– Где она?
«Наверху, в номере, прикована наручниками к стулу», – мысленно отвечает Марго, но вслух ничего не говорит. Она наслаждается, видя, в какой ужас повергла юную журналистку.
– Какая разница? Значение имеют лишь установленные мной правила. Ты готова их соблюдать? Если хоть кто-нибудь – Адам, Эллис Баум, Брэм Бэккер – пронюхает о нашем дружеском уговоре, твоя мать… – Марго не заканчивает предложения. Она обожает игры. Пусть воображение Джулс завершит работу. – И не будь слишком самонадеянной. Я могу получить доступ к любому устройству или локации: твоему мобильнику, компьютеру, попасть в квартиру, в редакцию, в компанию, где работает твоя мать… Впрочем, все это я и так уже сделала. – Она скрещивает руки на груди и откидывается на подушки кресла. – Ты хорошо знаешь, что со мной шутки плохи. Спроси у Дэна Мэнсфилда или Карла Гайслера.
«Или у старого мошенника», – добавляет Марго мысленно.
– Это вы их убили? – спрашивает Джулс.
– Ну, они уж точно не покончили с собой.
Марго явно наслаждается всем происходящим.
– Вы просто монстр, – с трудом произносит журналистка.
– Поверь, мне это уже говорили. – Марго делает знак принести счет. – Ну что, Джулс, стоит ли какой-то старый холст жизни твоей мамочки?
– Зачем он вам?
Глаза девушки мечут молнии. Если бы она могла, зарезала бы Марго прямо тут столовым ножом.
– Ни о чем подобном я никогда не слышал. А с чего вы вообще решили, что господин Мещеряков отсюда родом?
– Я лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. Остальные картины – приятный бонус, вознаграждение за приложенные усилия. – Мадемуазель де Лоран наблюдает за журналисткой, которая едва сдерживает слезы.
– Просто так мне подумалось.
– Я сделаю все, что скажете, только не трогайте мою маму. – В голосе слышны страх и отчаяние. – Не. Трогайте. Маму, – повторяет Джулс уже громче.
– Ну а все-таки? Отчего такая мысль посетила вашу хорошенькую головку?
Марго вновь впечатлена такой демонстративной непокорностью этой взъерошенной птички. Она все-таки более серьезный соперник, чем кажется на первый взгляд. Можно было бы продолжить представление, но все и так ясно.
– Итак, мои условия. Я должна получить все: твои записи, контакты, полную информацию. Подробный отчет о поездках в Амстердам, Германию и Нью-Йорк. У тебя выстроился весьма плотный график. К девяти вечера пакет документов должен быть на стойке администрации. Сделаешь все в точности как я говорю – и Лиз Роф не умрет.
– Нам Семен, житель Лукошкино, рассказывал, что они мальчишками прибегали на эти холмы, купались в этом озере. А один мальчик – Мишка – тот даже мечтал, что когда-нибудь построит себе на одном из холмов дом. Над ним все смеялись, потому что он был из семьи алкоголиков, которые и свой собственный дом содержать в порядке не могли. Но он все равно упрямо мечтал. К сожалению, Мише не повезло, он пошел по стопам своих родителей, потом угодил за решетку, где и погиб. А если даже, как утверждает Семен, и не погиб, то все равно ничего хорошего ему в жизни не светило. Единственное свое достояние – дом родителей – он спалил, фактически превратился в бомжа. Наверное, сгинул уже, бедный мечтатель. Но он так сильно мечтал о доме на холме, а теперь вот, оказывается, его мечты осуществил совсем посторонний человек. Как странно бывает в жизни! Мечтал о таком доме один человек, а живет в нем совсем-совсем другой. Удивительно?
– Откуда мне знать, что с ней все в порядке? Я требую доказательства, фотографии, – не сдается Джулс.
– Да, очень странно, – подтвердил кругленький, но взгляд его за стеклами очков сделался еще более настороженным.
– Ты такая сексуальная, когда злишься. Тебе это говорили? Вот только командую здесь я, а не ты. Если я не захочу, ты ничего не получишь.
Когда они вышли на улицу, мужчины вопросительно взглянули на Фиму.
У Джулс опускаются плечи, и Марго понимает, что боевой дух девушки иссяк. С довольным видом мадемуазель де Лоран расплачивается, встает и оправляет черный комбинезон – слишком нарядный для такого часа, зато вполне подходящий, чтобы отпраздновать победу. Она брезгливо смотрит на парочку за соседним столиком, держащуюся за руки.
– И что это все означает?
– Да, и вот еще что: когда принесешь пакет, скажи, что он для Элизабет Роф. Советую хорошо подумать, если решишь связаться с кем-то или затеять игру против меня. Я тотчас обо всем узнаю. – Марго изображает улыбку. – Все просто: если я утону, вы все тоже пойдете на дно.
– Вы хорошо разглядели тот план Дивногорска, который висит у него в кабинете?
– В общих чертах. А что?
Глава сороковая
– А то, что он начерчен под конкретное место. Под это самое место. Там на плане указано и озеро, и высокий берег, и все эти холмы, и лес. Все до мельчайших подробностей соответствует реальной местности. И если не знать прежде этого места, то заранее такой план начертить невозможно. Значит, Мещеряков бывал в этих местах и прежде. Возможно, неоднократно.
Джулс выскакивает из отеля, резко поворачивает налево, на Мичиган-авеню, и продолжает бежать. Сумка бьет ее по ногам. Нет сил ни дышать, ни думать. Джулс приближается к дому, не чувствуя ног. Она проносится мимо Оуэна, слышит, как тот спрашивает, все ли в порядке, и замирает. Ситуация хуже некуда.
Теперь полицейские смотрели на Фиму во все глаза.
