Полоса препятствий оставалась непреодолимой.

Эти самоуверенные придурки меняли ее каждую ночь, и каждое утро ученицы сталкивались с другими, более трудными заданиями. Но общий порядок сохранялся. Прохождение обычно начиналось с движений, будь то преодоление лестницы бегом, высоко поднимая ноги, или прохождение по качающемуся бревну. Затем наступала проверка сообразительности. Загадки требовали совместных усилий и совместных решений. А потом, когда все были порядком вымотаны, наступали испытания их силы и выносливости.

За две недели Несте и ее подругам удалось лишь однажды дойти до третьей стадии.

Рослина, Ананка и Дирдра наступали им на пятки, заставляя Гвин выжимать из своей тройки все соки. Ей хотелось быть первой, чтобы вместе с Эмери и Нестой стереть ухмылки с физиономий Азриеля и Кассиана. Особенно Азриеля.

После первого дня на прохождение полосы препятствий им отводился только час. Остальные два часа были посвящены воинским занятиям: умению вместе маршировать (что оказалось труднее и глупее, чем думалось), умению сражаться бок о бок (куда опаснее, чем они думали) и умению двигаться, думать и дышать как единый организм.

Но они не сдавались. Маршировали в валькирианских фалангах. Сражались единым фронтом с Кассианом и Азриелем, игравшими роль противников. Учились смыкать щиты перед угрозой иллирианских сифонов и тех, на чьих руках горели эти камни. Каждая часть изматывающей валькирианской выучки приносила свои плоды. На каждую атаку или неожиданный выпад противника они с легкостью смыкали щиты и выдерживали натиск.

Они упражнялись как единый организм, добиваясь слаженности движений. Это касалось упражнений с мышцами живота и отжиманий. Если кто-то, не выдержав, падал, все три были обязаны начинать сначала.

Но они упрямо продолжали. Через пот и кровь они сплавлялись в единое целое.

Иногда по вечерам, закончив дела, они собирались в библиотеке и читали книги по военной стратегии. Читали все, что могли найти о валькириях и о военных хитростях древних.

Постепенно и другим жрицам удалось перерезать мечом ленту. Валькириями провозгласили Рослину, Дирдру, Ананку. После них – Илану и Лорелею.

Все, что Кассиан и Азриель направляли против них, они принимали и возвращали обратно.

И каждый вечер Неста упражнялась на ступенях большой лестницы Дома, спускаясь все ниже и ниже. Одолеть все десять тысяч ступеней, как тогда, в день памятной ссоры с Амреной, она так и не могла, но не оставляла усилий.

Прежде ею двигали воспоминания и слова, звучавшие внутри. Сейчас ею управляло неотступное намерение.

Ровно через два месяца после появления полосы препятствий Неста, Гвин и Эмери одолели ее целиком. Увы, другие жрицы этого не видели. Клото велела им участвовать в какой-то важной церемонии, и потому единственными зрителями были Кассиан и Азриель. От участия в церемонии освободили только Гвин.

Она первой достигла конечной точки: запыхавшаяся, со следами крови от царапин. Но послушница улыбалась во весь рот, а ее зеленовато-голубые глаза сверкали, как морская гладь, залитая солнцем.

– Что скажешь? – Она протянула Азриелю руку с содранной кожей и несколькими синяками.

– Вы уже получили свой приз, – спокойно ответил Азриель. – Вы прошли отборочные испытания для участия в Кровавом ритуале. Поздравляю.

Гвин буравила его глазами. Неста и Эмери остановились, недоумевая.

– Так ты поэтому их пригласил?

Неста не понимала, о ком говорит послушница, пока не подняла голову и не увидела на самом краю площадки насупленного полководца Девлона и другого иллирианца. Оба смотрели на них и хмурились.

Вот она, причина, по которой остальных жриц сегодня не пустили на площадку.

– У меня было такое ощущение, что сегодня у вас получится, – шепнул Несте Кассиан.

Казалось, Девлон вот-вот взорвется. Его лицо побагровело от гнева, но, взглянув на Кассиана, полководец сдержанно кивнул.

– Вы велели жрицам не приходить на площадку? – спросила Неста у Кассиана и Азриеля.

– Мы сообщили Клото, что сегодня здесь могут появиться посторонние зрители, – ответил Азриель.

Он смотрел на Девлона ледяными, обещавшими смерть глазами. Тот отвел взгляд от Певца теней и что-то шепнул своему приспешнику. Оба молча взмыли в воздух и полетели на восток, в Иллирию. Дождавшись, пока они скроются из виду, Азриель продолжил:

– Клото никому не запрещала. Просто уведомила жриц, и они предпочли заполнить это время другими занятиями.

