– Преступник, которого вы ищете, – мужчина. Ему под пятьдесят или пятьдесят с небольшим. Со всей уверенностью могу сказать, что он белый.

– Почему? – громко спросил кто-то из глубины комнаты.

– Почему я считаю, что он белый? Потому что среди жителей Хай-стрит по-прежнему нет афроамериканцев и, будучи белым, преступник не боится привлечь к себе внимание даже сейчас.

– Даже сейчас? Это означает, что он бывал в Роуз-Бей и прежде? Бриттани Дуглас и Касси Байерс похитил один и тот же человек? – дрогнувшим голосом спросил Томас.

По кабинету пронесся нервный шепоток.

– Об этом я скажу чуть позже. – Эвелин понимала, что обсуждение этого вопроса сейчас отвлечет полицейских от важных деталей, которые должны помочь найти Бриттани. – Сначала давайте поговорим о поведенческой модели преступника. Он живет где-то поблизости – в Роуз-Бей или в одном из окрестных городков – и уже довольно давно. Возможно, он уезжал на некоторое время, а потом вернулся. Так или иначе, его здесь знают и считают своим, что дает ему прекрасную возможность подобраться к жертве, не вызвав подозрений.

– Минуточку! – подал голос Джек Баллок. – То есть это кто-то из местных и к нему здесь хорошо относятся?

– Вполне возможно. Вряд ли у него много близких друзей, но он умеет вести себя в обществе, достаточно коммуникабелен и не выглядит изгоем. Поговорив с людьми из его окружения, вы бы услышали, что это весьма порядочный господин, и даже если бы этого мужчину не назвали всеобщим любимцем, то уж в неприязни к нему точно никто не признался бы. Кроме того, он очень умен, осторожен с детьми на людях и не позволяет себе сомнительных слов или поступков, хотя вполне вероятно, что в прошлом у него был какой-то подозрительный инцидент. Но к этому мы вернемся позднее, когда перейдем к мотивации.

– Этот ублюдок крадет детей, – проворчал офицер, стоявший за спиной Джека. – Какой к черту «порядочный господин»?

– Я не сказала, что он порядочный, – напомнила Эвелин. – Он только кажется таковым. Речь идет не о простом уголовнике, этот человек слишком хитер, чтобы навлекать на себя подозрения. Узнав, что он арестован, никто из его знакомых не скажет: «Вот! Я всегда думал, что с этим парнем что-то не так!» Наоборот, все будут в шоке оттого, что жили рядом с преступником и ничего странного не замечали.

Офицеры захмыкали, зашептались, переминаясь с ноги на ногу. На лицах отразилась смесь тревоги и недоверия.

– Преступник водит машину какой-то распространенной и потому неприметной модели, в которой легко спрятать человека. Возможно, это фургон с тонированными стеклами или седан с просторным багажником. У преступника работа с гибким графиком: либо он сам себе хозяин, либо часто занимается делами вне офиса по заданию начальства. Так или иначе, его отсутствие на рабочем месте не вызывает вопросов у коллег.

– Но Бриттани-то он похитил вечером, – сказал офицер из первых рядов. – При чем тут график его работы?

– При том, что перед похищением он долго за ней наблюдал. Повторяю: преступник тщательно планирует свои действия. Он изучил распорядок дня Бриттани и ее родителей. Он заранее написал стишок, который в точности соответствовал обстоятельствам похищения. Вчера вечером девочка одна играла во дворе дома, и преступник знал, что так будет, потому что так было и раньше – он это видел. Ему оставалось только дождаться подходящего момента, чтобы схватить ее. – Эвелин обвела взглядом притихших полицейских и продолжила: – Вероятно, он придумал какую-то уловку, чтобы приближаться к детям, не напугав их, и вчера применил ее во время похищения Бриттани. Не исключено также, что он опробовал эту уловку на Бриттани заранее, то есть проверил, как она отреагирует. Многие серийные убийцы так поступают, особенно с незнакомыми жертвами.

– Но вы же сказали, что преступника знают в Роуз-Бей, – раздался громкий голос Карли Санчес.

– Да, он здесь не чужой, но из этого не следует, что с ним знакомы все дети в городе. Скорее всего, он присматривался к потенциальным жертвам и пробовал с ними пообщаться. Самые подходящие для него кандидатуры – дети, которые хотят казаться милыми и послушными, или те, кто доверчиво относится к чужим людям. Сообразительный, настороженный ребенок не даст себя обмануть. Разумеется, все это напрямую связано с мотивацией преступника.

– Так в чем же она состоит? – спросила Карли.

Эвелин очень хотелось дать ей четкий ответ, но это было невозможно.

– Есть два варианта. Первый: в стишках преступник говорит правду, он действительно считает, что о конкретной девочке плохо заботятся, и видит себя ее спасителем. В его прошлом должна быть какая-то трагедия – к примеру, гибель девочки по недосмотру родственников. Возможно, это его дочь, сестра или подруга детства. И воспоминания об этой потере служат ему оправданием преступных действий.

– А второй вариант? – вмешался Джек.

– Как я уже говорила, похититель очень умен. Не исключено, что он оставляет стишки для того, чтобы сбить нас со следа. Если это так, его единственная мотивация – сексуальное насилие.

– Проклятье! – рявкнул Джек. – Надо еще раз поговорить с Уиггинсом!

Эвелин не успела поинтересоваться, кто такой Уиггинс, потому что Карли опять задала вопрос:

– И какая версия вам кажется более правдоподобной?

– Я точно не знаю. – Эвелин не хватало информации для выстраивания поведенческой модели преступника, и сказать что-то конкретное о его мотивации она не имела права – это могло увести следствие в сторону. Так что, если полицейские не раздобудут в ближайшее время новые данные, профайл так и останется довольно неопределенным.

Ее печальные мысли прервал Джек:

– А разве это не ваша работа – знать точно?

В кабинете сделалось тихо, и Эвелин постаралась не подавать виду, что эта реплика ее больно задела.

– Я буду знать точно, когда получу больше сведений. Но возможно, верны обе версии мотивации. Преступник похищает девочек с целью изнасилования, но при этом он пытается убедить не только нас, но и самого себя, что спасает свои жертвы. Таким самооправданием он стремится подавить чувство вины.

