– Гнев я понять могу. Она меня тоже часто бесит. – Он покачал головой. – Но вот слабость тебе придется объяснить, учитывая, что ты сильнее любого кадета.
– Печати тут ни при чем. – Я показала на большой трон, на котором сидела. – Она напомнила, что ты – Риорсон.
– Ты это знаешь с самого парапета. – Он постучал пальцем по следу на шее.
– Я не о том. Ты сам это только что назвал троном.
– Это и есть трон. Ну, или был до объединения. – Очередное раздражающе небрежное пожатие плечами.
Я моргнула, когда осознание врезало мне прямо по лицу.
– Погоди. Так ты… ты король Тиррендора?
– С хрена ли? – Ксейден покачал головой, потом осекся. – Ну то есть технически – да. Я герцог Аретии по праву рождения, но Льюэллины – они на нашей стороне и неплохо справляются с управлением провинции. Даже если Тиррендор станет независимым, от меня больше пользы на поле боя, чем на троне. Мы говорим о чем-то не том. Я отлично знаю, что ты не считаешь себя хуже меня, тогда хуже кого? Кэт?
Я закусила губу.
– Думаю, ты мне больше нравился до того, как решил, что нам надо обсудить наши чувства.
– Уж прости за неудобства, но в этом году роль Вайолет Сорренгейл… – он показал на меня, – исполняет Ксейден Риорсон… – он постучал себе по груди, – который затащит ее – силой и с воплями, если потребуется – в настоящие отношения с настоящими разговорами, потому что отказывается снова ее терять. Если мне придется расти над собой, то придется и тебе.
Он сложил руки на груди.
– А он закончил говорить о себе в третьем лице? – Я поковыряла металлическую полоску на сфере. – В одном Кэт была права. Она лучше тебе подходит. Она знать от рождения, отважна, потому что стала летуньей, она одержима, безжалостна и сурова до безобразия, прямо как ты.
Проклятье, да они считай что один человек.
Глаза Ксейдена полыхнули, потом он прищурился.
– Погоди. Ты с чего-то взяла, что это я считаю тебя хуже ее?
Я пожала плечами не то чтобы небрежно.
Он покачнулся так, словно хотел подойти, потом остановился и твердо уперся руками в стол.
– Вайолет, ты только что побывала в моих мыслях. Ты знаешь, что я считаю тебя идеальной, хоть ты и доводишь меня до белого каления. А теперь рассказывай о неуверенности. Я думал, с этим мы покончили в прошлом году.
– Еще бы. Но это было до того, как я узнала, что ты возглавляешь революцию. И до того, как ты предупредил, что хранишь секреты. И еще намного раньше того, как появилась красивая аристократка, с которой вы были помолвлены, но о которой ты почему-то никогда не упоминал, с ее большими карими глазами и охрененно острыми коготками. Причем появилась полуголой на пороге нашей спальни…
– Что-что она сделала? – Он вскинул брови.
– …а потом имела наглость мне сказать, что я не особенная только потому, что мы с тобой трахаемся.
– Но мне нравится с тобой трахаться. – Его губы медленно скривились в улыбке. – Вообще-то я это даже обожаю.
– Не вставай на ее сторону! – Я вцепилась в трон. – Ну, блин!
Крик эхом отразился от балок, и я спрятала лицо в ладонях.
– Почему я из-за нее превращаюсь в размазню? И как это прекратить?
Я все-таки убью ее еще до солнцестояния. Я услышала шаги, потом почувствовала, как теплые руки сжимают мои запястья.
– Посмотри на меня.
Я медленно опустила ладони и открыла глаза. Он был там же, где мы и начали этот разговор, – на коленях передо мной.
– Я не хочу опять об этом говорить, – начал он своим командирским голосом, потом замолчал на мгновение. – Но буду. Ты узнаешь жестокую истину, потому что я слишком непонятно объяснял в Кордине.
Я расправила плечи.
– Сегодня ты буйствовала потому, что ты злая. – Ксейден провел большими пальцами по жилке у меня на запястье. – Ты ревновала, потому что ты ревнивая. Ты мучилась из-за слабости, потому что – уж не знаю почему – чувствуешь себя слабой. И страдала от неуверенности, потому что, по-моему, мы пока оба с трудом учимся настоящим отношениям. Признайся в своих чувствах, как в прошлом году, будь со мной честной. Кэт не может зарождать, искажать или даже менять чувства – если только ты сама этому не сопротивляешься. Кэт может только усиливать то, что ты и так чувствуешь.
