– Да. Тогда Асахия продал одни за другим свои многоквартирные дома и недвижимость за рубежом, а также участки земли, которые использовались под актерскую школу на базе Сэйдзё. Скорее всего, полученные деньги и выделили на компенсации.

– Вот как… Да, хронологически все сходится. И ведь с того момента Асахия внезапно перестал появляться на публике?

– Да.

– Продажу заграничной недвижимости тоже провернула Каори в одиночку?

– Этого нам уже не выяснить, но вероятность весьма высока. Впрочем, мы предполагаем, что этим мог заняться и нынешний президент компании на пару с управляющим директором…

– Вы спрашивали их об этом напрямую?

– Мы много раз просили их об интервью, но уже два-три года нам стабильно отказывают. Так что мы подозреваем, что они как-то в этом замешаны.

– Действительно странно. Совсем нелогичная история, – сказал Митараи веселым тоном, который не вязался с его словами. – С чего такая необходимость тратить огромные суммы на обновление персонала? То есть они перевели компанию с шоу-бизнеса на недвижимость и выгнали всех артистов, заменив их на людей с соответствующими знаниями и компетенцией?

– Полагаю, так.

– Однако при таком раскладе сложно обеспечить прибыльность компании.

– То есть?

– Чтобы покрыть расходы на сокращение за счет прибыли от новых, компетентных сотрудников, потребовались бы годы.

– Пожалуй, соглашусь.

– Если все обстоит так, то дешевле оставить старую гвардию и плавно обновлять коллектив, постепенно добавляя в него новых сотрудников. К тому же так можно было бы смягчить все негативные факторы, отражающиеся на доходах. Очевидно, они предпочли затратный способ в кратчайшие сроки избавиться от старых сотрудников.

– Да. Любопытно, что при новом наборе кадров они вроде как не предъявляли к кандидатам особо высоких требований. По какой-то причине взяли просто тех, кто подвернулся.

– Вот как?

– Поэтому впоследствии у «Асахия Про» какое-то время были хорошие показатели, но после взлета цен на землю они сдали. Сейчас у них ничего не выходит. Поговаривают, что судьба компании на волоске.

– Похоже на правду. Однако после кадрового обновления Кадзюро ведь очень скоро оставил компанию?

– Да.

– Насколько бы бездарным менеджером он ни был, это уж совсем по-детски. Очевидно, что не слишком-то нужную замену сотрудников устроили против его воли. Абсолютно такая же ситуация сложилась с «Хайм Инамурагасаки». За всем этим должно что-то стоять. Кстати, не ходило ли в компании и актерской школе слухов о Тоте Мисаки и его местонахождении?

– Как ни удивительно, ученики школы ни разу не поднимали эту тему. Словно никакого Тоты Мисаки и не существовало.

– Хм. Да он прямо фантом.

– Да. Настоящий фантом. Я тоже только сейчас узнал о нем. И журналисты, следящие за знаменитостями, тоже сказали, что никогда о нем не слышали.

Митараи глубоко задумался и некоторое время тыкал себе в лоб указательным пальцем. Но тогда откуда взялись эти записки? Они тоже, что ли, выдумка?..

– А про Каори и Катори вы что-нибудь еще выяснили?

– Да. Каори окончила школу актерского мастерства Асахия в восьмидесятом. Довольно талантливая, выделялась среди других учеников школы. После выпуска появлялась в нескольких сериалах производства «Асахия Про». Однако, похоже, этого не хватило, чтобы стать звездой. Поэтому она оставила актерскую карьеру и стала женой Асахия, хотя официально брака они не заключали. Родилась тридцатого марта пятьдесят седьмого года на острове Танга в префектуре Хёго. Ее фамилия – Каваути. Танга расположен во Внутреннем Японском море. Несколько раз в день мимо него проходят суда из города Химэдзи, а в целом остров уединенный. Кстати, мне случилось побывать в Кобэ[123] – собирал материал для другого сюжета. Решил размять ноги и заглянул в ее родительский дом.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Ну что вы, я ведь в любом случае смогу сделать из этого статью.

– Так что, ее родители до сих пор живы и здоровы?

– Дом все еще стоит, но он уже заброшен. Ее мать, Кадзуко Каваути, скончалась от болезни в семьдесят четвертом или семьдесят пятом, когда Каори еще жила на острове. А отец бросил их еще раньше, поэтому семья Каваути там уже не живет.

– Братья или сестры? Родственники?

– Братьев и сестер нет, родственников, похоже, тоже. А если и есть, то никаких контактов она с ними не поддерживает – их соседи на острове ничего про них не слышали. На похороны ее матери тоже никто не пришел. Даже если у нее и есть родные, живут они где-то очень далеко.

– Хм.

– Так что семьи у нее нет. Параллельно с учебой в актерской школе она подрабатывала в ночных клубах. И вот что любопытно: биография Катори поразительно схожа. Поэтому мне и подумалось, что Асахия окружал себя людьми такого сорта – ни родителей, ни родственников, обременительными отношениями ни с кем не связаны. Это лишь мои домыслы, но после войны Асахия некоторое время играл в кабуки, а отношения между людьми там складываются весьма непросто. Наверняка горький опыт научил его осторожности в выборе своего окружения.

