С этими словами он упал лицом в диван и мгновенно отключился, а я похолодела, представив, что мне придется еще раз повторить все это с утра.
Маня к этому времени уже уснула в кресле, обняв кота, я же еще раз проверила замки в двери и, для верности подперев дверь обувной тумбой, скрутилась на кровати клубочком.
Открыв глаза утром, я первым делом вспомнила про вчерашнее. И болезненно скривилась: во-первых, голова и впрямь трещала, а во-вторых, я вспомнила про нашу голову. И про все, что было с нею связано, отчего впала в полное отчаяние. Лучше бы все это было дурным сном. Маня спала рядом, видимо, перебравшись под утро в спальню, а на кухне уже вовсю орал кот и гремел сковородками Валерка.
— Вставай, грешница! — принялась я будить сестрицу, стаскивая с нее покрывало. — Пришла пора каяться!
— Так мы же вчера еще…
— Вчера не считается, Валерка уже небось ничего не помнит. Придется повторять.
Валерка встретил нас на кухне хмурым взглядом и двумя чашками кофе.
— Кота я покормил, так что садитесь и рассказывайте все еще раз. И покороче, я уже и так на работу опоздал. Чует мое сердце, что я на нее и не попаду вовсе. Если все, что вы мне рассказали вчера, правда…
Я опять затянула свою волынку с рассказом, с удивлением осознав: я настолько привыкла вещать про это всем желающим, что история сама по себе перестала казаться мне чем-то необычным. Словом, факты я излагала сухо и конкретно. Марья вставляла эмоциональные реплики, немного оживляя действие. В целом, вышло впечатляюще и по-киношному, но Валерка почему-то не впечатлился. Он остался хмур и суров:
— А теперь давайте обобщим. Вы становитесь случайными свидетелями убийства, в вашу машину кто-то подкладывает голову, после чего за вами как-то случайно увязываются два странных типа, обещающих помощь. После чего эти же типы намереваются сдать вас врагам, вы совершаете побег с головой, оказываетесь на даче Сиплого, сбегаете оттуда. После чего там случайно происходит взрыв, а по приезду домой к вам случайно пытается вломиться вор.
— Ну? Это мы и без тебя знаем, — нетерпеливо перебила его сестрица. — Ты нам скажи, что ты про это думаешь. Ну, как мент?
— Я думаю, что вы либо сошли с ума, потому что это похоже на сценарий пьесы для сумасшедшего дома. Либо же пудрите мне мозги, потому что столько случайностей не бывает, и в целом все это вообще ни на что не похоже. Хотя, зная Марью, я даже не удивлен…
— Это ты на что намекаешь? — пошла в наступление Маня, но я попыталась урегулировать конфликт.
— Валера, ты же меня знаешь. Ну, знаешь же, да? Я здоровый здравомыслящий человек. Я тебе котом клянусь, тут все правда. Я сама в шоке, но весь этот театр абсурда и правда приключился с нами. И что теперь делать, мы не знаем… Этот Сиплый же нас убьет, да? Помоги нам, ты же такой умный, такой…
— Хорошо, что у вас хватило ума рассказать об это мне, — подобрел Валерка, поглаживая кота. — Но дело тут такое, что без пол-литра не разберешь. Получается, Колян вчера правду болтал про курьера. Допустим, теперь понятно, что это за труп, мы могли бы даже составить фоторобот с ваших слов, установить личность, понять, что он за человек и даже найти какой-то мотив убийства. Но для этого придется привлечь вас в качестве… Я даже не знаю… кого? Как в свете всех событий объяснить про голову и ее исчезновение?
— Надо как-то выйти на Сиплого, этого его люди, оттуда ниточка и потянется.
— Никаких конкретных фактов причастности вашего трупа к знаменитому Сиплому я пока не вижу. Кроме того, что два мутных типа, которые якобы вызвались вам помогать, сообщили вам об этом. Да и то под вопросом. Я же к этому делу вообще отношения не имею. Так, слухи, домыслы. Сегодня попытаюсь собрать информацию, переговорю с ребятами, что это дело ведут, может, найду общих знакомых, чтобы в неформальной, так сказать, атмосфере подвести к сути вопроса……
— Пока ты будешь с ними пьянствовать, нас прикончат. Лучше сразу пойдем показания давать. И нас, как свидетелей, возьмут под защиту! — заныла Маня, а я кивнула:
— Валерик прав, как бы ни прискорбно мне было это признавать. Если мы с тобой пойдем в полицию, нас примут не как свидетелей, а как главных подозреваемых. И у нас не Франция, программа защиты свидетелей тут не та. Или ты думаешь, что нас поселят на вилле и будут кормить трюфелями, пока бравые парни разыщут Сиплого с дружками и предъявят им обвинения?
— Опять вы про Сиплого, — заныл Валерик, который, видимо, был наслышан о данном типе больше нашего и не желал иметь с ним ничего общего. — Авось пронесет и окажется, что это просто рядовое убийство. Может, не поделили его люди чего-то. У бандитов свои причуды. А все остальное — череда нелепых случайностей. Вот вы про тело рассказали, что падало с балкона, когда «Гол» кричали. А время ведь и уточнить можно. Посмотрите, кто играл в тот день, расписание чемпионата везде есть. Время забитых голов — тоже.
Я, подумав, загрузила на своем телефоне новости, зашла в раздел спорт и, высчитав в уме дату нашего отъезда, открыла нужный мне матч. Гол, к счастью, в тот день был забит только один. И тот не нашей командой. Зато время красовалось, как на ладони — 21.05.
— Слушай, а я же вспомнила, «гол» кричали, когда я наши вещи в машину таскала. Ты в это время еще в ресторане сидела, неужто не помнишь? — задумчиво произнесла сестрица.
— Не помню, мне Ленька с Мишаней голову задурили, я расплачивалась, вот и не обратила внимания.
— Но наши-то головорезы в это время сидели в ресторане, так? Значит, Сашок не соврал. Не они голову подкинули, был еще какой-то высокий тип в толстовке. И в ботинках с черепами был. Что все еще больше запутывает. Возможно, кто-то из них тело из окна и выбросил.
— А возможно, из окна роняли рояль, — разозлилась я, так как терпеть не могла пустые разглагольствования. — Нам же администратор говорила, что кровать один раз по частям вынесли, так что вполне…
— Ладно, — прервал нашу перепалку Валерка, — в любом случае, вы сегодня сидите дома, запершись на все замки, носа не высовываете, никого не впускаете и чуть что — сразу звоните мне или в участок. Кстати, о звонках… Вы не видели мою мобилу?
Тут Маня, почесав лоб, вспомнила, что свой телефон Валерка вчера отдал Коле Кабану, чтобы, напившись, снова не начать звонить змее Лариске.
— С такими друзьями не до Лариски, — проворчал наш мент, — вообще о личной жизни на ближайшие годы можно забыть… Пойду забирать трубку, а вы сидите тихо и ждите звонка. Ох, и за что мне все это? И так работы валом, а тут еще… Грехи мои тяжкие.
Отправив Валерку, мы немного бесцельно потолкались по квартире, пытаясь навести порядок и приготовить обед, но махнули рукой на эту затею и заказали пиццу по телефону. Выходить из дома теперь было как-то жутковато. Через пять минут в квартиру позвонили.
— Ничего себе скорость у курьера, — пробормотала я, шаркая тапочками в прихожую и припадая к глазку.
За дверью, вопреки ожиданиям, стоял бледный, как мел, Валерка и делал какие-то странные знаки бровями.
* * *
— Забыл чего? — зевая, открыла я дверь, а мой бывший повел себя неожиданно. Бесшумно захлопнув дверь, он головой сделал нам знак следовать за ним на кухню. Мы повиновались, недоуменно переглядываясь. Валерка сел на стул и расстегнул ворот рубашки, словно задыхался:
— Девки, Колю нашего того, убили…
— Как убили? Когда убили? Он же… — голос мой задрожал, как былинка на ветру, и перешел в сдавленный свист. Валерка стал покрываться пятнами.
