– Нет, обязательно, – тряхнула гривой светлых волос Сабина, и они замерцали под лампами первосвета. – Очень даже обязательно. Я хочу, чтобы она находилась здесь до самой последней секунды.

* * *

Хант и Брайс остановились посреди кабинета. Двери за ними закрылись и защелкнулись. Хант внутренне сжался.

– Обойдусь без вопроса, правда ли это, – начал Микай. – В том баре шесть камер. Каждая записала, как ты вел себя с Амелией Равенскрофт и что ей говорил. Она доложила о твоем поведении Сабине, а Сабина обратилась непосредственно ко мне.

– Я не докладывала, а просто рассказала, – поправила покрасневшая Амелия. – Я не визжала, как щенок с отдавленной лапой.

– Это неслыханно, – прошипела Микаю Сабина. – Вы думаете, что вам позволено посылать своего ассасина для нападения на члена моей стаи? На мою наследницу?

– Говорю вам еще раз, Сабина: я не посылал Ханта Аталара с приказом нападать на нее, – скучающим тоном произнес Микай. – Он действовал по собственному произволу и от имени своей спутницы, – добавил губернатор, мельком взглянув на Брайс.

– Брайс здесь совершенно ни при чем, – торопливо возразил Хант. – Амелия позволила себе зло подшутить над Брайс, и я решил… нанести ей визит.

Он оскалил зубы на Амелию. Молодая волчица нервно сглатывала.

– Ты смел напасть на моего капитана, – бросила Ханту Сабина.

– Это не было нападением, – огрызнулся Хант. – Я потребовал от Амелии оставить Брайс в покое и впредь не допускать подобных выходок. – Дальнейшие слова уже сами полились из него: – Или вам неизвестно, что после гибели вашей дочери Амелия постоянно изводила Брайс? Издевалась над нею? Называла «мусорной кучей»?

– Что ж тут такого, если это правда? – невозмутимо парировала Сабина.

У Ханта загудело в голове. Но рядом, опустив глаза в пол, стояла Брайс.

– Такое нельзя оставлять безнаказанным, – отчеканила Сабина. – Вы пустили на самотек расследование обстоятельств убийства моей дочери. Кому вы его поручили? Этим двоим? Они посмели заявить, будто я убила собственную дочь. А теперь еще и нападение на Амелию. Весь город должен узнать о возмутительном поведении ваших рабов. Думаю, этот фактик очень заинтересует вашу нынешнюю высокую гостью.

При упоминании Сандриелы воздух задрожал от магической силы Микая.

– Аталар будет наказан, – заявил он.

– Здесь и сейчас. – Лицо Сабины стало похожим на волчью морду. – У меня на глазах.

– Сабина… – попыталась встрять Амелия, но та рявкнула на своего капитана.

Сабина выжидала удобного момента для удара и дождалась. Случай с Амелией лишь послужил предлогом. Скорее всего, она силой притащила молодую волчицу сюда. Сабина поклялась, что они заплатят за то, что обвинили ее в убийстве Даники. И как убедился Хант, эта женщина умела держать слово.

– Положение, занимаемое вами среди волков, еще не дает вам права диктовать губернатору, поставленному Республикой, как ему поступать.

Сабина не думала сдаваться.

Микай протяжно выдохнул и недовольно посмотрел на Ханта:

– Ты действовал глупо. Я от тебя такого не ожидал. Думал, ты умеешь просчитывать последствия.

Брайс трясло, но Хант не смел ее коснуться.

– Опыт истории свидетельствует: раб, посмевший напасть на свободного гражданина, должен быть лишен жизни, – заявила Сабина.

Хант удержался от горькой усмешки. Выполняя приказы архангелов, владевших им, он десятки лет нападал на свободных граждан.

– Пощадите его, – прошептала Брайс.

Лицо архангела несколько смягчилось.

– Существуют давние традиции. Не на Вальбаре. На Пангере.

Сабина приготовилась возразить, но Микай взмахнул рукой, требуя молчать:

– Хант Аталар будет наказан. И он умрет так, как умирают ангелы.

Брайс сделала неуверенный шаг в сторону Микая. Хант схватил ее за плечо и остановил.

– Живая Смерть, – изрек Микай.

У Ханта в жилах застыла кровь, но он склонил голову. Он был готов к последствиям с того самого момента, как вчера поднялся в воздух с коробкой круассанов.

Брайс перевела взгляд на Исайю, требуя объяснений. Лицо командира было хмурым.

– Живая Смерть – это когда ангелу отрезают крылья, – сказал он, обращаясь к ней и смущенной Амелии.

– Нет, – замотала головой Брайс. – Пощадите его.

