Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

– Вера, а ведь у его девушки на самом деле симпатичный дом, который находится почти за городом. Она Диму очень любила, переживала, когда они расстались. Он что-нибудь говорил о ней?

– О девушке? Да, говорил, но как-то вскользь. У меня создалось впечатление, что они познакомились недавно и он к ней еще никаких чувств не испытывает.

– Вот как раз нет. Они встречались достаточно давно, но вдруг он неожиданно охладел к Лизе. Она считает, что в этом виноваты вы, что вы явно специально провоцировали Рудникова.

– Я? Намеренно его провоцировала?! Что за вздор? Ваша Лиза врунья и нахалка, зачем мне было стремиться увлечь этого юношу?

– Зачем? Ну, это вам лучше знать. Может быть, вам не хватало мужского внимания, ведь с мужем у вас далеко не все гладко.

Внезапно Вера разрыдалась. Мне стало не по себе, вот не люблю я истерики. Зато в этом деле мне на них везет. Если бы дамочки рыдали бриллиантами, купила бы я себе остров в каком-нибудь Тихом океане, с пальмами и золотым песочком, и ездили бы с Милой туда на каникулы.

Но даже Лиза с ее эмоциональностью как-то держала себя в руках, а эта Снежная королева что-то быстро вышла из образа.

– Не все гладко? Да уж, знали бы вы, Женя, как там на самом деле было.

– Я догадываюсь, Вера, но все же лучше, если вы мне расскажете.

– Догадываетесь? Но откуда…

– Слухами земля полнится. У вашего мужа регулярно случались интрижки, это ни для кого не тайна.

Вера еще раз всхлипнула, а потом все же взяла себя в руки и принялась рассказывать.

И тут мне стало грустно. Я, честно говоря, давно замечаю, что институт брака и семьи стал… как бы это сказать… теряет свою ценность. Все больше и больше людей предпочитают свободную и беспроблемную жизнь. И это правильно, я и сама к таким отношусь. Но тут… Если уж ты завел семью, то надо хотя бы придерживаться каких-то приличий. А то получается… получается, что из-за тебя страдает кто-то другой.

– Мне всегда нравились спортсмены, с самого детства, – рассказывала Вера. – Когда я была школьницей, всегда заглядывалась на спортсменов, в параллельном классе были такие ребята. Но в школе никаких романов у меня не было. Родители были очень строгие, заставляли хорошо учиться, приходилось из школы бежать домой, потом к репетитору. В общем, вся юность прошла зря. В студенческие годы тоже ничего особо хорошего не было, родители сначала запрещали мне ходить по вечеринкам, а потом стали открыто намекать, что юность быстро проходит и все вокруг выходят замуж, да и мне пора. А вокруг меня и не было никого, хотя другие девочки явно не были красивее и лучше меня. Как-то так странно получалось. И вот однажды подруга познакомила меня с Васенькой. К тому времени я уже сама сильно переживала, что все одна да одна. А тут он – красивый, спортивный, как раз такой, о каком я только мечтать могла.

Я внимательно слушала Веру, стараясь ее не перебивать. Интересно, сколько ей было лет, когда она, наконец, нашла своего принца?

Вера продолжала:

– Мне сразу понравился Вася, да и замуж, честно говоря, очень хотелось. Со стороны у меня все было хорошо: обеспеченные родители, хорошая квартира, да и сама я весьма недурна собой. Но жизнь моя была чрезвычайно скучной и пресной. Без любви, без страсти, без радости. И тут – он… Мне показалось, что жизнь засияла разными красками, мне казалось, что теперь все будет совершенно иначе. Но, увы, не тут-то было. Сначала я думала, что Вася увлекся мной. Он стал красиво ухаживать, говорил, что я ему очень нравлюсь. Но… Если кто-то тебе на самом деле нравится, с ним хочется постоянно быть вместе. А он не так уж много времени со мной проводил. Я, конечно, утешала себя тем, что он постоянно занят. Но ведь это отговорки, тем более нам ничего не мешало жить вместе. Потом я стала откровенно намекать ему, что хочу стать его женой. Получается, что я сама сделала ему предложение. И, вот уж странно, он согласился. Правда, не выглядел обрадованным. Но сказал, что да, и сам задумывался о создании семьи, но боялся делать мне предложение, так как считал, что меня недостоин. Меня тогда такая отговорка полностью устроила. Я и правда решила, что он опасался моих родителей, а тут вроде как я сама намекнула, и он понял, что никаких препятствий для нашей свадьбы нет. Я была чрезвычайно рада, начала готовиться к свадьбе. Я всем сообщила, что выхожу замуж, мне хотелось кричать на весь мир о своем счастье. Вася выглядел несколько подавленным, мне казалось, он просто сильно устал. Но вот только мы поженимся, отправимся в медовый месяц, он отдохнет. И все будет отлично. Однажды я возвращалась домой после очередной примерки платья. Я шила его на заказ, у меня была одна из самых лучших портних в городе. Мне казалось, что просто купить платье – это совершенно не то, а вот сшить по своему эскизу – это гарантия великолепного результата. Платье действительно получалось очень красивым. И я в тот день была в приподнятом настроении, я была одна, Вася был сильно занят. А я уже думала, как мне повезло, как наконец-то все чудесно складывается. И вот у подъезда меня остановила девушка. Двор у нас закрытый, так что посторонним оказаться внутри непросто. Я взглянула на девушку, решила, что она живет в моем доме. Но оказалось, что все совсем не так. Она хотела со мной поговорить. И то, что она мне поведала, меня совершенно не обрадовало. Оказалось, что у нее и у Васи давно уже роман. Вика, так ее звали, рассказала мне, что давно ждала, пока Вася сделает ей предложение. Но не дождалась, а теперь она мне заявила, что беременна и собирается рожать. Я сразу же потребовала у Васи объяснений. Он сказал, что его роман с Викой был ошибкой, он ее никогда не любил, а теперь, когда встретил меня, вообще не хочет о ней думать. О беременности Вики он якобы не знал, но пообещал, что уговорит ее сделать аборт. Конечно, я была очень расстроена. Но, с другой стороны, мы ведь взрослые люди, я понимала, что до меня у моего любимого могли быть какие-то увлечения. А беременность девушки… Да, так бывает, но при чем тут я, ведь он сам сделал этот выбор, пусть даже и болезненный для другой девушки. В общем, я решила, что проблемы Вики меня не должны касаться. Он сам должен объясниться с ней. И была уверена, что так и произойдет. Наверно, я была слишком самонадеянна. Меня всегда воспитывали очень строго, я считала, что девушка сама несет ответственность за свою беременность, если она случилась до свадьбы. Вику мне было жалко чисто по-женски, но Василий уверял, что не любит ее. И не собирался на ней жениться, так что я не видела повода отказываться от свадьбы. Я никому не сказала о разговоре с Викой и не хотела, чтобы кто-то об этом знал, особенно мои родители. Не сказать чтобы они были в восторге от Васи. Может быть, они мечтали о женихе для меня получше, но никого более достойного не было, а замуж мне давно уже пора было выходить.

Пока я слушала Веру, мне становилось грустно. Какие-то домостроевские понятия испортили жизнь неплохой в общем-то женщине. Зачем ей был нужен этот Глухалов, который, по-видимому, не любил ее, а женился только ради выгоды. И неизвестно, сколько у него было женщин на стороне и какие истинные намерения руководили им.

Я спросила Веру:

– Как вы думаете, он перестал общаться с той девушкой?

Она грустно ответила:

– Я была уверена, что да. Но оказалось, что все совершенно иначе. Ребенок у Вики родился, я даже видела его фотографию в его телефоне. Василий страшно разозлился на меня, когда я все-таки обо всем узнала, но потом объяснил, что не виноват. Он уговаривал Вику сделать аборт, но она отказалась. Теперь он просто помогает ей деньгами, но отношения не поддерживает. Так он сказал, но я уже ни в чем не могла быть уверена. Поэтому я и поддалась на ухаживания Рудникова. Мне хотелось узнать, как это – когда мужчина в тебя влюблен. Ведь я этого была лишена всю свою жизнь. Да, я красива, я знаю, но это не принесло мне счастья. Не принесло мне радости и то, что я – человек обеспеченный, получается, что я привлекла своего мужа исключительно своим богатством. Наверное, надо было отказаться от свадьбы, когда я поняла, что у Васи есть кто-то другой. Но как только я представила объяснения с родителями и то, как говорю всем приглашенным, что свадьба не состоится, как мне просто плохо стало. Так что я сама создала себе проблемы. Когда я несколько раз встретилась с Рудниковым, меня все равно это не порадовало. Да, он вроде был влюблен в меня, да что толку. Этот мальчишка явно не моего круга, и мне с ним было откровенно скучно. И вот однажды мы в очередной раз провели с ним вечер. В этот вечер он и понял наконец, что я очень люблю своего мужа и уважаю свой выбор, чтобы иметь интрижку на стороне.

Я задумалась.

– Так, выходит, между вами ничего с ним не было?

– Нет, что вы, я Васеньку люблю. Несмотря на то, что он меня, по-видимому, не очень.

Я вздохнула, немного злая на Глухалова.

– Что ж, не знаю, как, но ваш муж узнал об этом общении и сделал совершенно не такие выводы. Он с кем-то в сговоре, и они убили Рудникова. Он сделал это из-за ревности.

Неожиданно, слишком неожиданно для меня, из глаз Веры брызнули слезы. Она начала тихо плакать, вытирая слезы вместе с потекшей тушью руками, которые тут же стали черного цвета.

– Ну что вы, Вера.

Я подала ей влажные салфетки, она благодарно закивала. Начала успокаиваться и вытирать лицо от туши.

– Женя, вы мне поможете?

– Стать вашим телохранителем? Я вроде уже этим занимаюсь, – ответила я.

– Можно и так сказать, главное, спасите меня, пожалуйста. Я просто хотела уточнить, что все еще нуждаюсь в вашей помощи, Женя.

Я не раздумывала слишком долго и почти тут же сказала:

– Конечно, Вера, я постараюсь защитить вас от Глухалова. И он будет наказан за свои поступки.

Вера кивнула, отпила воды из стакана, окончательно успокоившись и приняв тот факт, что ее муж собирается ее убить. Что ж, ее можно было понять, принять такое без истерики и слез удалось бы далеко не каждому. Я была к ней снисходительна и испытывала некое сочувствие. Но прежде всего это была моя работа. И я хотела довести ее до победного конца. Ладно, хотя бы до конца.

Я оставила Веру в своей комнате, приходить в себя, а сама пошла в гостиную и села в кресло.

Подтянув колени к подбородку, я начала размышлять. Узнать от Веры, что Рудников приглашал ее в ресторан, Глухалов просто не мог. Ну, не экстрасенс же он, да и не верю я в подобную чушь, такого не существует. Так что я начала искать правильное объяснение.

Я не была склонна думать, что Глухалов намерен расправиться с Верой исключительно из ревности. Это бред, он все-таки не школьник, тем более что особых чувств к своей жене он, скорее всего, не испытывает. Значит, дело в другом. Судя по словам Веры, она изначально показалась ему достойной избранницей именно из-за своего материального положения. Кто-то мне, помнится, говорил, что Вера Глухалова – богатая жена. А, ну да, Марина, жена мэра. Глухалов – человек жадный, невзирая на свои неплохие заработки, он не хочет упускать и деньги жены. Развод ему невыгоден, так что он, вполне возможно, хочет прибрать к рукам имущество Веры. По крайней мере, все идет к этому. Правда, зачем он убил Рудникова? Неужели он считал, что Вера захочет с ним развестись и уйти к молоденькому футболисту? Впрочем, кто его знает, что у него в голове.

Слишком погрузиться в размышления я себе не позволила. За Верой вполне могли следить, а значит, уже знают, где и с кем она находится. Ну или узнают в ближайшее время. Подобной возможности отметать нельзя.

Я взяла телефон с тумбочки, набрала номер Макса.

Мой старый знакомый ответил быстро, видимо, уже добравшись до дома.

– Да, Женя, слушаю.

– Макс, у меня к тебе вопрос!

– Слушаю, – повторил приятель.