— Я пропал. Если соседи скажут… А впрочем… Короче, надо что-то делать. Я зашел за мобилой, а дверь приоткрыта. Я не удивился — Коля же пьяный возвращался. Смотрю — он на диване лежит, голова набок. Думал, что спит. Решил тихо забрать телефон и не будить горемыку. Но мобила же у него в шортах была. Нагнулся, пригляделся, а там кровь, прямо в районе сердца, майка вся… Черт, сколько лет работаю, все привыкнуть не могу. Короче, я трогать ничего не стал, сразу к вам.
— Что делать-то? — заревела Маня, комкая в руках Саньку. Тот сразу же протяжно завыл: то ли от известия, то ли от боли. — Как же так…
— Мне тут светиться вообще никак нельзя. Он же бандит, соображаете? Если узнают, что мы вместе пили, а потом я его мертвым нашел… Короче, помочь я уже не смогу ни ему, ни вам. Только представьте, что начнется. Пока я буду доказывать, что я не верблюд, еще и вас пришьют. Там пистолет на полу, хорошо, что я его в руки не взял…
— Его что, застрелили? — дошло до меня. — Но мы бы услышали выстрел, хотя…
— А глушитель на что? Короче, вы сейчас пойдете к нему, ну, якобы проведать, и вызовете полицию. Мол, зашли за солью, а там дверь приоткрыта. Толкнули, то да се. Про меня молчите, а вот про покушение на взлом квартиры можете рассказать. Пусть пороют в том направлении. Хорошо, что соседи вчера меня не видели, а если видели, скажешь, что я заходил за удочками.
— Ага, какой умный, а пистолет небось тот, что я вчера в руках держала? Меня же посадят. Ну и страна у вас: куда ни плюнь — везде статья! — заныла Маня, потому как перспектива общения с ментами вообще не радовала. Хотя Колю было чертовски жалко.
— Марья, у тебя же отпечатков нет, — сурово отрезала я, потому как поняла, что выполнить гражданский долг все-таки придется.
— Могла бы и не сдавать, — обиделась сестрица и, вздохнув, пошла одеваться.
— Валерка, мы все сделаем, только ты нам помоги! — схватила я его за ледяную руку, потому как испугалась не на шутку. — Это же наш убийца, да? Который лез в квартиру? Только зачем ему Коля?
— Не знаю, — поежился Валерка. — Коля сама знаешь кто, его могли и свои же пришить. У них это дело обычное. Или же вчерашний придурок мог оказаться просто грабителем, который вернулся и увидел, что дверь открыта. У Коли было что взять, пистолет валялся рядом. Отморозков полно, ты же знаешь. Могут и за золотую цепочку ножиком пырнуть. В любом случае, все нужно выяснить.
— А как ты будешь выбираться? — всхлипнув, промокнула я глаза краешком майки.
— Чердак открыт, я глянул. В первом подъезде черный ход малолетки расковыряли, доски прогнили, они там давно шастают. Я когда кота твоего прошлый раз на чердаке искал, компашку там шуганул. Выйду через первый подъезд сзади — и сразу в подворотню. Время раннее, надеюсь, никто не увидит. Короче, действуйте по обстоятельствам и ждите звонка.
Поцеловав меня в лоб и перекрестив на прощание, Валерка исчез, как Черный Плащ. Быстро и незаметно. А мы с Маней, стеная и сморкаясь, вызвали полицию.
Те прибыли в рекордные сроки и, быстро заглянув к нам для проформы, поднялись наверх. Мы пугливо жались к дверям, задрав головы, но минут через пять нам пришлось выступать понятыми и следовать за стражами порядка. Радости от этого было мало.
В квартире Коли были задернуты шторы, стоял полумрак и пахло вискарем. Бегло осмотрев место происшествия, один из стражей порядка нагнулся к телу Кабана, и вдруг тот отчетливо застонал.
— Коленька, родной, живой! — запричитала Маня, бросаясь мне на шею, а я ущипнула ее за бок. По нашей легенде, Колю мы видели всего пару раз на лестнице и вежливо здоровались, обмениваясь кивками. Такая радость со стороны приезжей сестрицы была немного необъяснимой. Но ввиду скорбных обстоятельств внимания на это никто не обратил.
Началась невообразимая катавасия: нас живо выдворили из квартиры, приехавшая скорая в лице молодого щегла и пожилого дядьки на носилках вынесла Колю. Вскоре машина отчалила, сигналя и завывая. Соседи, которые еще не успели уйти на работу, высунулись из своих квартир и устроили настоящий балаган. Варварка рассказала про вчерашние крики «убивают», присочинив, что голос был мужской. Голосил, конечно же, сосед Коля. Время она помнила точно, потому что смотрела сериал «Жемчуга», чем внесла некоторую сумятицу в показания.
Мы же рассказали про эпизод с попыткой взлома квартиры, приврав, что взломщик сбежал, заслышав наши голоса. Часа два нас всех опрашивали, особенно напирая на точное время ограбления и криков. Только после обеда полиция, наконец, закончила осмотр и составление нужных протоколов и удалилась. Мы же ввалились в квартиру без задних ног, а я сразу же метнулась в спальню, где надрывался мой мобильный.
— Слава Богу! — запричитал Валерка. — Я уже было подумал… Не важно, короче. Просто звоню в десятый раз.
— Так вы же, менты, народ больно недоверчивый, — проворчала я, — все вам по три раза повтори, подтверди, подпиши. Только отпустили. Не дрейфь, тебя не упоминали. Ты лучше про Колю расскажи, как он?
— Коля-то жив! Сейчас в реанимации, ранении серьезное… Я через своих узнал, что стреляли, предположительно, из коридора, поэтому промахнулись. Иначе бы… Короче, есть все шансы, что Коля придет в себя. Сейчас у ментов основная версия — убийство с целью ограбления. Зашли в квартиру, увидели на полу ствол, ну и воспользовались. Отморозков хватает, конечно, да и у Коли было что взять. Но лично я уже так не думаю…
И вообще, вчера мне показалось, что Коля хотел что-то рассказать. Пару раз порывался, когда на балкон выходили, но я как-то мимо ушей пропустил. Выпивший был, да и про Лариску хотелось поделиться. Она же, перхоть такая, чего удумала…
— Ты думаешь, Коля мог что-то знать про то убийство? А что, логично, он же вращается в такой среде… — вклинилась в разговор Машка, слушавшая наш разговор на громкой связи. Она справедливо решила, что засорять эфир Лариской нам ни к чему.
— Кто его знает? Он один из людей Чупринова, мог располагать какой-то информацией или слухами. Если убитый — человек Сиплого, то местные дяди явно уже в курсе и между собой дело это перетерли не раз.
— Ладно, Колю надо охранять, скажи там своим недоумкам. Но еще большой вопрос, связано ли покушение на его голову с нашей головой. Что там по нашему делу?
— Как и обещал, я тут с утра всех на уши поднял, — кашлянул Валера, — через Юрика Слепакова вышел на парней из отдела…
Тут он понизил голос и зашептал:
— Там такое… У нас же в области уже пару лет как новое начальство, бывшего прокурора когда посадили… Короче, ты, как журналист, должна помнить, какой скандал… Ну и новому начальству ситуация с наркооборотом в области совсем не понравилась. Мужик стоящий, неподкупный, старой закалки. Вот он и взялся за местных братишек всерьез. В ФСБ отдел специальный есть, который занимался операцией от начала. Мелких сошек они давно пересажали, а крупную рыбу поймать труднее: уже год собирают компромат. По слухам, Сиплого хотели взять за жабры, но тот, как хитрый жук, успел сесть раньше. По пустяковому делу, но все же. Поговаривают, созданная им сеть работала, как гидра. Сажали одних — на их место тут же приходили другие, и так бесконечно. Явки-пароли не знает никто, кроме самого Сиплого, который руководил этим всем, как Карабас-Барабас. Опыт, наработанный годами. Но на него самого ничего конкретного…
— Так ты уверен, что убитый — человек Сиплого?
