– Но Кейт к нему приспособилась.

– Он ее обожает, просто души в ней не чает, и в ее присутствии убирает когти. Думаю, если бы не она, Скотт выбросил бы Джона из окна.

– Прямо с бельведера, это точно.

– А пока Джон вставляет палки в колеса и мешает ему взять на себя роль главы семьи – роль, которая прямо для него создана.

– Жаль, особенно как подумаешь, что даже мама больше ему не враг.

Сьюзен сняла толстый свитер, джинсы и в одном белье направилась к шкафу.

– Не ходи полуголая, – предупредил Джордж, – или я брошусь на тебя.

– И что? У нас же есть еще время?

Воспламененный улыбкой Сьзен, Джордж потянулся к ней, попутно задернув шторы.

* * *

На Кейт и Крейга, вместе с еще двумя учителями литературы, была возложена обязанность в конце учебного года поставить пьесу. Чтобы выбрать текст, решили встретиться в пабе в Глазго, подальше от школы, чтобы избежать вмешательства коллег, каждый из которых имел на этот счет свое твердое мнение. Обосновавшись на втором этаже «Waxy O’Connors», они взяли на барной стойке пиво и сели в одном из укромных уголков паба.

Уже через несколько минут было принято единодушное решение в пользу Шекспира, а после более долгого обсуждения выбор пал на «Комедию ошибок» – одно из ранних его произведений. Эта интересная, небольшая пьеса, со всеми ее каламбурами и путаницей, была довольно забавной, а главное, в ней соблюдалось правило трех единств: времени, места и действия, что не требовало смены декораций.

Кейт прекрасно чувствовала себя в этой маленькой группе, которая внимательно прислушивалась к ее доводам. В профессии она реализовалась полностью, а что касается личной жизни, ее любовь к Скотту и детям крепла и расцветала с каждым днем. К двадцати пяти годам она стала еще прелестней, но не осознавала всей силы своего очарования. Крейг был не единственным, кто считал ее красивой, но он полностью подпал под ее обаяние и в конце концов влюбился по уши. Дни, когда ее не было в школе, казались ему бесконечно долгими, и он пользовался любой возможностью, чтобы поговорить с ней, выпить вместе кофе. Однако Крейг заметил, что она отдалилась, поэтому не позволял себе дружески-фамильярных жестов и стал сдержаннее в комплиментах. Он рассчитывал на репетиции пьесы, надеясь, что это восстановит между ними прежнюю связь, и даже своего рода близость.

– Когда мы распределим роли, останется только составить расписание репетиций.

– Дети учатся в разных классах, поэтому собрать их можно только в конце дня после занятий.

– Но перед первой читкой мы должны написать родителям, чтобы получить их согласие, – напомнил Крейг. – А что касается нас четверых, нужно предусмотреть график замены, если кто-то будет занят. Давайте сейчас решим, что присутствовать будут хотя бы двое из нас, потому что в любительском театре всегда царит настоящий сумбур.

– А в этой школе уже ставили спектакли? – спросила Кейт.

– Один раз, четыре года назад. Ты еще училась в университете! Но я помню, что мы чуть было не отказались от этой затеи, настолько дети волновались.

– А те, кому не досталась роль, не завидуют? – допытывалась Кейт.

– В пьесе как минимум пятнадцать ролей, не считая массовки, так что хватит на всех желающих.

– Полагаю, что каждый из нас будет выдвигать на лучшие роли собственных учеников?

– Нет! – рассмеялся Крейг. – Мы отберем только способных ребят, чтобы не превращать спектакль в клоунаду.

Кейт была очень взволнована этим театральным приключением, но спросила себя: как Скотт посмотрит на ее поздние возвращения, зная, что она участвует в этом проекте вместе с Крейгом? Однако Кейт не хотелось отказываться из-за этого от спектакля, тем более что Скотт обещал больше не зацикливаться на Крейге. Но удастся ли ему это?

Было уже поздно, когда Кейт вернулась в Джиллеспи. Перед освещенным фасадом стояли машины Джорджа и Малькольма. Кейт нравились праздничные вечера, которые все больше отдаляли тот ужасный рождественский ужин. Когда, слегка запыхавшись, она вошла в гостиную, первым к ней подошел Скотт.

– Ты забыла про гостей? – спросил он с улыбкой.

– Нет, я задержалась на собрании. В конце года мы будем ставить спектакль с учениками, надо многое организовать. Надеюсь, вы все придете, мы хотим играть при полном зале!

Она расцеловалась с каждым, радуясь, что все братья в сборе.

– В этот раз, – сказал Скотт, – я укладывал детей и читал им сказку.