Я сглотнула, но комок из горла никуда не пропал. Так значит, все это… я.
– Да, хреновое осознание. Мне это знакомо. – Он сплел со мной пальцы. – Она может довести от раздражения до бешеной ярости всего за минуту-две. И да, она охренительно сильна, но и ты тоже. Просто единственное оружие, что у нее есть, – то, что ты даешь сама. Хочешь держать чувства под контролем? Учись.
– Я не могу… – Я почувствовала, как в животе словно пропасть разверзлась. – Я потеряла контроль со времен Рессона, – призналась я шепотом. – Я позволила чувствам Тэйрна взять верх. Я ношу с собой проводник, чтобы не спалить тебе дом своей гребаной силой. Я не справилась с чарами и теперь не справляюсь с экзаменами, принимаю идиотские решения, ошибаюсь налево и направо, а на кону – жизни людей. Я все надеюсь, что еще вернусь в колею, но… – я покачала головой.
Ксейден поднял руку к моей щеке, обводя пальцами синяк на том месте, куда пришелся удар Кэт.
– Тебе придется вернуть равновесие, Вайолет. Я это за тебя сделать не смогу. – Он поймал мой взгляд, дал мне время осознать, а потом добавил: – Ты живешь логикой и фактами, а сейчас все, что ты знаешь, то и дело выворачивается наизнанку. Тебе никогда не понять, как я из-за этого переживаю. Но нельзя просто сидеть и надеяться. Хочешь что-то изменить – думай. Как было на Полосе. Ты единственная, кто с этим справится.
И говорил он это намного добрее, чем в прошлом году.
– Но как тут искать равновесие посреди бури из-за Кэт? – простонала я.
Он отвернулся.
– Слушай, Кэт до тебя добралась, потому что ты сняла кинжалы. Те, с вплетенными V. Это руны для твоей защиты от ее дара. Не расставайся с ними, пока не встанешь на ноги, и она ни хрена тебе не сделает. То же самое случилось и в Кордине. Ты сняла их ради той кружевной фиговины, которая называлась платьем. Ох, как хотелось сорвать ее… – Он клацнул зубами.
– Ты подарил мне кинжалы в прошлом году. – Моя рука опустилась к его ладони.
– Я решил, она еще придумает, как усложнить мне жизнь из-за разрыва соглашения, а это неизбежно связано с тобой. – Ксейден придвинулся ближе. – Я люблю тебя. Она никогда не будет сидеть на этом месте. Никогда не наденет тирскую корону. Никогда не увидит меня на коленях перед ней. – Его губы изогнулись в лукавой ухмылке, и я тут же приготовилась к тому, что ждало нас… вечером. – И я никогда ее не вылизывал.
Кровь прилила к щекам, и я приоткрыла рот… от изумления? или желания?
– Теперь можем считать вопрос закрытым? К сожалению, мне еще идти на доклад.
Я кивнула:
– А у меня занятия.
– Точно. Физика? – предположил он, когда мы оба встали.
– История. – Я приняла его руку, и мы сошли с помоста. – В которой я на удивление мало что понимаю, как выясняется. Видать, кто-то читал не те книги.
– Может, тебе стоит поискать те. – Его улыбка отражала мою, и на блаженный миг все казалось… нормальным. Если это слово когда-то будет относиться к нам.
– Может.
В шумном коридоре он взял меня за затылок и притянул к себе для быстрого, но глубокого поцелуя.
– Сделай одолжение? – прошептал он.
– Что угодно.
– Приходи сегодня вечером пораньше.
Глава 49
Летуны и всадники равны во всем, за исключением их отношения к структуре крыла. Всадники сохраняют крылья, секции и отряды, а также свое командование. Одна стая войдет в состав одного отряда, и командир стаи заменит текущего заместителя командира отряда для эффективной работы боевой единицы.
Аретийский договор, статья 2, раздел 1
– Такое ощущение, что только ты ничему не удивляешься, – сказала Имоджен следующим утром, пока мы стояли на плацу после построения.