— Я ни в чем не уверен, потому как видеть мне его не доводилось. Да и не моя это тема, ты же знаешь. Я все больше по кражам, дракам, разбою… Тружусь на районе, так сказать. Но Юрка сказал, как раз накануне того дня, как труп нашли, должна была состояться передача какой-то важной информации связным Сиплого неизвестному лицу. Их вели уже несколько месяцев, так что все было на мази. Но встреча почему-то не состоялась, я не знаю подробностей, а связной вообще исчез. Так что очень может быть, что Коля как раз прав, и эта ваша голова…
— Понятно, голова — это связной, пока все укладывается в эту схему, — в нетерпении перебила я, — и что нам теперь с этой информацией делать?
— Пока не знаю. Мне кажется, что-то тут нечисто. Сиплый не мог не знать о претензиях к нему у полиции, и если он допустил, чтобы его людей вели… Какой-то интерес у него в этом деле был.
— Ну вот, все и сложилось: может, он сам и велел убить связного, когда узнал об операции «Перехват». Чтобы человек его ничего не наболтал. Нет связного — нет проблем. Как бы его теперь в тюрьму посадить, чтобы они к нам претензии не высказали, а? Машке уезжать скоро, а мы сидим, как на пороховой бочке…
— Короче, мне Юрка контакты ребят дал, которые всем этим сейчас занимаются, я сначала сам с ними аккуратно переговорю. А потом, если пойму, что они адекватные, к вам пришлю. Ждите звонка, а из дому — ни ногой. Это может быть очень опасно: кто знает, кому вы перешли дорогу? Все, Гоблин идет. Отбой.
— А кто такой Гоблин? — поинтересовалась Машка.
— Начальник Валерки. Блин, Маня, я со всеми этими делами забыла про своего начальника, Гарыныча.
— Так отпуск же еще! Или ты по работе скучаешь? Я же говорила, давай расследование…
— Да не в этом дело! Я же теще его должна была бумажку отдать, а сама отправила к ней врагов. Мишаня мог бабку и того… Грохнуть, одним словом. Они же с Леньчиком вообще дегенераты полные. А вдруг ее пытали? — тут я побелела и представила себе несчастную старушку с утюгом у лица. — Я себе этого не прощу…
— Да ладно тебе, — попробовала утешить меня Марья, — зачем им теща Горыныча? Про нас она ничего не знала. Ну, хочешь, съездим к нему, спросишь невзначай: как, мол, поживает ваша бабушка? Не хворает ли?
— Ага, съездим, — перекривляла я ее, — нам из дома отлучаться нельзя, забыла? Хотя к родителям надо бы смотаться, вдруг я больше их не увижу… — пустила я слезу, утираясь Санькиным хвостом.
— Не сгущай краски… Может, все еще обойдется? Пошли пожрем, — вздохнула Маня, а я подумала, что оптимистам легче жить на свете. Мы доели остатки пиццы, а я вспомнила утренний разговор с нашим персональным ментом:
— Мне тут Валерка сказал, что чердак открыт, и можно через первый подъезд метнуться. Может, и мы так же выйдем потихонечку?
Машка идею одобрила, а кот нет. Но его мнением никто особо не интересовался, поэтому он, обидевшись, залез под диван. Вдоволь наглядевшись в окно и не заметив там ничего примечательного, мы с Машкой быстро переоделись и на цыпочках выбрались их квартиры.
Поднявшись на пару пролетов вверх, я смогла констатировать: Валерка не обманул, чердак был открыт. Мы быстро нырнули в пыльную темноту и миновали несколько пролетов, перескакивая через балки. Потом пустились по лестнице на первый этаж и выскользнули через черный ход с другой стороны дома.
— фу, ну и пылюка там, — заворчала сестрица, отряхиваясь. — Дом старый, как он вообще еще стоит?
— Ты тоже не девица, но бегаешь же! — съязвила я, потому что жутко нервничала, но Машка не обиделась и повертела головой:
— Ну, что, на машине?
— А на машине нельзя, — задумчиво промолвила я. — Вдруг Валера прав, и за нами следят? Если бы еще темно было, а так сразу будем, как на ладони. Надо партизанскими тропами…
* * *
Вздохнув, мы побрели на ближайшую остановку, при этом постоянно оглядывались и с минуты на минуту ожидали нападения неведомых врагов. Однако все обошлось, и вскоре мы уже ехали на маршрутном автобусе номер три, направлявшемся в пригород. Родители уныло копались в палисаднике и при виде нас заметно удивились.
— Анечка, Машенька, — запричитала мама, вытирая грязные руки о папу. — Это чего же… Мы же вас только на следующей неделе ждали…
— Что с машиной? — схватился папа за левый бок, наверное, думая, что его ласточка приказала долго жить, раз уж пришли мы своим ходом.
— Да все хорошо с машиной, решили прогуляться, да и выпить по рюмочке вашей знаменитой наливочки, — нашлась Маня, беря папу под руку и увлекая их в дом. — А если на машине — так какая наливочка?
Папа повеселел, но все равно смотрел настороженно, а мама, охая и кряхтя, принялась кормить нас борщом и котлетами. После мы отдыхали в прохладе дома, вдоволь насмеялись, рассказывая о приключениях с котом, и выдали родителям уже отработанную версию о намечающейся поездке в Турцию.
— Может, оно и правильно, — вздохнула мама, — иностранцев там себе найдете. Всяко публика поприличней, чему у нас на пляжах. Развалят свои пивные животы…
Пока Машка с мамой болтали о животах и задах, я вышла на веранду приготовить чай. Там, на столе, в творческом папином беспорядке валялись его наброски, бумаги, карандаши и краски. Машинально перебирая руками верхние листы, я внезапно напряглась и, присмотревшись получше, привалилась к стене.
С листка, вырванного из альбома, на меня смотрел карандашный набросок мужчины, очень смахивающего на кавказца из Крузака. Я подумала, что у меня галлюцинации, поэтому потерла глаза и хотела повторить эксперимент, но тут сзади послышались шаркающие шаги и показался отец с банкой варенья.
— Папа, это кто? — сдавленно произнесла я, стараясь сохранять спокойствие.
— А, вот же оно! Я все думаю, что хотел тебе что-то сказать, — рассеянно стукнул себя по лбу отец. — Два дня назад приезжали два типа, спрашивали про мою машину. Чья, на кого оформлена? Сказали, что пару дней назад случилось ДТП, и свидетели вроде видели похожую машину. Поэтому они узнают, что да как. Но когда я сказал, что машина у дочери, а она на море с сестрой, они отстали. Короче, тот случай явно был с другой машиной, да и цвет не совпадает. Так что я и забыл об этом. Мало ли чего не бывает. А чего ты так побледнела?
— Да нет, ничего. Просто странный портрет. Обычно ты старушек вон рисуешь: почтальоншу бабу Валю, продавщицу из сельпо…
— Ну, этот мужчина такой колоритный, кавказская внешность, нос. Я, как художник, сразу оценил тип лица, — папа любовно разгладил рукой свои наброски и стал наводить порядок на столе. — Набросал по памяти. Вот еще маму вчера запечатлел, глянь. Как тебе?
— Опупительно…
— Ага. А то теряю хватку. Как стал жить в деревне…
Тут папа углубился в свою любимую тему и стал жаловаться на дачную жизнь, из-за которой у него обострилось люмбаго и не было времени на любимое хобби. Я рассеянно кивала, думая о своем.
«Получается, нас уже искали здесь? Значит, они прекрасно знают, где я живу. Вот и ответ на вопрос, кто ночью лез к нам в квартиру. Слава Богу, родителей не тронули. Хотя это и странно. Но они же могут вернуться… Блин, что же делать? Хоть бы Валерка быстрее переговорил со своими ребятами, и дело сдвинулось для нас с мертвой точки…»
По дороге назад я рассказала обо всем Марье, чем, разумеется, не прибавила ей настроения. Сначала она предположила, что это другой кавказец, и вообще, что все кавказцы похожи, как родные братья. На мои обвинения в расизме сестрица не отреагировала, но все же под конец решила испугаться.
— Ой, что же делается? Если они были у твоих родителей, значит, прекрасно осведомлены о нашем местонахождении. Получается, это они Колю хлопнуть хотели?
— Подожди, это пока не факт. Может, Коля вообще случайная жертва грабителей или со своими что-то не поделил. Каким образом Коля вообще причастен к той истории? Хотя я уже ни чему не удивлюсь.
