Обставлено было всего дорого, со вкусом, но при этом прослеживалась некоторая сдержанность. Словно хозяин кабинета пытался скрыть свой достаток и любовь к роскоши. Но некоторые детали выбивались из общего скромного интерьера. Например, огромная плазма на стене слева. Слишком вычурно и показушно. Ну, что же, таков был его характер, судя по всему. Он очень любил деньги, но не желал ими кичиться напоказ.

За широким дубовым столом сидел тучный мужчина лет пятидесяти. На его переносице умостились очки в золотой оправе, подчеркивающие его высокий статус.

Он хмуро смотрел на меня, буравя взглядом.

– Кто еще?

– Евгения Охотникова.

– И что дальше?

– Мне нужно с вами поговорить, – сказала я прямо.

– С какой стати? – Он скривился от недовольства.

– Я заинтересованное лицо.

– Не имею привычки говорить с такими людьми. Выметайтесь, – приказал он и опустил взгляд к бумагам.

Я была немного возмущена, но сдержала свой порыв гнева, переваривая его сама с собой.

– Тогда вам придется говорить с представителями закона.

– М?.. – Он посмотрел на меня раздраженно. – Ты еще здесь?

– Тогда я приду с полицией.

– Я уже говорил с полицией, – отрезал он и снял очки, положив их на стол.

Директор тут же стал выглядеть как-то совершенно непривлекательно, скорее даже отталкивающе. Словно очки украшали его. Глаза тут же стали масляными, жадными, очень маленькими.

– Ну, что же…

– Что? – Он отчего-то заинтересовался, это было немного странно.

– Есть сведения, что подозрения в убийстве Шатина пали на вас, Евгений.

Он сморщился на мгновение, но тут же взял себя в руки, лицо его стало непроницаемым.

– Садитесь, так уж и быть, – он указал на стул возле своего стола.

Я покорно села, заинтересованная в нашем разговоре, но начала слегка нервничать, не зная, с чего начать.

– И что же вы хотите узнать?

Я решила бить в лоб:

– Почему вы покинули вип-ложу во время игры?

– Дела возникли неотложные.

– Какие же? – не унималась я.

– Позвонил директор одного клуба-соперника с предложением об игре, – без запинки сказал он.

Слишком быстро, словно этот ответ был четко отрепетирован.

– А что вам мешало разговаривать в ложе?

– Что же, что же…

– Что? – Я была назойлива.

– Я не хотел, чтобы этот ушлый помощник грел свои уши, – он явно не придумывал отмазку на этот случай.

– А зачем же вы его взяли в помощники, если считаете его ушлым?

Директор, видимо, понемногу закипал от моего напора, но я не намеревалась останавливаться. Мне нужны были факты. Но пока я имела в распоряжении только догадки, что сильно разочаровывало.

– Он казался мне перспективным, но я разочаровался в нем, – помедлив, ответил Крохтунов.

Я усмехнулась.

– Не находите это странным?

– Отнюдь нет. Я обычный человек, и мне, как и всем, свойственно ошибаться.

– Так вы не уверены в том, что Лаврентий покидал вип-ложу, пока вас не было?

– Не уверен. Я не мог знать точно, отлучался он или нет. Главное, что меня там не было, и камеры в коридоре второго этажа записали, как я заходил в свой кабинет. А также на моем телефоне есть соответствующий входящий вызов, хозяин контакта которого может весь разговор подтвердить, – ловко парировал Евгений мои нападки.

Я немного растерялась. Мужчина все говорил так четко, так вразумительно, что придраться было просто не к чему.

– Вы заметили что-то необычное в поведении Лаврентия, когда все-таки вернулись в ложу после разговора?

– Да не особо, болтал только много попусту и назойливо.

– Пятна крови?

– Нет, не было такого. Или я не заметил.

Если бы Лаврентий был убийцей, он бы не смог остаться идеально чистым после такой кровавой разборки с Шатиным.

– Может, он сменил одежду?

– Не запоминал того, в чем он был одет. Мне это без надобности.

Я ощутила приступ раздражения от собственного бессилия. Я хотела поймать Крохтунова с поличным, но он действительно имел алиби и был чист и точен в своих показаниях. Бесполезно выводить его на провокацию, он все заранее продумал. Четкий, отличный план со всеми составляющими. Я это чувствовала, это точно, но доказать пока не могла. А мне нужны были доказательства, иначе грош мне цена.

– Что ж… – вздохнула я разочарованно. – Думаю, на этом мои вопросы исчерпали себя.

– Отлично. Можете покинуть мой кабинет прямо сейчас.