– Мы – самый сильный отряд. Они – самая сильная стая. Не знаю, чему удивляетесь вы. – Я пожала плечами, бросив взгляд на стаю Кэт и на лица летунов, которые после вчерашних вызовов окрасились в разные оттенки синего и зеленого.
То же относилось и к нам.
– Начнем. – Рианнон раздала шестерым из нас знакомые зеленые нашивки.
– Нам правда надо передать это им? – Ридок скривил губы при виде нашивки, ради которой с нас сошло семь потов – нашивки, ради которой первокурсники сражались. Насмерть.
– Да, – укоризненно сказала Рианнон. – И это правильно. На данный момент они – часть нашего отряда, нравится нам это или нет.
– Я выбираю «не нравится», – заметила Слоун.
Посмеиваясь, я провела кончиком большого пальца по вышитому узору.
– Хочешь, я сама отдам ее Кэт, – тихо сказала Рианнон. – Тебе необязательно…
– Я разберусь. – Надеюсь, улыбка у меня получилась успокаивающая. – Пошли.
– Пошли, – повторила она. – Второй отряд – пора.
Мы вместе перешли покрытый инеем плац, и я похлопала по кинжалу на левом бедре, проверяя, на месте ли он.
Ксейден меня любит. Он меня выбрал. Я буду самым могущественным всадником своего поколения.
У Кэт – только та сила, которую я дам ей сама, без кинжала или с ним. Шестеро летунов напряглись при нашем приближении.
– Видимо, они тоже выбрали вариант «не нравится», – пробормотала Слоун Аарику.
Кэт прищурилась, глядя на Слоун, и я встала между ними, протягивая нашивку.
– Добро пожаловать во второй отряд секции Пламени, Четвертое крыло. Он же – Железный отряд.
Те же приветствия прозвучали со всех сторон, но я не отводила глаз от Кэт, которая уставилась на нашивку так, будто та ее укусит.
– Возьми.
– И что нам с ними делать?
– Мы их пришиваем к форме, – ответил Ридок, обозначив жестом процесс пришивания, будто объяснял что-то малолетнему ребенку.
– Зачем?.. – Кэт окинула нас взглядом, останавливаясь на нашивках, словно никогда их не замечала.
Я показала на свою ключицу:
– Звание. – Указала на плечо. – Крыло. А вот это – нашивки Железного отряда и печати. Нашивки зарабатывают, их не дарят. Всадники – и теперь летуны – сами выбирают места для нашивок, кроме тех, что касаются крыла и звания. Их нельзя носить на летных доспехах, поэтому, наверное, ты никогда и не видела их у Ксейдена. Он в целом ненавидит нашивки.
Ну вот. Не так уж плохо. Я могла быть и вежливой.
– Я так и знала. – Кэт выхватила нашивку у меня из руки. – Я же знаю его много лет.
Рианнон хмыкнула и подняла бровь.
Я отметила укол ревности из-за того, что Кэт знала те стороны жизни Ксейдена, какие не знала я, – но не ощутила ни гнева, ни горькой неуверенности, ни презрения к себе. Я просто-таки обожала свои кинжалы – и теперь тому добавилась еще одна причина.
Глаза Кэт чуть расширились, словно она почувствовала, что не может до меня добраться, потом сузились до зловещих щелочек. Ее планы относительно меня вежливость явно не включали.
– Как я уже сказала, – ярко улыбнулась я, – добро пожаловать в единственный Железный отряд в квадранте.
Развернувшись на каблуках, я взяла Рианнон под руку, и мы двинулись прочь, вместе с остальными всадниками нашего увеличившегося отряда.
– То, что мы в одном отряде, не меняет факта, что это моя корона, – не сдержалась Кэт.
– А давай скормим ее Сгаэль, – прошептала Рианнон, когда мы остановились.
Я же оглянулась на Кэт через плечо:
– Ты знала, что у Тиррендора нет короны уже больше шестисот лет? Оказывается, они все эти короны расплавили, чтобы сделать корону объединенных земель, так что удачи.
– Я испорчу тебе жизнь так же, как ты испортила мне. Это будет забавно.
Так, на хрен вежливость.