— Дело, похоже, приобретает серьезный оборот. Головой рискуем. Хотя, риск, конечно, дело благородное…
— Ладно мы, но рисковать родителями я не намерена. Заварили мы кашу… Дождемся звонка от Валеры и будем сдаваться, — вздохнула я, а Машка пожала плечами и почему-то промолчала.
В целях конспирации мы вышли на пару остановок раньше, и я по пути все-таки заглянула к себе на работу. Несмотря на поздний час, Горыныч, как всегда, был в своем кабинете, что мне было доподлинно известно. Трудоголизм начальства вызывал уважение, и я скромно пошкреблась в дверь босса, оставив Марью на крыльце. Горыныча я застала за грудой бумаг.
— А, Анна, здорово живешь, — удивился Горыныч, — что ты тут делаешь? Вроде же еще отпуск…
— Вот, пришла узнать, как дела на работе? — замямлила я, не зная, как приступить к теме тещи. Но меня выручил сам начальник, хлопнув себя по лбу.
— Теща же звонила, благодарила. Только бумажку, говорит, ей какой-то симпатичный парень занес. Колись, жениха нашла?
— Ну, типа того…
— Чего же тогда такая кислая?
Горыныч шутливо погрозил мне пальцем, а я мысленно вздохнула с облегчением по поводу тещи. Значит, Мишаня все-таки добросовестно выполнил мое поручение и даже не покусился на бабулю, что делало ему честь. И вообще, если бы не Леньчик, он, возможно, и не стал бы нас подставлять…
Однако от душевных метаний и мыслей о Мишане пришлось отвлечься, потому что гора бумаг на столе начальника внезапно натолкнула меня на стоящую мысль.
— Да какой жених, сдался он мне. Так, знакомого попросила… Николай Васильевич, давно хотела спросить, где у нас папки по криминальной обстановке в области? Ну, там, всякие братки из 90-х, наркобароны, воры в законе… Вот в отпуске решила почитать, так сказать. Ознакомиться.
— Сомнительное чтиво для пляжа, скажу я тебе. Но инициативу поддерживаю. Никак решила серьезными темами заняться? — Горыныч одобрительно покивал головой и, пошарив в столе в поисках ключа, полез в свой сейф. — А я давно тебе говорил, что ты ерундой страдаешь: поносы, хомса… Пора брать быка за рога. Кто, если не ты?
Тут он увлекся и вспомнил еще пару лозунгов, призывая меня действовать «быстрее, выше, сильнее», а я криво улыбалась, поглядывая на толстую папку в его руках и прикидывая, сколько времени я потрачу на изучение ее содержимого.
Распрощавшись с начальством и пообещав гореть на костре вдохновения, я потрусила на выход. Машка пританцовывала на крыльце, докуривая вторую сигарету.
— Что за папка? — деловито осведомилась она, вырывая у меня из рук добычу.
— Вот, у Горыныча взяла. Будем изучать и знакомиться с криминальной обстановкой в области, раз уж мы удосужились вляпаться в это дерьмо…
До дома мы добрались без происшествий, не считая того, что возле двери нас ждал сюрприз. Мы на цыпочках спускались с чердака и так увлеклись стряхиванием с себя пыли, что, открывая дверь ключом, не заметили гигантскую тень возле двери. Тень внезапно подалась вправо и оказалась громилой непонятной разновидности.
Все произошло так быстро, что я успела только тоненько пискнуть, а Машка и вовсе ничего не успела. За первым громилой сразу же показался второй, оба ловко зажали нам рты руками и втолкнули в открытую мною дверь. В прихожей и зале горел свет, хотя я точно помнила, что, уходя, все погасила.
Войдя в квартиру, я сразу же поняла, что здесь похозяйничали. Да что там… учинили форменный погром. Все ящики и шкафы были вывернуты, посуда разбита, на полу, вперемешку с туфлями валялись макароны, какие-то бумаги и косметика.
В моем кресле, попивая кофеек из Маниной чашки, сидел Сиплый, а на руках его мирно дремал мой кот. К слову, Сиплый так точно соответствовал своему фото из дачного домика, что лично я не сомневалась ни минуты. Машка, судя по ее запоздалой попытке грохнуться в обморок, тоже.
Месье Сиплый насмешливо козырнул нам рукой, галантно привстал и издевательским жестом предложил присаживаться. Громилы, в одном из которых я узнала Серегу с погоревшей дачи, а во втором — лысого с Крузака, стали вокруг него, как Стражи Галактики.
— Будем знакомы, Сиплаков Станислав Сергеевич. А вы, стало быть, те самые лихие дамочки, о которых у нас уже легенды ходят…
— В смысле у вас? — пискнула Маня, присаживаясь на краешек дивана, как нашкодившая школьница. — Имейте в виду, у нас есть свой мент, так что бесправничать лучше не стоит. И сразу хотелось бы прояснить ситуацию. Мы — не мы, в смысле не те мы, что вы ищете. Короче, вы поняли… Тут какая-то ошибка, вот. И мы сами хотели бы…
Станислав Сергеевич снисходительно глянул на Маню, и она сразу заткнулась, потом перевел свой взгляд на меня и слегка поморщился. Мне лично это стало обидно, потому как при виде молодых красивых девушек нормальный мужчина должен не морщиться, а ликовать. И я насупилась, потому что поняла — амба. Приплыли.
Сиплый неспеша отхлебнул кофе, побарабанил пальцами по столу и неожиданно заявил:
— Девки, вы вообще дуры или как? — голос его звучал насмешливо, но глаза при этом смотрели зверем, так что парировать в ответ как-то не хотелось. — Вы же понимаете, что мне бошки ваши куриные свернуть — раз плюнуть. В лесу закопаем — ни один грибник не найдет. Верите?
— Верим, понимаем, — быстренько согласилась я, не желая портить зарождающиеся отношения недоверием.
— Я же чего такой добрый стал — в Бога поверил, о душе задумался. Храм помогаю строить, жертвую, посты держу. Так что вы уж во грех не вводите, говорите правду. Правда — она всегда лучше. Кто убил парня и где флешка?
— Мы не дуры, мы просто оказались не в том месте не в то время, — шмыгнула носом Маня. — И вообще, нам от всей этой истории одни неприятности.
— Вот именно, — согласилась я, — у меня отпуск пропал, а теперь вообще нарисовалась перспектива отправиться на вечный покой. А все из-за чего?
— Из-за чего? — заинтересованно поддакнул лысый, а я все-таки фыркнула и отвернулась.
Пауза затягивалась.
— Как бы это помягче выразиться… Голова-то одна. Короче, — решилась-таки я рубануть правду-матку, — вы, гражданин Сиплый, этого бедолагу и пришили. У меня все сошлось, когда я вспомнила разговор в вашем доме. Славка какой-то вон с Серегой трепался, что вы, мол, от дел хотите отойти.
При этих словах Серега заметно напрягся, а Сиплый взглянул на него с неодобрением.
— Но легально в вашей специфической сфере это сделать практически невозможно, — продолжила я, — свои же пришьют. Наверное, потому вы и разработали план: убили своего же курьера, а выставили это так, якобы на него напали конкуренты. И всю базу по наркообороту свистнули. Конечно, началось бы расследование, но вам же было выгодно, чтобы вами заинтересовались менты. Под эту песню вы бы свалили за границу, никто из боссов вам бы и слова не сказал. Короче, может, я тут фантазирую, но вы явно были не заинтересованы, чтобы парень заговорил. Однако тут случайно в дело вмешались мы. А еще, по вашим словам, флешка какая-то у вас пропала. Может, вы боялись, что она может где-то всплыть.
— И зачем бы я тогда за вами носился, как влюбленный юноша?
— Ну, флешку хотите забрать. И убедиться, что мы никому ничего не наболтали. Теперь как есть — концы в воду. Следователи и ваше непосредственное начальство будут искать неведомого убийцу. А может, вы своим скажете, что это мы связного порешили, а вы с нами разобрались по понятиям.
Я закатила глаза, потому что вдруг поняла, что сама же подкинула Сиплому отличную идею. И даже если он такого не планировал, то теперь явно задумается.
