– Погодите, – снова удивился Эрик. – Тогда откуда вам знать, что женщина, которая приходит к вам, – именно та, за кого себя выдает?

– Мы присваиваем кодовые имена для защиты.

– Как это происходит?

Дора раскрыла веер и снова замахала им, освежаясь.

– Когда кто-то обращается к нам в поисках убежища, мы присваиваем кодовое имя, просим хранить его в тайне и используем, когда женщина приходит сюда.

Эрик разочарованно посмотрел на Энджи.

– Не могли бы вы взглянуть на фотографию и сказать, узнаёте ли эту женщину? – спросила она.

Дора порылась в бумагах, извлекла из-под завалов пару очков, протерла линзы и надела. Серебристая оправа подчеркивала седину ее пышных волос.

Энджи протянула ей снимок Элеоноры Паттерсон, Дора внимательно изучила ее и сняла очки.

– Нет, не узнаю. И, честно говоря, я посмотрела только из любопытства. Видите ли, мы не знаем, как выглядели эти женщины до того, как пришли сюда. Мы никогда не видели их раньше и, как я уже сказала, не знаем их имен. – Она встала и теперь уже решительно направилась к двери, придерживая ее открытой для агентов. – Желаю удачи и надеюсь, что вы поймаете этого ублюдка.

* * *

Марку потребовалось не так много времени, чтобы дозвониться до Геррита Лёвена. Сначала пришлось оставить сообщение на продиктованный Джейн номер. Но пока агент отслеживал местонахождение мобильника Лёвена, на его собственном телефоне высветился входящий международный звонок. Лёвен говорил мягко, с сильным акцентом. Марк слушал и ушам своим не верил.

* * *

Джейн сидела за столом, чувствуя себя совсем разбитой после перелета. Но вопрос Скотта вернул ее к тем минутам, которые она провела в агентстве с Джином.

– Ты сказала, его заинтересовала «Ориентировка всем коронерам»?

– Да, – тихо ответила она.

– Что именно он сказал?

Джейн вздохнула.

– Он сказал, что это настоящее достижение. Сказал, что понял, как я справляюсь с работой: делю большую проблему на маленькие части.

– Ты говорила, что ненадолго оставила его одного?

– Когда я пошла в уборную, то оставила его в лаборатории. А когда вернулась, он сидел у меня в кабинете в моем кресле.

– Ты не заметила: на столе или где-нибудь еще что-то было не на своих местах?

Джейн покачала головой.

– Значит, вы ушли из агентства и поехали прямо к тебе домой? Что вы там делали?

– Ну, он воспользовался туалетом. Я сварила кофе. Мы посидели на веранде, еще немного поболтали…

– О твоей работе или о его?

– Нет, на более… личные темы.

– Личные?

Джейн опустила глаза на стол.

– Он интересовался, есть ли у меня кто-нибудь.

Она почувствовала тяжесть в груди, ожидая следующий вопрос, но его не последовало. Джейн взглянула Скотту в лицо и увидела, что тот уставился на диктофон, потирая подбородок. А потом спросил:

– Ты оставляла его одного в квартире?

– Я пошла вниз, в кладовку, за фотографией. Фотография из Кигали. Он хотел взять ее себе.

– И долго ты ходила?

– Пару минут. Ну, точно меньше пяти.

– А потом?

– Мы посмотрели фотографии, и он ушел.

– Ушел? Как именно? Он сказал, что свяжется с тобой? Оставил свой номер? Предлагал снова встретиться?

– У меня нет и никогда не было его номера. Да, он сказал, что будет на связи, но пока не объявлялся. Как я поняла, он через день-другой улетал из Лос-Анджелеса. Просто ушел и поцеловал меня на прощание.

Ручка Скотта зависла над блокнотом, но он не стал записывать последнюю фразу.

– Ты не отвезла его обратно в отель?

– Нет… – Джейн вспомнила, как странно Джин растворился в ночи, как только вышел на улицу. – Я решила, он поймал такси.

– Ты видела, как он садился в машину? Ты сама вызвала ему такси?

– Ни то, ни другое. Я побежала за ним на улицу, чтобы вызвать такси, но его уже не было.

– В вашем районе легко поймать такси?

Джейн покачала головой.