Чувствуя поражение, я встала со стула и пошла к двери.

Обернулась к Крохтунову:

– Вы же знаете, что будете наказаны за свои деяния, – я блефовала.

Но это подействовало, неожиданно, но возымело нужный мне эффект. Директор изменился в лице моментально, но так же быстро сумел скрыть свои эмоции. Профессиональный лжец и манипулятор, какой еще вывод можно было из всего этого сделать? Только такой.

– Ничего я не делал, значит, и не буду наказан. Уходите. До свидания, – он махнул мне рукой и склонился над бумагами на своем столе.

Я вышла, чувствуя, что проиграла этот матч, но не серию игр в сезоне.

Я вернулась к кабинету Максима, почему-то не стала стучать, но ручка неожиданно мне поддалась. Дверь была открыта, и я вошла.

– Извини, – вместо приветствия сказала я, увидев Макса, стоявшего посреди кабинета.

Он пожал плечами и приветливо, но как-то устало мне улыбнулся.

– Привет, Женя. Ты какими здесь судьбами?

– Да все по делу.

– И как?

– Поговорила с директором вашим. Да бестолково. Он идеально подготовлен.

– А ты его подозреваешь?

– Отчасти. Потому что на него указал его же помощник. Лаврентий этот.

– Я бы ему не доверял, Женя.

Я не поняла немного.

– Почему же?

– Скользкий тип этот Лаврентий, хоть и строит из себя эдакого дурачка. Но нечисто тут дело. Нечисто. А вообще, как ты на него вышла?

– Его отпечатки были на месте преступления.

– О как! – Максим был явно удивлен.

Мы немного так постояли, в молчании.

– Что еще, есть ко мне какие-то вопросы?

– Да вроде нет, – я пожала плечами. – Ты и так мне очень помог. Спасибо.

– Да не за что, обращайся. Тогда пошли отсюда, я как раз домой собирался, меня отпустили пораньше. Все-таки полиции полно, что мне тут делать, охраннику-то.

– Начальнику охраны, – с улыбкой поправила я.

Максим улыбнулся в ответ.

– Да, да. Пошли уже.

И мы вышли из его кабинета и направились к выходу со стадиона.

Попрощавшись с Максом, я поехала домой.

Зайдя в квартиру, я поняла, что тети Милы дома нет. И это было к лучшему. Я была не настроена на ее позитив или обратную сторону – нравоучения. Хотелось немного передохнуть, и я пошла на кухню варить себе кофе.

Турка уже зашумела на конфорке. Я налила кофе, разбавила его молоком и села за стол в полной задумчивости.

Я решила, что нужно позвонить Вере, давно я этого не делала. Да и хватит ей там сидеть, у подруги, в томительном ожидании чего-то там. Или какого-то чуда. Думаю, пришла пора действовать. Доказательств того, что Глухалов – мутный человек, у меня набралось достаточно. Так что стоит подключить к нашей игре и жену тренера.

Я набрала ее номер и стала ждать гудков.

Вера ответила небыстро, но она все же подняла трубку, что меня успокоило. Все-таки переживаю я за Глухалову.

– Вера, здравствуйте.

– Здравствуйте, Женя.

– С вами все в порядке?

– Да, я у подруги, адрес говорила. Только Вася всю ночь, не переставая, названивал, только к утру успокоился.

– Вы брали трубку?

– Нет, – растерянно откликнулась женщина. – Вы же попросили этого не делать…

– Вот и замечательно.

Я немного помолчала, подбирая слова.

– Так, Вера, вы помните, где я живу?

– Да, конечно.

– Отлично. У вас час на сборы, вызываете такси и приезжаете сразу же ко мне, никуда не надо заезжать. Я буду вас ждать.

На такси будет безопаснее. Я слишком часто отираюсь в подозрительных местах – то с футболистами, среди которых преступник затесался, то с мэром… И если за мной слежка – Веру тоже быстренько засекут.

– Хорошо. До встречи.

Вера нажала отбой, связь прервалась.

А мне нужно было до этого времени быстро помыться и хоть чем-то перекусить. Я пошла в душ.

Почему я предложила Вере устроиться у меня? На самом деле основная причина – желание ее защитить от опасности. Я шкурой чуяла: дело близится к развязке. Пусть под рукой будет…

Быстро приняв душ и перекусив тостами, которые сделала для меня тетя Мила, я нервно ждала, когда приедет Вера.

Тетя Мила вскоре пришла домой. Она вроде как проигнорировала меня, но спустя какое-то время зашла ко мне в комнату и подала кружку с кофе. Я улыбнулась.

