Небольшая и тесная прихожая была буквально заставлена самой разнообразной мебелью. Здесь стояла тумба приличных габаритов, высокий комод с ящиками, что-то типа трельяжа с зеркальными створками. В довершение ко всему в прихожую еще умудрились всунуть угловой диванчик.

– Вы проходите в гостиную, – пригласила хозяйка.

В гостиной было довольно уютно. Возможно, из-за того, что она не была так заставлена мебелью, как прихожая. Бежевые шелковые шторы слегка прикрывали окна, а на полу лежал темно-коричневый с оранжевыми разводами ковер. У одной из стен стоял современный диван, а перед ним – низкий столик.

Я пошла к дивану и, не дожидаясь приглашения, села.

– Располагайтесь, – запоздало отреагировала женщина и села рядом.

– А… как это произошло? – спросила она. – Ну, то есть как… его убили? Иннокентия Алексеевича?

– Простите, как вас зовут? – спросила я.

– Клавдия. Можно просто Клава. Ой, а я ведь даже не назвалась вам. Извините. Просто от такого известия голова кругом пошла, – объяснила она.

– Клавдия, мне очень нужно поговорить с Александром Михайловичем, – решительно сказала я. – Он ведь сейчас дома находится?

– Ну да, дома он, но…

– Что такое? – спросила я, видя ее заминку.

– Да с ним сейчас разговаривать бесполезно, – понизив голос, сообщила Клавдия.

– Это еще почему? – удивилась я. – Он что, болеет, что ли?

– Ну… да. Вроде это можно назвать болезнью. Он разговаривать сейчас совсем не может. У него эта… ломка. Кажется, это так называется.

– Так, понятно. Давайте поступим так: я сейчас пройду к нему и сама решу, может он говорить или нет.

Я решительно поднялась с дивана.

– Где он находится? Куда идти? – спросила я Клавдию.

– Туда проходите, – женщина показала на соседнюю комнату, – но только не сможет он…

– Сейчас посмотрим, – сказала я.

Я прошла в соседнюю комнату. Она была поменьше гостиной. Но и в спальне было чисто и опрятно. Чувствовалось, что Клавдия следила за порядком в квартире. В комнате находился встроенный шкаф, кресло, письменный стол и мягкий пуфик около двуспальной кровати.

Я подошла к кровати. На ней метался Александр. На его какого-то воскового цвета лице выделялись обметанные и искусанные губы.

Я подошла к кровати и приложила руку ко лбу мужчины. Ощущение было такое, как будто бы я дотронулась до раскаленного утюга.

– Так он же весь горит! – сказала я и посмотрела на Клавдию.

Она пожала плечами.

– Александр Михайлович, – сказала я громко, – вы слышите меня?

Мужчина прекратил свои метания и уставился в потолок, не мигая.

– Нет, он вас не слышит, он и меня не слышит, – дрожащим голосом проговорила Клавдия. – Да не может он с вами разговаривать! Ломка у него! Неужели вы не видите? – вскричала женщина.

– Естественно, я это вижу.

Я еще раз попыталась наладить контакт с Александром, но поняла, что это бесполезно. Более того, мужчине срочно требовалась медицинская помощь.

– Клавдия, вызывайте «Скорую», – потребовала я.

– А смысл? Они же не станут возиться с наркоманом! – снова вскричала женщина.

– Вызывайте, – тоном, не терпящим возражения, сказала я. – Первую помощь при наркотической ломке они обязаны оказать.

Клавдия вызвала «Скорую». Оставалось только ждать ее.

– Клавдия, извините, а вы кем будете Александру? – спросила я.

– Ну, живем мы вместе, – нехотя ответила женщина, – точнее сказать, это он у меня живет. Квартира-то моя.

Ну, понятно. Поэтому квартира и имеет божеский вид. Ведь логово наркомана – это зрелище не для слабонервных.

– Мы не расписаны, – продолжала женщина. – А кому это надо? Сейчас многие так живут.

Да, возможно. Только вот непонятно, чего ради возиться с наркоманом. Хотя это совсем не мое дело.

– Клавдия, вы знаете, что Александр вчера днем приезжал к Иннокентию Алексеевичу? – спросила я.

Женщина опустила голову.

– Да, я знаю, что он был у него, – ответила она.

– И после его визита Иннокентий Алексеевич был убит, – добавила я.

Я намеренно не сказала о том, что после Александра, согласно показаниям консьержки Натальи Евгеньевны, к Джембровскому приходил Владислав Деревянщиков.

– И что? Вы что же, хотите сказать, что это Саша его убил? – взволнованно спросила Клавдия.

– А вы можете доказать, что это совершил не он? – спросила я.

– Да, господи! Вы только взгляните на него! Какой из него убийца? – воскликнула женщина.

– Сейчас никакой, да, это видно. Но еще сегодня днем он был у своей сестры Светланы в загородном доме. И выглядел он не в пример лучше. Пожалуй, в том состоянии, в каком я наблюдала его у Светланы, он был способен убить человека.

– Так вы что же, подозреваете его?! – вскричала Клавдия.

– На данном этапе расследования я подозреваю всех, кто так или иначе был связан с убитым. И Александр не является исключением, – объяснила я.