Джек молчал, хмуро глядя на нее. На сей раз вмешался Томас:

– А есть какая-то связь между делом Бриттани и давними похищениями? Вы обещали сказать, тот же это преступник или подражатель. – В голосе шефа полиции звучал страх, как будто он боялся услышать ответ.

– Тот же.

Эвелин ожидала взволнованных возгласов, но вместо этого Томас едва слышно спросил:

– Вы уверены, что не подражатель?

– Уверена. – В номере отеля, обдумывая профайл, Эвелин пришла к выводу, что это единственная возможность объяснить совпадения в четырех делах о похищениях. – Возьмем для начала стишки. Мне известно, что за прошедшие годы в полицию обратились несколько человек с ложными признаниями. Все эти люди знали о том, что похититель оставляет на месте преступления детскую «потешку», – об этом писали в газетах. Но содержание стихотворений полиция сохранила в тайне, в прессу не попало ни строчки. А «потешка», привязанная к велосипеду Бриттани, совпадает по стилю и смыслу с теми, что были найдены восемнадцать лет назад.

Она услышала, как Томас выругался сквозь зубы.

– Нужно запросить экспертизу у специалистов из ФБР, но в любом случае эти стишки – наша главная улика. Похититель Бриттани знает о прежних делах слишком много, чтобы быть подражателем. – Эвелин опять посмотрела на лист бумаги с профайлом, но даже не увидела слов – ей это было не нужно, она все помнила наизусть. – Схемы четырех преступлений абсолютно одинаковы, что не может быть совпадением. Полное отсутствие улик, долгое наблюдение за будущей жертвой и ее похищение вечером или ночью в доме или во дворе дома родителей свидетельствуют о том, что мы имеем дело с хладнокровным и решительным преступником. – Она в очередной раз оглядела присутствовавших: нужно было убедиться, что все понимают, на чем основаны ее выводы о личности похитителя. – Составляя психологический портрет, я сначала изучила информацию по делу Бриттани, абстрагировавшись от преступлений восемнадцатилетней давности, и все данные говорят о том, что ее похититель совершал злодеяния и раньше. Для новичка он действовал слишком смело и взвешенно. Кроме того, он знал подробности старых дел, не попавшие в прессу.

– Тех трех девочек он тоже собирался изнасиловать или… «спасти», что бы это ни значило? – спросил кто-то из полицейских.

– Да. Но теперь для него что-то изменилось. Он наслаждался самим процессом похищения Бриттани и даже мыслями об этом, когда продумывал план. Для него украсть девочку было не менее волнительно, чем достичь конечной цели, то есть изнасилования или «спасения» жертвы.

– Тогда почему он столько лет бездействовал? – снова раздался тревожный голос Томаса.

– Тут может быть множество причин. – Эвелин принялась загибать пальцы, перечисляя. – Он получил срок за другое преступление и недавно освободился. Он долго и тяжело болел, но теперь пошел на поправку. Или же в его жизни возникло какое-то другое препятствие, все это время мешавшее ему похищать детей, – например, о его тайных делах узнал кто-то из родственников. – Она заметила, что Джек собирается ее перебить, и заговорила быстрее: – Возможно также, что он и не прекращал преступную деятельность. Если цель этого человека – сексуальное насилие, доступная жертва могла появиться в его окружении, например среди членов семьи. Либо он нашел работу, которая открывает ему легкий доступ к детям. Он мог куда-нибудь переехать и продолжить похищать девочек, уже не оставляя стихотворений, поэтому нам о таких делах ничего не известно. Еще вероятно, что он похищал детей, которых никто не разыскивал.

– Это что же, беспризорников? – спросил Томас.

– Да, – кивнула Эвелин. – Нельзя также исключать, что исчезла некая внешняя побудительная причина, заставлявшая его совершать злодеяния в собственных фантазиях и в реальности, и снова возникла через восемнадцать лет. Или все эти годы он довольствовался трофеями – вспоминал давние преступления, заново переживая полученный опыт, и до недавних пор ему этого хватало.

– Под трофеями вы имеете в виду останки жертв? – осторожно спросила Карли.

Полицейские поморщились с отвращением.

– Нет, – сказала Эвелин. – Преступник оставляет себе что-то, принадлежавшее жертвам. Какое-нибудь украшение, цепочку или заколку, к примеру. В качестве сувенира, напоминания о том, что он сделал. – Она глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь отрешиться от вставших перед глазами лиц пропавших девочек, не думать сейчас о Касси и ее участи. – То есть о похищениях и, скорее всего, убийствах.

В кабинете опять стало тихо. Все напряженно смотрели на Эвелин.

Она знала, о чем они хотят спросить, но боятся услышать ответ, поэтому не стала дожидаться вопроса.

– Какими бы ни были мотивы его преступлений и причины, по которым он вдруг ушел в тень, а потом, через восемнадцать лет, снова взялся за старое, для нас с вами главный враг – это время. Я не знаю, сколько еще времени у Бриттани. Есть вероятность, только вероятность, что преступник оставляет девочек в живых надолго. Но так или иначе, на Бриттани он не остановится. Если мы не поймаем его, будет похищена еще одна жертва.

Глава 4

– Так вот она, значит, какая, эта Эвелин Бейн, – донесся незнакомый голос из-за угла в коридоре полицейского участка.

Эвелин случайно услышала его, когда, освободившись наконец от копов, которые, выслушав профайл, забросали ее вопросами, шла к штабу КБРПД.

– Ты так отзывался о ней, что я ожидал увидеть ходячую катастрофу вместо профайлера. Но, по-моему, девица толковая.

– Толковая?!

Возмущение выразил Джек Баллок – тут уж Эвелин не могла ошибиться. Непонятно было только, почему он демонстрирует такую враждебность по отношению к ней. В последний раз, когда они общались дольше трех минут, ей было всего двенадцать.

– Не жди от нее ничего, кроме неприятностей, – пренебрежительно добавил Джек. – Но раз уж ее профайлу полностью соответствует один мой подозреваемый, почему мне нельзя его арестовать? Дай мне пару часов с ним наедине, и я гарантирую, что этот ублюдок подпишет признание…

– Эвелин! – окликнули со спины.

Девушка вздрогнула, а Джек тотчас замолчал.

Она обернулась. Оказалось, врасплох ее застал Томас, неслышно подошедший сзади. Выглядел он сейчас страшно усталым, едва держался на ногах.