Джулс медленно поворачивается и старается казаться спокойной.
– Вот это да! – произнес Платон, с нескрываемым восхищением глядя на девушку. – Пойдешь работать ко мне в отдел?
– Оуэн, вы не заметили ничего странного, когда мама утром уходила на работу?
– Я подумаю, – кокетливо улыбнулась ему Фима и с удовольствием отметила, как помрачнел при этих ее словах Арсений.
– Нет, ничего. – Швейцар внимательно смотрит на нее. – Что-то случилось?
Джулс изо всех сил сдерживает дрожь в голосе.
Так как время было уже довольно позднее, то Арсений с Фимой собирались заехать в Лукошкино, забрать Вику с Каблуковым, и поворачивать назад в Питер. Казалось бы, чего уж проще?
– Нет… То есть да… Все хорошо. Меня никто не спрашивал? Не пытался попасть в квартиру, пока нас не было? Может быть, приносили посылки?
Темные глаза Оуэна расширяются, он явно озабочен.
Но когда они приехали в деревню, то обнаружились две вещи. Первое – в деревне бурно что-то празднуют. И второе – Вику с Каблуковым втянуло в это празднование настолько глубоко, что теперь они оба дрыхнут в одном из сараев. Загрузить их в машину не представлялось возможным, потому что при малейшем колыхании им становилось плохо, а пачкать машину Арсений не хотел.
– Я никуда не отлучался и никого не видел. Джулс, в чем дело?
– И что нам делать? Оставить этих уродов тут?
– Я спешу, – бросает она на ходу. – Позже поговорим, ладно?
– Это было бы справедливо, – согласилась Фима. – Но не слишком человеколюбиво. Как они будут добираться?
Трясущимися руками Джулс открывает дверь квартиры, молясь, чтобы Марго блефовала, чтобы тревога оказалась ложной, а мама лежала на диване, свернувшись калачиком, и читала книгу с бокалом «Шардонне» в руках. Но, едва войдя в пустое жилище, Джулс понимает, что угрозы реальны. Она идет прямиком в комнату мамы, слезы струятся по лицу. Сама не зная, что ищет, Джулс проверяет все: ящики шкафов, гардеробную, ванную, заглядывает под кровать, выходит на балкон, затем отправляется в кабинет. Ничего не обнаружив, она идет в свою комнату и беспомощно оседает на пол.
– Мы в ответе за тех, кого приручили. Может, останемся на ночь?
Фима засмущалась. Но это предложение участкового вызвало у семьи Клочковых и вообще всех жителей деревни новый приступ неподдельной радости.
«Мамочка, прости!» – кричит голос внутри. Ей следовало прекратить расследование после убийства Дэна и рассказать все полиции. Не стоило у всех на виду встречаться с Брэмом Бэккером в аэропорту Амстердама на обратном пути из Баден-Бадена. Кем она себя возомнила, решив потягаться с Марго де Лоран?
– Правильно! Оставайтесь! Отпразднуем вместе.
Джулс закрывает глаза и видит ту фотографию: всегда идеально уложенные коротко постриженные волосы мамы растрепаны, любимый темно-синий костюм помят, бант на шелковой лиловой блузе развязан. С утра они вместе позавтракали, все было хорошо. Где Марго успела перехватить Элизабет? Добралась ли мама до работы? Джулс берет мобильник и начинает набирать номер офиса, но вдруг спохватывается и сбрасывает звонок. В ушах звучат слова Марго: она пожалеет, если попробует связаться с кем-то. Джулс отбрасывает телефон, словно он заразный.
Праздновали в деревне все сразу – поминки, свадьбу и день рождения. Все эти события случились в одно время, хотя и в разных семьях. Но гуляла все равно вся деревня вместе. Дружно так гуляла, шумно и широко. С поминок гости плавно переходили к свадебному застолью, оттуда брели поучаствовать в посиделках на юбилее дяди Юры. Там же к этому времени уже вовсю отплясывала вдова усопшего деда Шуры, которую совместными усилиями удалось убедить, что покойный супруг был не бог весть каким сокровищем, а она-то еще молода, всего-то семьдесят пять годков, еще запросто может сходить разок-другой замуж.
Проходит час. Она все так же сидит на полу своей комнаты, обдумывая возможные варианты действий. Их немного. Глаза скользят по стопкам документов, разложенных вдоль стены, по разноцветным листочкам с заметками. Похищенные произведения искусства, Эрнст Энгель, картина, Гельмут и Карл Гайслеры, Брэм Бэккер, аукцион в Люцерне, семья Дассель, Эллис Баум… Марго хочет заполучить все.
Потом стало еще веселей. На свадьбе у Мити с Катей началась драка, молодые что-то не поделили между собой. Кажется, невеста как-то слишком много откусила от свадебного торта, а жених, перепутав торт с караваем, решил, что невеста покушается на его главенство в их будущей семье. И, недолго думая, обмакнул обжору вместе со свадебной фатой, свадебным макияжем и свадебным боевым настроем прямо мордой в этот самый торт. Невеста в обиду себя не дала, и на голову жениха приземлилась ваза с фруктами.
«Но только не мою маму», – думает Джулс.
За невесту вступилась ее родня, за жениха встали стеной его родичи. Над деревней раздался истошный женский визг, а потом родня пошла стенка на стенку.
Она вспоминает поездку в Баден-Баден, когда после встречи с Лилиан Дассель они отмокали в минеральном источнике отеля, запланировав на вечер поход в казино. Элизабет была права: почему бы не развлечься?
– Федька! Наших бьют!
И вдруг мама сказала:
– Колька, просыпайся! Всю веселуху пропустишь!
– Милая, кажется, я знаю, почему это расследование так много для тебя значит. Дело не в сенсационном материале, а в тебе, верно?
