Глава 56

Этот Континент никогда не был нашим. С самого начала он принадлежал им, а нам просто позволили тут жить. Дневник Уоррика из Люцераса, перевод кадетов Вайолет Сорренгейл и Даина Аэтоса
– Драконы, – сказал Бреннан, когда мы с Ксейденом, Рианнон и остальными членами Ассамблеи сошли с тропинки, ведущей к впадине с камнем чар, и вместо этого отправились вверх, на холм.

Вокруг завывал ветер, над головой мчались грозовые тучи. Даже погода словно поторапливала нас – а если я ошибалась? Если неверно поняла символ? Его смысл? В следующие часы мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть. Но я уже отсюда чувствовала отчетливый и мощный гул камня чар, а значит, хоть в чем-то я не прогадала.

Время, которое мы с Даином и Ксейденом вложили в зарядку камня, окупилось. Само по себе это, понятно, чары не порождало, но хотя бы дало силу. Хаос, царивший после новостей о приближении врага, словно излился из дома Риорсонов на тропу в долину: всадники и летуны бежали трусцой к летному полю, вооруженные до зубов мечами, боевыми топорами, кинжалами и луками. Мои кинжалы лежали в ножнах – все, кроме двух, оставшихся в пещере с тушей Соласа, – а рюкзак висел на спине. Большинство третье- и второкурсников направлялись на форпосты вдоль наваррской долины. А я была тут.

Я буду с Ксейденом, ибо Тэйрн и Сгаэль смогут прилететь навстречу орде быстрее остальной стаи. Последнее, чего мы хотели, – чтобы они прорвались в Аретию.

Если мы поторопимся и если перевод точный, чары заработают, как раз когда орда поднимется к вершине утесов. Я пыталась не думать о том, что случится, если я опять ошиблась, и с учащенно бьющимся сердцем просто спешила по тропинке.

Я оглянулась через плечо на Ксейдена: нижняя челюсть выдвинута, глаза избегают моих. Может, у нас продолжается та же ссора просто потому, что мы ее так и не закончили. Что же, во имя Малека, у него за печать такая, раз он настолько побледнел?

– Драконы, – повторила я слова Бреннана, заставляя себя перевести внимание на брата и передавая ему дневник, раскрытый на странице, которую я сперва неправильно перевела.

– Этот знак? – показал он пальцем.

– Это можно понимать как политическую власть, не физическую, в ином случае отметка была бы на символе ниже. Это заметил Даин. Камню нужен представитель от каждого гнезда. – Именно поэтому позади нас – вместе с молчащим, как истукан, Ксейденом – бежала Рианнон. Нам требовалась Фэйге. – И пришлось перечитать с самого начала, чтобы понять: когда дракон обжигает камень чар, их огонь уже нельзя потом применять на другом. И дочитать до конца, чтобы понять, что камней чар два. Но тут не говорится, почему этот так и не включили. Вырезанные руны активируются от драконьего пламени, и драконов им, очевидно, хватало, так почему они не защитили больше территорий Наварры, если могли?

После сегодняшнего сражения ныло все тело, особенно голова и плечи, и я усилием воли загоняла боль подальше, чтобы победить ее. Быть выше. Неважно, что сейчас мне больно, если через пару часов все могут умереть. Но все равно аккуратно потрогала шишку на затылке и поморщилась.

– Давай починю, – предложил Бреннан, отрываясь от дневника и хмуря лоб. Он беспокоился за меня.

– Сейчас времени в обрез. Потом. – Я покачала головой и натянула капюшон, защищаясь от холода.

Он бросил неодобрительный взгляд, но отговаривать не стал.

– Ты не только его перевела, но потом вернулась и перевела еще раз, когда большинство бросили бы это бесполезное занятие. Я очень впечатлен, Вайолет. – Его губы сложились в улыбку.

– Спасибо. – Я не могла не улыбнуться в ответ с капелькой гордости. – Папа хорошо меня учил, а Маркем продолжил… после него.

– Хоть ты его и жутко разочаровала, когда осталась в квадранте всадников.

– Да уж, я его главная неудача. – Еще всего пара шагов.

– Зато главный успех папы. – Бреннан вернул мне дневник.

– Думаю, он бы гордился нами обоими. И оставь себе, – я кивнула на дневник, когда мы наконец поднялись на вершину, – его нужно сохранить.

– Он твой. Можешь брать в любое время, только попроси, – пообещал Бреннан, сунув его за пазуху, и направился прямиком к Мабху, который нетерпеливо переминался рядом с Кэтом, подметая перед собой землю хвостом.

Шестеро драконов окружали впадину, стоя крыло к крылу, и я двинулась к Тэйрну – рядом со Сгаэль, чего и следовало ожидать.

«Как Андарна? – спросила я, занимая место между его лапами и глядя через каменный край на впадину, где в сотне футов под нами высился камень чар. – Она не отвечает, когда я спрашиваю».

«Ее допрашивали старейшины, и ее поступок оправдали, – ответил он. – Но убить другого дракона – тяжелое бремя для души, даже если ты защищаешь себя или своего всадника».