– Есть у вас на работе кто-то, помимо помощников и Лавра, кто постоянно пытается находиться поближе к директору или Глухалову, общается с тем или другим? – задала я странный на первый взгляд вопрос.

Макс какое-то время молча дышал в трубку, перебирая всех в памяти и пытаясь выделить какого-то персонажа.

– Знаешь, есть один тип, который последнее время замечен мною и с тем, и со вторым.

– И кто же это?

Нетерпение меня подводило, ведь Макс мог сам это сказать.

– Это бывший контрактник «Сапсана», Пашка Перьев. Помнишь, я говорил о пьянстве его? Так вот, он пытается вернуться не только в клуб, но и в игру, что возможно, если вновь завоевать расположение директора, тут и там возле него вертится.

– Отлично, а где его можно найти?

– Скорее всего, тусуется в своем любимом баре, на Костюшко-Григоровича «Квадрат».

– Ох, Макс, как ты мне помог! Спасибо.

– Да не за что. До встречи, Жень.

Я нажала отбой и пошла в свою комнату, боясь потревожить Веру своим визитом, но мне нужно было взять толстовку с капюшоном.

Вера спала на кровати, утомленная сегодняшними новостями.

Я на цыпочках прошла к шкафу, достала свою любимую и слегка затасканную черную толстовку и вышла из комнаты. Милу попросила побыть сегодня дома и, если Вера проснется, ни при каких обстоятельствах не выпускать ее из квартиры. И никого не впускать. Тетушка, важная от осознания особой миссии, обещала.

В коридоре я натянула толстовку через голову, проверила, на месте ли пистолет, и пошла к машине.

Я набрала в поисковике бар «Квадрат» на Костюшко-Григоровича и ввела нужный адрес в навигаторе. Дорога не заняла много времени, но подъехала я к бару уже к закату. Если Перьев и здесь, то уже начал свой пьяный пир.

Оставив машину на парковке, я зашла в бар с красной вывеской, на которой желтым цветом был нарисован квадрат.

Оказавшись внутри, я огляделась. Мне хватило ума поискать фотографии Павла Перьева, игрока «Сапсана» в интернете. Так что я без труда узнала его, сидевшего за барной стойкой.

Он пил пиво. Жадно пил, словно его мучила дикая жажда. Да, пристрастие к алкоголю не дает ему расслабиться и жить спокойно. Я вообще не очень уважала людей, которые так пристрастны к этой пагубной привычке. Кажется, они были жалкими, ни на что не способными. Их волновало только количество пьянящей жидкости в бутылке и ничего больше. И только похмелье заставляло их действовать и отправляться на поиски очередной дозы алкоголя.

Я подошла к стойке, села рядом и окликнула бармена.

– Привет, мне виски с колой.

Бармен кивнул, а я нарочито сокрушенно вздохнула и сделала вид, что мне горло от рыданий перехватывает.

Паша тут же на меня обратил внимание, повернулся в мою сторону и спросил:

– С вами все в порядке?

– Да, да… – очень невнятно сказала я.

– Вас угостить чем-нибудь?

Я всхлипнула, достаточно, на мой взгляд, протяжно. «Оскара» не дадут, конечно. Но и так сойдет.

– Эй, Вить, пожалуйста, еще двойной виски этой милой даме!

Я решила поменять тактику слежки на тактику атаки. Для этих целей толстовка не нужна, скорее наоборот, мешает, скрывая мои выдающиеся формы, которые сейчас могли мне прекрасно помочь.

– С-спасибо… – Я сделала вид, что успокаиваюсь, и вытерла две несчастные слезинки со своих глаз рукавом.

Хорошо, что слишком долго не пришлось ломать комедию.

– Так что случилось? – настаивал Перьев.

Передо мной бармен поставил два стакана, один с черной жидкостью, это кола с виски, второй с янтарной жидкостью, это виски.

Я притворилась, что пью из первого стакана, но Перьев, собственно, помимо интереса ко мне, был занят своей бутылкой.

– В это сложно поверить… Но меня хотят убить.

– Что? – Он был в шоке.