— Не, как-то неинтересно, — обиделся Сиплый. — В одном вы правы — мне эта наркота уже поперек горла стояла. Я же приличный человек, с понятиями. Но как-то по молодости завертелось, влез в этот бизнес, такие деньжыщи… Эх, девки, вам и не снились. И у меня, как вы правильно выразились, есть непосредственное начальство. Это у нас в областном центре я главный, а там (он махнул головой куда-то вверх) есть поглавнее и поумнее. Короче, тебе ли нашу криминальную иерархию не знать? Ты же журналистка!
Такая осведомленность Сиплого о нашей жизни удручала, но это было вполне ожидаемо. Между тем Сиплый продолжил:
— Моим верхушкам очень не понравилось, если бы я решил отдел отойти. А я пожить хочу, тем более, менты в последнее время за меня всерьез взялись. Я же не лох какой-то — у меня везде свои люди…
— И в полиции? — снова пискнула Марья, видимо, горько сожалевшая о своем намерении припасть к корням на Родине.
— Естественно. Я давно знал, что меня пасут, просто не было у них возможности подловить меня на чем-то основательном. Но это дело времени, слишком я за эти годы тут примелькался. С бывшим начальством было проще договориться. Эх… Вот потихоньку свой отход и подготавливал. А тут информация от моего человечка пришла, что какой-то хмырь моего курьера активно обхаживает, якобы хочет разжиться базой, которую мне поставляют раз в полгода.
— Подождите, а к чему такие сложности? Сейчас же всю базу можно держать в электронном виде: каждый заполняет, все синхронизируется…
— Ну ты даешь, журналистка! Это же тебе не косметика Кэри Мэй. У нас вся информация по крупицам стекается к связному, он собирает ее по определенной схеме, но владеет общей картиной только сам. А потом и я, когда мне эту информацию раз в полгода привозят на блюдечке. Эксклюзив, так сказать. И в единственном экземпляре, чтобы вы понимали важность флешки. Далее я принимаю решение, что-то корректирую по своим каналам. Не сам, конечно, через людей. В общем, вам должно быть понятно, что интерес хмыря к курьеру указывает на то, что он осведомлен о наших делах: как, когда, что. Значит, не щегол и кое-что понимает.
— Так и вычислите его по звонкам!
— Звонки засекли, но всегда из разных мест и с левых номеров. Но я понял главное — это мой шанс свалить все на лоха. Но никому, естественно, ничего не сказал, знали только свои люди. Общему коллективу доносилась строго нужная информация. Ментам донесли, что курьер должен передать базу, а где и когда — неизвестно. Сам курьер не знал, что его пасут свои же. Наверное, думал как-то выкрутиться. Не знаю, что ему тот хмырь пообещал. Представляете, какая операция у ментов намечалась? Меня бы вполне устроило, чтобы этого неведомого хмыря и моего курьера взяли с поличным в момент передачи. Вот вам главный подозреваемый, к которому все ниточки и ведут. Я в этот день еще официально сидел в тюрьме, какие ко мне вопросы?
— Так что за хмырь-то оказался?
— Да вот не поверите — сам не знаю. Такая хитрая бестия. Всех серьезных товарищей в области прощупал — божатся, что ни-ни. Я на Чуприна думал, который клубы и казино нашей области крышует. Слыхали? Тот мог, у него команда неплохая, бабла хватает, связи нужные есть. Но он, хитрый жук, тоже в отказ пошел. Может, врет? В любом случае, когда передача состоялась, ниточка от курьера сразу привела бы к заказчику.
— Так и ваша ниточка, в смысле связной…
— Не, у нас с этим все по-умному было. Сам связной не знал, на кого работает. Система, годами продуманная до мелочей. В случае, если бы его взяли, ему просто нечего было бы сказать. Да, каких-то шестерок он мог сдать, но мы даже их так часто меняли, что и это бы не помогло.
— Убивали? Вот звери… — снова подала голос из помойки Марья.
— Не без этого, — кашлянул Сиплый и продолжил:
— Короче, вы и мусора мне всю малину испортили. Сначала кавказец предложил вколоть связному снотворное, чтобы тот, почуяв неладное, операцию не сорвал. Лысый не проследил, и вот результат: или этот кретин переборщил с дозой, или парниша аллергик был… Короче, связной до места назначения так до конца и не оклемался. Потом эта авария на дороге, совсем немного до заправки не доехали, где должна была состояться передача флешки и товара.
— Прямо на заправке?
— Я думаю, связной должен был якобы выйти в туалет, и там в бачке оставить флешку, мои люди должны были подкинуть туда же пакет с наркотой. А дальше я уже через свои каналы дал бы сигнал ментам. Задерживайте, мол, с поличным. Хмырь по-любому был бы где-то неподалеку, и как только они отъехали бы, метнулся за флешкой.
— И что дальше?
— Тут эта долбаная авария, рядом оказываетесь вы, и мой курьер каким-то чудом выбирается из тачки и о чем-то с вами беседует, а чуть позже обнаруживают, что у него пропала флешка. Получается, либо передача состоялась, а ее прошляпили, либо он флешку потерял. Они останавливаются в близлежащем отеле, чтобы разобраться с ситуацией, а курьер все еще в неадеквате. Мои люди получают от меня приказ наблюдать за ситуацией, вспоминают про вас. Тут опять появляетесь вы, мозолите им глаза, ведете себя странно, после чего курьера находят в номере мертвым и без головы. До моих людей начинает доходить, что все это неспроста, и флешку вполне могли забрать вы. А в отель явились, чтобы его убить. Но к тому времени не только голова, но и тело уже таинственно исчезло из номера. Как по заказу, вы сваливаете с места преступления, оставив тачку на стоянке. После чего объявляетесь в моем загородном доме, кладете голову моего курьера в морозильную камеру, взрываете парадное и сваливаете с котом под мышкой. И кто из нас после этого зверь?
— А откуда вы знаете про дом? — икнув, прошелестела сестрица, увлекшаяся, как и я, складным рассказом Сиплого.
— У меня во дворе напротив дома камера, замаскирована под скворечник. Так, для проформы, но оказалась очень кстати. Когда бахнуло, решили камеру посмотреть. И вас там четко видно, и котика тоже. Красивый, зараза. Люблю животных, чего уж там… Итак, я повторяю вопрос: на кого работаете? Понятно, что такие хрупкие девушки сами голову отпиливать не станут. Или станут? Думаю, вас использовали для отвлечения внимания. На таких никто не подумает: с виду дуры дурами.
— Я попрошу, — оскорбилась я. — Не такие уж мы дуры, как кажется. Если до сих пор живы.
— Это временно, — утешил Сиплый, позевывая.
— И вообще, все совсем не так, как выглядит, — снова начала я, а Маня некстати продолжила:
— Вот-вот, совсем. Зачем бы нам эта голова? Даже если представить, что это мы. Ну, убили бы, в крайнем случае. Ну, расчленили маленько, чтобы выносить удобнее. А лучше вообще с балкона — хренась… Но голову отрезать — это моветон.
— Вот и я думаю: зачем? — заржал Сиплый, оценив Машкин тонкий юмор. — Хотя ты вот актриса, как я слышал. Может, это ты тут дуру из себя строишь, а на деле — баба-Рэмбо? А что, ты не какая-то там пигалица, крупный зверь!
Пока Машка возмущенно фыркнула, я поспешила сменить тему:
— Я думаю, голова была нужна кому-то, чтобы внести сумятицу и направить всех по ложному следу. Если хмырь, как вы его называете, не получил флешку и понял, что встреча не состоялась, логично, что он захотел повидать вашего связного. Что-то же он ему пообещал? Возможно, хмырь заявился в номер, обыскал курьера, не нашел при нем флешку. Возможно, пытал и даже убил его. Мало ли, какой информацией о хмыре тот мог обладать? Зачем оставлять свидетеля?
— Так-так, продолжай…
— А голову подложил нам, потому что видел, как мы разговаривали со связным во время аварии. Вдруг он тоже решил, что флешка у нас? Менты будут искать маньяка, ваши будут искать двух баб, которым эту самую голову подложили в багажник. А две бабы, которые попали, как куры в ощип, будут метаться с головой и еще больше усложнять ситуацию.