Но Хант не думал молить о пощаде. Выдерживая каменный взгляд Микая, он снял куртку и рубашку, после чего опустился на колени.

– Я не собираюсь выдвигать обвинения, – настаивала Амелия. – Сабина, мне этого не нужно. Откажись и ты.

Микай медленно шел к Ханту. В руке губернатора сверкал обоюдоострый меч.

Брайс кинулась ему наперерез:

– Прошу вас… пощадите его.

Кабинет наполнился запахом ее слез. К ней подбежала Виктория, обхватила сзади и прошептала так тихо, что Хант едва услышал ее слова:

– Они отрастут снова. Несколько недель – и его крылья будут как прежние.

Но вначале его ждет неимоверная боль. Семь кругов Хела. Хант помнил эту боль и заранее стал делать упражнение, успокаивающее дыхание. Он погрузился внутрь себя, туда, где переживал все, что судьба творила с ним, – каждое порученное ему задание и каждую отнятую жизнь.

– Сабина, не надо, – упиралась Амелия. – Это зашло слишком далеко.

Сабина молчала, застыв, как изваяние.

Хант расправил крылья и поднял их как можно выше, чтобы срез оказался чистым.

Брайс стала что-то выкрикивать, но Хант лишь взглянул на Микая и сказал:

– Начинайте.

Микай кивнул и взмахнул мечом.

Боль, какой Хант не испытывал двести лет, пронзила все его тело, замкнув каждую…

* * *

В сознание его привели крики Брайс. Этого ему хватило, чтобы усилием воли вернуть себе ясность мысли, отодвинув физическую боль в спине и другую боль. Душевную.

Должно быть, его обморок продлился совсем недолго. Отрубленные крылья и сейчас лежали на полу кабинета Микая и сочились кровью.

Амелия выглядела так, будто ее вот-вот стошнит. Сабина презрительно усмехалась. Брайс стояла рядом с ним, сверху донизу забрызганная его кровью.

– Боги, боги… – всхлипывая, повторяла она.

– Мы удовлетворены, – сказала Сабина.

Микай, не взглянув на нее, достал телефон, чтобы вызвать медведьму.

Хант поплатился за своеволие. Наказание свершилось, и теперь они с Брайс могут возвращаться домой.

– Сабина, вы позор, – сказала Брайс, оскалив зубы на предводительницу. – Вы позор для каждого волка в прошлом, настоящем и будущем.

– Мне плевать на мнение какой-то полукровки.

– Вы не заслуживали такой дочери, как Даника! – прорычала Брайс, дрожа всем телом. – Вы ни одного мгновения ее не заслуживали.

Сабина остановилась:

– Я не заслуживала себе в дочери эгоистичную, бесхребетную девчонку, но это никак не оправдывает твоей причастности к ее гибели.

Сквозь боль и замутненное сознание Хант все-таки услышал рычание Брайс. Он попытался схватить ее за руку, но не успел. Она вскочила, морщась от боли в ноге.

Микай преградил ей путь. Брайс тяжело дышала, всхлипывая сквозь зубы. Микай высился перед нею, как гора.

– Уберите Аталара отсюда, – спокойно распорядился архангел, давая всем понять, что вопрос решен. – Домой к Брайс, в казарму – куда угодно. Меня это не касается.

Но Сабина не торопилась уходить. Чувствовалось, она намеревалась поиздеваться над Брайс.

– Тебе известно, что минувшей зимой я встречалась с Королем Подземья? – тихим, ядовитым голосом спросила она. – Хотела получить ответы от дочери. От той крупицы ее энергии, что живет в Спящем Городе.

Брайс замерла, как умеют замирать фэйцы. Глаза ее наполнились ужасом.

– И знаешь, что он мне сказал? – продолжала Сабина, лицо которой вновь стало похожим на волчью морду. – Он сказал, что Даника не придет. Она не откликнется на мой призыв. Моя никчемная дочь даже в посмертном существовании не отваживается встречаться со мной. Ей стыдно за то, что она сделала в последние минуты жизни, беспомощно вопя и умоляя о пощаде, как это свойственно людишкам и полукровкам.

Сабина распалялась все сильнее. Ее гнев становился осязаемым.

– А знаешь, что сказал мне Король Подземья, когда я снова потребовала свидания с нею?

Никто из собравшихся не проронил ни слова.

– Он мне сказал, что ты… ты – мусорная куча – заключила с ним сделку. Ради нее. Оказывается, после ее гибели ты приходила к нему и отдала свое место в Костяном Квартале в обмен на благополучное Отплытие Даники. Тебя, видите ли, беспокоило, что из-за постыдной, трусливой смерти ей будет отказано в доступе, и потому умоляла взять ее вместо себя.