– А тебе, значит, сообщили, что у нас сегодня будут зрители? – спросила у Гвин Неста.

– Кассиан с Азриелем лишь сказали, что здесь появятся посторонние мужчины. Но причины не назвали. Я и подумать не могла, что мы проходили отборочные испытания.

Ее глаза вспыхнули еще ярче на чумазом лице.

Однако Эмери такое известие заставило побледнеть.

– Но это не значит, что мы должны участвовать в Кровавом ритуале?

– Только если захотите, – заверил ее Кассиан.

Неста знала: из всех женщин лишь Эмери по-настоящему понимала ужасы Кровавого ритуала.

– Но мы хотели, чтобы Девлон и все, кому он расскажет, поняли: по уровню выучки вы ничем не уступаете любому иллирианскому отряду. Это единственная причина, почему я их позвал. Провозглашение валькирией для них – пустой звук. Вы не нуждаетесь в их одобрении, но… – Кассиан снова посмотрел на Эмери. – Я хотел, чтобы они видели, чего вы добились. И хотя у валькирий не существовало подобия Кровавого ритуала, по выучке вы не уступаете ни одному иллирианскому воину.

– У них такие же полосы препятствий? – спросила Гвин.

– Несколько иные, – ответил Азриель. – В каждом столетии были свои отборочные испытания.

– Вы сейчас почти готовые иллирианские воительницы… – улыбнулся Кассиан. – Не считая участия в Кровавом ритуале.

Стало тихо. Затем Неста вытерла кровь, капавшую из уголка расцарапанного рта, и сказала:

– Я все же предпочту быть валькирией.

Подруги ее поддержали.

– Да помогут нам боги, – засмеялся Кассиан.

61

Осталось последнее испытание.

Его дал Несте не Кассиан. Оно не входило в число обязательных иллирианских или валькирианских испытаний. Это испытание Неста установила себе сама.

Она решила, что сегодня – вполне подходящий день, чтобы заставить себя преодолеть последние сотни ступенек большой лестницы.

Она спускалась все ниже, и ниже, и ниже.

Круг за кругом, круг за кругом.

Они разрезали мечом валькирианскую ленту и прошли отборочные испытания для Кровавого ритуала. Но занятия продолжались. Оставалось еще много неизученного. Неста с наслаждением занималась вместе с подругами и остальными жрицами.

Вместе с Кассианом.

Теперь они попеременно спали в комнатах друг друга, выбирая ту, что ближе, для их любовного слияния. Или совокупления. Неста поняла, что два этих внешне похожих действа различаются. Любовные слияния обычно происходили поздно ночью или рано утром, когда Кассиан был еще ленив, а потому входил в нее неторопливо и все время улыбался. Совокупления случались во время второго завтрака или в другое время дня: у стены, на столе или у Кассиана на коленях, когда она гарцевала на его члене и не могла насытиться. Иногда все начиналось как совокупление, но превращалось во что-то нежное и чувственное, что она называла любовным слиянием. А иногда любовное слияние вдруг становилось неистовым совокуплением. Неста никогда не знала, какой будет ее очередная близость с Кассианом. Отчасти этим и объяснялась ее ненасытность.

Она прошла сто ступенек. Двести. Тысячу.

Голова ее была ясной. Ничего, кроме целеустремленности и сосредоточенности. Каждое утро она просыпалась, радуясь, что живет. Ей не терпелось снова встретиться с миром и посмотреть, какие чудеса он приготовил для нее. Каждый вечер она ходила на службы, где выучила большинство песен, и теперь пела их вместе со жрицами, и ее голос дополнял звонкий голос Гвин. Если ей хотелось музыки в течение дня, она доставала подарок Кассиана и наслаждалась чудесными танцами.

Музыка звучала и в ее сердце. Песня, сложенная голосом Кассиана, смехом Гвин и Эмери, а также ее собственным дыханием, пока она спускалась по винтовой лестнице.

Две тысячи ступенек. Три тысячи.

Ноги Несты не шли, а летели. Невзирая на гул в мышцах, она ни разу не споткнулась.

Она приветствовала это жжение в мышцах, утомление и телесную боль. Она не позволяла им поглотить ее. Как волны, они накрывали ее и уходили. Или проходили сквозь нее. Неста не позволяла им становиться препятствием на пути.