– Что вы тут делаете, Эвелин?

– Шпионит, что же еще! – злобно сказал Джек, выйдя из-за угла и с неприязнью уставившись на нее.

Следом показался второй коп, называвший ее «толковой». Примерно одного возраста с Джеком, светловолосый, лысеющий, с обозначившимся брюшком и аккуратно выстриженной бородкой – правда, щеки за сутки уже успели обрасти щетиной.

Он вежливо протянул Эвелин руку:

– Меня зовут Ти-Джей Саттон, мэм. Пришел сюда на службу почти десять лет назад, уже после того, как вы уехали из города. – Он покосился на Джека и снова посмотрел ей в лицо. – Простите, что обсуждали вас вот так… Мы рады, что вы вернулись.

Эвелин пожала руку Ти-Джею и, не обращая внимания на насупленные брови Джека, спросила:

– Кто ваш подозреваемый?

– О нет, только не Уиггинс опять! – простонал Томас.

– Да, Уиггинс! – отрезал Джек. – Скажете, он вне подозрений, сэр?

– Ну разумеется, он под подозрением, – вздохнул шеф полиции. – Но вы уже допрашивали его вместе с агентом из КБРПД, и пока достаточно. Сначала нужно найти против него улики.

Эвелин переводила взгляд с одного на другого. На составление профайла у нее было всего три часа, и не хватило времени просмотреть список подозреваемых. Это была обычная практика в Бригаде поведенческого анализа – сначала работать над психологическим портретом преступника, а затем уже сверять его со списком полиции, иначе можно невольно исказить профайл. Эвелин как раз собиралась перейти к тем, кто у копов вызывает наибольшее подозрение.

– Кто такой Уиггинс? И каким образом он подходит под описание?

Фамилия показалась ей смутно знакомой, но человека она вспомнила, только когда Томас назвал его полное имя:

– Уолтер Уиггинс.

В памяти возник смутный образ молодого лопоухого парня с растрепанными русыми волосами, падавшими на лоб.

– Но он ведь восемнадцать лет назад был тинейджером…

– Ему было двадцать, – возразил Джек.

– Все равно слишком молод, – покачала головой Эвелин. – В чем соответствие профайлу?

– Он очень любит детишек, – скривился Джек.

Эвелин нахмурилась:

– Уиггинс замечен в домогательствах к детям?

– У него есть судимость за покушение на растление малолетних.

Эвелин сделалось дурно. Она знала, что педофильские наклонности преступника будут частью расследования, и, конечно, учла их при составлении профайла. В наши дни большинство похищений детей связаны с сексуальным насилием, так что она была готова это обсуждать. Но разговор о конкретном подозреваемом с конкретным криминальным прошлым внезапно выбил ее из колеи.

«Не думай о Касси», – велела она себе, только это совсем не помогло. Эвелин годами пыталась смириться с тем, что Касси мертва, однако старательно гнала от себя мысли о том, что с ней могло произойти перед смертью.

Копы смотрели выжидающе, и ей пришлось нарушить молчание:

– Расскажите подробнее об Уиггинсе.

– Закончив здесь колледж, он переехал в Вашингтон, – заговорил Томас, – нашел работу в крупной лоббистской фирме. По материалам дела, переданного в суд, подрабатывал также волонтером в местной церкви, нянькой во всех окрестных домах, и соседи к нему неплохо относились до тех пор, пока его не арестовали за приставания к ребенку.

– После этого он вернулся сюда?

– Да. Когда соседи взяли за правило бить окна в его машине бейсбольными битами, Уиггинс рассудил, что в Роуз-Бей ему будет безопаснее. Он вернулся к родителям и с тех пор живет с ними. Вернее, теперь только с отцом – мать умерла в прошлом году. А отец совсем плох. Местные жители уже много лет пытаются выгнать Уолтера из города.

– Жаль, что нам это не удается, – проворчал Джек. – Без него тут всем станет лучше.

– Родители Уолтера всегда отстаивали его невиновность, – заметил Томас.

– Но суд признал его виновным, я правильно поняла? – уточнила Эвелин.

– О да. Родители суду не поверили, но я прочитал материалы дела. В справедливости приговора не может быть сомнений. Его отправили в тюрьму, но, по моему мнению, срок могли бы дать и побольше. Я бы педофилов приговаривал к пожизненному. В общем, агенты из КБРПД сегодня сразу направились к Уиггинсу, потому что он занесен в официальный список лиц, совершивших преступления на сексуальной почве.

– В материалах дела говорилось о «выборочной педофилии»? – спросила Эвелин. – Это должно было означать, что у преступника свои предпочтения относительно возраста и пола жертв, то есть он именно охотится, а не довольствуется легкой добычей.

– Да, – сказал Джек. – Его жертвами в Вашингтоне были девочки от шести до двенадцати лет. Грязный ублюдок.

– Чем он занимается сейчас? У него есть возможность тратить время на выслеживание детей?

– Вероятно, да. – Джек посмотрел на Томаса. Тот пожал плечами. – Уиггинс работает из дома, он фрилансер.

– Значит, нормированного трудового дня у него нет и к офису, где его могут хватиться, он не привязан, – заключила Эвелин. – А девушка у него есть?

Джек презрительно фыркнул:

– Нет, конечно. И насколько мне известно, никогда не было.

– Кто сегодня опрашивал Уиггинса?

– Агент из КБРПД. Но нужно потолковать с этим гадом еще раз! Черт, если хотите, можете поехать со мной, только не лезьте в мой разговор с ним. Я его наизнанку выверну!

Эвелин покачала головой:

– Нет, если Уолтер – один из главных подозреваемых, надо вести себя с ним очень осторожно. Почуяв, что мы уделяем ему особое внимание, он может занервничать, а если Бриттани у него… он убьет ее.

– Если она еще жива, – тихо заметил Ти-Джей.

– Если она жива, – кивнула Эвелин. – Но мы должны действовать так, как будто твердо в этом уверены.

– А что, если своим промедлением мы как раз дадим Уиггинсу время убить ее? – прищурился Джек.

Томас и Ти-Джей молча смотрели на Эвелин. У нее от напряжения заломило шею.

– Где Уиггинс был восемнадцать лет назад? – спросила она.