А так как в Лукошкино все приходились друг другу если не братом, то сватом, а если не сватом, то уж кумом совершенно точно, то деревня быстро разделилась на два враждующих лагеря. И даже гости с поминок, которым лучше других полагалось помнить о бренности бытия и краткосрочности всего живого на этой земле, тоже вступили в общую драку.
Она погладила Джулс по мокрым волосам и поиграла с несколькими отдельными прядями, которые уже начали виться.
– Вот повезло! А то мы заскучали!
– Ты о чем?
– О том, что Дэн в некотором смысле заменил тебе отца.
Не прошло и нескольких минут, как повсюду замелькали пудовые кулаки, полетели чашки и бутылки, а перед успевшими помириться к этому времени женихом и невестой развернулось главное развлечение всякой хорошей деревенской свадьбы – драка!
Известное дело, чем жарче драка на свадьбе, тем крепче потом будет семейная жизнь у молодоженов. Примета старая и добрая, поэтому и старались родственники с обеих сторон на славу.
– Мам, ты серьезно? Дэн не заменил мне отца. Он стал наставником и другом. Давай не будем. Я никогда не испытывала каких-то комплексов. Ты прекрасно справилась с ролью обоих родителей. Здесь речь скорее о том, чтобы передать эстафету, докопаться до правды… Дэн начал расследование, а я его закончу. В том числе и потому, что не хочу подвести шефа. Да, он мертв, я понимаю. И все же у меня в голове до сих пор звучит его голос. Ты сама учила меня сражаться за правду, что бы ни случилось. – Джулс сжала кулаки. – Боюсь разочаровать вас, доктор Фрейд, причина не в отце, который некогда исчез с горизонта, а в том, что я хочу докопаться до истины.
Непривычная к таким шумным застольям, Фима пряталась за спиной у Арсения. А тот, совсем позабыв про свою официальную должность, совсем распоясался, свистел и подбадривал дерущихся. И все было славно и очень даже весело, но нашелся какой-то шибко правильный, которому вся эта кутерьма показалась слишком уж шумной. И вот этот злодей в самый разгар веселья, когда только-только затрещали первые кости, включил насос и начал поливать всю компанию водой из поливочного шланга. Разумеется, под воздействием ледяной воды из колодца молодецкая удаль быстро пошла на спад. Веселье само собой тоже стало затухать. И уже совсем скоро о шумном побоище напоминали лишь распухающие скулы, свернутые носы и переломанная мебель, которая сгоряча пошла в качестве орудий ближнего боя. Разбитая посуда красивыми островками усеяла всю полянку перед домом жениха, где по летнему времени играли свадьбу.
Лиз Роф, которая обычно за словом в карман не лезет, долго молчала. Потому что дочь говорила совершенно искренне, а оспаривать можно что угодно, только не правду.
Решительной победы одержать не удалось никому. И поэтому обе стороны в равной мере считали себя проигравшими.
– Возможно, кое-что я забыла тебе сказать, – наконец подала голос Элизабет. – Иногда лучше, чтобы истина осталась похороненной. – Она взяла мокрыми руками ладонь Джулс. – Нужно понимать, когда продолжать, а когда остановиться.
– Эх, был бы с нами Сенька! Уж он бы навалял этим!
Оставив последнее слово за собой, мать вылезла из бассейна, повернулась и замерла, снисходительно глядя на дочь – Лиз Роф во всей красе.
– А чего это им бы он навалял! Нам бы и навалял. Он же со стороны невесты кум!
– Я очень тебя люблю, но ты слишком на меня похожа. Поэтому будь осторожна.
– А со стороны Сашки-жениха он брат. Пусть они двоюродные, но братья все-таки.
– Кум важнее!
Джулс собирает бумаги для Марго де Лоран и молится про себя: «Мама, пожалуйста, держись! Я не могу тебя потерять!» Она идет в кабинет, чтобы сделать копии самых важных документов, затем засовывает все материалы в небольшую спортивную сумку. «Думай, думай! – командует себе Джулс. – Не позволяй эмоциям затмить разум!» Помни правила: досконально знать всю необходимую информацию. Марго де Лоран больше интересует не цель, а сам процесс игры – не об этом ли предупреждал их Адам, когда они впервые собрались в его лесном домике?
– Нет, брат главнее!
Джулс решает не раскрывать сведения, касающиеся Лилиан Дассель. Больше всего монстр жаждет получить именно их, но этот козырь лучше оставить при себе. Если Марго узнает про старушку из Баден-Бадена, она моментально получит желаемое. Тогда Элизабет обречена.
– Надо Семена позвать, и у него самого спросить, на чьей стороне он бы в драку вступил.
На телефон приходит уведомление. Сообщение от Луизы:
– Правильно! Пусть Семен сам нам скажет, кого бы он лупил – нас или их?!
Все в порядке?
Куда уж лучше. Мама в заложниках у женщины, убившей Дэна, – и все по вине Джулс.
Стали искать Семена. Попутно выяснилось, что его никто не видел уже как минимум час. Это в равной степени сильно удивило родственников как со стороны невесты, так и со стороны жениха. Семена знали все. И знали, что выпить он далеко не дурак, может обставить лучших выпивох, никогда головы во хмелю не теряет и под стол падает всегда самым последним или не падает вовсе, что у деревенских считалось сродни чуду. В общем, Семен в их рассказах представал этаким былинным богатырем, который способен не только потягаться с зеленым змием, но даже выйти победителем из этой схватки.