«Вот почему ты только отнял у Соласа глаз вместо того, чтобы убить».

Я напряглась, когда мимо, не глядя в мою сторону, к Сгаэль прошел Ксейден.

«Нужно было добить его сразу. В будущем я не буду колебаться в таком положении. Теперь она страдает от бремени, которое полагалось нести мне».

«Я ею горжусь».

«Как и я».

Рианнон встала к Фэйге, а Сури – к своему бурому дубинохвосту.

– Давайте поскорее. – Сури бросила на меня тяжелый взгляд, очевидно еще злясь, что я скрывала свое открытие с прошлой недели.

Политическую игру в доверие я точно проигрывала.

Все шестеро переглянулись и кивнули.

«Пора», – сказал Тэйрн.

Драконы как один вдохнули, а затем выпустили пламя во впадину шестью отдельными потоками, мгновенно нагрев воздух вокруг. Вот почему его построили под открытым небом – не для какого-нибудь почитания звезд, а чтобы позволить драконам сделать вот это.

Я отвернулась, защищая от жара сверхчувствительную кожу, еще саднящую после стычки с Соласом. Спустя мгновение по мне волной прошел пульс магии, поднимая на поверхность мою силу, будя ощущение чуть мягче того, что возникло во время вылупления первого аретийского выводка.

Потом огонь прекратился, обжигающий жар рассеялся в зимнем воздухе, оставив нас смотреть на камень, на драконов, друг на друга.

Вернулось то ровное, заземленное ощущение, которое я чувствовала только под защитой чар Басгиата, а та бешеная, необузданная магия, что кипела под кожей с самого ухода из Наварры, как будто присмирела – не ослабшая, но бесконечно более… прирученная. Я перегнулась через край, но камень выглядел точно так же, как и раньше.

Надо было проверить. Вдруг огонь в тексте имелся в виду в символическом ключе?

Я посмотрела на Даина – и он кивнул, улыбаясь шире, чем я видела за все эти годы. Моя быстрая улыбка отразила его радость, и меня переполнил восторг. У нас получилось. Столько долгих ночей и холодных дней зарядки, столько стычек из-за перевода, даже моя первая неудача – этот миг стоил всего.

– И все? – спросил Бреннан, глядя на меня с другой стороны впадины.

– Времени проверять нет. – Ксейден показал наверх, где отряды уже поднимались на крыло, потом встретился глазами со мной: – Летим.

* * *

Тэйрн никогда еще не летел быстрее, оставив Сгаэль и Ксейдена позади, чем в тот день, когда воспарил к утесу с лучшим обзором – на краю высокогорья. Обычно он был в двух часах полета для Тэйрна, но этим вечером мы успели на несколько минут раньше.

«Они отстали на пятнадцать минут, – сказал он, паря над милями полей и понемногу опускаясь, пока мы не сели в пятидесяти ярдах от края утесов. – Успей взять себя в руки».

«Только не говори, что встаешь на сторону Ксейдена! – Я отстегнулась от седла и поморщилась, выбираясь из него. – Надо размять ноги».

«Я не занимаю стороны. – Тэйрн фыркнул. – Будто мне нечем заняться, кроме как слушать ваши романтические склоки».

«Ну прости. Не хотела торопиться с выводами».

Я пробралась мимо шипов у него на загривке, и дракон опустил плечо.

«Хотя меня задевает твое оскорбление», – отметил он, когда я соскользнула вниз по лапе.

«Оскорбление?»

Колено возмутилось, когда сапоги столкнулись с промерзшей землей, но бинты держали его на месте.

«Ты усомнилась в себе, будто я тебя выбрал не за ясный ум».

«Так-то ты не подслушивал. Ясненько».

Размяв плечи, я подошла к краю утеса и призвала силы не больше, чем нужно, чтобы согреться, хоть мое дыхание и вырывалось облачками пара.

Здесь тоже стоял гул, и я чутьем поняла, где именно чары кончались – в двадцати футах от края. Четыре часа лета от Аретии для среднего дракона – если такие вообще бывают.

Была бы здесь естественная граница чар Басгиата, если бы их не продлевали форпосты? Так бы без защиты оставались Эльсум, Тиррендор и даже бо́льшая часть Коллдира.

Боги, если это естественные пределы для чар, то они не накрывали даже бо́льшую часть Тиррендора.

«Какие новости?» – спросила я Тэйрна.

«Ближайшая стая из трех – в двадцати милях на север, то же самое – на юге».

«Еще никого не видно?»

Сегодня у нас не было тех военных сил, на которые рассчитывал Ксейден, но мы все же закрывали бо2льшую часть границы группами по три – или в нашем случае два дракона. Также маленькие, но близко расположенные отряды давали сильным драконам крепкую связь.

На защиту утесов призвали всех летунов из Поромиэля и связанных с драконами всадников, но никто и не надеялся, что те, кто служил в Кордине или еще дальше, на границе с провинцией Брайевик, успеют вовремя.

«Не с утесов».