Она была скалой, о которую разбивались эти волны. С каждым шагом, с каждым вдохом и выдохом ум ее обретал покой. Она перешла на следующую стадию упражнений: от спокойного сидения в тишине к покою в движении и действиях. К искусству успокаивать и сосредотачивать ум посреди хаоса.

Четыре тысячи ступенек. Пять тысяч. Шесть тысяч. Успокоение ума стало легким, как дыхание.

Больше никто и никогда не будет помыкать ею. Она – хозяйка своей судьбы.

Семь тысяч. Восемь. Девять.

Каждый день она менялась, превращаясь в новую себя…

Возможно, она даже понравится себе.

Ступеньки исчезли. Перед нею была только дверь.

Неста качнулась. Ее тело думало, что спуск не окончен и надо идти дальше круг за кругом, однако пальцы уже сжимали дверную ручку. Легкий поворот, и она вышла в сумерки города.

Огни вокруг были притушены, но повсюду слышались веселые голоса. Никто бы не помешал ей сейчас выйти в город, найти питейное заведение и бездумно напиться. Никто бы силой не вытащил ее оттуда. Она прошла всю лестницу. Перед нею простиралась свободная жизнь.

Но Неста смотрела вверх. В направлении Дома, где через час начнется празднество Звездопада. Там будет главный мужчина ее жизни, убеждавший ее непременно прийти.

Она смотрела на город: прекрасный, полный жизни. Но настоящая жизнь ожидала ее наверху. Подъем будет тяжелым и безостановочным, но наверху… ее ждет Кассиан. Как ждал все эти годы.

Неста улыбнулась и начала подъем.



Когда она вернулась, на площадке стоял Кассиан, принаряженный по случаю праздника.

Он был настолько элегантен, что, если бы не нехватка воздуха после подъема, у нее перехватило бы дыхание.

Еще пять шагов, и ее руки обвили его шею. Их губы соединились.

Неста целовала его. Кассиан раскрылся перед нею. Они разговаривали без слов. Он обнимал ее так крепко, что их сердца звучали в унисон.

Когда Неста отодвинулась, бездыханная от поцелуя и всего, что наполняло ее сердце, Кассиан лишь улыбнулся.

– Празднество уже началось. – Он поцеловал ее в лоб и отошел. – Но только набирает обороты.

Сверху слышались музыка и смех.

Кассиан протянул руку. Неста молча протянула свою, позволив повести себя по коридору. Когда они дошли до внутренней лестницы и Неста взглянула на ступени, ведущие вверх, у нее подкосились ноги. Тогда Кассиан подхватил ее на руки и понес. Она уткнулась ему в грудь, закрыла глаза, наслаждаясь биением его сердца. Весь мир был песней, а эти удары сердца задавали главный ритм.

Дул легкий ветер, доносящий звуки музыки, звон бокалов и шелест одежд. Кассиан осторожно опустил ее на пол. Неста открыла глаза.

Над головой плыли звезды. Тысячи звезд. Неста почти не помнила прошлогодний Звездопад. Тогда она была слишком пьяна, и для нее праздничный вечер не отличался от прочих.

Но сегодня, в этой вышине…

Она не стеснялась, что явилась на праздник вся в поту, в кожаных доспехах, когда вокруг – толпа принаряженных, сверкающих драгоценностями гостей. Она выбралась на веранду Дома и смотрела только на звезды, гроздьями висевшие на небесном куполе. Звезды летели к земле; некоторые пролетали так близко, что задевали камни стен, оставляя за собой сверкающую пыль.

Где-то на задворках сознания она ощущала присутствие Кассиана, Мор и Азриеля, стоявших поблизости. Здесь же находились Фейра, Риз, Ласэн, Элайна, Вариан и Хелион. Чуть поодаль мелькнули лица Каллиана и Виваны. Последняя, как и Фейра, прибыла на праздник с заметным животом, сияя радостью и силой. Неста приветственно улыбнулась им и тут же забыла, поскольку главными гостьями празднества были звезды. Звезды…

Она не представляла, что в мире может существовать такая красота. Это чудо не вмещалось в нее, вызывая телесную боль. Неста сама не знала, почему плачет, однако слезы градом покатились у нее по щекам.

Она благодарила прекрасный мир за возможность находиться в нем. Жить в нем, оказаться здесь и все это видеть. Протянув руку над перилами, Неста ухватилась за пролетавшую звезду. На пальцах осталась голубая и зеленая пыль. Неста засмеялась от искренней радости и тут же снова заплакала, поскольку такая радость сама граничила с чудом.

– А вот этот звук, девонька, я и не надеялась от тебя услышать, – послышался за спиной голос Амрены.

