Зарычав так, что услышал даже Люк, она перебросила наемницу через плечо. И впечатала Тигрис в три ступеньки, которые спускались с веранды.

Треснул камень, хрустнула кость.

Мгновение Тигрис просто лежала – потрясенная. Или надломленная, Люк не мог понять.

В ту же секунду над ней нависла Женщина-Кошка. На этот раз – с клинком.

Она достала короткий меч из скрытых на спине костюма ножен. Люк даже не знал, что он у нее есть. Когда она занесла меч, лезвие ярко сверкнуло в лунном свете.

Пора. Из рукава костюма вылетела стальная стрела.

Лезвие уже опускалось, когда стрела попала точно в центр меча.

Меч отлетел в траву, и Женщина-Кошка вскрикнула от удивления. Она кинулась за ним, а линзы ее шлема загорелись, будто от ярости.

Люк подошел к ним. Он понял, что Тигрис не двигается, потому что Женщина-Кошка сломала ей позвоночник

– Не делай этого.

Женщина-Кошка не сдвинулась с места:

– Тебя это не касается.

Вторую стрелу Люк навел на Женщину-Кошку.

– У нее, возможно, есть ценная информация.

– Наверняка есть, – ответила она. – Но мне все равно.

– Ты ее убьешь просто потому, что она зашла на твою территорию?

Тигрис тихо хохотнула.

– Ты уже мертва, – сказала она с сильным акцентом.

Селина обернулась к наемнице. Люк уже знал, что, когда она так наклоняет голову, ничего хорошего не жди.

Но быстрее, чем они успели среагировать, Тигрис поднесла руку ко рту, сморщившись от боли, которую причиняли движения и…

Яд.

Селина бросилась к ней, будто хотела вырвать капсулу изо рта у Тигрис.

Грудь наемницы быстро поднялась и опала.

– После того, что ты украла, считай, что ты уже мертва.

Тигрис засмеялась.

И все.

Ее темные глаза остекленели. Перестали видеть.

Несколько долгих секунд Женщина-Кошка смотрела на тело Тигрис. Она стала телом. Трупом.

– Черт, – выдохнула она.

– Да ты ее так и так бы убила, – равнодушно сказал Люк. Шлем делал его голос ниже.

Женщина-Кошка встала, отодвинув сломленное, измятое тело Тигрис, и подняла меч с травы. Плавным движением она вложила меч в скрытые на спине костюма ножны.

– Я просто собиралась нанести ей травму, которая на какое-то время помешала бы ей путаться у меня под ногами.

– А сломанного позвоночника тебе не хватило?

Он готов был поспорить, что она вздрогнула.

– Это произошло случайно.

До Люка постепенно доходило произошедшее. Между ними лежит труп. Люк стоит на верхних ступеньках, Женщина-Кошка на траве.

Женщина-кошка стоит рядом с домом его родителей, домом его детства. На лужайке, где он с родителями играл в футбол, где его мама кидала ему бейсбольные мячи, где они устраивали пикники и вечеринки, где он катался с горки у пруда на санках.

Она тут лишняя. В этом доме. Его родители спят всего этажом выше.

Его родители. Если мама найдет тело на территории, да если просто узнает об этом, она потребует объяснений. Объяснений, от которых он хотел увести ее подальше – как можно дальше.

И какой же это на редкость дерьмовый способ отблагодарить родителей за помощь, которую они ему сегодня оказали.

Но Женщина-Кошка об этом ничего не знала. Она и не догадывалась, что мужчина перед ней был сыном миллиардеров, которого она уже дважды обворовала и попыталась проделать это в третий раз.

– Надо отнести тело туда, где его найдут полицейские, – сказал Люк.

– Значит, наручники на меня пока надевать не станут? – голос хриплый, коварный.

– Она напала на тебя, а потом совершила самоубийство. Но если ты захотела в тюрьму, могу надеть и наручники.