«А дальше?»

Я пригляделась к темнеющему пейзажу, выискивая серые крылья.

«Я бы сказал, у нас еще четверть часа. – Тэйрн выпустил горячий пар, заклубившийся вокруг меня. – Готовься. Сгаэль близко».

– Думаешь, он прав? – спросила я, складывая руки на груди, когда шум крыльев нарушил сравнительную тишину.

«Знаю, он сам уверен в этом».

Ну очень помог. Спасибо.

Сгаэль приземлилась близко к Тэйрну, а я пыталась надышаться в последние мгновения покоя и приготовиться к битве, что свершится еще до того, как нас настигнет настоящая война.

Уже скоро я услышала знакомые шаги.

– С этой стороны никого не видно, – доложила я, не опуская щиты, когда Ксейден подошел. – Тэйрн думает, у нас есть еще пятнадцать минут.

– Здесь больше никого нет, – сказал он отрывисто.

– Да. Мы одни. – Я переместила вес с ноги на ногу, чувствуя, как энергия покалывает кончики пальцев, понемногу наполняет мои клетки, насыщая их вместо того, чтобы затопить. – Знаю, это вразрез с твоей системой…

– Я не о том. – Ксейден убрал перчатки в карманы, оставляя руки голыми и готовыми к призыву теней, – сама картина самообладания и самоконтроля. – Никого на мили вокруг, кто мог бы нас услышать.

Я вскинула брови и повернулась к нему в полном изумлении:

– В смысле? Ты не ответил на мой вопрос в Аретии только потому, что не доверял своим звуковым щитам в нашей комнате?

– Во всем найдется кто-то получше. Даже в чарах. – Он поморщился. – Но, может, это не главная причина.

– Уж избавь меня от своих оправданий. – У меня скрутило живот, и я понизила голос в своем лучшем подражании Ксейдену: – «Спроси меня». – Я покачала головой. – Да уж, первый же вопрос – и ты смылся за дверь, как трус.

– Мне и в голову не приходило, что ты спросишь о второй печати, – возразил Ксейден.

– Лжец. – Я отвернулась, чтобы искать в небе движение и подавлять горячий гнев, толкавшийся в двери Библиотеки. – Ты бы не сказал, что Сгаэль была связана с твоим дедом, если бы не хотел, чтобы я догадалась. Сознательно или подсознательно, но это решение принял ты. Ты знал, что я пойму. Это очередное твое испытание с вопросами? Потому что если да, провалил его ты, а не я.

– Думаешь, я сам этого не понимаю?! – крикнул он сиплым голосом, будто выдирал слова из горла.

Признание заслужило мое полное внимание. И внимание моей ярости, но эту вспышку тут же задавил самоконтроль, и мы снова погрузились в натянутое молчание, пока он глядел вдаль.

– Иногда кажется, будто я тебя не знаю. – Я разглядывала суровые линии лица Ксейдена, напряженную челюсть. – Как мне тебя любить, если я тебя не знаю?

Никак, и, наверное, это понимали мы оба.

– А ты как думаешь, сколько нужно времени, чтобы разлюбить? – Он не сводил глаз с горизонта. – День? Месяц? Я спрашиваю, потому что такого опыта у меня еще не было.

Какого хрена? Я сложила руки, чтобы не поддаться позыву ткнуть его локтем.

– Я спрашиваю, – продолжил он, с трудом сглатывая, – потому что, по-моему, тебе хватит мгновения, когда ты узнаешь.

По моей спине поползло опасение, свернулось змеей в горле, когда я слегка опустила щиты, чтобы почувствовать в нашей с ним связи ледяной ужас. Что же у него за печать, что я его разлюблю?

О, проклятье. А если он подобен Кэт? Если он все это время манипулировал моими чувствами? Я сглотнула желчь, прилившую к горлу.

– Я бы никогда так не сделал, – возразил Ксейден, бросив на меня косой уязвленный взгляд, не поворачиваясь от края пропасти.

– Проклятье. – Я потерла лицо. – Не хотела это говорить.

Он не ответил.

– Просто скажи как есть. – Я сжала пальцы на его руке. – Ты говорил, что веришь: я останусь, даже если не узнаю твои самые мрачные дела, ибо знаю, на что ты способен. Но я не останусь, если ты сам не скажешь.

Каким-то образом мы вернулись на несколько месяцев назад, когда не доверяли друг другу.

Ксейден открыл рот, но тут же захлопнул, словно готов был заговорить, но передумал.

– Печати зависят от того, кто мы есть на самом деле и чего хотим, – стала я рассуждать вслух. Если он не отвечает, я догадаюсь сама. – Ты мастер секретов, отсюда тени. – Я показала на те, что клубились у его ног. – Ты мастер любого оружия, но это не печать.

Я нахмурилась.

– Хватит.

– Ты безжалостен – это, наверно, связано с умением отгораживаться от своих чувств. – Я шагнула к нему и всмотрелась в его лицо, выискивая малейший признак своей правоты, и продолжала гадать, доверяя Тэйрну заметить виверн раньше нас. – Ты прирожденный лидер. Всех тянет к тебе даже вопреки их суждениям. – Последнее перешло в шепот. – Ты всегда там, куда нужно… – У меня поднялись брови. – Ты владеешь расстояниями?

