Значит, нужно его спровоцировать на определенные действия. А с другой стороны… Я просто безумно устала. Мне, если честно, уже было все равно, что будет дальше. В конце концов, мне это дело никто не заказывал, отчитываться мне не перед кем, оплачивать мою работу никто не будет. Поэтому…
— Эти пятьдесят две недели — или \"карты\", как я их называю, — делятся, кроме того, на тринадцать месяцев по двадцать восемь дней в каждом, потому что двадцать восемь, помноженное на тринадцать, тоже даёт триста шестьдесят четыре. Первый месяц в году — Туз, а последний — Король. Потом через четыре года бывает два Дня Джокера. Начинается отечёте Бубнового года, потом идёт Трефовый, Червовый и, наконец, Пиковый. Так у всех карт бывает и своя неделя, и свой месяц.
План дальнейших действий созрел в моей голове мгновенно.
Старик бросил на меня быстрый взгляд. Казалось, он одновременно и стыдится, и гордится своим сложным календарём.
– Где здесь туалет? – неожиданно спросила я.
— Поначалу твой календарь кажется сложноватым, — сказал я, — но до чего же всё хитро придумано!
Нью-Йорк - Токио
Фроде кивнул.
– Туалет? – удивленно переспросил Элан. – Вон там. Тебе свет включить?
— Нужно же было чем-то занять голову, — сказал он. — Кроме того, год делится на четыре времени года: бубны — весна, трефы — лето, черви — осень и пики — зима. Первая неделя весны — Туз Бубён, потом следуют все остальные бубны. Лето начинается с Туза Треф, а осень — с Туза Червей. Зима начинается с Туза Пик и кончается Королём Пик.
– Не надо, сама справлюсь. Сиди здесь и не вздумай никуда убегать! – строго велела я и направилась в сторону туалета.
Главный судебно-медицинский эксперт Нью-Йорка Вернон Харрисон был высоким сутуловатым мужчиной с печальным, как у бассета, выражением лица. Толстые стекла очков свидетельствовали о его слабом зрении. Больше о слабостях Харрисона, как считал Вулф, ничто не говорило. Судмедэксперт, казалось, никогда не терял присутствия духа, оставаясь спокойным и рассудительным при самых больших политических и административных заварушках, которые могут возникать только в огромных городах накануне их катастрофы.
— И какая же неделя у нас сейчас?
— Вчера был последний день недели Короля Пик и в то же время — последний день месяца этого короля.
На самом деле я специально оставила его одного. Я дала ему возможность для того, чтобы скрыться. Если через пару минут, когда я вернусь обратно, его не будет в доме, то, значит, так тому и быть. Я даже не буду его преследовать. Я просто спокойно уеду отсюда и постараюсь забыть об этой истории как можно быстрее. Хотя сделать это будет не так-то легко…
Они встретились в полуподвальном помещении здания Центрального морга на углу Первой авеню и Тридцатой улицы, в одном из помещений, примыкавших к холодильным камерам, где лежали в ожидании вскрытия трупы. Время приближалось к трем часам дня. Все утро и часть дня Вулф потратил на ознакомление с результатами обследования квартиры и офиса Моравиа, с заключением баллистической экспертизы (которая пока ничего не прояснила) и на изучение других бумаг. Уже подоспела памятная записка начальника полиции Бризарда, в ней извещалось, что он продолжает расследование убийства Джуниора Руиза и Вулфу надлежит дать свои объяснения. Вот еще один из образчиков запугивания - Бризард был большим мастером держать подчиненных в страхе.
— А сегодня…
Я зашла в первую попавшуюся дверь и включила свет. Это оказалась больших размеров ванная комната. Напротив двери стояло джакузи квадратной формы, а в углу располагалась душевая кабина. Как говорится, хочешь – в джакузи валяйся, хочешь – душ принимай…
— Сегодня День Джокера. Вернее, первый из двух Дней Джокера. У нас будет большой праздник.
— Как странно…
Я подошла к белоснежной раковине, включила холодную воду и умылась. Мое лицо просто полыхало от переполнявших меня эмоций.
- Вы занимались Аркуилло, этим торговцем наркотиками? - спросил Вулф.