— Короче, умницы вы мои, — недобро глянул на меня Сиплый. — Мне сейчас позарез нужно понять, что за бессмертный моим людям бошки отрезает, пока все еще больше не запуталось. А главное — пропала флешка. Мне-то она не больно нужна, так как о планах моих вы знаете, я уже доложил начальству, что с наркотой в области сейчас напряг, новое ментовское руководство всерьез взялось за зачистку. А я под шумок за границу уеду, там через годик-другой инфаркт заработаю. На бумаге, конечно, но от дел отойду. На пенсию, так сказать. Но если информация на флешке попадет не в те руки, у многих начнутся проблемы. В том числе и у меня.
— Неужто на флешке был компромат на ваше начальство? — внезапно выдала что-то осмысленное сестрица. — Точно, вы надеялись, что флешка попадет в руки к ментам, и у ваших боссов начнутся проблемы покруче, чем потеря наркооборота в области.
— Ну, я не совсем самоубийца, но кое-какие ниточки, ведущие к ключевым фигурам, там были. Тем более ключевые фигуры в таких чинах, что ваши менты быстро бы это дело закрыли, так что боссы бы отделались легким испугом.
— А зачем вы нам все это рассказываете? Вы нас убьете, да? — проблеяла я.
— Убил бы, — вздохнул Сиплый, — но пока не могу. Пост. Да шучу я, расслабьтесь. Или не шучу. Если все так, как вы говорите, получается, что настоящий убийца вам эту голову в багажник положил. Хотел спровоцировать вас на какие-то действия? Значит, он все время за вами следил и, когда вы влезли в мой дом, решил, что это удобный случай подставить вас еще больше. Или обратить мое на вас внимание. Он, в отличие от вас, заходил с черного хода, и камера его не зафиксировала. Профессионал, ничего не скажешь. Зачем бы ему следить за вами? Понятно, что если бы флешка все-таки попала к нему, он бы давно исчез со сцены действий, но он упорно идет по следу. Явно думает, что она у вас. Скорее всего, он на самом деле видел, как курьер вылазил из машины и разговаривал с вами.
— Почему бы ему тогда не перехватить нас и не попытаться забрать то, что ему нужно?
— Судя по его профессионализму, он очень осторожен. И прекрасно понимает, что мы сейчас держим в поле зрения все контакты, которые вы имеете. Особенно новые. Ему надо действовать очень аккуратно, что еще больше усложняет задачу.
Мы что — типа подсадные утки? Вы следите за нашими передвижениями, чтобы найти хмыря?
— Вот именно. Так что в ваших же интересах не валять дурака и сразу отдать флешку мне назад, а взамен я вам гарантирую защиту и свое покровительство.
— Сколько раз можно повторять, нет у нас никакой флешки, — вздохнула я, опасаясь, как бы Маня не начала каяться.
— Да, курьер ваш имел с Машкой случайный разговор, но это больше было похоже на пьяный бред. А флешку он мог потерять, когда его тащили к машине, или выбросить в окно, почуяв неладное. Вдруг он догадался, что вам все известно, и поспешил избавиться от улики, понимая, что не вы, так менты… От нее уже и пыли не осталось, так что…
— Может и так, а может и нет. Мне выгоднее, чтобы убийца думал, что флешка у вас. Пока он охотится на вас, я охочусь на него. Мне нужно сдать хмыря хозяевам, это залог моего спокойного отъезда за границу. И очень желательно, чтобы к этому времени вы вспомнили, где флешка. А дальше пусть решают, что с ними делать — договариваться или воевать. Мне по барабану. Так что, курочки, имейте в виду — пикните о нашем разговоре своему менту, журналистам или еще кому-то — вы покойницы.
— А это ваши люди к нам пытались залезть и Колю-Кабана хлопнули? — вновь влезла Машка. Я уже успела забыть про это происшествие на фоне событий дня сегодняшнего, и теперь с интересом смотрела на Сиплого. Если он и имел к этому отношение, то ничем себя не выдал:
— Бред. Лезть к вам ночью, зачем? Я пришел, когда посчитал нужным. Говорите, кого-то убили? Интересно, надо разобраться, что за Кабан, — кивнул он Сереге, а тот сразу же полез за телефоном.
— Мои ребята теперь всегда будут за вами следить, так что не надейтесь перехитрить меня. Если есть что сказать — прошу.
— Нет, ничего нет, — поспешно икнула я. — Мы все поняли, постараемся помочь, чем сможем. А пока бы не худо здесь прибраться. Вы же флешку искали? Убедились — ничего у нас нет.
Сиплый внимательно посмотрел на нас и, немного подумав, кивнул. Лысый и Серега мгновенно ожили, и двинулись в сторону двери. Сиплый встал, крякнул, потирая затекшие ноги, и важно поплыл следом. В прихожей он мазнул взглядом по папке, позаимствованной мной у Горыныча, и, усмехнувшись, немного ее полистал.
— Все врут гады.
— Да ну? Это ж официальные документы, пресса, — удивилась Машка, заглянув ему через плечо. — А это еще кто? Вот это харя. Натуральный бегемот, ей Богу.
— И на фото я вообще на себя не похож, — обиделся Сиплый, потому как на фото был именно он, а я обреченно возвела глаза к потолку. Из-за этой юродивой нас сейчас прирежут ко всем чертям. Но Сиплый в тот вечер являл собой образец человеколюбия, потому как, обуваясь, обратился ко мне:
— А документики вы все же изучите, авось что путное в голову придет. Все равно вам на досуге заняться будет особо нечем, потому как гулять я вам запрещаю. И интернет отключим, чтобы не шалили. Слишком вы подвижные, следить за вами везде и всюду людей не хватит.
Они покинули квартиру бесшумно, хлопнув дверью, а мы еще минут двадцать сидели, боясь пошевелиться.
* * *
— Анька, ну что же это такое? — первой всхлипнула Маня.
— Это жопа, полная жопа, — вздохнула я. — Пошли выпьем. Перескакивая горы вещей на полу, мы добрались до кухни, кое-как отыскали в горе посуды на полу пару целых стаканов и налили в него остатки коньяка из холодильника. Выпив его залпом и не закусывая, мы, к удивлению, обрели способность соображать.
— Нас в любом случае убьют, это факт, — обхватив колени руками, вздохнула сестрица. — Уехать не дадут, да и как я тебя брошу?
— Флешка у нас, а она ему нужна. Конечно же, он врет. Оставлять нас в живых ему вообще нету смысла. Особенно после всего того, что он нам наболтал. Кстати, ты оценила его хитрый ход? Неожиданная откровенность и красноречие. Это специальный прием, призванный расслабить нас и развязать язык. Мол, он к нам со всей душой, ничего не таит…
— Мы же прорвемся? — всхлипнула сестрица, я обреченно кивнула, и мы принялись убираться. Закончили глубокой ночью и сразу же завалились спать, даже не раздеваясь.
Утром меня привычно разбудил телефон. Машка недовольно замычала, а я нащупала мобильный возле кровати и совсем не удивилась, услышав голос Валерки. Он пыхтел, как загнанный паровоз, что сразу насторожило.
— Короче, девки, тут такие дела… Меня срочно отправили на учебу. Прямо напасть какая-то! Начальник как взбесился, грозился уволить, если я откажусь. И машину выделили, а обычно не допросишься… Я даже позвонить не успел, собрал вещи — и в путь.
— Ничего себе, — пробормотала я, потирая глаза и размышляя, стоит ли рассказывать Валерке по приезд Сиплого, раз уж тот велел нам молчать. Понятное дело, что учеба Валерки — его рук дело. Зря Маня его пугала нашим ментом.
— Я же о вас думаю, как вы там? Не волнуйтесь, буду руководить вами издалека. Сердце не на месте, что вы сейчас там одни!