Миниатюрная Амрена выглядела королевой в своем светло-сером платье. На руках и шее сверкали бриллианты, а короткие черные волосы серебрились от звездного света.

Неста вытерла слезы, одновременно размазав по щекам звездную пыль. Ну и пусть. Она силилась выпустить наружу то, что искало выхода. Амрена молча смотрела на нее и ждала.

– Прости меня, – сказала она Амрене, встав на одно колено и склонив голову.

Амрена удивленно хмыкнула. Неста поняла: на них смотрят, но ее это не смущало. Не поднимая головы, она произносила слова, шедшие от сердца:

– Ты относилась ко мне с добротой и уважением, тратила на меня время, а я обошлась с твоими дарами как с грудой мусора. Ты говорила мне правду, которую я не желала слушать. Я была завистливой, испуганной и слишком гордой, чтобы это признать. Но утратить твою дружбу… для меня это невыносимая потеря.

Амрена молчала. Неста подняла голову и увидела, что Амрена улыбается и на ее лице написано искреннее удивление. Ее глаза подернулись серебром – слабый намек на то, какими они были когда-то.

– Мы появились здесь час назад. Я пошастала по Дому и увидела, что́ ты с ним сделала.

Неста изумленно сдвинула брови. Ей казалось, она ничего не меняла.

Амрена схватила Несту под мышки и поставила на ноги.

– Дом поет. Я слышу, как поют камни его стен. Когда я заговорила с ним, он мне ответил. Потом выдал целую кипу романов, но… девонька, ты сделала этот Дом живым.

– Я ничего с ним не делала.

– Ты сотворила Дом, – снова улыбнулась Амрена, блеснув красными губами и белоснежными зубами. – Когда ты здесь оказалась, чего тебе хотелось сильнее всего?

Неста задумалась. Мимо с шипением пронеслись несколько звезд.

– Друга. В глубине души мне хотелось иметь друга.

– Вот ты его и сотворила. Твоя сила, твое молчаливое желание, порожденное одиночеством и отчаянной потребностью в дружбе, оживили Дом.

– Но моя сила создает сплошные ужасы. А Дом… он хороший, – выдохнула Неста.

– Так ли?

Неста снова задумалась.

– Тьма на самом дне библиотеки – это сердце Дома.

Амрена кивнула.

– И где она теперь?

– Не появлялась вот уже несколько недель. Но она не исчезла. Думаю, она просто… стала управляемой. Дом убедился, что я знаю о ней, но не сужу ее, а потому ее легче сдерживать.

Амрена положила руку чуть выше места, где билось сердце Несты:

– Не здесь ли спрятан ключ? Знать, что тьма никуда не денется, но твое отношение к ней, твое общение с ней – вот что важно. Не позволять ей тебя поглотить. Сосредотачиваться на хорошем, на том, что заставляет тебя удивляться. – Амрена махнула в сторону пролетавших звезд. – Ради такого зрелища стоит бороться с тьмой.

Но Неста смотрела не на звезды. В толпе она нашла знакомое лицо. Кассиан танцевал с Мор. Он смеялся, запрокинув голову. Зрелище было настолько прекрасным, что она не находила слов.

– И ради него тоже стоит, – по-доброму усмехнулась Амрена.

Неста посмотрела на свою старшую подругу. Амрена улыбнулась, и ее лицо стало таким же прекрасным, как лицо Кассиана, как пролетавшие звезды.

– С возвращением ко Двору ночи, Неста Аркерон.

62

Дыхание весны становилось в Веларисе все ощутимее. Неста радовалась солнцу, согревавшему ей сердце и тело.

Зима прошла на удивление спокойно. Никаких действий со стороны Бриаллины и Берона, никаких передвижений вражеских войск. Однако Кассиан говорил, что зимой военные действия обычно прекращаются и Бриаллина могла использовать эти месяцы для увеличения своей армии. Помня, какую угрозу представляет Корона, Азриелю приказали держаться на расстоянии нескольких миль от королевы. Все прочие донесения требовали проверки по разным источникам. Короче говоря, при Дворе Риза ничего не знали и могли лишь ждать.

Тревожность ожидания усугубило появление на небе редкой красной звезды, считавшейся дурным знамением. Неста слышала, как жрицы беспокойно перешептывались. По словам Кассиана, звезда повлияла даже на Риза – тот впал в мрачную задумчивость. Неста подозревала, что Риз обеспокоен не столько этим знамением, сколько приближавшимися родами Фейры. До них оставалось всего два месяца, а никаких способов ее спасти так и не обнаружилось.