– Господи! – снова заломила руки Клавдия. – Нет, это не Сашка, это кто-то другой сделал!

– Клавдия, вы лучше расскажите, что делал Александр вчера, когда вернулся от Джембровского?

– Ну, он приехал домой и лег спать.

– Спать? – удивилась я. – А сколько было времени, когда он решил поспать?

– Примерно около двух часов дня, – ответила женщина и, поймав мой взгляд, пояснила: – Он уже вчера плохо себя чувствовал. Понимаете, у него доза закончилась, а на новую денег не было. Я… решила не давать ему деньги. А то ведь это никогда не кончится. Но…

– А вы знаете, что от наркотической зависимости нельзя избавиться, просто решив в какой-то момент резко прекратить употреблять наркотик? Что возникнет такое опасное состояние, которое будет угрожать жизни? – спросила я.

– Я об этом как-то не подумала, – тихо произнесла Клавдия. – Получается, что все это зря?

– Что «зря»? – не поняла я.

– Ну, то, что я не давала ему денег на дозу. Ведь Сашка поэтому и поехал к Иннокентию Алексеевичу, хотел у него деньги попросить. Но он не убивал его, поверьте!

– Ладно, скажите мне вот что. Вчера, когда Александр вернулся от сестры, он больше никуда не выходил из дома?

– Ну, до восьми часов вечера он точно был дома, – ответила женщина.

– А после восьми часов?

– Н-не знаю. Я на работу ушла. У меня вечерняя смена была.

– Хорошо. Но вот сегодня я застала его у Светланы в загородном доме. Он вел себя явно неадекватно. Как он вернулся сюда?

– Как вернулся, спрашиваете? – со злостью в голосе спросила Клавдия. – А никак! Светлана заказала такси, и его доставили сюда, как какую-то вещь! Сестра называется!

– Ладно, давайте вернемся вот к какому вопросу. Кто еще, кроме вас, может подтвердить, что Александр вчера во второй половине дня был дома? – спросила я.

Я решила полностью следовать протоколу установления алиби подозреваемого. Хотя в данном конкретном случае ведь последним, кто видел Джембровского живым, был не Александр, а Владислав. Ну, ладно, пусть будет соблюдена формальность. Кто знает, может быть, в дальнейшем эта информация и пригодится.

– Сейчас… подождите, я припомню. – Женщина нахмурила лоб. – Да, вот, наша соседка Лидия Владимировна, она вчера как раз приходила, принесла мне бюллетень заочного голосования по выборам председателя нашего жилищного кооператива.

– И что, она видела Александра? – Я выразила сомнение. – Ведь приходила-то она к вам.

– Да, но Саша в это время был на кухне, пил воду, – объяснила Клавдия. – Они поздоровались.

– Во сколько часов она к вам приходила? – спросила я.

– Ну, где-то часов в семь вечера. Как раз перед моим уходом на работу, – ответила женщина.

– Хорошо, давайте пройдем к вашей соседке, – предложила я.

Мы вышли из квартиры, и Клавдия позвонила в соседнюю дверь. На пороге появилась высокая и худая женщина лет пятидесяти в пестром халате.

– Лидьвладимирна, – начала Клавдия прямо с порога, – тут такое дело, Татьяна Александровна пришла к нам, потому что… в общем, она частный детектив и…

Тут Клавдия окончательно смешалась и посмотрела на меня, призывая на помощь.

– Лидия Владимировна, – начала я, – я расследую одно дело. В рамках этого расследования мне нужно, чтобы вы подтвердили или опровергли факт нахождения дома Александра Михайловича вчера после двух часов дня. Иными словами, вы видели Александра Михайловича?

– Да, я пришла к Клаве, у нас как раз шел сбор подписей внутридомового собрания. Клава пригласила меня на кухню, чтобы подписать, а там в это время был Саша.

Я поблагодарила соседку, и мы с Клавдией вернулись в квартиру. В это время приехала «Скорая».

– Ну, где ваш больной? – спросил высокий полный мужчина лет сорока в синей блузе и такого же цвета брюках.

– Пойдемте, я вас провожу, – засуетилась Клавдия.

Увидев Александра, врач покачал головой.

– Что? Все так плохо? – заволновалась Клавдия. – Но ему можно помочь? Или…

– Попробуем, – сказал врач, – но его надо госпитализировать. Дома мы ничего не сможем сделать. Так, его надо спустить вниз. Позовите кого-нибудь.

– Я сейчас схожу за соседями, – на ходу бросила Клавдия и устремилась на лестничную клетку.

Вернулась она с двумя молодыми мужчинами, которые помогли отнести Александра к машине «Скорой помощи».

– Клавдия, дайте мне ваш телефон, – попросила я женщину, когда она садилась в машину, – а вот вам моя визитка. Позвоните мне, когда Александру станет лучше.

Клавдия продиктовала мне свой телефон, а я его вбила в свой сотовый. «Скорая» уехала, я тоже села в машину и завела мотор.

По пути домой я решила заехать в супермаркет. Набрав необходимые продукты и сложив их в корзину, я подошла к кассе. Народу было сравнительно немного: передо мной стояли две женщины и один мужчина. Однако касса работала одна, да еще и кассир отпускала медленно, поэтому сзади меня быстро образовался внушительный «хвост».

