Раньше, чем Аидас успел ответить, лодка поравнялась с небольшим причалом, откуда проход вел к храму. Из сумрака между храмовыми колоннами появилась фигура и спустилась по ступеням. Золотистые волосы, золотистая кожа.

Молния Ханта ярко сверкнула, осветив пещерный город и реку.

Аполлион (а это был он) поднял руку. Вокруг нее, изгибаясь и шипя, появилась молния и потянулась навстречу молнии Ханта.

– Добро пожаловать, сынок, – сказал ангелу принц Ямы.

59

Каждое слово, произнесенное Аполлионом, отталкивалось от черепной коробки Ханта, как приливная волна от волнолома. Принц Ямы назвал его…

Брайс выпрыгнула из лодки на берег. Звезда на ее груди светила ослепительно ярко.

– Как ты его назвал?

Невзирая на их недавнюю ссору, невзирая на все напряжение, еще сохранявшееся внутри, она была готова ринуться в бой за Ханта. Он выпрыгнул следом. Сапоги скользнули по шатким камням, но крылья уравновесили прыжок. Аполлион только что назвал его сыном.

Принц Ямы спустился по храмовым ступеням. Эхо каждого его шага разносилось по обширной пещере. За ним следовал еще один мужчина в темных доспехах, плотно завитые волосы которого почти целиком скрывал шлем.

– Танатос, – прошептала Брайс, останавливаясь на месте.

Из-под ее неоново-розовых кроссовок вылетело несколько камешков.

Хант поспешил к ней. Аидас подскочил с другой стороны и поднял руку:

– Мы собрались здесь для разговора. Никто не причинит вам вреда.

Глаза Танатоса, сверкающие из-под замысловатого шлема, намекали на обратное.

– Делай так, как он говорит, – приказал принцу Ущелья Аполлион, останавливаясь у подножия ступеней.

Молнии Ханта зазмеились по плечам и предплечьям, готовые ударить.

– Как понимать твои долбаные слова? – рявкнул Хант принцу Ямы. – Что ты имел…

Он не договорил, поскольку в этот момент Аидас коснулся плеча Брайс. Хант ударил принца Пропасти, намереваясь оттолкнуть того от своей истинной пары.

Его кулак прошел сквозь тело принца-демона.

Хант пошатнулся, затем поднял и оглядел руки. Пальцы слабо мерцали синеватым светом. Такая же аура окружала и Брайс.

Они были здесь призраками.

Аполлион тихо засмеялся. Хант вновь встал рядом с Брайс.

– Ты убедишься, что в таком состоянии никто никому не может причинить вреда. Ни вы нам, ни мы вам.

Его низкий голос напоминал раскаты грома.

Сын. Такого попросту не может быть.

– Хелена все тщательно продумала, – сказал Аидас, не сводя глаз с Брайс. – Когда мы с Тейей сблизились, Хелена была тихой девочкой, но она всегда прислушивалась к чужим разговорам.

– Потому что ты слишком много болтал, – сердито бросил брату Танатос.

Аидас оставил его слова без внимания.

– Хелена узнала, что черная соль позволяет общаться с нами, одновременно защищая ее душу и разум.

Как и барьер из черной соли, который Брайс устроила у себя в квартире, когда вызывала Аидаса. Когда Хант все еще считал ее беспечной тусовщицей, играющей с огнем.

– Отлично, – перебил его Хант. – Хвала богам, мы защищены.

Его глаза буравили принца Ямы. Внутри у Ханта все дрожало, даже кости, однако он заставил себя преодолеть страх и отвращение.

– Теперь я хочу знать, что́ ты имел в виду, назвав меня сыном?

– Успокойся, ты не его сын, – презрительно бросил Ханту Танатос. Он сорвал с головы шлем и взял под мышку. – Если уж на то пошло – мой.

– Что-о? – прохрипел Хант.

У него подогнулись колени.

– Давайте сядем и поговорим об этом цивилизованным образом, – предложил Брайс Аидас, но она смотрела на тени, закрывавшие верхние ступени храма.

– По-моему, и здесь неплохо, – упиралась Брайс.

Хант усмирил водоворот мыслей и посмотрел туда же, куда смотрела она.

И увидел их. Псов. Гончих Хела. Их молочно-белые глаза сверкали в сумраке между колоннами.

– Они не причинят вам вреда, – успокоил гостей Аидас, указав на гончих. Те были ужасающе похожи на Пастуха – пса, с которым Брайс и Хант сражались в Костяном Квартале. – Они – эскорт Танатоса.

Хант обратился к своим молниям, хотя в его призрачном состоянии они едва ли могли защитить. Молнии заструились вдоль пальцев. Знакомое ощущение, обычно дававшее успокоение. Но…

Сведений о его отце не было ни у кого. Хант так и не знал, кто передал ему дар рукотворных молний.

– Это меня и волнует, – ответила Брайс, не сводя глаз с гончих. – Он пожирает души.

– Храм Хаоса – священное место, – резко произнес Аполлион. – Мы никогда не оскверним его насилием.

И вновь слова принца Ямы прогрохотали, как гром.

Хант смерил взглядом Аполлиона, затем Танатоса. Что за долбаный долбеж…

Танатос принюхивался к Брайс. Совсем как его гончие.

– А твой звездный свет пахнет… посвежее.

Голод, звучавший в словах принца, успокоил взбудораженный разум Ханта, сделав ангела живым оружием, заточенным на насилие. Плевать, если он так и не узнает ничего о своем отце. Если этот паршивец сделает хотя бы шаг в сторону Брайс, Хант не посмотрит на свой призрачный облик.

– Новый дезодорант, – небрежным тоном ответила Брайс.

– Нет, – возразил Танатос, от которого целиком ускользнул смысл ее шутки. – Я чувствую этот запах на твоем духе. Как-никак я – Принц Душ, и мне подобные вещи известны. Твоя сила входила в соприкосновение с чем-то новым.

Брайс позволила себе секундное удивление, выпучив глаза. Ханту подумалось, что Танатос, возможно, прав. Брайс говорила, что призма в кабинете Короля Осени показала изменившийся состав ее звездного света. В нем появились оттенки тьмы, словно ее свет вобрал в себя угасающий свет дня, свет сумерек.

– У нас мало времени, – раздраженно напомнил Аидас. – Состояние, в каком вы сюда явились, долго не продержится. Прошу зайти в храм. – Он отвесил полупоклон. – Клянусь честью, ничего плохого с вами не случится.

Хант хотел было сказать, чего стоит эта клятва честью, но янтарные глаза Брайс лишь внимательно посмотрели на Аидаса.

– Хорошо, – сказала она. – Идем в храм.

Усилием воли Хант подавил бурлящие мысли и гнетущие вопросы. Постоянно оглядываясь назад, он вместе с Брайс зашагал по мелкой гальке к отполированным храмовым ступеням. Храм был почти зеркальным отражением храмов на Мидгарде. Внешне он ничем не отличался от последнего, куда ступала нога Ханта, – храма Урды в Городе Полумесяца.

Он прогнал из памяти засаду, устроенную Пиппой Спецос, и отчаянные усилия выбраться из этой засады живыми. Тогда они с Брайс прятались за алтарем и едва сумели выскользнуть. Но вместо черного каменного алтаря, средоточием здешнего храма была бездонная яма. Вокруг нее стояли пять черных резных стульев.

Хант и Брайс выбрали стулья поближе к выходу, к реке и лодке, оставшейся на берегу. Аидас с кошачьим изяществом сел по другую сторону от Брайс. Синеватый свет, исходящий от светильников, придавал странный оттенок светлым волосам принца.

Глаза Аполлиона сверкали, как угли.

– Знаешь, Орион Аталар, мне не нравится, что ты до сих пор не освободился от черной короны, – сказал он.

– Пусть сначала кто-нибудь соизволит мне объяснить, что это за хрень, – буркнул Хант.

В его жизненные планы никак не входила беседа с тремя принцами Хела.

– На нашей планете черные короны были ошейниками, – угрюмо пояснил Танатос. Казалось, он вот-вот перепрыгнет яму и атакует со всей мощью своего тела. Хант следил за каждым его движением. – Это заклинания, созданные астериями для нашего порабощения.

Хант повернулся к Аидасу:

– Когда мы встретились в первый раз, помню, тебя удивило это украшение на моем лбу. Почему?

Аидас не успел ответить. Аполлион его опередил.

– Потому что принцев Хела невозможно сдержать черными коронами. Астерии это узнали, и с этого началось их изгнание с Хела. А поскольку ты создан принцами Хела, тебя это тоже не должно сдерживать.

Создан ими? Этими негодяями?

У Ханта не находилось слов. Он не знал, как ему быть. Все в его жизни кружилось и рассыпалось под громогласные удары сердца.

– Я… я не…

– Мы ждем объяснений, – резко заявила Аполлиону Брайс и пододвинула стул на пару дюймов ближе к Ханту. Хант знал: не от страха, а из солидарности. Это немного успокоило его, сгладило острую кромку эмоций. – Мать Ханта была ангелицей.

Перед мысленным взором Ханта мелькнуло усталое, любящее лицо матери, и у него сжалось сердце.

– Да, была, – подтвердил Аполлион, и на его лице появилось что-то вроде улыбки…

Ханта захлестнуло потоком ослепляющей ярости.

– И вы посмели…

– К ней никто не применял насилия, – перебил его Аидас, элегантно взмахнув рукой. – Пусть мы и повелеваем кошмарами, но мы не чудовища.

– Нам нужны объяснения, – потребовала Брайс, расплескивая звездный свет.

Танатос вновь понюхал воздух, явно наслаждаясь запахом. Аидас сердито посмотрел на него:

– И с самого начала.

Вопреки недавнему разговору на повышенных тонах, Хант никогда не испытывал к ней такой любви, как сейчас. Он не уставал благодарить Урду за то, что выбрала ему в истинную пару такую верную, отчаянную и упрямую женщину. Хант не сомневался, что Брайс выудит из принцев Хела все необходимые сведения.

– Сначала скажи, много ли ты знаешь? – спросил Аидас. – Не только об Аталаре, но и обо всей истории Мидгарда.

– Во дворце Ригелуса есть небольшой… зальчик завоеваний. Назову это так. – Брайс скрестила руки на груди. На лице – ни следа былой невозмутимости. – Там целый раздел посвящен вторжению на вашу планету. Насколько мне известно, у вас когда-то существовали противоборствующие фракции, но вы сумели преодолеть разногласия, выступили единым фронтом и выперли астериев с Хела. Год спустя вы устроили космическую погоню за ними и обнаружили их на Мидгарде. Вы снова дали им бой, но победить не сумели. Тогда уже вас выперли с Мидгарда, однако с тех пор вы не оставляли попыток проникнуть туда через Северный Разлом.

– Это все? – лениво спросил Аполлион.

Брайс настороженно посмотрела на Аидаса:

– Я знаю, что ты любил Тейю. И сражался, помогая ей.

Принц Пропасти разглядывал свои длинные тонкие руки.

– Да, любил. И продолжаю любить, хотя с момента ее гибели прошли тысячи лет.

Хант почувствовал, что тьма в яме дышит.

– Продолжаешь любить, хотя и знаешь, что она была ничем не лучше астериев? – с вызовом спросила Брайс.

Аидас поднял голову:

– Я не стану обелять Тейю и отрицать то, как она прожила бо́льшую часть жизни. Но знай, Брайс Куинлан: в ней были и хорошие черты. Она умела любить. Она раскаивалась в том, что натворила и на родной планете, и на Мидгарде. Тейя пыталась исправить допущенные ошибки.

– Слишком мало и слишком поздно.

– Знаю, – согласился Аидас. – Можешь мне верить, я все это знаю. И о многом сам жалею.

Он с усилием сглотнул.

– Так что произошло? – допытывалась Брайс.

Ханту уже почти расхотелось знать правду.

Аидас вздохнул – тяжело, словно этот вздох нес на себе груз минувших тысячелетий.

– Чтобы защититься от наших атак, астерии приказали Пелиасу закрыть с помощью Рога Северный Разлом. Он это сделал, закрыв доступ и во все остальные миры. Однако во время ритуала Рог сломался, и Пелиас не смог полностью перекрыть проход на Хел. Остались крошечные бреши, через которые мой народ ухитрялся проникать на вашу планету. Хелена общалась со мной с помощью черной соли. Она надеялась устроить новую большую войну против астериев, но нам не удалось найти способ. Чтобы осуществить удар, Северный Разлом должен быть открыт полностью. К тому же мы потеряли большое число наших воинов. Сомневаюсь, что мы тогда смогли бы победить.

Эстафета перешла к Танатосу.

– Вампиры и жнецы переметнулись от нас к астериям, – начал он, положив шлем на колени. – Эти трусы предали нас.

Гончие в сумраке зарычали, словно соглашаясь с ним.

– А в нашей армии они по большей части были капитанами и лейтенантами. Без командиров отряды начали рассыпаться. Возник разброд. Нам требовалось время на переустройство армии.

– Уверен, Хелена понимала, что при ее жизни победа в войне одержана не будет, – вновь заговорил Аидас. – На своих сыновей она не рассчитывала, те слишком многое унаследовали от отца. Как и Пелиасу, им очень нравилось пребывать в фаворе у астериев.

Брайс расцепила руки и подалась вперед:

– Прошу прощения, но я так и не поняла, зачем Хелена создала Пещеру Принцев. Для дружеского общения с вами на расстоянии?

Губы Аидаса скривились в улыбку.

– Отчасти да. Хелена нуждалась в наших советах. Но к тому моменту она уже понимала, что́ натворила ее мать в последние мгновения своей жизни.

60

Воспоминания не подвели Рунна. Пещера Принцев была такой же зловонной и сбивающей с толку. Но имеющаяся у него крупица звездного света хотя бы позволяла сдерживать упырей, не давая им вылезать из туманной темноты. Правда, в отличие от Брайс, эта крупица требовала почти безраздельного его внимания.

В пещеру они с Лидией вступили несколько часов назад. Он сразу же почувствовал в воздухе запахи Флинна и Дека. Они перемежались с запахами Морвена и Близняшек-Убивашек. Однако не запахи, а шестое чувство вело Рунна по туннелям. Лидия легко поспевала за ним. Но чего он не ожидал встретить в пещере – так это еще один запах, долгие годы преследовавший его во сне и наяву. Запах его кошмаров.

Значит, Король Осени тоже на Аваллене, в Пещере Принцев. Нет, он не залег в засаде, поджидая Рунна; его целью было найти Брайс. Сознание этого подстегивало Рунна, даже когда ноги требовали привала.

Судя по запахам, погоню возглавляли Морвен и Король Осени. Близняшки тащили Флинна и Дека в качестве приманки. Похоже, Король Оленей хорошо знал этот лабиринт, поскольку выбирал кратчайший путь по почти скрытым туннелям и круто спускающимся переходам. Ничего удивительного – ведь он был королем Аваллена. А может, упыри указывали ему путь.

Наконец уставший организм Рунна потребовал воды. Он остановился. Лидия не сетовала на условия, в каких они оказались, и безропотно шла рядом, сохраняя бдительность. Сейчас, когда на их пути встретился очередной спуск, она тихо сказала:

– Я хочу извиниться за вчерашнюю ночь.

Инстинкт требовал торопиться на выручку сестры и друзей, но ее слова заставили Рунна остановиться.

– Как понимать твои слова?

Она подыскивала ответ. Звездный свет падал на лицо Лидии, отчего оно тоже светилось.

– Когда я… содрогнулась.

– Почему, Хел побери, ты должна извиняться за это? – удивился Рунн.

Это Поллукс должен извиняться. Рунн пообещал себе, что заставит этого подонка на коленях извиняться перед Лидией, прежде чем всадит пулю ему в голову.

У нее слегка покраснели щеки. Свечение лица стало розовым на фоне туманной темноты.

– Хочется считать себя невосприимчивой к… цепляющимся воспоминаниям.

Рунн замотал головой, готовый возразить, но Лидия сказала еще не все.

– Все, что происходило у меня с Поллуксом, я делала добровольно. Даже если порой мне и было тяжело выдерживать его манеру… развлечений.

– Понимаю, – хрипло произнес Рунн. – Я хорошо тебя понимаю. И не сужу тебя. Ты не должна делать ничего, что тебе не по нутру. Никогда.

– Но я хочу, – сказала Лидия, взглянув на его губы.

– Хочешь… что? – спросил он, понизив голос на целую октаву.

– Хочу узнать ощущения от твоего тела. Твоего рта. В реальной жизни, а не в мире иллюзий.

Рунн переминался с ноги на ногу, поскольку его член стал твердеть.

– Как только пожелаешь, в любое время, – сказал он, не скрывая ни возбуждения в голосе, ни изменившийся запах.

Разумеется, не прямо сейчас, а когда закончится отвратительный спектакль, устроенный королями в туннелях.

– Я хочу тебя постоянно, – призналась Лидия.

Рунну показалось, что ее горло завибрировало, когда она произносила эти слова.

Боги милосердные! Рунн наклонился к Лидии, провел языком по ее шее. Лидия тихо застонала, отчего у Рунна возникло напряжение в мошонке. Не отрывая губ от ее нежной кожи, он сказал:

– Когда мы выберемся из этого лабиринта, ты мне точно покажешь, где меня хочешь и как хочешь.

Лидия поежилась. Рунн знал: если его рука окажется у нее между ног, он убедится, насколько там мокро.

– Рунн, – прошептала она.

Он вновь поцеловал ее в шею, глядя из-под полузакрытых век, как напряглись ее соски, выпирая под тонкой тканью костюма. Он тщательно исследует эту область. Может, даже проведет беглое исследование на месте…

С какого-то ближнего выступа донеслось хриплое шипение.

Нет, это неподходящее место для исследования тела Лидии. Рунн оторвался от ее шеи и встретился с ней глазами. В них поблескивало нескрываемое желание.

– Надо идти дальше, – кашлянув, сказала Лидия.

– Да.

– Может, тебе нужно немного задержаться, – усмехнулась Лидия, глядя на бугор, выпирающий у него под джинсами.

– Сомневаюсь, что упыри это оценят, – сказал Рунн, лукаво посмотрев на нее.

Лидия засмеялась, взяла его за руку и бегом пустилась дальше.

– Отныне я хочу быть единственной, кто это оценивает.

Рунн ничего не мог поделать с охватившим его чисто мужским самодовольством.

– Выдержу как-нибудь.

* * *

– Мне известно, что́ сделала Тейя, – покачав головой, сказала Брайс. – Она попыталась отправить дочерей на родную планету, но туда попала только Силена.

Чувствовалось, ее слова удивили Аидаса.

– Раз тебе известно имя Силены, ты узнала что-то достоверное. А ты узнала о том, что случилось с ней?

– Она оставила… я называю это магическим видео. Там она все объяснила. – Брайс вынула из ножен Правдорубец. Здесь меч и кинжал вели себя тише и не докучали ей. – С этим кинжалом Силена вернулась на родину. Недавно я принесла его обратно на Мидгард.

При виде кинжала Аидас насторожился:

– Силена рассказала о своем последнем столкновении с матерью?

– Нет, – ответила Брайс, от неожиданности вытаращив глаза. – Ты ведь знаешь? Так расскажи.

Танатос и Аполлион заерзали на стульях, явно задетые ее непочтительностью, но Аидас лишь улыбнулся:

– Мы с Хеленой потратили не один год, пока поняли, что́ на самом деле сделала Тейя со своей магией.

– Она окружила дочерей защитным куполом, – сказала Брайс, вспомнив, как звезда Тейи разделилась на три части и каждая дочь получила по шару. – С помощью Арфы она передала дочерям свою магию. Это было ее охранным заклинанием.

– Да. – Аидас кивнул. – Арфа помогла Тейе разделить магию – всю магию – на три части. Треть она отдала Силене, треть – Хелене и треть оставила себе. – В глазах принца Пропасти мелькнула давняя печаль. – Но Тейе не хватило оставшейся магии, чтобы обезопасить себя. Как по-твоему, почему в ту ночь Тейя пала от руки Пелиаса? Обладая лишь третью своей прежней силы, она не имела шансов выстоять против него.

– А меч и кинжал?

– Тейя пыталась мечом и кинжалом защитить свою силу, чтобы та не попала к астериям. Поскольку Тейя участвовала в сотворении меча и кинжала, они были настроены на ее силу. Потому Звездный меч и отзывается на потомков Хелены – потомков Тейи. Но пробудить силу меча способны лишь те, у кого достаточно звездного света Тейи. Твои предшественники называли таких фэйцев Звезднорожденными. Астерии не имели власти над мечом и кинжалом. Поскольку Звездный меч и кинжал были сотворены Тейей одновременно, между ними установилась связь. Они очень давно стремились к воссоединению, к возвращению в точку сотворения.

– Подобное взывает к подобному, – пробормотала Брайс. – Потому-то Звездный меч и Правдорубец постоянно хотят быть рядом, а когда оказываются рядом – буквально сходят с ума.

Аидас кивнул:

– Мне думается, когда ты открыла портал, ты стремилась попасть прямо на Хел. Но обоюдное желание меча и кинжала встретиться было настолько сильным, что портал перенаправил тебя в мир, где они были сотворены. Пока портал оставался закрытым, они не могли соединиться. Но стоило тебе его открыть, взаимное притяжение меча и кинжала оказалось сильнее твоей неподготовленной воли.

Имея при себе Звездный меч, она попала в точку, где находился Правдорубец; то есть на лужайку в нескольких футах от Азриеля и кинжала у него на поясе.

Брайс покосилась на меч и кинжал:

– Пытаюсь осознать жутковатую мысль о том, что они… разумные.

Но ведь она это чувствовала. Это притяжение, этот призыв меча и кинжала друг к другу. Она могла поклясться, что минувшей ночью они переговаривались. Словно двое друзей, которые находились в длительной разлуке и теперь торопились во всех подробностях рассказать о своей жизни.

Их разлука длилась пятнадцать тысяч лет.

– Но, попав на древнюю родину фэйцев, ты не только соединила меч с кинжалом?

Руки Брайс слегка замерцали призрачной аурой.

– Не только, – призналась она. – Мне думается… я заимствовала часть магии Тейи. Силена оставила ее в хранилище.

Тогда эта сила казалась Брайс еще одной цельной звездой, а не частью более крупной звезды.

Ее слова не удивили Аидаса, но на лицах его братьев появилось практически одинаковое замешательство. Брайс едва удержалась, чтобы не улыбнуться. Она взглянула на Ханта. Тот слегка кивнул, словно говоря: «Продолжай».

Брайс рассказала, как востребовала магическую силу из подземного хранилища, что́ увидела и узнала из «магического видео» Силены, а также о своем столкновении с Весперус.

– Я думала, что Силена оставила в хранилище свою силу, но это противоречило логике. Ее магия не исчезла полностью. Наверное, она напитала хранилище силой Тейи. Эта сила поглотилась моей, словно она моей и была. А когда мой свет прошел через призму Короля Осени, он трансформировался. Стал… полнее. Теперь в нем есть оттенки тьмы.

– Я бы сказал, что в тебе уже находилась треть силы Тейи, – произнес Аидас, рассуждая вслух. – Та часть, что изначально была отдана Хелене. К тебе она перешла через кровное наследие Хелены. И еще треть ты взяла из хранилища Силены. Но если ты сможешь найти последнюю треть – ту часть, что Тейя оставила себе… Интересно, как тогда будет выглядеть твой свет и на что он будет способен.

– Ты знал Тейю. Вот ты мне и расскажи, – предложила Брайс.

– Тебе это уже начало открываться, раз ты получила доступ к тайному хранилищу силы, созданному Силеной.

– Ты говоришь про лазерную силу? – подумав, спросила Брайс.

– Да, – засмеялся Аидас. – Хотя Тейя называла это звездным огнем.

Брайс нахмурилась:

– Он такой же, как огонь астериев?

Только сейчас она вдруг поняла, сколь сильно этот вопрос мучил ее. Можно сказать, сжирал изнутри.

– Нет, – вклинился Аполлион и тоже нахмурился. – Обе силы схожи в своей способности разрушать, но астерийская подобна тупому и коварному орудию разрушения.

– Звездный огонь тоже обладает способностью разрушения, но это всего лишь одна грань его удивительных свойств, – добавил Аидас, с сочувствием глядя на Брайс. – Естественно, величайшее различие заключается в том, что сам обладатель звездного огня решает, как применять свой дар.

Брайс слегка улыбнулась. Тяжесть, давящая ей на плечи, исчезла.

– Так поясните, есть ли где-то во внешнем мире третий источник силы Тейи, или уже нет? – спросил Хант.

– Хелена знала, что часть магической силы, полученной ею от матери, будет передана грядущим поколениям, – сказал Аидас. – Но когда Тейи не стало, остатки ее силы перешли в Звездный меч. Правильнее сказать, простившись с дочерями, Тейя сама перенесла эти остатки в меч.

Брайс покачала головой:

– Давайте внесем ясность. Значит, Тейя разделила свою магическую силу на три части. Две трети она передала дочерям, а одну перенесла в Звездный меч. Получается, последняя часть ее магии находится… в мече? И все это время ожидала, когда ее востребуют?

– Нет, – ответил Аидас. – Хелена извлекла эту часть из меча.

– Что, серьезно? – почти простонала Брайс. – Это ведь было непросто.

– Хелена сочла неразумным оставлять наследие Тейи в мече. Даже втайне, – усмехнулся Аидас.

– Но если Тейя была мертва, как астерии могли бы с помощью ее силы подчинить себе меч и кинжал? – возразила Брайс.

– Они могли воскресить Тейю, – тихо подсказал Хант.

Аидас утвердительно кивнул:

– Тейя не хотела, чтобы астерии даже через ее труп завладели всей силой ее звезды. И потому она разделила свою силу на три части. Той, что она вложила в Звездный меч, должно было хватить на поединок с Пелиасом. Она не рассчитывала остаться в живых. Она отвлекала внимание на себя, выигрывая время для дочерей. Она думала, что Хелена и Силена вернутся на родную планету и навсегда окажутся вне досягаемости астериев.

– Так почему бы не отдать дочерям и Звездный меч?

– Потому что тогда меч и кинжал соединились бы, – ответил Танатос.

– Но какую угрозу они могли представлять для дочерей Тейи? – Брайс буквально трясло от нетерпения поскорее узнать ответы. – Король Осени говорил, что меч и кинжал способны открывать портал в никуда. Это так?

– Да, – подтвердил Аидас. – И вместе они способны произвести немыслимые разрушения. Тейя разделила меч с кинжалом, дабы они не попали в руки астериев и не позволили тем воспользоваться этой чудовищной способностью. Она не знала, каким образом тот, кто не принадлежит к ее роду, сможет объединить оба магических лезвия, но астерии отличались… изобретательностью.

– Я так и не поняла, каким образом Хелена извлекла силу из меча. Ведь у нее не было Арфы.

– Да, Арфы у нее не было, – согласился Аидас. – Но Хелена знала, что Мидгард обладает собственной планетарной магией. Более примитивной и слабой, чем магия ее родного мира, однако в больших концентрациях достаточно могущественной. Она знала, что магическая сила планеты течет по большим подземным путям, естественным проводникам магии.

– По силовым линиям, – прошептала Брайс.

Аидас кивнул:

– Эти линии способны перемещать магическую силу, но также позволяют общаться на далеких расстояниях. – (Брайс сразу подумала о коммуникационных свойствах ворот в Городе Полумесяца, вспомнив, как говорила с Даникой в день своего Нырка.) – Силовые линии пронизывают и всю Вселенную. И планеты вроде Мидгарда, Хела и древней родины фэйцев. На поверхности эти линии соединяются через пространство, время и собственно Пустоту. Она утончает завесы, разделяющие нас. Для этой цели астерии и выбирали миры, находящиеся на силовых линиях. Так им было легче перемещаться между мирами и порабощать планеты. В каждом из миров есть места, где большинство силовых линий перекрывают друг друга. В этих местах барьер между мирами самый тонкий и слабый.

Куски головоломки соединились.

– «Тонкие места», – с внезапной ясностью сказала Брайс.

– Вот именно, – подхватил Аполлион. Аидас одобрительно кивнул. – Северный и Южный Разломы находятся на пересечении огромного числа силовых линий. И хотя линии под Авалленом послабее, сам остров уникален благодаря наличию черной соли, которая связывает его с Хелом.

– А туманы? – спросил Хант. – Какова их роль?

– Туманы – результат магии силовых линий, – сказал Аидас. – Они указывают на «тонкое место». Хелена стремилась найти достаточно мощную силовую линию для передачи и сокрытия силы Тейи. Она отправила несколько кораблей с фэйцами, владеющими земной магией, велев им исследовать каждое туманное место, какое встретят на Мидгарде. Вернувшись, они рассказали ей об острове, окутанном настолько густым туманом, что им было туда не проникнуть. Тогда Хелена отправилась на остров сама. Туманы расступились перед ней, словно ждали ее. Она нашла на Аваллене небольшой лабиринт подземных пещер… и залежи черной соли.

Аидас мрачно улыбнулся:

– Она вернулась в Вечный Город и убедила Пелиаса, что Аваллен – единственное место, подходящее для его усыпальницы. Будучи тщеславным и самовлюбленным, он ей поверил. Они создали на Аваллене фэйское королевство. Хелена построила ему подземную усыпальницу. Она напридумала лживых историй о том, как будущие поколения станут поклоняться ему, как только те, кто родится с правильной кровью, смогут разыскать его склеп и меч, который будет погребен вместе с ним.

Аидас указал на ножны со Звездным мечом за спиной Брайс.

– Хелена знала: Пелиас, пока он жив, ни за что не расстанется со своим трофеем. Когда он умер, она наконец-то воспользовалась магией силовых линий Аваллена. Те поглотили силу звезды, которую ее мать перенаправила в Звездный меч, и скрыли в своих недрах.

– Тогда зачем понадобилось это пророчество о мече и кинжале? – удивился Хант. – Если Тейя смертельно боялась их воссоединения, зачем вся эта чушь о попытках их соединить?

Аидас привалился к спинке стула и скрестил ноги.

– Пророчество придумала Хелена и, как бы теперь сказали, внедрила в фэйский фольклор. Она знала, что, вопреки страхам ее матери, для уничтожения астериев понадобится объединенная сила меча и кинжала. И еще она знала: если появится потомок, способный востребовать все три части магии звезды Тейи, без объединения меча и кинжала этого будет не сделать. Только магическая сила звезды Тейи, вновь ставшая единой, сможет пробудить истинную силу меча и кинжала и прекратить астерийскую тиранию.

У Брайс пересохло во рту. Наконец-то она узнала о реальном способе расправы с астериями.

– Ну и где же она? – спросила Брайс. – Где последняя часть силы Тейи?

– Не знаю, – с грустью ответил Аидас. – Хелена никому не рассказывала. Даже мне.

Брайс шумно и досадливо выдохнула, но Хант продолжал допытываться у принцев:

– Получается, чтобы по-настоящему объединить меч с кинжалом, Брайс нужно найти хранилище звездного света, который Хелена извлекла из Звездного меча? И эта последняя треть магии Тейи находится где-то на Аваллене?

– Да, – без обиняков ответил Аидас.

– Но как я заставлю меч и кинжал открыть портал в никуда и что вообще это значит? – раздраженно спросила Брайс.

– Мы которое тысячелетие размышляем об этом, – в тон ей ответил Танатос.

– Полное разрушение было самым лучшим, что мы могли придумать, – сказал Аидас, ероша свои золотистые волосы.

– Фантастический вариант, – буркнула Брайс.

– Если Аваллен – одно из сильнейших «тонких мест», как вообще астерии позволили фэйцам там жить? – спросил Хант.

– Огромные залежи черной соли не подпускают астериев к острову. Им невдомек, что она в той же мере притягивает нас, в какой отталкивает их, – с нескрываемым удовлетворением сообщил Аполлион. – Черная соль имеет те же свойства, что сделали нас невосприимчивыми к магии их черных корон.

Услышав это, Брайс напряглась и взглянула на Ханта, но он, отодвинув личные вопросы, спросил о другом:

– Хелена знала, что Аваллен не подпускает к себе астериев?

Аидас кивнул:

– Когда она об этом узнала, то лишь укрепилась в своем решении спрятать силу Тейи на Аваллене.

– Но почему туманы, стоявшие непреодолимой стеной, вдруг расступились перед Хеленой? – задала новый вопрос Брайс.

– Черная соль не подпускает к острову астериев, туманы заграждают доступ остальным. Но отдельные личности, имеющие особые дарования, способны получить доступ к магической силе «тонких мест» и не только на Аваллене. В любом мире. Это странники между мирами. – Аидас изящно указал на Брайс. – Ты – одна из них. Хелена и Тейя тоже были странницами. Их природные способности позволяли обеим проникать сквозь завесу тумана.

Брайс отряхнула с плеч невидимую пыль.

– Добавь это к своему списку возможностей Звезднорожденной принцессы магии, – усмехнулся Хант, и тут же его лицо приняло серьезное выражение. – Если меч и кинжал с самого начала могли открывать портал в никуда, почему Тейя не воспользовалась этим во время Первых войн?

