— Для меня это обыкновенный вестерн. Все друг в друга стреляют. Стив не знает, о чем говорит.

Но Сэм не слышал ее, его захватили события, развивавшиеся перед ним на маленьком экране. Она ошибалась. Этот фильм был необычным, Сэм знал, что Стив прав. У этого фильма будет крупный успех.

Когда фильм подходил к концу, Дениза повернулась к нему.

— Что ты собираешься делать?

Сэм посмотрел на нее.

— Первым делом я поеду в Италию, чтобы посмотреть, как там дела со съемками картины и сколько еще потребуется денег до конца съемок. Возможно, мне удастся найти способ сократить расходы. Посмотрим.

— А затем?

— А дальше поглядим, — он повернулся к экрану досматривать фильм. Маленький экран гипнотизировал его. Он будто уносил его прочь от проблем в другой мир.

В какой-то степени это так и было, потому что в конечном итоге именно Стивен Гонт помог ему решить все проблемы.

Глава десятая

Маленький самолет резко нырнул вниз, когда, миновав горную гряду, стал заходить на посадку. Летчик выругался по-итальянски, выровнял самолет, затем повернулся к Чарли и стал что-то быстро объяснять ему.

Чарли кивнул и повернулся с Сэму, сидевшему за ним.

— Летчик извиняется за воздушную яму, — пояснил Чарли. — Он говорит, что уже много лет не летает на таких самолетах и немного потерял сноровку, обычно он летает на больших самолетах типа «Констэлэйшн». Но он говорит, что беспокоиться не стоит. К тому времени, когда мы будем возвращаться в Рим, он немного освоится.

У Сэма схватило живот, и он почувствовал во рту горький привкус желчи, когда самолет круто пошел вниз.

— Ничего себе, — возмутился он. — Пусть тренируется сколько хочет, но только в свое свободное время, а не тогда, когда я на борту.

Радио затрещало, и пилот что-то ответил. Он начал совершать разворот над морем.

— Ну, что еще? — нервно поинтересовался Сэм.

— Ничего, — ответил Чарли. — Нам дали «добро» на посадку.

— Что он собирается делать? — спросил Сэм. — Садиться на рыбачью лодку?

Чарли засмеялся и посмотрел вниз. Стоял ясный солнечный день, под ними было голубое гладкое море. Всюду виднелись белые паруса лодок, впереди, в дрожащем мареве, лежал Палермо. Самолет медленно спустился между двух гор и приземлился на поле.

Когда колеса коснулись земли, Сэм с облегчением вздохнул. Они подрулили к небольшому зданию. Чарли обернулся к Сэму.

— Машина отвезет нас в отель. Ты можешь быстро принять душ, прежде чем мы поедем на место.

— А почему бы нам не поехать сразу? — спросил Сэм.

— Нет смысла, — ответил Чарли, — сейчас у них сиеста, и никто не работает.

Съемки проходили в небольшой горной деревушке, в полутора часах езды по горной дороге от Палермо. Они проехали через деревенскую площадь, на которой стояла церковь, и через несколько минут добрались до съемочной площадки.

Сэм захлопал глазами. Он мог поклясться, что находится в шестнадцатом веке: сицилийский пейзаж, домишки, пастбища — все было не тронуто временем. И странно было на фоне этой старины видеть трейлеры, которые были гораздо больше деревенских домов. Стояли огромные юпитеры, генераторы, рефлекторы, чуть дальше, перед ними, направленная на маленький домик, — камера, накрытая от солнца чехлом.

Водитель остановил свой маленький «фиат» возле одного из трейлеров. Он наклонился и постучал по приборной доске машины, как бы поздравляя ее, что она смогла проделать такой путь.

— Va bene,[8] — сказал он.

Сэм вылез из машины и огляделся. Недалеко от дороги несколько человек играли в большие шары «бочче», другие лежали в тени, кое-кто, положив на лицо соломенную шляпу, спал; те же, кто не спал, с ленивым любопытством посмотрели на прибывших. По такой жаре ничего не хотелось делать.