– Спасибо, это то, что мне было нужно. Хотя я уже пила кофе не так давно, но кофе много не бывает.

– Не за что, милая.

Она тяжело вздохнула.

– Что-то случилось? Ты выглядишь напряженной и уставшей.

Я решительно ответила:

– Все в порядке. Это по работе.

– Ох уж эти твои страсти, – запричитала она. – Замуж тебе надо! Сразу перестанешь скакать, как сайгак по равнине!

– Тетя Мила, не начинай.

– Ну, правда, Жень, давно пора обзавестись мужчиной.

– Есть один на примете.

Тетя округлила глаза от удивления.

– Да ладно? И когда свадьба? А почему мне не рассказала?

– Тетя! Я тебя умоляю! Никакой свадьбы не будет, это просто мужчина.

Она фыркнула.

– Все у вас, у молодежи, просто. Ой, Женечка, не надо так к жизни относиться.

– Я постараюсь.

И я обняла ее.

Раздался входной звонок.

Я подошла к двери, посмотрела в глазок, увидела по ту сторону взволнованную Веру и открыла дверь.

– Здравствуйте, Вера.

– Здравствуйте. Можно пройти?

– Конечно.

Она зашла в квартиру, я заперлась и провела ее на кухню.

– Хотите кофе или чай?

– Мне бы водички.

Она смущенно улыбнулась. Я кивнула, налила в стеклянный стакан чистой воды и подала гостье. Когда-то незваной гостье, но теперь я была рада, что она в порядке и добралась ко мне живой.

– Вера, мне нужно задать вам пару вопросов.

– Да, слушаю, – она закивала.

– Вы были знакомы с кем-то из команды мужа?

– Ну… всех ребят видела несколько раз, я все-таки иногда на матчи захаживаю, – пожала плечами Вера. – Не скажу, что прям ярая болельщица, но все же…

– Фамилия Рудников вам о чем-нибудь говорит?

– Ну да, Димка, мы знакомы. А что такое?

Я вздохнула, но ни слова не успела сказать. Вера поднесла руку ко рту, прикрывая губы.

– Неужели это он погиб вчера на поле?

– Да.

Вера вздохнула, но нашла в себе силы продолжить разговор:

– Рудников был настойчив, но я отклоняла все его попытки ухаживать за мной. Однажды он позвал меня в ресторан всеми правдами и неправдами. Он ужом вокруг меня вился, уверял, что ради меня горы свернет.

Вера на миг замолчала, а мне показалось, что она сейчас заплачет. Впрочем, с чего бы ей плакать, ну даже если Рудников был в нее влюблен, она-то вроде не испытывала к нему таких чувств. Ну, а если нет, что ж, и так бывает, ведь погибший футболист был очень привлекательным мужчиной. Так что увлечься им было бы нетрудно.

– Вера, вы не смущайтесь, мне можете рассказывать все, что угодно. Все, о чем я узнаю, останется между нами. Но мне надо разобраться во всем, потому что дело выглядит все более и более странным.

Вера продолжила:

– Честно говоря, я и сама не знаю, зачем согласилась с ним встретиться. У нас несколько встреч было, он симпатичный парень, да, но слишком простой, нет в нем того лоска, как в моем муже. Впрочем, что тут удивляться, ведь с детства у него сплошные тренировки, явно не до книг и не до учебы было. А мне с ним даже поговорить не о чем было.

– Вера, но ведь ваш муж тоже спортсмен, разве он не такой?

– Какой «такой»?

– Ну, как вы сказали, «простоватый», неинтересный?

– Извините, Женя, но их даже сравнивать нельзя. Рудников заурядный футболист в провинциальном клубе, у него ни амбиций, ни честолюбия, ни каких-либо интересов. А мой муж – тренер, человек с высшим образованием, который к тому же имеет в нашем городе определенный статус. За простого спортсмена я бы никогда не вышла замуж. Неужели вам это непонятно?

– Да нет, Вера, не беспокойтесь, никто не сомневается в том, что вы умны и дальновидны. Но, согласитесь, странно, что вы все-таки позволили себе встретиться с Рудниковым. Вы же сами говорите, что у вас ничего общего, так сказать, принцесса и свинопас.

Вера едва заметно улыбнулась. На «принцессу» она была согласна, да и погибшего назвать «свинопасом» ей ничего не мешало.

Неожиданно я вспомнила Лизу, которая была искренне влюблена в покойного. И вдруг я поняла, что Вера с ее сдержанностью и высокомерием вызывает у меня некоторое раздражение. А Лиза, с ее эмоциональностью и даже некоторой истеричностью, напротив, показалась мне на редкость симпатичной девчонкой. Видно, что ей по-настоящему был дорог Рудников.