— Да, милый соотечественник. Странно, что ты появился на острове именно тогда, когда мы открываем карту джокера перед тем, как начнём новый год и новый четырёхгодичный цикл. Но есть и ещё кое-что…
Я постояла перед зеркалом пару минут и призадумалась. А если он не убежит? Что если, когда я вернусь, он так же будет сидеть на диване и попивать виски? В конце концов, я представляю для него опасность, и он это понимает. Откуда он знает, что я не буду преследовать его? У него такой уверенности нет, поэтому меня нужно устранить. По крайней мере, один раз он на меня уже совершал нападение. Однако…
- Еще бы! - кивнул Харрисон. - Он выглядит так, будто какой-то псих сунул ему в рожу паяльную лампу. Ну что же, как красноречиво говорили римляне, кормишься мечом, от меча и погибнешь, верно ведь?
Старый моряк глубоко задумался.
Опять в моей голове что-то промелькнуло еле уловимое. Моя интуиция снова хотела мне что-то сказать. Но моя голова настолько была перегружена, что не было сил что-либо сопоставлять и анализировать. Будем действовать, как я задумала, а уже там посмотрим.
Он положил на стол пилу для распиловки костей. В воздухе висел густой запах мертвой человеческой плоти.
— И что же это?
Вторая часть моего плана называлась «провокация». Поэтому, если по плану «А» ничего не выйдет и Элан не скроется, то будем действовать по плану «Б».
- Так, значит, он погиб от паяльной лампы?
— Карты тоже подчиняются этому летосчислению.
Я вытащила из своего «макарова» обойму и быстро извлекла из нее все патроны, которые кинула во внутренний карман своей сумки. Держа незаряженный пистолет перед собой, я собралась с духом и вышла из ванной комнаты.
- Вот, смотрите, - сказал Харрисон, перебирая инструменты. - Кто-то неплохо поработал и с его правой рукой.
— Я что-то не совсем понимаю.
Полутемный коридор, по которому я проходила, оказался пуст. С правой стороны я заметила вход на кухню. Проходя мимо нее, я напряглась, однако нападать на меня никто не собирался.
- Это я.
— Я уже сказал, что каждая карта получает свою неделю и свой месяц, чтобы я мог вести счёт каждому дню года. Таким образом каждый год стоит под знаком карты. Первый год, который я провёл на острове, я назвал годом Туза Бубён. Потом шла Двойка Бубён, и дальше все карты в той же последовательности, что и пятьдесят две недели года. Я ведь уже сказал, что прожил на острове ровно пятьдесят два года…
Я вернулась в гостиную, ожидая не застать в ней Элана, который, воспользовавшись моим отсутствием, покинул этот дом. В глубине души я надеялась, что так оно и будет и что я больше никогда его не увижу…
- Заметим это.
— Ох!..
Но, к моему удивлению, Элан спокойно сидел на диване и попивал из стакана коктейль, который намешал себе во время моего отсутствия. Ну что ж, пускай пьет, возможно, это поможет ему развязать язык. А я перехожу к плану «Б».
Вулф инстинктивно понял, что медэксперт не заметил ничего особенного в смерти Аркуилло, и поэтому решил переменить тему разговора:
— У нас только что закончился год Короля Пик, моряк. А дальше я ещё ничего не придумал, потому что не ждал, что проживу здесь больше пятидесяти двух лет…
- А как насчет Моравиа?
– Ты знаешь, а я тебе верю, – примирительно сказала я. – Я погорячилась, извини. У меня нет доказательств, да и бог с ними. Я вообще больше не хочу заниматься этим делом, я устала. Девочку я нашла, гонорар за это получила. А все остальное… Меня это уже не касается.
— Не думал, что столько проживёшь?
- А вот тут вы подкинули мне нечто такое, во что нужно вгрызаться, - сказал Харрисон, откидывая простыню с груди Джуниора Руиза. - Пока же честно признаюсь, что сказать мне нечего.
Сказав это, я демонстративно убрала пистолет в свою сумочку, застегнула замок и беспечно кинула ее на диван. Элан удивленно проследил глазами за летящей сумкой, которая упала на другом конце дивана, буквально в метре от него.
— Да, не думал. Но сегодня Джокер объявит начало года Джокера. Вечером начнётся большое торжество. Пики и бубны должны превратить большую столярную мастерскую в праздничный зал. Трефы собирают фрукты и ягоды, а бубны расставляют в зале посуду.
– Я тоже хочу выпить, – устало произнесла я. – Говоришь, шампанское в холодильнике?