Молчание.

– Можешь считать, что я делаю тебе одолжение. Не стану тебя арестовывать, а ты поможешь мне убрать тело с территории поместья.

– Зачем тебе это надо?

Он указал на дом:

– Потому что семья Фоксов – одна из немногих порядочных семей города, и я не хочу их подставлять в случае, если наемницы из Лиги явятся сюда и начнут разнюхивать, что же случилось с их дражайшей товаркой.

Его затошнило при одной мысли о том, что наемницы из Лиги придут сюда и схватят его родителей.

– Как благородно, – хрюкнула она, но встала в ногах у Тигрис. И подняла их. – Ну?

Люк поморщился под маской, сомневаясь. Бой ее вымотал, а руки у нее заняты – взять ее будет легко, к тому же у него собраны все необходимые доказательства, но…

Она билась тихо, вывела Тигрис наружу. Возможно, для того чтобы снизить риски и не причинить никому в доме вреда. И вне зависимости от того, знала ли она тоже, что его родители – хорошие люди, Люк оценил ее поступок.

Он встал со стороны головы Тигрис и подхватил ее под руки.

– Там за поместьем есть лес рядом с дорогой.

* * *

Несколько секунд спустя Люк понял, что, хотя Тигрис и выглядела стройной, под черной одеждой свободного кроя скрывалось тело, полное крепких мышц. Тяжелых мышц.

Они в молчании тащили труп Тигрис, миновали лужайку, клумбы, густые заросли, и, наконец, вышли с территории поместья и углубились в лес. Он ориентировался там с закрытыми глазами, но постарался то и дело останавливаться, будто сверяясь с мысленной картой окружающей местности.

И только когда они прошли метров четыреста в глубь соснового леса, Люк остановился:

– Можно тут. Не слишком далеко от дороги.

Женщина-Кошка на удивление мягко опустила ноги наемницы на землю.

Люк выдохнул и осторожно положил голову Тигрис. Звуки поглощал холодный ночный ветер, который плясал в верхушках деревьев и раскачивал сосны так, будто они танцевали, опьянев.

Она посмотрела на наемницу. И не сводила с нее взгляд так долго, что Люк уже открыл панель на рукаве костюма, чтобы незаметно вызвать ГДГП. Он успел нажать две первые цифры и…

Пространство между ними заполнил нежный шепот, в котором он узнал арабский.

Сначала Люк подумал, что Тигрис все еще жива.

А потом понял, что красивые напевные слова произносит она. Женщина-Кошка.

Она говорила по-арабски почти безупречно.

Он не слышал, чтобы кто-то так хорошо говорил на этом языке с тех пор, как вернулся. В ее речи слышался легкий американский акцент, точно такой же, как и у него, когда он сам произносил арабские слова.

Молча он убрал руку с панели на рукаве. Сбросив вызов.

Женщина-Кошка закончила и встала на колени, чтобы закрыть глаза Тигрис рукой, затянутой в перчатку.

Поднявшись, она еще несколько долгих секунд смотрела на труп женщины, прежде чем сказала:

– Она тренировала меня в Лиге.

У Люка все мысли вылетели из головы.

Значит…

Женщина-Кошка подняла голову, луна осветила линзы ее шлема.

– Я – гул. И она тоже. Была до сегодняшнего дня.

Она размяла пальцы в перчатках, будто стряхивая с них следы наемницы.

– Так себя называют наемницы в Лиге. Когда подготовка завершена, наше последнее задание – вырыть себе могилы на будущее и прочитать последние молитвы. Мы ложимся в землю и остаемся там от заката и до рассвета. А когда мы поднимаемся из могил на следующее утро… превращаемся в гулов. В видения.

Он не стал спрашивать, скольким удалось вернуться к своим могилам, чтобы занять пустующие ямы в земле.

Значит, она не просто ловкий вор.

А профессиональная наемница.