«Вполне возможно», – подумал я.

– Его имя Такэси. Родился третьего октября сорок третьего, школу Асахия окончил в семьдесят первом. Старше Каори на четырнадцать лет. Когда Катори выпустился из школы, Асахия был большой знаменитостью, «Асахия Про» тоже пользовалась влиянием, так что он довольно часто появлялся и в кино, и на телевидении, и на сцене. Пластинки тоже вроде бы выпускал. Да и внешностью, судя по фотографиям, был не обделен. Но почему-то его карьера совсем не пошла в гору. Поэтому по просьбе Асахия он занял при нем место личного секретаря. Родом он из деревни Имохара в префектуре Симанэ. Сейчас это совершенно обезлюдевшее место. Туда я тоже наведался. Его родителей уже нет в живых, про местонахождение родственников тоже ничего не известно. Ни братьев, ни сестер, видимо, нет. Дома также уже не осталось.

Я взял машину напрокат и после нескольких часов дороги наконец добрался до затерянной в горах деревушки. Похоже, его дом располагался в самой глубине деревни. По рассказам соседей, он жил здесь до окончания старшей школы, но после смерти родителей покинул родные места – прямо как Каори. Жители деревни все судачили, куда же он делся, а он объявился в Токио и начал активно строить актерскую карьеру. На этом поприще он успеха не добился, зато попал в поле зрения Асахия, стал его правой рукой и сколотил небольшой капитал.

– Он не был женат? – спросил Митараи.

– Нет. Но построил себе дом на земельном участке в районе Гокуракудзи в Камакуре. Тот отошел государству, был выставлен на аукцион, и сейчас в нем вроде как проживают иностранцы. Родственников-то у Катори не было.

– И с восемьдесят третьего о нем ничего не известно?

– Да. В те годы он уже ушел с передовой шоу-бизнеса, так что его исчезновение не стало крупным скандалом, хотя и наделало шуму. Полиция много работала, но дело осталось нераскрытым. Тело не нашли, а родственников, которые могли бы подать заявление о расследовании, у него не было. К тому же он вел довольно свободный образ жизни. Так что в конце концов это дело ничем толком не завершилось.

– Значит, жены у него не было…

– Да.

– Ни родителей, ни братьев и сестер, ни родственников – ни одного близкого. Какая удобная жертва для преступника.

– Да, если посмотреть на ситуацию глазами Асахия. А если допустить, что он и был убийцей… Что думаете, Митараи-сэнсэй?

– Конечно же, его убили. Думаю, труп Катори покоится на заднем дворе того японского общежития в Индонезии или на дне моря. Как типичный представитель военного поколения, Асахия всегда выбирал себе в свиту людей без родственников – именно на случай столь маловероятной ситуации. Сейчас эта осмотрительность приносит ему плоды.

– Однако его настигло возмездие, и он превратился в иссохшего, тяжелобольного старика.

– Как вы и сказали, жизненный путь Катори и Каори явно имеет много общего. Похожее детство, у обоих нет родственников. Почему же в восемьдесят третьем они оба все еще не обзавелись семьей? Ни супругов, ни детей. В чем причина?.. Исиока-кун, ты там не заснул? Как думаешь почему?

– А?..

– Да просто Асахия и стал их семьей.

– Что вы имеете в виду? – спросил Фудзитани.

– Как думаете, Фудзитани-сан, какие у Асахия были мотивы убить Катори?

– Ну, даже не знаю…

– Не было ли каких-нибудь необычных слухов о них?

– О них?

– О Кадзюро Асахия и его секретаре Такэси Катори.

– Ну… Я ничего такого не слышал…

– Возможно, отношения между ними были специфическими. Не проходила ли информация, что у Катори тогда было туго с деньгами?

– Нет, но я точно припоминаю, как один из следящих за Асахия репортеров рассказывал, что он был завсегдатаем игорных заведений.

– А не отправлял ли он медийщикам анонимный компромат?

– Компромат?.. – Фудзитани уставился в потолок и некоторое время раздумывал. – Нет, такого не было. Хотя…

– Хотя?

– Вообще, было кое-что странное, как раз в восемьдесят третьем, если я не ошибаюсь.

– Что именно?

– Помню, как Катори, выполняя свои секретарские обязанности, пригласил прессу на важное объявление, связанное с «Асахия Про». Я тоже был в числе тех репортеров, сорвавшихся с места в Камакуру. Если память мне не изменяет, тогда я впервые и увидел Катори.

– И что произошло?

– Он выдал очень долгий, абсолютно бессодержательный комментарий. Все были возмущены – и ради этого нас специально вызвали в Камакуру!

– Да уж! – развеселился Митараи. – Вы поняли, что за пресс-конференция это была?

– Нет. Эта история превратилась в байку в среде журналистов. А вам понятно, сэнсэй?

– Разумеется. Это была упреждающая мера, угроза в сторону Асахия. Тем самым Катори показал ему на деле: не выполнишь мои требования – расскажу журналистам всю подноготную.