Он ловко вертел хромированными инструментами, будто тамбур-мажор дирижерским жезлом во время парада.
— И я… Мне тоже можно присутствовать на этом празднике?
— Ты будешь почётным гостем. Но прежде чем мы спустимся в селение, ты должен узнать ещё кое-что. У нас с тобой есть несколько часов, и это время мы должны использовать…
– Да… – Элан продолжал изумленно смотреть на меня, потом словно встрепенулся: – Давай я принесу.
- Полученные данные наводят меня на определенную мысль. Анализы крови, тканей - для токсикологических анализов их срезали целых девять ярдов - все это в работе. Кое-что уже сделано.
Он налил коричневый напиток в стакан из стекольной мастерской. Я сделал осторожный глоток, и старый моряк продолжал:
– Да сиди уже! – остудила я его пыл. – Кухня, как я понимаю, там? – я указала в сумрак коридора.
Вулф отметил про себя, что Харрисон, англосаксонец и протестант до мозга костей, как-то чересчур самоуверен. Занимая должность главного судмедэксперта и будучи выходцем из богатой этнической общины города, говорил он высокопарно и щедро пересыпал речь иноязычными выражениями.
— Таким образом праздник Джокера бывает в конце каждого прошедшего года — или, если тебе угодно, в начале наступившего. Но только каждый четвёртый год раскладывается пасьянс…
– Да, слева…
— Пасьянс?
- Вы проверили румяна на его щеках? Что-нибудь обнаружили?
— Да, мы раскладываем пасьянс каждый четвёртый год. Это и есть большая Игра Джокера.
Я быстро скрылась в том же коридоре, из которого недавно вышла, и завернула на кухню. Включила свет, огляделась. Сердце мое учащенно билось. Я прислушивалась к каждому шороху. Неужели Элан сейчас появится на пороге кухни с пистолетом в руках?..
- Нет, ничего не обнаружил, если вы интересуетесь помадами от Эсте Лаудер, - ответил Харрисон. - Ингредиенты отобраны высококачественные. Ну а чего бы вы, собственно, хотели от патентованных румян?
— Боюсь, я не совсем тебя понимаю.
Он снова посмотрел на анализы:
Однако все на самом деле случилось совсем не так, как я предполагала. План «Б» тоже не сработал. Хотя нет… Этот план сработал, только не так, как я этого ожидала. И, возможно, это спасло не только жизнь Элана, но и мою…
Фроде кашлянул.
- Никаких экзотических ядов не обнаружено, если только они вас интересуют.
Я увидела стоящий в углу кулер, налила холодной воды и залпом выпила. Достала из холодильника шампанское, потом открыла стеклянный шкаф, чтобы найти стакан или фужер. Как вдруг в этот момент…
Вулф недоуменно пожал плечами:
— Я уже несколько раз говорил, что, пока я жил на острове один, мне нужно было чем-то заполнить время. Случалось, я медленно раскладывал карты и делал вид, будто каждая карта произносит свою фразу. Я пытался их все запомнить. Когда я наконец запоминал, что говорит каждая карта, начиналась следующая часть моей игры. Теперь я пытался разложить карты в таком порядке, чтобы фразы получили единый смысл. Иногда у меня таким образом получался своего рода рассказ, состоящий из фраз, которые карты \"придумали\" независимо друг от друга.
- Но мне нужны ответы на вопросы, и как можно скорее.
На улице прогремел гром, я поневоле вздрогнула, и тут же в этот момент мне показалось, что я услышала голоса из глубины дома.
- Дорогой мой, да я же верчусь как только могу, - проворчал Харрисон, всматриваясь в разрез на груди Джуниора Руиза. - Смотрите-ка. Этот парень сильно отличается от двух других трупов. Насчет него все ясно - ему влепили две пули тридцать восьмого калибра, и они, что называется, разворотили его легкие и сердце.
— Это и есть Игра Джокера?
Я насторожилась и прислушалась. Снова раскат грома и яркая молния за окном.
Вулфу было тяжело смотреть на пожелтевшее тело Джуниора, покрытое фиолетовыми синяками и черно-красными сгустками запекшейся крови.
- Вернемся все же к Моравиа, - обратился он к Харрисону, стараясь не отвлекаться. - Есть ли какие-нибудь признаки наркомании?