Забавно все-таки, до какой степени алкоголь действует на критическое мышление. Ага, подсела такая деваха в баре, рыдает крокодиловыми слезами и бредит на тему убийства. Вы бы поверили? Я – нет. А Перьев проникся…

– Да, звучит бредово, но я знаю точно, что это уже планируют, – убедительно заявила я.

– Как же ты узнала?

– Подслушала.

Он закивал. И зевнул, уставившись в горлышко своей бутылки. Он потерял ко мне интерес, пьян. Надо отрезвить.

Я незаметно вытащила пистолет и приставила его к ребрам Перьева. Вот здесь толстовка мне очень даже помогла: со спины прикрывала оружие, а впереди я рукой маскировала.

Перьев тут же ощутил прохладу пистолетного дула. По-гусиному изогнул шею, взглядом наткнулся на вороненую сталь, побелел. Кожа пошла мурашками, на лбу его выступил пот.

– Милая, милая девушка, что же вы такое творите?

– Отвечай, Павел, что ты делаешь для директора «Сапсана»?

– Я все расскажу, только уберите пистолет.

– Уверен?

– Да, да!

Я убрала пистолет от его затылка и спрятала его на прежнее место, за поясом. Села на барный стул обратно и приготовилась слушать.

– Ну?

– Ну, я следил за женой тренера.

– За Верой Глухаловой?

– Да.

– Причина слежки?

Он замешкался, но я надавила взглядом.

– Я жду.

– Мы хотели воздействовать на тренера через его жену. Чтобы он стал, наконец, участвовать в договорных матчах, – пояснил Перьев, его потряхивало. Верю, оружие – это страшно. – Правда, еще не запланировали, что именно сделаем. Был вариант похитить ее и шантажировать Глухалова. Обсуждали и возможность подстроить аварию со смертельным исходом, чтобы Вера была виновницей. Ну, и тоже… мы отмазываем ее от полиции, а тренер идет у нас на поводу. Наркотики еще можно подбросить… Но к единому мнению пока не пришли. Все какие-то рисковые идеи вылазили… Ситуация изменилась, когда я увидел ее в ресторане с Рудниковым.

Я теряла терпение, каждое слово приходилось вытаскивать. На диктофон, естественно. Правда, эту запись ни один суд в качестве доказательства не примет.

– Так, и что дальше?

– Эта ее интрижка с футболистом могла нам помочь. Директор решил воспользоваться вспыльчивостью ревнивого Глухалова и переманить его на свою сторону.

Просто отлично, Рудников умер только потому, что тренер «Сапсана» был слишком ревнив, а директор этого клуба слишком жесток и падок на легкие деньги. Этот мир меня разочаровывал. Я, конечно, могла бы и догадаться о таком развитии событий, но сыщик из меня никакой. Ревнивый и алчный Глухалов просто с катушек съехал! Кстати, между прочим, возможно, алчность – а вовсе не только ревность – и стала причиной преступления. Как я уже упоминала, испугался мужик, что богатая женушка потребует развода и сойдется с молодым. Неужели он решил перебить всех потенциальных любовников своей жены, и поэтому Шатин сейчас тоже мертв?

Нет, ну в самом деле. Неужели Глухалов подозревает, что Вера намерена с ним развестись и выйти замуж за кого-то другого?

Впрочем, вполне возможно, он так и думает. Ведь Вера своим поведением до свадьбы всячески демонстрировала, насколько для нее важны брак и семья. Ведь Вере с ее деньгами и красотой ничего не мешало спокойно жить и наслаждаться жизнью. Значит, Глухалов понял, что просто развестись его жена не захочет. Одинокая, пусть даже и обеспеченная, жизнь не для нее. Если уж она надумает развестись, то ей надо будет срочно искать нового мужа. А там опять – видимость счастливой семьи, фото в инстаграме и все в том же духе. Значит, как только на горизонте появляется возможный претендент на руку и кошелек жены, у Глухалова просто сносит крышу от ярости.

Надо было в этом срочно разбираться.

– Что еще можешь сказать?

– Да, ничего.

– Врешь, зараза.

Перьев нервно сглотнул. И все-таки признался:

– За Верой постоянно следят, скорее всего они точно знают, где она, потому что план их должен был воплотиться сегодня.

– Что? Черт! Черт!

Я вытащила телефон из кармана и набрала номер Веры.