Амели весело посмотрела на него. Уже давно она не боролась за то, чтобы все время быть с близнецами, благо никто не оспаривал ее роль бабушки.

– Ты уже нарисовал вид с бельведера? – спросила Кейт Малькольма.

– Извини, не успел, мне надо было доставить заказ покупателю.

И он с таинственным видом показал на пакет, стоявший у стены и обернутый в ткань.

– Раз уж мы все здесь, можешь его открыть, – предложил Скотт.

Повернувшись к Кейт, он объяснил:

– Покупатель – это я.

Ошеломленная, она смотрела, как Малькольм достает из пакета картину. Но это был не пейзаж; мрачное полотно изображало лошадь, выходящую из моря.

– Написано под влиянием Делакруа, – пояснил Малькольм. – Я обожал рассматривать его картины; у него их огромное количество, и в них столько мощи! Его лошади анатомически не безупречны, ему важнее движение, поэтому я выбрал такой ракурс.

– Просто великолепно, – прошептала Кейт. – От этой картины исходит что-то… особенное.

– Так тебе нравится? – радостно спросил Филип.

– О да!

– Скотт как-то утром приходил к нам, и я велел Малькольму показать свои этюды с животными, где он дает себе больше воли, чем в других, более легких сюжетах. Скотт заявил, что они его сразили с первого взгляда. И я надеюсь, он так сказал не только из дружеской симпатии…

– Ты шутишь? – запротестовал Скотт. – Эта лошадь великолепна. Она испугана, но ей удалось выбраться из волн, победить стихию силой своих мышц. Рисунок, который я видел, меня потряс, а картина еще лучше. Я в восторге!

Кейт смотрела на Скотта. Когда он успел побывать у Малькольма и Филипа? Несмотря на профессиональные дела и семейные заботы, он взял на себя труд поинтересоваться творчеством Малькольма, о котором Филип говорил с таким энтузиазмом! Она искала взглядом Джона, надеясь, что он не станет отпускать свои мерзкие шуточки, но тот молчал, скорчившись в кресле, со стаканом виски в руке.

– Мне очень нравится картина, – объявила, подходя, Амели. – Где ты собираешься ее повесить, Скотт?

– Прямо здесь.

– Не смешивай с тем, что уже оценено, – пробурчал Дэвид.

Скотт повернулся к нему, поясняя:

– У меня есть чек с датой.

Они обменялись взглядами. Скотт знал, что Мойра с Дэвидом, несмотря на то, что опись имущества закончилась, до сих пор кипят от возмущения. Он и сам чувствовал унижение и ярость, но держал себя в руках. Думая об отце, он постоянно задавался вопросом, что сделал бы Ангус в такой ситуации, и каждый раз приходил к заключению, что быть главой клана – задача не из легких. В этой роли ему надлежало разрешать конфликты, а не подогревать их.

– Сегодня вечер хороших новостей! – объявил Джордж торжественно. – Малькольм станет великим художником, и…

– И можно будет радоваться, что Скотт приобрел эту картину за гроши, – прервал его Джон.

Он встал за новой порцией виски, но Бетти его остановила.

– А что касается меня, – продолжал Джордж, – могу похвастаться результатами на фабрике. Я сделал ставку на тартан, раз он снова входит в моду, и это сработало. И я нашел посредников, поэтому товар не залеживается на складе.

Он протянул Скотту свой отчет, которым так гордился.

– Надеюсь, ты будешь доволен…

– Если он будет доволен, давайте поднимем бокалы! – хмыкнул Джон, который все-таки налил себе виски, несмотря на просьбы Бетти.

– Заткнись! – осадил его Джордж.

Пока Скотт внимательно просматривал отчет, вошла Мойра, держа блюдо с пирожками, начиненными креветками. Она остановилась перед картиной и, озабоченно нахмурившись, несколько секунд рассматривала ее. Потом тихо произнесла:

– Какая красота…

Скотт довольно хлопнул Джорджа по плечу и похвалил его.

– Ты растешь на глазах, продолжай в том же духе!

– Тебя что, действительно вдохновляет овечья шерсть? – полюбопытствовал Джон, не скрывая презрения.

– Еще как! – ответил Джордж. – Работа мне доставляет огромное удовольствие. А ты все профукал.

Эти слова явно уязвили Джона. Он категорически не желал заниматься в Джиллеспи каким-нибудь делом, а теперь Джордж доказал ему, что он сел в лужу. Недолгое пребывание Джона на пивоварне в Гриноке, а потом в Инверкипе кончилось плачевно, и он кичился этим, вместо того чтобы признать свою несостоятельность.