– Боги, она прям напрашивается, да? – пробормотала под нос Рианнон.
– Кэт, прекрати, – укорила Марен. – Это уже неприлично. Я тебе сто раз повторила, что она не бросала Луэллу. Та упала. Все просто.
– Милости прошу, можешь портить вовсю, – сказала я Кэт, отпустив руку Рианнон и сделав пару шагов к летунье. – Жду с нетерпением. А! И еще одно!
Я чуть понизила голос, отлично зная, что все взоры в нашем отряде обращены к нам.
– Что? – огрызнулась она.
– Тот трюк, помнишь? Ну, с пальцами? – На моем лице медленно расплылась улыбка. – Спасибо.
Ее глаза полезли на лоб.
Имоджен расхохоталась так, что начала похрюкивать.
– Охренеть. Просто… охренеть! – Рианнон размеренно хлопала мне, пока я возвращалась к друзьям.
– Просто, блин, обожаю тебя! – Ридок положил мне руку на плечо. – Никто не хочет есть? Я проснулся там, где не планировал просыпаться, и случайно пропустил завтрак.
– Я бы сходила, – ответила я, – но у меня дела в библиотеке.
– Библиотека? Тогда я с тобой, – подал голос Сойер, быстро подойдя ко мне.
– И я схожу, – кивнула Рианнон.
– Ну, если вы трое идете, тогда и я, – сказал Ридок.
– Вам необязательно меня сопровождать, – сказала я уже на полпути через вестибюль.
– О, мы просто сбежали от Кэт, – отмахнулся Ридок. – Ты всего лишь оправдание этому.
– Ее способности… ужасают, – проворчал Сойер. – А если она заставит меня ненавидеть вас?
– Или заставит Ксейдена ненавидеть тебя? – Рианнон подняла брови.
– Она так не может. – Я покачала головой.
– Если влюбить тебя в какого-нибудь случайного летуна, и, когда Ксейден вернется, ты вдруг окажешься в постели не одна, – размышлял Ридок. – Ее печать – или как там у них это называется – просто что-то страшное.
– Она может усиливать только те чувства, которые ты уже испытываешь, – объяснила я.
– Можно ее прикончить. – Сойер взялся за ручку двери. – Летуны все еще страдают от высоты, а их грифоны, как говорит Слизег, все еще спят по полдня, а значит, они в плохой форме.
Мы все затихли – не от удивления, а потому, что несколько секунд размышляли над этим всерьез. По крайней мере, я.
– Нельзя ее убивать. Она наш товарищ по отряду.
Минутку, это что, и вправду единственная этическая преграда?
– Уверена? – Сойер склонил голову набок. – Скажи только слово – и мы ее закопаем. У нас еще осталась пара часов до инструктажа.
«Хорошая мысль. Мне бы не мешало перекусить».
Тон Андарны был неприлично восторженным.
«Мы не едим союзников», – укорил ее Тэйрн.
«Как же с тобой скучно».
Я улыбнулась от всей души.
– Спасибо за предложение.
Мы вошли в библиотеку, и я глубоко вздохнула. Запах в этой двухэтажной комнате отличался от того, что царил в Архивах в Басгиате. Пергамент, бумага и чернила те же, но здесь не было земляных обертонов, потому что мы находились над землей, и в окна струился свет. Книгами были заставлены только шкафы на первом уровне, но я уже решила, что моя личная миссия – проследить, чтобы в следующие десять лет и второй выглядел так же.
Может, камень не говорит, но книги не молчат.
– А зачем мы вообще сюда пришли? – спросил Ридок, когда я скинула рюкзак с плеча на первый попавшийся пустой стол. Он махнул на Сойера, который вглядывался в дальнюю часть зала. – В смысле, зачем он пришел, мы все и так знаем.
– Восстанавливаю равновесие. – Мой ответ заработал два очень озадаченных взгляда. – Текарус после доставки вчерашней партии оружия прислал мне с Ксейденом несколько книжек – видимо, еще надеется умаслить. – Я достала шесть его подарков один за другим, сложив их стопкой, а наверху водрузив защитный чехол с дневником Уоррика. – Кровланский – не моя сильная сторона.
– Кровланский – ничья не…
Я усмехнулась, когда Сойер осекся на полуслове при виде Есинии.