Я читала только о двух всадниках за историю, которые могли пересекать сотни миль одним шагом.

– Мастеров расстояния не видели веками. – Ксейден покачал головой. – И к тому же я тогда каждую ночь проводил бы в твоей постели.

– Но что же тебе нужно? – размышляла я, не обращая внимания на его стиснутые зубы. – Тебе нужно во всех сомневаться, чтобы приходить к собственным выводам. Тебе нужно быстро разбираться в людях, чтобы знать, кому доверять, а кому – нет, чтобы годами проворачивать поставки контрабанды из Басгиата. А больше всего тебе нужен контроль. Он – в каждой черте твоей личности.

– Хватит! – потребовал он.

Я пропустила это требование мимо ушей, как в прошлом году проигнорировала предупреждение Миры держаться от него подальше.

– Тебе нужно исправлять… Нет, если бы ты мог восстанавливать, не привел бы меня в Аретию. Тогда будем исключать печати. Ты не видишь будущее, иначе не завел бы нас в Альдибаин. Ты не владеешь стихиями, иначе бы не сдерживался в Рессоне… – Я замолчала, когда одна мысль вырвалась вперед других.

– Хватит, иначе зайдешь туда, откуда мы уже не вернемся.

Тени двинулись через разделяющие нас дюймы, сплетаясь у моих лодыжек, словно он собирался удерживать меня силой.

– Кто еще знает? – повторила я, и мой голос стал громче, вознесенный волной гнева. Какая разница! На мили вокруг – никого, в Аретии нет ловцов звука, способных слышать на расстоянии, как капитан Грили из личного отряда генерала Мельгрена, отчего и страдала наша связь. – Меченые знают? Ассамблея? Я единственная, кто не знает, как в прошлом году?

Мои руки упали. Я больше не могла его касаться. Невозможно иметь печать, которую бы никто не замечал, никто не тренировал. Он снова выставил меня дурочкой? Нервы натягивались, грозя остановить сердце.

– Твою мать, Вайолет! Больше никто не знает. – Ксейден повернулся ко мне так быстро, что любой другой бы испугался, но я знала, что он не может меня ранить – по крайней мере, физически, – поэтому просто вскинула подбородок и с неприкрытым вызовом заглянула в эти глаза с золотыми пылинками.

– Я заслуживаю большего. Скажи мне правду.

– Ты всегда заслуживала кого-нибудь лучше меня. И не знает никто, – повторил он упавшим голосом. – Если бы знали, я был бы уже мертв.

– Почему?.. – У меня раскрылся рот, подскочил пульс, закружилась голова.

Ему был нужен полный контроль. Мгновенно разбираться в людях. Ему нужно было чуять, кому доверять, а кому – нет. Чтобы движение процветало так, как оно процветало в стенах Басгиата, ему нужно было знать… все.

Главная потребность Ксейдена – знание.

Тэйрн сдвинулся, поворачиваясь к Сгаэль, вместо того чтобы стоять бок о бок.

О, боги. Существовала только одна печать, за которую казнят всадников. У меня в животе заклокотал страх, грозя отправить обратно все, что я сегодня ела.

– Да. – Он кивнул, словно пронзая меня взглядом, до глубины сознания.

Вот блядь, он сейчас…

– Нет… – Я покачала головой и отступила из его теней, но он двинулся так, будто сделал шаг со мной. Словно он был мной.

– Да. Так в прошлом году я смог понять, что ты действительно никому не расскажешь о встрече под деревом, – сказал он, когда я отступила еще на шаг. – Так я знаю наперед, что планирует соперник на мате. Так я в точности знаю, что хочет услышать человек, чтобы сделать то, что нужно мне, и так я знал о малейших подозрениях, когда мы были в Басгиате.

Я качала головой, не в силах поверить, жалея, что не прекратила давить, когда он просил.

Ксейден сделал еще шаг ко мне:

– Поэтому я не убил Даина в допросной камере, поэтому позволил пойти с нами, потому что стоило заколебаться его щитам, как я узнал, что его прозрение – настоящее. А как еще я бы это узнал, Вайолет?

Он прочитал мысли Даина.

Ксейден был опаснее, чем я себе представляла.

– Ты интинсик, – прошептала я.

Даже просто слова об этом, брошенное обвинение – уже смертный приговор среди всадников.

– Я конкретный тип интинсика, – медленно проговорил Ксейден, словно впервые сказав это вслух. – Я могу читать намерения. Может, я бы знал, как это точно называется, если бы у нас не казнили любого даже с намеком на такую печать.

Мои брови взлетели так высоко, что, казалось, еще чуть-чуть – и они коснутся волос.

– Так ты читаешь мысли или нет?

Он стиснул зубы.