Минута. Никто не отвечал.

Нервничая, я позвонила тете Миле.

Та достаточно быстро взяла трубку.

– Алло, моя хорошая.

– Тетя Мила, можно к телефону Веру? Это срочно.

– Сейчас, моя хорошая, – откликнулась тетушка, и у меня отлегло от сердца. Ненадолго. Буквально через пару минут Мила сказала: – Детка, твоя подопечная ушла. Оставила записку на кухонном столике: «Не хотела вас будить, пошла в магазин, ключи взяла с полочки, скоро вернусь».

– Что… Черт!

– Женечка, я на минуточку уснула. А она успела выскочить.

– Теть Мил, не нервничай, все будет нормально, – резковато успокоила я ее. – Если вдруг вернется в ближайшем будущем, набери меня.

– Конечно, Женечка, обязательно, – с виноватостью в голосе зачастила тетушка.

Но на нее-то я и не злилась: пожилой человек, устала, в том числе и от переживаний за меня, вот и вздремнула. Но Веру-то куда и за каким… понесло, спрашивается? Просила же сидеть дома… Или не просила? Нет, ничего я ей не говорила, женщина уснула…

Я сбросила вызов и гневно посмотрела на Перьева.

– Ты же понимаешь, Паша, что уже убили Рудникова и Шатина, и может погибнуть Вера, ты хочешь быть во всем этом замешан?

Он был испуган.

– Не очень-то.

– Тогда делись контактами Глухалова.

Бывший футболист замешкался.

– Если честно, я просто хотел вернуть свою работу, я не думал, что до такого дойдет.

– Быстрее, Перьев!

– Сейчас, сейчас.

Он трясущимися руками достал из кармана коричневого пиджака свой телефон, потыкал его и показал мне экран с номером контакта «Глухач». Я не сдержалась от усмешки.

Быстро набрав его номер в своем телефоне, я позвонила, но тщетно, никто не брал трубку.

Меня кто-то окликнул, я повернулась.

– Женя?

На меня со смесью радости и удивления смотрел Лукьянов.

– Ваня, честно, сейчас вообще не вовремя.

– Это твой муж? – он кивнул на Перьева. – Тот самый, который позвонил тебе во время нашего свидания в ресторане?

– Что?

– Что?

– Ты шутишь?

– Хотелось бы, выглядит он, как последний пропитый алкаш. Простите, – он уже обращался к Перьеву.

– Ваня, правда, сейчас мне надо срочно бежать.

– Тогда я бегу с тобой.

– Ты пьян?

– Не совсем.

– Ваня, не надо. Не лезь в мои дела.

– Хочу и буду!

Ух, как маленький ребенок! Я закипела. Сквозь зубы сказала:

– Хорошо, ты поедешь с нами, но, в случае чего, пеняй на себя, ты сам напросился.

Ваня радостно улыбнулся.

– Ты не пожалеешь!

– Все, бегом!

Я посмотрела на Перьева, тот тяжело поднялся со стула.

– Я не хотел ничего такого, тем более я не хотел быть замешан в убийстве и похищении.

– Я понимаю.

У Вани вытянулось лицо.

– Убийство?

– Да.

– Похищение.

– Да.

– Что происходит?

– Долго объяснять.

– Кем ты, мать твою, работаешь?

Я невольно улыбнулась.

– Защитником слабых и обделенных.

Он не оценил моего ответа, но послушно пошел за мной и Перьевым на выход из бара.

– Скорее, – подгоняла я.

Открыла дверцу и села на водительское место. Перьев и Ваня спорили минуты две, кто сядет на переднее пассажирское кресло. Победил довольный этой победой Ваня.

Они наконец уселись. Я вбила в навигатор адрес Глухалова и ужаснулась, что до него ехать почти через весь город. Вечер, пробки… Просто отлично! Этот факт поверг меня в такое раздражение, что я даже не сразу смогла завести машину, словно мой «Фольксваген» не хотел трогаться с места, пока я в таком неприятном расположении духа.

Наконец, машина завелась, и я выехала.