– Откройте вторую кассу, пожалуйста, – попросил кто-то из конца очереди.

Кассир нажала на кнопку звонка. Подошла вторая девушка, она начала работать гораздо быстрее первой, и вот женщина лет сорока, стоявшая третья перед кассой в нашей очереди, перешла на вновь открывшуюся кассу:

– Копается тут, – недовольно бросила она.

Однако тут застопорилась вторая касса. Женщина переметнулась назад, но ее перехватил невысокий лысоватый мужчина примерно ее возраста.

– А вот мы вас обратно не пустим! Нечего тут бегать взад-вперед! – сердито сказал он.

– Вас забыла спросить! – огрызнулась женщина и попыталась протиснуться на свое прежнее место.

Мужчина начал легонько отталкивать ее, а под конец попытался подставить подножку. Это привело женщину в ярость.

– Ты что делаешь?! Если я упаду и получу травму, я тебя урою! Убери руки, кому говорю!

– Нет, она точно е…тая! – вскричал мужчина, но все-таки отступил назад.

– Роман, не надо, не связывайся, – попросила его спутница, стоявшая рядом.

Женщина встала на свое место по очереди и, тяжело дыша, начала оплачивать покупки. А я подумала, что мужчину ведь действительно никто не просил указывать, кому и что делать. Однако еще встречаются любители учить жизни, да еще и нецензурно обзывающие. Как бы то ни было, инцидент был исчерпан. Вскоре подошла моя очередь, я расплатилась за покупки и поехала домой.

Дома я выгрузила продукты из пакетов и расфасовала их по полкам холодильника. Потом соорудила легкий ужин из творога и кефира, приняла душ и легла спать.

Глава 2

На следующий день я проснулась рано: на часах не было еще и восьми часов. Я вдруг вспомнила, что вчера я весь день занималась расследованием, но ни разу не погадала на своих магических «костях».

Я досадливо поморщилась. Ведь обычно, перед тем как дать клиенту согласие заняться расследованием его дела, я всегда советуюсь со своими магическими помощниками. Но вот вчера я почему-то упустила из виду этот момент.

Ну, ничего, сейчас я исправлю эту оплошность.

Я встала с постели и пошла в прихожую, где, как правило, кладу свою сумку. Я вытащила из нее черный замшевый мешочек, в котором храню додекаэдры, и возвратилась в спальню.

Обычно, мои «кости» меня не подводили. Я не помню ни одного случая, когда их предсказания не сбывались.

Я развязала мешочек и высыпала двенадцатигранники на прикроватную тумбочку. Потом, сосредоточившись, я мысленно задала вопрос. После того как я немного подержала «кости» в руках, я бросила их на тумбочку.

Посмотрев на комбинацию чисел, я пришла в некоторое замешательство, потому что она прямо указывала на то, что я «понапрасну растрачиваю свои силы и время».

Я задумалась. Интересно, что бы это могло означать? Возможно, так «кости» подытожили события, которые произошли вчера? Скорее всего, именно так и следовало понимать их ответ. Конечно, продвижение в расследовании убийства Иннокентия Джембровского было малозаметным. Я не нашла его убийцу. Но ведь и отрицательный результат тоже является результатом. Расследование еще только началось, я нахожусь в самом начале пути. Нет никаких сомнений в том, что и это расследование, как и предыдущие, завершится поимкой преступника.

И вчера я уже сделала немало важных шагов. Я проверила алиби Светланы Джембровской и ее фитнес-тренера Анастасии Проскурниковой. И если в отношении невиновности Анастасии у меня практически не осталось никаких сомнений, то про Светлану я этого сказать не могу. Она могла нанять киллера, который застрелил ее супруга. Слишком много было поставлено на карту: развод, возможность остаться у разбитого корыта. В конце концов, Светлану могла захлестнуть волна ненависти, вызванная ревностью: ведь Иннокентий был большим любителем женского пола.

Кроме того, я осмотрела квартиру Иннокентия Джембровского, выяснила его сексуальные предпочтения, а именно: увлечение субкультурой БДСМ. Он даже оборудовал для этого целую комнату и скрыл ее от посторонних глаз.

Мне удалось установить, кто именно приходил к Джембровскому примерно в то время, когда и произошло его убийство. У меня имеется свидетель Савелий Николаевич. С его помощью был составлен фоторобот человека, который посетил Иннокентия и после которого, если показания консьержки Натальи Евгеньевны верны, больше к Джембровскому никто не приходил. Этим человеком оказался коллега председателя совета директоров банка Владислав Деревянщиков. Необходимо будет познакомиться с ним и выяснить все подробности его визита к Иннокентию.

И, наконец, Александр – брат-наркоман Светланы Джембровской. Он ведь тоже в тот день приходил к Джембровскому. С какой целью? Ну, вероятнее всего, чтобы попросить денег. Об этом прямо сказала его гражданская жена Клавдия. Жаль, что не удалось поговорить с ним. Ничего, будем надеяться, что медики приведут его в чувство и наш разговор состоится.