– Надо же… Так, значит, за кулисами Катори требовал от Асахия денег?

– Вы только что обмолвились про дом Катори в Гокуракудзи. Вы бы назвали его роскошным?

– Не то слово. Мраморная арка, бассейн… Теннисный корт тоже вроде есть. Сам участок чуть меньше, чем у дворца Асахия, но дом ничем ему не уступает. Настоящие хоромы.

– Когда его построили?

– В восемьдесят третьем. Я это хорошо помню – про дом широко рассказывали в прессе.

– В таком случае вряд ли я ошибаюсь: деньги на дом Катори запросил у Асахия.

– Тогда все объясняется. Мы в свое время тоже судачили, не Асахия ли помог Катори построить дом, который тот никак не мог себе позволить.

– Возможно, изначально Катори решил просто пошутить. И Асахия тоже подумал: почему бы не выдать ему денег? Однако тогда возле Асахия был кое-кто, кто никак не мог этого терпеть.

– И кто же?

– Каори, разумеется. Она желала единоличного контроля над имуществом Асахия, а эти расходы были вовсе не шуткой. Ей хотелось, чтобы Асахия не просто решительно отказал ему, но и вышвырнул его, порвал с ним отношения. Большие, однако, у женщин запросы.

– То есть Катори и Асахия…

– Вряд ли тут может быть ошибка. Они были парой.

– Ничего себе… А Асахия в прошлом выступал в кабуки… Так что же Катори собирался раскрыть прессе?

– Полагаю, именно эту скандальную информацию. В артистических кругах ведь такое не редкость. А Асахия часто играл роли мужественных самураев. Думаю, Катори рассудил, что журналистов заинтересует рассказ об их порочной связи. Катори ведь был человеком непростой судьбы, с тяжелым детством, так что если ситуация не оставляла выбора, сделал бы что угодно.

– Вот оно как…

– Однако Асахия, очевидно, уступил требованиям Каори. Она убедила его, что если он сейчас даст денег Катори, то будет вынужден делать это всю оставшуюся жизнь. Так Асахия и решился на убийство Катори. Новая любовница пытается вырвать его из лап Катори – так бы я описал произошедшее. У обоих не было ничего, кроме Асахия, а значит, их схватка была ожесточенной. И Катори, и Каори хорошо узнали на собственной шкуре, что такое самое дно жизни. В этом смысле и Асахия был их товарищем по несчастью. Вдвоем с Каори он разработал хитроумный план, а для обеспечения алиби воспользовался собственным сыном-инвалидом.

– Вот это да… – восхищенно вымолвил Фудзитани.

Я был с ним солидарен. Подумать только, сколько же всего таилось в этих записках. А я после первого же прочтения посчитал их творением воспаленного сознания. Словно иллюзионист, вытаскивающий из кулака бесконечные шелковые платки, Митараи один за другим извлекал на свет факты, которые я даже представить себе не мог.

– Теперь, Исиока-кун, нам открылась суть одной из зацепок, что я обнаружил.

– Какой же?

– Реплика Каори «Грязное животное!», произнесенная в адрес Катори – ее соперника в любви.

– Теперь я наконец все понял, – отозвался сбоку Фудзитани. – Вот и раскрылся многолетний секрет Кадзюро Асахия. Но кое-что пока остается неясным. Катори погиб. Сговорившись, Асахия и Каори успешно предали секретаря забвению. Но тогда что произошло с Каори? Она ведь жива и по сей день проживает вместе с Асахия в его дворце в Камакураяме. Она не погибла в Индонезии?

– Да уж, – Митараи кивнул. – Развернула кипучую деятельность: дальновидно обновила трудовой коллектив «Асахия Про», заменила абсолютно всех жильцов «Хайм Инамурагасаки», распродала все имущество Асахия за рубежом, а деньги вручила бывшим сотрудникам компании. Что же это за создание? Призрак Каори? Вопрос весьма сложный. Прямо какая-то окутанная мраком страшилка. Лучше всего было бы встретиться и напрямую спросить ее: «Кто вы такая?» И тогда она ответит, наверное, так: «Я и есть тот гермафродит, созданный Тотой Мисаки». – Митараи снова ткнул указательным пальцем в лоб.

У меня все похолодело внутри от ужаса. Со стороны, наверное, было видно, что я в ступоре. Фудзитани тоже о чем-то задумался.

На какое-то время Митараи ушел в себя, но затем резко встал, стукнувшись коленями о стол, и начал расхаживать по комнате, глядя в пол.

Неотрывно следивший за ним Фудзитани наклонился ко мне и прошептал:

– У вас в книгах много таких сцен. Он и вправду так делает!

Я энергично кивнул. О Митараи я неправды не пишу.

– Фудзитани-сан, у вас есть сейчас при себе копия реестра выпускников школы Асахия по годам? – внезапно спросил Митараи.

– Да, есть… – Фудзитани подтянул к себе стоявший на полу портфель.

– Не могли бы вы прямо сейчас поискать в списке женщину по фамилии Нобэ, родившуюся в двадцатых-тридцатых годах эпохи Сёва или позднее?