– Все сложнее. Представь вдох перед самой мыслью, подсознательный мотив, о котором ты сама можешь даже не подозревать, или когда ты подчиняешься чутью, или когда ищешь повод предать. Намерение есть всегда. В основном они приходят картинками, но у некоторых намерения – это очень четкие картинки.

Тэйрн опустил голову и низко зарычал на Сгаэль, когда нашу связь затопило что-то горькое и мерзкое. Предательство. Я захлопнула щиты, блокируя его раньше, чем потеряюсь в его чувствах, и так уже с трудом справляясь со своими.

Так он не знал.

Его грудь завибрировала от нового гневного раската, и мое сердце екнуло от понимания.

Сгаэль отстранилась, потрясая меня до глубины души, но держала голову высоко, словно специально открывая горло своему любимому.

Так же, как в переносном смысле раскрылся передо мной Ксейден. Мне достаточно было сказать кому-нибудь – кому угодно – и ему конец. Мои уши наполнил тихий рев.

– Есть тайны, которые не могут разделить даже драконы в паре, – сказал Ксейден, не отрывая глаз от моих, но слова его предназначались и Тэйрну. – Есть тайны, о которых нельзя говорить даже вне защиты чар.

– Но ты при этом знаешь тайны всех остальных, да? Их намерения?

Так вот почему интинсикам не оставляют жизнь. Смысл его печати врезал по мне с силой тарана, и я отшатнулась, будто удар был физический. Сколько раз он меня читал? Сколько предмыслей подслушал? Правда ли я его люблю? Или он только говорил то, что я хотела слышать? Делал то, что мне нужно было…

– Меньше минуты, – прошептал Ксейден, когда Сгаэль двинулась к нему – к нам. – Вот сколько понадобилось, чтобы ты меня разлюбила.

Я вскинула глаза:

– Не читай мои… как они там называются!

Тэйрн приблизился ко мне, встал за спиной, опустив голову и обнажив зубы.

– Не читал. – На губах Ксейдена была самая грустная улыбка, что я видела. – Во-первых, у тебя подняты щиты, а во-вторых – потому что мне и не надо. У тебя все написано на лице.

Мое сердце с трудом сохраняло ритм, разрываясь между тем, чтобы замедлиться и устало признать поражение, и тем, чтобы ускориться – нет, помчаться на бой в защиту простой и все же мучительной истины: я все равно его любила.

Но сколько ударов может выдержать любовь? Сколько еще кинжалов в том метафорическом шкафу? Боги, я и не знала, что думать. Меня накрыла тошнота. Он когда-нибудь применял на мне печать?

– Скажи что-нибудь, – взмолился он со страхом в глазах.

Рев становился ниже – словно тысячи тихих капель дождя стучали по крыше.

– Моя любовь не такая хлипкая. – Я медленно качала головой, не сводя глаз с его лица. – Так что лучше выживи, потому что я готова задать тебе все сраные вопросы, какие только есть.

«Серебристая, в седло! – заревел Тэйрн, снося мои щиты, будто они были тоньше пергамента. – Виверны!»

Мы с Ксейденом потратили секунду на единственный взгляд вдаль с утеса. Все внутри меня рухнуло, когда я поняла, что надвигающаяся серая туча – это не гроза, а рев в ушах – на самом деле шум крыльев. Одно мгновение – вот и все, что мне нужно, и я уже поворачивалась, ускорялась, летела по промерзшей почве и по мосту из задней лапы Тэйрна к нему на плечо.

«Сколько?»

Я нацепила летные очки и, впрыгнув в седло, швырнула этот вопрос на мысленную тропу, объединяющую всех нас четверых.

«Сотни», – ответила Сгаэль.

«Печально».

Я загоняла воздух в легкие размеренными глотками, чтобы сохранять спокойствие, но рука все равно дрожала, когда я застегнула ремень на бедрах. Стоило раздаться щелчку, как Тэйрн наклонился параллельно утесам и мощно толкнулся вперед, отбросив меня в седле. Мгновение – и он уже набирал высоту тяжелыми могучими ударами крыльев.

Поднявшись, чтобы получить максимальное превосходство в высоте, Тэйрн накренился влево и сделал небольшой круг, пока мы не вышли навстречу летящей орде. Затем он поднял крылья против ветра, резко оборвав наше движение и бросив меня на луку седла, и воспарил на сотню футов над замерзшим полем, оставив между нами и краем утеса расстояние в две длины его тела.

«Можно в следующий раз предупреждать?» – обратилась я по нашей личной связи.

«А что, ты упала?» – бросил он в ответ, мерно поднимая и опуская крылья только для того, чтобы удерживать нас на месте.

Я решила придержать свои остроты, когда справа появились Ксейден и Сгаэль, держась на почтительном расстоянии от крыла Тэйрна.

«Сочувствую, что она не сказала».

«Вопросы чувств подождут, пока мы решаем вопросы жизни и смерти».

Справедливо.

Мне стало нехорошо, когда в орде начали проявляться отдельные силуэты, и откровенно подурнело, когда между их крыльями появились просветы вечернего неба.

«Тридцать секунд», – спрогнозировал Тэйрн.