Вера словно прочитала мои мысли.

– Женя, вы можете считать меня эгоисткой, но я ничего плохого не хотела. Мы с Димой несколько раз встретились в ресторане, мы даже наедине не оставались, там, кроме нас, было достаточно людей. Мне просто было скучно, мой супруг все время занят, а подруг у меня не так уж много. А тут вроде не совсем посторонний человек, работает с моим мужем. По крайней мере, я так попыталась себе объяснить нашу встречу. И он действительно красиво ухаживал, создавалось впечатление, что по-настоящему влюблен.

Щеки Веры порозовели, а я скептически посмотрела на нее. Вера, конечно, очень красивая женщина, впрочем, следы юности уже начали покидать ее лицо. Я не злой человек, но если смотреть на нее вблизи, то станет ясно, Вере не меньше тридцати, а может, и больше. Ничего страшного в этом нет, все рано или поздно утратят свежесть юности. Но ведь Рудников-то был совсем молодой пацан, ему, скорее всего, и двадцать пять не исполнилось. Хотя кто их сейчас, молодых, разберет. Достаточно посмотреть на знаменитостей, у них мужья бывают младше на несколько десятилетий. Впрочем, Лиза совсем молодая, и явно она подходила погибшему больше. Неужели его так привлекал статус Веры и ее богатство?

– Вера, не сочтите меня чрезмерно любопытной, но о чем-то вы говорили во время ваших свиданий?

– Ой, Женя, не называйте наши встречи так. Это были просто встречи, считайте, что мы просто обедали вместе.

– Да я-то что угодно могу считать, вы все же мне расскажите, о чем беседовали. Не поймите меня превратно, вдруг вы узнали от него какую-то тайну, а теперь это может вам повредить.

– Да какую же тайну я могла узнать от этого мальчишки?

Вера уже выглядит возмущенной, а я мысленно усмехнулась. «Мальчишки». Значит, ее тоже задевала разница в возрасте. Хотя что тут удивляться, каждая женщина в глубине души переживает, когда «розы на ее ланитах стали уступать место морщинам».

Неожиданно я вспомнила фразу из замечательного произведения А. Погорельского «Лафертовская маковница», и это меня развеселило. Конечно, с девятнадцатого века многое изменилось, женщины уже не так быстро стареют, как тогда. И красавице Вере далеко до того момента, как ее чело избороздят морщины. Но по сравнению с юной Лизой она уже выглядит умудренной опытом дамой, несмотря на стильную и дорогую одежду. Конечно, она это понимает.

– Вера, да тайной могло оказаться все, что угодно. Вы могли счесть это несущественным, а информация была важная. Вдруг Рудников что-то слышал или где-то прочитал, а потом поделился с вами? Не было такого?

– Конечно, не было. Мы разговаривали о всякой ерунде, о путешествиях, о квартирах. Он говорил, что мечтает построить большой дом и жить за городом. Я с ним соглашалась, говорила, что дом гораздо лучше квартиры.

– Вера, а ведь у его девушки на самом деле симпатичный дом, который находится почти за городом. Она Диму очень любила, переживала, когда они расстались. Он что-нибудь говорил о ней?

– О девушке? Да, говорил, но как-то вскользь. У меня создалось впечатление, что они познакомились недавно и он к ней еще никаких чувств не испытывает.

– Вот как раз нет. Они встречались достаточно давно, но вдруг он неожиданно охладел к Лизе. Она считает, что в этом виноваты вы, что вы явно специально провоцировали Рудникова.

– Я? Намеренно его провоцировала?! Что за вздор? Ваша Лиза врунья и нахалка, зачем мне было стремиться увлечь этого юношу?

– Зачем? Ну, это вам лучше знать. Может быть, вам не хватало мужского внимания, ведь с мужем у вас далеко не все гладко.

Внезапно Вера разрыдалась. Мне стало не по себе, вот не люблю я истерики. Зато в этом деле мне на них везет. Если бы дамочки рыдали бриллиантами, купила бы я себе остров в каком-нибудь Тихом океане, с пальмами и золотым песочком, и ездили бы с Милой туда на каникулы.

Но даже Лиза с ее эмоциональностью как-то держала себя в руках, а эта Снежная королева что-то быстро вышла из образа.

– Не все гладко? Да уж, знали бы вы, Женя, как там на самом деле было.

– Я догадываюсь, Вера, но все же лучше, если вы мне расскажете.

