Александра Ивановна Сморчкова, шестьдесят лет, скончалась от отравления. Интересно, отчего она отравилась. Может, съела что-то отравленное или решила покончить с собой, наглотавшись каких-нибудь таблеток? Ладно, вскрытие покажет…
— Вы оба конченные идиоты! — снова попытался Грейтхауз. — Как вы думаете, куда ведет это болото? В никуда! Тут ничего нет!
Мирошников открыл деревянную калитку и зашел в палисадник, откуда только что увезли на «Скорой» труп женщины. Ее соседка, прижимая руки к груди, стояла рядом, ахала, охала и причитала.
Горячая линия, прочерченная по горизонту восходящим солнцем, обещала еще один мучительно жаркий день. Теперь помимо лягушек и птиц проснулись стаи жужжащих насекомых, обещая местной квакающей армии обильный пир. Однако крылатому гнусу было куда интереснее лететь в лица и глаза людей, нежели попадаться на цепкий лягушачий язык. Они забивались в нос, в волосы и в уши Мэтью и Грейтхауза. В общем, это был не самый удачный способ добраться до Филадельфии.
– Шурочка, ну как же так? Как такое могло случиться? Я ведь и не сразу поняла, что случилось. Ограда-то между нашими домами из колышков, мне ее палисадник было видно. Выхожу я в сад, а Шурочка выбегает на крыльцо, хрипит, руками машет, лицо зеленое. Господи!.. Я испугалась и быстрей к ней побежала. Дура я, надо было «Скорую» скорей вызывать. Хотя, думаю, и это ее бы уже не спасло. В общем, забежала я к ней в сад, а она уже по земле катается, пена у нее изо рта идет. Я снова обратно побежала, чтоб «Скорую» вызвать, да как назло, телефон этот найти не могу. В общем, пока доктора приехали, Шурочка уже умерла…
Внезапно невдалеке показалось искомое трио.
Мирошников записал кое-что для протокола, затем зевнул и направился к своей машине. Какая скука! Хоть бы одно достойное преступление произошло в этом захолустном городке. Подумаешь, отравилась какая-то пожилая тетка. Может, ее отравили? Да кому она нужна…
Довер, должно быть, упал, пытаясь позвать на помощь, потому что Спрейн и Гро усиленно тащили его из грязи, которая словно бы приклеила парня к земле. Один взгляд на Мэтью и Грейтхауза, чьи пистолеты уже были готовы к стрельбе — и Спрейн первым поднял обе руки, сдаваясь.
Мирошников завел авто и поехал в сторону дома. Все, на сегодня рабочий день закончен. Дома ждет вкусный ужин и любимая жена.
Пистолет Грейтхауза нацелился прямо в центр лба Гро.
Неожиданно поднявшийся ветер качнул калитку, отчего та приоткрылась, а затем снова закрылась. Словно чей-то призрак или человек-невидимка вышел из калитки… А рядом, на одном из деревянных колышков ограды, слегка прикрытая травой, чернела надпись, написанная красивыми черными буквами.
— Не надо! — закричал Гро. Теперь его басовитый голос не звучал угрожающе, в нем слышалась почти мольба. — Помилуйте ради всего святого!
STAN
— Решай, кто первым окажется на земле: ты или твой пистолет, — спокойно произнес Грейтхауз.
— Он не заряжен! Клянусь Господом Богом, не заряжен! — Гро высоко поднял пистолет, из-за чего палец Грейтхауза на спусковом крючке едва не усилил давление на последнюю роковую йоту. — Пощадите, прошу!
— Не стреляйте в него, Хадсон! — с жаром попросил Мэтью, после чего обратился к Гро: — Нажмите на спусковой крючок и докажите, что пистолет не заряжен.