Я отпустила луку и подняла руки ладонями вперед, открывая дверь Библиотеки для энергии дракона и давая ей затопить каждую клетку своего тела, пока гул энергии, который я чувствовала на краю чар, не заменился гулом электричества, которым я становилась.

«Они замедляются», – предупредил Ксейден, когда орда рассеялась, чтобы образовать нечто похожее на строй, как с ужасом пришлось признать мне.

К горлу прилила желчь, когда я видела одного, двух, трех, четырех…

«Могу насчитать минимум дюжину вэйнителей».

«Семнадцать», – поправил с резким рыком Тэйрн.

Семнадцать темных колдунов и орда, которая могла потягаться с силами Аретии, против… нас двоих.

«Нам конец, если чары не работают, если я облажалась с переводом».

«Не облажалась», – ответил Ксейден бесконечно увереннее, чем я себя чувствовала.

От энергии, ищущей выход, жар прилил к коже, но я держала ее под контролем, готовая к бою, когда от орды отделились три виверны и подлетели ближе. Они зависли на расстоянии длины хвоста от края утеса – чешуя тусклая и серая, в крыльях просвечивают дырки, словно они еще не до конца сформировались.

«Они чувствуют чары», – сумела сказать я, прежде чем сердце окончательно оставило тело, вылетев куда-то вниз, ниже пяток, ниже…

Наездник на средней виверне…

«Тогда пусть в них и умрут», – ответила Сгаэль.

С такого расстояния я различала лицо смутно, но нутром знала, что это он. Мудрец из Рессона, поселившийся в моих кошмарах.

Его голова заметно повернулась от меня… к Ксейдену.

«Он был в Рессоне», – сказала я.

«Знаю», – по нашей связи пронеслась раскаленная ярость.

Мудрец поднял посох, а затем взмахнул, как дубиной, показав на нас.

«Я люблю тебя, – шепнул Ксейден, когда ближайшая ко мне виверна ударилась о стену чар и ушла в штопор, чтобы набрать скорость и подняться снова, поравнявшись с другими двумя, летящими прямо на нас. – Даже если ты перестанешь верить всему, что я говорил, пожалуйста, верь в это».

«Не говори с ней так, словно вам грозит смерть», – рявкнул Тэйрн, поставив вокруг нас двоих собственные щиты – непроницаемую стену из черного камня, – блокируя Ксейдена со Сгаэль.

Я сделала глубокий вдох, всеми силами удерживая силу в руках, а чувства – под контролем, когда виверна набрала скорость и вновь понеслась к границе чар.

Время замедлилось до промежутка между ударами сердца, мое дыхание замерзло в разгоряченной груди.

Затем виверна пересекла невидимый барьер, и все мое существо замерло, когда ее крылья ударили раз. Второй.

«Готовься к пике. – Тэйрн повернул голову, раскрывая пасть, когда виверна приблизилась на расстояние длины своего тела, и я приготовилась к маневру. – А, нет. Пике отменяется».

Крылья и голова виверны обмякли, а за ними – и вся туша, будто кто-то выхватил из нее жизнь. Тварь упала, по инерции пролетев в сорока футах под нами, врезавшись в поле и прочертив перед остановкой глубокую борозду.

«Лучше убедиться…»

«У нее остановилось сердце, – сказал Тэйрн, уже вновь повернувшись к двум другим вивернам за границей чар и орде еще дальше. – Чары действуют».

Чары действуют. Облегчение завело сердце заново.

Мудрец снова взмахнул посохом и издал яростный вопль, отправляя в атаку виверну справа от себя, но спустя несколько секунд ее ждала та же судьба – она упала рядом с первой.

Тэйрн не оглянулся, когда Сгаэль нырнула, опускаясь к их телам, но приопустил щиты.

«Они мертвы», – подтвердил Ксейден секунду спустя, и тут я увидела, как к нам приближается на своем красном мечехвосте Феликс.

Мы в безопасности. Я вскинула руки и выбросила обжигающую энергию на волю. Молния расколола небо, ударив в нескольких футах от виверны рядом с Мудрецом, и я выругалась про себя.

Близко, но в него не попала.

Этого оказалось достаточно, чтобы вэйнитель отозвал оставшуюся в живых разведчицу, и хоть отсюда я не видела его глаз, все же чувствовала, с какой ненавистью он на меня посмотрел перед тем, как вернуться к орде.

«И все? – спросила я Тэйрна, не двигавшегося с места и наблюдавшего, как виверны снова становятся серой тучей. Какое-то… разочарование. – И что теперь?»

«Теперь мы задержимся для верности, а затем летим домой».

Мы прождали еще три часа – за это время успела прибыть Сури и сообщить о трех похожих стычках вдоль утесов. Мы не единственные встретили орду. Эта атака была не одна. Это было скоординированное и одновременное нападение.

Но мы выжили.

Когда спустя несколько часов мы вошли в дом Риорсонов вместе с Феликсом, перед заразительной радостной атмосферой было не устоять, и меня быстро сгребла в объятия Рианнон.