– Сейчас взгляну.

– Исиока-кун…

– Да?

– Ты же записал фамилии жильцов «Хайм Инамурагасаки»?

– Большинство фамилий да…

Но не все. Парочку я упустил.

– В таком случае и ты прямо сейчас проверь, нет ли среди них Нобэ.

– Да-да, сейчас…

Достав блокнот, я внимательно прошелся по списку. Тем временем Митараи, сложив руки за спиной, в своей обычной манере молча расхаживал туда-сюда, шаркая тапочками.

Я со своей задачей справился быстро. Список был небольшим, и такой фамилии в нем не было.

– Нет, – покачал я головой. Митараи никак не отреагировал. – Такой здесь нет. А кто эта Нобэ? – Я совершенно не понимал, почему Митараи внезапно назвал это имя. Откуда он его выудил?

Однако Митараи проигнорировал мои слова – лишь взмахнул рукой, словно посылая меня куда подальше.

Фудзитани потребовалось больше времени, список выпускников был длинным. Однако он с поразительным рвением выполнял свое задание. Плавно ведя пальцем по бумаге, он перелистывал одну страницу за другой. Я смирно ждал, пока он закончит.

– Нет, – наконец объявил он, оторвавшись от документа. Тогда Митараи резко остановился. Плечи у него как-то поникли. Кажется, он рассчитывал услышать иное.

– Нет? Значит, наше расследование обещает быть изнурительным. Все-таки дело девятилетней давности… – Пробормотав это, Митараи снова начал расхаживать по комнате. Некоторое время он молчал. Он явно столкнулся с непростой задачей.

– Что ж, придется иметь дело с «Асахия Про»… Но ладно бы они раз за разом отказывали в интервью, так еще и уволены почти все сотрудники, работавшие девять лет назад. Нам уже не найти тех, кто знал, как все было на самом деле. Каори разыграла блестящий дебют… – бормотал Митараи на ходу. – Ну все, сдаюсь. Исиока-кун, как насчет снова поиграть во взломщика?

– Что? – не понял я.

– Пробраться в «Хайм Инамурагасаки», вооружившись стеклорезом и повязкой на лицо, перелезть через ограду дворца Асахия…

– Нет. Эта работа не по мне, – отрезал я.

– Фудзитани-сан, а вы не хотите?

– Я и был бы рад, но когда дело дойдет до разбирательств с полицией, меня из журнала уволят.

Поистине достойный ответ.

– Тогда стоит проверить все клиники в Японии с фамилией Нобэ в названии… Хотя, скорее всего, она просто работает там. Профессор Фуруи сейчас в Европе на научной конференции и вернется через месяц. Не знаю, что и делать… Очень маловероятно, что на этом этапе мы получим ордер на обыск – нам просто скажут, что это бред или фантазии. А если и найдется следователь, который любезно выпишет ордер, то на следующий день его ждет психиатрическое освидетельствование.

Мы молча слушали его.

– Незадача… Однако в этом и кроется причина, почему это преступление не получало огласки аж девять лет. Какие скрупулезные манипуляции! Исиока-кун, может, у тебя есть какие-нибудь идеи?

Меня застигли врасплох. Я совершенно не представлял, о чем сейчас думает Митараи.

– Хотя… Подождите-ка! – застыл он на месте. – Если это дикое предположение правда, то Кадзюро был вынужден лечь в больницу. Однако… Фудзитани-кун, а не было ли информации, что в восемьдесят третьем и восемьдесят четвертом Асахия доставляли в больницу или направляли на стационарное лечение?

– Нет. Произойди такое, мы бы располагали данными о его местонахождении или физическом состоянии. Но ничего подобного не случалось, он просто внезапно исчез – вот мы и гоняемся за ним сломя голову.

– Вы ведь целые дни проводили на крыше соседнего здания и караулили дом Асахия через телеобъектив?

– Да.

– Значит, он определенно жив. Да и не могли они с Каори не знать, что вы за ними следили.

– Митараи, те фотографии… – заговорил было я, но тот вновь недовольно взмахнул рукой.

– Зачем он выбирался в сад? Ему же лучше было не высовывать носа из дому… Хотя он вполне мог бы быть и в больнице. Но нет, ничего подобного… Так, понял! От Хонго до Камакуры очень далеко, часа два-три на машине… При этом Кадзюро не в больнице… Скорее всего, это была квалифицированная медсестра либо кто-то из сестринской школы… Но медсестра не смогла бы оставить свой пост… В любом случае это никак не актриса из актерской школы.

– Ты о чем вообще?

– Нет, нужно сузить круг поиска. Попадет ли она в нашу ловушку?.. Но ничего другого не остается, Исиока-кун, надо попробовать.

– Что?..

Фудзитани тоже был сбит с толку.

– Фудзитани-сан, вы не могли бы разузнать, сколько сестринских школ есть в префектуре Канагава?

– Сестринских школ?

– Да. Вряд ли она была из медицинского института. Этот вариант менее вероятен.

