Король умер – да здравствует король!

Декабрь 2014 г. – январь 2015 г.

Все ждали кончины короля. В декабре 2014 г. Абдалла ибн Абдул-Азиз Аль Сауд, шестой король третьего Саудовского государства, лежал на смертном одре в пустыне близ Эр-Рияда.

Король Абдалла обожал пустыню. В молодости он искал в ней вдохновения, в старости – спасения от бесконечных столичных пробок, длинных очередей просителей и неутихающего разочарования в своем никудышном правительстве, которое он так и не смог вытащить из средневековья. Зимой беззвездное ночное небо, нависавшее над дюнами, заставляло его вспоминать истории об отце, короле Абдул-Азизе – основателе Саудовской Аравии. Тот верхом на верблюде вел свое войско по песчаным просторам на завоевание аравийских земель. В те времена все было гораздо проще.

Государству Саудовская Аравия исполнилось 83 года, а королю Абдалле – 90 лет. Когда он был молод, королевство было пустынной, почти безлюдной страной, которую связывали с внешним миром лишь паломники, ежегодно приезжавшие в священные для мусульман города Мекку и Медину. В сторону Каабы, которая находится в самом сердце Мекки, во время молитвы поворачивается лицом четверть населения планеты, и каждый мусульманин стремится хотя бы раз в жизни увидеть ее своими глазами.

Когда Абдалле было чуть больше 40 лет, его родина начала стремительно меняться. Благодаря обнаружению в недрах пустыни целого океана нефти у правительства появились деньги на превращение старых каменных городов в современные мегаполисы с небоскребами и большими торговыми центрами. Тем не менее жизнь рядовых саудовцев по-прежнему определяло зародившееся в стране в XVIII в. консервативное течение ислама – ваххабизм, названное так по имени основателя, Мухаммеда ибн Абда аль-Ваххаба. Преступников по-прежнему обезглавливали на площадях, а улицы городов патрулировали угрюмые мужчины из Комитета по поощрению добродетели и удержанию от порока, искавшие нарушителей шариатских законов (например, девушек с непокрытой головой или в открытой одежде). На протяжении следующих десятилетий инфраструктура королевства неуклонно развивалась, но в социальном и политическом плане саудовцы оставались такими упрямыми ретроградами, что многим гостям королевства казалось, будто, попадая туда, они переносятся на несколько столетий назад.

В то же время к началу 2000-х гг. Саудовская Аравия стала одной из самых передовых стран по количеству интернет-пользователей. Местная молодежь становилась все более современной: благодаря доступности смартфонов молодые люди могли часами зависать в Twitter, Facebook и YouTube. Они прекрасно знали все течения западной поп-культуры, не проникавшей в страну обычным путем (концерты, кинотеатры и встречи в публичных местах неженатых молодых людей с незамужними девушками были запрещены).

Для Абдаллы, взошедшего на престол в 2005 г., управление королевством было тяжким бременем. Он ненавидел отдававший Средневековьем монарший распорядок дня. Дело в том, что аудиенции, которые дают гражданам саудовские короли, – вовсе не пустая формальность. Правители регулярно принимают простых людей, проводят совещания с министрами и советниками, позируют для фотографий с лидерами иностранных государств, восседая на роскошных диванах в своих огромных великолепных дворцах. Помощники, министры и родные монархов тоже регулярно принимают десятки тысяч просителей в год. К ним обращаются за помощью в разрешении споров, их умоляют простить долги или дать денег на лечение.

Из-за курения, обильных трапез и прочих атрибутов роскоши у короля развился сахарный диабет, появились проблемы с позвоночником и сердцем. Из-за этого он больше не мог проводить вечера в пустыне, развалившись на подушках в своих шатрах с электрическим освещением и большими плазменными телевизорами. В 2010 г. Абдалла перенес несколько операций, после которых ему становилось только хуже. В 2014 г. один из его ближайших помощников, племянник принц Мухаммед ибн Наиф позвонил знакомому врачу из США. Между ними состоялся разговор примерно следующего содержания. «У моего дяди обнаружили рак. Сколько может прожить человек с таким диагнозом?» – спросил принц. «Все зависит от того, насколько запущена болезнь. Какая стадия?» – попросил уточнить врач. «Четвертая. Но мы ему не говорим», – сказал принц. «Значит, ему осталось не больше трех месяцев», – ответил врач.

* * *

Не прошло и двух месяцев после этого разговора, как Абдалла оказался в импровизированной больнице, которую специально для него возвели в пустыне. Пока он лежал там, подключенный к разным медицинским аппаратам, придворные и более 10 сыновей (в основном мужчины среднего возраста разной степени коррумпированности) размышляли, что теперь делать.

Они отлично знали, что за смертью короля всегда следует масштабное перераспределение власти и богатств. Смена правителя каждый раз приводила к обострению конфликтов между разными ветвями королевской династии, все представители которой – потомки короля Абдул-Азиза Аль Сауда, основавшего Саудовскую Аравию, где после его смерти правили только его сыновья.

Все короли обеспечивали сыновьям практически полную неприкосновенность. Те получали баснословные доходы и пользовались прочими выгодами своего положения, благодаря чему в их карманах оседали миллиарды долларов. Кроме того, принцы зачастую занимали высокие посты в правительстве и армии.

Однако Абдалла лишил сыновей доступа к некоторым традиционным кормушкам и долгое время не подпускал их к власти. Король назначил детям содержание, на которое тратились миллионы долларов в год, и предоставил им право пользоваться частными самолетами. Однако его сыновья видели, что их двоюродные братья получали не миллионы, а миллиарды долларов. Почувствовав, что теряет контроль над своей большой семьей, Абдалла решил положить конец эпохе излишеств, которым предавались Саудиты. Начал он со своих детей.

Принцы чувствовали, что отец вечно ими недоволен. Абдалла не раз задумывался о том, кого из них сделать наследником престола, но вот он уже лежит на смертном одре, а уверенности в том, что хоть кто-то из принцев сможет взять на себя такую ответственность, как не было, так и нет. Мутаиб, назначенный отцом на пост командующего Национальной гвардией, больше интересовался своими скакунами, чем службой, – фактически всю работу за него делали заместители. А когда Турки ибн Абдалла, бывший военный летчик и экс-губернатор Эр-Рияда, незадолго до смерти отца заехал навестить его в больнице, тот сказал находившимся в палате врачам (лучшим специалистам из США и Европы): «Вы только взгляните на него. И этот человек управлял F-15! – Король сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. – Посмотрите, какой он жирный. Да он же не влезет в кабину истребителя!»

Принцы боялись, что передача престола новому правителю будет угрожать их амбициям. У них и при отце не было возможности разбогатеть, а если на троне окажется не тот, кто надо, они никогда ее не получат.

Принцы знали, что в Саудовской Аравии после смены монарха все денежные потоки перенаправляются в семью нового монарха, а влияние сыновей почившего короля со временем ослабевает и их богатство тает. Так было с потомками всех предыдущих правителей. Сыновья Абдаллы наблюдали это не раз. Что стало с семьей короля Халида, правившего с 1975 по 1982 г.? После его смерти о ней практически ничего не было слышно.

* * *

Борьба за власть между сыновьями, племянниками и братьями короля встроена в саму систему правления в королевстве. Так повелось со времен Абдул-Азиза Аль Сауда, основателя государства. У него были целая армия жен и наложниц и более 40 сыновей. Сформировалась естественная очередность престолонаследования, соблюдавшаяся благодаря разнице в возрасте между сыновьями, иногда достигавшей аж нескольких поколений: старший сын короля родился в 1900 г., а младший – в 1947 г.

Абдул-Азиз скончался в 1953 г. от сердечного приступа, во сне. На трон взошел Сауд, на тот момент старший по возрасту сын, однако через 11 лет семья заставила его отречься от престола в пользу младшего брата. С тех пор корона передавалась от брата к брату, а сыновья Абдул-Азиза вместе решали, кого из старших братьев назначить наследником. Самыми влиятельными были сыновья, входившие в «семерку Судайри» (так называли сыновей Абдул-Азиза от любимой жены Хассы ас-Судайри), но, несмотря на их прочные позиции, другие сыновья не переставали мечтать о том, что в один прекрасный день подойдет и их очередь. На бесконечных вечеринках на яхтах и во дворцах они и их приближенные только об этом и говорили.

К 2015 г. большинства сыновей первого короля уже не было в живых, а тем, кто еще был жив, исполнилось не менее 70 лет. Представители третьего поколения Саудитов наконец дождались возможности претендовать на трон. Правда, была одна проблема: никто не знал, как определить, кто из сотен внуков Абдул-Азиза больше других достоин престола. Наследование по старшинству позволяло решать этот вопрос, когда престол наследовали сыновья основателя Саудовской Аравии, но к внукам этот подход был неприменим из-за их огромного количества.

Король Абдалла попытался решить проблему. Придя к власти, он создал совет, в который вошли все еще живые сыновья Абдул-Азиза и потомки их умерших братьев, – так называемый Совет верности. Его члены должны были выбирать наследного принца, который станет правителем после смерти короля, и следующего претендента на престол, занимающего второе место в очереди. Эта процедура была призвана устранить фактор неожиданности в порядке престолонаследования. Однако к концу жизни Абдаллы он и его сыновья нашли Совету верности еще одно применение: с его помощью они пытались ограничивать влияние наследного принца Салмана.

Сыновья Абдаллы, равно как и он сам, прекрасно понимали, что Салман, самый влиятельный принц из «семерки Судайри», хитроумный управленец, одним из потенциальных наследников трона захочет сделать своего молодого амбициозного сына Мухаммеда. Они также сознавали, что для клана Абдаллы Мухаммед представляет огромную опасность. Он не раз схлестывался с двоюродными братьями и их высокопоставленными помощниками, а однажды даже плюнул в лицо одному из самых могущественных офицеров разведки. После прихода к власти Мухаммед в лучшем случае ограничит доступ детей Абдаллы к деньгам и власти, а в худшем – лишит их богатств и свободы. Чтобы не допустить этого, сыновья Абдаллы поручили Халиду ат-Тувейджри, главе Королевской канцелярии, отодвинуть Мухаммеда на второй план.

* * *

Ат-Тувейджри носил прямые усы и очки без оправы. На безымянном пальце у него красовалось изысканное кольцо с бриллиантом. Он был самым могущественным человеком в стране, не принадлежащим к королевской семье. Казалось, он буквально рожден для своей работы. Его отец сражался бок о бок с Абдул-Азизом за объединение саудовских земель, а потом помогал Абдалле превращать Национальную гвардию королевства, поначалу представлявшую собой не более чем охранную структуру, в грозную силу.

По мере старения короля Абдаллы росло влияние его помощника. От имени монарха он подписывал новые законы и даже как-то незаметно занял пост генерального секретаря Совета верности. Ат-Тувейджри был единственной особой некоролевской крови, допущенной до участия в тайных совещаниях Совета, и, кроме того, он хранил отчеты о заседаниях.

Но главное – ат-Тувейджри контролировал доступ к королю. Усилению его влияния способствовало то обстоятельство, что Абдалла терпеть не мог говорить по телефону. Он предпочитал личное общение. Даже посол Саудовской Аравии в США был вынужден летать из Вашингтона в Эр-Рияд на беседы с королем, обычно продолжавшиеся не более двух часов. И вообще всем, кто хотел встретиться с Абдаллой, – будь то крупный предприниматель, министр или даже родной брат короля – нужно было прежде обратиться к его помощнику. Приближенные ко двору и сторонние наблюдатели даже называли ат-Тувейджри «королем Халидом».

Беспрецедентное могущество этого простолюдина выводило из себя наследного принца Салмана и его сына Мухаммеда. Ат-Тувейджри это видел и понимал, что, если он не хочет разделить судьбу сыновей Абдаллы или обречь себя на более горькую участь, он должен сделать все, чтобы не допустить наследного принца к власти. Салман и Мухаммед считали главу Королевской канцелярии олицетворением всех пороков Саудовской Аравии. Он скупал роскошные особняки и яхты, в его гаражах стояло около 200 баснословно дорогих автомобилей. Ат-Тувейджри мог позволить себе на несколько недель улететь с огромной свитой в Нью-Йорк и остановиться в отеле Ritz-Carlton возле Центрального парка. В Америке помощник короля сорил деньгами, тратил миллионы долларов на все, что вздумается. А еще он любил фотографироваться с американцами, которые принимали его за королевскую особу. «Я думал, это какой-то шейх или принц», – признавался Рахуль Бхасин, владелец Parkview Electronics, небольшого магазина электроники неподалеку от отеля. У Рахуля хранится фотография, на которой ат-Тувейджри стоит рядом с ним за прилавком магазина. Помощник короля частенько покупал в Parkview Electronics айфоны, причем сразу десятками. Да, «король Халид» вел себя как королевская особа, а в этом мире нет, наверное, ничего, что злило бы Салмана сильнее, чем простой смертный, выдающий себя за принца.

Одним из главных союзников ат-Тувейджри был Мухаммед ат-Тубейши, глава Протокольной службы Абдаллы. Этот, по сути, приближенный к королю простой секретарь жил на собственной ферме близ Эр-Рияда, где построил дом, в котором было 90 комнат. Кроме того, он часто ездил за границу, где отдыхал в своих роскошных поместьях. Под масками раболепия ат-Тувейджри и ат-Тубейши крылись торговцы влиянием, зарабатывавшие на организации доступа к высокопоставленным лицам миллиарды долларов (позже их активы были конфискованы, хотя публичных обвинений не прозвучало). Салман и его сын считали этих двоих бессовестными взяточниками и видели в них угрозу династии.

У Мухаммеда ибн Салмана был личный опыт общения с ат-Тувейджри. Когда 20-летний принц только начинал работать в правительстве, ат-Тувейджри притворялся этаким добрым дядюшкой, всегда готовым дать юному Саудиту добрый совет. Однако Мухаммед быстро раскусил его. Улыбаясь в лицо и делая вид, что помогает принцу, за его спиной помощник короля строил козни, чтобы не допустить усиления влияния Мухаммеда в семье. «Он везде расставляет для меня ловушки», – жаловался Мухаммед друзьям, рассказывая, как ат-Тувейджри пытается выдавить его из правительства, а потом, когда из этого ничего не выходит, льстивыми речами взращивает в нем самодовольство. Принц также затаил на помощника короля злобу за то, что по приказу короля тот как-то отчитал его за оскорбление достоинства нескольких высокопоставленных военных.

И вот король Абдалла при смерти. После Салмана в очереди на престол стоит принц Муркин ибн Абдул-Азиз, и он, по мнению ат-Тувейджри и его союзников из клана Абдаллы, единственный, кто может защитить их в случае возвышения юного Мухаммеда. Если они не могут помешать Салману взойти на трон, то следует хотя бы уберечь Муркина.

* * *

Салману, великану с черной крашеной эспаньолкой, тогда было 79 лет. Вот уже полвека он играл в семье Аль Сауд роль блюстителя закона и хранителя тайн. Молодые представители династии даже шептались о том, что он, наверное, установил камеры в покоях самых влиятельных Саудитов.

Принцы всех трех поколений и их прихлебатели рассказывали, что Салман давал им настолько сильные пощечины, что на их лицах оставался след от его золотого перстня с изумрудом. Так он наказывал их за употребление алкоголя, автомобильные гонки на окраинах Эр-Рияда и участие в наглых коррупционных схемах.

О характере Салмана ходило множество легенд. Вообще-то это спокойный, склонный к размышлениям человек, любитель восточной поэзии. Нередко на ночных посиделках за игрой в карты он читал стихи. Но когда ему кажется, что кто-то проявляет к нему неуважение, он мгновенно приходит в ярость. Говорят, как-то раз в начале 1990-х гг., расхаживая по королевскому дворцу в Джедде, он решил зайти к брату, королю Фахду. У входа в кабинет короля Салмана встретил давно служивший у Фахда охранник. Он сказал, что король занят. Подобное отношение привело принца в бешенство, и он влепил охраннику такую пощечину, что с его мизинца слетел перстень и куда-то укатился. «Как ты смеешь так говорить со мной?! Я принц!» – набросился он на бедного охранника в присутствии слуг, ползавших по полу в поисках кольца.