Из Лиги Убийц.

– Молитва, которую я только что прочитала, – продолжила она, обращаясь скорее к себе, чем к нему, – это последний обряд. Который причитается любой из нас.

– И, тем не менее, ты ее сегодня убивать не собиралась.

Хотя Тигрис явилась, чтобы убить ее. Из-за чего-то, что она украла.

Молчание.

– Если ты состоишь в Лиге, почему работаешь с Харли и Плющом? – спросил он.

Она оглядела его, будто обдумывая ответ.

– Я ушла.

Ее ответ не сразу дошел до Люка.

– Из Лиги не уходят.

– А я ушла.

Вот за ней и пришла наемница.

– Почему?

– Нисса и Талия всегда стремились пойти по стопам своего отца.

Маньяка и экологического террориста – ничего общего с Ядовитым Плющом, которая стремилась спасти планету и жить в мире с растениями и животными. Нет, он хотел стереть все человечество с лица земли. Женщина-Кошка пожала плечами:

– Я подумала, что как-то не вписываюсь.

Вот о чем она его предупреждала на той неделе. Что грядет нечто более страшное, либо по плану Ниссы и Талии, либо… чтобы схватить стоящую перед ним женщину.

– И ты ушла, – сказал он.

Короткий кивок.

Он хотел увидеть ее лицо. Узнать, с кем он говорит, кто сегодня дрался как черный ветер, кто осмелился покинуть Лигу, кто осмелился ослушаться.

– Ты спросил, почему я работаю с Харли и Плющом… – Она пожала плечами. – Так как я больше не состою в Лиге, мне нужны деньги, чтобы обосноваться в Готэме.

Люк моргнул, стиснув зубы. Ясно. Так. А она продолжила:

– Когда я ушла, я украла у Ниссы с Талией кое-что ценное.

Предупреждение Тигрис звучало у него в голове.

– Сейчас я рассматриваю потенциальных покупателей. Но пока я это не продам, денег у меня недостаточно.

– Почему ты просто на работу не устроишься?

Она тихо засмеялась:

– Ну какой же ты наивный.

Люк весь напрягся. Но вместо того чтобы броситься на нее, он поднял руку и наконец вызвал ГДГП. Он коротко сообщил, что нашел тело там-то и там-то, отключился и зарычал на нее:

– Даже не вздумай сбежать.

Потому что он ее арестует. Прямо сейчас. Он нажал кнопку на костюме, устройства включились, готовясь к погоне. Бэт-наручники щелкнули, выпав из отделения на поясе.

Снова тихий смешок:

– Придется мне с тобой не согласиться.

Его костюм засек двух человек у нее за спиной. В тот же момент Харли Квинн сжала в руках два ярко расписанных шарика со взрывчаткой. Ее лицо скрывал противогаз. Ядовитый Плющ гладила орхидею, которая росла на стебле, обвившемся вокруг ее тела. От цветка растекался дым – очевидно, не для того, чтобы его усыпить, а чтобы преступницы смогли скрыться.

– Привет, красавец, – протянула Плющ. Харли оскалилась в улыбке.

В пальцах у Женщины-Кошки что-то сверкнуло.

Ожерелье. То самое.

Когда Тигрис впечатала ее в тумбу во второй раз, она, скорее всего, стащила его. Так быстро, что даже он не заметил.

В лунном свете бриллианты светились голубым огнем.

– Спасибо за ожерелье, – сказала Женщина-Кошка и сделала шаг назад.

– Мне достоверно известно, что это ожерелье ненастоящее, – процедил Люк.

Ему вчера сделали точную копию. Из фианитов и крашеной латуни.

Общая стоимость – пара сотен баксов.

Женщина-Кошка тихо хохотнула, и эхом ей отозвался парный рокот. Мотоциклы. Припаркованы на дороге в паре метров отсюда. Она отступила в сторону дыма.

– Мне это известно.