– Вы имеете в виду…

– Училища, где обучают медсестер. В мае восемьдесят третьего на доске объявлений в этой школе должно было появиться объявление о подработке. Примерно такого содержания: «Для несложной высокооплачиваемой работы до двенадцатого-тринадцатого июня требуется женщина приятной наружности, ростом столько-то сантиметров и весом столько-то килограммов, с водительскими правами».

– Я не понимаю… – Фудзитани хлопал глазами.

Тогда Митараи бросил на Фудзитани хитрый взгляд.

– Фудзитани-сан, сейчас мы в шаге от того, чтобы раскрыть это грандиозное преступление. Если мы прольем свет на случившееся, то у вас в кармане настоящая сенсация. Опубликуете статью и – можете не сомневаться – через пару лет сядете в кресло главного редактора. – Митараи подошел к нашему молодому товарищу и похлопал его по плечу. – Впрочем, возможно, такая нервная работа вам не по вкусу?..

– Да нет, я бы так не сказал…

– Тогда ищите школу и объявление. На него непременно должна была откликнуться студентка. На восемьдесят процентов уверен, что ее фамилия Нобэ. И хорошо бы заняться этим немедленно.

– Понял. Постараюсь, но…

– Но это не конечная цель. Если выяснится, что такое вправду было, то разузнайте как можно больше о той женщине – полное имя, дату рождения, откуда она родом и что у нее была за семья.

– Хорошо. Попробую узнать про это и про окрестности дома Асахия. Дайте мне день-два.

– Мне тоже нужен день-два – буду писать статью. Как насчет всем вместе поужинать послезавтра в китайском квартале? Поделитесь с нами своими находками. Если я на верном пути, то мы совершим прорыв в расследовании и нам откроется полная картина этого инцидента. Итак, до послезавтра, господин главный редактор! – Митараи поторопил Фудзитани к выходу, пожав ему руку.

Глава 12

Кэнсаку Мацумура без оглядки ринулся прочь от говорящей головы на стеклянном постаменте и влетел в ближайшую дверь. Внезапно заиграла веселая музыка.

Казалось, он спал. Его глазам предстало чудное зрелище. Огромный аристократический салон, словно из ушедшей эпохи. Справа стоял камин, над которым висело большое зеркало в великолепной раме. Лампа над камином освещала залу тусклым желтым светом. За большими стеклянными дверями на балкон висел ночной туман, оседавший на зеленый газон в саду.

Кроме лампы, источников света не было. «Что же это за место?» – вновь подумал Мацумура. Один этот салон мог целиком вместить в себя всю его трехкомнатную квартиру. Даже приемная в их офисе была не настолько просторной. По комнате с гнетущей атмосферой разливалась бодрая мелодия Коула Портера, отчего возникало ощущение диссонанса.

А в темном углу сидело жуткое существо. Абсолютно голый человек, худой настолько, что казалось, он состоит из кожи и костей. Его волосы были уложены в прическу помпадур. Глаза ввалились, образуя две зияющие дыры. Заостренный нос, впалые щеки, череп, чуть ли не проглядывающий из-под тонкой кожи, бледной, как у мертвеца… Словно от нехватки кислорода, существо судорожно открывало и закрывало рот. У него были две усохшие груди, торчащие ребра плотно облегала кожа. Ввалившийся живот напоминал яму.

Человек из кожи и костей, словно подзывая к себе Мацумуру, плавно приподнял руку, а затем медленно-медленно встал на ноги. Внизу его живота виднелся маленький сморщенный пенис.

– Ты видел… – хрипло прошептал странный человек. Голос у него был женским. – Ты видел то, чего не следовало… Этот дом и меня… – Поднявшееся на ноги создание безостановочно разевало рот, словно хватая воздух. Мацумура вспомнил двуполую статую в вестибюле. Неужели то была статуя этого человека?!

По телу Мацумуры от ступней до самой макушки вновь прокатилась волна дикого страха. С истошным воплем он кинулся к балкону, в сторону сада.

Это гостиная какого-то богача. За балконом лужайка. В любом случае надо уносить ноги отсюда. А потом уже все остальное!

Мацумура вырвался на балкон и вихрем перетел через перила.

Глава 13

Два дня спустя мы пересеклись с Фудзитани в ресторане китайской кухни «Суйкоэн», что посреди китайского квартала на улице Итибадоори. Выбрали его из-за любимого блюда Митараи – фарша в листьях салата.

Мы отпили пива, и тут Фудзитани наклонился к нам:

– Вообще говоря, у нас есть связи не только в Токио, но и с журналистами по всей стране. Кое-кто сообщил коллеге из Осаки массу информации об Асахия и его компании – сейчас у этого человека агентство недвижимости в районе Нанба. По его словам, поместье Асахия в Камакураяма выставлено на продажу и за него просят около двух целых семи десятых миллиарда иен.

– На продажу? – Митараи явно такого не ожидал. Он медленно опустил бокал с пивом на стол, не успев толком отпить, и призадумался.

– Неожиданно. Однако представить себе такое вполне можно. Ясно… Тогда все из-за белья, что ли?..

Снова заговорил загадками.

– Белья? Вы про что? – недоумевал Фудзитани.