У меня мелькнула мысль, что Александр мог зайти еще раз к Джембровскому. Возможно, Иннокентий отказался дать ему деньги и попросту выгнал из дома. Тогда Александр решил попробовать еще раз. Предположим, он выждал, когда Деревянщиков покинет квартиру Иннокентия, и снова наведался к нему. И тогда получается, что последним Иннокентия видел не Владислав. Но все это только мои предположения, пока не подкрепленные доказательствами.

Подведя, таким образом, итог событиям вчерашнего дня, я встала с постели и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Комнату тут же осветило яркое солнце. Я прошла в ванную и приняла контрастный душ. После того как я постояла под струями то горячей, то холодной воды, я хорошенько растерлась махровым полотенцем. После водных процедур я окончательно проснулась и почувствовала нешуточный аппетит.

Чем я сегодня позавтракаю? Нужно приготовить что-нибудь калорийное, чтобы хватило надолго. Ведь неизвестно, где я смогу перекусить и когда. Наверное, оптимальным вариантом будет стейк и овощи. Я открыла морозильную камеру, вынула из нее мясо и положила в микроволновку.

Пока стейк разогревался, я приготовила салат, нарезав огурцы и помидоры и нашинковав зеленый лук. Салат я заправила оливковым маслом. Но не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Покончив с мясом и овощами, я почувствовала, что мне оказалось этого мало. Поэтому я пожарила еще и яичницу-глазунью, добавив кусочки ветчины. Вот теперь завтрак получился сытным. В завершение я сварила кофе и, не торопясь, выпила его, наслаждаясь каждым глотком.

Я вышла на балкон и закурила сигаретку, одновременно обдумывая план действий на сегодня. Первым делом я отправлюсь в «Бонбанк».

Я прошла в спальню и раскрыла дверцы шкафа. Для визита в такое солидное учреждение, как «Бонбанк», необходимо и выглядеть соответствующим образом. Я окинула взглядом ряды вешалок-«плечиков» и остановила свой выбор на строгом костюме, состоящем из приталенного жакета оливкового цвета и темно-зеленой юбки-стрейч. Я причесалась, собрав волосы в жгут и закрепив их на макушке, нанесла легкий макияж, обула черные «лодочки» на каблуке-шпильке и, покрутившись перед зеркалом, осталась довольна собой. Затем я спустилась в подъезд, села в машину, которая была припаркована во дворе, завела мотор и отправилась в «Бонбанк».

Я припарковалась, вышла из машины, поднялась по ступенькам и вошла в здание, которое занимал банк. Оказавшись в большом вестибюле, отделанном мрамором, я подошла к дежурному.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с немолодым мужчиной.

– Здравствуйте, – ответил он, – вы к кому?

– Как мне пройти в службу безопасности банка? – спросила я.

– Пойдемте, я вас провожу.

Мы пошли по широкому коридору, в котором, как мне показалось, совсем недавно был сделан дорогой ремонт.

– Василий Федорович, к вам посетитель, – сказал дежурный, постучав в дверь кабинета и приоткрыв ее.

– Пусть войдет, – услышала я чуть глуховатый баритон.

Кабинет начальника службы безопасности «Бонбанка» Аксенушкина В. Ф. – фамилию и инициалы я прочитала на дверной табличке – был обставлен мебелью из массива и отремонтирован по европейским стандартам. Посередине кабинета был расположен большой рабочий стол, чуть поодаль от него – два мягких кожаных кресла черного цвета. Почти всю стену за столом занимал шкаф, точнее сказать, стеллаж.

– Здравствуйте, Василий Федорович, – поздоровалась я с довольно молодым мужчиной, сидевшим за столом, на котором стоял компьютер и другая оргтехника.

– Присаживайтесь. – Он показал рукой на стул, стоявший рядом со своим столом, и вопросительно посмотрел на меня.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, расследую убийство Иннокентия Алексеевича, – представилась я и одновременно сообщила о цели своего визита. – Василий Федорович, скажите, у Иннокентия Алексеевича был телохранитель? – спросила я, усаживаясь на стул.

– Ну, насколько мне известно, нет, личного телохранителя у него не было, – ответил мужчина.

– Но вы, как руководитель службы безопасности, конечно же, знали о встречах Джембровского, которые он планировал?

– Разумеется, – подтвердил он. – Но это касалось лишь тех встреч, которые планировались вне стен банка.

– Поясните, что именно вы имеете в виду, – попросила я.

– Я имею в виду те случаи, когда Иннокентий Алексеевич назначал встречи или в ресторане, или в других подобных заведениях, или же у себя дома.

– А вы знали, с кем именно встречается Джембровский в тех местах, которые вы перечислили? – спросила я.

– Не всегда. Видите ли, среди клиентов банка, кроме вполне благонадежных, встречались и не очень. Ну, то есть те, кого таковыми назвать было нельзя.

– Но «Бонбанку» тем не менее приходилось вести дела и с ними. Я вас правильно поняла? – решила я уточнить.

– Да, именно так, – подтвердил Аксенушкин.

– А мог Иннокентий Алексеевич принимать у себя дома именно вот таких, неблагонадежных? – поинтересовалась я.

– Да, было несколько таких случаев.

– Но тогда, наверное, Джембровскому приходилось прибегать к услугам охраны?