«Доброе утро», – показал он мне знаками.
– Так правильно?
– Точно.
Сойер двинулся к Есинии.
– Если бы его обучал я, получилось бы смешнее. У нее отличное чувство юмора, – проворчал Ридок.
– Он учится знакам! – Рианнон улыбнулась и присела на край стола.
Мы бесстыдно наблюдали, как Сойер здоровается с Есинией.
– Все, уже возвращается? – Ридок выгнул бровь.
Я глянула на часы.
– Он знает-то всего четыре фразы. Но быстро учится.
– Значит, кровланский – это то, в чем хороша Есиния? – спросила Ри, взяв верхнюю книгу – кажется, историю первого появления вэйнителей после Великой войны.
– Нет. – Я покачала головой, и тут – ровно в семь тридцать – открылась дверь. Точен как часы. – Это он в нем хорош.
– Серьезно? – пробормотал Ридок, когда я поднялась из-за стола.
– Ты меня звала? – Даин сложил руки на груди. – По собственной воле? Без приказов и всего прочего?
На секунду я заколебалась. Потом вспомнила, как он напал на Варриша, созвал построение квадранта, чтобы рассказать всем правду, и выбрал изгнание с теми, кто его презирал, потому что так было правильно.
– Мне нужна твоя помощь.
– Ладно, – кивнул он, не дожидаясь объяснений.
И в этот момент я вспомнила, почему он был одним из моих самых любимых людей на Континенте.
* * *
– Так это не «дождь», – сказал на следующий день Даин, постукивая ручкой по символу в дневнике Уоррика.
Мы сидели в расселине рядом с камнем чар – спиной к каменным стенам, вытянув перед собой ноги. Прямо на нас светило полуденное солнце, но холод все еще стоял такой, что я видела клубы от своего дыхания.
– А я уверена, что это он. – Я наклонилась, перечитывая дневник, лежащий на моей и на его ноге.
– Ты спрашивала Есинию? – уточнил он, вернувшись от записей о чарах к началу.
– Она тоже думает, что «дождь».
– Но она все-таки специализируется на морранийском, да? – Даин склонил голову к плечу и всмотрелся в первую запись.
Мои глаза расширились, я вскинула голову и уставилась на его невозмутимый профиль.
– Что? – Он посмотрел на меня, потом резко отвернулся к дневнику. – Не надо так удивляться, что я помню специализацию Есинии. Я же слушаю, когда ты рассказываешь. – Он поморщился. – Ну, или раньше слушал.
– А когда прекратил? – Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его перехватить. Даин вздохнул и слегка поерзал – достаточно, чтобы я поняла, что он нервничает. Даже два года в квадранте не избавили его от этой привычки.
– Не знаю. Может, когда попрощался с тобой в День новобранца. Мой, конечно, не твой.
– Точно. В мой ты со мной поздоровался. – Я невольно улыбнулась. – Вообще-то ты, кажется, спросил, какого хрена я там делаю.
Он фыркнул, потом прижался затылком к стене и посмотрел в небо.
– Я разозлился и… испугался. Я наконец перешел на второй курс, заслужил привилегию посещать другие квадранты и мог бы увидеть тебя… А ты, вместо того чтобы сидеть в безопасности с писцами, по приказу матери заявилась во всем черном в квадрант всадников, такая оторванная от реальности, что я не мог понять, как ты вообще перешла парапет. – Даин с трудом сглотнул. – Я мог думать лишь об одном: я только что прожил год, выслушивая имена своих друзей в списке погибших, и теперь должен буду проследить за тем, чтобы твоего там не было. А потом ты меня возненавидела за то, что я пытался дать, что ты всегда хотела. Ну, по твоим словам.
– Я не поэтому возненавидела… – Я сжала губы в тонкую линию. – Ты не давал мне расти и уперся, будто лучше знаешь, что для меня лучше. В детстве ты таким не был.
Он рассмеялся – самоуничижительный смешок отразился от стен.
– А ты осталась той же, когда перешла парапет?
– Нет, – я покачала головой. – Конечно нет. Первый год меня так ожесточил, что… – Я поймала его взгляд и увидела, как высоко он поднял брови. – А. Видимо, ты тоже изменился.
– Ага. Жизнь по Кодексу и не такое делает с людьми.