– Все взаимосвязано. Если начну объяснять, выйдет слишком длинно. Если вкратце, то у Асахия и Каори остается в собственности лишь «Хайм Инамурагасаки». Поэтому они будут цепляться за него и вынуждены поставить на карту все ради этого дома.

Лицо Митараи стало несколько устрашающим. А это значило, что его мозг работал на полную мощность.

– А «Хайм Инамурагасаки» на продажу не выставляли? – спросил Митараи.

– Непохоже на то, – ответил Фудзитани.

– Хорошо. Вполне логично, – удовлетворенно ответил тот. Похоже, сейчас в голове Митараи наконец выстраивалась детективная картина. Фудзитани извлек из внутреннего кармана пиджака записную книжку и уставился в нее.

– Больше вы ничего не раскопали?

– Раскопал, и много. Во-первых, сестринская школа обнаружилась в Камакуре в районе Юкиносита. В префектуре Канагава школы есть в следующих местах: Йокогама, Тоцука, Цудзидо, Ацуги, Хадано, Фудзисава, Йокосука и Тавара. По моей просьбе коллеги посетили их и проверили, не было ли там в мае восемьдесят третьего странных объявлений о подработке.

– И что же выяснилось? – спросил Митараи. Я тоже наклонился поближе.

– Как я и думал, вы оказались правы, сэнсэй. Только представьте, во все девять школ поступил один и тот же документ о вакансии, совпадающий с вашим описанием!

– Есть! – Митараи моментально воспрянул духом. Похлопав меня по спине, он резко поднял бокал и коснулся им моего.

– Объявление было такое: «Требуется женщина приятной внешности для несложной работы до середины июня – ухода за пациентом с переломом. Требования: рост около ста шестидесяти восьми сантиметров, вес около пятидесяти килограммов, водительские права. Высокая оплата гарантирована». Его прислали в школы третьего мая. Указанный телефон для связи, конечно же, принадлежал Асахия.

Нужно было видеть радость на лице моего друга.

– Исиока-кун, а ведь это была отчаянная схватка. Я оказался в тупике. Но на краю обрыва мне захотелось поставить на карту все и перевернуть ситуацию с ног на голову. Итак, Фудзитани-сан, не было ли там Нобэ?

– Слухи не обманывают, Митараи-сэнсэй, вы видите все! Для меня это все равно что магия!

– Я просто никогда не швыряю в мусорную корзину никаких, даже мельчайших подробностей. Вот такой я жмот. Так что?

– Из школы в Юкиносита на объявление откликнулась студентка по имени Такако Нобэ. Мы нашли эту информацию в архивах тех времен.

Митараи сделал свой типичный жест – хлопнул в ладоши, а затем переплел пальцы рук и принялся энергично поигрывать ими.

– Ну наконец-то попалась! Исиока-кун, вот мы и вышли на след нашей призрачной женщины!

– Большая удача, что в те годы объявления о подработке приходили в школу через общий отдел, а школа сохраняла эту информацию в архивах.

– Полностью разделяю вашу радость! Готов расцеловать директора этой школы.

– Я также записал данные студенток, откликнувшихся на вакансию в других школах…

– Нам они уже не понадобятся, Фудзитани-сан. Можете пустить листочки с этой информацией на черновики. Так что выяснили вы про Такако Нобэ – тогдашний адрес, дату и место рождения? – взволнованно спросил Митараи.

– Выяснил. В школе эти данные были. Родилась двадцать третьего мая шестьдесят четвертого. Проживала во втором квартале района Комати в Камакуре. Родом она с Хоккайдо, из поселка Хоронобэ, в районе Тэсио. Последнее оконченное учебное заведение – вечернее отделение старшей школы Тэсио.

– Раз она шестьдесят четвертого года рождения, значит, в восемьдесят третьем году ей было девятнадцать. В этом возрасте женщины уже вполне самостоятельны. Это огромная подвижка в нашем деле, Фудзитани-сан. Итак, мы значительно приблизились к разгадке. Эта Такако Нобэ окончила школу медсестер?

– Нет, отчислилась.

– В восемьдесят третьем?

– Похоже на то.

– Все лучше и лучше. Плывем с попутным ветром! Исиока-кун, все идет как по маслу!

– Но это не все… – Фудзитани пролистал свою записную книжку.

– Нашли еще что-то?

– Да. Журналист из Йокогамы случайно услышал в баре в Хонмоку странную историю о сотруднике крупнейшей в городе брокерской компании, который три года назад погиб при загадочных обстоятельствах.

– Загадочных? – переспросил Митараи.

– Да. Тот журналист – большой ваш поклонник, и он удивлялся, что супруга того несчастного не обратилась к вам. Ведь подобные случаи как раз по вашей части.

– Так что произошло? – спросил я, деля принесенные нам блюда на троих.

– Как я слышал, трагедия случилась второго июня три года тому назад. Жена сотрудника той компании – его звали Кэнсаку Мацумура – вечером ожидала его возвращения. Она прождала целую вечность, однако муж так и не пришел. А затем примерно в час пополуночи Мацумура со страшным криком упал откуда-то с многоэтажного дома и разбился насмерть. Его тело приземлилось у парковки возле государственной автомагистрали. Ушибы всего тела, мгновенная смерть.