– Ну, конечно. Именно в таких ситуациях при встрече Иннокентия Алексеевича и его клиента всегда находился кто-то из ребят нашей службы безопасности. Или он просил, чтобы присутствовал я, – пояснил Аксенушкин.

– Скажите, Василий Федорович, а возникали ли какие-нибудь конфликты на таких встречах? Я имею в виду, между Джембровским и его клиентом.

– Нет, таких ситуаций не было, – твердо сказал Аксенушкин.

– То есть службе безопасности не приходилось вмешиваться?

– Во всяком случае, я не припомню ни одного такого случая. Иннокентий Алексеевич был сам по себе человеком неконфликтным, и он обладал умением не доводить ситуацию до крайности.

– Но означает ли это, что Джембровский не имел, скажем так, недоброжелателей? – задала я провокационный вопрос.

– Недоброжелатели есть у всех предпринимателей, у всех руководителей высокого ранга. Просто одни без других не существуют, – несколько обтекаемо ответил начальник службы безопасности.

– А если я спрошу вас, Василий Федорович, прямо: вы знаете того, кто мог убить Иннокентия Алексеевича?

– Тогда я вам так же прямо и отвечу: нет, Татьяна Александровна, не знаю. – Аксенушкин впервые за время нашего разговора улыбнулся.

– Хорошо, я поняла. Тогда скажите вот что. Вы сказали, что Джембровскому в интересах дела приходилось проводить встречи с неблагонадежными партнерами у себя дома. И в таких случаях ему требовалась служба безопасности. А часто ли были такие случаи?

Аксенушкин задумался.

– Нет, таких случаев было немного. Ну, примерно раза три или четыре. Это я говорю о прошедших пяти годах, как раз столько времени я здесь работаю.

Я подумала, что если такие люди встречались с Джембровским у него дома, то их было не так много. И при необходимости можно было проверить все такие встречи, отработать связи, чтобы получить хотя бы небольшую зацепку к раскрытию преступления.

Пять случаев за два года, когда Джембровскому приходилось впускать к себе в квартиру «ненадежных людей», это не слишком много. Однако и такая информация могла дать следствию хоть какую-нибудь ниточку, способную помочь в расследовании.

– И кто конкретно были эти люди, Василий Федорович? – спросила я. – Те, кто приходил домой к Иннокентию Алексеевичу.

– Я могу назвать только тех людей, при встречах с которыми я присутствовал лично. И… кстати, это был один и тот же человек – Константин Михайлович Веретенников. Вот последний раз такая встреча его и Иннокентия Алексеевича состоялась около десяти дней назад. Ну, а на другие встречи выезжали рядовые сотрудники нашей службы безопасности, – пояснил Аксенушкин.

– А они вели разговор при вас? Этот Веретенников и Джембровский?

– Поначалу – да, они беседовали в гостиной в моем присутствии. А потом они перешли в соседнюю комнату.

– Надо полагать, основная и конкретная часть разговора не предназначалась для посторонних ушей?

– Да, именно так. Серьезные вопросы они обсуждали за закрытыми дверями.

– Понятно. Вы сказали, что десять дней назад Джембровский встречался с Веретенниковым у себя дома. А Веретенников это партнер банка?

– Да, Константин Михайлович стоит во главе акционерного общества «Сервис Плюс». Но есть информация, что Веретенников имеет связи с преступными группировками.

– И вы можете назвать их? – спросила я.

– Ну, ни для кого не секрет, что «Сервис Плюс» выполняла строительные работы для некого развлекательного заведения под названием «Эдем». А это заведение крышует некто Коротун.

Коротун. Я вспомнила, что эту кличку называл Володя Кирьянов, когда я была у него в отделении.

– Василий Федорович, насколько я понимаю, ваш банк инвестирует и «Сервис Плюс», и «Эдем», так? – спросила я.

– Да, именно так, – подтвердил Аксенушкин. – Но тут есть еще один нюанс. В настоящее время на группировку Коротуна наехала какая-то новая банда. А сыграть роль посредника между бандитами, иными словами, примирить их, взялся как раз Веретенников.

– А что это за новая банда? – спросила я. – Кто ее главарь?

– Об этом мне ничего не известно, – развел руками начальник службы безопасности.

– Скажите, а вам известно, с кем планировал встречи Иннокентий Алексеевич в первой половине дня в тот день, когда произошло его убийство? – задала я еще один вопрос.

– Нет, мне об этом тоже неизвестно. Я же говорил, что Джембровский просто ставил в известность службу безопасности, когда требовалось присутствие ее сотрудников. А о своих планах он информировал секретаршу. Так что вам лучше поинтересоваться у Валентины. Единственное, что…

Аксенушкин на секунду остановился.

– Я вспомнил, что как будто бы Иннокентий Алексеевич собирался встретиться с Веретенниковым. Но разговор об этой встрече у меня был с Владиславом Деревянщиковым.

«Владислав Деревянщиков. Это же тот самый, по словам консьержки, коллега Джембровского, который приходил к нему домой после Александра, брата Светланы Джембровской, – подумала я. – Владислава видел пенсионер Савелий Николаевич. И он же помог составить его фоторобот. Но о чем это говорит? Только о том, что Деревянщиков был последним, кто видел Иннокентия живым. И то – по версии консьержки».