– Догадываетесь? Но откуда…

– Слухами земля полнится. У вашего мужа регулярно случались интрижки, это ни для кого не тайна.

Вера еще раз всхлипнула, а потом все же взяла себя в руки и принялась рассказывать.

И тут мне стало грустно. Я, честно говоря, давно замечаю, что институт брака и семьи стал… как бы это сказать… теряет свою ценность. Все больше и больше людей предпочитают свободную и беспроблемную жизнь. И это правильно, я и сама к таким отношусь. Но тут… Если уж ты завел семью, то надо хотя бы придерживаться каких-то приличий. А то получается… получается, что из-за тебя страдает кто-то другой.

– Мне всегда нравились спортсмены, с самого детства, – рассказывала Вера. – Когда я была школьницей, всегда заглядывалась на спортсменов, в параллельном классе были такие ребята. Но в школе никаких романов у меня не было. Родители были очень строгие, заставляли хорошо учиться, приходилось из школы бежать домой, потом к репетитору. В общем, вся юность прошла зря. В студенческие годы тоже ничего особо хорошего не было, родители сначала запрещали мне ходить по вечеринкам, а потом стали открыто намекать, что юность быстро проходит и все вокруг выходят замуж, да и мне пора. А вокруг меня и не было никого, хотя другие девочки явно не были красивее и лучше меня. Как-то так странно получалось. И вот однажды подруга познакомила меня с Васенькой. К тому времени я уже сама сильно переживала, что все одна да одна. А тут он – красивый, спортивный, как раз такой, о каком я только мечтать могла.

Я внимательно слушала Веру, стараясь ее не перебивать. Интересно, сколько ей было лет, когда она, наконец, нашла своего принца?

Вера продолжала:

– Мне сразу понравился Вася, да и замуж, честно говоря, очень хотелось. Со стороны у меня все было хорошо: обеспеченные родители, хорошая квартира, да и сама я весьма недурна собой. Но жизнь моя была чрезвычайно скучной и пресной. Без любви, без страсти, без радости. И тут – он… Мне показалось, что жизнь засияла разными красками, мне казалось, что теперь все будет совершенно иначе. Но, увы, не тут-то было. Сначала я думала, что Вася увлекся мной. Он стал красиво ухаживать, говорил, что я ему очень нравлюсь. Но… Если кто-то тебе на самом деле нравится, с ним хочется постоянно быть вместе. А он не так уж много времени со мной проводил. Я, конечно, утешала себя тем, что он постоянно занят. Но ведь это отговорки, тем более нам ничего не мешало жить вместе. Потом я стала откровенно намекать ему, что хочу стать его женой. Получается, что я сама сделала ему предложение. И, вот уж странно, он согласился. Правда, не выглядел обрадованным. Но сказал, что да, и сам задумывался о создании семьи, но боялся делать мне предложение, так как считал, что меня недостоин. Меня тогда такая отговорка полностью устроила. Я и правда решила, что он опасался моих родителей, а тут вроде как я сама намекнула, и он понял, что никаких препятствий для нашей свадьбы нет. Я была чрезвычайно рада, начала готовиться к свадьбе. Я всем сообщила, что выхожу замуж, мне хотелось кричать на весь мир о своем счастье. Вася выглядел несколько подавленным, мне казалось, он просто сильно устал. Но вот только мы поженимся, отправимся в медовый месяц, он отдохнет. И все будет отлично. Однажды я возвращалась домой после очередной примерки платья. Я шила его на заказ, у меня была одна из самых лучших портних в городе. Мне казалось, что просто купить платье – это совершенно не то, а вот сшить по своему эскизу – это гарантия великолепного результата. Платье действительно получалось очень красивым. И я в тот день была в приподнятом настроении, я была одна, Вася был сильно занят. А я уже думала, как мне повезло, как наконец-то все чудесно складывается. И вот у подъезда меня остановила девушка. Двор у нас закрытый, так что посторонним оказаться внутри непросто. Я взглянула на девушку, решила, что она живет в моем доме. Но оказалось, что все совсем не так. Она хотела со мной поговорить. И то, что она мне поведала, меня совершенно не обрадовало. Оказалось, что у нее и у Васи давно уже роман. Вика, так ее звали, рассказала мне, что давно ждала, пока Вася сделает ей предложение. Но не дождалась, а теперь она мне заявила, что беременна и собирается рожать. Я сразу же потребовала у Васи объяснений. Он сказал, что его роман с Викой был ошибкой, он ее никогда не любил, а теперь, когда встретил меня, вообще не хочет о ней думать. О беременности Вики он якобы не знал, но пообещал, что уговорит ее сделать аборт. Конечно, я была очень расстроена. Но, с другой стороны, мы ведь взрослые люди, я понимала, что до меня у моего любимого могли быть какие-то увлечения. А беременность девушки… Да, так бывает, но при чем тут я, ведь он сам сделал этот выбор, пусть даже и болезненный для другой девушки. В общем, я решила, что проблемы Вики меня не должны касаться. Он сам должен объясниться с ней. И была уверена, что так и произойдет. Наверно, я была слишком самонадеянна. Меня всегда воспитывали очень строго, я считала, что девушка сама несет ответственность за свою беременность, если она случилась до свадьбы. Вику мне было жалко чисто по-женски, но Василий уверял, что не любит ее. И не собирался на ней жениться, так что я не видела повода отказываться от свадьбы. Я никому не сказала о разговоре с Викой и не хотела, чтобы кто-то об этом знал, особенно мои родители. Не сказать чтобы они были в восторге от Васи. Может быть, они мечтали о женихе для меня получше, но никого более достойного не было, а замуж мне давно уже пора было выходить.