Король Фахд отчитал его за эту выходку. Из кабинета Салман вышел с конвертом для охранника, в котором было 100 000 риалов (более 20 000 долл.). «Передайте этому придурку», – процедил он, покидая дворец и отдавая слугам конверт. (Нелишне заметить, что член королевской семьи, с которым мы говорили про этот эпизод, считает, что все это выдумки.)

* * *

В отличие от других сыновей основателя Саудовской Аравии, сколотивших состояния за счет использования власти для обирания крупных компаний, ведущих бизнес в королевстве, Салман не был помешан на богатстве. Положенное ему содержание он тратил на дворцы, жен и своих детей, а энергию расходовал на управление Эр-Риядом, историческим центром власти династии Аль Сауд.

Он 48 лет управлял земельными ресурсами провинции, стоимость которых росла по мере того, как разрастался город, постепенно превращаясь из небольшого поселения, больше похожего на деревню, в современный мегаполис. Салман также отвечал за отношения с ваххабитами, которые были союзниками династии Аль Сауд со времени самого аль-Ваххаба, – именно их поддержка помогла Саудитам получить и сохранить власть.

У себя во дворце Салман принимал людей самых разных взглядов. Он вел с ними беседы, которые другие принцы никогда не одобрили бы. Компания, управляемая его сыновьями, – Saudi Research and Marketing Group – владеет двумя крупнейшими на Ближнем Востоке газетами, которые вряд ли можно назвать рупорами власти, так как они отражают разные точки зрения жителей региона на самые серьезные проблемы современности, и прежде всего на палестинский вопрос. Правда, эти газеты никогда не позволяли себе критику монархии и внешней политики Саудовской Аравии. Помимо всего прочего, Салман каждую неделю устраивал ужины, на которые приглашал писателей, ученых и дипломатов. Как-то принц сказал одному знакомому американцу, что прочел все книги саудовских авторов, которые когда-либо были опубликованы.

Отношения Салмана со старшими сыновьями были прохладными. В молодости (его первый ребенок родился, когда ему было 19 лет) он мало общался с детьми и был с ними строг, требуя соблюдения жесткой дисциплины. Салман считал, что главное – дать им хорошее образование, и хотел, чтобы его дети понимали: на Саудовской Аравии с ее двумя столпами успеха – ваххабизмом и нефтью – свет клином не сошелся. Этот человек старался привить сыновьям вкус к поэзии, прозе и философии, чтобы у внуков Абдул-Азиза, разъезжавшего на верблюде и когда-то завоевавшего эти земли, были знания, которые в будущем помогли бы им стать сильными государственными деятелями.

Салман часто отдыхал в Испании и Франции, где знакомился с интеллектуалами и бизнесменами, которые потом собирались у него в гостиной. В резиденциях Салмана нередко гостили представители сирийско-испанского купеческого рода Каяли и семейства Асадов, до сих пор правящего Сирией. В Париже Салман приглашал к себе юристов и политиков, с которыми беседовал на разные темы, в том числе о непредсказуемой политике ближневосточных стран.

Сыновья Салмана от первой жены, Султаны бинт Турки ас-Судайри, хорошо усвоили уроки отца. Они владеют несколькими языками, окончили университеты за границей. Фахд и Ахмед стали успешными предпринимателями; они управляют Saudi Research and Marketing Group, выращивают лучших в мире скакунов, развивают выгодное сотрудничество с компанией UPS. Султан вошел в историю как первый саудовец, побывавший в космосе (на американском шаттле Discovery). Абдул-Азиз стал специалистом по нефти[8] – сегодня он отвечает за развитие отношений с другими нефтедобывающими странами. Фейсал выбрал академическую карьеру – защитил в Оксфорде докторскую диссертацию по политологии на тему отношений между странами Персидского залива и Ираном в 1968–1971 гг. У детей Салмана от Султаны есть друзья в Соединенных Штатах и Лондоне, они часто встречаются с зарубежными политиками. Они обаятельны, космополитичны, у них прозападный менталитет. Некоторые даже не считают их саудовцами. Эти сыновья Салмана настолько прониклись новыми идеями, что были против решения отца взять в жены еще одну девушку (в Саудовской Аравии издревле практикуется многоженство).

В 1983 г. Султана бинт Турки ас-Судайри, мать принцев, лежала в больнице Питтсбурга, ожидая операции по трансплантации почки. В королевской семье к ней относились с глубоким уважением, а ее дети и вовсе ее боготворили. В Питтсбург съехались десятки родственников Султаны с помощниками. Каждое утро они спешили в фойе госпиталя при Пресвитерианском университете, где ждали Салмана. Затем появлялся супруг больной. В окружении охраны он мерил шагами коридоры больницы, ожидая, когда врачи сообщат ему о состоянии жены.

Незадолго до поездки в США старшие сыновья Салмана – Фахд, Султан и Ахмед – узнали, что отец собирается жениться на девушке значительно моложе него. Это не было чем-то из ряда вон выходящим: в Саудовской Аравии мужчине разрешается иметь до четырех жен, а после свадьбы у Салмана их было бы всего две. Однако для его воспитанных в западном духе сыновей многоженство было пережитком прошлого. Более того, они считали, что решение отца оскорбительно для их матери, а свадебная церемония в дни, когда та лежит в больнице и находится на грани жизни и смерти, говорит о том, что для Салмана нет ничего святого.

Салман отмахнулся от опасений сыновей, и тогда в Питтсбурге Фахд решил пойти ва-банк: он как ошпаренный вылетел из больницы, направился в ближайший аэропорт и на частном самолете улетел из Америки. Перед этим он написал отцу письмо, которое попросил передать ему. «Не женись на этой девушке, – писал Фахд. – Этим ты оскорбишь нашу мать».

Но Салман женился. Молодая жена Фахда бинт Фалах аль-Хитлаян – дочь вождя воинственного племени аджман, на протяжении всей истории сражавшегося на стороне Саудитов (а иногда и их противников). Через два года у нее родится первенец – Мухаммед ибн Салман. Позже Фахда родит еще пятерых сыновей.

Ее сыновья воспитывались совершенно иначе, чем их старшие братья. К 40 годам Салман стал гораздо мягче. По словам одного придворного, как-то раз, когда Салман и принцы играли в карты во дворце принца Фахда в Джедде, в разгар игры в комнату вбежал пятилетний Мухаммед и начал сбивать с мужчин головные уборы. Затем он перевернул чашку чая и сбросил на пол часть карт. Только тогда Салман, смеясь, подозвал пухленького малыша, обнял его и попросил одного из воспитателей увести ребенка в детскую. Правда, до этого Мухаммед успел пихнуть воспитателя в пах.

В отличие от сыновей Салмана от первой жены Мухаммед и его полнокровные братья не очень любили учиться и бывать за границей. Пока старшие братья с увлечением делали карьеру, Мухаммеда, казалось, ничто не интересовало. Во время семейных мероприятий мальчик часто предавался мечтаниям, из-за чего некоторые считали его рассеянным. На отдыхе в Марбелье и других местах он и его младший брат Халид увлекались дайвингом. Мухаммед мог часами просиживать за видеоиграми, в том числе за Age of Empires, создавая виртуальные армии и завоевывая соседние территории, а также любил полакомиться фастфудом. Салман по-прежнему каждую неделю приглашал к себе ученых и писателей, но, пытаясь заставить сына бросить игры и засесть за книги, скорее по-отечески ворчал на него, чем что-то строго приказывал, как старшим сыновьям.

Как-то раз вечером Салману позвонил кто-то из персонала и с тревогой сообщил, что Мухаммед, одетый в военную форму, закатил в супермаркете скандал. Приехавшие на вызов полицейские хотели задержать юного принца, но тот заявил, что у них ничего не выйдет, поскольку он сын губернатора Эр-Рияда и племянник короля. Салман замял это дело, но все поняли, что суровый старик питает к Мухаммеду слабость и относится к нему скорее как к внуку, чем как к сыну, что неудивительно: он старше своего любимца на 50 лет.

Во время семейной поездки в Канны в 2000 г. Салман пригласил к себе на виллу юриста из Парижа Эли Хатема; тот познакомился с семьей Аль Сауд благодаря участию в монархистских политических движениях и часто гостил в ее французских резиденциях. «Чем играть в игры, иди лучше почитай», – сказал Салман Мухаммеду, когда они обедали с Хатемом. За трапезой мужчины угощались блюдами ближневосточной кухни, а будущий наследный принц уплетал бургеры из McDonald’s. На просьбу отца мальчик ответил лаконично: «Окей».

А однажды Салман попросил Хатема заглянуть в комнату Мухаммеда – посмотреть, чем тот занят, а если опять играет в игры, попросить выключить компьютер и заняться чем-нибудь полезным. «Пусть что-нибудь почитает – хотя бы газету или журнал, лишь бы читал», – сказал Салман юристу. Но оказалось, что принц смотрит телевизор.

Вскоре после этой поездки во Францию жизнь Мухаммеда сильно изменилась. Он пережил озарение, полностью перевернувшее его представления о деньгах и власти. Такие наблюдатели, как Хатем, видели в принце непутевого молодого человека, терявшегося в тени успешных братьев, но никто не замечал, что все эти годы выведенный из игры Мухаммед внимательно наблюдал за Салманом. Пока его братья занимались с нанятыми отцом учителями, он учился искусству правления у самого отца.

* * *

Когда Абдалла лежал на смертном одре, Мухаммеду было около 30 лет. К этому времени он стал серьезным соперником детей и придворных умиравшего короля. Принц оказался более энергичным, хитроумным и жестким, чем все думали. Он всегда добивался своих целей и был уверен, что знает, как сделать так, чтобы его страна не просто держалась на плаву, а начала процветать. А отказ от учебы за границей и постоянное пребывание рядом с отцом помогли ему узнать все слабости соперников – членов королевской семьи.

По мере разрастания династии Салману становилось все труднее играть роль блюстителя закона в семье. Только подумайте: принцам разрешалось иметь до четырех жен, каждая из которых рожала трех-четырех сыновей и столько же дочерей. Это значит, что за 48 лет, в течение которых Салман был губернатором Эр-Рияда, его и без того большая семья разрослась настолько, что в ней насчитывалось 7000 принцев и примерно столько же принцесс. И все они считали, что им по праву рождения принадлежит доля в нефтяных доходах страны. Многие родственники Салмана жили богато, но относительно скромно, а некоторые даже занимались благотворительностью и инвестировали в экономику страны, но встречались и пьяницы, и завсегдатаи казино, и прочие бездельники. Немало было и тех, чья алчность переходила все границы. Эти коллекционировали автомобили Bugatti и часы Patek Philippe, причем тратили на них столько, что на Западе слово «саудовец» стало ассоциироваться с безудержным потребительством.

Однако, когда дело доходит до правления страной, привычка к роскоши создает немало проблем. Король Абдул-Азиз вырос в пустыне. Он старался сделать так, чтобы все наследники его престола в детстве тоже провели там какое-то время среди воинов-бедуинов и консервативных мусульманских проповедников, благодаря которым Саудиты получили все, что имели. Поэтому его сыновья считали новый Cadillac, соколиную охоту или богатые пиры излишеством. Представители же новых поколений росли за границей, в атмосфере богатства и роскоши – в Мэйфере в Лондоне и 16-м округе Парижа[9]. Многие утратили национальную идентичность, а вместе с ней и понимание интересов исламского мира.

К началу 2000-х гг. лучшие представители семьи Аль Сауд заметно отдалились от родины и начавшегося в ней молодежного бума. Благодаря появлению социальных сетей молодые представители растущего населения Саудовской Аравии все больше узнавали о жизни за пределами королевства. Новые знания приводили к росту недовольства старыми порядками. Но молодых принцев не интересовало происходившее в их родной стране – они предпочитали путешествия и ученые степени.

Салман пытался играть роль оплота борьбы за сохранение национальной идентичности. Он наказывал принцев за американские замашки, неприемлемые в такой консервативной стране, как Саудовская Аравия. Многим он казался чудаковатым представителем династии, которому удалось добиться определенного влияния в семье и королевстве, но не суждено подняться выше поста губернатора Эр-Рияда. Однако Салман думал иначе.

В 2010 г., когда король Абдалла правил уже пять лет, Салману было за 70, и перед ним в очереди на престол стояли два не менее достойных старших брата. Долгое время у ат-Тувейджри, главы Королевской канцелярии Абдаллы, не было причин видеть в Салмане и его детях угрозу: они не могли претендовать на трон.

Но в 2011 г. один из старших братьев Салмана внезапно скончался, а вслед за ним в 2012 г. ушел из жизни и второй. В обоих случаях Абдалла сам назвал имя нового наследного принца, оставляя Совет верности, созданный для выбора наследника, не у дел. После смерти второго претендента на престол король назначил наследным принцем Салмана, а следующим за ним – его младшего брата Муркина.

Когда здоровье Абдаллы ухудшилось, ат-Тувейджри начал оттеснять наследного принца от короля. Он все еще надеялся, что монарх передумает и выберет другого наследника. Поэтому ат-Тувейджри иногда не позволял Салману и его детям пользоваться приписанными к королевскому двору самолетами, а когда наследный принц пытался добиться встречи с Абдаллой, глава Королевской канцелярии говорил, что король слишком занят и не может его принять. Так продолжалось несколько месяцев, пока Салману все-таки не удалось встретиться с Абдаллой на одном семейном мероприятии. «Почему ты перестал навещать меня? – спросил Абдалла. – Ты же мой любимый брат». И тогда Салман понял, что все это время именно ат-Тувейджри старался держать его подальше от короля.

Пытаясь изменить порядок престолонаследования, ат-Тувейджри начал распускать слухи о том, что у наследного принца Салмана деменция. Одновременно он добивался от влиятельных членов королевской семьи поддержки разработанного им плана последней грандиозной реформы прогрессивного короля Абдаллы – изменения порядка престолонаследования, предполагавшего, что трон будет переходить не от брата к брату, а от представителя старшего поколения к представителю младшего. Возможно, им удалось бы сделать следующим за наследным принцем претендентом на престол одного из сыновей Абдаллы – тогда в один прекрасный день королем стал бы, например, Турки или Мутаиб. Или, может быть, стоило отдать место в очереди Мухаммеду ибн Наифу, министру внутренних дел, тесно связанному с ЦРУ и Госдепом США? Такой шаг позволил бы ат-Тувейджри заручиться поддержкой Соединенных Штатов. К тому же сыновья Абдаллы командовали Национальной гвардией – традиционным бедуинским воинским формированием, охранявшим королевскую семью. Союз между бедуинами и ибн Наифом обеспечил бы полный контроль над вооруженными силами.

Чтобы план сработал, ат-Тувейджри нужно было договориться обо всем с Саудитами, оставив Салмана в неведении. Осуществить задуманное было бы гораздо проще, если бы король умер в пустыне, где его не окружала толпа родственников. Тогда у ат-Тувейджри было бы минимум несколько часов (а может быть, даже дней) на то, чтобы завершить разработку плана и не дать Салману поставить на руководящую должность одного из сыновей. Абдалла угасал, и глава Королевской канцелярии приказал ничего не говорить Салману.

Сыновья Абдаллы согласились, хотя и с неохотой, поддержать план ат-Тувейджри. Они считали, что прекрасно справятся с управлением страной. Незадолго до того, как Абдалла серьезно заболел, его сын Мутаиб сказал послу США в Саудовской Аравии Джозефу Уэстфолу, что у него есть все шансы занять престол.

Однако, как вскоре понял ат-Тувейджри, у его плана был один недостаток: в команде главы Королевской канцелярии имелся предатель. Оказалось, что Мухаммед ибн Салман втайне от представителей клана Абдаллы собрал группу эффективных лояльных функционеров, способных добыть любую информацию о происходящем во дворце и за его пределами. Эти люди и доложили Мухаммеду о состоянии здоровья короля, а молодой принц, в свою очередь, проинформировал всех влиятельных членов семьи.

Родных Абдаллы потрясло известие о его болезни. Даже те из них, кто знал, что у короля рак, не думали, что он настолько близок к смерти. Королевская семья заставила ат-Тувейджри перевести Абдаллу из лагеря в пустыне в госпиталь Национальной гвардии в Эр-Рияде. Чтобы не поднимать шум, короля доставили в больницу под покровом ночи, а в госпитале оставили только тех медиков, которые точно никому не рассказали бы о близкой кончине правителя. Один изумленный происходящим врач позже рассказывал друзьям, что для того, чтобы попасть в госпиталь и навестить пациентов, он был вынужден перелезать через забор и пользоваться служебным входом. При смене власти чрезвычайно важна секретность: она позволяет создать ложное впечатление, что все идет гладко.

К тому времени представители клана Абдаллы и ат-Тувейджри уже не надеялись сохранить власть. Все, на что они теперь могли рассчитывать, – что после Салмана на трон взойдет человек более благосклонный к детям умиравшего короля, чем он. Видимо, важнее всего было не допустить, чтобы Салман сделал претендентом на престол своего сына Мухаммеда. Поэтому они распускали слухи о некомпетентности молодого принца, его алчности и привычке добиваться своего самыми жесткими методами.

* * *

Несколько дней все пребывали в подвешенном состоянии. Королевские слуги разбили возле больницы шатер для друзей и родственников короля, приехавших проститься с умирающим. У госпиталя собрались и день и ночь молились несколько тысяч саудовцев, среди которых было много нищих. Сотрудники посольства США постоянно слышали разговоры о том, что в ближайшие дни соберется совет принцев, который выберет наследника престола, но никто не мог сказать точно, когда это произойдет.

Почти всех собравшихся не пускали дальше шатра, где с ними беседовали Мутаиб, Турки и другие сыновья Абдаллы, и лишь самым близким разрешали зайти к королю в палату. Чтобы попасть к больному, посетители должны были пройти примерно 100 м по коридору до двухметровой стеклянной стены. За ней была палата, где лежал умиравший король.

Через несколько дней после того, как Абдаллу привезли в больницу, Мухаммед позвонил ат-Тувейджри, чтобы узнать о состоянии дяди. «Не беспокойтесь, состояние стабильное», – сказал помощник короля. В это было трудно поверить. Дня за два до этого короля навещала одна из его старших дочерей со своим другом. По ее словам, Абдалла лежал на кровати, на лбу у него был зеленый платок. Казалось, он не дышал. Король словно стал ниже ростом. Другу принцессы даже показалось, что Абдалла мертв.

Вскоре Мухаммеду позвонили и сказали, что король скончался. Мухаммед с отцом поспешили в госпиталь. Там их ждал ат-Тувейджри. Салман был сыт этим человеком по горло. Он дал главе Королевской канцелярии такую пощечину, что звук удара можно было услышать в зале ожидания за стеной. Тогда ат-Тувейджри понял: сделав все возможное для того, чтобы изолировать Салмана, он проиграл. Этой пощечиной новый король и его молодой сын возвестили стране о наступлении новой эпохи, которая не будет похожа ни на что пережитое королевством с тех времен, когда оно представляло собой несколько крошечных феодальных княжеств, вечно воюющих друг с другом из-за верблюдов, продовольствия и золота.

* * *

Страна узнала о кончине короля только через несколько дней – по требованию королевского двора журналисты не торопились распространять новость. Салман сразу же без лишнего шума сместил ат-Тувейджри с постов секретаря Совета верности и главы Королевской канцелярии. Многие другие чиновники остались на своих постах. Главой Королевской канцелярии стал Мухаммед, который сразу же с головой окунулся в работу. Когда отец уставал и ему требовалось взять паузу, принц развивал бурную деятельность – он мог ночи напролет отвечать на звонки, отдавать распоряжения и проводить совещания. Ни у кого не возникало сомнений, что удача улыбнулась не только новому престарелому королю, но и его сыну Мухаммеду.

Когда о кончине Абдаллы узнало все королевство, Салман назначил наследным принцем своего неполнокровного брата Муркина, а следующим претендентом на престол – Мухаммеда ибн Наифа. По всей видимости, это было тщательно взвешенное решение, целью которого было убедить семью и предводителей племен, управлявших небольшими владениями по всей стране, в том, что все и дальше будет идти своим чередом. На официальных церемониях Мухаммед ибн Салман, получивший пост министра обороны, но не ставший прямым наследником престола, проявлял уважение к старшим родственникам, одновременно претворяя в жизнь свои амбициозные планы.

Либерально настроенные члены семьи боялись, что Саудовскую Аравию ждет очередная эпоха застоя. Их мнение разделяли дипломаты всего мира, которые говорили, что темпы реформ в королевстве оставляют желать лучшего. Они и не подозревали, что в стране скоро наступит эпоха радикальных перемен.

Глава 2

MBS

23 января – 1 мая 2015 г.

Саудовские генералы, собравшиеся в ситуационном центре министерства обороны, думали, что знают, как будут развиваться события. Они не один десяток лет командовали вооруженными силами королевства, и у них были все основания считать, что новый министр обороны будет таким же, как все предыдущие. Сталкиваясь с агрессией, Саудовская Аравия всегда полагалась на помощь США, давнего защитника королевства, а значит, сейчас начнется подробное обсуждение плана действий. Как всегда, будет решено продолжить совещание на следующий день, и изнурительная дискуссия закончится лишь где-то через неделю, когда Вашингтон предложит свой план действий.

Поэтому, когда 29-летний Мухаммед ибн Салман, занимавший пост министра обороны менее двух месяцев, уселся в центре V-образного стола и отдал беспрецедентный приказ – послать в Йемен истребители-бомбардировщики F-15, в помещении воцарилась гробовая тишина. Саудовская Аравия не просто вступала в войну – она решила ее начать.

В соседнем Йемене повстанцы-хуситы без особого сопротивления захватывали город за городом. Дерзость хуситов, поддержка Ирана и близость Эр-Рияда к очагу конфликта создавали угрозу для южной границы королевства.

Самую большую опасность для Саудовского государства представляет Иран, поскольку иранские аятоллы считают сферой своих интересов весь Ближний Восток. Именно Иран снабжал хуситов дальнобойными ракетами и другими видами вооружений, придававшими мятежникам уверенность в превосходстве над хорошо вооруженной и более многочисленной армией Саудовской Аравии. За день до того, как Мухаммед приказал послать в Йемен истребители, командиры повстанцев заявили, что, если Саудовская Аравия вмешается в конфликт, они пойдут «не на Мекку, а на Эр-Рияд».

Мухаммед не собирался мириться с подобными угрозами. На дворе стоял март 2015 г. Принц объявил о начале самой амбициозной военной кампании за всю историю Саудовской Аравии. Это решение стало полной неожиданностью не только для саудовских генералов, но и для США. «Нас застали врасплох», – сказал один наш собеседник из Совета национальной безопасности Соединенных Штатов, вспоминая, как накануне военной операции королевское правительство коротко уведомило Белый дом о своих намерениях и предложило принять участие в бомбардировках.

На закрытых встречах с королем и его советниками, проводившихся за несколько недель до начала ударов по Йемену, Мухаммед заверял, что военные будут действовать жестко и решительно. «Война продлится не дольше двух месяцев», – говорил он саудовским чиновникам и представителям Госдепа.

Госдеп США и саудовские генералы всполошились. Хотя Соединенные Штаты уже давно подталкивали Саудовскую Аравию к самостоятельности в обеспечении безопасности страны, вооруженные силы королевства еще ни разу не участвовали в крупномасштабных боевых действиях, подвергавших опасности гражданское население и позволявших испытать армию на прочность. В отличие от воинственного принца, не получившего военного образования, генералы учились в академии Вест-Пойнт в США и Королевской военной академии в Сандхерсте в Великобритании. Они с опаской относились к любой демонстрации силы, так как знали: Йемен с его горным ландшафтом, непредсказуемым населением и готовыми идти до конца офицерами и солдатами на протяжении всего прошлого века оказывался трясиной, в которой увязали все, кто приходил в страну с оружием.

Представители Совета национальной безопасности США, привыкшие иметь дело с многочисленными осторожными и подобострастными принцами, мгновенно поняли, что новый саудовский правитель может начать боевые действия и без поддержки Соединенных Штатов. Белый дом отказался от прямого вмешательства в конфликт, но предложил помощь в сборе разведданных и определении потенциальных целей.

Саудовские истребители-бомбардировщики устремились за границу, за ними последовали истребители ОАЭ и других союзников из числа стран Персидского залива[10]. На районы скопления хуситов на территории Йемена сбрасывали бомбы с лазерным наведением. Мгновенно вскрылись проблемы саудовской армии. Оказалось, что наличия высокотехнологичных вооружений мало – нужно еще уметь их использовать.

Власти Саудовской Аравии боялись поставить под удар гражданское население, поэтому в основу стратегии было решено положить не наземные боевые действия, а атаки с воздуха. Командование очерчивало на карте Йемена районы, по которым планировалось наносить удары. Затем туда посылали иностранных наемников, в числе которых было много подростков, отправленных на войну диктатором разоренного Судана в обмен на помощь со стороны Саудовской Аравии. Наемники должны были удалить из зоны боевых действий гражданское население. После этого прилетали бомбардировщики и делали свою работу. Всех, кто остался в районе проведения операции, считали боевиками. Кроме того, предполагалось, что благодаря высокоточным ракетам и предоставленным Соединенными Штатами координатам целей пилоты смогут наносить по противнику точечные удары.

Эта стратегия быстро доказала свою нежизнеспособность. Иностранные наемники не проявляли особого усердия в попытках уговорить гражданских покинуть свои дома, а пилотам иногда передавали неверные координаты. Случалось, что при планировании авианалетов командиры пользовались разными картами. Но даже если цели определялись правильно, возникали проблемы со связью: саудовские радиостанции не могли обеспечить надежную коммуникацию между землей и воздухом. В таких случаях для того, чтобы позвонить в командный центр и уточнить координаты цели, бомбардировщикам приходилось лететь на малой высоте. Кроме того, зачастую барахлили системы лазерного наведения, и бомбы падали вдали от намеченных целей.

Результатом операции, названной «Буря решимости», стала эскалация конфликта, но в то время мало кто понимал, к каким катастрофическим последствиям она приведет, и уж тем более никто не мог предположить, что эта военная кампания была первым признаком изменения курса Саудовской Аравии.

Мухаммед сделал все, чтобы в королевстве его оценили как сильного лидера. Уже через несколько часов после первых авианалетов саудовские власти начали распространять фотографии, на которых он с выражением непоколебимой решимости на лице изучает карты или беседует с военачальниками. Война против Йемена еще раз показала, что Мухаммед непохож на своих предшественников и, столкнувшись с провокацией, ни за что не отступит.

Вскоре после начала бомбардировок Йемена Энтони Блинкен, советник вице-президента США по национальной безопасности, вылетел в Эр-Рияд, чтобы разобраться в ситуации. Там он встретился с человеком, которому в Штатах доверяли больше, чем другим, – Мухаммедом ибн Наифом. Однако тот разговаривал с визитером из Америки несколько пренебрежительно. Он не был склонен обсуждать йеменский вопрос и даже намекнул, что Блинкену не удастся вытянуть из него какую-либо информацию. Как он позднее признался одному отставному офицеру разведки США, причина заключалась в том, что Мухаммед ибн Салман даже не предупредил его о своем решении начать военную операцию в Йемене. Это была не война ибн Наифа, и, судя по всему, такой расклад его устраивал. Когда Блинкен вернулся в Вашингтон, у него было больше вопросов, чем ответов.

В Белом доме поняли, что Мухаммед ибн Салман – это принц, которому король доверяет принятие решений, имеющих большое геополитическое значение. И Мухаммед принимал решения настолько быстро, что, видимо, даже не всегда успевал обдумывать их. В Вашингтоне засуетились. Там пытались раздобыть хоть какую-то информацию о нем – ведь никто даже не знал, когда он родился. Как получилось, что этот амбициозный принц ускользнул из поля зрения тех, кто долгие годы наблюдал за королевской семьей?

После бомбардировок Йемена в Америке имя принца будет упоминаться так часто, что придется даже использовать аббревиатуру MBS[11]. Углубившись в изучение подноготной этого человека, чиновники и аналитики из Соединенных Штатов поняли, что возвышение Мухаммеда – феномен гораздо более удивительный, чем они предполагали. Как оказалось, дерзости он учился не только у великих военачальников и воинов прошлого, но и у американских магнатов.

* * *

Из состояния подростковой беспечности и увлечения видеоиграми и фастфудом Мухаммеда вывели деньги – точнее, их отсутствие. От двоюродного брата 15-летний принц узнал, что его отец, один из самых влиятельных представителей семейства Аль Сауд, за несколько десятилетий, проведенных на троне, так и не сумел сколотить серьезного (по меркам Саудитов, конечно) состояния. Хуже того, он задолжал многим другим принцам и бизнесменам, из-за чего над кланом Салмана нависла серьезная угроза.

Осознав это, Мухаммед серьезно забеспокоился о будущем своей ветви королевской династии. «Это было первое в жизни потрясение», – признавался он позже. Вскоре после разговора с двоюродным братом Мухаммед подошел к отцу со словами, которые нечасто можно услышать от принца: «Я хочу открыть магазин». Идея сына рассмешила Салмана. «Иди лучше делай уроки», – ответил он. Отец не понял, что́ переживает его сын, высказавший такое необычное для принца желание.

По меркам простых людей семья Салмана баснословно богата. Ее члены владеют дворцами в Саудовской Аравии и просторной виллой в Испании, в Марбелье (газоны там украшены клумбами, расположенными таким образом, чтобы цветы образовывали имя «Салман»), а также огромным, размером с университетский кампус, дворцовым комплексом в Марокко, на побережье в Танжере. В резиденциях трудятся десятки работников, всегда готовых исполнить любой каприз принца и членов его семьи. Но в этом и заключалась проблема: вместо того чтобы сберечь или инвестировать свою долю в нефтяных доходах, Салман потратил ее на семью, причем, в отличие от других, более предприимчивых принцев, у него не было собственного прибыльного бизнеса. Он не приобрел эксклюзивных прав на продажу автомобилей Mercedes или продукции General Electric – а ведь это самое простое средство извлечения доходов, к которому прибегают принцы.

Получается, что Салман обрел колоссальное политическое влияние, но в финансовом плане, по меркам Саудитов, жил достаточно скромно. Конечно, члены его семьи владели долями в крупных компаниях и недвижимостью, но они просто жили в роскоши «от получки до получки» и полностью зависели от содержания, пожалованного королем. Когда деньги кончались, они по нескольку месяцев не платили слугам. Так, например, в начале 2000-х гг. по Парижу разлетелась новость о том, что подрядчики и работники, трудившиеся во французских владениях принца Салмана, полгода не получали жалованья. Друзей и родственников будущего короля эта новость шокировала. Чтобы продемонстрировать щедрость, которую принц обязан проявлять по отношению к простым людям, обращающимся к королевским особам за помощью, Салман часто выписывал банковские чеки, обналичивать которые приходилось другу принца – владельцу местного банка.

Отсутствие состояния могло стать для детей Салмана серьезной проблемой, если бы их отодвинули подальше от власти. Тогда по мере роста семьи росли бы и расходы, а доходы, соответственно, сокращались, и семья бы полностью зависела от щедрости короля. Мухаммед понял, что, раз власти у него нет, а на престол надеяться не приходится, единственный выход – стать предпринимателем. Отказавшись от идеи открыть магазин, он задумался о продаже продуктов нефтепереработки.

Во время поездки в Кувейт он спросил у одного из местных чиновников, смогут ли кувейтцы производить битум, необходимый для реализации его нового бизнес-плана. Кувейтцы посоветовались и ответили, что могут производить только 40 % запрашиваемого объема. «Мало, – сказал принц. – Я хочу за два года стать богаче Аль-Валида ибн Талала».

В те времена Аль-Валид был самым известным в мире саудовцем. Его постоянно показывали по телевизору как в Саудовской Аравии, так и за ее пределами, а его имя часто упоминалось на Уолл-стрит и мелькало в популярных СМИ. Он вел необычайно роскошный образ жизни – примерно такой, каким представляют образ жизни саудовских принцев простые люди. Даже сын Аль-Валида, который Мухаммеду в подметки не годился, разъезжал по Эр-Рияду на собственных Lamborghini. О знакомстве с такими людьми мечтают руководители международных компаний и звезды (по крайней мере, до тех пор, пока те оплачивают их счета). В то же время никто не хотел пускаться во все тяжкие вместе с Салманом, в распорядке дня которого самым ярким событием была вечерняя партия в балут (карточная игра, в которой участвуют четыре игрока, а правила напоминают правила французского белота), после чего он сразу отправлялся ко сну, чтобы на следующий день встать в семь утра.

Мухаммед заинтересовался и игрой на бирже. Долгие годы он копил золотые монеты, которые на праздник Ураза-байрам дарили ему отец и дядя, король Фахд. В 16 лет принц продал монеты, а также несколько дорогих часов, выручив около 100 000 долл. На эти деньги он начал играть на бирже. Он покупал и продавал ценные бумаги, но быстро обанкротился.

Однако вначале его портфель некоторое время рос в цене. Мухаммед хотел и дальше гоняться за острыми ощущениями от получения эфемерной прибыли, но только в более крупных масштабах. Для этого после окончания университета в Саудовской Аравии он намеревался учиться за границей, чтобы стать банкиром, специалистом по телекоммуникациям или агентом по недвижимости.

Но его мечты разбились в прах из-за серьезных проблем дома. Когда Мухаммеду было 17 лет, внезапно скончался его старший брат Фахд. При дворе говорили, что он умер от сердечного приступа, но верилось в это с трудом: Фахд никогда не жаловался на здоровье. Фахд был первенцем Салмана – он родился, когда его отцу было всего 19 лет. Он работал в правительстве, занимался бизнесом и разводил арабских скакунов. Его внезапная кончина стала для Салмана тяжелым ударом.

Через два месяца после трагедии произошли теракты 11 сентября 2001 г., а за ними последовало расследование деятельности Салмана, жертвовавшего деньги в исламские организации, финансировавшие террористов. Затем, в июле следующего года, почти ровно через год после смерти Фахда, от сердечного приступа скончался второй сын Салмана, 43-летний Ахмед. Еще один принц, двоюродный брат Ахмеда, погиб в ДТП по дороге на похороны.

Салман тяжело переживал эту череду трагедий. Мухаммед все время был рядом с отцом и поддерживал его. В 20 лет принцы обычно поступают в университеты в Бостоне, Лондоне или Париже, но Мухаммед остался на родине. Он поступил в Университет короля Сауда, а свободное от учебы время проводил, записывая в блокнот наблюдения о работе меджлиса[12] отца или организуя встречи Салмана с советниками и просителями. Но у Салмана была еще одна причина не отпускать сына из Эр-Рияда: увидев, как обучение за границей сказалось на характерах старших сыновей, будущий король решил воспитывать младших так же, как воспитывали его. «Мне не понадобилось поступать в Сорбонну, чтобы научиться быть принцем», – сказал он как-то одному своему гостю из Америки.

Так думал не только Салман. Король Абдул-Азиз однажды заметил, что, для того чтобы править людьми, правитель должен получать образование на родине, в окружении соотечественников, проникаясь их ценностями и традициями.

На посту губернатора Эр-Рияда Салман реже своих братьев оказывался в фокусе внимания мировой общественности, но его влияние в стране было велико – ведь он правил Недждом, центральным регионом Саудовской Аравии, родиной племени Аль Сауд. Он контролировал все сделки с недвижимостью, отвечал за контакты с мусульманскими лидерами, помогавшими его роду прийти к власти, и председательствовал на казнях на площади Дира в центре Эр-Рияда (там так часто отрубают головы преступникам, что в народе ее прозвали «площадью Давай-давай»[13]). Кроме того, Салман ставил на место своенравных принцев и урегулировал споры между враждующими кланами Саудитов. Он был хранителем истории правящей династии и ее вековой связи с саудовскими племенами.

Помимо всего прочего, Салман был главным гарантом приверженности королевской семьи ваххабизму. Он жертвовал деньги на строительство мусульманских школ во всем мире. Кроме того, будущий король скептически оценивал важнейшие аспекты отношений Саудовской Аравии с другими странами. Например, он считал, что в основе союза с США лежит вовсе не дружба, как американцев уверяли принцы, занимавшиеся международными отношениями, а всего лишь деловые соображения.

Один дипломат, работавший в посольстве США в Эр-Рияде, поделился с нами своими впечатлениями от первой встречи с Салманом. Принц пригласил этого человека в свой меджлис – просторное помещение, уставленное диванами, в котором он раз в неделю принимал просителей. Во дворце дипломата встретил помощник Салмана. Он проводил его в зал размером с половину футбольного поля, устланный коврами с замысловатыми узорами и освещаемый огромной хрустальной люстрой. У стены в огромном кресле восседал Салман. Справа от него на диванах расположились просители. Принц жестом попросил дипломата сесть в кресло. «Вы мой почетный гость, – сказал он. – Я уверен, что между Саудовской Аравией и Соединенными Штатами всегда будут особые отношения». Дипломат начал было благодарить принца за теплые слова, но тот резко перебил: «До тех пор, пока вы продаете нам оружие».

Другой американский чиновник сидел рядом с Салманом на торжественном ужине по случаю визита вице-президента США Дика Чейни. Пока Чейни беседовал с королем, принц спросил у чиновника: «Я уже 40 лет занимаю пост губернатора Эр-Рияда. Знаете, как мне это удается?» «Нет», – ответил американец. «Я трижды в неделю собираю меджлис, – ответил Салман. – Раз в неделю я приглашаю духовных наставников и два раза в неделю – людей из народа. Я даже пускаю в меджлис гастарбайтеров из Бангладеш, потому что, если не буду знать, о чем думают бангладешские дворники, моя семья быстро потеряет власть в этой стране».

Иногда Мухаммед с друзьями вечером уезжал в пустыню, где прислуга разбивала шатры и разжигала костры. Компанию принцу чаще всего составляли его младший брат Халид и двоюродные братья Бадр ибн Фархан и Абдалла ибн Бандар. В пустыне братья катались на квадроциклах, играли в футбол и видеоигры. Во время трапез у костра, на которых они поедали бургеры из McDonald’s или традиционные блюда, Мухаммед рассказывал друзьям о своем намерении стать миллиардером. Говорили о Стиве Джобсе и Билле Гейтсе – людях, создавших гигантские империи благодаря целеустремленности и дальновидности, позволившим обойти конкурентов. Говорил Мухаммед и о саудовской молодежи. В его словах звучали страсть, глубокая озабоченность и растущее разочарование. «От нас зависит будущее нашего поколения, – сказал он как-то ночью, когда один из его друзей поднял эту тему, – и, если мы ничего не сделаем, кто сделает это за нас?»

С ранних лет Мухаммед восхищался личностью Александра Македонского. Принц взахлеб читал книги о нем, восторгаясь храбростью, с которой великий царь построил свою империю. Некоторые друзья Мухаммеда позже начали называть его «наш Искандер» (арабский аналог имени Александр).

Однажды Абдурахман аль-Джерейзи, 70-летний владелец столичного конгломерата, занимавшегося продажей бумаги и мебели и оказанием услуг связи, неожиданно узнал, что Мухаммед, сын принца Салмана, хочет занять у него миллион риалов (около 250 000 долл.). На аль-Джерейзи никто не давил, но отказать Мухаммеду он, естественно, не мог: его семейный бизнес базировался в Эр-Рияде, которым управлял принц Салман. Лучше было отдать его сыну 250 000 долл., чем столкнуться с проблемами, которые могли возникнуть в случае отказа. С аналогичной просьбой Мухаммед обратился к Фахду аль-Обейкану, семье которого принадлежала производственная компания, расположенная в Эр-Рияде. Только на этот раз Мухаммед просил уже 500 000 долл. Промышленнику, как и многим другим, пришлось раскошелиться.

Все полученные деньги молодой принц вложил в акции в США, а когда через несколько лет в Саудовской Аравии тоже открылась биржа, Tadawul, он начал играть на ней. Любому члену семьи Аль Сауд было бы нетрудно заработать деньги на родной бирже, потому что на ней торговались акции немногих компаний, большинство которых к тому же зависело от государства, а тот, кто ежедневно бывает при дворе, не может не знать планов людей из высоких кабинетов.

Кроме того, Мухаммед начал создавать бизнесы и выкупать доли в уже существующих. Он основал компанию, занимающуюся вывозом мусора, и несколько агентств недвижимости, которые назвал в честь живописной горной гряды Тувайк. В конце концов он выкупил доли в более чем 10 саудовских компаниях, которыми управлял от своего имени, что в Саудовской Аравии бывает очень редко, так как там влиятельные люди предпочитают управлять большими состояниями через доверенных лиц или заключая конфиденциальные договоренности. Прозрачность финансов Мухаммеда говорила одновременно и о его серьезности, и о его наивности.

Согласно данным реестра юридических лиц, Мухаммед и его полнокровные братья владеют долей акций высокотехнологичной компании, которой саудовское правительство выдало лицензию на проведение широкополосного интернета. Они также являются совладельцами акваферм, строительных компаний, ресторанов и компаний, торгующих товарами широкого потребления. Они выкупили бизнес-парк в Эр-Рияде, им принадлежит холдинговая компания, которая отправляет нуждающихся в трансплантации органов саудовцев в больницу штата Луизиана в США.

Мухаммед занялся и строительным бизнесом. Его отца – губернатора Эр-Рияда – постоянно беспокоила одна проблема: в провинцию стекались огромные суммы, на которые члены королевской семьи и предприниматели скупали пустующие земли вокруг Эр-Рияда, но вместо того, чтобы использовать их, просто владели ими, рассчитывая со временем продать дороже. Зная проблемы отца, Мухаммед решил заняться строительным бизнесом. Он начал заключать сделки с богатыми землевладельцами. Принц предлагал им отдать часть земель под застройку, которой занимались назначенные им строительные компании. По завершении строительства собственники земли и застройщики становились совладельцами возведенных объектов, а Мухаммед получал комиссионные. План принца сработал, потому что, во-первых, в стране был высокий спрос на жилье, а во-вторых, ни один владелец земли или застройщик не мог отказать сыну губернатора Эр-Рияда. Аналогичную схему принц позже попытается использовать на более высоком уровне.

Добившись успеха на родине, Мухаммед решил заняться налаживанием связей за рубежом. Он знал, что принцы, занимающие в семье более высокое положение, имели возможность получать разведданные, доступ к которым для него был закрыт. Такое положение дел его не устраивало, и он решил создать собственную сеть по сбору данных. Примерно в 2006 г. Мухаммед связался с Центром передовых исследований в области обороны[14] – расположенным в Вашингтоне мозговым центром, по данным из публичных источников отслеживающим незаконные финансовые сделки, – и предложил руководителям организации построить для него частный аналитический центр, но получил отказ.

Мухаммед познакомился с иностранными предпринимателями, которых приглашал к себе его отец. Гости вели с Салманом и его окружением задушевные беседы о жизни и философии. Принц, который к тому времени уже был высоким молодым человеком, обычно сидел в стороне и внимательно слушал, не вмешиваясь в разговор. Лишь изредка он присоединялся к беседе и рассказывал о прочитанных книгах по истории или религии. Во время одного такого разговора в Париже речь зашла о природе космоса и Бога. Мухаммед сразу вступил в разговор и неожиданно для всех процитировал отрывок из Корана. Кстати, тогда он уже был женат на своей двоюродной сестре Саре бинт Машур, которая сразу начала рожать ему детей. В 2021 г. у молодого принца было уже три сына и две дочери.

Благодаря изучению истории Мухаммед начал смотреть на мир как на арену вечного противоборства разных сил. Его возмущала мысль о том, что какая-нибудь страна, например США, может управлять Саудовской Аравией так, как в прошлом европейцы управляли своими колониями. «Ему, видимо, нужен враг, поэтому он смотрит на Запад как на Рим, Византию или Османскую империю», – поделился с нами один из приближенных Мухаммеда. По его словам, в начале 2000-х гг. принц сказал ему, что западные страны не очень хорошо относятся к Саудовской Аравии.

Из-за таких представлений Мухаммед, который, кстати, не владеет иностранными языками, больше похож на «настоящего» саудовца, чем его американизированные старшие братья. Однако ему удается очаровывать даже людей с противоположными взглядами. Один американец, с которым мы беседовали, сказал, что Мухаммед обладает магнетизмом; нашему собеседнику нравилось с ним общаться. По его мнению, Мухаммед добивался преданности благодаря своим амбициям, влиянию отца и, что более важно, непревзойденному умению делать так, чтобы люди, которые подпадали под его влияние, ощущали себя избранными.

Используя свою харизму для достижения успеха в бизнесе, Мухаммед с помощью посредников убедил компанию Verizon, американского гиганта мобильной связи, построить на территории Саудовской Аравии инфраструктуру для внедрения в стране оптоволоконной связи. В результате заключенной еще в 2008 г. сделки Verizon приобрела миноритарный пакет акций в совместном предприятии, крупнейшим совладельцем которого в дальнейшем стала одна из компаний Мухаммеда. Для закрытия сделки юридический отдел фирмы, который тогда возглавлял Уильям Барр, направил в Саудовскую Аравию юриста Крейга Саллимана, ныне главного юрисконсульта компании. Мухаммед и Саллиман закрыли сделку, а Барр позже стал генеральным прокурором США.

Сделка с Verizon благотворно сказалась на репутации Мухаммеда. «Мой сын заработал миллионы для нашей семьи», – хвастался Салман одному из своих гостей после закрытия сделки. Правительственные чиновники тоже были довольны: их давно беспокоило отставание Саудовской Аравии от региональных конкурентов в сфере оптоволоконной связи.

Но Мухаммед тогда был слишком молод и неопытен. Его компания не обладала возможностями, необходимыми для управления совместным предприятием. Примерно через два года после заключения договоренности с принцем Verizon ушла из Саудовской Аравии, списав все инвестиции на убытки.

Местные предприятия Мухаммеда были более успешными. Они быстро начали приносить ему миллионы долларов, которые не только успокаивали его, но и пополняли его мошну. Доходы позволяли осыпать золотом представителей влиятельных племен и исламских деятелей – их поддержка была необходима его клану, если он хотел сделать Салмана королем.

Однако вскоре была инициирована проверка рыночных ухищрений Мухаммеда. Ему тогда не было и 30 лет. Регулятор счел некоторые операции сына Салмана и нескольких других принцев сомнительными. Те проводили очень выгодные операции, используя, как подозревали, инсайдерскую информацию. Случайностей тут быть не могло – они явно узнавали о трендах фондового рынка раньше других участников торгов. Сильнее всего от этих сделок страдало государство.

Регулятор – Управление рынков капитала Саудовской Аравии – тогда возглавлял Мухаммед аш-Шейх. Именно он взялся за расследование махинаций принцев. В ходе допроса Мухаммеда он установил, что виноват был не принц, а трейдер, заключавший сделки от его имени. Аш-Шейх посоветовал принцу вложить деньги в инвестиционный фонд.

Этот инцидент возмутил короля Абдаллу настолько, что он даже решил выпустить специальный указ, в котором говорилось, что законам рынка должны подчиняться даже принцы. Имя Мухаммеда нигде не прозвучало, но из-за спекуляций на бирже его влияние в семье ослабло.

Аш-Шейх, глава Управления рынков капитала Саудовской Аравии, в прошлом юрист White & Case, произвел на Мухаммеда сильное впечатление. Мало того, что он говорил с принцем строго, но уважительно, так он еще и избавил его от неприятностей. Более того, аш-Шейх ставил закон выше статуса, что было отклонением от традиционного представления, что «властям виднее». Кроме того, глава саудовского регулятора рынка ценных бумаг получил образование в Соединенных Штатах и имел опыт работы во Всемирном банке. Мухаммед увидел в аш-Шейхе будущего сильного союзника.

* * *

На дворе стоял октябрь 2012 г. Мусульманский проповедник Салман аль-Ауда не знал, что и думать о молодом принце, сидевшем напротив него в гостиной его дома. Он даже не знал, зачем вообще Мухаммед ибн Салман, о котором аль-Ауда слышал лишь то, что это какой-то незначительный принц с неопределенным влиянием при дворе, решил наведаться к нему в гости. Проповедник уже давно вежливо закончил бы эту странную встречу, но около года назад он проявил к Мухаммеду неуважение, когда тот на одной свадьбе выразил желание поговорить с ним, а игнорировать сына наследного принца, каким бы назойливым он ни был, – плохая идея.

И вот Мухаммед сидит на диване в гостиной аль-Ауды и, попивая кофе, приводит хозяину, одному из известнейших в мире имамов с 13 млн подписчиков в Twitter, примеры из всемирной истории. Молодой принц говорит, что́ думает об исламе, лидерах арабских стран и как, по его мнению, следует править страной. Поначалу суждения Мухаммеда показались аль-Ауде поверхностными, как у выпускника университета, редко посещавшего библиотеку и никогда не выезжавшего за границу. Но вдруг принц сказал нечто такое, что заинтересовало имама. «Я стараюсь учиться у Макиавелли», – заявил принц.

Аль-Ауда ничего не ответил. Попытки Мухаммеда завоевать уважение, не выпячивая свой статус, а демонстрируя свои знания, произвели на имама впечатление. Но направление речи молодого человека встревожило его. Принц цитировал «Государя». Это значило, что королевство и самого аль-Ауду ждут неспокойные времена.

К тому времени Мухаммед, которого из-за богатырского сложения, взрывного характера и взъерошенной бороды враги стали называть Медведь-одиночка, имел в королевской семье репутацию человека жесткого. Если верить одной часто рассказываемой истории (которую, впрочем, вечно перевирают), некоему местному чиновнику, отказавшемуся предоставить Мухаммеду право на владение лакомым земельным участком, принц послал пулю в конверте. После этого случая принцу дали еще одно прозвище – Абу Расаса, то есть «Отец пули». Из-за своего подхода к выполнению служебных обязанностей Мухаммед заработал репутацию грубияна, не уважающего даже родственников. Например, однажды он заявился во дворец своей тетки, одной из жен покойного короля Фахда. Ко дворцу также подъехало несколько автобусов с работниками-филиппинцами. Принц сказал родственнице, что ее выселяют из имения, которое теперь будет использоваться для других целей. Он заявил, что, если она не покинет свой дом до полуночи, во дворце отключат электричество. В контексте саудовских культурных норм, требующих особого уважения к возрасту и социальному положению человека, этот поступок молодого принца выглядел просто чудовищно.

На посиделках глубоко за полночь обеспеченные саудовцы любят подтрунивать над происхождением Мухаммеда, отмечая, что свои странности он мог унаследовать от матери, в которой течет кровь бедуинов. Фахда происходит из племени аджман, живущего на северо-востоке страны. Самый известный представитель ее рода – Ракан ибн Хитлаян, почтенный воин, живший еще во времена Османской империи. С другой стороны, по линии отца у Мухаммеда тоже были выдающиеся предки: его дед Абдул-Азиз, отважный гигант под два метра ростом, прославился как непревзойденный воин пустыни. В Мухаммеде смешалась кровь двух великих родов. Конечно, все это не более чем досужие домыслы, но позже они пригодятся для красивой легенды о принце-реформаторе, предназначенной для молодежи, поддерживающей Мухаммеда, который в своей политике делает особый упор на молодых людей. В общем, Саудиты начали считать Мухаммеда амбициозным, самоуверенным молодым человеком, которому покровительствует его всемогущий отец принц Салман.

В 2011 г. скончался брат Салмана Султан, на протяжении 48 лет возглавлявший министерство обороны. Салман сразу занял его пост, что привело к серьезному перераспределению влияния в семье. Пока Султан был министром, влияние его клана значительно усилилось, доходы быстро росли. Назначение на этот пост Салмана означало, что у и без того влиятельного принца будет еще больше власти. Действительно, вскоре после вступления в должность он сделал своим заместителем сына – Мухаммеда.

Мухаммед, которому тогда было 20 лет, сразу же начал диктовать свои условия принцам постарше, получившим воинские звания десятки лет назад. В числе прочих досталось сыновьям предыдущего министра обороны и короля Абдаллы. Однажды принц даже перешел границы дозволенного: он начал отчитывать двоюродного брата, Халида ибн Бандара, который не только довольно давно получил звание генерала, но был на 30 лет старше Мухаммеда. Халид попал в опалу из-за того, что отказался выполнить приказ молодого принца.

Незадолго до этого четыре высокопоставленных офицера (все четверо – принцы, а один из них и вовсе сын короля Абдаллы) из-за Мухаммеда подали в отставку. Король понимал, что молодого выскочку нужно поставить на место. Он пригласил его на свою дачу в Танжере. Однако, когда Мухаммед приехал, Абдалла решил не устраивать ему разнос лично, как бывало раньше, а поручить это главе Королевской канцелярии ат-Тувейджри. Для молодого принца это было неслыханное оскорбление. Кто такой ат-Тувейджри по сравнению с Мухаммедом? Слуга, которому и стоять рядом с принцем не дозволено, а он осмеливается ставить на место внука великого Абдул-Азиза! Вернувшись в Эр-Рияд, Мухаммед рассказал обо всем отцу.

Салмана, наследного принца и к тому же начальника сына, такое проявление неуважения возмутило даже сильнее, чем Мухаммеда. Он позвонил Абдалле и сказал, что Мухаммед действовал по его поручению и что, если королю что-то не нравится, Салман может немедленно подать в отставку. Абдалла сдал назад, и Мухаммед остался на своем посту.

Проводя дни напролет в меджлисе отца, Мухаммед видел изнанку саудовской власти. Он понял, что Салман уязвим, и решил, что должен защитить его и свой клан.

Салман, которому тогда было уже за 70, являлся престолонаследником, но мог не дожить до освобождения престола, потому что у него, как и у Абдаллы, было больное сердце. Более того, после операции на позвоночнике у него развилась зависимость от обезболивающих. Из-за приема препаратов он становился раздражительным и рассеянным – именно эти черты его характера ат-Тувейджри и его союзники попытаются использовать против Салмана за несколько месяцев до смерти короля Абдаллы.

Мухаммед решил избавить отца от лекарственной зависимости. Он постоянно был рядом и давал ему таблетки – с виду такие же, как те, которые Салман принимал уже много лет, но с низким содержанием активного вещества. Буквально за несколько недель принц вытащил отца из затянувшейся депрессии. Теперь отец и сын, которые и раньше были очень близки, проводили все время вместе, обсуждая проблемы страны и разрабатывая планы их решения.

«Не заметил ничего нового в наследном принце?» – спросил как-то Мухаммед у старого друга семьи. «Заметил, – ответил тот. – Принц перестал постоянно орать на меня». Лицо Мухаммеда озарила его фирменная улыбка с прищуром.

* * *

Иностранцы начали замечать почти неизвестного им, но явно амбициозного представителя династии Аль Сауд только в 2011–2012 гг. Так, 21 марта 2011 г. газета Gulf States Newsletter, выпускаемая для узкого круга лиц бывшими дипломатами, разведчиками и прочими любителями слежки за принцами, писала, что Мухаммед курировал торжественную церемонию Национальной ассоциации офицеров в отставке, проводившуюся в столице королевства. Отец принца тогда еще был губернатором Эр-Рияда. «Принц, ранее не привлекавший к себе внимания, стал все чаще появляться на публике, – писала другая газета. – Сторонние наблюдатели отмечают, что принц Мухаммед чрезвычайно амбициозен, что он хочет стать губернатором и войти в правительство».

Амбиции принца касались в основном экономической сферы. Мухаммед верил, что, пробуя свои силы в бизнесе и биржевой торговле, он накопил огромный опыт. Кроме того, он сформировал команду отличных экономистов, бизнесменов и юристов. На многочасовых совещаниях рождались идеи, которые должны были лечь в основу его плана реформирования государства до 2030 г., сокращенно называемого «Видение 2030». За 20 лет принц хотел избавить королевство от зависимости от экспорта нефти. Не все идеи были инновационными, но в контексте страны, не приемлющей новшеств, они казались поистине революционными. Саудовская Аравия всегда упорно противилась переменам – даже рабство там отменили лишь в 1962 г., когда на саудовцев надавил президент США Джон Кеннеди.

В качестве эксперимента Мухаммед решил основать некоммерческую организацию, для чего не требовалось чье-либо согласие. Свою затею он рассматривал как попытку создать в стране новую, современную структуру. Организацию он назвал Фонд Мухаммеда ибн Салмана ибн Абдул-Азиза, сокращенно MiS K. Чтобы избежать повторения прошлых ошибок, он на конкурсной основе отбирал консультантов, помогавших создавать фонд. Западные компании мгновенно ухватились за эту возможность.

Мухаммед также решил объединить усилия с богатым двоюродным братом Аль-Валидом ибн Талалом. В 2012 г. Аль-Валид написал письмо на имя главы Королевской канцелярии Халида ат-Тувейджри. Принц указывал, что Саудовская Аравия неудержимо катится к кризису. Цены на нефть в то время были высоки, но даже это не спасало бюджет королевства, обремененный огромными расходами на субсидии и выплаты населению. Медицина в стране в основном бесплатная, образование за границей оплачивается государством, граждане получают деньги за каждого ребенка. Более того, жители Эр-Рияда могут не экономить воду в своих домах – она почти ничего не стоит, – а между тем Саудовская Аравия занимает одну из первых строк в рейтинге стран, страдающих от нехватки питьевой воды. Королевство ежегодно опресняет 1,2 млрд куб. м морской воды – больше, чем любая другая страна.

Население постоянно росло, соответственно росли и расходы на его содержание, а между тем в мире все чаще звучали тревожные заявления о сокращении потребления нефти. Что ждет королевство, если цены на черное золото упадут? Катастрофа. Чтобы ее избежать, Аль-Валид предлагал диверсифицировать активы Саудовской Аравии: начать инвестировать в солнечную и атомную энергетику, а часть прибыли от продажи нефти вложить в экономики других стран, чтобы максимально разнообразить источники доходов.

Для реализации этих идей Аль-Валид хотел сделать Суверенный фонд Саудовской Аравии (игравший роль государственного биржевого брокера) мощным инструментом управления инвестициями, обеспечивающим вложение саудовских нефтяных доходов в другие секторы экономики. Такую инвестиционную стратегию уже использовали соседние страны – Катар, ОАЭ и Кувейт. Аль-Валид изложил свой план на встрече с высокопоставленными принцами и чиновниками. «Я поддерживаю Аль-Валида», – сказал Мухаммед.

На следующей встрече они уже вместе представили свои соображения королю Абдалле. Однако король и его советники отнеслись к планам скептически. Изымать деньги из нефтяной отрасли и вкладывать их в другие секторы – шаг очень рискованный, а Саудиты терпеть не могут рисковать. Поэтому в Саудовской Аравии еще ни разу не делали ничего подобного. Более того, Суверенный фонд был похож на обжитый молью заброшенный чулан, в котором хранятся забытые инвестиции в местные компании, зачастую принадлежащие друзьям королевской семьи, получающим из фонда своего рода финансовое вспомоществование. Сама мысль о том, что фонд может стать инструментом управления инвестициями мирового класса, казалась фантастической, к тому же старая гвардия считала, что мир никогда не откажется от нефти.

К этому времени Мухаммед сблизился с Турки аш-Шейхом – полицейским чиновником, молодым человеком на несколько лет старше его, любителем роскошных автомобилей и дорогих часов. Турки происходит из династии аш-Шейх, представители которой являются прямыми потомками основателя ваххабизма, жившего в XVIII в.

* * *

В начале 2015 г., когда Салман взошел на трон, в правительстве сразу начали прислушиваться к предложениям его сына. Буквально через день после похорон короля Абдаллы Мухаммед взял в свои руки управление Королевской канцелярией. В четыре утра он разослал высокопоставленным чиновникам и предпринимателям приглашения на совещание, назначенное на тот же день. На совещании принц в числе прочего спросил у присутствующих, что́ они думают о рисках, связанных с изменением структуры управления страной. Мухаммед хотел избавиться от огромного количества комитетов и других структур, которые долгие годы помогали Абдалле. Некоторые эксперты предложили проводить реформы постепенно, чтобы было легче справляться с непредвиденными трудностями. «Чепуха, – отмахнулся Мухаммед. – Если план правильный, мы приступим сегодня же.

Через неделю после восшествия Салмана на престол Мухаммед возглавил Совет по делам экономики и развития – одну из двух новых правительственных структур, контролирующих практически все аспекты жизни королевства. Таким образом, принц получил карт-бланш на радикальную перестройку финансовой системы страны и корректировку стратегии ее развития – несмотря на то, что окружил себя советниками, не имевшими опыта работы в правительстве, которым говорил, что готов выслушивать их соображения хоть до ночи.

Через два месяца принц превратит Суверенный фонд Саудовской Аравии в орган, который откроет его стране путь в мир глобальных инвестиций и станет драйвером многих его реформ, а в апреле возглавит компанию Saudi Aramco, главный генератор доходов королевства, и станет владельцем крупнейшей и самой прибыльной компании в мире.

Первое, чем занялся Мухаммед, добравшись до высоких постов, – попросил международные центры изучения общественного мнения собрать данные о том, что́ о его королевстве думают за рубежом. Прежде всего принца интересовало негативное отношение к его родине. Результаты опросов ни для кого не стали сюрпризом: респонденты считали Саудовскую Аравию закрытой страной, в которой готовят террористов; страной, где нет кинотеатров и других увеселительных заведений; страной, где женщины лишены прав, и т. д. и т. п. Чтобы улучшить имидж страны, Мухаммед создал специальную рабочую группу, которая должна была представить конкретный план действий, нацеленных на решение проблем. Он сказал помощникам, что Саудовской Аравии пора стать равноправным членом мирового сообщества. Принц неустанно повторял: у страны есть все, чтобы стать великой державой с сильной, независимой от нефти экономикой.

Но важнее всего было то, что король Салман объявил об исключении из очереди на престол своего брата Муркина. Наследным принцем стал Мухаммед ибн Наиф, а своего сына Салман назначил следующим в очереди на престол. Теперь у Мухаммеда ибн Салмана была настоящая власть. Эти перестановки сильно обеспокоили его двоюродных братьев, видевших, что Саудовская Аравия вступает в новую эпоху, в которой все будет так, как хочет Салман. И если Мухаммед пойдет по стопам отца, эта эпоха может продлиться несколько десятилетий.

Описанные выше события остались почти не замеченными широкой публикой (в газетах было лишь несколько громких заголовков), но это не отменяет того факта, что страна столкнулась с подобным впервые. Теперь Мухаммед был следующим в очереди на престол за наследным принцем. Он командовал саудовскими вооруженными силами и владел крупными нефтяными месторождениями. Это означало, что он может воплощать в жизнь любые свои идеи.

Глава 3

Вечеринка на мальдивах

Июль 2015 г.

Первыми прибыли модели – длинноногих красавиц доставили к отелю Velaa Private Island на нескольких лодках. Обслуживающий персонал курорта был изумлен. Девушек было очень много, около 150, многие проделали долгий путь из Бразилии и России в столицу Мальдив город Мале, откуда их воздухом доставили на север архипелага. Там они пересели в лодки, на которых пересекли бирюзовую гладь Индийского океана и причалили у острова Оримасвару, где их встретил персонал расположенного на острове отеля. На гольф-карах моделей доставили на медицинский осмотр – проверяли, нет ли у них заболеваний, передающихся половым путем. После осмотра девушек разместили на виллах, а у острова начали приводняться гидропланы, на которых прилетели Мухаммед ибн Салман и его друзья.

На дворе стояло лето 2015 г. Мухаммед был ближе к саудовскому престолу, чем кто-либо мог подумать. За полгода пребывания Салмана у власти его сын привел Эр-Рияд в такое изумление, в какое столицу страны не удавалось привести ни одному из ныне здравствующих принцев. Мухаммед управлял экономикой одной из богатейших стран мира, а значит, мог тратить государственные деньги как заблагорассудится. Он вел войну против Йемена и знакомился с зарубежными политиками. А ведь еще три года назад он занимался реформированием благотворительных фондов отца и усилением своего политического влияния при помощи уважаемых Саудитов. Пришло время отпраздновать достижения. Нужно было только найти укромное местечко, соответствующее его высокому статусу.

Мальдивы были прекрасным выбором. Этот живописный курорт посреди океана знаменит своими крошечными уединенными островками. Там можно было отдыхать вдали от посторонних глаз так долго, как пожелал бы Мухаммед. Помимо всего прочего, власти Мальдив симпатизируют саудовцам – настолько сильно, что ближневосточным друзьям даже предлагали выкупить архипелаг.

Впервые Мухаммед побывал на курорте Velaа годом ранее. Тогда он приехал на остров со свитой отца и был впечатлен увиденным. Чех, владеющий островом, построил на нем один из самых роскошных и дорогих курортов мира. Всего на острове насчитывается около 40 вилл (многие стоят на платформах над коралловым рифом) с террасами и бассейнами. В каждом здании гостей обслуживает дворецкий. Есть на острове и танцпол, и помещение со снежной пушкой, где отдыхающие могут порезвиться в снегу буквально в нескольких метрах от тропического пляжа.

По мальдивским законам здания на островах должны быть не выше растущих вокруг них деревьев. Владелец курорта нашел выход: чтобы получить разрешение на строительство башни с видом на океан, он высадил на берегу гигантские пальмы. Крыша здания достигает макушек деревьев. В подвалах хранятся драгоценные французские вина. А рядом с пляжем, прямо над водой, работает крупнейший на курорте ресторан. Посетители могут любоваться проплывающими внизу черепахами, наслаждаясь деликатесами, приготовленными первоклассным шеф-поваром.

Отель Velaa предлагает гостям VIP-сервис и полную конфиденциальность – мало какие курорты могут похвастаться таким сочетанием. Когда Мухаммед останавливался в отеле впервые, ему очень понравился главный управляющий, мальтиец Ханс Каучи. Отобранный им персонал (некоторые работники прошли подготовку в Международном институте современных дворецких) выполнял свои обязанности безупречно, умело ублажая гостей, но не переходя пределов дозволенного. Подчиненные Каучи, даже работники вспомогательных служб, приветствовали Мухаммеда и короля Салмана поклоном, когда те проходили мимо.

В 2015 г., когда планировалась вечеринка для принца, Каучи уже не работал на курорте Velaa. Теперь он помогал Мухаммеду проводить сделки с роскошной недвижимостью и яхтами. Однако к организации той вечеринки принц его привлек.

Поистине это был отдых, достойный принца. Мухаммед и его друзья почти на целый месяц арендовали остров («выкупили» курорт, как говорил обслуживающий персонал). Среди приглашенных звезд были рэпер Питбуль[15] (который, однако, предпочел поселиться на соседнем острове), корейский поп-исполнитель Psy[16] и один из известнейших в мире диджеев – Афроджек[17].

Что-что, а деньги для Мухаммеда не были проблемой. Он даже объявил, что все 300 с лишним работников отеля получат премии в размере 5000 долл. (огромная сумма для тех, кто зарабатывает 1000–1200 долл. в месяц), не считая чаевых.

Чтобы сохранить мероприятие в тайне, менеджеры курорта запретили подчиненным пользоваться на острове смартфонами, пока там отдыхают саудовские гости. Для связи с коллегами и семьей разрешалось брать на работу телефоны Nokia 3310. Два работника, нарушившие это требование, были немедленно уволены.

Такая секретность требовалась неспроста. Мухаммед понимал, что молодежь Саудовской Аравии сыта по горло десятилетиями транжирства королевской семьи и что людей приводят в ярость гуляющие по интернету фотографии роскошных поместий принцев; то, как они сорили деньгами в Harrods, и спорткары, на которых они рассекали по Мэйфэру. Мухаммед хотел, чтобы в нем видели истинного реформатора, а не очередного избалованного принца типа Абдул-Азиза ибн Фахда, могущественного сына короля Фахда, запомнившегося тем, что объездил весь мир со своей свитой из двух десятков человек, и судебными исками к нему и его друзьям в связи с обвинениями в таких мерзких преступлениях, как сексуальное и физическое насилие. В 2012 г. одного человека из свиты сына Фахда признали виновным в накачивании наркотиками и изнасиловании девушки в номере отеля Plaza на Манхэттене, где он снял для себя и своих спутников целый этаж.

Подобные выходки увеличивали политические риски для семьи, позиционировавшей себя в качестве благородного и благочестивого рода, твердой рукой правящего растущей страной в союзе с наиболее консервативными мусульманскими проповедниками. Нельзя своим поведением попирать нормы ислама, одновременно навязывая гражданам страны жесткие исламские законы, и надеяться сохранить популярность у населения. Каждый раз, когда какой-нибудь принц прожигал миллионы долларов на пьяных вечеринках с полуголыми моделями, отношение подданных к правителям, и без того не слишком восторженное, становилось хуже.

Проблема, как считал Мухаммед, усугублялась демографическими сдвигами. Значительная часть населения королевства жила на грани нищеты. В небольших городках и восточных провинциях страны, где живут преимущественно шииты, даже образованным гражданам было трудно найти работу. Иными словами, ситуация в Саудовской Аравии была достаточно нестабильна, поэтому Мухаммед не хотел, чтобы вечеринка вызвала новый всплеск недовольства королевской семьей. Во время «арабской весны» он увидел, что́ может произойти с правителями, которыми недоволен народ: в результате революции в Египте власть в стране на короткий срок перешла в руки «Братьев-мусульман» – представителей основанного еще в 1928 г. исламского движения, которые громогласно заявляли, что саудовские принцы-пьяницы – ярчайший пример морального разложения, охватившего страны Персидского залива.

Вот почему было так важно, чтобы простые саудовцы не узнали, что Мухаммед потратил на отдых в компании приближенных 50 млн долл.

Как только на остров прибыли гости, обслуживающий персонал курорта остался не у дел: принц и его друзья привезли с собой собственных слуг. Два работника отеля, с которыми мы беседовали, полагали, что это было сделано для того, чтобы местный персонал, также исповедующий ислам, не увидел, что саудовцы употребляют алкоголь.

Персонал Velaa был поражен тем, как мало оказалось гостей из Саудовской Аравии по сравнению с огромным количеством девушек, приехавших из других стран. Персоналу сказали, что из королевства прилетели лишь несколько десятков мужчин – близких друзей и родственников Мухаммеда. По прибытии они разошлись по своим виллам; многие не выходили оттуда до вечера, хотя самого принца и нескольких его друзей видели катающимися на гидроциклах. Было ли нежелание показываться днем продиктовано опасениями попасть в объектив папарацци, следившими за курортом с моря, или объяснялось привычкой саудовцев летом вести ночной образ жизни – этого работники Velaa не могли сказать.

После захода солнца на остров прибыли артисты. Саудовцы начали выходить на воздух. На главном танцполе рядом с бассейном каждый вечер работал диджей или играл оркестр и выступали танцевальные группы. На других площадках, раскиданных по острову, устраивались менее масштабные представления. В одну из ночей выступал диджей Афроджек, собирающий стадионы по всему миру. Он исполнял электронную музыку, которая начиналась в медленном темпе и заканчивалась резкими, пульсирующими танцевальными ритмами. Неожиданно на сцену поднялся развеселившийся Мухаммед. Под одобрительный рев публики он оттеснил диджея от пульта и начал сам выбирать музыку. Афроджек сквозь толпу танцующих пробирался к выходу, проклиная принца, но так, чтобы никто не услышал. Вечеринки продолжались до рассвета. Затем мужчины удалялись на виллы и не показывались до следующего вечера.

Однако даже во время кутежей Мухаммед, казалось, не забывал о делах. Один из наших собеседников сказал, что видел его прогуливающимся по острову в шортах и футболке с несколькими друзьями. Мухаммед показался ему несколько отстраненным: спутники принца оживленно беседовали, а тот молчал. По всей видимости, его занимало нечто более серьезное, чем музыка и женщины.

Закончилась вечеринка неожиданно. Новость о приезде Мухаммеда на Мальдивы просочилась в местную прессу. Ее подхватили и распространили по всему миру иранские СМИ. Не пробыв на острове и недели, Мухаммед и его друзья были вынуждены быстро уехать домой. Затем покинули остров и модели.

* * *

Помимо роскошного отдыха Мухаммед увлекся покупкой дорогих игрушек. Например, однажды с вертолета он увидел яхту Serene – ту самую, которую в 2014 г. за 5 млн долл. арендовал на неделю Билл Гейтс. Яхта понравилась принцу. В ней есть помещение, откуда можно наблюдать за подводным миром, а также джакузи, две вертолетные площадки и оформленный в строгом деловом стиле конференц-зал. Роскошная элегантная яхта идеально подходила не только для приема важных гостей, но и для тусовок с близкими друзьями.

Вскоре представители Мухаммеда уже вели переговоры о покупке яхты с агентами российского бизнесмена Юрия Шефлера. Тот согласился продать ее за 429 млн долл. – почти в два раза дороже первоначальной стоимости. Кроме яхты команда принца купила за более чем 300 млн долл. необыкновенной красоты замок во Франции близ Версаля – с огромной территорией, множеством фонтанов и рвом.

Со временем яхта и замок стали собственностью инвестиционной компании Eight Investment Company, возглавляемой близким другом Мухаммеда Бадер аль-Асакером. Это была одна из множества компаний, основанных принцем в 2014 г., когда он начал получать серьезные доходы. Как и многие другие активы Мухаммеда, приобретенные со времени его биржевых похождений в 2012 г., Eight Investment принадлежит холдинговой компании Three Hundred Fifty Six Holding, которой владеют несколько других фирм, в чьих названиях фигурируют числа, – например, Fifty Five Investment Company и Ninety Investment Company[18].

Со временем некоторые приобретения Мухаммеда станут частью государственных активов. Например, яхта Serene начала служить плавучим меджлисом, где принц встречался с крупнейшими бизнесменами. Позже она и вовсе стала флагманским судном целой флотилии из 11 судов, которые Мухаммед превратил в морские дворцы, где любит отдыхать подальше от глаз родственников.

* * *

Наблюдая за взлетом Мухаммеда из своих дворцов в Эр-Рияде и дорогих поместий за границей, противники принца беспокоились все сильнее. Игры в «дождись смерти Салмана» кончились. Было ясно, что ни сыновьям короля Абдаллы, ни наследному принцу Наифу, долгое время занимавшему пост министра внутренних дел, не суждено стать первыми представителями третьего поколения Саудитов на престоле. Теперь правил бал Мухаммед – разумеется, с одобрения отца, короля Салмана. Мухаммед ибн Наиф, опережавший его в очереди на престол, не мешал молодому принцу предпринимать шаги, впоследствии сделавшие его лидером страны, обладающим большей властью, чем кто-либо из королей.

В 2015 г. Мухаммед ибн Салман занял пост главы нового правительственного совета, отвечающего за государственную нефтяную компанию. Это назначение было особенно унизительным для братьев отца молодого принца и двоюродных братьев последнего, поскольку последние 100 лет Aramco служила главным источником богатства страны, часть которого семья Аль Сауд тратила на роскошный образ жизни. Возникал также вопрос: если Салман хотел сделать главой Aramco одного из своих сыновей, почему он не выбрал Абдул-Азиза, долгое время занимавшего пост помощника министра нефти и минеральных ресурсов и поднаторевшего в ведении международных переговоров, – ведь это была прекрасная кандидатура?

Одним из главных противников Мухаммеда был Турки ибн Абдалла – тот самый сын Абдаллы, про которого умиравший король сказал, что он не влезет в кабину истребителя. Бывший военный летчик и губернатор Эр-Рияда, Турки любил подчеркивать, что он четвертый в очереди на престол. Однако, если бы трон перешел к Мухаммеду, молодой король смог бы править так долго, что Турки пришлось бы ждать своей очереди до глубокой старости.

После увольнения из ВВС Турки сделался невероятно чванливым. Например, часто путешествовал сразу на двух Boeing 737: на одном летел он сам, а на втором – его приближенные (на выгрузку багажа в пунктах прибытия уходило несколько часов). Был у него и современный аналог гарема – Турки тратил немалые суммы на содержание красивых девушек со всего мира. Они должны были мчаться к нему по первому требованию. Носил он обычно (даже когда посещал с дружеским визитом братьев и сестер) коричневый или черный расшитый золотом бишт[19].

Турки считал себя жертвой отцовской скупости, поэтому был буквально одержим деньгами. Из-за жажды наживы он часто попадал в неприятные истории. Так, именно он сыграл неочевидную, но очень важную роль в скандальном крахе государственного фонда 1Malaysia Development Berhard, информация о котором начала всплывать в конце 2015 г. Предполагают, что Турки получил от фонда несколько десятков миллионов долларов за участие в коррупционной схеме: бизнес-консультант использовал его связи и имя, чтобы создать видимость намерения Саудовской Аравии учредить совместное предприятие с Малайзией. Говорят, что афера позволила прикарманить сотни миллионов долларов. Как водится, Турки и другие лица, причастные к схеме, отрицают все обвинения.

Как и все богачи, Турки всегда стремился захватить как можно больше рычагов власти. Своим советникам он говорил, что главной угрозой его влиянию является Мухаммед, и считал, что способен объединить тех, кому не нравится сын Салмана. Все свои надежды Турки возлагал на особенности организационной структуры вооруженных сил королевства.

Чтобы поддерживать в семье баланс сил, основатель династии Абдул-Азиз разделил полномочия силовых ведомств между тремя ведомствами, каждое из которых возглавлял один из его сыновей. Министерством обороны, которому подчинялись военные, на протяжении десятилетий руководили некогда влиятельный принц Султан и его сыновья. Национальную гвардию возглавляли король Абдалла и представители его клана. А принц Наиф и его сыновья долгое время управляли третьим силовым ведомством – министерством внутренних дел. Когда к власти пришел Салман, министерство обороны возглавил Мухаммед, а руководители двух других ведомств остались на своих постах.

Поэтому Турки считал, что Мухаммеда можно держать в узде. «Что у него есть? Только армия, – сказал принц своему советнику. – Он не так силен, как ему кажется».

Но строить козни против Мухаммеда было очень опасно. Принц известен тем, что с легкостью справляется с заговорами и обладает, как говорил один наш собеседник, «необыкновенной способностью предчувствовать угрозу». Сыновья Абдаллы опасались, что он перехватывает их разговоры. Точно так же ранее принцы были убеждены, что Салман прослушивает все беседы своих родственников.

Турки попытался выведать у американцев, как отнеслись бы США к перспективе государственного переворота в королевстве. Для этого в Лос-Анджелесе и других местах, где он мог обсуждать подобные вопросы, не боясь, что Салман и Мухаммед его раскроют, Турки встречался с бывшими сотрудниками спецслужб. Он избегал контактов с представителями администрации США – такие контакты наверняка были бы замечены. «Я хочу знать, поддержит ли меня Америка, если мне придется пойти на переворот», – заявил Турки одному бывшему сотруднику разведки, представив тому состав нового правительства, возглавляемого ибн Наифом и сыновьями Абдаллы. При этом Турки изображал Мухаммеда сумасбродом и будущим деспотом.

Мухаммед ибн Наиф вел себя более разумно. Как и его отец, которого он сменил на посту министра внутренних дел, он с опаской относился ко всему, что могло нарушить баланс сил в семье. Кроме того, он полагался на инертность династии Аль Сауд, десятилетиями уберегавшую семью от серьезных потрясений. И, что важнее всего, ибн Наиф уже 15 лет отвечал за координацию усилий Саудовской Аравии и США в области борьбы с терроризмом, благодаря чему американские спецслужбы доверяли ему больше, чем другим Саудитам. По мнению ибн Наифа, благодаря важности развития отношений с Америкой он мог чувствовать себя в относительной безопасности.

* * *

В середине 2015 г. полномочия Мухаммеда были шире, чем когда-либо прежде, но он прекрасно понимал, что они не будут значить ничего, если ему не удастся провести реформы. Сидя за большим столом с другими членами Совета по вопросам политики и безопасности, в который он недавно вошел, принц думал о том, как трудно будет добиться желаемого.

Казалось, другие присутствовавшие на заседании, в том числе и Мухаммед ибн Наиф, были против любых перемен, даже если не говорили об этом открыто. В ответ на любое предложение Мухаммеда (разрешить женщинам водить автомобили, открыть страну для туристов) его оппоненты представляли десятки возможных негативных последствий. Мусаад аль-Айбан, дольше всех состоявший в Совете, тоже выступал за сохранение традиционного уклада. Другие члены Совета, такие как Сауд ибн Фейсал Аль Сауд, советник по международным отношениям, окончивший Принстонский университет и доживавший последние дни из-за болезни Паркинсона и других недугов, предлагали заняться прежде всего вечными конфликтами – в частности, палестино-израильским. Мутаибу ибн Абдалле, суровому сыну почившего короля Абдаллы и владельцу парижской гостиницы Hôtel de Crillon, с трудом удавалось скрывать презрение к Мухаммеду – лицо Мутаиба с выражением хронического недовольства обрамляли усы в виде щеточки и двойной подбородок. Поэтому по мере усиления своей власти Мухаммед постепенно избавлялся от тех, кто, по его мнению, противился переменам.

Мухаммед также понимал, что для укрепления позиций важно сделать свой имидж более привлекательным для широкой публики. Для проведения радикальных реформ потребуется поддержка саудовской молодежи, потому что 60 % населения страны составляют граждане моложе 30 лет. Да, у них нет никакого влияния, они не могут найти работу, их возмущает, что в стране не создан благоприятный климат для бизнеса. Зато среди них больше всего образованных людей, а еще их гораздо больше, чем привилегированных мусульманских лидеров и вечно недовольных принцев. Кроме того, события «арабской весны» показали, что недовольная молодежь может быть серьезной угрозой власти. А вот лидер-реформатор может привлечь ее к сотрудничеству и сделать главным драйвером усиления своего влияния.

Судя по всему, противникам Мухаммеда не приходило в голову, что надо работать с молодежью. Они по-прежнему использовали лишь традиционные инструменты усиления влияния, а именно задабривание пожилых мусульманских проповедников и предводителей племен. Впоследствии это окажется их самой большой ошибкой.

Чтобы завоевать уважение молодых людей, Мухаммеду нужно было наладить с ними связь в привычной для них информационной среде – интернете. Если в стране запрещены публичное общение мужчин и женщин, алкоголь, танцы, кинотеатры, концерты и даже курение кальяна, единственной отдушиной для молодежи становится сеть.

Видимо, немаловажно было и то, что именно всемирная паутина показала юным саудовцам, чего их лишает закостенелая монархия, поддерживающая фундаменталистские законы ради ублажения исламских фундаменталистов, благодаря которым саудовские короли правят страной уже около века. Не имея доступа к нормальному человеческому общению и развлечениям, саудовская молодежь все больше времени проводила в виртуальном пространстве за просмотром видеороликов на YouTube и сериалов Netflix, а также за ожиданием новых постов мировых звезд в Facebook, Twitter и Instagram.

Мухаммед осознал важность социальных сетей задолго до престарелых принцев. В стране, где не проводились выборы и опросы общественного мнения, отношение населения к тому или иному политику или закону можно было узнать лишь при помощи Twitter. Кроме того, благодаря социальным сетям амбициозный молодой принц мог показать своим престарелым родственникам, что пользуется популярностью в народе, а это очень важно, если речь идет о династии, живущей в вечном страхе перед восстанием. Правда, негативные комментарии в социальной сети могли навредить лидеру. В 2014 г., последнем году правления короля Абдаллы, Мухаммеда начали беспокоить анонимные посты в Twitter, авторы которых утверждали, что его отец страдает деменцией. Если бы ситуация вышла из-под контроля и народ поверил в эту ложь, братья Салмана могли под давлением общественного мнения решить возвысить одного из его соперников, а его клан лишить права претендовать на трон.

Найти анонимов из Twitter Мухаммед поручил Бадеру аль-Асакеру – именно он стоял за покупкой яхты и замка во Франции и возглавлял фонд принца MiS K. На это у помощника Мухаммеда уйдет целый год, и в конце концов он даже прибегнет к использованию прорывных израильских шпионских технологий; но начал он с банального подкупа. Изложенное ниже описание проделанной работы основано на обвинительных документах, имеющихся в распоряжении министерства юстиции США, так как на момент написания этой книги, в 2020 г., судебное разбирательство еще не было проведено.

В 2014 г. аль-Асакер, представительный господин в темных очках в прямоугольной оправе (на какой-нибудь ИТ-конференции он наверняка сошел бы за своего), еще не был государственным служащим – он просто работал на Мухаммеда. Однако, как подчиненный сына наследного принца, мог получить доступ ко всему и всем. Поэтому 13 июня аль-Асакер вылетел в Сан-Франциско, чтобы встретиться с Ахмадом Абуаммо, американцем египетского происхождения, возглавлявшим ближневосточный отдел Twitter.

Поездка помощника Мухаммеда позиционировалась как стандартный визит представителя важного для компании региона. Для своего гостя Абуаммо провел экскурсию по штаб-квартире компании в Сан-Франциско. Аль-Асакер сказал, что работает на влиятельного принца, который часто пользуется Twitter. Потом они обменялись контактами и договорились осенью встретиться в Лондоне. На следующую встречу аль-Асакер приедет уже с подарком для Абуаммо – часами Hublot стоимостью не менее 20 000 долл.

В Лондоне помощник Мухаммеда наконец высказал свою просьбу. По его словам, пользователи Twitter доставляли принцу немало хлопот. Особенно досаждал некто под ником Mujtahidd: он совсем уж дерзко критиковал королевскую семью, а также постил сплетни о престарелых членах семьи, и в этих сплетнях всегда имелась доля правды. Это был явный политический демарш, но не связанный с преступностью или терроризмом, следовательно руководство Twitter не стало бы предоставлять данные о пользователе саудовским правоохранительным органам. Поэтому аль-Асакер попросил Абуаммо помочь собрать информацию о тех, кому принадлежали критические аккаунты.

Абуаммо согласился. Чтобы найти адрес электронной почты и номер телефона пользователя под ником Mujtahidd, он использовал свой доступ к внутренним системам Twitter. Слив персональных данных человека, критикующего власть, представителю страны, где диссидентов сажают в тюрьму, был весьма безрассудным шагом специалиста из Twitter.

Каждый месяц саудовцы присылали новые запросы. За это время Салман успел стать королем, Мухаммед – наследным принцем, а аль-Асакер – помощником самого влиятельного человека в Саудовской Аравии. За все время сотрудничества аль-Асакер перевел Абуаммо более 200 000 долл., которые поступали на счет в ливанском банке, открытый с помощью одного из его родственников. «Действуя превентивно и последовательно, мы искореним зло, брат мой», – писал Абуаммо аль-Асакеру после того, как получил от него 9911 долл.

Однако технические познания Абуаммо не позволяли получить бесперебойный доступ к личной информации пользователей соцсети, да и одного «крота» в компании было маловато. Аль-Асакеру нужен был шпион более квалифицированный. И фортуна улыбнулась ему: Twitter нанял молодого саудовца – Али Альзабару, окончившего американский университет на стипендию правительства Саудовской Аравии.

Альзабара поражал своих друзей из Сан-Франциско тем, что выглядел как типичный программист – нерд, как его с восхищением называл один из друзей. Казалось, парня не интересует ничего, кроме программирования. Встречаясь с друзьями и коллегами, он обычно хранил молчание – до тех пор, пока разговор не заходил об ИТ и будущем технологий. Бо́льшую часть свободного времени Альзабара проводил дома или в компании других экспатов из Саудовской Аравии, живших в Области залива Сан-Франциско и работавших в высокотехнологичных компаниях.

В феврале 2015 г. аль-Асакер поручил посреднику связаться с программистом. Как выяснилось, Альзабара был патриотом до глубины души, готовым помогать королевству всем, чем сможет. Его обязанностью в Twitter было поддержание работы всех систем сети. Он не имел дела с аккаунтами пользователей, но руководство компании предоставило ему доступ к их личным данным, а это значило, что во многих случаях он мог узнать не только адреса их электронной почты и номера телефонов, но и IP-адреса, по которым нетрудно установить реальное местонахождение человека. Иными словами, Альзабара мог не только сорвать маску анонимности с критика режима, но и указать его точную геолокацию.

Через несколько месяцев аль-Асакер приехал в США в составе официальной делегации королевства. В Америке он договорился о встрече с Альзабарой. «По просьбе представителя Мухаммеда ибн Салмана я еду в Вашингтон», – написал программист в СМС жене.

Сразу после встречи с аль-Асакером программист начал использовать внутренние системы компании для проверки информации о более чем 6000 пользователей Twitter. Особенно его интересовал некто Mujtahidd. Человек, скрывавшийся под этим ником, заявлял, что распространяет конфиденциальную информацию о членах королевской семьи, и часть его постов была правдивой – например, опубликованная в апреле 2015 г. новость о неизбежном лишении Муркина, брата короля Салмана, титула наследного принца. Через месяц после публикации этой сенсации Mujtahidd выложил в сеть раздобытые им во Франции скандальные документы, подтверждавшие, что вдова покойного наследного принца отказывается заплатить несколько миллионов долларов за проживание в шикарных отелях.

Через несколько дней по просьбе аль-Асакера Альзабара раздобыл номер телефона и IP-адрес Mujtahidd. Затем из Саудовской Аравии последовали заказы на поиск данных других пользователей. Один из них жил на две страны: Турцию и Ирак. Второй выходил в сеть из Турции. Третий, саудовец, был продвинутым пользователем: для сокрытия персональных данных использовал шифрование. Но однажды он прокололся и зашел в сеть без дополнительной защиты, что позволило Альзабаре установить его IP-адрес.

Программист из Twitter быстро понял, что предоставляет людям Мухаммеда очень ценную информацию. Некоторые аккаунты, данные о владельцах которых он искал, принадлежали людям, подозревавшимся саудовскими властями в причастности к террористическим организациям. Ранее власти обещали любому, кто поможет предотвратить теракты, вознаграждение в размере 1,9 млн долл. В личном аккаунте Apple Notes Альзабары есть заметка с черновиком сообщения, в котором программист спрашивает у аль-Асакера, может ли он претендовать на эти деньги.

18 июня между Альзабарой и аль-Асакером состоялся телефонный разговор, и уже на следующий день королевский шпион раздобыл информацию об аккаунте Омара Абдул-Азиза – саудовца, получившего политическое убежище в Канаде, куда он уехал после того, как в отместку за публичную критику монархии правительство Саудовской Аравии перестало платить за его обучение. Омар был близким другом Джамаля Хашогги – саудовского журналиста, критиковавшего режим.

Шпионская работа набирала обороты и становилась все сложнее. Альзабара отправился в Эр-Рияд, где продолжил поиск данных об аккаунтах пользователей из Саудовской Аравии. Бывший нерд стал человеком-загадкой международного масштаба. Он требовал от саудовского правительства признания своих заслуг и гарантий безопасности. «Что я делаю? Чем все это кончится?» – писал Альзабара в другой заметке в приложении Apple Notes, размышляя о том, сможет ли получить от властей помощь для своего увязшего в проблемах отца или хотя бы деньги из фонда Мухаммеда на оплату обучения предпринимательству. Выполняя поручения высокопоставленных чиновников, Альзабара серьезно рисковал, а в награду хотел получить стабильную работу и, как он писал, «возможность обеспечить свое будущее и будущее семьи».

Альзабара вернулся в Сан-Франциско. Он продолжил искать информацию о критике власти с ником Mujtahidd. Вскоре ему удалось добиться серьезного успеха: аккаунт Mujtahidd удалили. Twitter, по его словам, объяснял это тем, что пользователь нарушал правила. Впрочем, через несколько дней аккаунт удалось восстановить.

Программист получил повышение и продолжал работать на аль-Асакера. «Я очень рад повышению, но еще больше гордости я испытываю оттого, что работаю на вас», – писал он в черновике очередного сообщения, адресованного, по всей видимости, аль-Асакеру.

Понимая, что такие люди, как Альзабара, не слишком надежны (они могут испугаться, попасться на шпионаже или лишиться доступа к важным данным), подчиненные Мухаммеда искали и другие пути получения информации. Один такой путь нашел Сауд аль-Кахтани, бывший придворный короля Абдаллы, который быстро сошелся с Мухаммедом и стал одним из его ближайших помощников. В 2015 г. он отправил на имя главы Hacking Team – итальянской компании, занимающейся разработкой секретного программного обеспечения, с помощью которого власти могут следить за активностью пользователей сетей, – электронное письмо. «Саудовский королевский двор, – писал аль-Кахтани, – хотел бы предложить вам взаимовыгодное и долгосрочное стратегическое сотрудничество». Если взглянуть на коллекцию слитых в сеть документов компании Hacker Team, станет ясно, что в конечном итоге правительство Саудовской Аравии потратило на покупку шпионского программного обеспечения несколько миллионов долларов.

Кроме того, аль-Кахтани сказал Мухаммеду, что может пойти дальше: подчинить себе Twitter и организовать с его помощью поддержку реформ, а также выяснить, как народ относится к Мухаммеду и к другим членам правящей династии. Оказалось, что секретная группа, созданная под эгидой министерства образования, уже работала над проектом, который мог бы помочь в этом начинании.

Под контролем саудовского специалиста по информатике Насира аль-Биками была создана команда программистов, которой руководил американец, ранее работавший в Lockheed. С помощью искусственного интеллекта она отслеживала распространение идей и тенденций в Twitter. Позже аль-Кахтани стал лично контролировать работу команды, которой поручил изучить мнение пользователей социальной сети о принце Мухаммеде и о его главных соперниках, в том числе сыновьях Абдаллы и наследном принце Мухаммеде ибн Наифе.

Полученные данные навели Сауда на мысль, что Мухаммеду следует увеличить свое присутствие в интернете, уделять больше внимания созданию положительного имиджа и борьбе с теми, кто пытается его очернить. Для этих целей он снял в дипломатическом квартале Эр-Рияда офис и собрал команду специалистов, занимавшихся созданием в Twitter тысяч фейковых аккаунтов, которые невозможно было отличить от реальных. С помощью этих аккаунтов продвигались посты, авторы которых восхищались Мухаммедом и его планами и обличали соперников принца.

Интересно, что команда Турки ибн Абдаллы тоже осознавала важность социальных сетей, но использовала их не для оценки его популярности, а для борьбы с конкурентами. Турки даже нанял специалиста из Швейцарии, который буквально наводнил Twitter и Instagram выпадами против Мухаммеда ибн Салмана.

Аль-Кахтани нанес сыну Абдаллы ответный удар, более жестокий и продуманный, чем выпады конкурентов: он использовал страницы иностранных граждан для создания видимости поддержки Мухаммеда за рубежом. Как выяснил один британский исследователь из Катара, не все страницы были фейковыми. Некоторые аккаунты, взломанные саудовскими хакерами, принадлежали реальным людям, в том числе одному ныне покойному американскому метеорологу, финансовому обозревателю, работавшему на телевидении, олимпийскому чемпиону по лыжным гонкам и другим. Аль-Кахтани начал следить за критиками принца. Время от времени он напускал на них свои армии ботов. За агрессивную политику использования социальных сетей его стали называть «господин Хештег», а легионы его ботов саудовская молодежь именует «мухами».

* * *

Аль-Кахтани работал в Twitter куда более эффективно, чем аль-Асакер, чьи усилия приносили все меньше и меньше плодов. Его «крот» Альзабара вел себя слишком неосторожно: звонил аль-Асакеру по незащищенной линии и обсуждал с ним рабочие вопросы по электронной почте. Все это не могло не заинтересовать американские спецслужбы.

Ситуация сложилась непростая. Обычно американская разведка не занимается расследованием преступлений внутри страны. Ее больше интересует происходящее за пределами США. Именно поэтому спецслужбам важно не светиться в судах со своими разведданными – иначе у них может быть масса неприятностей (например, весь мир узнает, каких политиков прослушивают американцы).

Но иногда разведчики натыкаются на вещи, несомненно заслуживающие внимания прокуроров. История сотрудника крупной американской корпорации, получающего от иностранного правительства деньги за слив личных данных пользователей одной из самых популярных сетей, – именно такой случай. Поэтому американская разведка передала обнаруженные данные в министерство юстиции, которое поручило расследование дела Альзабары отделу ФБР в Сан-Франциско.

И вот в конце 2015 г. в Сан-Франциско агент ФБР выходит из здания конторы, построенного еще при президенте Кеннеди, и пересекает убогий район Тендерлойн. Он проходит мимо наркопритонов и спускается к Маркет-стрит, где располагается штаб-квартира Twitter. Там в одном из кабинетов его уже ждут юристы компании, которым он сообщает пренеприятнейшее известие: у них завелся «крот».

К тому времени Абуаммо уже уволился из компании, но Альзабара по-прежнему числился в штате. Агент сказал юристам, что расследование только началось, но дело явно очень щекотливое. Он попросил представителей компании ничего не говорить Альзабаре о сложившейся ситуации, поскольку это может помешать следствию.

Но юристы компании отнеслись к федералам с недоверием. Как и другие высокотехнологичные компании, Twitter презирает правоохранительные органы, считающие себя вправе требовать любую информацию о пользователях. С точки зрения юристов Twitter, персональные данные неприкосновенны. Даже если эти данные запрашивала администрация США (чтобы посадить за решетку человека, продававшего информацию иностранному государству), компания шла на сотрудничество неохотно. Поэтому вместо того, чтобы подчиниться агенту ФБР и не поднимать шум, юристы уже на следующий день вызвали Альзабару на беседу, обвинили его в нарушении правил обращения с личными данными пользователей и временно отстранили от работы.

После разговора с начальством Альзабара сразу отправился домой. Он позвонил своему другу, венчурному капиталисту саудовского происхождения, с которым познакомился на ИТ-тусовке в Сан-Франциско. Через несколько часов приятель приехал к нему. Альзабара сказал, что вляпался в неприятности. По его словам, он «из любопытства» начал копаться в личных данных некоторых пользователей, на чем и был пойман. Теперь его временно отстранили от работы, и он хочет улететь в Саудовскую Аравию.

«Но зачем? – спросил приятель. – Не думаю, что все настолько серьезно. Если бы ты нарушил закон или создал угрозу для безопасности страны, тебя бы задержали или типа того. Не дали бы просто уйти».

Но Альзабара был непреклонен: «Нет, пора валить». Согласно записям разговоров, раздобытым позже ФБР, с телефона своего друга программист позвонил аль-Асакеру. Тот связался с саудовским консульством в Лос-Анджелесе. С ним долго говорил секретарь консульства, а потом его соединили с генконсулом. Было уже за полночь. Через несколько часов Альзабара с женой и дочерью сидели в самолете, который летел в Эр-Рияд с пересадкой в Лос-Анджелесе. Во время полета Альзабара написал начальникам, что увольняется из Twitter.

В министерстве юстиции США были вне себя от ярости. Работники Twitter помешали следствию, сообщив о расследовании человеку, которого правоохранители хотели арестовать по обвинению в несоблюдении правил Twitter и нарушении конфиденциальности пользователей с целью шпионажа в пользу иностранного государства. Теперь его было не достать. Что касается дальнейшей судьбы Альзабары – переживать за него не сто́ит: аль-Асакер обеспечил ему достойное будущее, устроив на работу в Фонд Мухаммеда. Согласно судебным документам министерства юстиции США, на новом рабочем месте Альзабара отвечает за «контроль над социальными сетями и манипулирование ими» во благо королевства.

* * *

Пропаганда в Twitter, судя по всему, начинала приносить плоды. Многих саудовцев, даже тех, кто всегда критиковал правительство, впечатлили смелые реформы Мухаммеда. Джамаль Хашогги, ветеран журналистики и бывший саудовский чиновник, у которого был миллион подписчиков в Twitter, тоже поначалу разделял всеобщую радость. В 2015 г. в интервью изданию Middle East Monitor он защищал операцию «Буря решимости». По его мнению, она была необходима для того, чтобы показать Ирану, что Саудовская Аравия не потерпит его попыток взять под контроль весь Ближний Восток. Кроме того, Хашогги с энтузиазмом отзывался о реформах принца Мухаммеда: «Саудовская Аравия должна внести свой вклад в возрождение демократии. Я хочу, чтобы моя страна заняла достойное место в истории».

Хашогги носил бороду с проседью. Рассказывая разные интересные истории, он насмешливо улыбался. Вокруг саудовского королевского дворца он крутился еще с 1980-х гг. и многое повидал. В качестве журналиста он был прикомандирован к джихадистам Осамы бен Ладена в Афганистане и работал в саудовском посольстве в США. Все это время он то впадал в немилость, то становился приближенным высокопоставленных членов королевской семьи.

Поначалу Хашогги положительно отзывался о том, что делал бен Ладен в Афганистане, но решительно осуждал его международную террористическую деятельность. После убийства бен Ладена журналист написал на своей странице в Twitter: «Когда я узнал о твоей смерти, Абу Абдалла (семейное прозвище бен Ладена, в переводе означающее «отец Абдаллы»), я не мог сдержать слезы. В те дни в Афганистане ты был храбр и прекрасен, но потом тобой овладели ярость и ненависть, которые тебя и погубили».

Политические пристрастия Хашогги и его критика правительства иногда были на грани допустимого, а подчас он эту грань переступал. Так, после интервью с бахрейнским активистом власти закрыли телевизионный канал Al Arab, одним из основателей которого был Хашогги, через несколько часов после начала вещания.

Но Саудиты всегда относились к журналисту почти как к члену семьи, хотя и чудаковатому, – ему неизменно удавалось вернуть их расположение, даже после историй, которые разрушили бы карьеру любого другого журналиста. Однажды деловой партнер Турки ибн Абдаллы заплатил Хашогги 100 000 долл. за серию льстивых статей о премьер-министре Малайзии (это был один из эпизодов скандала, связанного с 1Malaysia Development Berhad, о котором стало известно позже). Однако в 2015 г. у Хашогги была репутация критика режима, поэтому его хвалебные высказывания о Мухаммеде укрепили доверие влиятельных иностранцев к принцу. Хашогги был обаятельным и очень опытным человеком – отчасти журналистом, отчасти специалистом по связям с общественностью, отчасти диссидентом.

* * *

Усилия Мухаммеда по созданию положительного имиджа не ограничивались борьбой за рост популярности у населения. Важно было также убедить лидеров зарубежных государств в том, что, несмотря на молодость, отсутствие серьезного опыта и тот факт, что в очереди на престол он был только вторым, в Саудовской Аравии принц стал влиятельной фигурой. Поэтому, получив пост министра обороны, Мухаммед начал военную кампанию против Йемена и встал у руля крупнейшей саудовской нефтяной компании. После этого Мухаммед решил, что пора действовать как глава государства.

В десять вечера в своем офисе в Эр-Рияде он беседовал с доверенным посредником, послом США в Саудовской Аравии Джозефом Уэстфолом. Этот человек, ветеран американской военной администрации, – образцовый дипломат старой школы. У него изысканные манеры, он учтив, обаятелен, очень умен и проницателен. У него круглое лицо и улыбка доброго дядюшки, которая вкупе с глупыми шутками и привычкой рассказывать смешные случаи из своей жизни не раз помогала разрядить напряженную атмосферу на встречах. Приезжая в США, Уэстфол всегда старался заехать в Гринвич-Виллидж[20] на Манхеттене, где покупал детские книжки. Он дарил их королю Салману – в Саудовской Аравии их было не достать, а король любил читать вслух внукам.

Однажды Уэстфол привез Салману книгу Вашингтона Ирвинга «Рип ван Винкль». «Вам понравится эта сказка, – сказал он королю. – Представьте: главный герой засыпает, когда вы стали губернатором Эр-Рияда, и просыпается только через 48 лет, когда вы уже оставили этот пост. Он не узнает родной город. Сказка примерно об этом».

Но посол не только шутил и льстил саудовцам. Он пристально наблюдал за Мухаммедом. Задолго до коронации Салмана он писал в Вашингтон, что молодой принц любознателен, амбициозен и трудолюбив, то есть обладает качествами, редко встречающимися у представителей саудовской королевской династии. Мухаммед заметил интерес Уэстфола к нему. Принц видел, что американец прислушивается к его словам, и по мере роста своего влияния все чаще спрашивал, что́ думает Уэстфол о его идеях. Кроме того, он использовал посла в качестве связного с Вашингтоном. Поэтому часто устраивал с ним ночные совещания.

В ходе упомянутого выше разговора Мухаммед рассказал, что президент России Владимир Путин приглашает его на встречу в Кремле. Но, сказал Мухаммед, прежде он хотел бы посетить Соединенные Штаты. «Значит, вам нужно приглашение президента Обамы, – ответил Уэстфол и добавил: – Если встреча с Путиным состоится, буду рад услышать ваши комментарии».

Мухаммед мечтал быть принятым в Белом доме – ведь это показало бы всем, что принц-выскочка стал лидером мирового уровня, ценящим особые отношения между двумя странами. Но была одна загвоздка: президент США обычно встречается с лидерами государств, а не с их наследниками. А Мухаммед даже наследником не был. Во время описываемых событий в очереди на престол перед ним стоял наследный принц Мухаммед ибн Наиф. Это означало, что принц Салман не первый в очереди на трон.

Поэтому Мухаммед решил встретиться с Путиным, а потом придумал, как проникнуть в Белый дом через обнаруженную им лазейку. В разгар напряженных переговоров о ядерной сделке с Ираном, заклятым врагом Саудовской Аравии, президент Обама решил собрать всех ближневосточных союзников США в своей загородной резиденции в Кэмп-Дэвиде и обсудить с ними ситуацию в регионе. Король Салман отказался присутствовать на встрече. В Белом доме решили было, что саудовцы пытаются оскорбить США, но оказалось, что король просто не может приехать, потому что плохо себя чувствует, однако готов отправить в Америку двух принцев: наследного принца Мухаммеда ибн Наифа и своего сына Мухаммеда ибн Салмана.

Ибн Наиф был старше Мухаммеда как по возрасту, так и по положению. Но сотрудник службы безопасности, работавший на совещаниях с обоими принцами, заметил, что Мухаммед ибн Салман «не выказывал наследнику престола особого почтения». Американцы пристально наблюдали за необычным поведением молодого принца. Мухаммед свободно делился своими соображениями обо всем, о чем саудовцев спрашивали их американские коллеги, не демонстрируя покорности перед старшим, характерной для саудовской культуры. В конце встречи Барак Обама попросил решить проблему с нарушением прав человека в Саудовской Аравии.

Мухаммед использовал эту поездку для того, чтобы рассказать самым влиятельным помощникам Обамы о своем революционном плане реформ. Он начал работать над ним два года назад, когда король Абдалла был еще жив, и теперь ему представилась возможность изложить его лидерам крупнейшей экономики мира. И вот Мухаммед сидит в Комнате Рузвельта в западном крыле Белого дома, под портретом президента США, в 1945 г. положившего начало союзу между США и Саудовской Аравией, и рассказывает американским чиновникам, в числе которых министр финансов США Джейкоб Лью, о своем плане борьбы с зависимостью саудовской экономики от нефти.

План Мухаммеда был отшлифован его американскими советниками, которые знали, как сделать так, чтобы утопическая идея выглядела осуществимой. По словам принца, он собирался впервые в истории страны ввести местные налоги, сократить субсидирование электроэнергетики и при помощи дополнительных стимулов убедить представителей бизнеса нанимать не иммигрантов, а саудовцев. Благодаря этим мерам правительству удалось бы использовать доходы от экспорта нефти для инвестиций в мировую экономику, что помогло бы избавиться от практически полной зависимости от черного золота.

Все это звучало прекрасно, но расчеты, которыми подкреплялись планы Мухаммеда, и прежде всего ожидаемые показатели роста саудовской экономики и количества новых рабочих мест, были чересчур оптимистичны. Когда Лью начал задавать принцу уточняющие вопросы, тот отвечал расплывчато. «Было очевидно, что у него нет глубокого понимания сути экономического планирования», – сказал нам один из участников встречи. Лью внимательно слушал ответы Мухаммеда, время от времени кивая. После встречи министр финансов сказал одному чиновнику из Белого дома, что Мухаммед необычайно уверен в себе для столь юного политика, недавно вошедшего в правительство. Другой министр, участвовавший во встрече, выразился менее дипломатично: по его словам, расчеты, лежавшие в основе экономических предложений принца, были явно ошибочны.

Просчеты могли обернуться проблемами не только для Саудовской Аравии. Если Мухаммед действительно урежет выплаты населению, введет новые налоги и повысит плату за коммунальные услуги, но не сумеет создать соответствующее количество новых рабочих мест, его страну ждет смута, которая может дестабилизировать обстановку во всем регионе.

Позже Мухаммед прилетел в Россию, где встретился с Владимиром Путиным. Лидеры двух стран подписали несколько ничего не значащих документов, и принц улетел в Эр-Рияд.

Летом 2015 г. американские чиновники заметили необычные нотки в речах посла Саудовской Аравии в США Аделя аль-Джубейра, без которого уже 20 лет невозможно было представить себе политические круги Вашингтона. Аль-Джубейр все чаще упоминал имя Мухаммеда ибн Салмана – как в неофициальных беседах, так и на официальных мероприятиях, например на встрече с госсекретарем США Джоном Керри в августе того же года.

Один американский дипломат вспоминает, что аль-Джубейр говорил о Мухаммеде как о будущем короле, который будет править Саудовской Аравией полвека. Это было странно. В очереди на престол молодой принц был только вторым. С чего, спрашивается, говорить о нем как о будущем короле, когда следующим трон должен занять его двоюродный брат Мухаммед ибн Наиф?

«Мы списали заявления Аделя на то, что он просто неравнодушен к молодому принцу», – сказал наш собеседник. Он полагал, что харизматичный молодой принц покорил министра иностранных дел королевства и ни о какой смене власти речь не идет. Чиновники из Белого дома и Госдепа не знали, как реагировать на слова аль-Джубейра. Им не улыбалась перспектива оказаться втянутыми в междоусобицы Саудитов. «В конце концов, не нам выбирать нового наследника престола», – говорили они друг другу.

В сентябре Мухаммед снова посетил в Белый дом, на этот раз с отцом, оправившимся от гриппа. Теперь состоялась официальная встреча с президентом Обамой. К тому времени США заключили ядерную сделку с Ираном, и Мухаммед решил недвусмысленно выразить недовольство этим. Во время ужина в резиденции Джона Керри в Джорджтауне Мухаммед сел за рояль и начал играть «Лунную сонату» Бетховена. Его игра настолько поразила гостей, что о ней даже написали в официальном отчете о встрече, который Госдеп направил в Белый дом. Позже принц признался одному из советников, что самостоятельно научился исполнять на рояле несколько мелодий.

Кроме того, Мухаммед отказался учтиво выразить согласие с позицией США, которое американцы привыкли слышать на официальных встречах от саудовских правителей, предпочитавших избегать открытого противостояния. Не повышая голоса и не выходя из себя, с улыбкой, Мухаммед сказал Керри, что Обама совершил на Ближнем Востоке три ошибки: во-первых, во время «арабской весны» бросил президента Египта Хосни Мубарака на произвол судьбы; во-вторых, отказался от применения силы по отношению к Сирии, которая перешла все границы допустимого, использовав химическое оружие; в-третьих, заключил с Ираном ядерную сделку, не спросив мнения Саудовской Аравии. Однако во время совместной пресс-конференции с Бараком Обамой король Салман, не желавший, чтобы весь мир узнал о расколе между союзниками, поддержал ядерную сделку.

То лето выдалось трудным для Мухаммеда. Он не проработал на высоких постах и года, а ему уже пришлось с головой погрузиться в трясину геополитических проблем. Обама, самый влиятельный союзник Саудовской Аравии, вел себя не слишком дружелюбно. Он не жаловал монархии и собирался вести переговоры с Ираном – злейшим врагом Саудовской Аравии, а вечный противник Соединенных Штатов из Кремля казался слишком расчетливым и настроенным прежде всего на заключение сделок, хотя ему нечего было предложить Саудовской Аравии. Вернувшись в Эр-Рияд, Мухаммед поделился своим отчаянием с другом.