– А о чем в этой связи вы разговаривали с Владиславом Деревянщиковым, Василий Федорович? – спросила я. – Деревянщиков – это коллега Иннокентия Алексеевича?

– Да, Владислав Геннадьевич – это начальник отдела по работе с клиентами. Он давно работает в банке. С Джембровским у него хорошие отношения, ну, не сказать, что дружеские, но и не совсем формальные. И спрашивал он, кажется, что-то про Веретенникова. Вроде бы о предстоящей встрече. Но я о ней ничего не знаю.

«А может быть, после Деревянщикова к Иннокентию как раз и приходил этот Веретенников? И если он связан с преступным миром, то, как знать, может быть, именно этот Коротун и является убийцей? Или его подручный? Но что-то слишком громоздкая комбинация получается. Ладно, проясню вопрос о графике встреч Джембровского у его секретарши».

Я поняла, что Аксенушкин рассказал все, что ему было известно.

– Спасибо за информацию, Василий Федорович, – сказала я на прощание. – Где мне найти секретаря Джембровского?

– На втором этаже, направо по коридору, – объяснил Аксенушкин.

Приемная представляла собой большое помещение. За компьютерным столом сидела довольно молодая женщина в белой блузке с бейджем, на котором я прочитала имя: «Валентина». У нее было невыразительное, с мелкими чертами, лицо и какая-то блеклая, тусклая кожа. Позади стола секретарши, на некотором расстоянии от него, находилась дверь, которая вела, очевидно, в кабинет руководителя. Зона для посетителей включала в себя длинный черный кожаный диван, стеклянный широкий столик с журналами и двумя глубокими креслами, тоже, разумеется, кожаными. В углу разместилась пальма в декоративной кадке.

Секретарь Валентина находилась в приемной не одна. Я заметила еще одну женщину, ей можно было дать лет пятьдесят, а то и больше. В руках у нее была тряпка и флакон с чистящим средством. Уборщица брызгала из флакона жидкостью на дверцы шкафа, стоящего в углу приемной, и протирала их тряпкой.

– Здравствуйте, Валентина, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, – ответила секретарша. – Вы по какому вопросу? – спросила она.

– Я расследую убийство Иннокентия Алексеевича, – объяснила я, – меня интересует, с кем именно он встречался позавчера здесь, в своем кабинете в первой половине дня, а также с кем собирался встретиться после обеденного перерыва. У вас ведь имеется список таких встреч?

Валентина удивленно посмотрела на меня.

– Но Иннокентий Алексеевич позавчера не приезжал в офис и никаких встреч не назначал. И вообще, я не занимаюсь слежкой за всеми, кто к нему приходил! – В голосе Валентины прозвучали истерические нотки. – К нему кто только не ходил, и подчиненные, и просто с улицы. Я что, должна всех запомнить?!

Кажется, пора поставить на место зарвавшуюся секретаршу.

Я не спеша подошла к дивану и села, закинув одну ногу на другую.

– А я разве попросила вас дать отчет по каждому посетителю? Разве я спросила, кто приходил к вашему шефу с самого начала основания банка? Разве я не обозначила день, который меня интересует?

Я задавала свои вопросы, и буквально на глазах с Валентины спадала вся ее агрессивность, которую она проявляла в самом начале нашего разговора.

– Ну, хорошо, я поняла вас, – теперь в ее голосе зазвучали примирительные нотки, – Иннокентий Алексеевич, как я уже сказала, планировал позавчерашний день провести дома. Он иногда работал вне офиса.

– Вы в этом уверены? – спросила я.

– Ну да, – ответила Валентина.

– А вот у меня есть другая информация. Иннокентий Алексеевич планировал встречу с Веретенниковым.

– Вы ошибаетесь, – пробормотала секретарша, потом взяла со стола какой-то журнал и стала перелистывать его страницы.

– Ну вот, записей о том, что эта встреча была назначена, никаких нет. И я думаю, что Иннокентий Алексеевич и не собирался встречаться с Веретенниковым. Константин Михайлович брал в нашем банке крупные суммы и не возвращал набранные кредиты в срок. Да, я теперь вспомнила, что как-то раз Иннокентий Алексеевич назначал встречу Веретенникову у себя дома, но это было не позавчера, а примерно дней десять назад. Но, по всей видимости, Веретенников не согласился в срок погасить долг, и Иннокентий Алексеевич сказал, что никаких разговоров отныне он с ним вести не будет. Так что вряд ли шеф собирался с ним встречаться позавчера. Мне об этом он ничего не сказал. А вам откуда стало об этом известно?

Я решила не говорить о своем разговоре с Аксенушкиным и сослалась на Деревянщикова. Я ведь планировала с ним встретиться после разговора с начальником отдела безопасности. Поэтому я подумала, что заодно узнаю у Валентины, где находится отдел по работе с клиентами банка.

– Об этом мне сказал Владислав Геннадьевич Деревянщиков, – спокойно ответила я.

– Вот как? Ну, не знаю. – Валентина в сомнении покачала головой.

– А что здесь не так? Почему вы подвергаете сомнению его информацию? – спросила я.

– Так Деревянщиков уже почти неделю находится в отпуске без сохранения содержания и в офисе не появляется. У него мать серьезно больна. Откуда же он может быть в курсе? – Секретарша пожала плечами. – Правда, недавно он приходил сюда, но Джембровского не застал.