— Вон перед нами трейлер Ники, — показал Чарли, направляясь туда.

Сэм пошел за ним, и они поднялись по маленьким ступенькам. Внутри было темно и прохладно. Первая комната была оборудована под кабинет, здесь стояли два маленьких стола, пишущая машинка. В комнате никого не было.

Чарли подошел к двери, ведущей в другую комнату.

— Эй, Ники! — позвал он. — Ты не спишь?

Из другой комнаты послышался шорох. Через некоторое время оттуда вышла девушка.

— Здравствуйте, синьор Лонго, — кивнула она. Она подошла к столу, села за пишущую машинку и стала причесываться.

Через мгновение вышел Ники. На нем были брюки и спортивная рубашка, но он был босым, а его глаза заспанными. Он улыбнулся, когда увидел Сэма.

— А, Сэм! Какая приятная неожиданность, — сказал он, протягивая руку.

Сэм пожал ему руку.

— Я подумал, что неплохо бы приехать, посмотреть, чем вы тут занимаетесь.

— Все идет нормально. Может, чуть-чуть медленно, но фильм обещает быть хорошим.

— Да, фильм хороший, — кивнул Сэм. Он ничего не сказал о том, что все сроки давно истекли. Для этого будет время потом. — Я бы хотел все здесь осмотреть.

— С удовольствием покажу, — Ники нагнулся к девушке, что-то быстро сказал ей по-итальянски. Она кивнула, села за пишущую машинку и стала печатать, когда они вышли из трейлера.

— Вот этот маленький дом, где живут две главные героини, две сестры, — пояснил Ники, когда они пошли в сторону камеры. — Мы сняли крышу, чтобы можно было снимать внутри. Это настоящий дом.

Сэм огляделся. Возле дороги люди все еще продолжали играть в бочче.

— Почему они не работают? — спросил он.

— Они ждут, когда режиссер пригласит их для съемки следующей сцены, — сказал Ники.

— А что же его задерживает? — спросил Сэм.

— Сейчас узнаю. — Ники поговорил с человеком, стоящим в тени, возле камеры, затем повернулся к Сэму. — Они ждут, когда солнце чуть опустится, осталось ждать полчаса.

— А что же, черт возьми, делают эти идиоты, когда солнце светит не так, как надо? — возмутился Сэм.

— Ну, мы снимаем ночные сцены и промежуточные эпизоды, — пояснял Ники. — Но Пьеранджели настаивает, чтобы, по возможности, снимать при естественном освещении.

— И много вы уже отсняли сегодня?

— Несколько сцен, — сказал Ники.

— На сколько минут?

— Примерно на две.

— А эта сцена? Сколько она будет длиться?

— Минуту, может, меньше.

— И ради этого вы ждете, когда сядет солнце? — со злостью спросил Сэм. — Я-то думал, ты здесь защищаешь мои интересы! Картина и так уже вдвое превысила бюджет. Это так-то ты мне помогаешь?

— У нас здесь было много неприятностей, Сэм, — Ники чувствовал себя неловко. — Погода, во-первых: то дождь, когда нам было нужно солнце, то солнце, когда нужен был дождь…

— А почему вы, черт побери, не снимаете по погоде, а ждете неизвестно чего?

— Так уж работает Пьеранджели, — сказал Ники. — Я здесь ничего не могу изменить, и никто не может.

— Мне бы хотелось поговорить с ним, — Сэм прямо-таки кипел от злости.

— Он там, в трейлере Марилу, — ответил Ники. — Они репетируют.

К тому времени, когда они пришли к трейлеру Марилу, Пьеранджели уже ушел. Их встретила горничная.

— Марилу отдыхает, — сказала она. — Маэстро и синьор Ульрих, немецкий актер, репетировали больше часа. Сейчас они ушли, чтобы дать ей возможность немного прийти в себя для съемок следующей сцены.

— Черт возьми, что же это они репетировали, если она должна отдыхать после этого? — спросил Сэм.