Свою нараставшую тревожность Неста перенаправила на занятия. Азриель с Кассианом придумывали все новые преграды, которые их ученицы преодолевали слаженно, думая и действуя как отряд.

Иногда она спрашивала себя: увидят ли они настоящее сражение? Захотят ли вообще жрицы выйти во внешний мир, чтобы сражаться, видеть зло и насилие, которые могут пробудить кровожадных демонов из их прошлого? И хочет ли она сама перейти от учебных поединков к боевым? Как подействует на нее обстановка битвы, где ее друзья убивают противников и гибнут сами?

Участие в настоящем сражении было бы окончательной проверкой. Возможно, до этого не дойдет.

Быть может, и Кровавый ритуал, до которого, по словам Кассиана, оставалось несколько дней, задумывался как способ познакомить молодых иллирианских парней с жестокостями, похожими на те, что ждут их на войне. Этот ритуал был ступенькой к безудержным зверствам настоящих битв.

Но для Несты первым столкновением со зверством настоящих битв стало… письмо. Нетерпеливое, требовательное письмо, сообщавшее о встрече, где, помимо Кассиана, должна присутствовать и она.

Эрис ждал их на полянке среди леса в Средиземье. Но Неста едва взглянула на сына верховного правителя. Ее внимание захватила гора, видимая сквозь верхушки деревьев. Священная гора; та самая, где в подземелье, плененные Амарантой, томились Фейра, Риз и другие верховные правители. Как волна, она вздымалась на горизонте: унылая, бесплодная, полная мрачной силы, ощущаемой даже на расстоянии.

– Ты что, никогда ее не видела? – не поздоровавшись, спросил Эрис, заметив, куда смотрит Неста.

– Нет, – ответила Неста, отводя взгляд от сумрачной вершины. – А почему гора считается священной?

Эрис пожал плечами. Неста знала: Кассиан внимательно следит за каждым его движением.

– Таких гор всего три. Горы-сестры. Эта, затем вторая, называемая Тюрьмой, и та, что иллирианские дикари зовут Рамиелем. Все три пустынные и бесплодные, совершенно непохожие на окружающую местность.

– Мы явились не для урока истории, – пробормотал Кассиан.

– Я спросила, поскольку хотела узнать. – Неста хмуро посмотрела на него.

Кассиан усмехнулся и кивнул Эрису, давая молчаливый приказ продолжать.

– Причины их существования нам неизвестны, но не находишь ли ты странным, что под двумя из них находятся подземные дворцы?

– Я бы не рискнул называть Тюрьму дворцом, – снова вклинился Кассиан. – Думаю, узники со мной согласятся.

Эрис наградил его насмешливой улыбкой и стал рассказывать дальше:

– Неудивительно, что иллирианцам никогда не хватало любопытства заглянуть в недра Рамиеля. Вдруг и там есть дворец, построенный руками древних?

– Я думала, Амаранте просто захотелось устроить свой Двор в Подгорье, – призналась Неста.

– Нет, она лишь добавила убранства и превратила тамошние помещения в жалкое подобие вашего Двора кошмаров. Но все те залы и туннели появились задолго до нее. Кто вырубал их в горной толще, мы не знаем.

– На этом мое терпение насчет исторических экскурсов заканчивается, – объявил Кассиан, заработав испепеляющий взгляд Эриса.

Похоже, Неста была не прочь послушать еще. Кассиан лишь подмигнул ей и обратился к Эрису:

– Судя по письму, твой отец предпринял какие-то действия. Выкладывай какие.

– На прошлой неделе он снова побывал на континенте. Вернулся вполне нормальным, без остекленевших глаз и отрешенности, как у моих солдат. Меня он не позвал и не рассказал, о чем совещался с Бриаллиной. Могу предполагать: они что-то задумали. Вот я и решил вас предупредить. Естественно, я не рискнул писать об этом. Но пока… пока мне кажется, весь мир затаил дыхание и ждет.

– Чего? – спросила Неста.

– Когда ты найдешь Арфу.

Неста моргнула и только сейчас вспомнила: они ведь не сообщили Эрису, что Арфа найдена. Но и это мимолетное движение ее выдало.

– Так вы уже нашли Арфу? – удивился Эрис.

– Какая тебе разница? – непринужденно произнес Кассиан.

– Большая. Двор ночи владеет двумя предметами из Сокровищницы ужаса. – Эрис выпрямился. – Не с этим ли связаны все проволочки? Вы просто тянули время, чтобы узнать тайны Сокровищницы и воспользоваться ими в своих интересах.