Пока я слушала Веру, мне становилось грустно. Какие-то домостроевские понятия испортили жизнь неплохой в общем-то женщине. Зачем ей был нужен этот Глухалов, который, по-видимому, не любил ее, а женился только ради выгоды. И неизвестно, сколько у него было женщин на стороне и какие истинные намерения руководили им.

Я спросила Веру:

– Как вы думаете, он перестал общаться с той девушкой?

Она грустно ответила:

– Я была уверена, что да. Но оказалось, что все совершенно иначе. Ребенок у Вики родился, я даже видела его фотографию в его телефоне. Василий страшно разозлился на меня, когда я все-таки обо всем узнала, но потом объяснил, что не виноват. Он уговаривал Вику сделать аборт, но она отказалась. Теперь он просто помогает ей деньгами, но отношения не поддерживает. Так он сказал, но я уже ни в чем не могла быть уверена. Поэтому я и поддалась на ухаживания Рудникова. Мне хотелось узнать, как это – когда мужчина в тебя влюблен. Ведь я этого была лишена всю свою жизнь. Да, я красива, я знаю, но это не принесло мне счастья. Не принесло мне радости и то, что я – человек обеспеченный, получается, что я привлекла своего мужа исключительно своим богатством. Наверное, надо было отказаться от свадьбы, когда я поняла, что у Васи есть кто-то другой. Но как только я представила объяснения с родителями и то, как говорю всем приглашенным, что свадьба не состоится, как мне просто плохо стало. Так что я сама создала себе проблемы. Когда я несколько раз встретилась с Рудниковым, меня все равно это не порадовало. Да, он вроде был влюблен в меня, да что толку. Этот мальчишка явно не моего круга, и мне с ним было откровенно скучно. И вот однажды мы в очередной раз провели с ним вечер. В этот вечер он и понял наконец, что я очень люблю своего мужа и уважаю свой выбор, чтобы иметь интрижку на стороне.

Я задумалась.

– Так, выходит, между вами ничего с ним не было?

– Нет, что вы, я Васеньку люблю. Несмотря на то, что он меня, по-видимому, не очень.

Я вздохнула, немного злая на Глухалова.

– Что ж, не знаю, как, но ваш муж узнал об этом общении и сделал совершенно не такие выводы. Он с кем-то в сговоре, и они убили Рудникова. Он сделал это из-за ревности.

Неожиданно, слишком неожиданно для меня, из глаз Веры брызнули слезы. Она начала тихо плакать, вытирая слезы вместе с потекшей тушью руками, которые тут же стали черного цвета.

– Ну что вы, Вера.

Я подала ей влажные салфетки, она благодарно закивала. Начала успокаиваться и вытирать лицо от туши.

– Женя, вы мне поможете?

– Стать вашим телохранителем? Я вроде уже этим занимаюсь, – ответила я.

– Можно и так сказать, главное, спасите меня, пожалуйста. Я просто хотела уточнить, что все еще нуждаюсь в вашей помощи, Женя.

Я не раздумывала слишком долго и почти тут же сказала:

– Конечно, Вера, я постараюсь защитить вас от Глухалова. И он будет наказан за свои поступки.

Вера кивнула, отпила воды из стакана, окончательно успокоившись и приняв тот факт, что ее муж собирается ее убить. Что ж, ее можно было понять, принять такое без истерики и слез удалось бы далеко не каждому. Я была к ней снисходительна и испытывала некое сочувствие. Но прежде всего это была моя работа. И я хотела довести ее до победного конца. Ладно, хотя бы до конца.