И она исчезла.

Люк бросился в клубы дыма и, виляя между деревьями, выбежал на пустую дорогу.

Она унеслась в ночь, устроившись на пассажирском сиденье мотоцикла Харли Квинн. Слишком быстро: ему их не догнать, даже на крыльях.

Он должен был схватить ее. Приковать наручниками к Тигрис и дождаться полицейских. Должен был… Но он ничего не знал.

Наемница Лиги, у которой есть совесть.

Хочет продать нечто, за что подземный мир Готэма отдаст любые деньги, а Лига – убьет ее.

Его затошнило. Но несмотря на это, Люк вспомнил, как она билась. Как тихо посмеивалась. Вспомнил открытую, холодную честность, с которой она все ему рассказала.

Его охватил жар, и кожа плотнее обтянула кости. Последствия битвы, выброса адреналина. Хотя он сам не нанес ни единого удара. Хотя он просто стоял там с раскрытым ртом, пока она билась. Красивая, грациозная, не знающая никаких границ.

Проблемы. У него большие, большие проблемы.

Глава 23

Селина была в бегах уже полтора месяца.

Она украла деньги у Ниссы. Взломала сейф в ее кабинете и вытащила банковскую карту у нее из кошелька за несколько минут до того, как отправилась выполнять задание Лиги. Она вышла из здания через главный выход.

Она не знала, сколько времени у них ушло на то, чтобы догадаться, кто это сделал. Наверное, сама Талия свела все факты воедино. Но сейчас они уже точно знают, что Селина уехала на поезде не в Грецию, как они приказали, а в Швейцарию, где сняла со счета все деньги, завела себе новенький счет в швейцарском банке и превратилась в Холли Вандериз.

Волосы, ногти, одежда. Туфли, сумки, украшения. Машины, квартиры, частный самолет. Его она, разумеется, взяла в аренду. А все остальное – личность, которую она создала – купила на кровавые деньги Ниссы. Жаль только, что у нее не хватило времени прихватить и деньги Талии тоже.

А то, что Селина забрала с собой, награда, которая ее ждет… Это стоит того. Абсолютно точно стоит того.

– Значит, ты все это сегодня устроила, – спросила Харли, перекрикивая рев мотоцикла, на котором они мчались в ночи, – ради подделки?

Селина знала, что ее ждет ловушка. Но не знала, понимал ли Люк с его тупыми извинениями, что его семью использовали. Да ей было и наплевать.

Но любопытно, что Бэтвинг оберегал семью Фоксов. Она запомнила его слова и взяла их на заметку, чтобы потом к этому вернуться.

Бэтвинг вообще был проблемой. Во многом потому, что он ей нравился. Он, конечно, был под стать своему костюму, но… он все равно ей нравился. Его неумолимая тяга любой ценой защищать невиновных в этом городе. Продираясь сквозь своих собственных демонов, чтобы выполнить миссию. Хотя это означало, что он представлял смертельную опасность всем ее целям. Но она также знала, что он тоже ею заинтересовался, и она, разумеется, может этим воспользоваться.

– Он бросил нам вызов, – ответила Селина. – Мы не могли его проигнорировать.

Вот почему Харли и Плющ ждали в стороне. Ради фальшивого ожерелья так рисковать не стоит. Вот они и остались тут, на задворках, чтобы забрать ее.

Она никак не ожидала увидеть Тигрис.

Да, Талия и Нисса, должно быть, сильно разозлились. С ума от ярости сходят. И теперь, когда и Шрайк, и Тигрис мертвы…

– Давай вставай, жалкий червяк.

Горящие глаза Тигрис едва можно было разглядеть под капюшоном.

– Думаешь, наши враги станут ждать, пока мы успеем отдышаться?

В школе вечно прибегали к словам вроде наши и мы. Несмотря на жестокость, на постоянные соревнования, противопоставление нас и их чувствовалось даже в речи наставников. Все для того, чтобы втянуть в это учениц. Внушить им.