– Отчасти я удивляюсь, зачем нас так гоняли. Нас превратили в идеальное оружие, научили критически мыслить обо всем, кроме Кодекса и их приказов.
Даин почесал короткую каштановую бородку и посмотрел на дневник.
– А где твои переводы начала? Может, сравнить символы?
– Я сразу переводила записи про чары, ведь нам только это нужно.
Он моргнул.
– Ты… пропустила их? Ты – именно ты – не прочитала книгу от начала до конца?
Проблеск улыбки, которую он пытался скрыть, ударил меня где-то в области живота, напоминая дни, когда он был моим лучшим другом, – и вдруг я сломалась.
Вскочила на ноги, отряхнула кожанку и подошла к камню.
– Ви, – сказал Даин тихо, но здешняя акустика усилила голос так, что он мог бы это и прокричать. – Мы можем, наконец, поговорить о том, что случилось?
Камень был все таким же пустым и холодным под рукой, как в ночь, когда я не смогла поставить чары.
– Ты знаешь, как заряжать? – спросила я, пропуская мимо ушей его вопрос.
– Да. – Его вздох был такой громкий, что мог бы опрокинуть камень чар. Наверное. А когда я оглянулась через плечо, увидела, что Даин положил дневник на мой рюкзак и поднялся. Через секунду он стоял рядом.
– Прости, Вайолет.
– Такое ощущение, что в него нужно влить силу, как думаешь? – Я провела пальцами по самому крупному из вырезанных кругов. – Это напоминает мне ощущение от необработанного сплава. Пустота.
– Прости за то, что поспособствовал их смертям. Мне ужасно жаль…
– Ты крал мои воспоминания каждый раз, когда касался моего лица в прошлом году? – выпалила я, позволяя холоду просочиться в ладонь.
Тишина на долгий миг наполнила горную впадину, и наконец Даин ответил:
– Нет.
Я кивнула и повернулась к нему.
– Значит, только когда хотел знать то, о чем не мог меня спросить.
Он положил руку на камень в паре дюймов от моей, широко расставив пальцы.
– В первый раз это было случайно. Я просто привык тебя касаться. А ты сблизилась с Риорсоном, и мой отец все время повторял, что Ксейдена порезала именно твоя мать, как будто хвастался этим. Я знал, что он хочет отомстить, но ты меня не слушала.
– Он никогда не хотел отомстить. Не через меня. – Я покачала головой.
– Теперь-то я знаю. – Даин крепко зажмурился. – Я облажался. – После глубокого вдоха вновь поднял веки. – Я облажался и доверился отцу, а надо было довериться тебе. И я уже ничего не могу сделать или сказать, чтобы их вернуть… чтобы вернуть Лиама.
– Нет, ничего. – На глаза навернулись слезы, и я попыталась выжать из себя улыбку, но та быстро погасла.
– Мне ужасно жаль, Вайолет.
– Мне плохо, – прошептала я. – И я не знаю, как даже начать возвращаться к норме. Знаю только, что не могу одновременно думать о Лиаме и смотреть на тебя без того, чтобы… – Я покачала головой. – Я сама не хочу тебя ненавидеть, Даин, но не уверена, что когда-нибудь смогу… – Мой взгляд упал на руку. Мою очень теплую руку на камне рядом с его. – Ты заряжаешь его?
– Да. Ты же вроде сама просила.
– Просила. – Я качнула головой. – И как думаешь, долго придется ждать, чтобы зарядить такую штуку?
– Недели. Может, месяц.
Я убрала руку, потом вернулась к рюкзаку и сложила туда все вещи, собираясь уходить.
– Мне нужна твоя помощь с дневником. И да, это нечестно, потому что я хочу, чтобы мы больше об этом не разговаривали – о Лиаме и Солейл. Как минимум пока не пройдет больше времени. – Собравшись, я снова встала лицом к Даину.
Его плечи опустились, но ладонь осталась на камне.
– Договорились.
– Спасибо. – Я взглянула на пасмурное небо над нами. – Обычно в это время дня я свободна где-то на полчаса.
– Я тоже, и я могу заряжать камень.
– Я попрошу помочь и Ксейдена. – Я подняла рюкзак и просунула руку под лямку.