От этих слов даже Хант на время забыл о боли.

– Я ходила не за этим! – взвилась Брайс. – Даника не была трусливой! Ни одного мгновения в жизни!

Последние слова Брайс выкрикнула срывающимся голосом.

– Ты не имела на это права! – взорвалась Сабина. – Она была трусихой и трусихой умерла, заслужив, чтобы ее труп скормили речным хищникам! – Предводительница тоже перешла на крик. – И теперь из-за тебя ее постыдное существование продлится эоны! Глупая шлюха, ты не понимаешь, что ей там не место. По твоей вине она должна страдать!

– Довольно, – произнес Микай.

Это был недвусмысленный приказ убираться из его кабинета.

Сабина холодно рассмеялась и направилась к двери.

Брайс продолжала плакать, когда Сабина и ошеломленная Амелия покинули кабинет. Последняя еще нашла силы произнести у двери:

– Прости меня.

Брайс плюнула ей вслед.

Это было последнее, что видел Хант, после чего снова провалился в темноту.

* * *

Она никогда им этого не простит. Никому из них.

Хант оставался без сознания. Он по-прежнему лежал на полу в кабинете Микая. Над ним хлопотали медведьмы, останавливая кровотечение и зашивая культи. Потом на раны наложили повязки, ускоряющие отрастание новых крыльев. Применение первосвета не допускалось. Это противоречило смыслу Живой Смерти и обесценивало само наказание.

Все это время Брайс провела рядом с Хантом, держа его голову на коленях. Она не слышала слов Микая, пытавшегося ей втолковать, что Хант еще дешево отделался. Если бы он дал делу официальный ход, все кончилось бы настоящей казнью.

Через час, вернувшись домой, она уложила Ханта в свою постель и легла рядом, гладя по волосам и слушая ровное дыхание ангела. «Давай ему это снадобье через каждые шесть часов, – велела ей одна из медведьм. – Оно уймет боль».

Исайя и Наоми перенесли их обоих по воздуху. Едва дождавшись, когда они опустят Ханта на кровать, Брайс торопливо поблагодарила ангелов и не слишком вежливо выпроводила.

Брайс и не ожидала, что Сабина поймет, почему она отдала Данике свое место в Костяном Квартале. Сабина не прислушивалась к словам дочери. А Даника говорила, что однажды ее похоронят там со всеми почестями, как остальных великих героев их Дома. И крупица ее энергии останется там навечно, будучи частью города, который Даника так сильно любила.

Брайс видела, как переворачивались лодки с покойниками. Она не могла забыть приглушенные мольбы Даники о пощаде, записанные ущербной камерой дома, где они жили. Брайс не желала уповать на милосердие богов. Это было последнее, что она могла сделать для Даники. И сделала.

Она бросила в Истрос Марку Смерти – плату Королю Подземья. Монету из чистого железа. Такие монеты имели хождение в давно исчезнувшем королевстве где-то за морем. То была плата за позволение смертному переехать на другой берег.

Достигнув его, Брайс опустилась на истертые, полуразрушенные каменные ступени в нескольких футах от воды и стала ждать, глядя на арки Костяных ворот. Вскоре перед нею появился Король Подземья, весь в черном, молчаливый, как смерть.

«Давненько смертный не отваживался ступить на мой остров».

Звучавший голос был одновременно молодым и старым, мужским и женским, добрым и исполненным ненависти. Брайс впервые слышала столь ужасный и в то же время такой манящий голос.

«Я хочу обменять свое место».

«Я знаю, Брайс Куинлан, зачем ты здесь. И для кого ты хочешь обменять свое место. – Король Подземья, казалось, был изумлен ее решением. – Разве ты не желаешь однажды оказаться среди прославленных покойников? Пока эта возможность для тебя не закрыта. Продолжай идти своим путем, и, когда наступит твой час, тебя радушно примут здесь».

«Я хочу обменять свое место. Для Даники Фендир».

«Если ты это сделаешь, все Тихие Обители Мидгарда закроются для тебя. Не только Костяной Квартал, но и Катакомбы Вечного Города, и Летние Острова на севере. Ты это понимаешь, Брайс Куинлан? Обмен места здесь будет означать такой же обмен везде».

«Я хочу обменять свое место».

«Ты слишком молода и отягощена горем. Возможно, твоя жизнь будет долгой, но все равно она – не более чем всплеск вечности».

«Я хочу обменять свое место».

«Ты настолько уверена, что Данике Фендир откажут в приеме? Неужели ты так мало веришь в ее заслуги, раз решила отдать ей свое место?»