– Потому что боялась, – напряженным тоном ответил Аидас. – За всех.

– Верно, – подхватила Брайс. – Полное разрушение.

– Да, – тихо сказал Аидас. Танатос презрительно фыркнул, однако во взгляде Аполлиона промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. – Теоретически Тейя знала о том, на что способна объединенная сила меча и кинжала, однако применить это на практике не решалась. Она боялась, что портал, открытый в никуда, может затянуть в себя весь Мидгард. Возможно, ей и удалось бы запереть астериев в каком-то другом мире, но вместе с ними там оказалось бы все население Мидгарда. И потому она предпочла осторожность. А когда ей уже стало плевать на осторожность… оказалось слишком поздно. Для нее. Для нас. Было мудрее и безопаснее разделить меч с кинжалом, а заодно и свою силу.

– Зато Хелена относилась к этому по-другому, – напомнила Брайс.

– Хелена считала риск оправданным, – сказал Аидас. – После Первых войн она вдоволь настрадалась сама и насмотрелась на страдания других. Я с ней соглашался. Она так и не сказала мне, где хранит силу Тейи, но я знал: это место будет доступно ее далекому потомку по линии Хелены, которому передастся треть света Тейи. Таким потомком, естественно, станет женщина, способная, вопреки всему, соединить все части силы Тейи, а затем и меч с кинжалом.

– Что ослепляет Оракула? – прошептала Брайс.

– Звезда Тейи, – тихо ответил Аидас. – Я тебе говорил: Оракул в тот день этого не увидела… но я увидел. Я увидел тебя: совсем юную, светлую и храбрую. Увидел звездный свет, дожидаться которого мне завещала Хелена. Это и была третья часть силы Тейи, переданная по наследству Хеленой.

– Но какими должны быть дальнейшие действия Брайс? – спросил Хант. – Найти недостающую часть силы Тейи, открыть с помощью меча и кинжала этот портал в никуда и молить богов, чтобы нас туда не засосало и мы не оказались бы запертыми где-то вместе с астериями?

– В целом да, – ответил Аидас, безотрывно глядя на Брайс. – Но есть одна особенность, которую ни Тейя, ни Хелена не могли предвидеть. Я говорю о Роге, возродившемся у тебя на спине. Это другой способ открытия дверей между мирами.

– И что ей делать с этим другим способом? – прорычал Хант.

– Настежь открыть Северный Разлом, – с легкой улыбкой ответил Аидас. – Только и всего.

61

– Так почему бы с помощью Рога не открыть портал в никуда? – спросила Брайс, переварив услышанное.

– Потому что никто не знает, где это находится. Меч и кинжал хотя бы ориентированы на то место. Поэтому они – единственный способ попасть в это самое никуда.

У Ханта кружилась голова. Хел побери, она безостановочно кружилась десять минут подряд. Однако Брайс явно не испытывала головокружения.

– А если бы я не добыла кинжал? Если бы вообще не попала на Аваллен? Наконец, если бы я не попала и сюда?

Аполлион и Танатос ерзали на стульях – то ли от скуки, то ли от раздражения. Меж тем Аидас продолжал свой разговор с Брайс.

– Не знаю, как это представляла себе Хелена и на что она надеялась. Рассчитывать, что ее далекий потомок отправится на древнюю родину фэйцев и вернется с кинжалом… сама понимаешь. Говорю тебе, не знаю. Что касается Аваллена… Хелена хотела, чтобы я подталкивал ее потомка – то есть тебя – в нужном направлении. Однако ты питала такую ненависть к фэйцам. Предложи я тебе отправиться на Аваллен, этот фэйский оплот, ты бы мне не поверила.

– Ты прав, – пробормотала Брайс.

– Мы с братьями сомневались в планах Хелены. Мы продолжали надеяться на новое открытие Северного Разлома, чтобы продолжить войну против астериев. Если бы появился странник между мирами вроде тебя, а Аваллен по каким-то причинам был бы недосягаем, вопрос о востребовании силы Тейи тогда бы не стоял. Но нам требовался способ… образно говоря, тебя подзавести.

Только сейчас Аидас взглянул на Ханта.

Хант затаил дыхание. Наконец-то, после долгого ожидания… он получит ответы.

– Ты – сын Аполлиона и Танатоса лишь в очень отдаленном смысле, – сказал Аидас.

Тяжесть в груди Ханта ослабла. Даже живот перестало крутить.

– Поначалу Танатос отказывался помогать, – добавил Аполлион, сердито взглянув на брата.

– Да, я не одобрял этот план, – отрезал Танатос, крепко сжав в руках шлем. – И сейчас не одобряю.

– Мой брат изрядно преуспел в создании… разных штучек. – Аидас кивнул на Танатоса.

– Забавно, – усмехнулась Брайс. – Вот уж не подумала бы, что Танатос шьет лоскутные одеяла.