– Ты установила чары! – ее летные доспехи еще не согрелись после ночного воздуха, а значит, и она вернулась только что.

– Мы установили чары, – не согласилась я, как тут меня выхватили из рук подруги, и я прижалась сперва к груди Ридока, потом Сойера, а всадники и летуны вокруг праздновали, и шум наполнял гулкий вестибюль дома Риорсонов, отчего зал казался меньше, но в хорошем смысле: теперь это была не крепость, а дом.

– Нас прямо сейчас ждут в зале Ассамблеи, – сказал Ксейден, высунувшись из-за Слоун и повысив голос, чтобы его было слышно за какофонией.

Наши взгляды встретились, и я кивнула, не опуская щиты, что казалось не только противоестественным, но и… неправильным. Как иронично – праздновать такую громкую победу, но все равно чувствовать себя так, будто я потеряла что-то важное. У нас пока не было ни секунды, чтобы обсудить произошедшее. Если бы я опустила щиты, Ксейден уже бы понял, что за бардак творится у меня в башке из-за его тайной печати.

Я не представляла, как могла бы отказаться от всего, отказаться от нас, но это не значило, что нам не нужно обсудить серьезные вопросы – или что я не в ярости от очередной причины сомневаться в своих решениях. И если я не представляла, как откажусь от всего, это еще не значило, что я и правда не откажусь, если мы не сумеем найти общий язык. Я быстро узнавала, что возможно одновременно и любить человека, и не хотеть его видеть.

Стоило нам войти в зал Ассамблеи, а стражнику закрыть за нами дверь, как шум снаружи пропал, а восемь пар глаз обратились к нам. И никто не казался довольным, чего стоило ожидать, учитывая сегодняшние победы.

Сирена и Мира отошли от членов Ассамблеи и направились к нам, а Феликс непререкаемым тоном позвал Ксейдена на помост.

– Надо найти время поговорить, – тихо и быстро проговорил Ксейден, и я знала: он сказал это вслух потому, что я не допускала его в свой разум.

– Потом, – согласилась я, только чтобы поскорее отпустить его, пока нас не услышали Мира и Сирена. Ведь невозможно найти столько времени, чтобы я в полной мере осмыслила то, в чем он мне признался.

Ксейден двинулся прочь, и я оторвала взгляд от его спины, посмотрев на сестру. От напряженности на ее лице во мне всколыхнулась энергия, тело само изготовилось к бою.

– Что случилось?

– Как только атака схлынула, Ульцесу доставили послание, – сказала Мира. – Он был в Террии, это…

– Форпост на границе с Наваррой, – договорила я за нее, чтобы она поскорее перешла к сути.

– Мельгрен вызывает нас на встречу завтра. Он потребовал представителей движения – не больше двух меченых, – а также нас с тобой. – Мира мягко сжала мою руку. – Ты можешь отказаться. Ты должна отказаться.

– Зачем главнокомандующему наваррских сил понадобились кадет и лейтенант? – Я осеклась, бросив взгляд на помост, где Бреннан вел горячий и тихий разговор с остальной шестеркой. – Там будет мама.

– И если будет драка, мы знаем, что она кончится в его пользу. Иначе он бы нас не вызывал. Мельгрен уже предвидит исход.

Я вздохнула и добавила эту ситуацию в растущий список дел, с которыми предстояло срочно разобраться.

– Ты должна знать и еще кое-что, – сказала Сирена, достав кинжал и положив на ладонь. По мановению ее руки клинок приподнялся на пару дюймов и развернулся, подчиняясь указательному пальцу.

Малая магия, я этому научилась еще в прошлом году…

– Ты не потеряла магию. – От сделанного вывода у меня упало сердце и опустились плечи.

Сирена мрачно кивнула:

– Хоть я и рада, что мои силы на месте, но, увы, с твоими чарами что-то не так.

Ну, охуеть теперь.



Глава 57

День, когда Августин Мельгрен манифестировал свою печать, изменил войны королевства Наварра навсегда. Полковник Льюис Маркем. Наварра, неотредактированная история
Я уловила иронию в том, что встречу назначили в Альдибаине, как и в том, что это было уже мое второе посещение форпоста на краю Эсбенской горной гряды – и снова после того, как выяснилось, что Ксейден Риорсон скрывал от меня что-то важное.

Всю прошлую ночь я провела в библиотеке – пожалуй, это было в интересах всех, пока я панически барахталась в своих мыслях. Намерениях. Как бы это, сука, ни называлось.

Так что сегодня я была осоловелая и беспокойная, и у меня все еще было больше вопросов, чем ответов. Но, глядя, как на спине приземляющейся Сгаэль сидит Ксейден с напряженным суровым лицом, я понимала: его признание, хотел он того или нет, – высший знак доверия.

И в этот раз я узнала не последняя. А первая. Может, я и полная дурочка, но почему-то это для меня было важно, хоть я еще и не успела сказать об этом ему… как и не успела допросить засранца, сколько же моих намерений он за это время считал.