Мы. Нас. Наши.

Селина лежала на матах в тренировочном центре и едва могла вдохнуть из-за резкой боли в боку. Но она собралась. Попыталась унять взбесившееся сердце и встать.

– Слишком медленно, – прошипела Тигрис и бросилась на Селину.

Селина успела вытянуть руки, согнуть ноги в коленях. Успела перекатиться и увернуться от Тигрис, но не успела избежать броска ногой с разворота, который снова уложил ее на маты, удара по горлу, который буквально вырвал воздух у нее из легких, и еще одного – в живот, который снова уложил ее, на этот раз основательно. Селина лежала, скрючившись, а Тигрис засмеялась:

– Жалкая.

Потом развернулась и ушла.

С тех пор Селина ее возненавидела. И ее ненависть крепла, когда она увидела, как другие послушницы так и не смогли подняться. Или вздохнуть. Никогда больше не смогли.

Нисса и Талия никогда Тигрис за это не наказывали. За то, что она убивала послушниц на тренировках. Нисса называла это естественным отбором. А Талия только трепала ее по черным волосам.

Селина и сосчитать не могла, сколько раз она представляла, как схватит Тигрис и разорвет ей горло.

Она была уверена, что сегодня Тигрис наслаждалась бы, убивая ее. К счастью, эта уверенность ее не подвела. Тигрис была не готова, что Селина сможет продемонстрировать свои навыки, что Селина захочет выиграть, и пришла в ярость, когда поняла, что это она вынуждена защищаться. Когда поняла, что та у них за спиной устраивала себе дополнительные тренировки в Лиге, изучала Тигрис при каждой их встрече.

Но, тем не менее, когда Селина впечатала ее в ступеньки, случайно сломав ей позвоночник…

Темная, раздробленная часть Селины наслаждалась убийством. Ударом. Который отплатил за всех остальных.

Селина не оплакивала ее. Она произнесла молитву потому…

Она и сама не знала почему. Возможно, ее на это толкнула дурацкая мысль, что если бы она сама пала, ей бы хотелось, чтобы кто-то поступил с ней так же. Хоть как-то пометил, что она вообще существовала. Что Селина Кайл существовала.

Но углубляться в эти мысли Селина не хотела. Не хотела углубляться в те потаенные части сознания, где все было забрызгано кровью.

– Надо было прикончить его, раз у нас была такая возможность! – крикнула Харли. – Можно было все так подстроить, будто они сами друг друга поубивали.

Пауза.

– Кто это был?

– Сообщница одного главаря.

Селина соврала лишь наполовину. Тигрис действительно подчинялась Ниссе и Талии.

– Да, надо было, конечно, убить его! – гаркнула Плющ, перекрикивая мотор своего мотоцикла.

Селина не стала отвечать. Их и так было сложно держать на расстоянии, не дать воспользоваться возможностью уложить Бэтвинга. Они не понимали, что если Лига стягивает силы к Готэму, им нужен герой. Он нужен ей. Чтобы сдерживать Лигу как можно дольше.

Мало времени. У нее очень мало времени.

Она знала, как охотятся Нисса и Талия. Она им раньше помогала.

Сначала посылают передовые силы: Шрайк.

Потом проверяют ее способности: Тигрис.

И следующий шаг…

До следующего шага остается совсем мало времени.

Чтобы дать этот бой, ей нужна армия.

Она подняла голову и посмотрела на звезды, которые едва можно было разглядеть из-за светящихся вдалеке городских огней.

А для армии нужны деньги. И здоровая порция страха.

* * *

– Напомни мне, почему мы сидим на крыше в такой холод? – спросила Плющ. Пар, клубясь, выходил у нее изо рта. Она сидела рядом с Селиной и разглядывала переулок под ними. Лето наконец проявило сострадание и уступило место осенним заморозкам. Наконец можно попрощаться с изнуряющей жарой.