Опасаясь, что мобильник могли взломать, она отвечает:
Тем более удивительным было его исчезновение как раз в тот момент, когда самое веселье и началось. Еще ни разу на памяти жителей Лукошкино не было такого, чтобы Семен не поучаствовал в свадебной драке. И теперь все очень огорчились, а жених с невестой даже и обиделись, потому что посчитали, что Семен ими брезгует и чем-то они в его глазах стоят ниже всех прочих односельчан.
Да, все хорошо.
По этому поводу жених пожелал лично набить морду Семену. Его тут же поддержали дружки, потому что справедливо считали, что в одиночку жениху будет нипочем не справиться ни с его затеей, ни с самим Семеном.
А затем смотрит в открытую дверь комнаты на пустую гостиную. Сообщение Луизы напомнило, что у Джулс есть еще один козырь. Она делает глубокий вдох, встает с ковра, быстро идет в прихожую и берет сумку. Джулс шарит в ней рукой, чтобы убедиться, что не ошиблась. У нее появляется проблеск надежды. Как сказала бы Луиза, единственный способ выиграть – прибегнуть к старым проверенным методам.
И с разных сторон деревни стали раздаваться голоса:
Глава сорок первая
– Семен!
– Марго, ты чокнулась? Ты похитила ее мать? – вопит Росс в трубку. – У нас и так проблем по горло, а теперь еще и это? Ты должна была сначала сообщить мне. Я бы убедился…
– Выходи!
– Сеня!
– Вот я тебе и сообщаю, – обрывает его Марго и оглядывает вестибюль отеля. В половине десятого вечера он почти пуст. Типичный скучный Средний Запад. В Нью-Йорке в это время тусовка только начинается. – У тебя испытательный срок, забыл? Я снова у руля, как и должно быть. План такой. Через несколько часов два человека заберут мамашку и доставят в Корран. Мой самолет в аэропорту Мидуэй, на его борту будут моя заложница и спортивная сумка, набитая документами, которые любезно предоставила Джулс Роф. Заберешь все и отправишь борт обратно, в Нью-Йорк. А я вернусь туда завтра утром на коммерческом рейсе.
– Ау!
– Погоди, погоди. Ты похитила мать и заполучила все их бумаги? Как тебе это удалось?
– Сенька, мы тебе тут налили! Иди выпей!
«Без меня», – мысленно продолжает его мысль Марго.
– Поверь, операция оказалась самой простой из всего, чем я занималась всю неделю. – Пусть хорошенько над этим подумает. – Теперь рассказывай, что там с картинами.
Но все было безрезультатно. Привели служебно-разыскного пса, который также иногда выполнял роль охотничьей собаки, а все остальное время был просто цепным псом Полканом. В крови Полкана смешались лучшие гены самых отменных собачьих пород, поэтому его хозяева справедливо уповали на то, что эти гены сделают их Полкана поистине универсальной собакой. Но Полкан их подвел. Он не хотел брать след и бежать по нему. Полкана куда сильней интересовала колбаса, остатки которой после недавней драки еще валялись на траве.
Повисает долгая пауза. Уайатт откашливается.
Пришлось забыть про Полкана и обратиться к бабе Дуне, которая славилась тем, что один раз на майские увидела во сне воров, а потом у деда Кузьмы кто-то свел со двора хряка, которого он откармливал на убой. И баба Дуня целый месяц ходила героиней и рассказывала всем желающим ее слушать про свои способности ясновидения. Правда, хряк к концу лета нашелся, явившись к деду Кузьме в компании маленьких полосатых кабанчиков, мать которых явно была дикой лесной свиньей. Так что дед Кузьма вроде как оказался еще и с прибытком. Но про это мало кто помнил, а вот рассказы бабы Дуни о себе как о прорицательнице запали всем в память, и с тех пор все считали ее чем-то вроде местной провидицы и во всяком спорном деле обращались к ней за гаданием.
– Мы заработали почти шестьдесят миллионов долларов в биткоинах. Чистыми – после того, как мафия и скинхеды забрали свой солидный куш, обещав, что наши имена нигде не всплывут. И всего за четыре полотна. Я рад, что не пришлось отдавать их по дешевке, как я предполагал, чтобы отвести от себя внимание. У меня также более семидесяти запросов на подобные холсты на теневых сайтах. Хорошая новость – спрос есть. Но…
Баба Дуня не подвела. Она потребовала себе водки, которую смешала в равных долях с перцовкой, и добавила капельку настойки, которую принесла с собой в маленькой бутылочке. Получившийся коктейль она выпила с видимым удовольствием, занюхала его свежим огурцом, есть, однако, который не стала, после чего впала в своеобразный транс, качаясь взад и вперед на стуле и мыча себе под нос.
– Но что? – перебивает Марго и долго затягивается.
– Баба Дуня, так где Семена-то искать?
– Мой источник на Сицилии сообщил, что Брэм Бэккер пытается что-то разнюхать, задает вопросы о коллекции Гайслера. Полагаю, нам нужно забрать прибыль, залечь на дно и пока не выводить на рынок новые картины. По крайней мере, до ярмарки.
Баба Дуня в ответ сделала несколько танцевальных па, потом спела пару песен, причем из каждой знала лишь припев и две первые строчки. Но все равно требовала, чтобы ей все подпевали.
– По-моему, ты говорил, что действовать нужно быстро, иначе шедевры потеряют ценность.
Когда ей снова напомнили про Семена, она вперила мутный взгляд в пространство и сказала:
– Говорил, только до того, как детектив подобрался слишком близко.
– К дружку своему, к Мишке, он пошел.
Марго шумно выдыхает.
И заснула. Ее разбудили и потребовали ответа за свои слова:
– Ладно, пока приостанови все операции. Хотя, с другой стороны, Гриффин Фройнд трудится не покладая рук и втюхивает полотна направо и налево своим криминальным контрагентам. А тех, в свою очередь, не волнует, что холсты краденые. Даже наоборот: так они поддерживают авторитет. У нас выстроилась очередь из преступных элементов, и я не собираюсь сбавлять обороты. За три дня Фройнд толкнул шесть картин и требует еще, – многозначительно говорит Марго. – И получит их. От тебя.