Но я просто не знала, сколько во мне осталось сил для в-этот-раз-ов, как бы его ни любила.

В полдень – за целый час до встречи – наш отряд из десяти драконов приземлился на высокогорном плато, на хребте над форпостом, и четыре дракона тут же укрылись в лесу, среди огромных хвойных деревьев. Остальные шесть встали крыло к крылу, готовые взлететь по первому же сигналу.

«Ты уверен, что они их не заметят?» – спросила я Тэйрна, убирая летные очки в рюкзак и соскользнув по лапе. Поморщилась от приземления на промерзшую землю. Этим утром я проснулась с текстом столетней давности, прилипшим к щеке, и жуткой болью в шее.

«Не уверен, но на этой возвышенности слишком мало снега, чтобы остались следы. Драконы чувствуют друг друга, только когда этого хотят обе стороны. Наших заметят, но не поймут, кто именно укрылся в лесу и сколько их».

«Не сказать, что это утешает».

Особенно если учесть, кто напросился лететь с нами. Я размяла руки, грея лицо на солнце, и осторожно покрутила головой, чтобы оживить оцепеневшие мышцы. После вчерашнего боя с Соласом и сна на библиотечном столе тело было сыто мной по горло – и я его вполне понимала.

«Ты не дитя, чтобы тебя утешать».

И то правда. Если помнить о разъяренном подростке, которая осталась ждать в Аретии. Когда я объяснила, что логических оснований для ее присутствия здесь нет, даже если Тэйрн согласится ее понести, Андарна прокляла весь род Тэйрна, а потом заблокировала нас обоих и улетела на тренировки со старейшинами.

Единственной же реакцией Тэйрна стало бурчание о перепадах настроений у подростков.

От моего внимания не ускользнуло, что Сгаэль стояла между Тейном и Фанн – сварливым зеленым мечехвостом Ульцеса, – а не с Тэйрном, что либо объясняло его угрюмое молчание, либо было его логичным следствием.

Мамочка и папочка ссорились, и это видели все.

Ксейден прошел перед Фанн, не обращая никакого внимания на возмущенное фырканье от его приближения, и снял перчатки, направляясь ко мне.

– Вчера ты не вернулась в комнату. – Он нахмурился, быстро вглядываясь в мое лицо и сунув перчатки в карман, и я повторила его действия на случай, если нам придется колдовать.

Потом укрепила щиты.

– Я была в библиотеке с Даином, искала в дневнике Уоррика, в чем ошиблась. Мы оба уснули за столом, а с утра к нам присоединились Есиния и другие, чтобы помочь. – Я встретила его взгляд, потом отвернулась, пока не начала забрасывать его вопросами или делать еще какие глупости – например, простила его еще раньше, чем он даст ответы.

– Я думал, Есиния не знает старого люцерийского. – Ксейден даже не оглянулся на всадников, собиравшихся у ног Фанн. Вдобавок к членам Ассамблеи мы взяли троих из отряда Миры.

– Не знает, но Сойер втюрился в нее по уши, а остальные стараются помочь чем могут.

В знак поддержки заявились даже Кэт, Марен и Трегер.

– Что-нибудь узнали?

Драконы подняли головы на звук с другой стороны поля, и по тому, как быстро их опустили, я поняла все, что нужно знать. Встреча начнется раньше запланированного.

– Нет, – ответила я, не сводя взгляда с деревьев и пытаясь проглотить нарастающий ком в горле. «Совместить дыхание жизни шестерых и одного и зажечь камень в железном пламени». Что же я упустила? – Иначе ты бы знал.

– Неужели? – натянуто спросил Ксейден.

– Да. – Наши взгляды встретились. – Спасибо, что не отговорил лететь.

– Я усвоил урок в Кордине. – Он всматривался в мое лицо, но не тянулся к моему разуму. – Впусти меня. Хоть на секунду, впусти.

Грудь сдавливало с каждым мгновением, пока я выдерживала его взгляд. Смогу ли я простить его? Это его секрет. Но я не могла не гадать, не читает ли он мои намерения. От этого я и колебалась, как бы его ни любила.

– Вайолет? – неприкрытая мольба в голосе Ксейдена заставила меня опустить щиты достаточно, чтобы почувствовать нашу связь, и облегчение на его лице стало пугающе очевидным. – «Если решишь рассказать им, кто я, в наказание за мои преступления против тебя, я пойму».

«И тебе приспичило говорить об этом именно сейчас?» – Я вскинула брови.

«Я хотел обсудить уже вчера ночью, но ты у нас в это время спасала Тиррендор».

Ксейден перевел взгляд на деревья, и над хрупкой травой пронеслась тень Тэйрна, накрывая нас.

«Ты еще жалуешься?»

Наши руки соприкоснулись, когда мы оба развернулись, чтобы встретить тех, кто появится из-за тех деревьев.

«Что ты выбрала безопасность моего дома вместо разборок со мной? – Он нахмурился, но сплел пальцы с моими. – Нет, но…»

К нам направилась Мира – походка уверенная, но морщины тревоги на лбу никак не скрыть.