Мы ехали молча, Перьев – тот вообще притих, а я барабанила пальцами по рулю, думая, можно ли взять Глухалова с поличным, или лучше брать сейчас. Но лучше, на мой взгляд, не рисковать. Доказательств против него, думаю, хватит. Да и самого тренера, полагаю, сможем «расколоть». Он действительно готовил либо похищение, либо убийство своей жены. А может, уже похитил Веру, а теперь готовился совершить убийство.

Я ударила рукой по рулю.

Из невеселых мыслей меня вырвал голос Лукьянова:

– Ну так что, ты расскажешь мне хоть что-то наконец?

Он не выдержал моего молчания, пока я гнала машину по улицам.

«Сколько же штрафов мне придет на почту от ГИБДД», – подумала я, но эта мысль быстро исчезла из моей головы.

Мы встали в пробку, и я старалась никак не показывать свой гнев и досаду. Глянула на Ваню. Кажется, он протрезвел.

– Не при нем вести такие разговоры, – я кивнула на Перьева, тихо это сказав.

Лукьянов понимающе кивнул.

Перьев как-то странно притих на заднем сиденье, и я немного боялась того, как бы он не предупредил Василия о том, что мы едем к нему с визитом, нарушать его планы. Да и вообще, он здесь был ни к чему, но тратить время на то, чтобы отвязаться от него, я тоже не могла. Меня все это раздражало и практически приводило в неконтролируемое бешенство. Но только практически. Пока что я была в силах контролировать свой все равно нарастающий гнев. К нему еще и добавилось беспокойство. Отличная гамма чувств для холодной головы. Я усмехнулась.

Мы подъехали к дому, где, по словам Перьева, должен быть Глухалов.

Я остановилась около подъезда и заглушила двигатель. Обернулась к Павлу.

– Здесь? Я не ошиблась.

– Сложно было бы это сделать, ведь ты ехала по навигатору.

Я кивнула.

– Идемте, – приказала я и вышла из машины.

Перьев лениво вылез из моего «Фольксвагена», спрятав руки в карманы, а Ваня, наоборот, был бодр, но как-то немного взвинчен.

– Какая квартира? – спросила я у бывшего футболиста.

– Второй этаж, восьмая квартира.

Мы вошли в подъезд, на двери которого не работал домофон. Как будто было подстроено, но я постаралась списать это на удачу, которая нам решила сопутствовать сегодня.

Квартира оказалась сразу же слева от лестничного пролета. Поднявшись на площадку первой, я обернулась к мужчинам.

– Павел, звоните в дверь. Скажите, что вы пришли с важными сведениями, – прошептала я.

Тот согласно кивнул и подошел к двери квартиры.

Он нажал на звонок. Коротко. Спустя пару минут никакой реакции не последовало. Потом нажимал еще раз и еще раз, пока трель от звонка и долгого нажатия не начала стоять в ушах.

Стало ясно, в квартире никого не было, или Глухалов просто прятался, такой вариант тоже имел место быть.

– Черт! – выругалась я.

Перьев развел руками.

– Я правда хотел помочь, не знаю, как и почему изменились его планы, и он покинул квартиру.

Вздохнув, я кивнула.

– Идемте отсюда.

Мы вернулись к машине.

Когда все трое оказались в салоне автомобиля, я поняла, что теперь придется сообщать о пропаже Веры Анатолию. Или нет? Я пока сомневалась.

Завела двигатель и поехала прочь от чертова дома, в котором не оказалось главного моего подозреваемого, а точнее, виновника всех убийств. Ну, работал он не в одиночку, а с сообщником, но это не умаляло его вины.

Я была расстроена, но не подавала виду.

– Куда тебя отвезти? – спросила я у Перьева.

– Подкиньте до центра, дальше своим ходом двинусь, – спокойно сказал он, при этом зевая.

Зевота была заразительна, но я сдержала порыв. Хотя я и вправду хотела спать, устала за эти сумасшедшие дни окончательно.

Я ехала по улице Бабушкина, почти в центре, когда резко почувствовала удар и тут уже услышала звук. Я ударила по тормозам.

Глава 13

Ничего не понимая и находясь в шоковом состоянии, я оглядела пассажиров.