Ладонь Даина отлепилась от камня.
– Насчет Риорсона…
Я напряглась всем телом.
– Сейчас очень хорошо подумай, что ты скажешь.
– Ты его любишь? – спросил он, и его голос прозвучал надтреснуто на последнем слове. Даин повернулся ко мне. – Мы с Гарриком слышали обрывок того, что он сказал в допросной, и поверь, после такого заявления кто угодно в него влюбился бы, но ты его любишь? По-настоящему? Всем сердцем?
– Да. – Я выдержала его взгляд, чтобы он понял, что я говорю серьезно. – И это не изменится.
Даин стиснул зубы и коротко кивнул:
– Значит, буду доверять ему так же, как ты.
Я медленно кивнула в ответ:
– До встречи завтра.
– До завтра, – отозвался он.
Глава 50
Совершенное владение печатью не приходит ни в Басгиате, ни в дальнейшей жизни. Ни один живой всадник не верит, что достиг предела своей силы. Мертвые могут считать иначе.
Майор Афендра. Руководство для драконьих всадников (запрещенное издание)
– Уже лучше. – Неделю спустя Феликс сунул виноградину в рот, потом показал на гору камней и завитки дыма у их основания, пока всего секунду спустя их не скрыли от нас ветер и снег. – В этот раз почти попала.
Я сжала в ладони теплый от переполняющей его энергии проводник.
– Попала. – Я пошатнулась, но стряхнула усталость.
Слишком много ночей ушло на перевод дневника Уоррика с самого начала, слишком много обедов было съедено в той холодной каменной впадине, и уж точно слишком много времени проведено в компании Даина.
Я чуть не позабыла, как он хорош в языках, как схватывает все буквально на лету.
– Нет. – Феликс покачал головой, потом взял еще виноградину. Почему они не замерзли-то? За час, что мы здесь были, на земле скопилось дюймов шесть снега. – Если бы попала, камней бы там больше не было.
– Ты сам сказал – тратить меньше энергии, помнишь? Удары послабее. Контроля побольше. – Я показала сферу. – Как это называется?
– Промах.
Снежинки с шипением превращались в пар, падая на голую кожу моих рук, пока я изо всех старалась не испарить точно так же и самого профессора.
– Вот. – Он убрал виноград в рюкзак у ног, потом взял сферу у меня из руки. – Бей по проводнику.
– Прошу прощения? – Я выпучила глаза, смахнув с лица выбившуюся прядку волос.
– Бей по проводнику, – сказал Феликс так, будто ничего проще не бывает, держа шар из металла и стекла в каких-то дюймах от моих пальцев.
– Я же вас убью.
– Если бы умела целиться – убила бы, – поддразнил он, сверкнув белозубой улыбкой. – Ты явно понимаешь, как работают энергия и притяжение, – ну, судя по тому, как ты справилась с теми вивернами, так?
– Я выстрелила в облако. – Я нахмурила лоб. – Думаю, так. Да. Но не могу объяснить. Я просто знала, что молния может существовать в облаке, и когда попробовала ударить, она там и была.
Феликс кивнул:
– Энергетические поля. В этом смысле очень похоже на магию. И ты… – он коснулся моей руки, потом шара, – величайшее энергетическое поле. Призови свою силу, но вместо того, чтобы отдавать ее всю проводнику, отрежь сама.
Я нервно переступила с ноги на ногу и с силой сглотнула, борясь с волной огня, от которой вставали дыбом волоски на руке. Представив, как двери Библиотеки закрываются, оставляя щелочку в пару дюймов, я допустила в свои руки лишь долю энергии Тэйрна.
Мои пальцы коснулись металла сферы, и в той с треском возник знакомый образ: беловато-синие усики чистейшего электричества, разбегающиеся от моих кончиков пальцев у стекла и собирающихся в единый тонкий ручеек к медальону из сплава. В отличие от переливающихся нитей, которые я брала из энергии Андарны для закалки рун, это явление было явно физическим – словно крошечная и нескончаемая молния. Улыбка потянула уголки моих губ вверх, пока я пропускала энергию из себя в проводник. Я делала так каждый вечер с камнями после того, как узнала, как именно надо их менять после зарядки.
– Обожаю наблюдать за этим.