«Я хочу обменять свое место», – в очередной раз повторила Брайс, всхлипывая на каждом слове.

«Это необратимое действо».

«Я хочу обменять свое место».

«Так заяви об этом, Брайс Куинлан, и пусть сделка свершится. Произнеси эти слова в седьмой и последний раз, и да услышат тебя боги, мертвые и все, кто между ними. Говори, и покончим с этим».

Брайс не колебалась. Она знала, что это древний ритуал. Она разыскала его в архиве галереи и там же украла Марку Смерти. По словам Джезибы, монету ей подарил сам Король Подземья, когда колдунья принесла клятву верности Дому Пламени и Тени.

«Я хочу обменять свое место».

Обмен свершился.

Брайс ничего не почувствовала ни на обратном пути, ни в последующие дни. Даже мать не заметила, как Брайс под покровом ночи покинула отель и потом так же незаметно вернулась.

В течение последующих лет Брайс иногда вспоминала о сделке и думала, не сон ли это? Тогда она выдвигала ящик, где хранились старинные монеты. Место, где лежала Марка Смерти, пустовало. Джезиба ни разу не хватилась королевского подарка.

Брайс нравилось сравнивать свой шанс на посмертный покой с исчезнувшей монетой. Она представляла монеты в бархатных ячейках душами тех, кого она любила. Все они обитали вместе. И только ее душа исчезла, переместилась, перестала существовать в момент ее смерти.

Но сегодняшние слова Сабины о страданиях Даники в Костяном Квартале… Брайс отказывалась в это верить, иначе… Нет. Даника заслужила свое место в Костяном Квартале. Она не сделала ничего постыдного, даже если Сабина и другие придурки с этим не согласны. Брайс не заботило мнение Короля Подземья или владык Хела, определявших, чьи души достойны награды, а чьи нет.

Брайс провела рукой по шелковистым волосам Ханта. Комнату наполняли звуки его дыхания.

В каком поганом мире они живут и сколько в нем злодеев! А расплачиваться всегда приходится хорошим, добрым, заботливым.

Она схватила телефон с ночного столика и принялась набирать сообщение. Отправила и тут же удалила, не дав себе подумать над посланием Итану. Ее первое сообщение ему за все два года. Его лихорадочные сообщения в ту ужасную ночь, затем холодный приказ не появляться на Отплытии… то были последние звенья цепочки, начавшейся пять лет назад.

«Передай своей начальнице, что Коннор не обращал на нее внимания по одной простой причине. Он всегда знал, каким куском дерьма она является. И скажи Сабине: если я снова ее увижу, то убью».

Брайс легла рядом с Хантом, не решаясь коснуться его истерзанной спины.

Итан прислал ответ: «К тому, что произошло сегодня, я непричастен».

«Вы мне противны, – написала Брайс. – Все вы».

Итан не ответил. Брайс выключила звук на телефоне и, вздохнув, прижалась лбом к плечу Ханта.

Она найдет способ все исправить. Как и когда – пока неизвестно. Но найдет.

* * *

Хант приоткрыл глаза. Боль не исчезла, но уменьшилась, превратившись в пульсирующую. Скорее всего, ему дали какое-то лекарство.

Свои крылья он всегда ощущал как некий противовес. Теперь противовес исчез. Пустота на спине ударила по нему, как грузовик, врезавшийся на полном ходу. Но в темноте слышалось мягкое женское дыхание. Ноздри улавливали райский запах. Аромат успокаивал и утолял боль.

Глаза Ханта быстро привыкли к темноте, и он понял, что находится в комнате Брайс, а она лежит рядом с ним. Ночной столик был уставлен медицинскими препаратами и пузырьками. Все они предназначались для него. Многие уже опустели. Он взглянул на часы. Четыре часа утра. Сколько же времени она просидела рядом, оберегая его сон?

Руки Брайс были прижаты к груди, словно она уснула, взывая к богам.

Хант прошептал ее имя. Язык у него был сухим, как наждак. Потом он вытянул руку, отчего по всему телу прокатилась волна боли. Но Хант все-таки сумел обнять Брайс за талию и притянуть к себе. Она что-то пробормотала и уткнулась головой в его шею.

В душе Ханта что-то сдвинулось и заняло новое место. Вчерашние слова Брайс в кабинете Микая. Она просила за него. Нет, умоляла. То, что она раскрыла миру… Это было опасно для них обоих. Очень опасно.

Будь он помудрее, он бы сумел сохранить дистанцию. Придумал бы что-нибудь, прежде чем их отношения дойдут до неизбежного и ужасного конца. Прежде чем все события в Республике дойдут до ужасного конца.