– Баба Дуня, да ты что говоришь-то! Мишка уж помер давно!
– Я все-таки настоятельно рекомендую поставить все на паузу, – настаивает Росс. – Подумай об этом, ладно? – Он театрально вздыхает. – И вот еще что, по поводу Бэккера. Твоя юная проныра из Чикаго встречалась с ним в аэропорту Схипхол на обратном пути из Баден-Бадена. У меня есть фотографии, где вся троица сидит в кафе. Нужно узнать, о чем они говорили.
– А то я не знаю! – отозвалась баба Дуня. – Не хуже тебя, дурака, знаю, что дом их сгорел! Пустырь там теперь! Только Семен все одно на то место пошел.
– Даю зеленый свет. Кстати, Уайатт, тебе пора отработать деньги, которые я тебе плачу. Именно ты станешь нянькой для Элизабет Роф, пока я не вернусь в Корран. – Она мысленно улыбается, представляя его лицо. – Запри ее в подвале, корми и вытряси все, что сможешь. – Она делает паузу. – И не облажайся на этот раз.
– Это точно? Это тебе духи сказали?
* * *
– Точней не придумаешь. И зачем мне какие-то духи? Я и сама его видела.
Марго докуривает сигарету, допивает скотч и поднимается на пятый этаж. Мать Джулс там же, где она ее оставила: сидит в кресле в углу, во рту кляп, руки скованы наручниками. Она в чулках: черные туфли-лодочки на низком каблуке стоят рядом с кроватью, на которой лежит пиджак от костюма. Марго вынимает кляп изо рта Элизабет и снимает наручники, прижав пистолет к виску и давая понять, что кричать или дергаться не стоит. Затем садится на кровать, продолжая держать мать Джулс на мушке, и спрашивает:
За Семеном отправились целой компанией, чтобы, во-первых, не скучно, а во-вторых, не так страшно.
– Наслаждаетесь пейзажем?
К этому времени уже наступила ночь, и была она какая-то темная и неуютная. Невесть откуда подул ветер, хорошее настроение сдуло без следа. Обгорелые развалины дома за эти годы никто не потрудился расчистить. Так и стоял остов черного дома в зарослях дикой бузины и сорных трав. Место было низкое, весной там стояло настоящее болото. Летом земля подсохла, но под ногами все равно пружинило. И комары, которых на свадьбе вовсе не было, тут налетели сразу тучей.
Лиз сжимает зубы и растирает запястья.
– Что же, сгоревший дом так и стоит? – спросила Фима у кого-то из деревенских.
– Предпочла бы провести время иначе.
– А чего ему не стоять? Разрушается себе потихоньку. А участок зарастает.
Марго хохочет.
– Но ведь у Миши были родственники по материнской линии.
– Ну разумеется. Кстати, хотела рассказать о дальнейших планах. Через несколько часов вы совершите еще одну поездку в Европу. Она вам понравится даже больше, чем визит в Баден-Баден. Ваша прилежная дочь теперь работает на меня, чтобы спасти жизнь мамочки. Пару часов назад мы заключили сделку. – Марго делает паузу, давая Элизабет возможность осмыслить сказанное. – А вам я дам шанс спасти дочь. – Она наклоняется ближе. – В обмен на информацию.
– И чего?
Лицо Элизабет бледнеет.
– Неужели не интересовались наследством?
– Почему я должна вам верить? – с вызовом спрашивает она. – Это вы убили Дэна Мэнсфилда, правда? С какой стати отпускать меня и Джулс? Я требую ответа, прежде чем сообщу вам что-нибудь.
– Приезжали, конечно. Да только покрутились, посмотрели, носы задрали и к себе в Забручье. Не захотели они тут жить. Да и вообще, возни много, толку мало. Сгоревший дом нужно куда-то утилизировать, все расчистить, работы вагон и маленькая тележка. Зачем оно им? У них свой дом есть, не чета этой сгоревшей халупе.
– Вы требуете? – Марго едва сдерживается, чтобы не зааплодировать. Мамаша такая же дерзкая, как и дочь. – Вы лишь предполагаете, что я убила звезду журналистских расследований. Вы же юрист. Поаккуратней с версиями, пока у вас на руках нет фактов. Но сейчас речь не о Мэнсфилде, а о Джулс.
– Но участок можно было продать тем, кто бы захотел в него вкладываться.
Элизабет меняется в лице.
– Так с бумагами там какие-то сложности были. Они вроде бы пытались, а потом плюнули и оставили. Может, когда и продадут, а пока что желающих в нашем захолустье дом на пепелище строить не нашлось. Да и зачем с такой дурной славой участок брать, когда свободных участков у нас в деревне на продажу полным-полно, хоть с домом бери, хоть без него.
– Что вы с ней сделали?
– Да, да, теперь понятно, почему тут пусто.
– Ничего. Если откровенно, в моих интересах, чтобы девочка была жива и здорова и провернула для меня кучу работы. Она знает свое дело. Я понимаю, почему Дэн ее нанял. Джулс весьма организованная. Вот только я не все знаю – полагаю, вы поможете мне восполнить пробелы.
И все же участок наводил на всех какую-то жуть. Люди мялись по его границе, не решаясь переступить невидимую черту. Никакого забора тут не было и в помине, но что-то удерживало от последнего шага получше самого высокого частокола.
Элизабет скрещивает на груди руки и бросает на Марго злобные взгляды. Похоже, в суде с мисс Роф лучше не встречаться.