— Как сказать, это был своего рода пасьянс, которым я заполнял своё одиночество. Но в то же время это было и началом большой Игры Джокера, которая проводится в День Джокера каждый четвёртый год.
А в следующую секунду из гостиной послышалась какая-то возня и истошный крик Элана:
- Хороший вопрос, - ответил главный медэксперт, зашивая толстой ниткой длинный вертикальный разрез на теле Руиза. - Но его застрелили уже после принятия кокаина, в этом нет никакого сомнения. Долго ли он принимал его? Нет, не долго. Принимал ли он его периодически, через какие промежутки времени? Кто знает!
Вулф ждал, пока Харрисон не кончит диктовать в стальной микрофончик заключение о причине смерти Руиза. Ему хотелось, чтобы на труп положили письменное заключение.
— Расскажи подробнее!
– Таня, беги!
- Ну а от чего же все-таки погиб Моравиа? - спросил он наконец.
- Вопрос на миллиард долларов, - ответил Харрисон и, насупившись, замолк. - Я лучше скажу, от чего он не мог погибнуть. Он был уже мертв, когда в него стреляли. А что касается кокаина, то мы не нашли никаких видимых признаков смертельных доз. С кокаином все о\'кей, а его количество, которое мы обнаружили в кровеносной системе, не смертельно.
* * *
— В течение каждого четырёхлетнего периода каждый из пятидесяти двух карликов должен придумать одну фразу. Может, это звучит и странно, но вспомни, что они думают очень медленно. Кроме того, эти фразы нужно запомнить, а помнить целую фразу день за днём — не такая простая задача для карлика, у которого почти нет мозгов.
В конце концов он положил на труп Джуниора Руиза листок с напечатанным заключением и, повернувшись к Вулфу, сказал:
Я среагировала мгновенно, выбежала из кухни и уже через несколько секунд оказалась в гостиной.
- Я бы сказал, что в наши руки попала трудноразрешимая задача.
— И потом они говорят свои фразы на празднике Джокера?
Вулф уже уходил, когда Харрисон остановил его:
Прямо возле телевизора лежал скрюченный Элан и прижимал ладонями свою правую ногу, из бедра которой, как я заметила, шла кровь. Пальцы его рук тоже были в крови, а лицо перекосилось от боли.
- С этим парнем Моравиа связана одна странность.
Вулф резко обернулся:
А напротив окна, рядом с диваном, я увидела его…
— Совершенно верно. Но это только первая часть игры. Потом наступает очередь Джокера. Сам он не придумывает никаких фраз, но пока их произносят другие, он сидит на возвышении и делает записи. В течение праздника он должен выстроить эти фразы в такой последовательности, чтобы они образовали смысловое единство. Он должен выстроить в этой последовательности всех карликов… а они — повторить каждый свою фразу, но теперь каждая фраза будет являться частицей одной сказки.
- Что вы хотите этим сказать?
Харрисон потер кончик носа и пояснил:
В этот момент яркая молния на секунду осветила его силуэт, и я отчетливо разглядела человека в темной одежде и с головой собаки. В руке у него был нож.
— Хитро придумано, — заметил я.
- А вот что. Вы когда-нибудь слышали, чтобы взрослый человек врал насчет своего возраста, выставляя себя старше своих лет?
- Нет, не слышал. А что, в этом есть какой-то смысл?
Но кто он такой? Зачем напал на Элана? И что вообще происходит?..
— Согласен, но иногда это даёт поразительные результаты.
- Разумеется, есть. Согласно свидетельству о рождении, Моравиа сорок восемь лет. И все же, когда я сделал вскрытие, то ясно увидел, что передо мной внутренности тридцатилетнего человека.
Действовать надо было незамедлительно. Я слегка повернула голову и посмотрела на свою сумку, лежащую на другом конце дивана.
— Что ты имеешь в виду?
* * *
Человек в черном тоже повел своей собачьей головой и, похоже, понял мои намерения. Как жаль, что пистолет сейчас незаряженный, но ведь никто, кроме меня, об этом не знает. Поэтому…
— Можно подумать, что всё происходящее Джокер, в силу своих способностей, пытается создать из того, что прежде было хаосом. Ведь фигуры придумывали свои фразы совершенно независимо друг от друга.
— И что?