– Хм… – Митараи крепко призадумался, так что даже забыл о любимых блюдах, стоявших перед ним.

– Мацумура и раньше был склонен к неврозам, с психикой у него, похоже, был непорядок. Он страдал бессонницей, постоянно испытывал тревогу, у него бывали галлюцинации. Жене тоже часто жаловался, но поскольку он много трудился, то виной всему она посчитала переутомление. Так что произошедшее квалифицировали как самоубийство в порыве отчаяния. Однако посмертной записки Мацумура не оставил. Детей у них не было. Его супруга уехала из того дома и вернулась на работу в банке Йокогамы.

– А откуда он спрыгнул?

– А вот с этим неясно. Первой на ум приходит крыша. Сразу же после случившегося там установили высокую металлическую сетку для предотвращения самоубийств.

– Хм.

– Только вот эту загадочную теорию можно вычеркнуть. О крыше заговорили, потому что для прыжка с балкона ему потребовалось бы сначала зайти в какую-нибудь квартиру. Только вот все жильцы заявили, что ночью второго июня Мацумура к ним не входил.

– Ясно. Во время инцидента все они были дома?

– Нет, похоже, в некоторых из квартир никого не было. Однако во всех входная дверь была заперта на ключ, и Мацумуре никак не было возможно туда войти. И потом, у него в этом доме не было ни одного знакомого.

– Вот как?

– Поэтому и зашла речь, что спрыгнуть он мог только с крыши. Тогда казалось, что никакого простора для сомнений нет. Однако недавно один из жильцов рассказал кое-что странное.

– И что же?

– Что в часы, когда Мацумура сбросился вниз, дверь с восьмого этажа на крышу была закрыта на ключ. По совпадению примерно за час до самоубийства тот человек собирался выйти на крышу. Однако, дойдя до двери, он обнаружил, что та закрыта. Ее замок отпирается ключом, а не с помощью кнопки и ручки. Ключ же был только у консьержа, никому из жильцов его не выдавали, так что попасть туда им было невозможно. Ерунда какая-то. Получается, Мацумуре неоткуда было сброситься. И откуда же он прыгнул? Выходит, что чуть ли не с неба.

– Возможно, он забрался на крышу еще до того, как ее заперли, и притаился там.

– Исключено, – сразу же ответил Фудзитани. – Вернувшись на станцию Инамурагасаки на Энодэне, он звонит жене. Время звонка – без двух минут полночь. А тот жилец подошел к двери как раз примерно в то время. Поэтому Мацумура точно добрался до дома уже после этого. На крышу он выйти не мог. Настоящая шарада. Откуда же он приземлился на асфальт?

– М-да… – подал голос Митараи, снова раскачивая перед собой сложенными в замок руками.

– Раз дело происходило на Инамурагасаки, то тем домом был… – произнес я.

– «Хайм Инамурагасаки», – закончил Фудзитани.

Мне стало не по себе. И точно страшилка. Мне вспомнились высокое ограждение на крыше дома и ведущая туда металлическая дверь.

– Все это рассказал некто по фамилии Канэко с восьмого этажа.

– Так, значит, дверь на крышу запирает консьерж, сидящий на первом этаже?

– Видимо, да, – кивнул Фудзитани.

– Стало быть, этот консьерж тогда промолчал, зная, что закрыл всем доступ на крышу ночью второго июня?

– Выходит, так.

– Очень любопытно… Что ж, угощайтесь, пока не остыло, – сказал Митараи, указывая на еду. – Говорите, жена этого брокера, так и не узнав правду о его смерти, переехала в другое место и зажила в одиночестве?

– Вроде так.

– М-да, жизнь – штука тяжелая, ничего не скажешь. В полиции тоже пока не знают историю с дверью на крышу?

– Вряд ли. Наш журналист услышал ее прошлым вечером. Он тоже хотел присоединиться к нам, но, увы, сегодня его отправили выслеживать кого-то. Похоже, что жильцы до сих пор втайне перешептываются об этих слухах.

– Так вот почему его окрестили «Домом призраков»! – выпалил я.

– Как вы сказали? «Дом призраков»? – переспросил Фудзитани.

– Да. Когда я опрашивал жильцов, то мне сказали, что некий серфер почему-то именно так назвал их дом. Информация о том случае явно просочилась наружу.

– Да, весьма вероятно.

– А на крышу ведет только одна дверь?

– Да.

– Нет ли еще какого-нибудь способа попасть на самый верх?

– Сказали, что нет. Хотя с балкона восьмого этажа можно зацепиться за перила на крыше… В те годы там были только они. Можно перекинуть веревку и вскарабкаться по ней наверх. Или же залететь на крышу на вертолете, но с какой стати простому сотруднику брокерской компании заниматься таким? Да и все жильцы, находившиеся в тот вечер в доме, сказали, что Мацумура к ним не заходил.

– Раз возможно, то остается еще один вариант, – сказал Митараи.