– Семен! Сеня! – звали они.
– А что будет, если вы получите то, что хотите? – спрашивает мать Джулс.
Но с пепелища никто не откликнулся.
– Позвольте вас поправить: не «если», а «когда». Я в любом случае добьюсь своего.
– И чего его сюда потянуло?
Элизабет с вызовом смотрит в глаза Марго.
– Может, его уже и нет тут?
– А если я откажусь вам подчиняться?
– Как нету? Баба Дуня сказала, а она ошибаться не может.
– Воля ваша, – отвечает та. – Вот только стоит ли жизнь вашей дочери какой-то картины?
– Ну был да ушел.
Элизабет морщится, понимая, что особого выбора у нее нет.
Но деревенские оказались людьми упертыми. Просто так они не сдались. Кто-то нашел следы на мягкой глине, кто-то обнаружил куртку, в которой был Семен.
– Я не буду ничего говорить или делать, пока не получу солидных доказательств, что Джулс не пострадает.
– Ничего не поделаешь, надо его искать. Пошли!
– Яблоко от яблони недалеко падает, – натянуто улыбается Марго, думая о том, что покойная алкоголичка мать с радостью продала бы ее за бутылку элитного алкоголя и дозу первосортного кокаина. – Вам следует понять, что я Джулс не по зубам. На вашем месте я бы рассказала все, что знаю. Даю слово, что вашей дочери не причинят вреда. Вот мои условия. Я ищу картину, которая по праву принадлежит мне. Остальное меня не волнует. Вы делитесь сведениями, а взамен получаете награду.
И все разбрелись по заросшему участку. И все же сомнительная честь первым наткнуться на Семена выпала Фиме с Арсением, которые бродили по высокой траве, крепко взявшись за руки. Так им казалось и романтичней, и, чего греха таить, безопасней.
– Вас не волнует ничего, кроме вас самой, – возражает Лиз. – Я вот уже много лет привлекаю к ответственности таких, как вы.
– У меня от этого места мурашки по коже, – прошептала Фима. – А у тебя?
– Таких, как я? То есть психопатов? – Пожалуй, процесс оказался увлекательнее, чем предполагала Марго. – Прекрасно, по крайней мере, не придется объяснять мотивы своих поступков. Раз уж вы точно знаете, с кем имеете дело. Давайте не будем тратить время и силы. Мы обе понимаем, что я не остановлюсь, пока не получу желаемого.
Признаваться в том, что и ему тоже сильно не по себе, Арсению показалось несолидно. Все-таки он мужчина, защитник. И более того, он полицейский. А значит, бояться не имеет права, просто исходя из своего статуса.
– Вы и тогда не остановитесь. Вам всегда будет мало.
И он произнес:
– А вы и правда хорошо изучили мою породу, – насмешливо улыбается Марго. – Что ж, тогда поиграем и посмотрим, чья возьмет. Итак, что делал Адам Чейс в вашей квартире?
– Удивительное у нас свидание, правда?
– А у нас разве свидание?
Элизабет молчит. Марго делает вдох. Она могла бы ударить эту упрямицу. Или по очереди выдернуть из ее головы все обесцвеченные пряди. Это пара пустяков.
Арсений жутко смутился, покраснел и в душе возблагодарил небеса, что слишком темно и никто не увидит его алых щек.
– Хотел бы я пригласить тебя в другое место, где будет повеселей.
– Отказ от сотрудничества лишь навредит Джулс. Впрочем, решать вам.
– Мне хорошо и тут.
– Правда? – удивился Арсений.
Марго встает и нависает над заложницей. Лиз отшатывается.
– Мне хорошо всюду, где мы с тобой вместе.
Арсений от счастья весь вспыхнул. Он и мечтать-то не смел ни о чем таком. Фима понравилась ему с первого взгляда. Он надеялся, что не выдал себя, но чем больше проходило времени, чем дольше они общались, тем ясней он понимал, что влюбился. И вот сейчас он смутился до такой степени, что отпустил руку своей девушки и застыл, пытаясь понять, неужели она сказала то самое, во что он даже и верить боялся.
– У меня есть фотографии, где Адам Чейс входит в ваш дом, сидит на скамейке в вестибюле. Зачем он приезжал? С какой целью вы ездили в Баден-Баден? Почему на обратном пути Джулс встречалась с Брэмом Бэккером в аэропорту Амстердама? Почему вы заинтересовались моим финансовым состоянием? Я получу ответы на все эти вопросы.
Фима тоже была смущена. Так они и стояли друг напротив друга, но почти не различая лиц.
И внезапно услышали совсем рядом чей-то стон.
Элизабет не сдается и лишь крепче сжимает губы. Марго хочется ее ударить.
– Хочу еще раз пояснить: мой хакер взломал компьютеры в вашем офисе, госпожа адвокат. Скоро я буду точно знать, что вы затеваете. Всю информацию, которую вы собрали обо мне и моей компании, вы получили незаконным путем. Вы пока живы лишь потому, что мне нужно заполнить пробелы, времени очень мало.
Глава 13
– Вы в любом случае меня убьете.
В первый момент Фима подумала, что это стонет Арсений. И ей стало неловко. В свою очередь Арсений также подумал, что чем-то огорчил Фиму.
– Может, да, а может, и нет. И, кстати, это буду не я. – Марго слышит три стука в дверь. Что-то они рано. Она идет открывать, отшвырнув с дороги удобные лодочки Элизабет. – Советую начать говорить. Ваша дочь будет из кожи вон лезть, чтобы спасти вашу задницу. Вы могли бы приложить хоть какие-то усилия, чтобы попытаться остаться в живых.
И они в один голос произнесли:
– Тебе плохо?
Глава сорок вторая
И так же дружно замолчали, смутившись.
Художественная ярмарка «Арт-Базель», Майами
Потом Арсений все же спросил снова:
Марго скользит по двору особняка Версаче. Все взгляды прикованы к ней. Она позирует, наслаждаясь лестью, прижимая к себе декорированный кристаллами клатч от «Джудит Лейбер» и поставив руку на бедро. Своим триумфальным возвращением мадемуазель де Лоран обязана Гриффину Фройнду – с нее причитается. На мероприятие, которое разрекламировали как самое ожидаемое событие в городе, заявились все важные персоны. Адам Чейс возвращается в мир искусства. Марго широко улыбается, принимая поздравления. Сегодня ее день.
– С тобой все в порядке?
– Со мной – да. А с тобой?
Мадемуазель де Лоран отыскивает глазами Джулс – та в другом конце зала. Девушка выглядит изумительно в бандажном платье с открытым плечом, которое ей прислали вместе с требованием надеть сегодня. Марго довольна. «Эрвэ Леже» никогда не подводит. Джулс тоже не подвела: волны спускающихся по спине кудрей, аппетитные формы, макияж… Она точь-в-точь выполнила все указания. Мисс Роф теперь ее марионетка. Вот в чем прелесть угроз – они предоставляют неограниченные возможности дергать людей за ниточки.
– Со мной тоже все нормально.
Марго замечает вдалеке Гриффина. Он тусуется с кучкой коллекционеров, готовит почву, чтобы пристроить последнюю партию украденных картин, которые она только что ему отправила. Фройнд свое дело знает. Одну руку он положил на плечо потенциального клиента, второй обнимает Генри Ламонта, всемирно известного фотографа. «И бывшего дружка Эллиса Баума», – мысленно добавляет Марго, сжимая кулаки. Ничего, после ярмарки она и с ним разберется.
– Тогда почему ты спросил?
В дальнем специально отведенном углу двора стоит Адам. У него берет интервью журналист из «АРТ ньюз». Полотна Чейса расставлены в разных местах, в том числе и на обширной террасе у бассейна. Вокруг каждой картины стоят свечи в золотых канделябрах, словно у алтарей. Серия под названием «Отдыхающая женщина» состоит в основном из портретов Джулс Роф, написанных в абстрактной манере. «Кого ты хотел одурачить?» – хитро улыбается Марго. После ярмарки она возьмется и за Адама.
– Просто кто-то стонал. И вот я подумал, что это ты.
Мадемуазель де Лоран одергивает сшитое по заказу короткое платье-смокинг от «Тома Форда» и переводит взгляд на накрытую тканью картину, занимающую центральное место. Сегодня ей отведена главная роль. Полотно ждет своего часа, робко прячась, словно школьница за шкафчиком. Марго чувствует прилив негодования, ей хочется крикнуть: «Ты фальшивка!» Она задерживает дыхание и усилием воли подавляет закипающий гнев.
Фима кивнула.
Марго пообещала всем присутствующим на мероприятии журналистам, что сегодня их ждет кое-что интересное помимо воскрешения Адама Чейса из мертвых. И она сдержит слово. Едва с холста снимут ткань, все газеты мира будут говорить только о нем. Марго широко улыбается, видя вокруг вспышки многочисленных камер.
– Стонал кто-то, да, было такое. Но это была не я.
– И не я!
Взяв два бокала шампанского с подноса идущего мимо официанта, мадемуазель де Лоран направляется к Джулс. Та явно нервничает и не может этого скрыть. Марго гладит бархатную кожу на обнаженном плече девушки и с удовольствием отмечает промелькнувшее в карих глазах отвращение.
И Арсений начал озираться по сторонам.
– Выглядишь чудесно, – шепчет Марго. – Не забывай делать заметки. Я обещала «Майами хералд»
[31] эксклюзивное интервью для воскресного и международного выпуска и убедила редактора, что беседовать со мной будешь ты. Статью напишешь сегодня.
– Как ты думаешь, откуда был слышен звук?
Краем глаза она видит Адама, который наблюдает за их беседой. Судя по ошеломленному выражению лица, он и понятия не имел, что Джулс сегодня будет здесь. Уайатт доложил, что девушка свято соблюдала свою часть уговора и всю неделю ни с кем не общалась, никакими устройствами не пользовалась, ни с кем подозрительным в контакт не вступала и была тише воды ниже травы. Чуть раньше возникла опасная ситуация: Адам заметил Джулс и хотел с ней заговорить, но Марго немедленно пресекла его попытки. Что касается девушки, она не нарушала правил, прекрасно понимая, что один неверный шаг может стоить ее матери жизни.
– Мне кажется, вон оттуда.
Они двинулись, раздвигая высокую траву и пытаясь рассмотреть, что там в ней прячется.
Марго проводит пальцами по руке Джулс, а затем целует – просто так, шутки ради. Она надеется, что Адам и это увидит, и думает: «Я тоже умею играть в такие игры, причем лучше вас». Мадемуазель де Лоран замечает, что помощница делает ей знаки, и кивает. Пора.
Темный продолговатый предмет на земле они увидели почти одновременно. И тут же услышали стон. Звук исходил от этого предмета, и голос был явно человеческий.
– Мне страшно!
Она отходит от Джулс и поднимается на специально сооруженный подиум, встав рядом с картиной. Помощница передает ей микрофон. Марго ждет, пока разговоры стихнут. Если откровенно, хорошо бы еще потянуть время. Она это заслужила. Звучат фанфары, слышны аплодисменты и приветственные крики. Марго чувствует, что в потайном кармашке на груди без конца вибрирует телефон. Сначала она не реагирует, но жужжание не прекращается. Марго достает мобильник и вручает помощнице, продолжая дежурно улыбаться публике.
Фима вцепилась в руку Арсению. На этот раз он не стал геройствовать, а честно признался:
– Мне тоже. Эй! Ребята! Идите сюда, тут кто-то есть!
– Ответь.
Та наклоняется ближе:
Этим кем-то и оказался Семен. Он находился без чувств, голова у него была окровавлена, и сразу стало ясно, что он свалился в темноте и очень сильно ударился головой обо что-то твердое. Губы его шевелились, произнося невнятные фразы. Арсению пришлось немало постараться, чтобы разобрать хоть что-то. Оказалось, что Семен обращается к своему старому знакомому.
– Говорят, дело очень срочное.
– Мишка! – шептал он в забытьи. – Мишка, как же так?
«Уайатт Росс», – думает Марго.
Деревенские сочувственно качали головами.
– Скажи, что я сейчас занята.
– Ишь, как его до сих пор плющит. Уж сколько лет прошло с тех пор, как дружок его сгинул, а он все забыть его не может.
Помощница, кажется, напугана.
– И не женился до сих пор.
– Он просил передать: «Не своди глаз с девчонки».
– Может, и правда то, что о них толковали?
Марго впивается взглядом в Джулс. Неужели та что-то затевает? Она собственными руками прикончит журналистку, еще и расчленит, если нахалка испортит вечер.
– Да молчи ты! Сроду у нас такого не случалось. Дружили они просто! Дружили! Понял?
– Скажи, что у меня все под контролем.
Говоривший угрюмо помолчал, потом предложил:
Марго наклоняется к помощнице и шепчет ей что-то на ухо. Та вежливо улыбается гостям, затем спешит прочь. Мадемуазель де Лоран откашливается, слегка перемещается, чтобы свет свечей отражался в ее глазах: журналисты оценят.
– В больницу его надо.
– Добрый вечер! Меня зовут Марго де Лоран, – не спеша начинает она своим глубоким гипнотизирующим голосом, который кто-то даже счел идеальным. Уж что-что, а овладеть вниманием аудитории мадемуазель де Лоран умеет. Она не впервые принимает участие в ярмарке – впрочем, этот раз особенно всем запомнится. Только посмотрите на них: развесили уши и слушают ее необыкновенную историю о великом Шарле де Лоране, который во время войны целиком посвятил себя спасению произведений современного искусства, поставив на карту все… «Господи, я великолепна», – думает Марго.
С этим согласились все. Голова у Семена была серьезно разбита. А его самочувствие внушало сильные опасения. Но так как во всей деревне был всего один-единственный трезвый водитель, то ему и выпала честь доставить Семена в больницу.
– Ты уж вези его осторожненько, – напутствовали Арсения сбежавшиеся родственники пострадавшего. – Если в дороге помрет, ты понимаешь, с тебя спросится.
Она не торопясь перечисляет все знаменитые картины, которые прошли через руки деда. Аплодисменты предсказуемо переходят в овации, гости встают со своих мест. Продолжая говорить, Марго наблюдает, как девушка, дежурившая у входной двери, – одна из шести тщательно отобранных сотрудниц охраны – пробирается сквозь толпу, направляясь к Джулс. Отлично.
– Ничего не обещаю, но сделаю все возможное.
– Эта картина, – мадемуазель де Лоран указывает на стоящее позади нее укрытое тканью полотно, – написанная несравненным Эрнстом Энгелем, основателем движения экспрессионистов, некогда принадлежала моему деду. – Ее лицо принимает торжественно-печальное выражение. – В 1939 году расхититель произведений искусств, приспешник Гитлера Гельмут Гайслер, забрал ее из нашей парижской галереи.
Фима осталась в деревне, ее приютили на ночь родные Семена.
Гулянье подошло к концу, и почти сразу девушка легла спать, чтобы немножко отдохнуть после этого невообразимо долгого и насыщенного дня. Но не успела она подремать и пары часиков, как ей позвонил Арсений.
Марго делает небольшую паузу, чтобы присутствующие успели переварить информацию. Посетители ярмарки знают о бесценной коллекции Гайслера, убийстве его сына и пропаже холстов, чья стоимость исчисляется миллиардами долларов. Мадемуазель де Лоран продолжает свою речь, рассказывая о том, какое исключительное значение приобрела картина для их семьи – особенно для умирающей бабушки, и как она еще в детстве решила, что положит всю жизнь на то, лишь бы разыскать фамильную реликвию. Марго отмечает, что испытала невероятное волнение, прослышав, что среди украденных у Гайслера холстов была работа кисти Энгеля. В глубине души она всегда верила, что исчезнувший портрет, представлявший неимоверную ценность для ее родных, сохранился.
Голос у него звучал взволнованно:
– Ты могла бы сходить на пепелище? Туда, где мы нашли Семена!
– А потом, – мадемуазель де Лоран вытирает несуществующие слезы с глаз и добавляет дрожи в голос, – я узнала, что картина оказалась в плохих руках. Да, друзья мои… Можете себе представить, какие неимоверные усилия мы приложили, чтобы вернуть ее.
Фима была неприятно изумлена.
– Когда? Прямо сейчас?
Она замолкает, якобы чтобы справиться с эмоциями. Помощница, которая уже вернулась, как по заказу вынимает из кармана носовой платок и передает Марго. Та благодарно кивает, думая, что девушка точно заслужила премию. Вокруг щелкают камеры. Лучшего момента для съемок и не придумаешь.
– Да, уже почти рассвело. Иди как можно скорей!
– Когда я буду готова, то поделюсь с вами подробностями нашей охоты за этим великолепным полотном. – Она снова указывает на холст. – Без лишних слов представляю вам последнюю работу Эрнста Энгеля «Женщина в огне»!
– И что мне там делать?