В следующую секунду я рыбкой нырнула вперед прямо на диван. Мой противник сделал это почти одновременно со мной. Еще не успев приземлиться на диван, я схватила одну из квадратных подушек и скатилась на пол. И сделала это очень вовремя. Человек с собачьей головой, выставив нож перед собой, упал на меня. Нож воткнулся в толстую ткань подушки, а я, продолжая давить вверх, вскрикнув, откинула тело противника от себя. Он повалился на диван, а я постаралась скорее встать, чтобы успеть дотянуться до своей сумочки. Но не успела.
— Но выглядит всё так, будто это единое целое — сказка или рассказ, не знаю, как назвать, — существовало и раньше.
Анубис меня опередил, он схватил мою сумочку, тут же отскочил в сторону, быстро расстегнул замок и достал пистолет. Дуло моего любимого «макарова» смотрело прямо на меня.
— Неужели такое возможно?
— Кто знает. Но если так, то эти пятьдесят два карлика являются чем-то другим — совершенно другим, — а не просто пятьюдесятью двумя личностями. Тогда, значит, их связывают невидимые нити. Потому что я рассказал ещё не всё.
Краем глаза я заметила, как зашевелился Элан. Он даже умудрился встать на ноги, держась одной рукой за угол огромной плазмы.
— Продолжай!
– Нет, не делай этого, – корчась от боли, произнес он. – Не надо, не стреляй, прошу тебя…
— Когда я первое время на острове играл с картами, я пытался гадать на них. Конечно, это была всего лишь игра. Но я думал, что это могло бы быть и правдой. Ведь в портах, в которых я побывал, я часто слышал рассказы моряков, что карты умеют предсказывать будущее. И действительно… как раз перед тем, как на острове появились Валет Треф и Король Червей, именно они, эти карты, стали занимать главное положение в пасьянсах, которые я раскладывал.
Анубис отложил нож на рядом стоящий комод, видимо, решив, что он ему уже без надобности. Ну еще бы, зачем нужен нож, если у тебя в руках огнестрельное оружие.
— Да, странно.
— Я не думал об этом, когда мы начали отмечать День Джокера, после того как все фигуры были уже в сборе. Но знаешь, какими были самые последние фразы в сказке на предыдущем празднике Джокера?
Он сделал один шаг вперед и остановился на противоположной стороне дивана. Снял пистолет с предохранителя, нацелился на меня и…
— Нет, конечно, откуда мне знать?
— А вот послушай: \"Молодой моряк придёт в селение в последний день Короля Пик. Моряк разгадает загадку стеклянного валета. Старый Мастер получит важное сообщение с родины\".
В следующее мгновение произошло то, что так часто любят показывать в некоторых фильмах, особенно в боевиках. Элан с криком «не-ееет!» сорвался с места и, словно в замедленном кадре, бросился вперед, оказавшись между мной и моим убийцей. Не спорю, поступок был геройский и выглядело это вполне эффектно…
— Да-а… это странно.
— Четыре года я не вспоминал об этих словах. Но когда ты появился в селении вчера — вечером того дня, который был последним днём недели, месяца и года Короля Пик, это старое предсказание всплыло в моей памяти. Можно сказать, что тебя здесь ждали, моряк…
Все последующие действия произошли на самом деле за несколько секунд. Анубис нажал на курок и послышался щелчок. Элан перелетел через диван и плашмя упал на пол, видимо, посчитав, что он уже убит. Послышалась еще парочка холостых выстрелов, после чего стрелявший, поняв, в чем дело, тут же развернулся к комоду, чтобы снова схватить свой нож.
Мне в голову пришла неожиданная мысль.
— \"Старый Мастер получит важное сообщение с родины\", — повторил я. — Ты хочешь сказать?..
Только я уже, словно торнадо, летела на него. Я сбила его с ног, и мы вдвоем грохнулись на пол. Противник сразу навалился сверху и принялся меня душить. Я тут же открытыми ладонями стукнула его по ушам. Не по собачьим, которые торчали вверх, а по его настоящим ушам. Хватка на моей шее ослабла, я тут же потянулась руками к его морде, чтобы сорвать маску. Однако подобные маски просто так не снять, к тому же противник увернулся и, замахнувшись, ударил меня по лицу. Я успела среагировать и чисто инстинктивно отвела голову в сторону, отчего удар пришелся вскользь. Следующий удар был с моей стороны, я резко стукнула ему кулаком по челюсти. Его собачья голова дернулась, и в следующую секунду он с силой опустил руку прямо на мою голову… Вот только моей головы там уже не было, кулак противника с глухим стуком вонзился в пол. Он отчаянно вскрикнул и попытался замахнуться на меня другой рукой. Однако я уже сделала кувырок вперед и оказалась за его спиной.