– В колледже, – сказал Джек. – В часе езды отсюда к северу. Летние каникулы он тоже проводил там – брал дополнительные занятия, собирался сдать экзамены экстерном. Но он довольно часто приезжал домой на выходные. Когда Уиггинс вернулся в Роуз-Бей и пошли слухи о том, что он натворил в Вашингтоне, люди стали задаваться вопросом, не было ли у него возможности ездить по окрестным городам незамеченным во время тех трех похищений. Ведь только одно из них произошло в Роуз-Бей… – Джек замолчал, подумав, что об этом Эвелин известно и без него. Только Касси похитили в Роуз-Бей. Две другие девочки жили в малых городках на побережье. Он кашлянул и продолжил: – Такие парни ведь не останавливаются? Сам факт покушения на растление означает, что рано или поздно дело будет доведено до конца, верно?

Эвелин почувствовала, как на плечи наваливается невыносимая тяжесть, но попыталась стоять ровно и даже расправила плечи.

– Нет, не обязательно. Но вот бывших педофилов и правда не бывает.

– Слышали, шеф? – взглянул Джек на Томаса. – Пора ехать к Уиггинсу, пока не поздно.

– Он был под следствием в делах о похищении восемнадцатилетней давности? – спросила Эвелин.

– Был, – кивнул Ти-Джей. – Сразу, как вернулся сюда из Вашингтона. Я тогда уже служил здесь, в участке, и мы снова взялись за дело Массовика-затейника. Это случилось… когда? – Он посмотрел на Джека. – Лет девять назад?

– Суд над Уиггинсом состоялся девять лет назад? – уточнила Эвелин.

– Нет, его арестовали, когда ему было двадцать пять. А девять лет назад он сбежал из Вашингтона от соседей, не проявлявших к нему теплых чувств, и вернулся в Роуз-Бей.

– Ага, его здесь ждали с распростертыми объятиями, – буркнул Джек.

– Так что же, вы установили его связь с делами Массовика-затейника?

Ти-Джей покачал головой:

– Мы с Джеком входили в группу, занимавшуюся повторным расследованием, всё тогда перерыли в поисках улик, но ничего не нашли.

– Это не означает, что Уиггинс невиновен, – заявил Джек. – Печенкой чую, с ним что-то не так.

У Эвелин тоже было нехорошее предчувствие, но опыт подсказывал, что, если это не единственный педофил в окрестностях, нельзя сосредоточиться только на нем. Не факт, что именно он Массовик-затейник.

– Я прочитаю показания и поделюсь с вами соображениями, – пообещала она Томасу. – Могу разработать для вас стратегию допроса основных подозреваемых.

Джек хотел что-то сказать, но Томас остановил его тяжелым взглядом.

– О\'кей, но поторопитесь, пожалуйста, и начните с Уиггинса, если, конечно, считаете, что оно того стоит. Бриттани в руках преступника, – шеф полиции посмотрел на часы, – уже больше семнадцати часов. Черт возьми, я хочу вернуть ее родителям живой!



– Ну? Придумали, как нам вытрясти признание из Уиггинса? – поинтересовался Джек часом позже.

Он подсел к Эвелин в штабе КБРПД неприятно близко – бесцеремонно нарушил ее личное пространство, заслонил широкими плечами окружающий мир и, почти прижавшись, принялся читать протокол допроса у нее в руках. Зачем ему это понадобилось – он ведь допрашивал Уиггинса вместе с федералом сегодня утром? Эвелин подумала, что Джек просто хочет ей досадить.

Она слегка отстранилась.

– Уолтер постоянно твердит о том, что горожане его преследуют, куда бы он ни пошел.

– И что, по-вашему, они не правы? – уставился на нее Джек. – Все знают, что он натворил, и никому не нравится его присутствие в городе. Но раз уж мы не можем от него избавиться, приходится за ним все время присматривать.

Эвелин многозначительно приподняла бровь в надежде, что он сам сделает логичный вывод, но Джек молча смотрел на нее, ожидая возражений. Тогда Эвелин терпеливо вздохнула и растолковала:

– Если местные жители постоянно следят за Уолтером, каким образом ему удалось незаметно похитить Бриттани?

– Ну, у нас не то чтобы график составлен… Просто так сложилось, что Нельсоны, как правило, ходят за ним примерно с двух до шести, их сменяют Гранты, потом…

– Да-да, я поняла, – перебила Эвелин. – Кто-то мог не выйти на дежурство. Но подумайте хорошенько, ладно? Если все горожане не доверяют Уолтеру, как он ухитрился украсть девочку из родительского дома? Знаю, он вам не нравится, и не стану вас за это осуждать, однако давайте не будем тратить на него время, раз уж понятно, что ему было бы весьма непросто совершить преступление при таких условиях.

Джек угрюмо молчал целую минуту, затем произнес:

– Да, пожалуй, ему пришлось бы очень постараться. На Хай-стрит его появление не осталось бы незамеченным, вы правы. Если бы кто-нибудь из нас, Ти-Джей к примеру, прошелся по улице, на него бы и внимания не обратили, никто бы этого не запомнил, потому что он свой. Но Уиггинс – другое дело… Н-да, его оттуда сразу вымели бы поганой метлой. И точно запомнили бы, что видели мерзавца возле дома Бриттани.

– О\'кей, значит, он…

– Нет, все-таки нельзя списывать его со счетов. Я не новичок в полиции, и опыт подсказывает мне, что такие совпадения случаются крайне редко. В смысле, у нас есть педофил, который неравнодушен к девочкам возраста Бриттани, и есть преступник, похитивший ее вчера. Каковы шансы, что это разные люди?

– Опыт должен вам также подсказать, что в полицейской базе найдутся и другие педофилы, которые живут поблизости и тоже подходят на роль похитителя.

Джек кивнул:

– Да уж, есть такие, и я знаю об этом, потому что сегодня допрашивал гнусных подонков в паре с агентом из КБРПД. В городке неподалеку от нас живет парень, замеченный в сексуальных домогательствах, – его неоднократно арестовывали, но он не унимается. Возрастных предпочтений у него нет. Еще двое в том городе, где восемнадцать лет назад была похищена первая девочка, они тоже подходят. Но у всех троих мерзавцев алиби на вчерашний вечер, когда исчезла Бриттани.

– Вы уверены? Потому что двое из города, где украли первую девочку…

– Уверен. Алиби железное у каждого. Так что давайте возьмемся за Уиггинса. Я понял ваше мнение о нем, но говорю вам: этот парень – редкостная тварь.

Эвелин сдержала вздох. Уолтер Уиггинс казался ей пустой тратой времени, тем не менее, если пренебречь им сейчас, а потом окажется, что это была ошибка, она себе не простит.

– О\'кей. Куда Уолтер мог отвезти Бриттани, если допустить, что он ее похитил? Томас сказал, он живет с отцом.

Джек побарабанил толстыми пальцами по столу.

– Точно. Но откуда мы знаем, черт возьми, что он вообще ее куда-нибудь отвез? – Гнев вспыхнул и потух, теперь коп выглядел старше своих лет и вымотанным до предела. – Может, он… ну, понимаете… изнасиловал девочку, убил и просто закопал… – Его голос дрогнул.

Эвелин кивнула, опустив взгляд на протокол допроса.

– Я скажу Томасу, что нужно послать полицейского наблюдать за домом Уиггинсов. Мы можем также побеседовать с отцом. Но если Бриттани еще жива, нельзя вспугнуть Уолтера. Как только зверь почует, что его обложили, он убьет добычу из страха.

– Наши действия ничего не изменят. Уиггинс и так чует, что его обложили. Весь город знает, кто он такой. На двери дома его отца уже кто-то написал краской из баллончика «детоубийца» и «извращенец». На улице никого не было, когда мы приезжали к Уиггинсу, но я заметил, как в ближних домах качались занавески, – соседи всё видели.

Эвелин постаралась мыслить позитивно.

– Ну, в каком-то смысле это даже хорошо. Если Бриттани в том доме, Уолтеру будет трудно перевезти ее в другое место.

– Надеюсь. – Джек окинул взглядом кабинет.

В участке остались только двое агентов из КБРПД. Карли тоже ушла на встречу с Норин Эббот, координировавшей работу поисковых отрядов. Да и весь полицейский участок опустел – копы выслушали профайлера и разъехались. Некоторых отправили по домам отдыхать, но большинство снова пошли по городу опрашивать людей.

Эвелин решила воспользоваться возможностью и поговорить с Джеком начистоту.

– Послушайте, Джек… почему вы так враждебно настроены ко мне? Мы ведь не виделись с тех пор, как я закончила колледж.

Джек перевел взгляд на нее. В глубоко посаженных карих глазах на мгновение опять вспыхнула злость.

– Мне без разницы, что вы там делаете для ФБР, Эвелин. Но здесь вы чужая и знаете об этом. Вы никогда не были одной из нас.

Она отпрянула, словно защищаясь, но тотчас снова села ровно.

– Так, значит, дело в цвете моей кожи? Поэтому вы так жестко допрашивали меня восемнадцать лет назад в участке? Нарочно доводили до слез?

– Цвет кожи тут ни при чем, – отрезал Джек, но по его глазам Эвелин поняла, что это ложь. – Мне наплевать на вашу родословную. Я жестко допрашивал вас, потому что вы были одной из последних, кто видел Касси. Меня не волновали ваши драгоценные чувства, задача была одна: вернуть похищенную девочку домой. – Он вскочил со стула, направив на Эвелин указующий перст. – И сейчас это опять случилось! Вы можете, честно глядя мне в лицо, сказать, что сумеете беспристрастно разобраться с похищением Бриттани? Вы составили профайл со всей объективностью? Или гнев и горечь застят вам глаза, и вы упустили что-то важное? Может, вы так зациклились на Касси Байерс, что проглядели самое главное в деле Бриттани Дуглас? – На лбу Джека вздулась вена, лицо побагровело. – Вы здесь ради Касси, но она мертва уже восемнадцать лет, и вы прекрасно это понимаете! Вы чувствуете вину оттого, что должны были погибнуть вместе с ней, но почему-то эта участь вас миновала! Нам нужен непредвзятый специалист, настоящий профайлер, а не потенциальная жертва, вернувшаяся сюда разыгрывать из себя героиню! – Он с размаху шарахнул кулаком по столу. – Мы должны поймать гребаного педофила!

Эвелин гулко сглотнула. Нужно было ответить, но она не могла и молча смотрела, как Джек, с презрением покачав головой, выходит из кабинета.

Она ничего не разыгрывала. Найти Касси означало найти и Бриттани. И все же, наверное, в жестоких словах Джека была доля истины. Возможно, обстоятельства давних похищений помогут ей лучше понять преступника, но сейчас надо в первую очередь сосредоточиться на девочке, пропавшей вчера, а не на Касси.

Она устало помассировала виски. Джек прав еще кое в чем. Наверное, она здесь чужая.

По крайней мере, двадцать лет назад Эвелин действительно чувствовала себя чужой в Роуз-Бей. На нее тут все смотрели как на диковинку – девочка со светло-коричневой кожей в мире белых. Тогда она была единственной мулаткой во всем городе (ее дедушка с бабушкой тоже были белыми). Некоторые, например Касси, не обращали на цвет ее кожи ни малейшего внимания, но многим он не нравился. Большинство горожан были слишком хорошо воспитаны, чтобы оскорблять ее в лицо, но в свои десять лет Эвелин постоянно слышала шепоток за спиной. Она тогда не понимала еще, в чем дело, но знала, что судачат именно о ней.

Впервые на землю Роуз-Бей она ступила двадцать лет назад. С тех пор город изменился, но, похоже, не так сильно, как ей казалось.

Эвелин пыталась взять эмоции под контроль, когда в кабинет заглянул Томас Ламар:

– Где Джек?

– Ушел несколько минут назад. А что?

Томас нахмурился, словно размышляя, обязан ли он делиться этой информацией с профайлером, но все же ответил:

– Хочу отправить Джека в больницу поболтать с его любимым подозреваемым.

Эвелин вскочила:

– Уолтер в больнице? Почему?

– Его избил отец Бриттани Дуглас.

– За что? – выдохнула Эвелин. Неужели она ошиблась, сразу исключив Уолтера Уиггинса из списка? – У него есть особая причина подозревать Уолтера?

– Понятия не имею, – вздохнул Томас. – Двое моих людей только что привезли Марка Дугласа к участку. – Он вышел и быстро зашагал по коридору.

Эвелин поспешила следом, но он бросил на ходу:

– Лучше оставайтесь здесь. Мы ведь только что арестовали отца жертвы. Боюсь, местные жители не погладят нас за это по головке.

Вместо того чтобы вернуться в конференц-зал, Эвелин лишь ускорила шаг, чтобы не отставать от стремительной походки шефа полиции.

Он покосился на нее с некоторым удивлением и пояснил:

– Сначала все горожане были напуганы, теперь мы их привели в бешенство. Обстановка вокруг участка взрывоопасная.

Когда Эвелин вслед за Томасом вошла в помещение участка и посмотрела в окна, оказалось, что он не преувеличивает. На парковке собралась толпа разъяренных горожан, норовивших ворваться в здание. У дверей их удерживали двое копов. В толпе были в основном мужчины от двадцати до шестидесяти лет. Одеты кто во что – от шортов и футболок до деловых костюмов с галстуками. Эвелин насчитала человек тридцать, и парочки полицейских, непривычных к подобным массовым волнениям, было явно недостаточно, чтобы их утихомирить.

Толпа шумела и напирала, а копы, хоть и казались бывалыми, похоже, растерялись и не знали, что делать. Эвелин впервые видела свой город детства таким – даже восемнадцать лет назад здесь все было тихо. И хотя на службе в бюро ей довелось побывать в самых опасных ситуациях, сейчас вдруг стало по-настоящему страшно.

Патрульной машине наконец удалось подобраться совсем близко ко входу в участок, и двое полицейских вытащили с заднего сиденья на тротуар человека в наручниках – вероятно, Марка Дугласа. Его лицо было искажено горем, глаза налиты кровью, кожа на костяшках пальцев содрана. Конвоиры оказались совсем молодыми – наверное, новобранцы. Один крепко держал Марка за локоть, второй нервно озирался, положив ладонь на кобуру. Толпа двинулась на них.

– Сволочи! – заорал кто-то. – Он за вас работу сделал, а вы его в кутузку?!

– Отпустите Дугласа! – зазвучали крики со всех сторон.

– Вот дерьмо! – выругался Томас и, обернувшись, крикнул в коридор: – Джек! Ти-Джей! Берите дубинки и быстро сюда!

– Может быть, я… – начала Эвелин.

– Сидите здесь! – приказал Томас, направляясь к выходу. – У нас почти весь личный состав в городе, дела плохи.

Эвелин схватила его за руку:

– У вас есть мегафон?

Шеф полиции воззрился на нее с удивлением, но выяснять, зачем ей эта штука понадобилась, не стал.

– Есть. В моем кабинете. – Он высвободил руку и вышел на крыльцо участка.

Когда двери открылись, шум толпы сделался громче. Двоих копов, пытавшихся сдержать взвинченных горожан, оттеснили к крыльцу. Новобранцев с арестованным взяли в кольцо у патрульной машины. Один новобранец все-таки достал оружие, и двое мужчин тут же толкнули его так, что он упал на капот. Эвелин видела, что парень при этом уронил пистолет на землю. Томас спустился с крыльца, а она поспешила в его кабинет. Опыта переговорщика у нее не было, но в ФБР она работала с лучшими представителями этой профессии и знала, что чем раньше удастся успокоить толпу, готовую разбушеваться, тем больше шансов избежать кровопролития. По пути она разминулась с Джеком и Ти-Джеем, быстро шагавшими к выходу. В руках у них были тяжелые щиты – Эвелин и не думала, что на вооружении полиции крошечного Роуз-Бей есть такие. Отыскав в кабинете Томаса мегафон, она схватила его и тоже выскочила на крыльцо.

Джек и Ти-Джей прокладывали себе щитами дорогу сквозь толпу, пытаясь пробиться к двум новобранцам, попавшим в ловушку у патрульной машины. Томас стоял посреди парковки, вскинув руки в успокаивающем жесте. Широкоплечий мужчина с сединой в волосах, который тут был, похоже, в числе зачинщиков, яростно орал ему в лицо, отмахиваясь от примирительно протянутых ладоней.

Двое ветеранов, сдерживавших толпу, тоже орали, перекрывая шум, – они соглашались с горожанами, что отца Бриттани нельзя держать под арестом, и обещали отпустить его сразу, как только все разойдутся по домам.

Новобранцы, доставившие Марка Дугласа, барахтались на асфальте рядом с патрульной машиной. Один пытался встать, прикрывая рукой окровавленную голову, второй просто отползал, чтобы его не затоптали. Марка, скованного наручниками, спасители уводили прочь, он оглядывался и вроде бы спорил с толпой – мол, пусть его арестуют, – но горожан это только раззадоривало.

Эвелин открыла дверь участка и, встав на верхней ступеньке, подняла ко рту мегафон. Собравшись с мыслями, нажала на кнопку громкой связи. Нужно было объяснить людям реальное положение дел.

– Ваше негодование не поможет Бриттани! – разнесся ее голос над парковкой. – Позвольте полиции вести расследование!

Толпа притихла, как будто мгновенно успокоилась. Но это продолжалось всего пару секунд. Седой мужчина, до сих пор ругавшийся с Томасом, закричал:

– Это была твоя идея – арестовать отца жертвы?!

И толпа снова загомонила, пришла в движение, рванула ко входу в участок. К ней.

Эвелин попятилась, вдавливая кнопку мегафона, но сказать ничего не успела. Взбежав на крыльцо, двое горожан столкнули ее вниз, и мегафон выпал из рук. Она едва удержалась на ногах, схватилась за кобуру на бедре, чтобы не потерять оружие, и попыталась подняться обратно по ступенькам, но ей заступили путь.

Где-то за спиной взревел Джек:

– Эвелин! Эй! А ну, отошли от нее!

Он стал прорываться к девушке, орудуя щитом, расталкивая людей. И вдруг бунтари все как один кинулись врассыпную. Человек слева от Эвелин, резко развернувшись к Джеку и попятившись, толкнул ее, она споткнулась, а выпрямившись, увидела облако перцового газа, который кто-то распылил из баллончика. Легкие обожгло, она закашлялась, из глаз брызнули слезы.

Ослепшая от таких же слез толпа стремительно разбегалась с парковки, люди сталкивались, сбивая друг друга с ног, кто-то врезался в Эвелин, и она упала на одно колено. Попыталась подняться, но тут раздался пистолетный выстрел – и суматоха усилилась. Какой-то человек споткнулся об Эвелин, повалив ее на асфальт. Оставалось только сжаться в комок, закрывая голову руками, и надеяться на то, что ее не затопчут.

Глава 5

Гейб так резко сбросил скорость на подъезде к полицейскому участку Роуз-Бей, что ремень безопасности вдавился в грудь Кайла, сидевшего на пассажирском кресле. Не успела взятая напрокат машина зарулить на парковку, где бушевала толпа горожан, Кайл отстегнулся и выскочил на асфальт. Глаза сразу защипало от перцового газа, ноздри и горло обожгло. Перед тем как вломиться в толпу, он влез на крышу машины – оценить обстановку. Подкрепление было уже на подходе, но они с Гейбом всех опередили, услышав сигнал тревоги, передававшийся по рациям поисковых отрядов. Полицейские и агенты ФБР, все, кто был в городе, спешили к участку. Гейб, закончивший специальные фэбээровские курсы вождения, сидел за рулем, Кайл подгонял его на каждом повороте, так что они выиграли эту гонку. Нужно было успеть к Эвелин любой ценой.

Где она? Кайл напряженно высматривал девушку в толпе. Люди метались по парковке, кашляя от перцового газа, дрались с копами. Несколько гражданских спешно уводили человека в наручниках к грузовику. Двое полицейских сидели рядом с патрульной машиной. Еще двое, стоя спина к спине и выставив перед собой щиты, защищались от напиравших бунтарей. Шеф полиции едва увернулся от удара кулаком, нанесенного широкоплечим парнем. А вон там, у входа в участок… Эвелин?

Толпа опять заволновалась, рассредоточиваясь. Да, Эвелин! Она упала, ее могут затоптать! Кайл спрыгнул с крыши машины, крикнув Гейбу:

– Она там! – и ткнул пальцем в сторону участка.

– Пошли!

Они были напарниками три года, понимали друг друга с полуслова. Каждый год сто часов тренировок и учебных боев, когда перестаешь понимать, улавливает ли твой партнер-противник разницу между схваткой «понарошку» и борьбой за жизнь. И три года они были друзьями, поэтому Гейб знал, насколько глубоки стали чувства Кайла к Эвелин и как усложнились его отношения с этой девушкой. Было очевидно, что сейчас Кайл так нервничает, потому что боится за нее.

Кайл вклинился в толпу там, где можно было ожидать меньше сопротивления. Гейб прокладывал себе путь следом за ним – на расстоянии, достаточном для маневра, но все же довольно близко, чтобы вовремя прийти на помощь, если потребуется. Огибая капот патрульной машины, Кайл чувствовал, как горят и опухают веки, – видимо, именно здесь и стоял человек с газовым баллончиком. Собравшиеся на парковке горожане – несколько женщин и десятки мужчин – носились вокруг, похоже, не представляя, что делать дальше: удирать или сражаться. Кто-то чуть не врезался на бегу в Кайла. Тот уклонился от столкновения, даже не сбившись с шага, слегка направил бегуна рукой, и парень влетел в багажник патрульной машины. Краем глаза Кайл видел, как Гейб увернулся от двух буянов, наперегонки мчавшихся прочь, к улице.

Любая толпа опасна, но эта была все же относительно невелика. Прошлым летом они с Гейбом участвовали в подавлении тюремного бунта, по сравнению с которым беспорядки в городишке Роуз-Бей – детсадовский утренник. Тут, по крайней мере, никто не пытается проломить им голову.

Добравшись наконец до входа в участок, Кайл увидел Эвелин. Она, лежа на асфальте, отползала от мужчины в деловом костюме, занесшего ногу для удара. Кайл прибавил скорости и схватил гада, прежде чем тот успел пнуть девушку, а затем просто отшвырнул его в сторону.

Вместе с подоспевшим Гейбом Кайл поднял Эвелин, закинув ее руку себе на плечи, и наконец-то вздохнул с облегчением: теперь она под защитой.

Раздался шум двигателей, взвыли сирены – прибыло подкрепление. Толпа заметалась еще суматошнее, у многих сразу пропало желание воевать. Тем временем обидчик Эвелин поднялся на ноги. Кайл врезал ему несильно, поскольку не хотел, чтобы его затоптали другие горожане. Теперь человек в костюме, вместо того чтобы тихо убраться восвояси, с перекошенным от ярости лицом и полицейской дубинкой в кулаке двинулся на федералов – просил добавки.

Кайл, не обращая на него внимания и переступив через попавшийся под ноги мегафон, продолжал идти, увлекая Эвелин подальше от рассвирепевшего офисного планктона. Он знал, что напарник и сам справится. Гейб стремительно шагнул навстречу бунтарю с дубинкой, схватил за руку, дернул, использовав инерцию его же движения, и бунтарь на полном ходу впечатался в кирпичную стену участка. Не став сбивать его с ног, Гейб заломил руку с дубинкой за спину, заставив парня разжать кулак, и потащил его в участок следом за Кайлом и Эвелин.

В помещении участка Кайл усадил плохо державшуюся на ногах девушку в кресло, и она сразу схватилась за внушительную шишку на лбу. Кайл обеспокоенно заглянул ей в лицо, проверил зрачки – наверняка сотрясение мозга. Но нет, взгляд был ясный, зрачки нормального размера. Эвелин, конечно, пережила шок, но физически не пострадала. Кайл мысленно выругался. Увидев ее на асфальте, в окружении орущих, взвинченных горожан, он готов был отбросить усвоенную в ФБР стратегию и рвануться к ней через гущу толпы.

Он обернулся на Гейба. Напарник деловито пристегивал человека в костюме наручником к металлическому поручню на стене участка. Перехватив взгляд Кайла, он кивнул в сторону выхода.

– Посиди здесь, – попросил Кайл девушку, – я сейчас вернусь. – И вместе с Гейбом вышел на парковку.

Толпа уже была под контролем. Вернее, ее не было – большинство разбежались, несколько человек лежали на асфальте, задержанные полицейскими и агентами ФБР. Шеф полиции помогал подняться новобранцам у патрульной машины. Один офицер – лет сорока пяти, явно бывалый коп – с угрюмым лицом отбросил щит и, подобрав валявшийся на асфальте полицейский «глок», засунул его за ремень, рядом со своим пистолетом.

– Где профайлер? – спросил угрюмый, оглядывая парковку.

– В участке, – ответил Гейб. – С ней все в порядке.

Коп еще больше помрачнел.