Чарли бросил на него выразительный взгляд, но все промолчали, потупившись. Чарли прошептал ему на ухо, когда они отошли в сторону:

— Пьеранджели — неореалист.

— Ну и что?

— Ну, сейчас будет сниматься сцена: после того как она занималась любовью с немцем за домом, девушка идет уставшая и растрепанная, а сестра обвиняет ее, что она отбила у нее парня.

— Все равно не понимаю, — сказал Сэм.

— Тебе что, по буквам сказать?

Сэм уставился на него.

— Ты имеешь в виду, что они действительно этим занимались?

Чарли кивнул.

— Пьеранджели верит, что камера увидит все это на ее лице.

— А как же Ники? Ведь он…

— Но ведь это же нужно для фильма, для искусства, здесь нет ничего личного.

— Надо будет как-нибудь рассказать об этом Денизе, — заржал Сэм. — Только вряд ли она мне поверит.

Когда они пришли на место съемок, люди уже работали. Оператор с помощником сняли чехол с камеры и занимались объективом. Звукооператоры устанавливали переносные магнитофоны, а остальные приводили в порядок площадку перед домом: подметали ступеньки, смазывали дверные петли, чтобы они не скрипели, когда не надо.

Сэм огляделся по сторонам. Он не видел Пьеранджели.

— А где режиссер?

Ники указал рукой. Сэм посмотрел в ту сторону. Пьеранджели сидел на земле, прислонившись спиной к небольшой каменной изгороди перед домом. Подтянув к себе ноги, он положил голову на колени, черная шляпа с широкими полями закрывала его лицо от солнца.

Сэм направился к нему. Ники остановил его.

— Не сейчас, — сказал он. — Маэстро настраивается. Мы никогда не мешаем ему перед съемками сцены.

Сэм стоял, глядя на все это. Минут через пять Пьеранджели поднял голову и осмотрелся вокруг, как будто удивляясь, что здесь кто-то есть. Затем медленно встал.

Он подошел к камере и посмотрел в видоискатель, что-то сказал оператору и, оставив его, подошел к дверям дома. Он бросил на ступеньки немного грязи, которую люди перед этим подмели оттуда, посмотрел на солнце, прищурился и снова посмотрел на тень, падающую от дома. Очевидно, все было в порядке, потому что он подал невидимый сигнал и снова подошел к камере. Раздался пронзительный свисток.

— Silenzio![9] — закричал помощник.

Через секунду был слышен только ровный шум мотора, но и он вскоре стих. Не оборачиваясь, Пьеранджели поднял руку.

— Avanti,[10] — сказал он тихо и резко опустил руку.

Дверь дома открылась, и с ведром в руке показалась девушка, которая играла младшую сестру. Она вылила воду через ступеньки и уже собралась уйти обратно, как услышала какой-то звук и посмотрела в ту сторону.

Сэм повернулся и проследил за ее взглядом. В воротах каменной изгороди появилась Марилу. Было что-то такое в том, как она двигалась, как раскачивались ее бедра, ноги, грудь. Никому ничего не нужно было говорить, и так все было ясно по одному ее виду.

Сэм повернулся и посмотрел на маленького человечка, стоящего рядом с камерой. Под шляпой с широкими полями он увидел только его глаза. Они фиксировали все. Как камера.

Сэм повернулся и жестом позвал Чарли. Они отошли подальше, где их не могли слышать.

— Поехали, — сказал Сэм. — Возвращаемся в Рим.

— Но я думал, что мы здесь проведем всю ночь, — удивился Чарли.

— Не имеет смысла, — улыбнулся Сэм. — У них свой стиль работы. Может быть, это медленно, может, это стоит дороже, но они знают свое дело и делают его хорошо.

Глава одиннадцатая

Еще минуту назад он сидел один на последнем ряду просмотровой комнаты, и в свете луча установки было видно его непроницаемое лицо, но через секунду, когда они оглянулись, он уже ушел.

Джек Савит устало поднял руку.

— Ладно, ребята, хватит.

Фильм остановился, и зажегся свет. Джек встал. Джимми Джордан, начальник отдела телевизионной продукции «Транс-Уорлд Пикчерс», посмотрел на него.