Я оставила Веру в своей комнате, приходить в себя, а сама пошла в гостиную и села в кресло.

Подтянув колени к подбородку, я начала размышлять. Узнать от Веры, что Рудников приглашал ее в ресторан, Глухалов просто не мог. Ну, не экстрасенс же он, да и не верю я в подобную чушь, такого не существует. Так что я начала искать правильное объяснение.

Я не была склонна думать, что Глухалов намерен расправиться с Верой исключительно из ревности. Это бред, он все-таки не школьник, тем более что особых чувств к своей жене он, скорее всего, не испытывает. Значит, дело в другом. Судя по словам Веры, она изначально показалась ему достойной избранницей именно из-за своего материального положения. Кто-то мне, помнится, говорил, что Вера Глухалова – богатая жена. А, ну да, Марина, жена мэра. Глухалов – человек жадный, невзирая на свои неплохие заработки, он не хочет упускать и деньги жены. Развод ему невыгоден, так что он, вполне возможно, хочет прибрать к рукам имущество Веры. По крайней мере, все идет к этому. Правда, зачем он убил Рудникова? Неужели он считал, что Вера захочет с ним развестись и уйти к молоденькому футболисту? Впрочем, кто его знает, что у него в голове.

Слишком погрузиться в размышления я себе не позволила. За Верой вполне могли следить, а значит, уже знают, где и с кем она находится. Ну или узнают в ближайшее время. Подобной возможности отметать нельзя.

Я взяла телефон с тумбочки, набрала номер Макса.

Мой старый знакомый ответил быстро, видимо, уже добравшись до дома.

– Да, Женя, слушаю.

– Макс, у меня к тебе вопрос!

– Слушаю, – повторил приятель.

– Есть у вас на работе кто-то, помимо помощников и Лавра, кто постоянно пытается находиться поближе к директору или Глухалову, общается с тем или другим? – задала я странный на первый взгляд вопрос.

Макс какое-то время молча дышал в трубку, перебирая всех в памяти и пытаясь выделить какого-то персонажа.

– Знаешь, есть один тип, который последнее время замечен мною и с тем, и со вторым.

– И кто же это?

Нетерпение меня подводило, ведь Макс мог сам это сказать.

– Это бывший контрактник «Сапсана», Пашка Перьев. Помнишь, я говорил о пьянстве его? Так вот, он пытается вернуться не только в клуб, но и в игру, что возможно, если вновь завоевать расположение директора, тут и там возле него вертится.

– Отлично, а где его можно найти?

– Скорее всего, тусуется в своем любимом баре, на Костюшко-Григоровича «Квадрат».

– Ох, Макс, как ты мне помог! Спасибо.

– Да не за что. До встречи, Жень.

Я нажала отбой и пошла в свою комнату, боясь потревожить Веру своим визитом, но мне нужно было взять толстовку с капюшоном.

Вера спала на кровати, утомленная сегодняшними новостями.

Я на цыпочках прошла к шкафу, достала свою любимую и слегка затасканную черную толстовку и вышла из комнаты. Милу попросила побыть сегодня дома и, если Вера проснется, ни при каких обстоятельствах не выпускать ее из квартиры. И никого не впускать. Тетушка, важная от осознания особой миссии, обещала.

В коридоре я натянула толстовку через голову, проверила, на месте ли пистолет, и пошла к машине.

Я набрала в поисковике бар «Квадрат» на Костюшко-Григоровича и ввела нужный адрес в навигаторе. Дорога не заняла много времени, но подъехала я к бару уже к закату. Если Перьев и здесь, то уже начал свой пьяный пир.

Оставив машину на парковке, я зашла в бар с красной вывеской, на которой желтым цветом был нарисован квадрат.

Оказавшись внутри, я огляделась. Мне хватило ума поискать фотографии Павла Перьева, игрока «Сапсана» в интернете. Так что я без труда узнала его, сидевшего за барной стойкой.

Он пил пиво. Жадно пил, словно его мучила дикая жажда. Да, пристрастие к алкоголю не дает ему расслабиться и жить спокойно. Я вообще не очень уважала людей, которые так пристрастны к этой пагубной привычке. Кажется, они были жалкими, ни на что не способными. Их волновало только количество пьянящей жидкости в бутылке и ничего больше. И только похмелье заставляло их действовать и отправляться на поиски очередной дозы алкоголя.

Я подошла к стойке, села рядом и окликнула бармена.

– Привет, мне виски с колой.