– Потому что я хочу, чтобы ты меня прикрыла, пока я быстренько поболтаю с кое-какими подонками.

Плющ только кивнула и принялась перекладывать набор мерцающих цветов, выложенный на полу крыши. Ее маленький друг-стебель спрятался от холода поглубже в карман.

– Растения не любят холод.

– Да, но, по сути, ты еще человек, так что к тебе это не относится.

– Иногда, – заметила Плющ, – мне так не кажется.

Она и не подозревала, насколько Селине это было знакомо. Но если она признается, то распахнет дверь, за которой слишком много вопросов.

Так что Селина снова взяла газету, которую принесла с собой («Чтобы время убить», – ответила она Плющу, когда та спросила, зачем ей газета).

Она уже разгадала кроссворд: Плющ то и дело заглядывала ей через плечо, перебивая или вырывая у Селины карандаш, чтобы вписать ответ.

Селина встряхнула газету и начала листать страницы с названиями разных стран.

На другом конце крыше прозвучало требовательное мяу, и Плющ тихонько вскрикнула от радости. Опустив газету, Селина улыбнулась маленькой серой кошке, которая мягкой походкой направлялась к ним.

– Привет, бродяга, – сказала она кошке, пока та терлась об ее икры, кружилась вокруг ее ног.

Плющ наклонилась, почесывая животное по спинке.

– Ты знаешь, что домашние коты на свободном выгуле каждый год убивают миллиарды птиц и мелких млекопитающих. Эта меховая малышка, на самом деле, хладнокровный убийца.

Селина улыбнулась, почесывая подбородок кошки, где подрагивали от удовольствия усы.

– Уже трясусь от страха.

Плющ сердито посмотрела на кошку:

– Птицы вообще-то тоже трясутся.

Кошка посмотрела на Плюща, будто хмурясь, и убежала в темноту.

Селина прыснула, снова взяла газету и стала ее листать.

Плющ ухмыльнулась:

– Ты вся такая серьезная и угрюмая, но я знаю, что под маской ты все время улыбаешься.

Селина отмахнулась от нее и снова встряхнула газету, чтобы выпрямить просевшие листы. Она остановилась на рубрике «Наука», вздохнула, поддавшись овладевшей ими скуке, и постучала пальцем по заметке на первой полосе:

– Думаешь, это просто фокус-покус?

Плющ наклонилась, заглядывая ей через плечо, и пробежала статью глазами:

– Лей-линии?[19]

Селина пожала плечами, осматривая переулок под ними. Все чисто.

– Энергетические пути природного происхождения, которые опоясывают земной шар, как скоростные трассы. Как по мне, так на правду не похоже.

Плющ притянула газету к себе.

– Да нет, они настоящие, все норм. Уже проводили исследования: поток энергии иногда бывает такой силы, что если найти холм с лей-линией и поставить машину на нейтральную передачу, энергия может затолкать машину на холм.

– Да это точно байка.

Плющ сердито на нее посмотрела поверх газеты.

– Это научная рубрика. Тут не публикуют фокусы-покусы, как ты говоришь.

Плющ умолкла, будто прислушиваясь к спору, который шел внутри ее.

– На окраине Готэма есть лей-линия.

Селина пробежала глазами по странице.

– В статье этого нет.

– Потому что об этом никто не знает. То есть мы в научном сообществе об этом знаем, но… мы не треплем языком в газетах. Я уверена, что какая-нибудь дьявольская корпорация уже ищет способ, как уничтожить лей-линии.

– Возможно. – Селина аккуратно свернула газету и отложила ее в сторону. – Давай съездим туда? Поставим этот опыт с машиной?

Плющ задумалась и кивнула в сторону переулка:

– А с ними что делать будем?

Селина хрюкнула, когда на том конец переулка, наконец, показались двое.