– Не надо было ей выходить. Ее вообще здесь быть не должно, – злобно сказал он и пошел прочь, отдав по дороге подобранный «глок» новобранцу у патрульной машины.

Кайл с Гейбом, переглянувшись, вернулись в участок. Когда они вошли, Эвелин уже стояла на ногах. Шишка на лбу выглядела ужасно, веки опухли от перцового газа, брючный костюм был порван на колене и на плече, а увидев, как она ковыляет навстречу, Кайл понял, что отломился один каблук.

Но в принципе все могло быть гораздо хуже.

– Никто не ранен? – спросила Эвелин. – Я слышала выстрел.

– Вроде бы никого не задело, – отозвался Гейб.

– Хорошо. – Она скинула туфли и, встав наконец ровно, подняла взгляд на напарников: – А что вы тут делаете, ребята?

– А ты как думаешь? – Вопрос Кайла прозвучал слишком резко, и он попытался выровнять дыхание. Эвелин не виновата, что оказалась в опасной ситуации. И она не виновата в том, что он плохо контролирует собственные эмоции, когда дело касается ее.

Кайл не мог сказать точно, когда это произошло, но где-то между тем днем, когда он примерно год назад впервые увидел Эвелин в офисе Бригады поведенческого анализа, и днем сегодняшним все сильно изменилось. Из новичка-профайлера, над которым Кайл постоянно подшучивал, она превратилась в женщину, занявшую все его мысли.

– Мы услышали о беспорядках, устроенных горожанами у полицейского участка. Я боялся, что ты пострадаешь.

Эвелин нахмурилась – видимо, хотела сказать, что она агент ФБР и за нее не надо бояться, – но поняла, что это будет неуместно, и вздохнула.

– Спасибо за помощь. Здесь все могло закончиться плохо.

– Местной полиции нужно подкрепление? – спросил Гейб, глядя, как один за другим возвращаются копы. Некоторые вели с собой арестованных буянов.

Эвелин покачала головой, снова осторожно потрогав шишку на лбу.

– Думаю, теперь они справятся. Просто не ожидали такой реакции на арест отца Бриттани.

– Черт знает что творится… – проворчал угрюмый коп, ввалившись в участок со щитом и окровавленным арестантом.

– Кто-нибудь ранен, Джек? – спросила копа Эвелин.

Гейб подозвал другого полицейского и попросил вернуть ему «браслеты», которыми он пристегнул к поручню своего задержанного.

– Ничего серьезного, – ответил девушке угрюмый и, толкнув арестанта на стул, рявкнул на него: – Сидеть! – Затем повернулся к Эвелин:– Вы зачем полезли на крыльцо с долбаным мегафоном? Еще больше разозлить их хотели? Совсем рехнулись?

Кайл хотел было ответить вместо нее, но сдержался. Он знал, что Эвелин не любит, когда ее пытаются защищать.

– Я хотела их утихомирить. Напомнить, что сейчас мы все должны спасать девочку, – сказала Эвелин гораздо спокойнее, чем ожидал Кайл.

– Да уж, утихомирила на славу, – фыркнул Джек.

Кайл больше не мог молчать, но все же постарался не повышать голос.

– Ваша проблема не в том, что не удалось быстро совладать с толпой, а в том, что вы бестолково провели арест Марка Дугласа. – Он знал, о чем говорит: им с напарником доводилось помогать при задержаниях довольно известных и влиятельных людей.

Джек прожег его злобным взглядом и снова уставился на Эвелин:

– Откуда вы знаете этих парней? Кто они? Тоже федералы?

Проигнорировав вопрос, девушка посмотрела на Кайла:

– Можешь отвезти меня в отель?

– Что, собираетесь просто свалить отсюда? – подался к ней Джек.

«Да что с этим парнем не так?» – возмутился Кайл и шагнул вперед, чтобы оказаться между ними. Взгляд у него был угрожающий – обычно он так смотрел на подозреваемых, не готовых к сотрудничеству.

– Я только заберу кое-какие документы, – сказала ему Эвелин и пошла к двери в коридор, надеясь, что Джек наконец от нее отстанет.

Но тот двинулся за ней, одарив Кайла не менее угрожающим взглядом.

– Может, лучше о своем арестованном буяне позаботитесь? – светски осведомился Гейб.

– Черт! – Джек обернулся. Раненый горожанин, которого он притащил в участок, потихоньку ковылял к выходу.

Когда Эвелин вернулась и они пошли к машине Гейба, Кайл поинтересовался:

– У этого копа какие-то проблемы?

– Очевидно, у него одна проблема – застарелая ненависть ко мне.

Эвелин шагала босиком, и Кайл потянул ее в сторону, чтобы обойти осколки от фар патрульной машины, рассыпавшиеся на асфальте.

– Он за что-то возненавидел двенадцатилетнюю девочку восемнадцать лет назад и до сих пор не в себе?

Эвелин пожала плечами. Гейб озадаченно переводил взгляд с девушки на напарника и обратно. Он был не в курсе, насколько важны для Эвелин дело Массовика-затейника и сама история ее в жизни в этом городе. Кайл не считал себя вправе рассказывать другу о ее прошлом, но теперь, когда в Роуз-Бей начались беспорядки и Эвелин может снова оказаться в опасности, придется поговорить с Гейбом. Кроме того, Кайлу не понравилась атмосфера в полицейском участке: Джек определенно ведет себя странно. К черту сон! По возвращении в отель надо будет вместо отдыха покопаться в личном деле этого копа.

– Какая у Джека фамилия? – спросил он.

– Баллок. – Догадавшись, почему Кайла это интересует, она добавила: – Думаю, он так ведет себя из-за нового похищения. Джек уже работал в местной полиции восемнадцать лет назад, когда объявился Массовик-затейник. Тогда преступления не были раскрыты, и, вероятно, Джеку это до сих пор не дает покоя. Потому что он ничего не сумел сделать.

Ей тоже это не дает покоя. Эвелин не нужно было объяснять – Кайл все прочел по ее лицу. Но, учитывая, что привело Эвелин в Роуз-Бей, она держится лучше, чем можно было ожидать. Либо она слишком ошеломлена известием о том, что похититель ее подруги детства снова начал совершать преступления, и пока еще не до конца осознала, что происходит, либо ей удалось на какое-то время справиться со своими чувствами.