Бармен кивнул, а я нарочито сокрушенно вздохнула и сделала вид, что мне горло от рыданий перехватывает.

Паша тут же на меня обратил внимание, повернулся в мою сторону и спросил:

– С вами все в порядке?

– Да, да… – очень невнятно сказала я.

– Вас угостить чем-нибудь?

Я всхлипнула, достаточно, на мой взгляд, протяжно. «Оскара» не дадут, конечно. Но и так сойдет.

– Эй, Вить, пожалуйста, еще двойной виски этой милой даме!

Я решила поменять тактику слежки на тактику атаки. Для этих целей толстовка не нужна, скорее наоборот, мешает, скрывая мои выдающиеся формы, которые сейчас могли мне прекрасно помочь.

– С-спасибо… – Я сделала вид, что успокаиваюсь, и вытерла две несчастные слезинки со своих глаз рукавом.

Хорошо, что слишком долго не пришлось ломать комедию.

– Так что случилось? – настаивал Перьев.

Передо мной бармен поставил два стакана, один с черной жидкостью, это кола с виски, второй с янтарной жидкостью, это виски.

Я притворилась, что пью из первого стакана, но Перьев, собственно, помимо интереса ко мне, был занят своей бутылкой.

– В это сложно поверить… Но меня хотят убить.

– Что? – Он был в шоке.

Забавно все-таки, до какой степени алкоголь действует на критическое мышление. Ага, подсела такая деваха в баре, рыдает крокодиловыми слезами и бредит на тему убийства. Вы бы поверили? Я – нет. А Перьев проникся…

– Да, звучит бредово, но я знаю точно, что это уже планируют, – убедительно заявила я.

– Как же ты узнала?

– Подслушала.

Он закивал. И зевнул, уставившись в горлышко своей бутылки. Он потерял ко мне интерес, пьян. Надо отрезвить.

Я незаметно вытащила пистолет и приставила его к ребрам Перьева. Вот здесь толстовка мне очень даже помогла: со спины прикрывала оружие, а впереди я рукой маскировала.

Перьев тут же ощутил прохладу пистолетного дула. По-гусиному изогнул шею, взглядом наткнулся на вороненую сталь, побелел. Кожа пошла мурашками, на лбу его выступил пот.

– Милая, милая девушка, что же вы такое творите?

– Отвечай, Павел, что ты делаешь для директора «Сапсана»?

– Я все расскажу, только уберите пистолет.

– Уверен?

– Да, да!

Я убрала пистолет от его затылка и спрятала его на прежнее место, за поясом. Села на барный стул обратно и приготовилась слушать.

– Ну?

– Ну, я следил за женой тренера.

– За Верой Глухаловой?

– Да.

– Причина слежки?

Он замешкался, но я надавила взглядом.

– Я жду.

– Мы хотели воздействовать на тренера через его жену. Чтобы он стал, наконец, участвовать в договорных матчах, – пояснил Перьев, его потряхивало. Верю, оружие – это страшно. – Правда, еще не запланировали, что именно сделаем. Был вариант похитить ее и шантажировать Глухалова. Обсуждали и возможность подстроить аварию со смертельным исходом, чтобы Вера была виновницей. Ну, и тоже… мы отмазываем ее от полиции, а тренер идет у нас на поводу. Наркотики еще можно подбросить… Но к единому мнению пока не пришли. Все какие-то рисковые идеи вылазили… Ситуация изменилась, когда я увидел ее в ресторане с Рудниковым.

Я теряла терпение, каждое слово приходилось вытаскивать. На диктофон, естественно. Правда, эту запись ни один суд в качестве доказательства не примет.

– Так, и что дальше?

– Эта ее интрижка с футболистом могла нам помочь. Директор решил воспользоваться вспыльчивостью ревнивого Глухалова и переманить его на свою сторону.

Просто отлично, Рудников умер только потому, что тренер «Сапсана» был слишком ревнив, а директор этого клуба слишком жесток и падок на легкие деньги. Этот мир меня разочаровывал. Я, конечно, могла бы и догадаться о таком развитии событий, но сыщик из меня никакой. Ревнивый и алчный Глухалов просто с катушек съехал! Кстати, между прочим, возможно, алчность – а вовсе не только ревность – и стала причиной преступления. Как я уже упоминала, испугался мужик, что богатая женушка потребует развода и сойдется с молодым. Неужели он решил перебить всех потенциальных любовников своей жены, и поэтому Шатин сейчас тоже мертв?

Нет, ну в самом деле. Неужели Глухалов подозревает, что Вера намерена с ним развестись и выйти замуж за кого-то другого?