– Какая чушь, – не выдержала Неста. – Что мы от этого выиграем?

В глазах Эриса зашипело красное пламя.

– А что получил правитель Сонного королевства, когда завладел Котлом и вторгся в наши земли?

– Нас завоевания не привлекают, – сказал Кассиан. – Ты это знаешь. И мы не собираемся пользоваться Сокровищницей.

Эрис невесело рассмеялся. Неста видела, что он им не верит. Он слишком привык к двойственной политике и интригам своего Двора, и простая, бесхитростная правда вызывала у него недоверие.

– Знаете, мне не очень-то приятно сознавать, что ваш Двор обладает двумя предметами из Сокровищницы. – Взгляд Эриса переместился на Несту. – Особенно когда в вашем арсенале хватает других видов оружия.

Неста замерла, но взгляд Кассиана оставался невозмутимым.

– Пойми, Эрис: у Риза есть свои замыслы. Ты же не настолько глуп и не ждешь, что мы расскажем тебе обо всех. Но могу тебя заверить: они никоим образом не затрагивают использование Сокровищницы.

Неста старалась не показывать удивления. Холодный, скучающий голос Кассиана напоминал голоса придворных. Возможно, он внял советам ее и Ризанда и научился идеально подражать придворным, умело сочетая скуку с плохо скрываемыми угрозами. Несту охватило возбуждение. Ей захотелось услышать этот голос в постели. Пусть шепчет ей на ухо, пока…

– Это лишь слова, – парировал Эрис. – Полагаю, теперь ваша цель – завладеть Короной.

В пятнах света, проникавших сквозь листву, его волосы светились, как угли.

– Когда понадобится, мы тебе сообщим, – усмехнулся Кассиан. – В этот раз мы постараемся не забыть.

Ноготь Эриса зацепился за нитку на камзоле. У него на поясе висел кинжал, подаренный Ризом и Фейрой. Кинжал Несты.

– Вы совершите большую ошибку, если прямиком отправитесь к Бриаллине.

– Оставь героические поступки неотесанным парням, – посоветовал ему Кассиан. – Зачем же рисковать и калечить такие прекрасные ручки?

Пальцы Эриса согнулись, готовые сжаться в кулаки. Неста сумела подавить улыбку. Слова Кассиана попали в цель.

– И что вы намерены делать, когда у вас окажутся все предметы Сокровищницы? – спросил Эрис, разглаживая морщины на лбу. – Уничтожить их вы не можете. Если спрятать? Вряд ли это поможет. Учитывая опасности, которые нам грозят, не вижу, почему бы вам не пустить ваши игрушки в ход.

Неста молчала. Пусть Кассиан выскажется.

Кассиан тихо засмеялся. От его смеха кровь в жилах Несты снова запела. Помучив Эриса еще немного, Кассиан спросил:

– А как и чем ты собираешься нам помешать?

– Если не сумеете отобрать у Бриаллины Корону, велик риск, что королева обратит ее против вас. Она может натравить вас друг на друга. Заставить совершать немыслимые поступки. В том числе и рассказать, где находятся остальные два предмета. И вы послушно все ей выложите.

Эрис, конечно же, боялся, что раскроется их союз с ним. Точно.

– Вы рискуете выдать наши связи. Так что отложите охоту за Короной.

– Там видно будет, – с непоколебимым спокойствием произнес Кассиан. Неста только усмехнулась, когда он кивком указал на кинжал Эриса: – У нас есть свои способы защиты от Короны.

Неста едва не вскрикнула от удивления. Неужели сотворенное ею оружие защищало от магии Сокровищницы? Ей никто об этом не говорил.

– Это вы и задумали с самого начала? – Глаза Эриса сердито вспыхнули. – Одурачить меня, сделать врагом отца, а затем обратить Сокровищницу против всех нас?

– Ты и без нашей помощи стал врагом своего отца, – с легкой улыбкой напомнил Кассиан. – Когда он узнает, сомневаюсь, что он отдаст тебя на растерзание гончим. Скорее он это сделает собственными руками.

– Ты хотел сказать, если узнает? – спросил слегка побледневший Эрис.

Кассиан молчал. Лицо его ничего не выражало. Неста постаралась принять такой же безразличный вид.

Эрис смотрел на них. Впервые за все время знакомства с этим фэйцем Неста видела, как в его глазах появилась неуверенность, притушившая сердитый огонь.

Затем, взглянув на Несту, он перешел ко второй теме своего письма.

– Как насчет моего предложения тебе?

В его словах не было ни искорки страсти, ни намека на тоску.