– Какой?

– Примерно без десяти час консьерж снова открыл дверь, ведущую на крышу. Либо он дал ключ Мацумуре.

– Это тоже маловероятно. Тамошний консьерж крайне щепетилен к своим обязанностям. Живет он прямо около своего рабочего места, на первом этаже. Незадолго до полуночи он сначала запирает дверь на крышу, а затем пять входных дверей на первом этаже, включая стеклянную дверь в вестибюль, и только потом идет спать.

– Значит, двери в доме запирают около двенадцати часов?

– Да, но у всех жильцов есть ключи от двери в вестибюле. Это лишь мера защиты от воров.

– Ключи от первого этажа им вручили, а от крыши нет?

– Верно. Тот Канэко как-то раз поинтересовался у консьержа: не могло ли быть такого, что в вечер самоубийства Мацумуры он закрыл дверь на крышу до полуночи, а позже снова ее отпер? На это старик ответил, что такое просто невозможно. Мол, у него жизнь отлажена, как часы, – он всегда ложится в полпервого, встает в семь, а затем прямо в пижаме идет отпирать дверь на первом этаже. Сказал, что вот уже несколько лет ни разу не нарушал этот распорядок.

– Значит, Мацумура похитил у него ключ.

– Такого тоже не было. Все ключи висят на специальной дощечке, а перед сном он кладет их под подушку. И не думаю, что у Мацумуры была причина воровать ключ. Или вы думаете иначе?

– Да нет, вряд ли. Тогда остается два варианта. Первый – кто-то из жильцов лжет.

– Вот как? Неужели кому-то это надо?

– Если кто-то столкнул Мацумуру с балкона своего дома, то вряд ли он сообщит, что тот заходил к нему.

– Логично, но Мацумура был человеком замкнутым и не слишком-то общался с соседями по дому.

– Но вернемся к вопросу, куда упал Мацумура. Раз это парковка на первом этаже, то над ней расположено семь квартир. Это ведь восьмиэтажный дом.

– Вы правы. Его тело приземлилось примерно под балконом второй квартиры, если считать с восточной стороны. Если провести над ней вертикаль, то на восьмом этаже ей соответствует квартира восемьсот два, на седьмом – квартира семьсот два и так далее.

– Квартиру двести два, думаю, можно исключить. Раз у него ушибы всего тела, а не головы, то при падении со второго этажа не получишь травмы, несовместимые с жизнью.

– Да, я тоже так подумал. Триста два, четыреста два, пятьсот два, шестьсот два, семьсот два, восемьсот два – Мацумура должен был упасть с балкона какой-то из этих квартир. Но из какой же? Прямо викторина какая-то, – сказал Фудзитани.

«Да уж, такое дело Митараи по вкусу», – подумал я.

– Но, похоже, мы можем исключить не только двести вторую, сэнсэй.

– Вот как? – вмешался я.

– Во-первых, восемьсот вторую. Это квартира уже известного нам Канэко, владельца кафе на Инамурагасаки. Вряд ли бы он рассказал такое, если бы столкнул Мацумуру. Так что он, скорее всего, вне подозрений.

Митараи слегка кивнул.

– Также мы можем исключить пятьсот вторую. Это ведь квартира самого Мацумуры. Жена в одиночку ждала его возвращения. Вряд ли у нее были причины врать. Теперь, после гибели мужа, она едва сводит концы с концами – Мацумура не заключал договора страхования жизни. В шестьсот второй никого не было. Остаются семьсот вторая, четыреста вторая и триста вторая – получается, он спрыгнул с балкона одной из них. Однако во всех трех живет по двое детей. В момент убийства все они спали. Могут ли люди в домах с детьми совершить убийство, замаскировав его под суицид? Как-то не очень вписывается в рамки здравого смысла. К тому же и главы семейств, и их супруги во всех трех семьях не имели никакого мотива убивать Мацумуру. Во-первых, они даже не были с ним знакомы. И потом, никакой выгоды от его гибели они не получили. Ямада из квартиры семьсот два руководит одним из отделов банка S. в Камакуре. Его описывают как на редкость педантичного, чопорного человека. Работает он в банке с самым высоким рейтингом надежности, на убийцу особо не тянет. В двух оставшихся квартирах проживают сотрудники респектабельных компаний, которые также не вызывают подозрений.

– Итак, подтверждено, что смерть Мацумуры наступила от падения на асфальт перед «Хайм Инамурагасаки».

– Да. Перемещать труп не могли. И Канэко сказал, что падение тела на землю производит очень громкий звук. «Бап!» – примерно вот так. Он сразу выскочил на балкон и посмотрел вниз, подумав, что произошла авария. А внизу лежал Мацумура и, как сказал Канэко, еще немного двигался.

– Хм. – Митараи уже наелся фарша и принялся за суп из акульих плавников. Значит, интерес у него уже поубавился.

– Как вам, сэнсэй? Странная история, правда? – спросил Фудзитани.

– Интересный случай. Так сразу и не вспомнишь чего-то похожего из прошлого. Однако странным я бы его не назвал.

Фудзитани, похоже, был удивлен: