– Погодите, должно быть, это ошибка! – воскликнул таксист. – Я недавно отвез клиента, но со мной диспетчер не связывался!

– Ну так приезжайте за мной, раз у вас нет заказов! – изображала я склочную особу. – Или мне что, всю ночь ждать такси?

– Ладно, где вы находитесь? – сдался мужчина. Видимо, он не хотел конфликтовать с неадекватной теткой, и, хотя звонка от меня в диспетчерской службе и в помине не было, несчастный бомбила согласился за мной приехать.

Я бодро продиктовала ему адрес и вышла из машины. Мой план был проще пареной репы – назвать таксисту место назначения подальше от стоянки моего автомобиля, за время пути выяснить все про Алису, а назад добраться, вызвав уже такси по-настоящему. Общественный транспорт в столь позднее время уже не ходит, да и не собиралась я пользоваться маршрутками, а тем более автобусами. Бывали случаи, когда я оказывалась без личного автомобиля – увы, изредка приходится отдавать машину на ремонт, но и тогда я перемещалась по городу на такси.

Похоже, наехала я на водителя крепко, перепугала несчастного своими угрозами. Серебристую «Ладу» я заприметила спустя минут десять, хотя возможно, водитель находился недалеко от меня. Я придала своему лицу разгневанный вид и, открыв дверцу автомобиля, плюхнулась на сиденье.

– Кошмар какой-то, больше я вашей службой пользоваться не буду! – заявила я. – Это ж надо так над людьми издеваться! Обычно машина приходит через четыре, максимум – шесть минут! Но это просто беспредел!

– Мадемуазель, успокойтесь! – проговорил водитель – грузный мужчина, выглядевший на все шестьдесят лет, с волосами, тронутыми неровной сединой. – Скорее всего, вы перепутали адрес или еще что. Я подъехал к вам очень быстро, хотя находился далеко!

– Я похожа на идиотку? – взвизгнула я. – Не путала я ничего! А машину дождалась, только когда вам позвонила!

– Я узнаю у диспетчера, почему произошло такое недоразумение, – пообещал таксист. – Куда вас отвезти?

Я назвала адрес подальше, чтобы у меня было больше времени на беседу с водителем. Тот включил счетчик и нажал на газ.

«Дулась» я на водителя от силы минуты две – дольше изображать из себя оскорбленную особу не стала, так как на счету была каждая секунда. Ехал Федор Николаевич быстро, видимо, хотел доставить меня на место назначения как можно скорее, дабы избежать проблем. Я улыбнулась водителю и проговорила:

– Вы уж извините меня, что сорвалась. Понимаете, день сегодня тяжелый был, столько всего свалилось… Вот нервы и сдали.

– У всех бывает, – спокойно проговорил тот. – Не будете жалобу писать?

– Не буду, – пообещала я. – Вы же подъехали быстро. Я вашей службой давно пользуюсь, всегда автомобиль меня вовремя забирал. И подругам своим тоже советовала вам звонить.

– Ну и прекрасно, – улыбнулся тот в ответ. – Наша фирма считается лучшей в городе, поэтому я и удивился, когда вы позвонили.

– А кстати! – Я сделала вид, как будто только что вспомнила нечто очень важное. – Скажите, а не вы ли мою знакомую подвозили? Алису Сафронову, помните такую?

Я показала фотографию девушки на телефоне. Таксист с безразличным видом бросил быстрый взгляд на снимок, потом пожал плечами.

– Все возможно, всех клиентов и не упомнишь. Знаете, сколько за день вызовов бывает? Плюс ночная смена. Да наверняка и подвозил, ничего такого странного в этом нет.

– Да вы наверняка ее помните! – гнула я свою линию. – Ну посмотрите внимательно, а? Ее сложно не запомнить!

Меньше всего таксисту хотелось отвлекаться от дороги, но я упорно совала ему под нос свой телефон. Федор Николаевич сбавил скорость и посмотрел на снимок. На сей раз он задержал свой взгляд на фотографии несколько дольше.

– Вроде и подвозил, – наконец проговорил он. – Не помню, в какой именно день, кажется, дело было вечером.

– А забирали ее у клуба «Небоскреб»! – продолжила я. – Такси вызывала ее подруга, ведь так?

Федор Николаевич задумался, и я поняла, что правильно сделала, начав свое знакомство с ним со скандала. Теперь таксист будет отвечать на мои вопросы, чтобы снова не разозлить несносную клиентку. А мне это и было нужно – не хотелось раскрывать свои карты и говорить, что я частный детектив. Пока у меня имеются только предположения по поводу Пелимова, а преступник ведь мог быть в сговоре с другими людьми, имена которых мне пока неизвестны.

– Кстати, да, я ее вспомнил, – наконец проговорил таксист. – Имени не знаю, но вроде она была какая-то то ли расстроенная, то ли обиженная. Села ко мне в машину, вид такой – будто она только что плакала или готова была разрыдаться. Я даже с ней разговор завел – спросил, кто такую раскрасавицу обидел. Вроде лицо было у нее как на вашей фотографии…

– Да, она была расстроенная! – подтвердила я. – А не помните, что она вам ответила? Понимаете, я боюсь, что с моей подругой этой беда случилась, а вы – последний, кто ее видел. Я и не думала, что вызову такси, а вы как раз водителем окажетесь! Вот ведь повезло мне, да?

– Гм… – пробормотал Федор Николаевич. – А что с ней произошло? Что-то серьезное?

– Сама не знаю! – развела я руками. – Переживаю за нее сильно, потому и сорвалась вот сейчас… Исчезла моя подруга, трубку не берет, телефон выключен. Никто про нее ничего не знает, известно лишь, что пропала она после той злополучной вечеринки в клубе. Не помните, куда вы ее подвозили?

– Кажется, на Слоновскую улицу, – немного поморщившись, неуверенно произнес тот. – Да, кажется, туда – там еще дома такие новые, хорошие. Я и подумал, что, раз девушка живет в таком доме, значит, копейки не считает. Еще бы, центр города, все благоустроено, цивильно. Не особняки, конечно, но все равно престижный квартал Тарасова.

Значит, Алиса после празднования отправилась к себе домой, подумала я про себя. Вслух спросила:

– Вы ее к подъезду подвезли? Где она вышла?

– Ну, куда она мне сказала, там я ее и оставил, – кивнул таксист. – Я специально подождал, когда она в дом войдет, мне как-то тревожно за нее было. Но она дверь своим ключом открыла, и я уехал.

– А почему вам за нее было тревожно? – полюбопытствовала я. – Какие-то причины имелись?

– Ну как вам сказать… – Федор Николаевич был человеком словоохотливым, поэтому мне не составило труда вытягивать из него нужную мне информацию. Я внимательно слушала, а таксист восстанавливал в памяти события того вечера, когда Оля вызвала подруге такси.

– Понимаете, она села в машину, а глаза – на мокром месте. Немного пьяная была и очень грустная. Такая грустная, что даже мне не по себе стало. Она молчала, когда клиент не разговаривает, я тоже тишину не нарушаю – сами понимаете. А тут не выдержал, спрашиваю, значит, у нее: «А что такая красивая девушка грустит? Может, вас кто обидел? С парнем поссорились?» Хотел ее успокоить – сказать, что помирится она с ним, не стоит так убиваться. А она только головой покачала и сказала нечто вроде того, что ни с кем она не ссорилась. А обиделась на людей, которые с ней только из-за денег общаются. Ну, вроде как она пытается ко всем хорошо относиться, а люди ее используют. Примерно так.

– А вы? – ожидала я продолжения истории.

– А что я? Ну, сказал ей, что, может, не все так плохо, как ей кажется. Она рукой только махнула и ответила, что ей грустно разочаровываться в людях, которых она считала своими друзьями. И что на самом деле она никому не нужна и все ее бросили.

– А еще она что-нибудь рассказывала? – допытывалась я. Таксист ненадолго задумался.

– Как я понял, она обиделась на своих друзей. Вроде как на ее деньги постоянно вечеринки закатывают, а потом на нее сердятся. Или оскорбляют – вроде кто-то ее обозвал или что-то в этом роде. Но мы быстро до ее дома доехали, я ее высадил у подъезда и посмотрел, как она открыла дверь. Потом я уехал.

– И больше ничего не происходило? – уточнила я.

Федор Николаевич отрицательно покачал головой.

– Нет, ничего. По крайней мере, я уехал и больше ничего не видел. А что могло произойти? Поди дошла до квартиры, может, там поплакала. Ну как обычно молоденькие девушки переживают неприятности или разочарования. Это уж вам виднее.

– Ясно… – протянула я. – Знаете, я передумала. Мне нужно на улицу Слоновскую, двадцать первый дом. Тут вроде недалеко, заплачу по счетчику. Повернуть надо вот сразу за этим знаком.



– А знаешь, однажды философ Чжуан-цзы во сне увидел себя бабочкой. И он не мог понять, когда проснулся, то ли бабочка была им, то ли он – бабочкой. Странно, правда?

– Почему ты это мне говоришь?

– Потому что я – это бабочка. Мне тоже в детстве снились сны, в которых я превращалась в прекрасную бабочку. Я порхала с цветка на цветок, представляла себя в бескрайнем небе и чувствовала необыкновенную свободу и легкость. Я просыпалась и долго грустила, что это только сон. Когда я была бабочкой, я обретала нечто большее, не могу это пояснить… В общем, бабочка – это мое настоящее, а я в обычной жизни всего лишь сон.

– Странное у тебя восприятие себя. Никогда бы не подумал.

– Я много читала про бабочек. Ну, про их разновидности, ареалы обитания… И про символ бабочки в различных культурах. Например, во многих культурах бабочка олицетворяла собой бессмертную душу. Скажи, а ты веришь в бессмертие? В то, что оно нас ждет после этой жизни?

– Сложный вопрос. Не задумывался.

– А я вот верю. Я верю в то, что после того, как умру, стану прекрасной бабочкой. И с тобой я тоже ощущаю себя прекрасной бабочкой, я чувствую себя свободной и счастливой. Я никогда раньше не испытывала этого, представляешь? А с тобой я – настоящая. Как бы мне хотелось, чтобы это счастье никогда не заканчивалось! Ты ведь всегда будешь любить меня? Всегда?

– Конечно, глупенькая. Всегда.

– И никогда меня не бросишь? Не обманешь?

– Не брошу. Не обману, не предам. Подожди немного – и мы навсегда будем вместе.

– Я устала ждать. Не могу больше. Когда это наконец-то наступит?

– Уже скоро. Совсем скоро. Подожди только…

– Я жду. И буду ждать, иначе моя жизнь не имеет смысла. Без тебя лучше смерть, я не хочу жить во сне. Знаешь что? Нарисуй мне бабочку. Чтобы она была вечно со мной, как и твоя душа.

Глава 8

Словоохотливый Федор Николаевич высадил меня аккурат возле подъезда, где жили Сафроновы. В мои планы на сегодня не входил осмотр территории – ясное дело, для этого следовало выбрать более подходящее время суток. Сейчас темно, хотя подъезды и освещают новехонькие светильники, все равно я рискую упустить важные улики. Да и потом, сколько времени уже прошло: если на Алису напали в подъезде, вряд ли я обнаружу следы борьбы. Если таковые и были, то сколько здесь уже народу прошло, сколько уборщиц потрудилось все убрать! Нет, вряд ли я поступила правильно, попросив таксиста доставить меня к дому безутешных родителей Алисы. Или не совсем безутешных? Людмила Игоревна у меня все еще числилась в списке главных подозреваемых, неспроста сим-карта была куплена на ее имя. Но раз уж я тут оказалась, почему бы не попытать счастья? А вдруг мне повезет?

Не слишком обольщаясь на этот счет, я дождалась, пока Федор Николаевич уедет, а затем приступила к осмотру территории. Ладно, так и быть, прочешу окрестности, все равно когда-то этим надо заняться. Ничего не найду – и ладно, вызову такси, доберусь до своей собственной машины и отправлюсь домой – проверять по базе Пельменя, точнее, Игоря Пелимова. Паспортные данные его у меня есть, останется только вбить их в нужный столбик таблицы и просмотреть всю биографию товарища. Вполне возможно, истина где-то рядом – надо только приложить некоторые усилия, и мне удастся напасть на след Алисы.

Размышляя подобным образом, я подошла к двери подъезда, в котором находилась квартира Сафроновых. Можно было бы набрать номер на домофоне – сказать Павлу Олеговичу, что мне необходимо осмотреть подъезд. Но делать это я почему-то не стала. Внутреннее чутье подсказывало мне, что будет лучше, если Сафронов не будет знать о моем внеплановом визите в их дом. Поэтому я извлекла из сумочки свой незаменимый набор отмычек и быстро, без малейшего шума, открыла входную дверь в подъезд.

Да, хоть я уже здесь и была раньше, не удержалась от сравнения этой лестничной площадки с лестницей в доме Пелимова. Различаются они словно день и ночь. В доме Сафроновых – яркое освещение, стерильные полы, точно ходят здесь в сменной обуви. Девственно-чистые стены, идеальная лестница, лифт… Такой вот яркий контраст.

Увы, чистота подъезда меня сейчас не радовала. Конечно, чего я ожидала? Увидеть на полу потеки крови, а на стенах – отпечатки окровавленных пальцев Алисы, которая сопротивлялась, когда ее похищали? Ну да, Танюша, держи карман шире. Это тебе не второсортный американский боевик, где главный герой в два счета подстреливает злодеев, стоит только ему явиться на место преступления.

Я склонилась в три погибели, надеясь обнаружить хотя бы что-то, указывающее на пребывание здесь Алисы. Но что? Дураку понятно, что я абсолютно ничего в подъезде не найду. Будем считать, что я осмотрела лестничную площадку галочки ради. Вроде как честно отрабатываю свой положенный гонорар за день, тружусь до поздней ночи, разыскивая пропавшую девушку.

Я все-таки вызвала лифт, чтобы осмотреть и его заодно. Эх, если бы я раньше знала, что Алиса в расстроенных чувствах покинула «Небоскреб» и вернулась в свой дом, откуда, судя по всему, ее и похитили, то осмотрела бы все в первый же свой визит к Сафроновым. Но что толку сейчас об этом думать – кого винить в том, что информацию я добыла только сегодня? Безупречный лифт тоже не порадовал меня уликами, я доехала до этажа, где находилась квартира Сафроновых, убедилась в том, что и там все чисто, после чего решила возвращаться к своей собственной машине.

Однако когда я уже выходила из подъезда дома, меня что-то насторожило. Я не могла дать объяснение тому, что произошло, однако у меня возникло стойкое ощущение, будто за мной следят. Я решила двигаться так, словно ничего не заметила, сделала вид, что ищу в сумочке какую-то важную вещь, а краем глаза взглянула на лавочку, находящуюся возле дома. Лавочка стояла под фонарем, а потому полностью освещалась электрическим светом. Возле лавочки росло дерево, ветви которого были пострижены особым образом – так, чтобы крона образовывала ровный шар. Но тень от шара должна быть эллипсовидной, исходя из общеизвестных законов, а не заканчиваться рваным краем. Именно на этот рваный край я и бросилась, совершив длинный прыжок, точно пантера, преследующая свою добычу. Раздался приглушенный женский вскрик, оханье и причитание.

Прямо за лавочкой скрючилась сухонькая бабулька, одетая в старомодную юбку и платок поверх свободной кофты. Я ясно разглядела ее, потому как мне удалось вытащить ее к свету фонаря, а у той не было сил, чтобы сопротивляться мне. Как-никак, я была моложе раза в три, быстрее, проворнее и ловчее, и даже если бы не имела специальной физподготовки, легко понять, на чьей стороне была бы победа. Старушонка даже не пыталась бежать – она закрыла лицо руками и только бормотала:

– Ой, пожалуйста, не трогайте меня, я никому ничего не скажу, я ничего не видела… Я мимо проходила…

– А чего тогда прячетесь? – хмыкнула я. Не собиралась я пугать до полусмерти старушку, она и так дрожала как осиновый лист. Поди видела, как я отмычками отпираю кодовую дверь, вот и подумала, что я бандитка. Ни за что не поверю, что пожилая дама – преступница, которую наняли следить за мной. У меня взгляд наметан на такие вещи, бабулька настоящая, а не «фальшивая» – переодетого человека я распознаю моментально. Нет, передо мной стояла старушенция, за которую я серьезно переживала – вдруг от нервного потрясения ее хватит инфаркт?

– Да сядьте вы на лавочку! – Я силком усадила ее на освещенную скамейку. Осторожно взяла в руки ее сухонькую ладонь и убрала от лица.

Вся покрытая паутинкой морщин, местами – тонких, как штрихи ювелирной кисти, местами глубоких, с испуганными глазами непонятного цвета, какой бывает только у стариков, она смотрела на меня, точно я собиралась ее убивать или пытать. Неужели я такая страшная, подумала про себя я. Нет, при желании я могла улыбнуться так зловеще, что человек терял дар речи, однако сейчас я не корчила никаких гримас – просто смотрела на старушку участливо и внимательно. Но та не могла и слова вымолвить от ужаса, даже перестала бормотать свое «я ничего не знаю, ничего не видела».

– Я – не бандитка и не грабительница, – заявила я. – Вот, подождите…

Я извлекла из сумочки удостоверение частного детектива и предъявила его несчастной. Та внимательно осмотрела документ и только после этого тихо проговорила:

– Ой, да вы, значит, сыщица… А я думала, наоборот…

– И решили, что я проникла при помощи отмычек в дом, чтобы кого-нибудь убить или обворовать, – продолжила я.

Старушка кивнула.

– Теперь-то вы видите, что ошибались! – довольно заключила я. – Теперь ваша очередь рассказывать. Что вы тут делаете в такой поздний час? Следите за кем-то?

– Ой, да что вы, что вы! – запричитала бабулька. – Разве я могу за кем-то следить? Я так, воздухом подышать вышла. Бессонница у меня, вот думала, может, после этого усну. Я часто так выхожу, прогуляюсь немного, на лавочке посижу, подумаю… А потом домой возвращаюсь и на несколько часов засыпаю. Встаю-то рано, иногда в четыре утра, иногда в пять… Что поделаешь, старость… Как в молодости, долго не поспишь, приходится смириться.

– Вот как, – протянула я. – И у вас такое каждый день? Точнее, каждую ночь?

– Увы, – кивнула моя собеседница. – И таблетки мне доктор выписала, и чай снотворный делаю – ничего не помогает. А без сна, как же без него прожить? Вот я все думаю, может, потому у стариков и бессонница начинается, что Господь Бог дает им шанс подольше не спать, потому как умирать скоро. А что еще тут скажешь – недолго мне, стало быть, на этом свете жить осталось.

– А живете вы в каком подъезде? – поинтересовалась я. – В том, куда я заходила?

– Нет, в соседнем, – отрицательно покачала головой старушка. – А что такое?

– Скажите, а вечером, примерно с неделю назад, вы тоже не спали? – Я вспомнила дату, когда праздновался день рождения Кирилла, и назвала точный день.

Бабулька кивнула.

– У меня уже лет семь такая бессонница, – пояснила она. – День не сплю, ночь не сплю. Редко очень удается после обеда прикорнуть, и то ненадолго. Но ничего, ко всему можно привыкнуть, вот знаете, у моей одной знакомой вообще беда…

– Простите, а вы не помните, заходила ли в соседний подъезд девушка… – Я перебила бабульку, показав ей фотографию Алисы. – Помните такую? Она на такси до дома доехала.

– Конечно, это ведь Алисочка, – кивнула старушка. – Хорошая девочка, вежливая. Я ее хорошо знаю, только давно ее не видно. Наверно, уехала куда-нибудь на каникулы, папу ее частенько встречаю. Он всегда здоровается, тоже вежливый, хотя всегда занятой и хмурый.

– Вы точно помните, как в тот вечер Алиса зашла в подъезд? – мне постоянно приходилось перебивать свою собеседницу, так как она начинала вываливать абсолютно ненужные мне подробности, и, если продолжать ее слушать, я рискую узнать всю подноготную про соседей бабульки, которые были мне малоинтересны. Старушка не обиделась на мою нетерпеливость и охотно пояснила:

– Да, я же на лавочке сидела, вот на фонари смотрела. Как мотыльки вокруг лампочки летают. Знаете, это завораживает – они кружатся, эти ночные бабочки, стремятся к свету и не понимают, что свет – не настоящий, а искусственный. В чем-то мотыльки похожи на нас, людей. Мы ведь тоже частенько принимаем желаемое за действительное и не понимаем, что свет – на самом деле не солнце, а всего лишь стекло, о которое можно разбить крылья.

– А кроме Алисы, никто в подъезд не заходил? – Я уже привыкла к странной структуре нашего диалога и перебивала старушку, ни капли не смущаясь.

– Нет, – покачала головой она. – Алиса сама вышла спустя какое-то время. Я даже удивилась – что это она, вроде домой пошла, а тут – выходит на улицу. Может, забыла что, не знаю. Она так решительно куда-то пошла, что я подумала, у нее какие-то дела. Как и ее папа, спешит куда-то. Не спит ночью, ну да она молодая, а молодые всегда ночью бодрствуют. Только с возрастом понимаешь, как нужен ночной сон. Его ведь ничем не заменишь, никак не восстановишь. В молодости-то все кажется таким… несущественным, что ли. Сон воспринимается как данность, которой можно пренебречь, и…

– Алиса вышла одна из подъезда? – насторожилась я.

Старушка кивнула.

– Да, сначала на машине доехала и домой пошла, а потом вышла. Но уже машина уехала, и она сама пошла, пешком. Спешила, значит, куда-то. Я не стала ее спрашивать – ну кто я такая, чтобы не в свое дело лезть. Она ведь и не заметила меня. Только мне показалось, она сначала, как из машины вышла, была расстроенная и грустная, а уже когда из подъезда выходила, грустной не была. Словно что-то случилось – она серьезная и решительная стала, такая, знаете… Даже не знаю, как описать. Ну, как будто что-то решила и приступила к выполнению чего-то. Потому и меня не увидела, думала о чем-то своем.

– А… после вы не видели, Алиса вернулась домой?

– Ну, пока я во дворе сидела, больше ее не видела, – отрицательно покачала головой старушка. – Я полчаса, может, минут сорок на мотыльков смотрела и все думала о скоротечности своей жизни. Знаете, хоть и старая стала, хоть и бессонница мучает, а умирать не хочется. Жалко… Ведь тут так много всего хорошего, красивого. Только когда вся жизнь прожита, начинаешь замечать всякие мелочи, которые и не мелочи вовсе, а целая вселенная. Сколько красоты, сколько сокровенного в ночном небе или закате. Или рассвете…

– То есть Алису вы больше не видели, – заключила я. – А после того вечера, как она расстроенная в подъезд вошла, вы с ней встречались?

– Нет, – уверенно проговорила бабулька. – Говорю же, она, наверное, куда-то уехала. А может, она в тот вечер уехала? Хотя вещей у нее не было. Только сумочка, и все. Налегке совсем… Странно, конечно, если она с таким багажом куда-то поехала. А может, к подружке ночевать ушла. Но ведь пижаму бы взяла, там пасту с зубной щеткой… А сумочка маленькая была…

Я задумалась над словами свидетельницы. К подружке ушла… Если я правильно понимаю, Алиса в последнее время общалась только со Жгутом, который в тот вечер сильно напился, да с ребятами из страйкбольной команды. На конюшню она не ездила – наверное, из-за того, что целиком была поглощена личной жизнью, – школьных друзей у нее вроде как не было. Может, Алисе позвонила Оля и пригласила девушку в гости? Вряд ли. Оля ведь сама вызвала такси подруге, а значит, была уверена, что Алисе лучше ехать домой. Не могла же Оля позвонить Алисе и сказать нечто вроде: «Знаешь, давай, наверно, приезжай ко мне, ты ведь еще не дома?» Бред, если честно. Нет, Алисе позвонил кто-то другой. Гм… Конечно же! Ей позвонил Пелимов и выманил девчонку из дома! Но каким образом? Они ведь поссорились, и Алиса вряд ли хотела продолжать с ним общение. Тогда… тогда кому еще Алиса могла доверять?

Мне вспомнилась история с сим-картой, с которой был сделан звонок Павлу Олеговичу. Если Людмила не теряла свой паспорт, то купить симку могла только она, никто другой. А кому, кроме родителей, могла доверять Алиса, причем доверять безоговорочно? С кем бы она согласилась встретиться на ночь глядя, не опасаясь никаких происшествий? Матери и отцу она доверяет, они ведь ее родители. Стало быть, Людмила… Надо бы узнать, выходила ли она из дома в тот вечер.

Старушка продолжала философствовать о смысле жизни, а я встала с лавочки и, бросив «спасибо», направилась к подъезду Сафроновых. Бабулька вся ушла в свои мысли и никак не отреагировала на столь внезапное окончание беседы. Я же решительно набрала номер квартиры Павла Олеговича и стала ждать ответа. Как ни странно, я вроде никого не разбудила – трубку домофона сразу же взял хозяин квартиры. Я услышала торопливое, нервное «кто?» – у меня создалось ощущение, что Сафронов переживает, причем очень сильно.

– Простите за столь поздний визит, это Татьяна Александровна, – быстро представилась я. Раздался длинный гудок – дверь открылась. Когда я доехала на лифте до нужного мне этажа, Павел Олегович стоял на лестничной площадке и нервно теребил рукав своей рубашки. Он был одет в свой привычный деловой костюм, как будто сам недавно вернулся домой. При виде меня он с порога выпалил:

– Я весь вечер не могу до вас дозвониться. Как хорошо, что вы сами пришли! Я нашел точку, где была куплена сим-карта! Продавец в точности описал людей, которым он продал ее, и я в замешательстве. Проходите же, ну!

Я вошла в квартиру, Сафронов запер за мной дверь и быстро произнес:

– Сим-карту покупали двое. Продавец описал внешность моей жены и еще одного странного субъекта. Я расспросил Люду, но она все отрицает, мол, не знает того человека. Если честно, я уже ничего не понимаю. Жена не врет, это точно! Но не могло быть такого совпадения, я вам клянусь! Она не покупала сим-карту, это какое-то… какое-то недоразумение!

– Успокойтесь, – медленно проговорила я. – И расскажите все по порядку. Без лишней суеты и спешки – сейчас они будут только мешать во всем разобраться.



Мы проговорили с Павлом Олеговичем долго – домой я вернулась далеко за полночь. Людмила, которая спала под воздействием снотворных, вышла в кухню, где мы беседовали, но допросить женщину как следует мне не удалось – она с трудом ворочала языком и производила впечатление человека, находящегося под воздействием наркотиков или сильного алкоголя. Сафронов пояснил, что Людмила от волнений и переживаний практически не спит, поэтому ей пришлось обратиться к сомнологу, который выписал сильнодействующие препараты. От них она с трудом просыпалась утром и полдня ходила в коматозном состоянии. Само собой, никакой работой женщина не занималась, а в редкие минуты трезвого сознания она плакала из-за пропавшей дочери. Павел Олегович сказал, что, если Алису не удастся найти, он опасается, что его жена сойдет с ума. По крайней мере, она была близка к этому.

Я узнала у Сафронова все о паре, покупавшей сим-карту. Мне не было нужды ехать на точку и допрашивать продавца, с которым разговаривал Павел Олегович. Сведений было достаточно, и я уже поняла, что за человек был с женщиной. Вернувшись домой, уснуть я не смогла. Мне не давала покоя информация, которую я только что узнала. Я поняла, что выспаться сегодня мне не светит, да и ладно. Вспомнила слова старушки, страдающей бессонницей. Что ж, возможно, в старости я и буду переживать из-за бессонных ночей, но сейчас отсутствие сна меня мало волнует. Существуют вещи, ради которых можно пожертвовать едой, сном, еще чем-то важным. Для меня такой вещью является моя работа. Я не могу позволить себе вздохнуть спокойно до тех пор, пока не распутаю этот странный клубок, эту паутину, в которую угодила глупая наивная Алиса.

Я бестолково шарилась по социальным сетям, но мысли мои были далеко. Внезапно вспомнила про свой заветный мешочек – раньше я частенько обращалась к гадательным костям, но со временем стала о них забывать и раскидывала только в очень запутанных и сложных ситуациях. В начале своей карьеры частного детектива я каждый вечер раскидывала кости, чтобы узнать о грядущем дне. Сейчас же я обращаюсь к предсказаниям редко, но сегодня наступило как раз подходящее время, чтобы спросить совета у высших сил.

Я зашла в свою спальню, вытащила мешочек, лежавший у изголовья кровати. Задумчиво уселась на пол, скрестив ноги. Сосредоточилась на своем вопросе. Мне нужно узнать об этом человеке, кто он такой и зачем ему весь этот маскарад. Нет, увольте, он не тот, за кого себе выдает. Но кто же он?

Я наугад выбросила три кости. Они двенадцатисторонние, но при раскладке нужно смотреть на цифры, выпадающие на верхних гранях. Я склонилась над костями и прочла комбинацию: 30+16+2. Затем открыла тонкую книжечку с толкованием цифр.

Напротив нужной мне комбинации значилось: «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает». Что ж, гадание еще раз подтвердило мою догадку. Не тот, за кого себя выдает… Но кто же он? Кто?

Ведь я совершенно ничего о нем не знаю. Ему удалось ловко отвести от себя подозрения, и я сперва даже поверила в его мастерскую ложь. Гм, давненько интуиция так не подводила меня. А сейчас – я вынуждена была это признать – бывалый частный детектив Татьяна Иванова оказалась в дураках. Ненадолго, но все же. Мне такое непростительно, учитывая мой многолетний опыт работы. Надо исправлять свои ошибки, иначе никогда себе этого не прощу.

Я открыла социальную сеть – ту самую, в которой разыскала страйкбольный клуб «Эдельвейс». Забила в «участниках» группы фамилию и имя – Игорь Пелимов. Он был зарегистрирован в группе, поэтому я сразу нашла его. С фотографии профиля на меня смотрел весьма измученный, недовольный жизнью тип. Видимо, он всегда такой угрюмый – ничего хорошего ни от чего и ни от кого не ждет, во всем видит только подвох и обман. Я открыла друзей Игоря, которых, несмотря на унылую физиономию пользователя, насчиталось двести тринадцать человек. Скрупулезно просмотрела каждую страницу, но, к сожалению, нужного мне субъекта так и не нашла. Но руки не опустила, закрыла вкладки и открыла на сей раз фотографии Пельменя. К моему счастью, он выложил около пятидесяти снимков, и я понадеялась, что мне улыбнется удача.

Фотографии были мелкими, пришлось открывать каждую, благо интернет работал быстро, и я бегло пролистывала альбом. Пара фотографий, где Игорь на рыбалке – и надо же, улыбается, причем искренне. Поймал большого карпа и гордо демонстрирует свой улов. Три снимка природы, без людей. Озеро, неподалеку – лиственный лес. Наверняка Пельмень любил свою малую родину, а в городе тосковал по прежней жизни, вдобавок ко всему его не особо баловала судьба. На природе парень выглядел жизнерадостным и позитивно настроенным, но то, что я видела в клубе, совсем не соответствовало фотографиям в Сети.

Несколько снимков огнестрельного оружия – настоящего, не страйкбольного. Затем фотографии игровых автоматов и пистолетов. Наконец я дошла до групповых снимков страйкбольной команды. Я буквально впилась глазами в экран монитора, внимательно разглядывая каждую фотографию.

Наконец я нашла то, что мне нужно. Сразу узнала это лицо, его невозможно не узнать. Оно очень запоминающееся, вот только в памяти остается фальшивая личина, а не истинное лицо. Ну ничего, я знаю способ обнажить то, что прячется глубоко за всей этой маскировкой. От меня не скроешься, не убежишь. Я придумаю, как вывести тебя на чистую воду.



Вадик уже не шутил по поводу курсов компьютерного взломщика-хакера, как раньше. Напротив, он был предельно серьезным и внимательным. Мы уже битый час возились в компьютерной программе, которую мой приятель знал досконально, но все равно работа потребовала много времени. Я смотрела, как он нажимает мышкой на нужные кнопки, причем делает это так виртуозно и быстро, что запомнить все его действия было невозможно. Про себя я решила, что, как выдастся свободное время, обязательно скачаю и сама освою графическую программу, которая весьма пригодится мне в моей сыскной практике. Вадик прав – я слишком часто обращаюсь к нему за помощью, пора бы и самой научиться работать в нужных программах.

Пока я только наблюдала, как он быстро убирает рисунки с кожи мужчины, как удаляет все наколки и пирсинг, «сбривает» бороду. Без своей «боевой раскраски» человек был совершенно иным. Думаю, я бы не поверила, что на моей фотографии и на снимке, что сейчас я лицезрела крупным планом, изображен один и тот же человек. Он ведь даже линзы в глаза вставил – Вадик несколько раз менял цвет глаз, подбирая природный оттенок радужной оболочки.

– Ты ведь изучала в школе биологию, так? – пояснил мне приятель. – Должны были вы проходить генетику, задачки всякие там. Ну так к чему я клоню. Понимаешь, человек, которого мы видим на экране, должен иметь не темно-карие глаза, а ближе к серым. Бывают, конечно, люди – исключения из правил, альбиносы или те, у кого аномальный генотип. Но в большинстве случаев цвет кожи, волос и глаз связаны между собой. А исходя из этого, мы можем заключить, что твой подозреваемый носит контактные линзы. Суть ясна?

– Куда уж яснее, – кивнула я. – То есть настоящий цвет глаз у него – серый?

– Именно, – кивнул мой друг. – А к серым глазам подходят абсолютно любые линзы. Это карие глаза сложно изменить, а светлый окрас радужной оболочки можно при желании превратить и в зеленый, и в синий, и в черный. Так что, скорее всего, этот человек от природы сероглазый, волосы русые, то есть если бы у него была борода, она тоже имела бы светлый оттенок. Кожа у него бледная, а не смуглая, он искусственно изменил ее цвет. Ну а татуировки, сама понимаешь, отвлекают на себя внимание. Обычно люди делают их, чтобы выделиться из толпы, а он намеревался замаскироваться по самое «не хочу». Изобретательный парнишка, вон сколько времени мы с тобой маемся. А еще ты нашла странное время мне звонить! Нормальные люди ночью спят, я имею в виду работающих граждан.

– Прости меня, – сконфузилась я. – Но ты же знаешь меня, когда расследование, а особенно если все так запутано, я забываю о времени суток. Так уж получилось.

– Да ладно, я не обижаюсь, – примирительным тоном проговорил Вадик. – Слушай, а знаешь, мне этот тип кажется знакомым… Где-то я его видел, вот только где?..

Я внимательно вгляделась в фото. Что и говорить, с экрана монитора на меня смотрел совершенно неприятный человек. Не урод – внешность вполне ничего, но выражение его лица отталкивало. Взгляд колючий, хищный, как у охотника, подстерегающего жертву. Того и гляди бросится и разорвет несчастную добычу, косточек не оставит. Столкнуться с ним один на один мне бы явно не хотелось.

– Вот честно, видел я его! – потер Вадик рукой затылок. – Но где и при каких обстоятельствах – не помню. Но ведь совсем недавно было дело…

Приятель задумался. Я тоже вглядывалась в лицо, но ничего знакомого в нем не находила. Наконец Вадик открыл интернет-сводку новостей и стал ее бегло просматривать.

Я взглянула на часы мобильного телефона. Благо до вечера времени хоть отбавляй – в шесть я намеревалась снова посетить «Небоскреб», ведь, судя по разговору с Олей, честная компания страйкболистов частенько там зависает. Тем более что Пельмень, которому я позвонила утром, сказал, что сегодня собирается большая тусовка в клубе по случаю очередной годовщины создания страйкбольной команды и он обязательно должен быть там. Мне это было на руку, и я отменила «собеседование» по поводу приема Пелимова на работу. Жаль, конечно, бедолагу – ведь надеялся заполучить хорошую работу, но, увы, здесь я ничем не могла ему помочь.

– Постой! – внезапно воскликнул Вадик, прерывая мои размышления. – Ну вот же он! И как я мог забыть! Посмотри…

Я с интересом уставилась на экран монитора. С экрана на меня смотрел наш отредактированный «красавчик» – прямо в анфас, как обычно делают фото на паспорт. Рядом размещалась его же фотография в профиль. Оба снимка – цветные, а под ними большая подпись: «Разыскивается». Я вперилась глазами в объявление, которое гласило:

«Разыскивается беглый преступник Дорофеев Валерий Николаевич, 1986 года рождения. Рост 183 см, вес – примерно 81 кг. Отличительные приметы – русые волосы, светло-серые глаза, спортивного телосложения. Вышеупомянутым гражданином Российской Федерации было совершено двойное убийство. 20 апреля в поселке N он жестоко убил свою мать, Дорофееву Надежду Ивановну, 1955 года рождения, а 29 апреля – свидетеля, некую Алимову Светлану Сергеевну, 1999 года рождения. Еще до официального суда бежал из места заключения 3 мая, сильно покалечив тюремного надзирателя. Преступник вооружен и очень опасен. Просьба ко всем, кто располагает какой-либо информацией о данном гражданине, сообщить в местные органы полиции».

– Так вот он кто! – воскликнула я, прочитав заметку. – И как только ему удалось столько времени скрываться?

– Судя по всему, очень изворотливый тип, – проговорил Вадик. – Я помню, с Кирьяновым еще говорил на эту тему. Этого Дорофеева никто поймать не может, он исчез с концами. Вот, оказывается, каким образом он скрывался – полностью изменил внешность. Но как он в Тарасове-то оказался? Ведь колония находится далеко от города, он что, еще и машину какую-то угнал?

– Не знаю… – пробормотала я задумчиво. – Я вообще ничего не слышала об этом Дорофееве. Киря ничего мне не говорил, да я в последнее время за новостями особо не слежу. А почему он мать свою убил? Чем она ему не угодила?

– Сейчас, попробую найти на него подробное досье. – Вадик быстро защелкал мышкой. – Погоди, мне самому интересно узнать про этого отморозка… Ага, вот оно…

Он открыл текстовый документ, и мы оба сосредоточенно погрузились в чтение. Судя по заметке интернет-источника, Дорофеев и правда жестоко расправился со своей матерью, и причины убийства были неизвестны. Преступника отправили на психиатрическое обследование, но никаких серьезных нарушений психики выявлено не было. Но то, что с ним явно не все в порядке, было понятно сразу же – он нисколько не раскаивался в содеянном, наоборот, заявил, что он «рад тому, что имел возможность дать свободу своим жертвам». Свидетельница, Светлана Алимова, не проживала в той области, где было совершено убийство. Она приехала сюда на короткую практику от художественного училища, в котором получала среднее образование. Девушка как раз отправилась на этюды и, вероятно, решила прогуляться по лесу, где как раз прятал труп Дорофеев. Светлане не повезло – убийца заметил ее и избавился от нечаянной свидетельницы. Местные власти нашли преступника, но то ли за ним плохо следили, то ли изворотливому убийце удалось как-то усыпить бдительность надзирателей, однако факт налицо: Дорофееву удалось бежать, и полиция так и не смогла его найти. Со времени бегства убийцы никто его не видел, и розыски продолжаются до сих пор.

– Да уж… – протянула я задумчиво. – Неожиданно вышло. Не думала, что мне удастся наткнуться на этого Дорофеева, расследуя похищение дочки богатых родителей.

– Скорее всего, он ее и похитил, – пожал плечами Вадик. – Получит выкуп и смоется из страны куда подальше. А там – по всему миру разве его найдешь.

– Найдешь, – жестко заявила я. – Спорим, к завтрашнему утру Дорофеев будет находиться в тюрьме города Тарасова? Я этому гаду смыться просто так не позволю!

– Давай только осторожнее, – протянул приятель. – Я знаю, что ты крутой частный детектив, но Дорофеев не так прост. Как бы он тебе не оказался не по зубам.

– Сомневаешься во мне? – хмыкнула я. – Вот увидишь, меня он не проведет. Я и не таких голыми руками брала, поверь мне на слово!

– Да я верю в то, что ты сделаешь все возможное, чтобы поймать его, – покачал головой Вадик. – Только, Тань, пожалуйста, будь осторожнее. Мне что-то неспокойно за тебя, и этот Дорофеев – какое-то исчадие ада, честное слово! Я человек не суеверный и не религиозный, но у меня такое ощущение, что ему помогает сам дьявол.



Мне совсем не было ее жалко. Несмотря на ее красоту и преданность, несмотря на ее слова и клятвы. А ведь и мне надо было о чем-то с ней разговаривать, восхищаться ею, показывать, что я без ума от нее. Человеку нравится слышать то, что он хочет услышать, видеть то, что он хочет увидеть. Я всего лишь читал ее как открытую книгу – несложная задача, учитывая то, что она была предсказуема и ничем не отличалась от других. Женщины – я всегда их использовал в своих интересах. Порой забавы ради, порой – для какой-то цели. Если женщина красивая, можно завести с ней роман, а потом бросить, как только она надоест. Если некрасивая, но полезная – тоже добиться от нее того, что нужно, и расстаться. Я говорю «расстаться», но это целая наука. Довольно скучно прерывать отношения, когда того хочет сама «возлюбленная». Нет, бросать интереснее всего, когда она влюблена в тебя как кошка и расставание приносит ей страдания. Я упиваюсь чужой болью, а если страданий нет – от скуки можно и убить. А что еще остается?

Охмурить эту девчонку – что может быть проще! Даже иногда становится скучно. Не нужно читать умных книг и цитировать классиков – хватит, пожалуй, школьных знаний Пушкина. Скажи ей пару фраз из какого-нибудь «Онегина» – и все, она твоя, делай с ней, что хочешь, требуй от нее, чего хочешь, только замаскируй все это балладами о любви да одами ее красоте. С трудом порой удерживаешься, чтобы не зевать от скуки, когда вешаешь ей лапшу на уши. Но ничего, главное, чуть-чуть потерпеть – а там недалеко и финал. Мне будет очень приятно подарить ей розы с алыми лепестками. Лепестками ее крови.

Глава 9

Я критически осмотрела себя в зеркале. Что ж, остается только петь дифирамбы Светке, моей давней знакомой и хорошему мастеру своего дела. Светка работает парикмахером, но она умеет не только делать самые разные стрижки и модельные укладки, но по совместительству является мастером маникюра, визажистом и стилистом. В общем, мастер на все руки. Только ей я доверяю свою внешность, когда мне требуется максимально изменить ее.

Светка колдовала надо мной около часа, и результат приятно порадовал и даже удивил меня. Сейчас ровным счетом ничего не осталось от зеленоглазой блондинки, коей являлась Таня Иванова в обычной жизни. В зеркале отражалась высокая смуглая брюнетка с карими глазами, обведенными черной подводкой, и ярко-красными губами. В брови – маленькая сережка-шарик, на оголенном плече татуировка с изображением черной змеи, обвившей своим телом тонкий кинжал.

Светка увлеклась моим преображением и нанесла временную татуировку еще и на мою лопатку – планировалось, что я надену эффектное черное платье с открытой спиной и все мои наколки будут видны окружающим. На лопатке подруга нарисовала маленькую ящерку, сказав, что мне татуировки удивительным образом идут.

– Тань, а может, ты сделаешь себе настоящую татушку? – предложила подруга, оглядывая мою преобразившуюся внешность. – Знаешь, тебе больше подходит быть брюнеткой и волосы постричь под каре. Прямо этакая женщина-вамп, коварная соблазнительница!

– Гм, я подумаю, – пообещала я с улыбкой. Что тут скажешь – выглядела я сейчас непривычно, но шикарно. У Светки в салоне я облачилась в специально купленное дорогущее вечернее платье, а на ноги надела туфли на высоченных каблуках. Наряд подчеркивал мою стройную, не побоюсь сказать – идеальную фигуру, а каблуки еще прибавляли росту. При виде меня Светка ахнула.

– Ну и ну! – восхищенно пробормотала она. – Тань, да тебе прямо на подиум, моделью работать! Может, ну ее, эту профессию частного детектива? Грешно такую внешность в землю зарывать, ну ты меня поняла. Синди Кроуфорд, Кейт Мосс и Клаудиа Шиффер нервно курят в сторонке!

– Для модели я уже старая, – усмехнулась я. – Через три года тридцатник как-никак. Но спасибо за комплимент, весьма польщена!

– Не, правда, давай забегай ко мне, я тебе стрижку сделаю как сейчас, и волосы покрасим. Можно даже в экстрачерный цвет, тебе пойдет. И линзы не нужны: черные волосы и зеленые глаза – очень редкое и красивое сочетание!

– Как только, так сразу! – пообещала я.

– Смена имиджа – вещь хорошая! – заявила Светка. – Все перемены в жизни начинаются с изменений во внешности. Вот увидишь – пострижешься, покрасишься, а там, глядишь, и личная жизнь наладится. А то ты, Танюх, совсем в девках засиделась. А с такой внешностью все мужики штабелями падать будут к твоим ногам!

– Все не нужны, – заметила я. – Хватит и одного. Надеюсь, он точно клюнет.

– Ну да, опять по работе… – вздохнула Светка. – Ладно, Танюх, не обижайся, что не в свое дело лезу. Просто сама не ожидала, какая ты, оказывается, красавица.

– Спасибо! – поблагодарила я с чувством. – Ладно, Светик, побежала я. Извини, работа…

Я покинула салон приятельницы примерно в половине шестого вечера. Села в свою машину и отправилась прямо к «Небоскребу», надеясь, что наши со Светкой старания не пропадут даром. Во-первых, меня совершенно было не узнать – даже человек, знающий меня давно, вряд ли угадал бы в яркой татуированной брюнетке белокурую Таню Иванову. Оставалось самое главное – привлечь внимание того, для кого создавался весь этот маскарад. И я решила сделать все возможное, чтобы достичь своей цели.

И все же меня не переставали мучить сомнения и вопросы. А вдруг в этот вечер Дорофеев не придет в клуб? Вдруг именно сегодня у него образуются какие-нибудь дела, или… или он решится на новое убийство. Судя по всему, преступник все-таки имеет психическое отклонение, пусть и его признали вменяемым. Но человек, убивший свою мать и свидетельницу, способен на самые ужасные преступления. Этакий Джек-потрошитель двадцать первого века. Даже Вадик опасался за меня, а он-то знает наверняка, что я профессионал своего дела. За себя-то я не боялась, а вот если наивная Алиса оказалась в руках убийцы, с ней может произойти что угодно. Даже самое страшное – если Дорофеев рассердится на ее родителей или заподозрит, что Павел Олегович обратился ко мне за помощью.

Я тряхнула головой, отбрасывая ненужные, мешающие мысли, и вошла в клуб. Насколько я могу верить словам Пелимова, сегодня отмечалась годовщина создания страйкбольной команды, а значит, вся честная компания должна быть в сборе.

Я сразу заметила их – они облюбовали большой столик в углу, на котором стояли бокалы, разнообразная выпивка и еда. Окинув взглядом компанию, я с облегчением убедилась, что собрались все: и Соня, и Олег, и Пелимов, а также Данил, Оля, Кирилл, Жгут, Иван. Не хватало только Алисы да Тани Ивановой, которая попыталась вписаться в команду. Жан находился у барной стойки – заказывал себе что-то из еды. Я тоже подошла взять себе что-нибудь выпить. Пока стояла в очереди, нашла в списке блюд лимонад – он подавался в бокале, как и шампанское, и внешне напоминал игристое. Жан взял свое пиво и анчоусы к нему, а я вежливо поздоровалась с барменом – тем же, что и в прошлый мой визит в ночной клуб. Как и ожидала, парень меня не узнал, а заинтересованно окинул мою фигуру взглядом. Соня и Оля тоже были при параде, в вечерних платьях, но я явно затмила их своей неземной красотой. Расплатившись за напиток, я подошла к столику, находящемуся недалеко от стола празднующих, и, грациозно отодвинув стул, изящно уселась на него. Я усиленно делала вид, что наслаждаюсь изысканным вкусом своего лимонада, и изредка стреляла глазками в сторону страйкболистов. Я видела, как заерзала на стуле Соня и принялась что-то громко говорить – она тоже заметила, что все мужики пялятся на незнакомую красотку. Да, Соня терпеть не могла оказываться в тени кого бы то ни было. Она требовала внимания к себе, но, увы, все ее усилия были тщетны – на меня постоянно косились, и даже увлекательный Сонин рассказ не мог отвлечь внимания ее товарищей.

Заиграла музыка, затем внезапно стихла. К столику страйкболистов подошла администратор и принялась поздравлять команду с праздником. Вскоре она вернулась на свое место, а музыка заиграла снова. Я решила, что сейчас самый подходящий момент, и подошла к столику, за которым сидела моя «добыча».

– Прошу прощения, – проговорила я томным голосом. – Услышала, что вы празднуете сегодня день рождения, и решила вас поздравить. Весьма наслышана о вашей страйкбольной команде.

– Благодарю, – холодно ответила Соня, всем своим неприступным видом давая понять, что мне здесь никто не рад. Однако остальные члены команды были иного мнения. Жгут, сидевший с краю, галантно поднялся и придвинул свободный стул к столику, после чего проговорил:

– Присаживайтесь, прекрасная барышня. Позвольте узнать, как ваше имя?

– Инга, – улыбнулась я. Это имя как нельзя лучше шло к моей новой внешности, поэтому я и выбрала его. Само собой на ум пришло, звучит весьма загадочно и необычно.

– Жгут, – улыбнулся парень. – Меня так все называют.

– Как интересно! – Я снова скривила губы в обворожительной улыбке. Немного таинственной и самую капельку – презрительной. Такое выражение лица всегда пленяет и притягивает людей, им кажется, что во мне скрыта какая-то тайна, пусть и роковая. Жгут не оказался исключением – он буквально буравил меня взглядом.

– Какая красивая музыка! – заметила я. – Так и хочется потанцевать. Может, вы составите мне компанию?

– С удовольствием, – тут же встал со своего стула Жгут и протянул мне руку. Я увидела, как скривилось лицо Сони – она тут же сделала вид, что ей нет до нас абсолютно никакого дела.

Мы вышли на свободную от столиков и стульев площадку. Кроме страйкболистов, в клубе было не много людей – в основном небольшие компании совсем юных парней и девушек. Никто из них не танцевал. Видимо, в «Небоскребе» вообще редко кто танцует, в основном все пьют, едят и общаются. Но мне абсолютно плевать на заведенные порядки – да и кто откажет такой красавице, как я, в танце?

– Всегда восхищалась страйкболистами, – проворковала я, плотно прижимаясь к Жгуту. Мы медленно покачивались в такт музыке, которая не мешала задушевному разговору. – Оружие – это так волнует…

– Вы волнуете куда больше любого оружия, – тихо заметил мой кавалер. Моя шаловливая ручка коснулась ворота его черной рубашки и ненадолго задержалась там. Потом я провела пальцами по шее Жгута, возвратив руку ему на плечо. Тот улыбнулся моему жесту.

– Странно, я вас здесь не видел, – проговорил он. – Вы в первый раз в «Небоскребе»?

– Я бываю в разных заведениях, – загадочно произнесла я. – Пока «Небоскреб» мне нравится больше других. Здесь такие интересные люди.

– Очень рад нашему знакомству, – сказал Жгут. – Мы могли бы продолжить его в другом месте. Где потише и не так людно.

– С удовольствием, – не отказалась я. – Но у вас вроде как торжество. Вы не хотите веселиться?

– А я и так веселюсь. Если желаете, можем остаться здесь, а потом пойти прогуляться.

– Не откажусь. – Я снова улыбнулась. – С радостью пройдусь с вами.

Музыка плавно закончилась, и Жгут проводил меня обратно за столик. Я элегантно пригубила свой бокал, как это, наверно, сделала бы английская королева или другая светская особа. Соня, которая только что отхлебнула свое шампанское, волком зыркнула на меня. Могу поспорить на что угодно, была бы ее воля, и она пристрелила бы меня из настоящего автомата, а не из страйкбольного.

Я же нагло продолжала флиртовать со Жгутом. Тот, видя, что у дамы нет закуски, предложил мне выбрать что-нибудь из меню. Я придирчиво полистала страницы, остановилась на каком-то салате с кучей ингредиентов, который стоил, наверно, как вся закуска на столе, вместе взятая. Жгут ни капли не смутился и направился к барной стойке. Я решила, что сейчас – самое время покинуть клуб «Небоскреб», и пояснила, обращаясь преимущественно к Соне, что мне надо ненадолго выйти. Та проигнорировала меня и демонстративно обратилась с каким-то вопросом к Олегу. Я проворно встала со стула и, пока Жгут разговаривал с барменом, быстро ретировалась к выходу.

На улице я едва ли не бегом бросилась к своей машине, припаркованной неподалеку от «Небоскреба». Я оставила автомобиль в удобном месте, чтобы можно было в любой момент отъехать в нужном мне направлении. Машина находилась не на виду, вряд ли кто-то из страйкбольной компании заметил ее. Ведь Пелимов был в клубе, а он ехал со мной прошлым вечером к себе домой и наверняка бы удивился, увидев автомобиль липовой бизнес-леди около «Небоскреба».

Перво-наперво я включила специальное приложение на телефоне, предназначенное для того, чтобы отслеживать перемещения человека, на котором установлен «жучок». Закрепить прослушку на ворот рубашки Жгута оказалось делом пяти секунд, главное, чтобы он не переоделся в клубе, иначе все мои старания будут напрасны. Я увидела, как точка, изображающая Жгута, передвигается по «Небоскребу». Значит, пока он не покинул клуб. Что ж, остается только ждать окончания вечеринки. Я могла бы согласиться на предложение Жгута и «прогуляться» с ним, но делу это только мешало. Скорее всего, татуированный затащил бы меня в какой-нибудь отель для вполне предсказуемых целей, а это в мои планы совершенно не входило.

Я завела мотор и отъехала от клуба в направлении главной дороги. Она была одна, поэтому все посетители клуба, приехавшие на собственных автомобилях, направятся в эту сторону. Пельменя можно не опасаться – он-то пойдет к остановке, а если при деньгах, то вызовет такси. На мою машину он внимания не обратит, а больше никто, кроме него, мой автомобиль не видел.

Я не стала терять время зря и быстро переоделась в удобную одежду. Платье больше мне не было нужно, оно блестяще сыграло свою роль во всей этой истории. Туфли на каблуке тоже отправились на заднее сиденье, вместо них я надела удобные спортивные кеды. Золушка превратилась из сказочной принцессы в простую служанку, а ослепительная роковая красотка – в частного детектива Таню Иванову, длинноволосую блондинку в джинсах и черной куртке, скрывавшей пистолет Макарова. Парик я аккуратно сложила в пакет, чтобы вернуть его Светке в целости и сохранности.

Точка-Жгут перемещалась по клубу, ненадолго задержалась у столика, а затем покинула «Небоскреб». Скорее всего, разыскивает «сбежавшую невесту», подумала я про себя. Убедится, что красотки и след простыл, и вернется в клуб – праздновать дальше. Но нет – я ошиблась. Жгут не стал возвращаться обратно, он заспешил по направлению к автомобильной стоянке. Интересно, он решил на машине меня разыскивать? Или нет, скорее всего, эпизод с романтическим танцем мужчина давно выбросил из головы. Сомневаюсь, что Жгут похож на поэта с грустными глазами, который спешит отыскать любовь своей жизни. Нет, не за этим он садится сейчас в машину, совсем не за этим…

Я включила двигатель снова, готовая последовать за Жгутом. Главное – чтобы он не заметил слежку, иначе я проиграю. Я подождала, когда темно-синий автомобиль выедет на дорогу, внимательно рассмотрела номер машины и сразу же набрала номер Кирьянова.

– Да, – мгновенно взял трубку приятель. Я продиктовала ему номер и марку автомобиля, затем сказала:

– Узнай, пожалуйста, кому именно принадлежит машина. Вполне возможно, она находится в розыске – у меня есть предположение, что ее угнали. Я следую за этой машиной, отследишь по датчикам? У тебя ведь есть в базе мой автомобиль?

– Хорошо, – без лишних расспросов пообещал Кирьянов. – Тебе группу захвата высылать?

– Пока рано, – проговорила я. – Если понадобится – я позвоню или напишу.

Я отключилась и тронулась с места. В «Субару» находился Жгут и никто другой, датчик показывал точку за водительским сиденьем. Может статься, это и его личная машина, но что-то я в этом сильно сомневаюсь…

Машина Жгута выехала на главную дорогу и плавно набрала скорость. В это время пробок уже не было, поэтому Жгут разогнался, и я тоже прибавила газу, чтобы не упустить его. Вряд ли он догадывается о слежке, но все же надо соблюдать осторожность. Жгут гнал машину, превышая указанную скорость, я не отставала, соблюдая первоначальное расстояние. Пускай присылают штрафы – мне сейчас совершенно наплевать, какую сумму придется заплатить за нарушение правил. Но Жгут не слишком наглел, возле пункта дорожного патруля притормаживал, а затем снова набирал скорость. Нам каким-то образом везло, и ни его, ни меня ни разу не остановили. К счастью или к несчастью, но полицейские, встреченные нами по дороге, уже были заняты каким-то нарушителем и на нас не обратили внимания.

Я поняла, что мы выезжаем за пределы Тарасова – скоро машина Жгута свернула на трассу и теперь погнала по магистрали с запредельной скоростью. Мне уже было не до конспирации – пришлось выжимать из своей машины все, на что она была способна. Жгут разошелся не на шутку – обгонял машины, чудом не врезался в грузовик, а потом его занесло на обочину. «Да он же выпил!» – пронеслось в голове у меня. А учитывая то, как Жгут вел машину, он надрался до потери контроля над собой. Наверно, так, как на дне рождения Кирилла, и после этого сел за руль и несется невесть куда.

Без всяких предупреждений – он даже не включил поворотник! – Жгут свернул на проселочную дорогу, возле которой красовалась табличка с указанием номера километра. Никакого населенного пункта здесь, по всей видимости, не было. Во всяком случае, указателей я не увидела, однако Жгут ехал явно не наобум. Он преследовал некую цель, у него был конкретный пункт назначения, и ему не терпелось попасть туда. Неужели он умом тронулся? Вел машину как ненормальный. Да нельзя за такое короткое время наклюкаться до невменяемого состояния! На столике находилось только пиво и шампанское, еще коробка вина. Даже водки или другого крепкого алкоголя я не видела. Ни за что не поверю, что Жгут за рекордно короткие сроки выжрал все пиво, вино и шампанское!

Я смотрела, как «Субару», даже не сбавляя скорости, несется по ухабам в сторону темнеющего вдалеке леса. Если бы я поехала следом, то Жгут, в каком бы неадекватном состоянии он ни был, сразу бы заметил погоню. Я сдала назад и остановилась у съезда на обочину. Внимательно наблюдала за датчиком на экране монитора, куда движется точка «Жгут». Только убедившись, что «Субару» находится на приличном расстоянии от меня, я медленно съехала на проселочную дорогу и осторожно двинулась вперед.

Дорога была в ужасном состоянии, и, хотя я вела машину крайне осторожно и медленно, все же опасалась за сохранность своих колес. Хочет Жгут гробить «Субару» – пожалуйста, но мне мой автомобиль еще пригодится. Особенно сейчас, когда ну никак нельзя потерять Жгута. Хорошо еще, что давно не было дождя – после ливня представляю, как размыло бы дорогу. Точно бы увязла в первой же луже, пришлось бы вызывать помощь и терять драгоценное время.

Я в точности следовала маршруту Жгута – миновала темный лес, который оказался совсем не таким большим, как я ожидала, а затем выехала к покосившимся, старым деревенским домикам. Возможно, раньше это была деревня, где люди жили, занимались сельским хозяйством, держали скот. Со временем деревенька превратилась в дачные участки, но сейчас все выглядело уныло и заброшенно. Сомневаюсь, что в таких домах еще можно жить – покосившиеся заборы, разбитые окна, глухие заросли сорняков… Я медленно ехала по дороге, оглядывая захудалые строения. Около домов не было машин – ведь обычно люди едут на дачу на собственном транспорте, редко кто сейчас пользуется электричкой или автобусом. Да и потом, автобусы если и ходят в эти края, то не сворачивают с трассы, а пешком добираться до деревеньки очень далеко. Вот если поблизости есть железная дорога, то другое дело. Но пока я не увидела ни одного домика, где горел бы свет, из чего сделала вывод, что деревня давно забыта и богом, и людьми.

Но зачем Жгуту понадобилось сюда ехать? Точка, на которую я ориентировалась, уже не двигалась, и я сделала вывод, что он припарковался где-то неподалеку и вышел из машины. Судя по данным программы, финишный пункт нашего пути должен быть где-то рядом. Я решила не рисковать, остановила свою машину возле буйно разросшегося куста сирени и вышла на улицу. Пожалуй, пройдусь пешком – не ровен час, Жгут услышит звук двигателя, и я спугну его. Пусть пешком добираться и дольше, нежели на транспорте, зато безопаснее.

Было весьма прохладно, и я застегнула свою куртку. Проверила, все ли у меня с собой, – вроде ничего не забыла. На память я не жалуюсь, но никогда не иду на важное дело, если в чем-то сомневаюсь. Я уже догадывалась, с чем могу столкнуться сегодня, и понимала всю серьезность ситуации.

Я прошла еще один заброшенный дом, завернула по дорожке за угол. Миновала небольшой садовый участок, точнее, садовый – в прошлом. Сейчас вместо огорода здесь неистовствовала густая поросль крапивы и сорной травы. Куст с колючками, которому было мало места, выполз на дорогу, и за его шипами я ясно увидела «Субару» у калитки очередного заброшенного дома.

А заброшенного ли? В доме, в отличие от остальных хибарок, горел свет, окна оказались целыми и не разбитыми. Да, забор переживал явно не лучшие времена, крыша местами облупилась, а стены требовали покраски. И все же, несмотря на все это, в доме кто-то жил. Не знаю, долго ли, но сейчас там явно что-то происходило – я с улицы услышала доносящиеся из здания голоса.

Я подошла ближе, стараясь двигаться как можно тише. Не ровен час, обитатели дачи выглянут в окно или выйдут на улицу, а мне совсем не хотелось, чтобы меня заметили раньше положенного времени. Я прокралась ко входу, немного постояла у двери. Затем определила, что разговаривали в одной из комнат дачи, и подошла к окнам, под которыми и решила устроить себе временное убежище. Достала телефон, включила звукозапись, чтобы зафиксировать диалог, который теперь могла хорошо слышать.

Говорили двое – мужской голос принадлежал Жгуту, а женский был мне не знаком. Я жадно прислушалась к беседе.

– Ты сегодня не такой, как обычно! – в голосе женщины, а точнее, молодой девушки слышались обиженные нотки. – Ты выпил?

– Совсем чуть-чуть, дорогая. – Жгут произносил слова отрывисто, а в последнем эпитете, обращенном к собеседнице, я услышала издевательские нотки.

– Так что случилось? – Та, видимо, ничего не заметила и продолжала расспрашивать мужчину.

– Просто у нас нет денег, – ответил Жгут. – Понимаешь, к чему я?

– Ну, скоро ведь они появятся! – возразила девушка. – Ты из-за этого такой?

– Можно сказать и так. – Несмотря на то что я полагала, будто Жгут напился в хлам, его голос звучал твердо и решительно, ни намека на алкогольное опьянение. Если бы я не видела, как он вел свою машину, ни за что бы не подумала, что парень пил что-то крепче лимонада. Странно, тогда почему он творил такие безобразия на дороге?..

– Я очень торопился к тебе, любимая, – словно в ответ на мои мысли продолжал Жгут. – Я соскучился по тебе.

– Я тоже очень скучаю! – оживилась девушка. – Скоро все это закончится, мне опротивела эта хибара, мне надоело тут сидеть. Куда мы с тобой отправимся? Мы можем уехать куда угодно, жить где удобно – вдвоем, без всех! Я хочу уехать в незнакомую страну, где море, нет, океан, пальмы… Представляешь, как там будет здорово? Мы ведь поженимся, правда?

– Само собой. – Жгут говорил без всякого энтузиазма. – Ты ведь хочешь скорее уехать, верно?

– Конечно! Но надо ждать еще пять дней, раньше не получилось. Я буду ждать, ведь пять дней – это такая малость. По сравнению с тем, что мы будем жить с тобой долго, и…

– Можно и не пять дней, – спокойно заявил Жгут. – Можно и раньше.

– Правда? – оживилась девушка. – Но… как? Ты ведь сказал, что у нас нет денег.

– Нет, но они появятся.

– У тебя есть план?

– Есть… – Жгут ненадолго замолк. Пока они разговаривали, я слегка сменила свое местоположение, и теперь мне были видны силуэты говоривших. Две черные тени, как раз напротив окна. Повыше – силуэт Жгута, пониже – женская фигура. Волосы девушки были взлохмачены, руки – сложены на груди, как будто она о чем-то молила своего собеседника. Только лиц не было видно, но мне это было не важно. Я и так знала, что за девушка находится в заброшенном доме, и только следила за развитием событий.

– Вот, возьми это. – Жгут протянул своей собеседнице какой-то маленький предмет. Мобильный телефон, как я сразу же догадалась. – Сейчас ты позвонишь по нему и скажешь, что деньги нужны срочно. Иначе похититель вышлет в конверте твой мизинец, дабы ускорить события.

– Ой, неплохая идея! – засмеялась девушка. – Надо было сразу с этого начинать! Как мы сразу не догадались… Тогда они поскорее сообразят, где взять нужную сумму.

– Умница, правильно мыслишь, – холодно заметил Жгут. – Ну что, давай, звони.

Она рассмеялась – беззаботно и счастливо, словно ее собеседник рассказывал ей какой-то увлекательный веселый случай. Жгут молчал.

– Гм, а если они не согласятся? – наконец спросила девушка. – Вдруг что-нибудь заподозрят? И потом, где мы найдем мизинец, если он потребуется? Муляж какой-нибудь?

– Глупенькая, – тихо проговорил Жгут. – Ты думаешь, они такие дураки – не отличат настоящий палец от искусственного? Конечно же, мизинец будет настоящий. С кровью, как водится.

– Да ладно! – удивилась девушка. – Что ты придумал?

Вместо ответа Жгут подошел к своей собеседнице поближе. Тень-рука Жгута обхватила тень-запястье девушки, и видимо, довольно крепко – та вскрикнула.

– Что ты делаешь? – теперь в голосе не было той веселой беззаботности, как раньше. Удивление и… едва заметный испуг. – Мне больно!

– Потерпи, любимая, – прошипел Жгут. – Тебе будет не слишком больно. Я все сделаю быстро, ты и глазом моргнуть не успеешь. Только не дергайся.

– Хватит придуриваться! – взвизгнула девушка. – Я позвоню, сделаю, как ты сказал! Жгут, мне страшно, не надо!

– Нам нужно, чтобы твои слова звучали правдоподобно, – заметил он. – Нужно, чтобы нам поверили. А кто поверит без доказательств? В первый раз это будет твой прекрасный тонкий мизинец, если не поможет – завтра они получат безымянный… Потом – указательный, средний, большой…

– Отпусти меня! – заорала Алиса, судорожно вырываясь из захвата. Другая рука-тень Жгута поднялась, и я увидела, что в ней зажат маленький топор – такой есть в каждом доме, наверняка парень успел прихватить его, когда приехал на заброшенную дачу. Жгут был сильным, очень сильным – несмотря на то что Алиса кричала, вырывалась и пыталась ударить своего возлюбленного, он ловко положил ее руку на стол возле окна, а топор занес аккурат над запястьем девушки.

Алиса вскрикнула, и в этом вопле слышался ужас, неподдельный, жуткий ужас, заставляющий сердце остановиться. Одновременно разлетелось вдребезги хрупкое оконное стекло, и моя рука перехватила правое запястье Жгута с топором. Тот не разжал свой захват, по-прежнему сковывавший кисть Алисы, словно ледяной капкан – не разожмешь, даже застав противника врасплох.

Жгут меньше всего ожидал, что его зверская расправа над Алисой будет прервана подобным образом. Я не смогла вытащить пистолет, свободной рукой нажала на точку на запястье мужчины – ту самую болевую точку, надавив на которую можно заставить пальцы разжаться. Как бы силен ни был Жгут, он не смог ничего сделать, когда почувствовал сильную боль в руке. Он заревел, нет, зарычал, словно раненый зверь, его левая рука наконец-то выпустила Алису, а крепкий кулак пронесся перед моим лицом. Я ловко увернулась от удара, руку Жгута по инерции занесло вперед, прямо в оконную раму. Он вскрикнул, теперь от боли – в сжатые пальцы впились осколки разбитого стекла, они врезались глубоко, так, что теперь кулак был словно нашпигован неровными лезвиями. Топор выпал из руки, но Жгут быстро пришел в себя – бросился к оружию, не обращая внимания на кровоточащие раны. Если ему удастся завладеть топором, он не задумываясь зарубит сперва меня, а потом Алису. Я оказалась быстрее – как раненая пантера, ринулась к оружию и на долю секунды быстрее перехватила деревянное древко. Тупым концом топора я изо всех сил ударила Жгута в лицо, так, что основная сила удара пришлась на нос, наиболее болезненную точку на лице мужчины. Брызнули искры крови, Жгут закачался, но не упал – удержал равновесие, несмотря на боль. Кровь словно раззадорила его, заставила обезуметь. Он наносил удары кулаками с бешеной скоростью, не особо заботясь, попадают те в цель или нет.

До смерти перепуганная Алиса отползла от окна и, без остановки всхлипывая, с ужасом смотрела на наш безумный поединок. Жгут напоминал берсерка, потерявшего рассудок от запаха крови, или дикого зверя, для которого не важен исход битвы, а важна сама битва. Топор в моих руках не останавливал его – Жгут не чувствовал боли от моих сильных ударов, хотя я несколько раз наносила их в голову. Я орудовала тупым концом топора, но скоро поняла: чтобы остановить этого маньяка, его надо вырубить так, чтобы он потерял сознание. Я перевернула топор острой стороной, но в тот же самый момент Жгут прыгнул, грузно навалившись на меня, и обхватил цепкими, сильными пальцами мое горло. С силой надавив на шею, он начал сжимать пальцы, и я почувствовала, что задыхаюсь. Одна рука его так и была украшена неровными стеклами, кровь от ран капала на мое плечо, а мне не хватало воздуха. Кричала Алиса, рычал Жгут, который неумолимо одерживал победу. Если он меня сейчас придушит, то конец. Он зарубит и меня, и Алису своим топором, а трупы закопает где-нибудь здесь, на даче. К послужному списку Дорофеева прибавятся еще два убийства, и на сей раз среди мертвецов окажется и частный детектив Таня Иванова, почившая в возрасте двадцати семи лет.

В полубессознательном состоянии я приподняла руку, в которой был топор, и наотмашь ударила Жгута по затылку. Не жалела – воспользовалась острым концом топора, так, что он застрял в голове моего противника. Вытаращенные, налитые кровью глаза Жгута вперились в мое лицо, и в них не было ничего человеческого. Нет, это был не мужчина из плоти и крови, передо мной находилось исчадие ада, дьявол в образе человека, который наслаждается смертью своей жертвы. Быть может, его невозможно убить? Неужели он добьет меня, а потом преспокойно вытащит топор из затылка и примется за Алису? Неужели я проиграла?

Пальцы Жгута медленно разжались, и я почувствовала, что могу вдохнуть воздух. Шея жутко болела, я дотронулась пальцем до поврежденной кожи. Неловко выдохнула.

Жгут плавно осел на пол. Из его раны фонтаном била кровь, но я поняла, что он еще жив. Дыхание его не прервалось – я была уверена, что Дорофеев выживет даже после такой смертельной травмы. По меньшей мере, за все злодеяния ему грозит пожизненное тюремное заключение, если он, как в первый раз, не сбежит из тюрьмы.

Я достала телефон и набрала номер Кирьянова. В углу тихо причитала Алиса – я расслышала ее полные ужаса и невыразимой боли слова:

– Я ведь любила его… Он… он любил меня, мы навсегда хотели…

Эпилог

Пока мы ждали наряд полиции, я приковала Жгута наручниками к крепкому на вид столбу, а затем занялась Алисой. Отыскала в ее сумочке аптечку – благо там имелось успокоительное, заставила напуганную до смерти девушку выпить таблетку. Алиса дрожала как осиновый лист, и я поняла, что у нее самая настоящая беззвучная истерика. Я влила в нее несколько стаканов воды. Исследовав имевшийся небольшой холодильник, я обнаружила там только несколько начатых коробок соков, фрукты и остатки недоеденной пиццы. Наверно, Алиса безвылазно сидела в этом заброшенном доме, а Жгут привозил ей каждый вечер продукты. Утром, видимо, отправлялся по своим делам, оставляя влюбленную в него дурочку скучать в одиночестве да ждать возвращения «прекрасного принца».

Я вытащила упаковку персикового сока и дала Алисе еще успокоительного. Понемногу всхлипывания затихали, девушка сидела, все еще зябко поеживаясь, на полу и смотрела на прикованного наручниками Жгута. Я мягко подняла девушку и усадила ее на кровать – подальше от убийцы. Тот все еще валялся в отключке, видать, я здорово приложила его топором. Ну и поделом ему – уверена, как только этот маньяк очнется, он попытается вырваться, не ровен час, сумеет сломать наручники. Уж не знаю как, но найдет способ. Такие люди, а точнее, нелюди способны выкрутиться из самого безвыходного положения, пойдут по трупам, лишь бы добиться своего.

Я нашла электрический чайник и включила его, потом насыпала в чашку горячего шоколада, пакетик с которым находился возле чайника. Заварила порошок кипятком и принесла Алисе. Девушка без единого звука отпила глоток, проглотила, словно через силу. Я мягко гладила ее по голове – бедняге много пришлось пережить. Она ведь не виновата, что пала жертвой изворотливого преступника. Я решила сделать все возможное, чтобы Алису не признали соучастницей Дорофеева.

Она первая заговорила со мной, а точнее, обращалась не ко мне, а к какому-то невидимому собеседнику. Может, горячий шоколад подействовал на нее должным образом, а может, Алиса просто захотела выговориться.

– Мы с ним познакомились весной, – произнесла она. – Я помню эту дату, было двадцать первое мая. Мы с Олей пошли смотреть страйкбольную игру, которая в лесу проходила, и… там был он. Я не знаю, почему так получилось, я словно себя не осознавала. Я никогда в жизни ни в кого не влюблялась, у меня были парни, но это так… Баловство какое-то, все девчонки встречаются, ну и я тоже. Но мне было важнее приехать на конюшню, поездить на Янтаре, а встречаться – так, между делом. А тут словно переклинило. Я смотрела на него и понимала, что… В общем, я голову потеряла. Все словно вверх дном перевернулось. Вся моя налаженная, предсказуемая жизнь унеслась куда-то в пропасть, все стало казаться ненастоящим, пресным, скучным. Все мои прежние увлечения уже не захватывали меня, на конюшню я ездить перестала, хотя и чувствовала себя виноватой. Но я ничего не могла поделать – я ждала, когда он позвонит мне, когда назначит мне встречу. Я боялась, что он бросит меня – ведь Соня, она такая крутая, гораздо лучше меня, она стрелять умеет, и вообще…

А мне отец запретил страйкболом заниматься, хотя я и просила. Он не хотел, чтобы я играла, вроде как это мальчишеская забава, развлечение для мужиков, которые в детстве не набегались с автоматами. Я не могла сказать ни ему, ни матери, что меня не страйкбол интересует, что я… что я втрескалась, как дура, как тургеневская барышня. Да если бы родители увидели Жгута, они бы запретили мне с ним видеться – у него татуировки, и сам он занимается татуировками.

И ведь выхода у меня не было – как взбредет в голову отцу, что пора меня замуж выдавать, так сам найдет подходящего кандидата. Подходящего ему, а не мне. Они ведь с матерью думали всегда, что лучше меня знают, чем мне заниматься, где отдыхать, с кем дружить. А я не могла и слова поперек сказать – отец не стал бы меня слушать, просто сделал бы по-своему, и все. А мама всегда его слушала, она бесхарактерная, как он скажет, так и будет. Мне же такая жизнь не нужна! Я не хочу быть дочкой богатых родителей.

Когда Жгут пообещал мне, что мы поженимся, я поверила ему, я всегда верила ему, я ждала его… Я боялась, что он бросит меня…

– Ты и пароль на компьютере сменила, да? Шифр Jgute два-один-ноль-пять-два-ноль-один-восемь означает имя Жгут и дату вашей встречи, верно? – уточнила я.

Алиса кивнула.

– Я решила так распрощаться с прошлым, – пояснила она. – Удалила свою страницу, чтобы начать новую жизнь. И пароль новый придумала, глупо, правда?

– Все в этой жизни глупо, – философски заметила я. – Это Жгуту пришло в голову придумать историю с похищением, верно? Он хотел получить деньги от твоих родителей, а на них вы бы уехали и начали новую жизнь?

– Да, так он мне говорил, – вздохнула Алиса. – Сказал, что не хочет, чтобы я бедствовала, вроде я привыкла к роскоши, а он не может мне обеспечить достойную жизнь. Говорил, что со временем разбогатеет, а выкуп – это такой стартовый капитал для новой счастливой жизни. А я ведь верила ему, представляете? Я до последнего верила ему, но когда он вытащил топор…

Она внезапно всхлипнула и зарыдала. Я придвинула к ней ближе стакан с соком, но девушка не видела его, буквально захлебываясь слезами. Я расслышала ее причитания:

– Он ведь хотел мне палец отрубить! Он бы сделал это, я поняла, он хотел мне отрубить палец! Он… он садист, он…

– Он убийца, – закончила я. – Жгут, а вернее, Валерий Дорофеев, сперва хладнокровно убил свою мать и свидетельницу, которая видела, как он прячет труп. Его поймали, но он сбежал еще до суда, каким-то образом добрался до Тарасова, где полностью изменил свою внешность. Покрасил волосы, надел цветные линзы, сделал себе пирсинг и татуировки, отрастил бороду. По какой-то причине он оказался в страйкбольном клубе «Эдельвейс», может, хотел таким образом энергию выплеснуть, адреналин получить. А может, намеревался стать снайпером, чтобы продолжить убивать. Он ненормальный, он маньяк и садист. Увы, к несчастью, Жгут встретил тебя и решил использовать в своих целях. Пока ты нужна была ему, он клялся тебе в любви, но как только получил бы деньги – мне не хочется говорить это, но поверь мне, он жестоко убил бы тебя. Жгут никогда никого не любил и не полюбит. Он настоящее исчадие ада – ему чуждо все человеческое, ему неведомы высокие чувства.

– Он убил свою мать? – помертвевшим от ужаса голосом прошептала Алиса. – Но… за что?..

– Это мне неизвестно, – развела я руками. – Но в своем убийстве он сознался, более того, заявил, что не жалеет о содеянном. Так он якобы дал ей свободу. У Дорофеева какая-то своя особая, извращенная и изуродованная философия касательно этой жизни.

– Ужасно… – проговорила Алиса. – А я хранила ведь тот страйкбольный шарик, который подняла на полигоне, где проходила игра… Это произошло в тот день, когда мы с ним познакомились, и шарик был для меня талисманом, доказательством его любви.

– В тот вечер, когда тебя якобы похитили, ты вернулась домой на такси, – произнесла я. – А до этого в «Небоскребе» отмечали день рождения Кирилла, и Жгут не смог тебя проводить, потому что напился. И ты поссорилась с Пелимовым, верно?

– Не совсем так, – покачала головой Алиса. – Жгут не надрался, он был трезв как стеклышко. Это он все придумал – чтобы подумали, что меня похитили, когда я возвращалась домой. Но если бы он стал меня провожать, ребята из команды видели бы это, и на Жгута могло пасть подозрение. Я должна была для всех исчезнуть – мы решили сказать, что я улетаю на Гоа, родители туда отправили. То есть про похищение знали бы только мои родители, а если бы они решили обратиться в полицию, там бы тоже не заподозрили Жгута. Вроде как он думает, что я на Гоа, а на самом деле меня похитили.

Я должна была сказать, что мне надо домой – там, в клубе, и вызвать такси, потому что Жгут пьяный. Но потом меня стал доставать Пельмень – он сказал, что, мол, я такая вся избалованная эгоистка, живу за счет родителей и палец о палец не ударю, чтобы чего-то в жизни добиться. А я и так чувствовала себя ущербной по сравнению с Соней – она вон какая классная, ей же все завидуют и все ее уважают. Мне очень обидно стало, ведь вечеринку с размахом закатили на мои деньги, ну, точнее, на деньги моего отца. Но я же собиралась уехать со Жгутом, хотела найти себе работу, хотела жить как нормальный человек… Я бы ни копейки не взяла у родителей, со временем бы сказала им, что просто хотела сама устроить свою жизнь, а не делать так, как они велят. А выходило, что меня просто используют, и всем «друзьям» я до лампочки. Кроме Жгута… как я думала тогда. Я расплакалась, а Оля вызвала мне такси. Потом доехала до дома, хотела забить на всю эту авантюру с похищением, но когда я была в подъезде, мне позвонил Жгут и спросил, готова ли я идти в условленное место, откуда он должен был меня забрать. Я решила, что, раз он позвонил мне, значит, я не должна отказываться от своего решения. Поэтому я вышла из подъезда и пошла к дому, возле которого он ждал меня.

– И вы поехали сюда, на эту дачу, – закончила я. Алиса утвердительно кивнула.

– Да, мы еще купили сим-карту, чтобы звонить родителям, – пояснила она. – Я хотела купить ее по своему паспорту, но Жгут сказал, что это глупо. Так могут сразу догадаться, что похищение подстроено. Он спросил меня, могу ли я добыть паспорт своей матери, тогда бы я загримировалась, и мы бы купили сим-карту на ее имя. Это было легко – стащить документы, мать ни о чем и не догадалась, ведь я вечером вернула паспорт. Теперь, если бы кто-то установил имя покупателя сим-карты, выяснилось бы, что ее покупала моя мать. Мы ведь с ней похожи, только возраст разный, но это легко маскируется при помощи тонального крема и косметики.

– Продавец в точности описал вашу мать, – кивнула я. – Сначала я заподозрила Людмилу Игоревну, но одна деталь указала мне, что паспорт у женщины украли и некто выдал себя за нее.

– Какая деталь? – изумилась Алиса. – Я хорошо загримировалась, если сравнить с паспортом – одно лицо!