Фроде впился в меня взглядом.
— Ты, кажется, говорил, что её звали Стине? — спросил я.
Элан, как я успела заметить, успел отползти к окну, прижимая руки к своей раненой ноге.
Старик кивнул.
— Из Любека?
Мы с Анубисом поднялись одновременно. Я выбросила вперед ногу, но он успел ее перехватить и снова наброситься на меня. Мы, сцепившись, перелетели через диван и приземлились на пол, опрокинув при этом журнальный столик, с которого со звоном полетели стакан и бутылка виски. Стакан разбился на несколько частей.
Он снова кивнул.
Я тут же схватила один большой осколок и вонзила своему противнику в бедро. Он сдержанно застонал и тут же перевернулся на спину, держа меня на себе и зажав мою шею в захвате. При этом осколок, который я держала, поранил мне ладонь, отчего пальцы инстинктивно разжались.
— Моего отца звали Отто. Он рос безотцовщиной, но его мать тоже звали Стине. Она умерла несколько лет тому назад.
Я отметила, что его захват был непрофессиональным, что давало мне определенную фору. Однако в глазах уже начинало темнеть и надо было срочно что-то предпринимать.
— В Германии это весьма распространённое имя.
— Да, конечно… Отец, как тогда говорили, был \"незаконным ребёнком\", потому что бабушка никогда не была замужем… Она… она была обручена с одним моряком, который не вернулся из плавания. Когда они виделись в последний раз, ни она, ни он не знали, что она уже беременна… Тогда ходило много сплетен. Люди всегда судачат о случайных связях с моряками, которые исчезают, когда надо выполнить свой долг.
Я стала, как могла, извиваться всем телом, одновременно пытаясь стукнуть его пяткой по голени. Сработало. Хватка на шее снова ослабла, а я сразу подалась в сторону. Кашляя и пытаясь отдышаться, я старалась окончательно вырваться из лап моего противника. Однако он подло схватил меня за волосы и потащил назад к себе. Я вскрикнула от боли и, подавшись снова назад в его объятия, стукнула локтем и попала в голову. Противник крякнул и тут же отпустил меня. Но он успел взмахнуть ногой и зарядить мне прямо по ребрам.
— Гм… Когда родился твой отец, мой мальчик?
Я, застонав, упала на пол, скорчившись от боли. Анубис тем временем поднялся на ноги и шатающейся походкой направился в сторону комода. Элан хотел было помешать ему, кинув в него горшок с цветком. Но он промахнулся, а Анубис подскочил к нему и ударил ногой в живот. Элан застонал и скорчился на полу в три погибели.
— Я…
— Отвечай! Когда он родился?
Я тут же осмотрелась вокруг и увидела валяющуюся на полу бутылку из-под виски. Присев на корточки, я потянулась вперед и схватила бутылку правой рукой. Анубис в это время успел завладеть ножом и угрожающе двинулся в мою сторону.
— Он родился в Любеке восьмого мая тысяча семьсот девяносто первого года, больше чем пятьдесят один год назад.
Я быстро поднялась на ноги и отскочила назад, к стене, где стоял большой стеллаж из полок. Стукнула бутылкой по керамическому горшку, в котором красовался какой-то экзотический цветок. Теперь в моей руке оказалось что-то вроде «розочки».
— А тот \"моряк\", он был сыном стеклодува?
— Этого я не знаю. Бабушка о нём почти ничего не рассказывала. Может, из-за всех тех сплетен. Единственное, что она постоянно говорила нам, детям, что он, когда его шхуна покидала Любек, поднялся высоко на мачту, чтобы помахать ей на прощание. Он упал с мачты и сломал руку. Она всегда улыбалась, рассказывая об этом, словно всё это было проделано в её честь.
Я встала в стойку и выставила руки вперед, держа перед собой свое самодельное оружие. Анубис на секунду растерялся. Я же пока не нападала, давая ему возможность первым сделать ход.
Старик долго сидел и молча смотрел на селение.