Перьев потирал ушибленный об сиденье лоб, а Лукьянов выглядел разве что взволнованным… ну, и окончательно протрезвевшим, ничего больше. Он был пристегнут, и ему повезло остаться без ушибов.

– Что это было? – спросил Ваня, глядя на меня.

– Сейчас выясним, – и я с этими словами вышла из машины.

Возле моего бампера ничего не оказалось, но сам бампер был изрядно помят, кое-где даже пошла трещина. Я ощутила приступ досады, соизмеримый со злостью. Хлопнув себя по бедру, я постаралась выдохнуть и успокоиться.

Ко мне подошел Ваня.

– Что это?

– Скорее всего, собаку сбила. Не насмерть. И то ладно. Убежала, наверное, – предположила я.

– Неприятно, – ответил Ваня. – Бамперу нужен будет ремонт.

– Нужен будет, – подтвердила я.

Тут краем глаза я заметила резкое движение.

Сломя голову Перьев бежал от моей машины через дорогу, иногда испуганно оглядываясь, но не сбавляя темп.

– Черт! Стой! – крикнула я и рванула за ним.

Ваня замешкался, но вскоре поспешил за мной.

Я бежала изо всех сил, но мне так и не удалось догнать Павла, который скрылся где-то во дворах. Я отборно выругалась и пыталась восстановить сбившееся дыхание.

Меня догнал Ваня, весь красный и в поту.

– Ушел.

Я отрывисто кивнула.

– Черт! – поддержал меня в сердцах Ваня. – А вообще, – вдруг сказал он, – кто он такой-то?

– Сообщник.

– А-а.

Мы молча пошли обратно к машине. Надеюсь, ей, оставленной без присмотра, не досталось больше никаких приключений.

«Фольксваген» стоял на месте, ничуть не обеспокоенный тем, что его оставили одного с распахнутой задней дверцей. Противоположной той, с какой стороны мы стояли возле бампера с Лукьяновым.

Я захлопнула дверцу и снова пошла к морде автомобиля, осматривать масштабы катастрофы.

Все было не так ужасно, но я расстроилась. Я любила свой «Фольксваген», очень любила, и эта мелкая авария просто вывела меня из себя окончательно. Но я взяла себя в руки и залезла на водительское место.

Ваня молча сел на пассажирское рядом.

– Ну что, куда теперь?

– Зачем тебе-то? Отвезу тебя домой. Поздно уже.

– Нет уж. Я тебя одну в беде не оставлю, хоть и немного обижен.

– Прости, правда, это только моя работа, дело не в тебе.

– Не о работе я подумал, когда смутно услышал в трубке мужской голос, – признался Ваня.

– А ты ревнивый?

– Ага.

Я тронулась с места и поехала дальше.

– Мою клиентку, наверное, выкрали. Не имею понятия, где ее сейчас искать.

– Так кем ты работаешь?

– Что-то вроде телохранителя.

– Ничего себе. Да ты дама опасная! – Он был восхищен и удивлен одновременно.

– Есть такое, – я улыбнулась.

У меня завибрировал телефон. Экран подсказал, что звонит тетя Мила.

– Алло, да, тетя, что случилось?

Но услышала я другой голос. Знакомый, но не голос тети Милы.

– Женя, вы, наверное, сильно беспокоитесь обо мне?

– Вера! – воскликнула я с громадным облегчением. – Где вы были?

– Я выходила подышать, извините.

– Очень опрометчиво с вашей стороны. – Но я не стала продолжать ее отчитывать, а спросила: – С вами точно все в порядке?

– Да, я выключила телефон, потому что Васенька одолел звонками. Простите мне мою глупость.

– Ничего страшного. Главное, пообещайте мне, что не покинете мою квартиру, пока я не вернусь.

– Хорошо. Ваша тетя такая милая, закормила меня на убой! – кажется, моя собеседница улыбается. – Так что мне будет очень приятно провести время в ее компании, если, конечно, она не против.

– Она не будет против, – заверила я Веру. – Отдыхайте.

– Хорошо, Женя. До встречи.

– До встречи.

И я отключила вызов.

Ваня внимательно смотрел на меня и вдруг спросил:

– Значит, у нас есть немного времени?

– Ты о чем?