— Что случилось?

— Откуда я могу знать? — Джек пожал плечами.

— Прекрасное шоу, — сказал Джордан. — И что ему тут не понравилось?

— Что бы там ни было, он тебе скажет. Лично.

— Мы угрохали кучу денег на эту программу, — продолжал Джордан.

— Стив тоже, — ответил Джек. — Сто тысяч — это тебе не пустяки. — Он направился к двери. — Я поехал в свою контору. Позвоню тебе оттуда.

Когда он вышел из здания, Стив сидел в машине. Он молча сел рядом и включил мотор.

— Обратно в офис?

Стив покачал головой.

— Хватит на сегодня. Отвези меня в отель. Я постараюсь немного поспать.

— Отличная мысль! — сказал Джек. — Ты и так последние два дня крутишься как белка в колесе. Нельзя же жить без отдыха.

Машина выехала со стоянки мимо охранников студии, которые помахали им рукой, и они оказались на шоссе, ведущем в Лос-Анджелес. Джек вытащил сигарету, прикурил и передал ее Стиву, а себе вытащил другую.

— Они обманщики, — внезапно сказал Стив.

Джек вздрогнул.

— Ты что-то сказал?

— Они обманщики, — зло повторил Стив. — Они обещают одно, а подсовывают совсем другое. Они лгут, они обманывают, они воруют. Почему они думают, что если у них такая большая кинофабрика, то они могут делать с нами что хотят? Если бы не наши деньги, они бы уже давно вылетели в трубу.

Джек повернул на бульвар Сансет, направляясь к Беверли-Хиллз.

— У них много проблем, — вздохнул он. — Дело в том, что отдел фильмов всегда держится на бюджете отдела телевидения.

— Все это чушь! — сказал Стив. — Мы дали им сто тысяч за эту программу, а согласно их выкладкам она обошлась в сто пятьдесят тысяч. Сюда включается двадцать пять процентов, которые им заплатила компания. Таким образом, получается, что они вложили сюда всего лишь двенадцать с половиной тысяч. Они пытаются выколачивать из нас деньги, а дают нам всякую чушь.

— Но Джимми не виноват. Он хороший парень и старается, как только может.

— Я знаю это, — сказал Стив. — Я его и не виню.

— Они захотят знать твое мнение о шоу.

— Пусть оставят его себе. Мне оно не нужно.

— Но ты же теряешь сто тысяч.

Стив загасил сигарету в пепельнице.

— Не в первый раз.

Они молча проехали площадь Сансет.

— Поверни здесь, — внезапно сказал Стив.

Джек резко свернул направо, осыпаемый градом ругательств водителя машины, следовавшей за ними.

— Куда ты хочешь?

— Веди машину, — сказал Стив.

Они ехали по извилистой дороге несколько минут, пока не оказались на маленькой улочке.

— Сюда.

Метров через триста улочка заканчивалась тупиком возле небольшого дома.

— Можешь остановиться здесь, — Стив показал на небольшую стоянку напротив дома.

Джек выключил двигатель.

— Что теперь?

— Пойдем со мной, — сказал Стив, выходя из машины.

Джек последовал за ним. Они прошли через стоянку к железным воротам. Стив достал из кармана ключ и открыл ворота. Они направились по гравиевой дорожке и внезапно оказались перед домом, почти нависавшим над дорогой, по которой они только что проехали. Здесь был вход. Стив достал другой ключ и открыл дверь.

Они вошли и поднялись по лестнице. Стив остановился и показал Джеку на огромное окно, врезанное во внутреннюю стену.

— Это спальня, — пояснил он и нажал на кнопку. Спальня осветилась. Через окно она смотрелась как съемочная площадка. Весь центр комнаты занимала огромная круглая кровать. Стив открыл дверь, и они вошли.

Джек посмотрел на него.

— А наружных окон нет? — спросил он.