Неста подняла голову и наконец-то усмехнулась по-настоящему:

– Когда Корона окажется в наших руках, у Двора ночи отпадет необходимость в тебе. И у меня тоже.

Она могла поклясться, что Кассиан с трудом подавляет улыбку. Но она смотрела только на Эриса. Тот съежился и задрожал от гнева.

– Знай, Неста Аркерон, я не позволю, чтобы со мной играли подобным образом. Мое предложение было искренним. Останешься со Двором ночи – рискуешь потерять все.

– А ты, Эрис, пытаясь нас обмануть, тоже рискуешь всем.

Эрис скривил верхнюю губу:

– Поступайте как знаете. – Он выпрямился, словно стряхивая досаду и гнев. Его лицо вновь стало холодным и жестоким. – Вы ставите на карту свои жизни, а не мою. Подумаешь, еще один иллирианский зверь погибнет на войне! Скатертью дорожка на тот свет.

– Спасибо тебе, Эрис, за благопожелания, – со спокойной улыбкой ответил Кассиан.

Произнеся эти слова, он подхватил Несту на руки и взмыл в небо. Деревья внизу слились в сплошной зеленый ковер. Священная гора осталась у них за спиной. Они летели на север.

Посмотрев на Кассиана, Неста увидела, что он улыбается.

– Ты прекрасно держался, – сказала она, проведя рукой по его шее.

– Я представил, как говорила бы с ним ты, – признался Кассиан. – Думаю, у меня получился этот взгляд… как ты говорила? «Я убью своих врагов».

– Получился, – засмеялась Неста, уткнувшись лицом ему в грудь.



Они летели несколько часов, радуясь, что парят над землей и им никто не мешает. Полет продолжался. Кассиан не выказывал ни малейших признаков усталости. Неста наслаждалась ощущением его рук. Тем, что она просто рядом с ним. Когда на темнеющем горизонте показались огни Велариса, она им вовсе не обрадовалась, хотя успела замерзнуть.

Однако Кассиан не полетел прямо к Дому ветра, а приземлился на одном из мостов через Сидру.

– Давай немного прогуляемся, – предложил он, беря ее за руку.

После длительного полета в небесах, где, кроме них, не было никого, обилие прохожих мешало. Но Неста согласилась. Ей было приятно ощущать соприкосновение их мозолистых пальцев, чувствовать шершавый ремень, на котором держался сифон, и тепло, исходящее от его руки.

– Как по-твоему, что сделает Эрис? – спросила Неста.

Во время полета они ни словом не обмолвились о нем.

– Подуется немного, затем придумает еще какой-нибудь способ меня оскорбить, – ответил Кассиан.

Неста засмеялась.

– Тебе понравилось смотреть, как я разыгрываю придворного? – Он искоса взглянул на нее.

– Я бы не хотела, чтобы эта игра продолжалась постоянно, но в ней было что-то… завлекающее. У меня появились кое-какие замыслы.

Глаза Кассиана вспыхнули. Забыв, что на них смотрят, он погладил Несту по щеке и поцеловал в губы.

– У меня, Нес, тоже появились кое-какие замыслы.

Он крепко прижался к ней. Дальнейших объяснений не требовалось.

– На нас смотрят. – Неста со смехом отодвинулась и направилась к концу моста.

– Ну и пусть. – Кассиан пошел рядом, обняв ее за плечо. – Мне нечего скрывать. Хочу, чтобы они знали: мы с тобой делим ложе.

Он поцеловал Несту в висок, обнял еще крепче, и они двинулись навстречу шумным городским улицам.

Такие прекрасные, простые слова, и все же…

– А это не подрывает мой образ воительницы?

– Нет. Разве Фейре мешает то, что ее видят рядом с Ризом?

У Несты свело живот. Биение сердца отзывалось в руках и внутри.

– У них это по-другому, – сказала Неста, сворачивая на набережную.

– Почему? – осторожно спросил Кассиан.

– Потому что они – истинная пара. – Неста продолжала смотреть на сверкающую поверхность Сидры, где отражались краски заката.

Она догадывалась об ответных словах Кассиана и потому снова остановилась, приготовившись их услышать.

С его лица исчезли все эмоции. Оно стало пустым.

– А мы, значит, нет?

Неста не ответила.

– Они – истинная пара, но ты не хочешь, чтобы мы стали такой же, – невесело усмехнулся Кассиан.

– Кассиан, слова «истинная пара» для меня ничего не значат, – сказала Неста, стараясь говорить тише, чтобы не слышали прохожие. – Это что-то значит для всех вас, но бо́льшую часть моей жизни меня вполне устраивали такие понятия, как муж и жена. А «истинная пара» – просто два слова.