– А зачем он сюда приходил? – спросила я.

– Отпуск у него уже заканчивался, а ему нужно было мать везти в Москву на операцию. Вот он и приходил продлить отпуск, – объяснила Валентина.

Получается, что в «Бонбанке» я Деревянщикова сегодня не встречу, поскольку он находится в отпуске. Тогда попробую выяснить у секретарши, что же из себя представлял Джембровский как человек. Точнее, какими качествами он обладал. Пока о нем с этой стороны мне известно только со слов его тетушки Елизаветы Максимовны. Ну, как правило, родственники о членах семьи отзываются очень даже положительно.

Закину-ка я удочку на предмет этих качеств у Джембровского.

– Вот вы, Валентина, сказали, что Иннокентий Алексеевич согласился предоставить отпуск своему сотруднику. Стало быть, он был отзывчивым, душевным и добрым руководителем, – начала я, но Валентина с негодованием меня перебила:

– Добрым?! Да вы что?! Кто только такое мог про него сказать? А, догадываюсь! Конечно, только подхалимы!

– Ну, ты бы постыдилась о покойнике плохо говорить, – подала голос молчавшая до сих пор уборщица.

– А мне нечего стыдиться! Я говорю то, что было на самом деле! И мне плевать! Пусть меня уволят, а меня точно уволят, я это знаю! Вот придет на место Джембровского его заместитель Волошников и, уж конечно, притащит своих людей. Мне, естественно, место тогда точно не найдется. Ну, и ладно! И не очень-то надо…

– Валентина, вы успокойтесь, пожалуйста, и расскажите конкретно, что вы имеете в виду, – попросила я не на шутку разволновавшуюся секретаршу.

– А то и имею! – снова выкрикнула секретарша. – Не всем же быть куклами Барби!

Ах, вот оно в чем дело! Судя по всему, Валентину возмутило то, что помимо нее у Джембровского была еще одна «секретарша». А может быть, их было несколько, так называемых девушек по вызову, которые сопровождали крупных руководителей в деловых поездках. Стало быть, Валентину обидело предпочтение, которое Иннокентий Алексеевич отдавал не профессиональным качествам, а смазливой внешности. Но если уж начистоту, то невзрачная внешность Валентины не оставляла ей никаких шансов в этом плане.

Однако, как оказалось, Валентина имела в виду совсем другое:

– Вот вы только что сказали, что Джембровский был добрым человеком, – начала она, – но разве добрый человек может издеваться в извращенной форме? Даже над проституткой?!

– Валентина, опомнись, что ты несешь? – снова одернула секретаршу уборщица.

– Да вы же, Зинаида Леонидовна, ничего не знаете! – в сердцах воскликнула Валентина. – Ну, признаю, я погорячилась, что назвала проституткой Маргариту Стенюшину. Но Джембровский такое с ней проделывал!

– Да ты что, свечку, что ли, держала? – Уборщица продолжала на нее наступать. – Как можно так говорить о покойнике?

– А вы думаете, почему Ритка уволилась, не проработав и недели? Всему же есть предел! Нет, конечно, к некоторым он нормально относился. Хотя бы к тому же Деревянщикову. Но тот давно работает в банке. А может быть, их что-то еще связывает, я не знаю. Но к большинству сотрудников Джембровский относился по-хамски. Мог обругать ни за что, мог придираться по пустякам и премии лишить, мог…

Валентина махнула рукой.

– Ладно. Лучше я буду молчать. Просто меня вывело из себя, когда я услышала, что шеф был хорошим человеком.

– И все же ты, Валя, неправа, – покачала головой Зинаида Леонидовна.

– Ну-ну, – усмехнулась секретарша, – расскажите тогда вы, каким замечательным человеком был Джембровский. – И она вышла из кабинета, демонстративно хлопнув дверью.

– А вы, Зинаида Леонидовна, давно знаете Иннокентия Алексеевича? – спросила я.

– Да, порядочно. Мы познакомились еще тогда, когда Иннокентий Алексеевич был генеральным директором магазина модной одежды «Милан». Причем этот магазин он и еще несколько его друзей открыли буквально с нуля. Сначала арендовали помещение в подвале. Столько грязи им пришлось вывезти, пока там все в порядок привели, пока магазин буквально засверкал.

– Это что же, Иннокентий Алексеевич сам принимал в этом участие? – удивленно спросила я.

– Представьте себе, да. Он не гнушался обычной, я бы даже сказала, черновой работы. Я у него сначала в магазине подрабатывала уборщицей. Ну а потом он меня в банк взял. И вы знаете, за столько лет работы я не слышала от него никакой грубости в свой адрес. Да и с другими сотрудниками он общался уважительно. Ну, конечно, всякое могло быть. Иной раз он мог и не сдержаться, но ведь живой же человек… был.

Уборщица замолчала.

– Скажите, Зинаида Леонидовна, а вы знаете Константина Михайловича Веретенникова? – спросила я.

– Знаю, конечно, это один из клиентов банка.

– А как они общались с Иннокентием Алексеевичем?