Валерик чуть не плакал, а я устыдилась, что когда-то бессердечно выставила его вон. Такой святой души человек… Ну и что, что малость занудный, зато добрый. Пока я утирала слезу, Валерка продолжил:
— Короче, мне Юрка звонил, личность трупа без головы установили. Евгений Кошевой, 32 года, официально безработный. Проверили потеряшек за последнюю неделю, и все сошлось. Кстати, о пропаже Евгения заявила некая Ольга, видимо, сожительница или подруга. Позвонила два дня назад, сообщила, что ее знакомый не вернулся домой и уже много дней не отвечает на звонки. Кстати, ее телефон тоже уже несколько дней вне зоны доступа. С ней пытались связаться, но не ничего вышло. Хозяйка съемной квартиры говорит, она съехала, заплатив по счетам. Опознавать убитого некому было, родители его погибли в автокатастрофе лет десять назад, пришлось двоюродную тетку вызывать, а так как головы не было… Словом, хорошо, что у них в роду имелось какое-то особое родимое пятно. По мужской линии передается…
— Ну вот, хорошо. Точнее, плохо, конечно, раз человека убили. Но хоть что-то прояснилось… Это, наверняка, наша голова и есть. Точнее, была… И что нам теперь делать? — до меня наконец дошло, что теперь надеяться нам и вовсе не на кого. Рассказывать про визит Сиплого бывшему я побоялась, потому что телефон могли прослушивать.
— Я же чего и звоню. Ребята, что операцией занимались, помнишь? Я теперь буду с ними на связи 24 часа в сутки. Направил их к вам, через полчаса должны быть. Вы с ними — как на духу. Единственный шанс посадить ваших преследователей по обвинению в убийстве — дать показания. Покумекайте с ними, как лучше представить вас в этом деле. Ребята скажут, что от меня. Все, не могу говорить, у нас тут дисциплина, телефон вообще под запретом. Еле вырвался. Наберу позже…
В трубке щелкнуло и сразу же раздались гудки, а я озадаченно нахмурила лоб. Машка выползла из спальни, натягивая халат, и я пересказала ей наш с Валеркой разговор.
— Так что, к нам сейчас приедут два бравых молодца-спасителя? Отлично, пусть теперь они ломают голову, как нам быть, — Машка радостно потерла руки и побежала в ванную приводить себя в порядок. Я тоже наспех переоделась и отправилась на кухню готовить завтрак.
Выглянув в окно в поиске следящих за нами людей Сиплого, я смогла констатировать, что ничегошеньки не смыслю в слежке. К примеру, вон тот Опель казался мне подозрительным. Или вот эта Тойота? И дедок на велосипеде как-то странно косится на наши окна… Так и не решив, в каком транспорте прячутся неведомые соглядатаи, я вздохнула и занялась кофе.
Не успели мы выпить и по глотку, как в дверь уже звонили. Переглянувшись, мы на цыпочках подошли к порогу, потом что теперь любой звонок вызывал трепет в душе и скрежет зубовный. Я первой припала к глазку, и увиденное потрясло меня настолько, что я нервно вздрогнула, щелкнула челюстью и замерла истуканом.
Видя мою реакцию, Машка, не особо церемонясь, отпихнула меня в сторону и жадно припала к тому самому месту, после чего, открыв рот, уставилась на меня. Ее удивление было мне понятно, потому что за дверью, переминаясь с ноги на ногу, замерли наши недавние псевдо-мужья — паскуда Леньчик и тюфяк Мишка.
— Что вам тут надо? Сейчас позвоню, кому следует, вам мало не покажется… — грозно начала Машка, но пустила петуха и закашлялась, а я припечатала:
— Чего ты? Пусть потопчутся тут подольше, как раз сейчас ФСБ приедет. Вот они им и расскажут, чего пожаловали.
— Мария, Анна, откройте, — смиренно попросил из-за двери Леньчик, хотя при взгляде на него, теперешнего, мне бы в голову не пришло так его назвать. Надо сказать, что он выглядел весьма солидно, одет и причесан был безукоризненно, и даже как будто стал выше ростом.
— Еще чего, — фыркнула сестрица, а стоявший сзади Мишаня вышел вперед и только тут до меня дошло, что на нем форма.
— Мы от Валеры, — спокойно произнес он, и тут я вообще перестала что-либо понимать.
— Мария, слышишь? — опять завел свою шарманку Ленька. — Я понимаю, вы подумали… Мы все объясним: работали под прикрытием, откройте. Не здесь же нам болтать…
— Леонид, вы гнус, — патетически продекламировала Марья, а я прикрыла рот рукой, чтобы не испортить драматический момент своим нервным смехом. — Мы видели, как ты за нашей спиной с кавказцем договаривался, а сам про дружка врал!
— Мария, зачем ты так, я же со всей душой. И вообще, это оскорбление при исполнении… Кавказец — наш информатор, он с самого начала операции держал нас в курсе…
— Ты еще пугать меня будешь, щучий сын? — окончательно вышла из себя сестрица и пнула дверь ногой. Я прилипла к глазку и смогла констатировать, что Леня и Мишка топчутся под дверью с самым разнесчастным видом. Чуть поодаль от двери я заметила два букета цветов.
— А зачем вы букеты принесли? — ехидно осведомилась я, знаком снова подзывая Марью к глазку. — Хотя, там, скорее всего, четное количество цветов. Все понятно, Мария Степановна, кавалеры не чаяли застать нас в живых, а тут такой сюрприз. Что, не вышло по-вашему?
— Вот-вот, — закивала Марья, невесть кому крутя кукиш в воздухе, — предатели, Иуды, да мы вам доверились. А еще говорил, что любишь…
— Мария, так я же не врал. И про любовь, и когда целовались при луне. Все всерьез, да я хоть сейчас готов…
Я с интересом воззрилась на сестрицу, а та покраснела и зашептала, словно извиняясь:
— Да врет он все, целовались, тоже мне. Ну, было один разок всего, на половину даже. Без языка. Ой, Анька, все, кончай так пялиться. Ну да, дура была, чего теперь? Можно подумать, ты…
Тут наш интересный диалог пришлось прервать, потому что напротив хлопнула входная дверь и оттуда, судя по голосу, высунулась негодующая голова соседки Варвары, славящейся нетерпимостью к чужим выкрутасам на лестничной площадке. Я даже порадовалась, представляя, какую взбучку она задаст этой парочке, ведь Варварке что ФСБ, что местные алкаши — все едино. Но, судя по повторному хлопку двери, соседка быстро капитулировала.
— Что, показали бабке липовые корочки? Да вы же оборотни в погонах, позорите честное имя нашей доблестной полиции. Никаких дел мы с вами иметь не будем, так что можете тут не отираться, — посуровела Марья, а я грызла ноготь на левой руке и пыталась собрать мысли в кучу.
— Что с вами делать? Вы же понимаете… Черт, не открывайте никому двери, за вами следят опасные люди, — занервничал Мишка, потирая лицо руками, — мы тоже организуем вас круглосуточную охрану, но нам надо поговорить.
— Да, Маша, — кашлянул Леонид, — ты остынешь, подумаешь. Я все понимаю, нервы… Мы вернемся позже.
* * *
Потоптавшись на лестнице еще минут десять и сделав несколько звонков, наши недавние друзья все же вняли голосу разума и решили удалиться. Все это я наблюдала сначала в глазок, потом в окно.
— Машка, а чего мы так с ними? — задумчиво изрекла я, провожая взглядом служебную машину, на которой удалились за поворот Ленька и Мишей.
— Не знаю, — честно ответила сестрица, нервно наглаживая кота. — Обида у меня на них, столько за нос нас водили. Да и веры никакой. Кавказец — их человек? Значит, Сиплый об этом знал, почему тогда нам не сказал?
— Согласна. Помнишь, что Сиплый сказал про то, что у него все схвачено? А если Мишка с брательником продались врагу, и цель их — выпытать у нас всю информацию и заполучить флешку?
— Но Валерка же их послал? Значит, верит в их верность присяге…
— Что Валерка? Он же наивный, как первоклассник. Ему наплели про долг Родине и высокие идеалы, а он и уши развесил. Нет, я теперь никому не доверяю. Я тут подумала на досуге: убийцей может быть кто угодно, кроме самого Сиплого.
— По твоей логике Сиплый просто ангел в мармеладе. А, между тем, ему это убийство было выгодно, сама говорила.
— Если бы убил он, то мы бы тут тоже уже в живых не сидели. Ему нужна флешка, но, если бы нам загнали иголки под ногти, мы бы живо сказали, где она.