– Чушь какая-то.

Неста сдвинулась с места. Кассиан пошел за ней.

– Почему ты испугалась?

– С чего ты взял?

– Я же вижу. Что тебя пугает? То, что нас будут видеть вместе?

«Да», – мысленно ответила Неста. После его поцелуя на мосту она вдруг поняла, что вскоре покинет Дом ветра и вернется в этот шумный, бурлящий мир. Она совершенно не представляла, какой будет ее жизнь и что будет значить ее возвращение для остальных. Не свалится ли она снова во мрак, в котором жила прежде?

И не потянет ли за собой Кассиана?

– Неста, давай поговорим.

Она посмотрела на него, но не произнесла ни слова.

Глаза Кассиана вспыхнули.

– Скажи что-нибудь.

Она молчала.

– Скажи, Неста.

– Я тебя совсем не понимаю.

– Спроси меня, почему после Дня зимнего солнцестояния я исчез почти на неделю. Почему мне вдруг понадобилось устраивать проверку сразу после праздника.

Неста не открывала рта.

– Тогда я сам скажу. Утром я проснулся рядом с тобой, и у меня было единственное желание: вот так проваляться целую неделю, не слезая с тебя. Я понял, что́ это значит, понял, что́ случилось, хотя ты и не догадывалась. Я не хотел тебя пугать. Ты была не готова услышать правду… по крайней мере тогда.

У нее пересохло во рту.

– Говори же! – прорычал Кассиан.

Прохожие обходили их стороной. Кое-кто из шедших навстречу поворачивал обратно.

– Нет, – упрямо ответила Неста.

Лицо Кассиана задрожало от гнева, хотя голос оставался спокойным.

– Скажи, – требовал он.

Она не могла. Ни до его приказа, ни особенно теперь. Ей не хотелось, чтобы Кассиан одержал верх.

– Скажи то, о чем я догадывался с первой нашей встречи, – шепотом продолжал Кассиан. – О чем знал после нашего первого поцелуя. То, что в канун Дня зимнего солнцестояния навсегда соединило нас.

Неста не собиралась об этом говорить.

– Я – твоя истинная пара, Котел тебя побери! – выкрикнул Кассиан. Его крик был слышен и на другом берегу. – А ты – моя истинная пара. Почему ты до сих пор этому сопротивляешься?

Правда, наконец произнесенная вслух, захлестнула ее волной.

– В праздничную ночь ты обещала, что мы всегда будем вместе, – дрожащим голосом напомнил Кассиан. – Почему из-за двух слов ты готова отбросить свое обещание?

– Потому что с этими словами я лишаюсь последней крупицы своей человеческой природы! – Ей было наплевать на зрителей и слушателей. – Из-за этих дурацких слов я окончательно перестаю быть человеком. Я становлюсь одной из вас!

– Я думал, ты хочешь быть одной из нас. – Кассиан недоуменно заморгал.

– Я сама не знаю, чего хочу. У меня не было выбора.

– Кстати, у меня тоже не было выбора, когда меня приковали к тебе.

Это слово было как пощечина. «Приковали».

– Я выбрал отвратительное слово, – спохватился Кассиан.

– Зато верное.

– Нет. Во мне говорила злость. Оно совсем не верное.

– Почему же? Твои друзья видели, какой я была. Какой стала. Парные узы сделали тебя глупым и слепым к очевидным вещам. Вспомни, сколько раз они предупреждали тебя, чтобы не сближался со мной.

Она холодно засмеялась, снова вспомнив произнесенное им слово. «Приковали».

В мозгу Несты роились другие слова, острые, как ножи, подзадоривая ее схватить одно и всадить ему в грудь. Сделать ему больно, как было больно ей слышать про истинную пару. Захотелось крови.

Но если она это сделает, если вспорет ему грудь ранящим словом… Она не могла и не хотела этого допустить.

– Я совсем не то имел в виду, – умоляющим тоном произнес Кассиан.

– Хочу напомнить тебе о нашем договоре, – вдруг сказала она.

Кассиан остановился. Сдвинул брови. Его глаза округлились.

– Все, что ни попросишь.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Лети на ночлег в Дом ветра. Не говори со мной, пока я сама с тобой не заговорю или пока не пройдет неделя. Не знаю, что случится раньше. Мне все равно.

Ей требовалось разобраться с собой, чтобы не сделать ему больно, чтобы заглушить в себе былую потребность бить и терзать первой, не ожидая, когда ранят ее.