– Хорошо они общались. Видите ли, Иннокентий Алексеевич был очень легок в общении буквально со всеми. С любым клиентом, или как можно еще сказать, партнером банка, он находил общий язык. Вот и с Константином Михайловичем они, в общем-то, находили взаимопонимание. Хотя Константин Михайлович – человек, как бы это сказать поточнее, ну, новой, что ли, формации.

– А вы слышали, что говорила Валентина по поводу задолженности Веретенникова банку? – спросила я.

– Ох, ну были у них разногласия, были, я не отрицаю. Но ведь это временно, обо всем можно договориться при желании. Константин Михайлович является давним клиентом банка. Я уверена, они могли бы решить свои проблемы, если бы…

Женщина тяжело вздохнула.

– Зинаида Леонидовна, а что вы можете сказать о Владиславе Геннадьевиче Деревянщикове? Вы его знаете?

– Господи, ну, конечно. Мне он всегда нравился. Воспитанный, доброжелательный, предупредительный. Вежливый. В общем, положительный человек во всех отношениях. И, кажется, Иннокентий Алексеевич выделял его из числа других сотрудников. Ну, то есть я хотела сказать, что он доверял ему больше, чем другим.

Уборщица помолчала.

– Вы знаете, – начала она после небольшой паузы, – вы и Валю поймите тоже. Ну, не уродилась она красивой, хотя, говорят, не в этом счастье. Но все-таки сначала смотрят на лицо, а оно у нее… ну, вы сами видели. Не уродка, конечно, но в секретарши все-таки берут посимпатичнее. Валю выручает то, что она очень профессионально выполняет свои обязанности. Документацию ведет на «отлично», ни разу ничего не перепутала, ничего не забыла. Такую секретаршу еще поискать надо. А нервничает Валя от того, что боится ведь она, что попадет под увольнение.

– Я поняла. Спасибо вам, Зинаида Леонидовна. И до свидания.

– Удачи вам, найдите того, кто убил Иннокентия Алексеевича, – сказала уборщица.

Я вышла из приемной и решила зайти в отдел кадров, чтобы получить адрес той самой Маргариты Стенюшиной, которую, по словам Валентины, Джембровский подвергал жутким унижениям. Стоит потянуть за эту ниточку, возможно, она приведет к чему-то стоящему. Заодно я взяла адреса Владислава Деревянщикова и Константина Веретенникова. Надо будет и их проверить. Но тут я вспомнила о Волошникове, который до кончины Джембровского был его заместителем, а сейчас, когда место председателя совета директоров «Бонбанка» освободилось, вполне, по словам Валентины, может стать новым председателем.

Я снова вошла в приемную и обратилась к Зинаиде Леонидовне:

– Зинаида Леонидовна, подскажите, где находится кабинет Волошникова.

– Кабинет Ильи Александровича? Да на этом же этаже. Пойдемте, я вас провожу.

Мы с Зинаидой Леонидовной пошли по коридору и остановились у двери с табличкой «Волошников И.А.».

– Вы постучите, – посоветовала мне уборщица.

Я постучала и, услышав «Войдите», открыла дверь.

Кабинет заместителя Джембровского выглядел более чем внушительно и в то же время элегантно. Мебель, конечно же, вся была из натурального дерева. Большой переговорный стол и придвинутые к нему массивные стулья образовывали деловую зону кабинета, а мягкие кресла и диван, стоящие особняком, располагали к отдыху. Пальма с раскидистыми ветками в керамической кадке придавала экзотический вид этому уголку.

Сам Волошников сидел за столом. Ему можно было дать на вид лет пятьдесят. Поредевшие темные волосы уже тронула седина, нижние веки набрякли, а очки в стильной, но тяжелой оправе оттягивали и без того мясистый нос. Полная фигура Волошникова была облачена в дорогой костюм, дополненный запонками и зажимом на галстуке.

– Здравствуйте, Илья Александрович, – сказала я и подошла к столу.

– Здравствуйте, – ответил он на приветствие и вопросительно посмотрел на меня.

– Илья Александрович, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и расследую убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского. Вот моя лицензия.

Я достала из сумочки лицензию и положила на стол, а затем отодвинула один из стульев и уселась напротив Волошникова.

Волошников мельком взглянул на лицензию, тут же вернул ее мне и спросил:

– Ну а чем я могу быть вам полезен?

– Мне необходимо задать вам ряд вопросов, Илья Александрович.

Он пожал плечами.

– Но меня уже допрашивали. И я полагаю, что ответил на все вопросы следствия.

– Вас допрашивали официальные лица, Илья Александрович. А я провожу частное расследование по просьбе тети Иннокентия Алексеевича, – объяснила я. – Могу предоставить вам наш с ней договор на проведение расследования.

Волошников поморщился:

– Не надо.

– Впрочем, если вы хотите, чтобы я допросила вас официально, то – пожалуйста, я не буду против. Вам пришлют повестку, вы приедете в участок, и там мы поговорим.

– Хорошо, задавайте свои вопросы, – согласился наконец заместитель Джембровского.

– Скажите, какие отношения были у Иннокентия Алексеевича с Веретенниковым? – задала я первый вопрос.

– Какие вы имеете в виду отношения? Личные или деловые? – уточнил Волошников.

– Ну, давайте начнем с личных, – предложила я.