– Что у нас сегодня на ужин? – спросил Малькольм, который всегда живо интересовался кулинарными рецептами Мойры.

– Косуля. У меня осталось в морозилке несколько хороших кусков, которые Ангус привез с охоты.

– А я не охотник, и теперь тебе придется покупать дичь у мясника, – напомнил Скотт. – Если только Дэвид…

– Нет, теперь у меня рука не поднимается стрелять в животных. С возрастом я стал чересчур сентиментальным.

– Вообще-то, я видел, как ты уходил, взяв ружье, – усмехнулся Джон.

– В память об Ангусе. Я хожу с «Верне Карроном»[19] – одним из двух, которые он купил во Франции. Это прекрасное оружие, с хорошей балансировкой, двенадцатого и шестнадцатого калибра, и мне нравится ощущать рукой ствол каждого. Но убивать… нет.

Благодаря этому французскому путешествию сначала в Сент-Этьенн, а потом в Париж Ангус познакомился с Амели и вскоре сделал ей предложение. Если бы не ружья, не было бы и знакомства и вся жизнь семьи сложилась бы иначе. Скотт подумал, что не женился бы на Кейт, и даже не знал бы о ее существовании. Так что, несмотря на многочисленные последствия, он был счастлив, что отец захотел купить французские ружья.

Направляясь в столовую, он спросил у Кейт, сильно ли она будет занята на репетициях пьесы.

– Да, работы будет немало. Но мы будем заниматься этим вчетвером. Элизабет и Крейга ты уже знаешь, а есть еще Питер, который в будущем году уходит на пенсию и хочет поставить перед этим эффектную точку.

Скотт воздержался от комментариев, но, услышав имя Крейга, напрягся. Выбирал ли учителей директор школы или они вызвались сами? Наверное, его снова будут преследовать мысли о том, что Крейг еще больше времени будет проводить вместе с Кейт, но он дал жене обещание и должен его держаться.

– Ты не будешь переживать? – шепнула она ему на ухо.

Проницательность Кейт вызвала у него улыбку.

– Буду, но тебе не скажу.

Амели первая заняла свое место на одном конце стола, Скотт занял свое на противоположном.

– Как приятно, что мы здесь все сегодня собрались! – заметила она, ни к кому не обращаясь.

После этого туманного заявления наступила тишина. С тех пор как умер Ангус, трапезы проходили в довольно тягостной атмосфере, и Амели предпочитала молчать.

Но сейчас она сказала:

– Все четверо моих детей нашли себе хороших спутников жизни.

Это заявление явно подразумевало Малькольма и, что уж совсем удивительно, Скотта. Кейт с беспокойством покосилась на Джона, но тот счел нужным промолчать.

9

Мойра закончила посадку цветов перед склепом, и Дэвид протянул ей лейку c водой. Он смотрел, как струйки медленно растекаются по земле, потом перевел взгляд на выгравированную золотом надпись.

– До сих пор не могу поверить, что Ангус там, внизу, – признался он.

Им остро не хватало Ангуса – и это стало неожиданностью для них обоих.

– Он умер слишком рано, – вздохнула Мойра. – И мы были не готовы к этому, ведь он ничем не болел.

– Вообще-то, по словам доктора Гранта, с которым я виделся неделю назад, Ангус чувствовал усталость, но не обращал на нее внимания.

– Мысль о том, что он начал сдавать, привела бы его в ярость.

– И рядом с Амели ему не хотелось выглядеть старым.

– Но он вовсе не был старым!

– Ну да…

Мойра осенила себя крестным знаменем, и они вполголоса начали молиться.

– Как думаешь, Ангус в раю? – спросила она вдруг, прервав молитву.

– Он верил в Бога и здесь никому не причинил зла, так что вполне возможно. Я сам не очень-то верующий, уж слишком много на земле безобразий, чтобы Бог мог это допустить. Но все-таки верю, что после смерти есть еще что-то, иначе жизнь бессмысленна и вообще не стоит появляться на свет.

– У Ангуса была красивая смерть. Не для нас, а для него. Он ушел за пару минут и без страданий.

Дэвид тщательно запер ворота кладбища, и они пошли к машине. Перед тем как включить зажигание, он устало поинтересовался:

– Как ты думаешь, чем кончится этот дележ наследства?

– Ничем хорошим. Поскольку за это взялся Джон. Амели одна не наворотила бы таких дел.

– Но какого черта он сюда приперся, ты можешь мне объяснить? И сколько еще будет здесь болтаться? И ведь Скотт его кормит!

– У него нет выбора. Он не хочет усугублять ситуацию. И потом, есть Кейт, Амели… В любом случае Скотт не выставит из дома больного человека.

– Что за глупость! Уж Джон не проявил бы такого человеколюбия. Потому что он дерьмовый тип. Вспомни, каким мерзким подростком он был! Мне тошно от этой инвентаризации. Скотт может что-нибудь сделать?

– Не знаю, но он не даст опустошить дом, будь спокоен.

– А если у него не получится?

Мойра бросила на него взгляд и похлопала по колену:

– Мы найдем решение. Вместе мы – сила.

Ее лицо, обычно приветливое, стало суровым. Она поджала губы и дала знак Дэвиду трогаться с места.

* * *

– Конечно, мой кабинет не такой уютный, как твой, – согласился Грэм. – Но я продаю финансовые продукты, консультирую по имущественным вопросам, и обстановка вокруг не должна отвлекать внимание клиента. Мне ни к чему твое резное дерево, гравюры и бронзовые светильники!

Комната с дизайнерской мебелью на фоне белых стен казалась безликой и холодной.

– Я даже не могу предложить тебе выпить, это запрещено. Зато могу сообщить, что твоя квартира продана. Договор подпишем у твоего нотариуса на следующей неделе. Ты рад?

– Скажем, это как дополнительный кислородный баллон, потому что мне было нечем погасить кредит. Так что я рад. Ты быстро провернул дело.

– Я понял так, что деньги нужны были срочно?

– Да, все усложняется. Адвокат Амели потребовал долю акций винокурни, которая принадлежит ей по завещанию. Я на нее не претендую, здесь спора нет. Но, прежде чем она избавится от акций, я должен убедить ее, чтобы она продала их мне. Разумеется, по цене, которую ей дал бы сторонний покупатель.

– Джон никогда на это не пойдет, он тебя ненавидит.

– Знаю. Мне необходимо его опередить, потому что Амели не станет от него ничего скрывать. Но когда она ему скажет… будет уже поздно.

– Как тебе удается сохранять хладнокровие?

– Если я его потеряю, будет еще хуже.

– Ты по-прежнему не хочешь взять адвоката?

– Только не сейчас.

Грэм неодобрительно покачал головой.

В большинстве случаев Скотт прислушивался к его советам. Но до сих пор в его бизнесе не вставали такие проблемы. Благодаря упорному труду, разумным рискам и мудрым решениям винокурни приносили прибыль. В своем деле Скотт был по-настоящему талантлив, и Грэм получал удовольствие, работая у него консультантом. Но теперь ситуация стала опасной, и Скотт больше не проявлял уступчивости, потому что чувствовал угрозу.

– А что ты решил делать с фабрикой?

Скотт всегда говорил, что в случае серьезных проблем первым делом откажется от фабрики, несмотря на то, что с ней связано воспоминание о матери.

– Я не могу ее продать, потому что Джордж отлично ею управляет. Он видит ее перспективы, вкладывает в работу всю свою энергию и просто не поймет этого. Кроме того, у меня создалось впечатление, что он скоро сделает предложение Сьюзен. Как теперь лишить его работы и квартиры? Здесь у меня руки полностью связаны.

– А если бы ты не был таким важным господином, что тогда? – с нажимом произнес Грэм, перегнувшись через стол. – Всем угодить невозможно, Скотт!

– Но все-таки я бы хотел…

– С твоими шуринами, которые отравляют тебе жизнь?

– Нет, теперь это не так. Если не считать Джона, все они действительно стали членами моей семьи. Джордж так изменился! А Филип… я никогда бы не подумал, что он сможет зарабатывать своими комиксами, но он смог, и очень увлечен делом! А что еще лучше – он добивается признания таланта, но не своего, а Малькольма. Кстати, я купил у него картину, которая мне очень нравится.

– Вот как!

– Считай это инвестицией.

– Я тебе напомню о ней, когда ты сядешь в тюрьму за долги, – хмыкнул Грэм.

И он забарабанил пальцами по столу, расстроенный тем, что услышал.

– Сменим тему: ты хотя бы избавился от своей назойливой секретарши?

– Я оставил ей утром письмо на столе. Чуть позже объяснюсь с ней.

– Только не говори, что ее ты тоже хочешь спасти и обеспечить ее будущее, потому что твое окажется под угрозой, если будешь вести себя как добрый самаритянин.

– Ей не место в Гриноке, я согласен.

– Тем более что из-за нее нервничает Кейт.

– Это главная причина, почему я не хочу оставлять Грейс.

Лицо Грэма смягчилось, он даже улыбнулся.

– Тебе смешно? – огрызнулся Скотт. – Я все так же безумно влюблен в свою жену, и с годами ничего не меняется.

– Тем лучше для вас. Но будь настороже.

– О, я всегда настороже! Особенно из-за этого Крейга, которого я молча терплю, со скрежетом зубовным.

– Кейт по-прежнему с ним работает?

– И не только работает. Они ставят пьесу к окончанию года, и много времени проводят вместе.

– Не думай об этом.

– Я стараюсь. А у вас с Пат все в порядке?

– Вполне. Когда у нас возникает проблема, мы решаем ее вместе, не доводя до конфликта.

– Кстати, я задолжал вам отпуск и помню об этом.

– Не волнуйся, мы тоже. Но мне бы хотелось, чтобы атмосфера в Джиллеспи немного разрядилась, прежде чем мы оставим на вас троицу неугомонных детей. Может, летом?

– Будем надеяться!

Грэм проводил Скотта и, глядя ему вслед, спрашивал себя, смог ли он помочь другу. Не обремененный щепетильностью и сомнениями Скотта, он ясно понимал, что присутствие Джона неминуемо станет искрой в бочке с порохом. По вине этого пройдохи Брюса Форбса семья Джиллеспи в ближайшем будущем может распасться навсегда. До сих пор Скотт сохранял хладнокровие, но насколько его хватит? Скованный по рукам и ногам любовью к Кейт, он не мог избавиться от Джона, и это не оставляло ему никакого пространства для маневра. Однако если акции винокурни в Гриноке окажутся в руках постороннего, проживание под одной крышей станет опасным. Тут уж Скотт придет в ярость, и тогда ничто его не остановит. Еще во времена их студенчества Грэм иногда становился свидетелем его вспышек холодного бешенства, и они произвели на него сильное впечатление.

В задумчивости он смотрел вслед своему другу, пока тот не исчез в конце улицы.

* * *

Грейс прочитала письмо дважды – сначала с недоверием, а потом в полной растерянности. После окончания испытательного срока в винокурне Гринок ей не собирались предлагать постоянную работу! Но почему? Ведь она делала все, чтобы получить ее. Тайные планы, блестящие перспективы, которые она лелеяла, – неужели все это пропало? Что же могло заставить Скотта принять такое решение? Она ни разу его не рассердила, была пунктуальна, со всеми приветлива, всегда элегантна…

Походив взад-вперед по кабинету, она немного пришла в себя. Уж не Кейт ли повлияла на своего мужа, интуитивно почувствовав, что имеет дело с потенциальной соперницей? Но эта милая маленькая женщина с наивным выражением лица и манерами девчонки не могла с ней тягаться! Скотт заслуживал большего. Ему нужна женщина другого уровня, а не просто примерная мать семейства, работающая какой-то учительницей французского!

Зайдя в туалет, Грейс взглянула на себя в зеркало. Возможно, слишком яркий макияж? Она стерла помаду салфеткой и нанесла на губы бесцветный блеск. Тон кожи и ресницы были безупречны, но она все-таки немного растушевала тени на веках. Затем придала легкую небрежность прическе и, внимательно глядя на свое отражение, отработала несколько улыбок. Она будет просто излучать обаяние – уж что-что, а это она умеет! До сих пор Грейс предпочитала держаться скромно, но теперь время поджимало. Если она хочет заполучить Скотта – а она хочет безумно! – то это будет непросто. Он умен, поэтому банальностями его не возьмешь; зато она нашла его уязвимое место – великодушие по отношению к женщинам. Было видно, что он любит их и ни за что на свете не нанесет обиды. Его поведение со служащими, внимательное и сочувственное, приводило к тому, что все они его обожали, а он как будто этого даже не замечал! Или делал вид? В любом случае Грейс чувствовала себя умнее других и, прежде всего, более опытной в тактических приемах. Мало кто из мужчин до сих пор устоял перед ней, потому что она могла подобрать ключик к каждому. Она давно уже искала мужчину, подобного Скотту, и уже почти потеряла надежду найти такую редкую птицу. А теперь он был совсем рядом – именно тот, о ком она мечтала. Невероятно притягательный, с неотразимым взглядом, обаятельной улыбкой, с хорошим образованием… и успешным бизнесом. Когда она смотрела, как он выходит из своего «Рейндж Ровера» и решительным шагом пересекает двор, ее сердце билось быстрее, что случалось с ней редко.

Грейс принадлежала к очень хорошему кругу, но ее семья понесла серьезные потери на биржевых операциях. Еще будучи подростком, она поняла, что у родителей денег нет и что ей нельзя рассчитывать на долгое обучение, которое гарантирует доходную профессию. Со своими блестящими внешними данными она могла бы выйти замуж по расчету и обрести, таким образом, материальный комфорт, которого ей так хотелось. Но еще больше она хотела любви, считая, что имеет право на счастье. Получив основные навыки работы с компьютером и освоив быстрый набор текстов, она начала жить активной жизнью в ожидании новых встреч и знакомств. До знакомства со Скоттом она была уже достаточно разочарована. И приехала в Гринок – винокурню среднего размера, – даже не подозревая, что ее ждет там невероятный сюрприз. Но в ту минуту, когда она впервые переступила порог кабинета Скотта и он встал, приветствуя ее, она сразу поняла, что удача улыбнулась ей. Босс тридцати пяти лет с таким фантастическим обаянием – это был настоящий дар небес! Конечно, он был женат, но это не такое уж значительное препятствие, если вспомнить о тысячах разводов, которые каждый год совершаются в Шотландии. На первом ужине в Джиллеспи Грейс присмотрелась к Кейт и оценила ее не слишком высоко, а вот особняк ее буквально ослепил. Жить здесь, да еще с таким мужчиной, как Скотт? Она не отступит, пока остается хоть один шанс!

Грейс вернулась к своему столу и огляделась. Слишком озабоченная тем, чтобы как можно чаще быть рядом со Скоттом, она не задавалась вопросом, нравится ли ей ее рабочее место. Может, надо было сначала обустроить его: поставить на столе несколько фотографий, дополнить какими-то личными предметами, которые раскрывали бы ее индивидуальность?

– Добрый день, Грейс.

Скотт стоял в дверях, хотя она даже не слышала его шагов, и смотрел на нее с сокрушенным видом.

– Добрый день! Я не знала, что вы уже здесь, и немного… ошеломлена вашим письмом.

И она нежно улыбнулась ему в надежде, что его это тронет.

– Я не справилась с работой? Вы чем-то недовольны?

– Может, перейдем ко мне? – предложил он.

Они вошли в кабинет, и Скотт закрыл дверь.

– Садитесь, и давайте обо всем поговорим.

Сев напротив, он первым делом достал из ящика листки бумаги.

– Не знаю, в чем причина – в невнимательности, незнании орфографии или это просто опечатки, но ваши тексты оставляют желать лучшего.

– Ах вот как?

Мысленно она прокляла компьютеры, которые, несмотря на функцию автоматической проверки орфографии и грамматики, были неспособны вычистить все ошибки.

Она сделала вид, что расстроилась, и с сожалением произнесла:

– Извините, я должна была проверить еще раз.

– На мой взгляд, Грейс, вам больше подойдет работа, связанная с приемами и презентациями, и в более крупной компании, чем моя. А может быть, даже пиар-менеджером?

– Я могу все это делать здесь!

– Нет, такой должности у меня нет. Повторяю: здесь вы не на своем месте. Мне нужен просто секретарь, по возможности грамотный и компетентный в своем деле, а вы, как мне кажется, ищете совершенно другое.

Немного встревоженная, Грейс задалась вопросом, не догадывается ли он о ее истинных желаниях.

– Моя предыдущая работа была в очень большой компании, здесь – в слишком маленькой… Я прямо не знаю, как мне быть.

Он скептически улыбнулся, как будто не веря ей.

– Вы легко найдете другую работу. Сожалею, что напрасно обнадежил вас.

– Но…

– Увы, но это так.

– Что ж. Наверное, настаивать бесполезно?

– Не будем все усложнять.

Она уже знала, что в делах он вел себя решительно, но и предположить не могла, что такую же твердость он проявит с ней. Мужчины всегда были снисходительны к ее промахам, возможно, рассчитывая на интим, и она решила пойти ва-банк.

– Можно попросить вас об одолжении?

– Конечно.

– Пригласите меня на обед – это будет наше прощание, и вы мне посоветуете, где лучше искать работу. Только не говорите, что вы заняты: до сегодняшнего дня я была вашим секретарем и знаю ваше расписание.

Казалось, его позабавило это предложение – по крайней мере, самонадеянность, с которой оно было сделано.

– Думаю, это возможно, – согласился он. – Как вы знаете, у меня встреча в Глазго в два часа, так что мы можем встретиться в «Ви Лочане» в половине первого. Вы знаете этот ресторан? Он рядом с парком Виктория.

– Найду.

– А пока заканчивайте дела и зайдите в бухгалтерию.

Грейс добилась желаемого и поспешила уйти. Получив в бухгалтерии чек, она не стала прощаться с остальными служащими, понимая, что никто не будет сожалеть о ее уходе, особенно женщины! Она вернулась домой и переоделась, выбрав на этот раз более сдержанный наряд, однако с обольстительным вырезом. Этот обед был ее последним шансом очаровать Скотта. И, если подумать, прекращение их рабочих отношений имело свое преимущество. За пределами винокурни он может оказаться более доступным. А при условии строжайшей секретности согласится на новые встречи и сделает ей предложение совсем другого толка. Нужно только вызвать в нем желание.

Зная его пунктуальность, она пришла в ресторан с десятиминутным опозданием, не желая отказать себе в удовольствии пройти через зал так, чтобы все на нее оглядывались. Как она и ожидала, ее появление произвело фурор, и она села к Скотту за столик, изобразив виноватую улыбку.

– Простите, что заставила вас ждать, увлеклась чтением объявлений о работе.

– А вы не теряете времени! – удивился он.

– Не хочу сидеть сложа руки, ненавижу бездействие. И, честно говоря, не могу себе это позволить.

– Грейс, вы же знаете, что не останетесь без места.

– Почему? Потому что я красивая?

Он как будто удивился, но кивнул.

– Думаю, что это имеет значение, по крайней мере для некоторых.

– Но не для вас, Скотт?

– Вообще-то… я никогда не брал людей на работу за их внешность. Я произвожу виски, и чтобы продавать его, он просто должно быть хорошим.

– А лично для вас это важно?

Она немного наклонилась вперед и посмотрела прямо ему в глаза. Ее намек был совершенно прозрачным, воспользуется ли он им?

– Я женат на женщине, которую люблю больше всего на свете, – наконец ответил он. – И считаю ее красивее всех.

Раздосадованная, Грейс поняла, что настаивать больше нельзя. Но тогда этот обед терял всякий смысл, и она все-таки добавила:

– Наверное, вы единственный верный муж во всей Шотландии? Мы уже не в том возрасте, когда можно быть наивными, Скотт, и, признаюсь, вы мне нравитесь. Думаю, вы и сами догадались…

И она коснулась пальцами его руки, но он сразу ее отдернул.

– Не тратьте на меня время, Грейс. Да, я верный муж, и в этом вижу смысл брака, а в данном случае мне не надо прилагать никаких усилий, чтобы оставаться таким.

На этот раз она почувствовала, что краснеет от унижения и ярости. Ни один мужчина еще не отвергал ее. Ей даже не нужно было их соблазнять, они подходили сами, и в глазах каждого горело вожделение. А чудесные темно-синие глаза Скотта оставались безнадежно-холодными.

– Я выгляжу идиоткой, извините, – пробормотала Грейс.

Она встала, бросила салфетку на стол и резко повернулась на каблуках. Чувство жгучего стыда от этой неудачи не позволило ей заметить сидящую рядом с выходом компанию из четырех мужчин, которые смотрели на нее с явным интересом. Как только она вышла, они тихо о чем-то заговорили.

* * *

– Нет, Матьё, здесь нельзя играть, как в «Гамлете» или в «Макбете»! Это комедия, да еще и с безудержной шекспировской фантазией. Вы должны дурачиться и заражать весельем зрителей.

Первая читка пьесы подходило к концу, и все уже устали. Кейт улыбнулась своему ученику и ободряюще добавила:

– Но у тебя все получится, вот увидишь.

– Следующая репетиция будет послезавтра в семнадцать часов, – напомнил Крейг. – А сегодня, пожалуй, на этом закончим.

Два десятка подростков не спеша вышли из зала небольшими группами, перекидываясь на ходу шутками.

– Атмосфера была прекрасная, – заметила Элизабет.

– И при распределении ролей не возникло никаких трагедий, это большое достижение! – добавил Питер.

Четверо учителей, довольные тем, как успешно прошло двухчасовое обсуждение пьесы, надели плащи и выключили свет.

– Матери двух моих учеников вызвались сшить костюмы, – сообщила Элизабет.

– А отец моего ученика готов помочь с декорациями, – добавила Кейт.

Проект начинал обретать форму, и она была очень воодушевлена. Выйдя во двор, они распрощались, очень довольные друг другом. Кейт направилась к своей машине, но, прежде чем она успела открыть дверцу, к ней подошел Крейг.

– У тебя есть минутка?

Кейт удалось ограничить их общение наедине, и сейчас ее рассердила его настойчивость. Однако она кивнула, нервно вертя в руке ключ зажигания.

– Я должен тебе кое-что сказать, и тебе это не понравится.

– Ты имеешь в виду нашу пьесу?

– Нет-нет, с этим ты прекрасно справляешься!

Он дружелюбно улыбался и не старался подойти ближе.

– Я весь день колебался, не зная, говорить тебе или нет. Но ты мой друг – по крайней мере, я надеюсь на это, и было бы нечестно с моей стороны утаить одну вещь, даже ради того, чтобы пощадить твои чувства.

– Прекрати говорить загадками, Крейг! Что ты имеешь в виду?

– Так вот. В полдень я… обедал в «Ви Лочан» с друзьями. Кстати, с нами был Питер.

Он сделал паузу, словно не решался продолжать.

– И что дальше? – спросила Кейт нетерпеливо.

– Я не сразу заметил твоего мужа, потому что сидел к нему спиной, но это был он. И не один, а в компании потрясающей блондинки, настоящей секс-бомбы.

– Это, конечно, его секретарша. Ее зовут Грейс, и она действительно красива и невероятно эффектна.

– Да, но это была не деловая встреча!

– Откуда ты знаешь?

– Они выясняли отношения. С самого начала она его очаровывала, брала за руку и улыбалась до ушей, но, видно, ничего не получилось, потому что она вскочила из-за стола и ушла в ярости, хотя официант уже принес заказанные блюда. Странное поведение для секретарши, правда?

Кейт нужно было время, чтобы осмыслить услышанное.

– Но… может быть, у них возникло разногласие из-за работы или… А что Скотт сделал после этого?

– Он расплатился и ушел. Я никого не осуждаю, ведь я даже не слышал их разговора. Но, строго говоря, это действительно выглядело как ссора любовников. На этой женщине был совсем не офисный наряд и такое декольте, что даже святой не устоял бы. И я не думаю, что служащая может встать и уйти посреди обеда. Ну вот, мне больше нечего добавить.

– И ты посчитал необходимым мне это рассказать?

– Знаешь, если бы со мной случилось нечто подобное, я хотел бы, чтобы меня поставили в известность. Никто не хочет последним узнавать о таких вещах. Почему бы тебе не поговорить об этом с мужем? Просто я не хочу, чтобы тебя обманывали, причиняли боль и ставили в дурацкое положение. Я слишком… привязан к тебе.

Крейг выглядел сильно взволнованным. Он нерешительно протянул к Кейт руку, но тут же опустил ее и, повернувшись, быстро пошел к своей машине. Кейт села за руль и рванула с места. Противоречивые мысли вихрем кружились у нее в голове. Способен ли Скотт на измену? Но какой мужчина устоит перед натиском такой соблазнительной женщины, как Грейс? Что касается Крейга, он все-таки вел себя достаточно сдержанно, и она на него не сердилась. В конце концов, она предпочитала знать правду, хотя у нее было ощущение, будто ее окатили холодной водой. Ее любовь к Скотту основывалась на абсолютном доверии – абсолютном или слепом? – и она никогда не думала, что будет сомневаться в нем.

Приехав в Джиллеспи, Кейт увидела у крыльца «Рейндж Ровер». Скотт уже дома – прекрасно, они смогут сразу объясниться. Она вошла в кабинет и увидела, что он сидит за компьютером.

– Привет, дорогая, вот и ты! Репетиция прошла хорошо?

– Очень хорошо, спасибо.

Ее голос дрожал от гнева, и Скотт посмотрел на нее с недоумением.

– Ну а ты? Как прошел день у тебя? – добавила она тем же тоном.

– Э… нормально. Без приключений.

– В самом деле?

Удивление Скотта росло: он никак не мог понять, куда она клонит.

– А твой обед с Грейс, который так плохо закончился, приключением не считается?

– Ах вот ты о чем…

Озадаченный ее гневом, для которого не было никакой причины, он молчал.

– Какое у тебя виноватое лицо, Скотт! Тебе стоило первому начать этот разговор.

– В чем я виноват?

– Почему ты был с ней в том ресторане? И почему у вас был вид рассорившихся любовников?

– Послушай, это просто смешно…

– Мне нужен ответ, Скотт!

– Сегодня утром я предупредил Грейс, что не беру ее на работу в винокурню.

– Значит, ты должен был ее утешить? Наедине? А что ее так рассердило, если ты уже объявил ей, что она не будет твоей служащей?

Скотт встал, обошел стол и протянул Кейт руку, но она отшатнулась. Стоит ли признаваться, что Грейс его соблазняла? Наверняка это подольет масла в огонь, но враждебность Кейт его встревожила.

– Ты бы предпочел, чтобы я ничего не узнала, правда? – добавила она с горечью. – Если бы Крейг вас случайно не увидел, ты бы ни слова не сказал об этом обеде, ты бы…

– А, ну конечно, опять этот проклятый Крейг!

– Ты ненавидишь его, потому что он мой друг, как будто я не имею права иметь друга! И к счастью, он там был.