— Чего же он не загнал? — съязвила сестрица, заваривая чай.
— Потому что хочет понять, кто же на самом деле убил курьера. Конечно, он бахвалится, что хочет отойти от дел, но то, что кто-то под его носом проворачивает такие дела… Думаю, его честь задета, да и вся эта суматоха с трупом… Все равно негласно все знают, что связной — человек Сиплого. Лишний интерес к своей персоне ему ни к чему. Найти убийцу ему выгодно еще и для того, чтобы дискредитировать своих конкурентов. Представь, если убил связного человек от Чуприна? У того начнутся неприятности похуже, чем у Сиплого. Свято место пусто не бывает, может, Сиплый как раз метит на его насиженный стул? Клубы и казино поспокойнее, чем наркота. А может, он вообще всем заливает, что хочет завязать.
— Зачем?
— Чтобы конкуренты, почувствовав слабину, кинулись перегрызать друг другу глотки за теплое местечко. А потом, когда все вскроют свои карты и присядут на неопределенный срок, Сиплый продолжит руководить своим делом как ни в чем не бывало. Все это, конечно, фантазии, но любой поворот событий меня ничуть не удивит. Так что, думаю, ты поняла, что вычислить убийцу связного можно только наблюдая за нами. А потом уж и иголки под ногти в ход пойдут.
— Вот ты не зря все-таки ешь свой журналистский хлеб. Наплела с три короба, и никакой конкретики. Что же нам делать? — испугалась Машка, хотя, как по мне, пугаться в нашей ситуации уже давно пора было отвыкнуть.
— Сейчас нам надо обдумывать каждый шаг, как в шахматной партии. И попытаться подороже продать флешку.
— С ума сошла? До денег ли сейчас? — заныла корыстолюбивая Маня, чем вызвала мое удивление и уважение. Обычно деньги волновали ее неимоверно.
— Я не про деньги, а про наши жизни. Надо придумать, как обменять флешку на безопасность. На Валерку надежды мало, его вывели из игры. Эти два субчика вообще на подозрении… Нас пасут люди Сиплого, но это, может, и неплохо. Какая-никакая защита. Я бы на нашем месте сейчас хорошенько изучила папочку, вдруг что-то придет в голову. По крайней мере, будем знать предполагаемых врагов в лицо.
Этим мы и занялись с небольшими перерывами на чай и перекуры. Бумаг было много: заметки, вырезки из газет, копии протоколов суда, заявления потерпевших. Обобщив к вечеру полученную информацию и измарав пару листов карандашными схемами, мы пришли к выводу, что стоящих мафиози в нашей области мало. Кроме шушеры, обращать на которую внимание явно было излишним, мы зацепились только за двух персонажей. Весомой фигурой был Чуприн, давно заделавшийся бизнесменом и, по слухам, собиравшийся в депутаты. Бурная молодость этого субъекта пришлась на лихие 90-е, что, в понимании современного обывателя означало «давно и неправда». Таким в политике самое место, было бы бабло. Второй значимой фигурой был Хасан, в быту Хасанов Артур Александрович. Ему приписывали нелегальную торговлю оружием и еще какие-то грехи, которые мои коллеги так завуалировали в своей статье, что добраться до истины вопроса я так и не смогла.
— Ну вы и писаки хреновы. Все так размыто: «по слухам…», «если верить нашим источникам…»
— А как ты хотела? — обиделась я за своих соратников по перу. — Чтобы написали: господин Хасанов женился на дочке губернатора и теперь открыто торгует оружием в своем магазинчике при бывшей музыкальной школе? Звоните по номеру…
— Зато про то, что в молодости он и его восточные ребята расправлялись с неугодными, отрезая им руки, они намякнуть не постеснялись. Закон гор, ей Богу! Ну и времена были……
— Слушай, а я это пропустила… — почесала я нос, задумавшись. — Отрезали руки, могли отрезать и голову. Улавливаешь почерк?
— Ну… Ты думаешь, это люди Хасана? А что, вполне. Хотя и Чуприн тоже мог, Сиплый так считает. Дядька матерый, если собрался в депутаты, значит, кто-то его хорошо поддерживает. Потерял страх и решил сразу подмять под себя остальных. Его люди связного и грохнули, а голову отрезали — чтобы навести всех на мысли о законе гор. Стрелки перевести.
Тут Машка стала нервно наглаживать кота, и я поняла, что она думает:
— У меня мысль появилась, — наконец выдала сестрица, — Давай все расскажем Никите. Он же работает на этого Чуприна, так ведь? Вдруг это на самом деле Чуприн все затеял. А что? Политика наркоте не помеха. Да и деньги лишними не бывают. Не суть. Нам как-то выгоднее с ним сейчас подружиться. Мы ему флешку — он нам жизнь.
— Ты с ума сошла? Сиплый за нами следит, каждый наш шаг у него на контроле. Да и Чуприн этот… С чего ты взяла, что он станет с нами разговаривать? Попадем еще в большую задницу.
— Мне надо поговорить с Никитой, — заявила Маня. — Все-таки он не чужой человек, тем более, намекал на чувства. Он поможет.
— Тебе уже один намекал на чувства и помог, — злорадно заявила я, намекая на Леньчика.
— Да что могут менты, пусть даже Ленька с Мишкой и не подсадные утки. Они пока свою бюрократию разведут, нас уже три раза убить успеют. И кота на воротник пустят. Для верности. Вот Чуприн — фигура. Он бы там с Сиплым по-быстрому порешал, пиф-паф, все дела. Короче, надо как-то прощупать почву и с Никитой переговорить.
— А я думаю, неплохо бы побеседовать с сожительницей убитого связного, Ольгой. Ну, которая заявила о пропаже. Может, она знала, кто ее возлюбленного шантажировал? Вот тебе и убийца на блюдечке.
— А с чего ты решила, что его шантажировали? Может, он сам решил продать информацию, за бабки. Ему предложили хорошие бабки и покровительство…
— Я думаю, он понимал, что после этого ему не жить. Если он решился на такой шаг, скорее всего, был в безвыходном положении. Может, угрожали его семье, близким? Короче, надо с Ольгой потолковать. Хотя, если ее не нашла полиция…
— Полиции до таких мелочей дела нет. Спишут все на маньяка, им лишь бы не шевелиться. Только представь: рабочий день окончен, все встали и почапали домой. Ты думаешь, у кого-то из них болит голова, что какую-то там сожительницу не опросили?
— Да уж, плохо ты думаешь о наших стражах порядка, — усмехнулась я, хотя сама думала о них примерно так же. — У убиенного тетка есть, вдруг ее застанем? Но как ты предлагаешь нам выйти из дома, мы же под домашним арестом? Они могут караулить нас под дверью.
— Слушай, у меня есть идея! Как там поживает наш сосед Гриша?
— Гриша? Ну, как… Пьет, наверное. С твоего приезда его не слышно. Кстати, странно, неужто посадили?
Тут надо сделать лирическое отступление и пояснить, что через стену от меня, в соседнем с нами подъезде уже много лет проживали несколько поколений семьи Федякиных. Эти самые Федякины славились на весь район, но не добрыми делами, как водится, а своим беспробудным пьянством и тягой к авантюризму в виде кражи в магазинах, мелкой поножовщине или классическому мордобою. Еще наш дед пил с тем самым первым Федякиным и, по слухам, даже уступал ему в мастерстве.
Гостя у бабушки в детстве, мы с Маней очень любили слушать через розетку, как ругаются все три поколения Федякиных. А когда те очень шумели, мешая нам спать, мы высовывались из балкона и метали в их оконные стекла картошку. Поступок, может, и недостойный, но с волками жить — по волчьи выть. По крайней мере, Марья так оправдывала наш вандализм, а Федякины — так те вообще не замечали разбитых окон и продолжали пить, скандалить и орать песни.
Поколения вырастали, им на смену приходили другие: кто-то из Федякиных сидел, кто-то помер, кто-то продолжал жить в квартире, пить и петь. Мы сбились со счета и теперь не могли определить, к какому поколению относится Гришка Федякин — то ли это был Гришка-отец, то ли Гришка-сын, но выглядел он лет на 60, хотя теоретически ему должно было быть что-то около 30.