Только в такой момент моя энергия – неописуемая и безвредная красота.
– Ты не наблюдаешь, Вайолет. Ты это делаешь. И правильно делаешь, что обожаешь. Лучше находить в своей силе радость, чем бояться ее.
– Я не боюсь силы… – Как можно, когда она так прекрасна? Так разнообразна? Я боялась себя.
«Не стоит, – наставительно сказал Тэйрн. В последний час он подавал комментарии – когда не пытался помешать Андарне гонять две новых овечьих отары, которые Бреннан привел в долину. – Тебя выбрал я, а драконы не ошибаются».
«Каково это – жизнь с такой уверенностью в себе?»
«Просто… жизнь».
Я пыталась не закатывать глаза, а сосредоточить все внимание на ограничении энергии Тэйрна.
– Хорошо. Продолжай. Пусть течет, но ручьем, не потоком. – Феликс медленно отодвинул проводник. – Не останавливайся.
Все мышцы в теле напряглись, но я делала, как он говорит, и не прерывала течение энергии. Теперь искры все того же бело-голубого цвета растянулись в дюйме пространства между моими пальцами и сферой.
– Что… – Сердце заколотилось так, что отдавалось в ушах, и пять отдельных волокон энергии пульсировали в его ритме.
– Это ты, – тихо сказал Феликс так мягко, как никогда еще не говорил со мной, отстраняя сферу еще на дюйм и еще. Да уж, на его месте я бы сейчас тоже обходилась с собой как можно мягче. – Понемногу наращивай мощь.
Двери в моей Библиотеке приоткрылись еще на фут, и энергия растягивалась без боли и обладая вполне безобидной температурой, испаряя лишь невезучие снежинки по пути.
– Начинаешь понимать, да? – Феликс сделал шаг назад, и моя рука задрожала, стараясь усилить энергию, чтобы дотянуться до проводника, но не ударить.
– Понимать. Что? – Руку уже откровенно трясло.
– Контроль. – Он широко улыбнулся, и я вздрогнула, вскинув глаза к его лицу.
Энергия рванула в дверь и пронеслась через меня обжигающим теплом, и я взметнула руки – подальше от Феликса – за секунду до того, как молния расколола облачное небо, опалив склон меньше чем в тридцати футах выше нас.
Красный мечехвост Феликса взволнованно фыркнул, но со стороны Тэйрна я чувствовала только гордость.
– Что ж, это был контроль. – Феликс вернул мне проводник. – Но это хотя бы показывает, что у тебя есть способности. А то какое-то время я сомневался.
– Да и я тоже. – Я разглядывала шар так, будто впервые его видела.
– Ты орудуешь энергией, как боевым топором, и иногда, конечно, так и нужно. Но уж ты-то… – он обвел рукой мои кинжалы на летной куртке, – должна понимать, когда именно нужен кинжал, если делу поможет только точный удар. – Он поднял рюкзак с земли и закинул на плечо. – На сегодня закончили. К понедельнику ты сможешь поддерживать течение энергии… скажем, на десяти футах?
– Десяти? – Ни хрена. Это невозможно.
– И правда. – Феликс кивнул, поворачиваясь к своему дракону, который явно нервничал. – Давай пятнадцать. – Он склонил голову к плечу и остановился, словно обращался к дракону. – Когда вернешься домой, скажи Риорсону, что мы ждем вас обоих в зале Ассамблеи в пять часов.
– Но Ксейдена нет… – Я опустила щиты – и пожалуйста, вот он. Темная тропка между нашими разумами окрепла от близости и потяжелела от… усталости?
«Ты сегодня рано. Все в порядке?»
«Нет».
Никаких подробностей, а тон не располагал к новым расспросам.
«Сгаэль цела?» – спросила я Тэйрна, карабкаясь по его лапе.
«Не ранена».
Досада и гнев загорелись, а потом быстро обожгли нашу связь, и я мгновенно закрылась щитом, чтобы не потерять контроль над собственными чувствами.
Через полчаса, прилетев в долину и посмотрев на красующуюся Андарну, которая размахивала раскрывающимся крылом, пока я считала до тридцати и восторженно аплодировала, я, наконец, вошла в полный суеты дом Риорсонов и направилась прямиком на кухню.