Стив указал на потолок, нажимая кнопку сбоку кровати. Раздалось тихое жужжание, и потолок стал медленно раздвигаться. Он нажал другую кнопку, и стекло, которое отделяло их от неба, ушло в стену. Небо было ярко-голубого цвета, но на нем уже стали появляться вечерние звезды.

— Кровать тоже подвижная, — продолжал Стив, нажав другую кнопку. Кровать стала двигаться в их направлении, и одновременно в углу появился телевизионный экран.

— Всего здесь три телевизора, — объяснил Стив, — как бы ты ни лежал, все время можешь смотреть их.

— Боже ты мой! — воскликнул Джек.

Стив выключил рубильник, и все встало на свои места.

— Пойдем.

Он провел его на второй этаж в огромную гостиную. Джек посмотрел по сторонам. Огромные окна высотой метров десять. Здесь было все: кухня с баром, столовая, терраса, на террасе бассейн овальной формы примерно четыре на шесть; казалось, он висел над городом. Снизу, с дороги, едва доносились звуки проносившихся мимо автомобилей.

— Ты купил его?

— Я построил его.

Джек покачал головой.

— Ты меня не устаешь поражать.

Стив посмотрел на него.

— Я никогда не думал, что тебе могут нравиться Голливудские Холмы, — сказал Джек. — Меня бы не удивило, если бы ты построил себе дом в Беверли-Хиллз, или Холмсби-Хиллз, или даже в Бель-Эйр.

— Это у меня наследственное, — сказал Стив. — Я по натуре одиночка.

Джек захохотал.

— Ты что? Решил отказаться от женщин?

— А что, не похоже?

Джек покачал головой.

— Боюсь, что нет, — засмеялся он. — Ты еще молод, ты еще женишься снова.

— Может быть, — ровным голосом сказал Стив.

— Я думаю, что у тебя здесь и стерео есть?

— Конечно. — Стив нажал на кнопку. Внезапно музыка заполнила дом; казалось, что она звучит отовсюду.

Джек поднял руки вверх.

— Ладно, покорил. Можем идти в постель.

Стив захохотал и выключил музыку.

— Значит, скоро новоселье? — спросил Джек. — Когда ты перебираешься сюда?

— Пока не скоро.

— Похоже, здесь все готово, — сказал Джек. — Что тебе еще надо?

— Ничего. — Стив повернулся. — Пойдем.

Когда они на машине спускались с холма, Джек посмотрел на него:

— Когда ты сможешь сюда переехать?

— Через какое-то время. — Стив пожал плечами. — Через год, а может, через пять, или десять. Ведь работа когда-нибудь заканчивается, ни одна не длится вечно. Тогда и приеду сюда жить.

— А что ты будешь делать?

— Когда перееду сюда, тогда и решу, — сказал Стив. Он помолчал. — Тебе понравился дом?

— Еще бы! — ответил Джек. — Только одно мне не нравится.

— Что именно?

— Когда ты переселишься сюда, ты будешь уже слишком стар, чтобы наслаждаться им.

Джек подрулил ко входу отеля «Беверли-Хиллз». В холле к нему подошел посыльный.

— Вам только что пришла телеграмма, мистер Савит. Джек дал ему на чай и подошел к стойке портье, тот протянул ему телеграмму. Быстро прочитав ее, Джек скорчил гримасу.

— Черт возьми! — воскликнул он.

— Что-нибудь не так? — поинтересовался Стив.

— Твой дружок Сэм Бенджамин на сей раз точно влетел. Его чеки уже не принимают в городе.

— А я и не знал, что у него неприятности, — сказал Стив.

— Да, эта картина с Барцини чересчур превысила бюджет, и у него не хватило денег. Я слышал, что лаборатория «Суперколор» отказала ему и хочет забрать двести тысяч, которые они ему ссудили ранее.

— Похоже, тебе его совсем не жалко, — сказал Стив.

— А чего мне его жалеть? — взорвался Джек. — Горлопан несчастный! Давно он на это напрашивался. — Его удивило молчание Стива. — Я и забыл, он же тебе нравится.

Голос Стива прозвучал тихо.

— Да.

— Не понимаю. Это совсем не тот человек, который может нравиться тебе.

— Ты также думал, что я не тот человек, который может поселиться на Голливудских Холмах.

— Ладно-ладно, — успокоился Джек. — Ну, между нами, почему?

Стив молчал некоторое время.

— Может быть, потому что это единственный человек, который не старается все время лизать мне зад, а может, потому, что он умеет вышибать двери.

Глава двенадцатая

Был уже одиннадцатый час, когда Дениза закрыла за родственниками дверь. Она защелкнула замок и привалилась к двери, чувствуя себя совершенно разбитой. Постояв так немного, она вернулась в гостиную и подумала, что ей не повредит немного выпить. Бросив в бокал несколько кубиков, она плеснула туда виски. Добавив содовой, подошла к телевизору, потягивая виски, включила его, затем безвольно упала в кресло. Экран осветился, но она не смотрела на него. Без Сэма все было по-другому. Все было абсолютно другим без него. В течение всего ужина они старательно избегали говорить о нем, до самого конца, пока Роджер небрежно не спросил:

— Ну, когда Сэм возвращается?

— Не знаю, — ответила она. — Он хотел побыстрее закончить монтаж и озвучание.

— Дела у него в порядке? — спросил Роджер.

— Сэм говорит, что да, — ответила она.

— Надеюсь, что это так, — флегматично сказал Роджер. — Хотя бы ради детей, если не ради чего-то еще.

Анна, которая всегда была недалекой и бестактной, спросила о том, о чем они старались не упоминать все это время.

— Где твое кольцо? — задала она вопрос.

Дениза опустила глаза, потом снова посмотрела на сидящих против нее родичей. Она всегда гордилась своим бриллиантом в десять каратов, который Сэм подарил ей после успешного выхода на экраны «Икара». Она никогда не расставалась с этим кольцом, даже спала с ним.

— В ломбарде, — сказала она и с легким вызовом добавила: — Вместе с золотыми часами и обручальным кольцом. Нам были нужны деньги.

Роджер посмотрел на нее, затем на свою жену. И снова перевел взгляд на Денизу.

— Но ведь этих денег не могло хватить надолго, — сказал он.

— Так оно и было, — сказала Дениза.

— А как же ты обходишься без денег?

Она мгновение колебалась.

— Обходимся.

Да, они обходились, если этим словом можно назвать жизнь, когда они уже задолжали за два месяца за квартиру, мяснику, бакалейщику.

— Родители Сэма присылают нам немного денег из Майами, — добавила она. Его отец и мать несколько лет назад продали портняжную мастерскую и переехали туда.

Роджер неловко полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда чек и положил на стол перед ней. Она посмотрела на чек. Он был выписан на ее имя на сто тысяч долларов.

— Зачем это? — У нее сорвался голос.

— Ты ведь моя сестра, — сказал он, — и я не хочу видеть, как ты страдаешь.

Она едва сдерживала слезы. Затем подвинула чек к Роджеру.

— Нет.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Почему нет? Этого достаточно, чтобы погасить все долги Сэма, решить все ваши проблемы. И он сможет вернуться домой, ему не надо будет прятаться в Италии.

— Если ты хочешь дать Сэму деньги, — сказала Дениза, — дай ему сам. Он никогда не простит мне, если я возьму их от тебя.

— Я не могу разговаривать с Сэмом, ты ведь знаешь это, — рассердился ее брат. — И ты не обязана говорить, что я дал тебе деньги, скажи, что это последняя выплата из тех денег, которые оставил по наследству папа.

Она покачала головой.

— Не могу. Я никогда не лгала ему раньше и не собираюсь это делать сейчас.

— Ты просто дура… — начала Анна.

— Заткнись! — оборвал ее Роджер. Он взял чек и положил его в карман, затем взглянул на часы. — Ну что ж, пора идти. Надо кормить ребенка.

Они встали, и она проводила их до двери. Дениза смотрела, как Анна надевает свою норковую шубу.

— Ужин был просто великолепный, — Анна поцеловала ее в щеку.

— Поцелуйте за меня крошку, — ответила Дениза. Она повернулась к брату: — Спасибо, но я надеюсь, ты понимаешь меня.

Он нехотя кивнул.

— Да. Кстати, — сказал он, будто ему пришла еще одна мысль. — Я заплатил за вашу квартиру и по всем счетам, так что не беспокойся насчет них.

— Как ты узнал? — ахнула она.

— Ты забыла, что бухгалтер, который работает на Сэма, работает еще и на меня.



Программа закончилась, и выпуск последних новостей начался как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Она вскочила с дивана и побежала к телефону. Сэм не звонил уже почти неделю.

— Алло?

Она услышала голос телефонистки.

— Пожалуйста, мистера Бенджамина, междугородная.

— Мистера Бенджамина сейчас нет, говорит миссис Бенджамин.

— У вас есть телефонный номер, по которому мы можем его найти? — спросила телефонистка.

Прорвался другой голос, голос мужчины, который показался Денизе очень знакомым.

— Я поговорю с миссис Бенджамин, — сказал он. — Привет, Дениза. Это Стив. Стивен Гонт.

— Здравствуй, Стив.

— Как твои дела? Как дети?

— С ними все в порядке, — сказала она. — Сэма здесь нет, он в Италии.

— У тебя есть телефон, по которому я могу позвонить ему? Это очень важно.

— Он в Риме, в отеле «Эксельсиор», — ответила она. — Если не застанешь его там, позвони на студию «Чинечита». Они там монтируют фильм.

— Ну, как у него идут дела? — спросил Стив.

— Сэм говорит, что это будет прекрасный фильм.

— Уверен, что так и будет. Мне этот проект нравился с самого начала. Кстати, я поэтому и звоню. У меня есть хорошее предложение.

— Надеюсь, — проговорила Дениза. Она больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Немного успокоившись, она рассказала Стиву всю историю: о том, как Сэм поссорился с Роджером, о том, что у них не хватает денег, о том, как Сэм пытается побыстрее закончить фильм, пока его не одолели кредиторы.

Стивен слушал спокойно, давая ей возможность выговориться.

— Но почему же Сэм не позвонил мне, когда попал в переделку? — удивился он.

— Не знаю, — всхлипнула она. — Ты ведь знаешь Сэма. Это из-за своей гордости он поругался с Роджером. Может быть, он не хотел, чтобы ты знал, что он в беде, может, не хотел беспокоить тебя, ведь и у тебя своих проблем хватает…

— Какая глупость! — воскликнул Стив. — Для чего же существуют друзья, если ты не можешь позвонить им в трудный час?

Она молчала.

— Ну ладно, хватит переживать, — сказал он спокойно. — Теперь все будет хорошо.

Его голос звучал так уверенно, что она и вправду сразу успокоилась.

— Мне сразу стало гораздо легче, Стив, — призналась она. — Извини, что я не сдержалась.

— Забудь это, — сказал он. — Ты до сих пор делаешь эти brust flanken с белой редиской?

— Да. — Она засмеялась от того, как смешно он произносил слова на идише.

— О’кей! Я позвоню тебе, когда вернусь в Нью-Йорк, а ты пригласишь меня поужинать.

В трубке раздался щелчок. Положив ее, Дениза выключила телевизор и вернулась в спальню.

Стив сказал, что все будет хорошо, — значит, так оно и будет. Она знала, она чувствовала это. Впервые за последние несколько недель она заснула без снотворного.

Глава тринадцатая

Лос-анджелесский офис компании «Синклер Бродкастинг» располагался на последнем этаже нового двадцатиэтажного здания на бульваре Уилшир в Беверли-Хиллз. Кабинет Стива находился в юго-восточном крыле здания, и окна выходили на Голливуд. Когда на следующее утро Джек вошел в его кабинет, Стив с чашкой кофе в руках стоял, глядя в окно.

— В ясное утро отсюда можно видеть гору Болди, — сказал Стив. — Хотя это почти сорок миль отсюда.