Однако Ханту было не заставить себя убрать руку. Он не мог перебороть инстинктивное желание наслаждаться ее запахом и слушать ее негромкое дыхание.

Он не жалел о содеянном. Ничуть. Но может наступить день, когда пожалеет. И такой день очень близок.

И потому Хант наслаждался ощущением близости Брайс. Ее запахом и дыханием. Наслаждался, дорожа каждым мгновением.

63

– Биби, как состояние Ати?

– Спит без задних ног, – сказала Брайс, протирая глаза, уставшие от компьютерного монитора.

Клиентов не было. Она спустилась в библиотеку, где и продолжала сидеть. Узнав о случившемся, Лехаба проплакала все утро. Брайс едва дотащилась до галереи, и причиной была вовсе не нога. Наоборот, боли она совершенно не чувствовала. Ей хотелось остаться дома и ухаживать за Хантом, но, позвонив Джезибе, услышала бескомпромиссное «нет».

Первую половину утра Брайс занималась оформлением документации, которую затем разослала заказчикам. Она не знала, где и как кончится сегодняшний день. А начался он с полной растерянности. Брайс вдруг поняла: ей не с кем оставить Ханта. Ему же нужно принимать лекарство. И тогда Брайс сделала решительный шаг – один из многих за этот день: позвонила Рунну.

Брат откликнулся сразу же и незамедлительно явился в квартиру. Снабдив его подробными инструкциями, когда и что давать Ханту, она ушла. Видеть легионеров у себя дома она категорически не желала. Ни Исайю, ни Викторию, ни других триариев.

Едва взглянув на израненную спину Ханта, Рунн поперхнулся, но пообещал строго соблюдать полученные инструкции.

В обеденный перерыв Брайс забежала домой.

– Микай еще мягко с ним обошелся, – сказал Рунн, поигрывая сережкой в ухе. – Даже слишком мягко. Сабина имела полное право требовать его смерти.

Будучи рабом, Хант не имел вообще никаких прав.

– Я это запомнила на всю оставшуюся жизнь, – глухо ответила Брайс.

Сверкнувший меч Микая. Крик Ханта, словно удар пришелся не по крыльям, а по душе. Язвительную улыбку Сабины.

– Зря Амелию не поручили мне, – сказал Рунн, и в пространстве вокруг него мелькнули тени.

– Но тебя там не было, – ответила Брайс, отмеряя для Ханта очередную порцию настойки. – Дашь ему через час.

– И очень жаль, что не было, – признался Рунн.

– Почему?

– Потому что ты – моя сестра.

Брайс не ответила. Точнее, не успела, поскольку время ее подпирало. Но она заметила боль, промелькнувшую в глазах Рунна.

Она едва успела вернуться в галерею, как позвонила разъяренная Джезиба:

– Где тебя носит? Забыла, что в два у тебя встреча с очень важным клиентом? Если ты ее провалишь, завтрашний день встретишь бессловесной скотиной!

Важным клиентом был оборотень, превращавшийся в сову. Он намеревался купить древнюю мраморную статуэтку за три миллиона золотых марок. Брайс провела встречу, закончившуюся сделкой. Она кивала оборотню, едва слушая, что он говорит.

Подпись, печать, прощание. Довольный клиент ушел.

К трем часам Брайс вновь спустилась в библиотеку и открыла ноутбук. Лехаба висела рядом, согревая ей плечо:

– Чего это тебя вынесло на сайт корпорации Реднера?

Брайс тупо смотрела в два узких окошечка, куда требовалось ввести логин и пароль. Она ввела логин: «дфендир». Курсор переместился в окошечко пароля.

Возможно, кто-то обнаружил ее прежние попытки войти на страницу Даники. Если эта удастся, служба безопасности корпорации может поднять тревогу. Но… риск того стоил. Все прочие варианты она исчерпала.

– Это как-то связано с Рогом? – увидев логин, спросила Лехаба.

– Даника что-то знала, – сказала Брайс, не столько отвечая спрайте, сколько рассуждая вслух. – Что-то очень важное.

Пароль. Какой же пароль задала Даника для своей страницы? Корпорация наверняка посоветовала ей составить заковыристый пароль, напичканный символами. Зная, как Даника ненавидела чужие указания, она наверняка сделала что-то противоположное.

Брайс напечатала: «СабинаСука». Не то. Тогда она снова попробовала прежние варианты: день рождения Даники, ее собственный, священные числа. Бесполезно.

Рунн прислал сообщение: «Хант проснулся и, как послушный мальчик, выпил зелье, потом спросил, где ты». Следом пришло другое: «А он – неплохой парень».

«Конечно неплохой», – ответила Брайс.