– Да мы быстро.

Она бросилась к кирпичной стене, съехала вниз по водосточной трубе и оказалась прямо перед двумя парнями, занимавшими средние посты в банде Кармайна Фальконе.

К тому времени, как токсины Плюща дотянулись вниз с края крыши и вырубили обоих парней, Селина широко улыбалась.

Скоро они передадут своему боссу предупреждение, которым она их удостоила: Лига надвигается на Готэм, чтобы украсть у Женщины-Кошки то, что она хочет продать местному подполью. Что Лигу не интересуют ни союзники, ни деньги.

Настолько ценным было то, что Селина собиралась продать. И чтобы вернуть это, чтобы это не попало не в те руки, Лига утопит Готэм в кровавой бане, где сгинут все местные подонки и преступники.

Так будет, если подполье Готэма не подготовится. Если не соберет силы для ответного удара. Если их устраивают роли пешек и червяков.

Готэм падет. Но не перед этими иностранными захватчиками.

Он падет перед ней.

* * *

– Я предполагаю, машину ты украла. – Плющ хмуро осмотрела черный кожаный салон «рендж ровера». Она уселась на сиденье, как на насест, будто прикосновения кожаной обшивки были для нее невыносимы.

– Ты права, – мягко ответила Селина.

Она сменила шлем на полумаску из оникса, которая закрывала только верхнюю часть лица. Волосы скрывал капюшон черной толстовки. Шлем лежал на заднем сиденье машины. Селина удивилась, когда Плющ промолчала, увидев ее в новом образе. Но, кажется, молчанию пришел конец.

– Ты знаешь, что индустрия кожи каждый день творит зло, каждый день убивает?

– Вот поэтому ты и веган, – сказала Селина.

Плющ смотрела, как за окном, сливаясь в смутное пятно, проносится город.

– И ты не собираешься надо мной смеяться?

– Это твоя жизнь. Твои предпочтения в еде меня не касаются.

Плющ внимательно на нее посмотрела:

– Ты не можешь снять эту маску?

Селина помотала головой:

– Не все сразу.

Плющ пожала плечами и уставилась на темную дорогу перед ними. До лей-линии нужно было ехать сорок минут на запад, однополосная дорога шла вдоль пустых обочин: ни деревьев, ничего. Только плоская, безжизненная равнина.

– Тут раньше был лес. – Плющ показала на остатки травы, которые выхватили передние фары. – Все вырубили в 1900-х на топливо, когда Готэм рос.

– И с тех пор ничего так и не выросло?

– Ты же сама видишь, что нет.

Селина нахмурилась:

– Город должен был высадить деревья взамен срубленных.

– Тогда всем было наплевать. Да и сейчас тоже.

Селина задумалась.

– А сколько будет стоить посадить здесь новый лес?

– Много. И расти будет долго.

В ее голосе было столько горечи, столько смирения, что Селина сказала:

– Возможно, часть нашего дохода… вполне можно потратить на это.

Никому не повредит, если в городе станет больше зеленых зон. Совсем не повредит.

Плющ смотрела на нее несколько долгих секунд, а Селина внимательно наблюдала за дорогой, чтобы вовремя заметить оленя или другое дикое животное, которое вздумает перейти шоссе, и дать Плющу возможность подумать над ответом.

Наконец она мягко сказала:

– У меня никогда особенно не было друзей.

Селина была рада, что ей нужно смотреть на дорогу.

– И хотя наша троица сильно рискует… – Плющ по-прежнему говорила осторожно. – Я давно так не веселилась.

Она сглотнула.

– Я так быстро закончила школу, что у меня никогда не было возможности, знаешь, ну, просто быть обычной. Ходить на тусовки, зависать с ровесниками.

– Может, мне вообще сорок пять, откуда ты знаешь?

Селине часто так казалось. Она точно не делала ничего из того, что общество считало нормальным для молодежи.