Он, неуклюже размахивая ножом, кинулся на меня. Я быстро отскочила в сторону, одновременно нанося ему боковой удар ногой по корпусу. Это было рискованно, я могла напороться ногой на нож, но этого не случилось. Противника на несколько секунд сбил мой удар, и мне этого было достаточно, чтобы сделать движение вперед и вонзить ему «розочку» прямо в плечо.
— Эта рука гораздо ближе, чем ты думаешь, — проговорил он наконец.
С этими словами он закатал рукав куртки и показал мне на руке старый шрам.
— Дедушка! — воскликнул я, обнял его и крепко прижал к себе.
Он вскрикнул от боли, а я, не останавливаясь, снизу вверх стукнула ногой по его руке. Он выронил нож, но при этом развернулся в мою сторону и попытался достать меня другой рукой. Я по касательной взмахнула своим колюще-режущим оружием и поранила ему предплечье. Тут же зашла ему за спину и ребром ладони заехала по его шее и следом ногой в подколенный сгиб. Мой противник не устоял на ногах и повалился на пол. Похоже, удар по шее вырубил его на некоторое время.
— Сынок, — сказал он и зарыдал, уткнувшись лицом мне в шею. — Сынок… сынок…\"
А вот теперь пора, как говорится, срывать маски.
ТРОЙКА БУБЁН
Однако я не торопилась это делать. Противник все равно уже никуда не денется. Поэтому первым делом я все же решила вооружиться.
…её притянуло сюда собственное отражение…
Я нашла свой верный «макаров», который валялся в углу и дожидался свою хозяйку. Затем я подобрала свою сумочку и достала из внутреннего кармана патроны.
Элан, сидевший на полу, следил за мной все так же расширенными от ужаса глазами.
Вот и в книжке-коврижке тоже появилось что-то вроде родового проклятия. Мне показалось, что его становится многовато.
Мы остановились и поели в придорожном кафе. Нас посадили за длинный стол под кронами развесистых деревьев. Вокруг кафе на бескрайних плантациях росли пышные апельсиновые деревья.
– Татьяна… Господи, что происходит? Что это вообще было? Ты в порядке?
Мы заказали мясо на вертеле и греческий салат с козьим сыром. Когда мы перешли к десерту, я начал рассказывать папашке о календаре, по которому жили на загадочном острове. Само собой, я не мог объяснить ему, откуда я это взял, и потому был вынужден сказать, что придумал сам, скучая на заднем сиденье.
Если посмотреть на все недавно происходящее глазами Элана, то его можно понять. На самом деле наша драка происходила по времени чуть более минуты.
Папашка онемел от удивления. А потом стал что-то считать, царапая ручкой на бумажной салфетке.
– В относительном порядке, – ответила я, переводя дыхание. – Зато я теперь точно могу сказать, что… что теперь я верю тебе. Остается только посмотреть на настоящее лицо нашего Анубиса.
— Пятьдесят две карты превратились в пятьдесят две недели. И вместе они составили триста шестьдесят четыре дня. Всё верно. А тринадцать месяцев по двадцать восемь дней тоже составляют триста шестьдесят четыре дня. В обоих случаях у нас остаётся по одному лишнему дню…
— И это День Джокера, — сказал я.
А наш Анубис тем временем зашевелился и слегка застонал. Очухался, голубчик.
— Вот это да!
Папашка долго смотрел на апельсиновые деревья.
Я зарядила пистолет, но один патрон продолжала держать между пальцев. Подойдя к поверженному противнику, я села на корточки рядом с ним. Он снова простонал и, держась противоположной рукой за свое пораненное плечо, слегка приподнялся и оперся спиной на стенку.
— Ханс Томас, когда ты родился? — спросил он наконец.
Я не понял, к чему он клонит.
Держа патрон большим и указательным пальцами, я поднесла его прямо к его собачьей морде.
— Двадцать девятого февраля тысяча девятьсот семьдесят второго года, — ответил я.
— А что это за день?
– Вот и весь секрет, – сказала я и ухмыльнулась. – Пистолетик-то был без патронов. А вот теперь, – я вставила патрон обратно в обойму и повела дулом перед его собачьим носом, – теперь заряжен.
И тут только до меня дошло: я родился в високосный год. Если следовать календарю таинственного острова, это был День Джокера. Почему это не пришло мне в голову, когда я читал книжку?
Он сопел через свою плотную маску, было видно, что ему тяжело дышать. А его глаза блестели и отражали свет работающего телевизора. И эти глаза… Такое ощущение, что я их уже видела.