«Сейчас он снова уснул, но настроение у него хорошее… насколько это возможно в его положении». И через минуту: «Хант просил поблагодарить тебя. За все».

Брайс трижды перечитала сообщения брата, затем снова взглянула на экран ноутбука. У нее появилась странная мысль: ввести слова, выведенные на спине куртки, которую она постоянно носила последние два года. Те же слова буквами древнего алфавита были вытатуированы у нее на спине. Любимая фраза Даники, услышанная от Оракула в ее шестнадцатый день рождения.

Древний язык фэйцев не подошел. Официальный язык астериев – тоже. Тогда Брайс ввела фразу на современном языке: «Все возможно посредством любви».

Заставка с логином и паролем исчезла. Появился список папок.

* * *

В основном это были отчеты по последним проектам корпорации Реднера: улучшение работы навигатора на переносных телефонах, сравнение скорости превращения у разных пород оборотней, анализ скорости выздоровления при использовании традиционной магии ведьм и лекарств, разрабатываемых корпорацией. Скучная научная повседневность.

Брайс уже собиралась закрыть страницу, когда увидела подпапку со странным названием «Вечеринки/Приглашения».

Даника никогда не отличалась педантичностью и не вела учет приглашений, не говоря уже об особой папке для них. Она сразу удаляла их или оставляла гнить на почте, в папке «Входящие».

Такая аномалия показалась Брайс подозрительной. Она кликнула по папке. Та раскрылась, обнажив еще несколько папок, одна из которых была озаглавлена: «Брайс».

Папка с ее именем, спрятанная в другой папке. Таким же образом Брайс прятала на служебном компьютере свои резюме в надежде сменить работу.

– Что там? – спросила Лехаба.

– Понятия не имею, – ответила Брайс, открывая папку. – Я никогда не посылала ей приглашений на служебный адрес.

Внутри папки лежало единственное фото.

– Зачем Даника засунула сюда снимок ее старой куртки? – недоумевала Лехаба. – Продать собиралась, что ли?

Брайс несколько минут смотрела на снимок знакомой куртки. Потом закрыла страницу и бросилась наверх, за курткой, висевшей на спинке стула.

– Это был ключ, – задыхаясь, прошептала она Лехабе, вернувшись вниз. Пальцы Брайс ощупывали каждый шов. – Снимок – это ключ.

Пальцы нащупали бугорок на месте буквы «Л» в слове «любовь».

– «Все возможно посредством любви», – прошептала Брайс и потянулась к пластиковому стаканчику, в который среди прочих канцелярских мелочей были всунуты ножницы.

Этот ключ, этот намек Даника позаботилась запечатлеть и на спине Брайс. Так, на всякий случай. Лехаба молча следила, как Брайс разрезает кожу.

На стол выпал тонкий металлический прямоугольник. Флешка.

– И зачем было прятать эту штуку в подкладке? – недоумевала Лехаба.

Не слушая ее болтовню, Брайс вставила флешку в гнездо ноутбука… Внутри оказались три безымянных видеофайла.

Брайс открыла первое видео. Они с Лехабой смотрели молча. Спрайта позабыла даже про царапанье никса.

– Да хранят нас боги… – только и могла прошептать Лехаба.

64

Хант проснулся. Убедившись, что ангел чувствует себя вполне сносно, Рунн Данаан ушел. Фэйский принц наверняка сообщил Брайс, что уходит. Впрочем, это уже не имело значения. Через пятнадцать минут Брайс вернулась домой. Радость Ханта мгновенно сменилась тревогой: лицо Брайс было мертвенно-бледным. Настолько бледным, что веснушки казались брызгами крови. Мысль о нападении Хант отбросил сразу же: никаких видимых следов на руках и на платье.

– Что случилось?

Хант вскочил с дивана, где смотрел вечерний выпуск новостей. Ригелус – Светлая Рука астериев – произносил гладкую речь о конфликте с мятежниками на Пангере. Пробежка до двери прихожей отозвалась болью в спине. Пройдет еще пара дней, пока боль утихнет. Новые крылья отрастут где-то через месяц. Потом нужно будет выждать еще несколько дней, прежде чем испытывать их в полете. А уже завтра начнется нестерпимый зуд.

Впервые его лишили крыльев двести лет назад. Он помнил каждое мгновение этой унизительной процедуры и последующих дней. Через нее прошли все Падшие ангелы из числа уцелевших. На этом унижение не кончилось. Их крылья разместили на стенах хрустального дворца астериев в качестве трофеев и предостережения.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Брайс, не ответив на его вопрос.

– Прекрасно, – соврал Хант. Сиринкс танцевал вокруг него, облизывая руку. – Почему ты такая бледная?

Брайс молча закрыла дверь. Зашторила окна. Потом достала телефон, куда с ноутбука перекинула видео, и открыла прикрепленный файл.

– У Даники в подкладку куртки была зашита флешка, – дрожащим голосом произнесла Брайс.

Она помогла Ханту сесть на диван. Рядом тут же пристроился Сиринкс. Брайс села по другую сторону, не заметив, что касается Ханта бедром. Он этого тоже не заметил.

Видео было низкого качества, без звука. На экране возникло помещение, похожее на палату в психиатрической клинике. Стены и потолок были покрыты звуконепроницаемым материалом. В нижней части видео появилась и застыла пояснительная надпись: «Искусственное усиление ослабленных физических способностей. Субъект испытания № 7».

На стуле сидела дистрофического вида человеческая женщина в медицинском халате.

– Что это за фильм ужасов? – спросил Хант.

Впрочем, он тут же догадался. Синт. Результаты проверки действия синта на людях.

– Смотри, – буркнула Брайс.

Вошел молодой дракиец. Судя по одежде – лаборант. В руках он держал поднос с медицинскими принадлежностями. Видео ускорилось. Вероятно, кто-то торопился, ускоряя кадры, не представлявшие интереса. Дракиец осмотрел женщину, затем сделал ей укол в руку и ушел, заперев дверь снаружи.

– Они что… – Хант сглотнул. – Он ввел ей синт.

Брайс ограничилась коротким «угу», подтвердив догадку Ханта.

Камера продолжала съемку. Прошла минута. Пять. Десять.

В помещение запустили двух ваниров. Двух крупных оборотней из породы змеиных. Они с ухмылкой смотрели на беззащитную женщину, запертую с ними. У Ханта свело живот. На запястьях мужчин чернели татуировки рабов. Корпорация Реднера экспериментировала на заключенных. Вероятно, этим двоим пообещали развлечение. Глядя на женщину, испуганно вжавшуюся в стену, они вообще не считали ее противницей. Просто дичь для забав.

Ваниры бросились на нее. И случилось неожиданное: испуганная женщина вдруг кинулась на них. Все произошло так быстро, что Хант едва успевал следить за событиями. Затем тот, кто редактировал видео, вернул нормальную скорость.

В немом изумлении Хант смотрел, как дистрофичка молотит здоровенных ваниров, раздирая их на куски.

Такое не укладывалось в голове. Такое просто немыслимо, если только…

Тарион говорил, что синт способен временно делать людей сильнее большинства ваниров. Наделять их способностью убивать противников.

– Представляешь, как человеческие мятежники обрадовались бы этому «чудо-препарату»? – спросил Хант.

Брайс лишь кивнула на экран, где продолжалась бойня.

В комнату запустили еще двоих ваниров, более рослых, чем первые. Женщина расправилась и с ними.

Кровавое месиво. Боги, и это делала тщедушная женщина!

Против нее бросили еще двоих. Потом троих. Пятерых.

Белые стены стали красными от брызг крови. Уцелевшие ваниры царапали дверь, умоляя выпустить и глядя, как умирают их спутники. Потом и они сами стали кровавым месивом.

Женщина кричала, запрокинув голову к потолку. От гнева или от боли – без звука понять было невозможно.

Хант знал, чем кончится бойня. Знал и не мог оторваться от экрана.

Покончив с ванирами, женщина набросилась… на себя. Она рвала себя в клочья, пока кровавой грудой не рухнула на пол.

Видео оборвалось.

– Скорее всего, Даника догадалась, чем они занимаются в этих лабораториях, – нарушила молчание Брайс. – Возможно, испытания проводились по чьему-то заказу… Состав синта могли продать какому-нибудь наркобарону. Те, кто убил Данику, стаю и остальных, были накачаны сильной дозой синта, как эта женщина. А могли и не пачкаться сами, а вколоть синт первым встречным и натравить на жертв.

– Возможно… только как это связано с демонами и Рогом?

– Охотники за Рогом могли вызвать кристаллоса, поскольку им понадобился его яд. Опасаясь, что синт может их разрушить, они решили позаботиться о противоядии. Я вполне допускаю, что Рог тут вообще ни при чем. Сдается мне, убийц надо искать не среди демонов… На флешке было еще два видео. Тоже опыты над людьми, которым вкололи синт. Даника записала их для меня. Предчувствовала, что рано или поздно до нее доберутся. Там, на патрульной лодке, конфискуя коробку синта, она догадывалась: скоро за нею явятся. Не было никакого второго демона, охотящегося вместе с кристаллосом. Для убийства оказалось достаточно одного человека, накачанного синтом. Он обрел такую силу, что прорвался сквозь охранные заклинания нашей квартиры, убил Данику и всю стаю.

В мозгу Ханта лихорадочно проносились мысли. Выплескивать их он не имел права и потому тщательно подбирал слова:

– Брайс, твои предположения вполне логичны. Возможно, именно так это и произошло. Но Рог по-прежнему не найден, хотя и есть средство, способное вернуть его к жизни. Не знаю, считать ли это совпадением или нет. И мы ничуть не продвинулись в поисках.

Зато вплотную подошли к краю гибели.

– Микай уже продемонстрировал, чем чреваты малейшие нарушения установленного им порядка, – добавил Хант. – В охоте за синтом придется сбавить скорость. На этот раз мы должны быть полностью уверены. И действовать надо с предельной осторожностью.

– Никто из вас даже близко не подошел к разгадке. И теперь я должна сбавлять скорость? Теперь, когда у меня появился единственный ключ к раскрытию убийства Даники и Стаи Дьяволов, нужно останавливаться? Хант, все связано. Знаю, что связано.

На этом возражения Брайс не кончились. Зная, что сейчас она снова откроет рот, Хант привел аргумент, способный перекрыть гневный поток:

– Брайс, послушай меня. Если мы продолжим гонку и опять ошибемся, если Микай узнает о новом провале, отмена нашей с ним сделки покажется мелкой неприятностью. Следующего наказания я могу просто не пережить.

Брайс вздрогнула.

Преодолевая боль в спине, он потянулся к ее колену.

– Брайс, все это дерьмо с синтом – жуть. Я… такого еще не видел.

Видео перевернуло его представления обо всем. Да, обо всем. Он даже не знал, по каким полочкам раскладывать увиденное. Нужно было немедленно позвонить соратникам. Бросить все и звонить немедленно.

– Мы должны действовать разумно и осторожно. Спросишь – зачем? Да затем, чтобы наша жизнь не кончилась в тот день, когда мы найдем убийцу и даже Рог. Они больше не воспринимают нас по отдельности. – Он бы сделал все ради подтверждения этого. – Повторяю, надо действовать умно. Перешли видео мне. Я позабочусь, чтобы оно попало на наш зашифрованный сервер к Виктории. Посмотрим, что она сможет нарыть об экспериментах корпорации Реднера.

Брайс пристально смотрела на него. Ее предельно открытое лицо вызвало у него желание встать перед ней на колени. Хант ждал, что она станет спорить, наскакивать на него и называть идиотом.

– Ладно, – только и ответила Брайс и откинулась на диванную подушку.

Она была настолько красива, что он едва сдерживался. Едва выдержал ее тихий вопрос:

– Аталар, ты какую нашу жизнь имел в виду?

Хант не сник под ее пронизывающим взглядом.

– Хорошую, – так же тихо ответил он.

Она не потребовала разъяснений и уточнений. Не спросила, как он собирается строить эту будущую жизнь.

– Похоже на некий план. – Брайс улыбнулась.

Они смотрели друг на друга. Несколько минут или вечность – неизвестно. И вопреки тому, что они недавно увидели, вопреки злу, стерегущему их за пределами квартиры, Хант спросил:

– Да?

– Да. – Брайс теребила кончики волос. – Хант, ты поцеловал меня… в кабинете медведьмы.

Он знал, что делать это было нельзя, что он совершил десятикратную глупость, и все-таки спросил:

– И что?

– Ты сделал это искренне?

– Да. – Никогда еще он не говорил более правдивых слов. – А ты бы хотела, чтобы искренне?

Его сердце забилось с огромной скоростью. Он даже забыл про боль в спине.

– Аталар, ты сам знаешь ответ.

– Хочешь, чтобы я повторил?

Хел, его голос понизился на целую октаву.

Ее глаза были ясными, сверкающими. Бесстрашными, полными надежд и всего, что в ее присутствии мешало ему думать о чем-либо, кроме нее.

– Да, я хочу повторения. Конечно, если ты не возражаешь.

Еще бы он возражал!

– Куинлан, сделай самое худшее, на что ты способна.

Она негромко засмеялась и запрокинула голову. Не желая ее пугать, Хант не зарылся носом в ее волосы. Сиринкс, наконец-то поняв намек, что он здесь лишний, отправился в свой ящик.

Брайс дрожащими руками коснулась его волос, откинула прядь, потом провела по татуированному терновому венцу.

– Как это понимать? – спросил Хант, сжимая ее дрожащие пальцы.

Не удержавшись, он коснулся губами ее разноцветных ногтей. Сколько раз он мечтал, чтобы эти руки касались его, ласкали его лицо, гладили грудь, обхватывали член?