– Нет.

– Ладно. – Скотт перевернул страницу назад. – Стили, ты сказала, что Джин никогда не был твоим любимчиком и вы с ним не встречались на прошлой неделе. Почему он тебе не нравится?

Стили откинулась в кресле, скрестив ноги и положив одну руку на спинку.

– Десять лет назад он был заносчив. Умен, но заносчив. И самонадеян. И с замашками колонизатора, хотя Руанда уже лет тридцать как была независима. В общем, он представлял ООН не лучшим образом.

– Там происходили какие-то ЧП? И как тебе удалось долго работать вместе с ним при таком отношении?

– Во-первых, я мастер скрывать свои чувства – заметь, я не потеряла остроумия, хотя ты устроил допрос моей лучшей подруге. Во-вторых, он хорошо выполнял свою работу, как только смирился с тем, что не в ответе за всех остальных. Последней каплей стало то, что он…

– Народ. – Марк Уилсон с грохотом открыл дверь и подошел к компьютеру, подключенному к проектору. – Народ, внимание.

* * *

Турист поднял роликовую дверь, остановился на пороге бокса и заглянул внутрь. Солнечные лучи падали наискосок, в угол железобетонного помещения. Турист обернулся и огляделся по сторонам: никого. Заключая договор на вымышленное имя, он выбрал именно этот бокс, потому что тот находился в самом дальнем углу. Большинство людей не ходили с вещами по складу дальше, чем до своих боксов, поэтому его приход и уход обычно оставались незамеченными.

Он вошел, включил свет и опустил за собой дверь, временно заблокировав ее. Внутри все было на своих местах: несколько предметов выцветшей мебели в чехлах, принадлежавших еще его матери; стопка старых штор с крючками; аквариум, чья когда-то пышная растительность пожухла, и, в самой глубине, мотоцикл. Турист направился к нему.

Он взял спицу, вставил в левую выхлопную трубу и извлек пластиковый пакет. Потом достал из сумки нож, подошел к дивану, сдернул чехол и начал разрезать швы на спинке, не беспокоясь о шуме. Сделав разрез длиной в фут, порылся в недрах дивана и извлек еще два маленьких полиэтиленовых пакета и большую мягкую сумку. Потянул за края сумки, придав ей форму коробки, закрепил на багажнике мотоцикла, убедился, что надпись «Пицца Джо – уж доставляем так доставляем!» обращена лицом вверх, и положил маленькие пакеты на дно.

Потом занялся двумя мягкими креслами в чехлах и таким же способом извлек из их внутренностей скальпели, пинцеты, хирургические перчатки, телефонный провод, бечевку и скотч. Порывшись на самом дне, достал пакеты с фальшивыми водительскими правами, страховыми карточками, мотоциклетными номерами, мобильником в чехле и гранатой. Распоров шторы, достал смену одежды, упаковки с комбинезонами из тайвека и мотоциклетную кожаную куртку.

Турист переоделся, запихнув остатки лжеполицейского обмундирования под спинку дивана, и снова накинул на мебель чехлы. Облачился в кожаную куртку и включил мобильник, чтобы проверить заряд. Производители оказались верны обещаниям: телефон работал, хотя с прошлой подзарядки прошло уже много времени. Турист набрал сообщение и нажал «отправить». Убедившись, что сообщение отправлено, он улыбнулся, надел шлем, поднял дверцу и выкатил мотоцикл.

26

Марк Уилсон вставил флешку в компьютер и продолжил, стуча по клавишам:

– Я только что говорил по телефону с Герритом Лёвеном. Кажется, я знаю, откуда Кинг черпал вдохновение для убийств. Оцените.

На экране появилось речное русло в высоких зарослях тростника. В ярком солнечном свете тростинки казались бледно-желтыми, а ясное небо над ними – почти белым. Из зарослей совсем не к месту торчала черная доска с фотографиями. Чуть дальше в землю была воткнута люминесцентная оранжевая пластиковая стрелка, которая указывала на пластиковую же букву N.

Марк посмотрел на Джейн и Стили.

– Когда вы обе в девяносто шестом уехали из Кигали, полиция ООН привлекла Геррита и Кинга к расследованию убийства. Сначала полицейские решили, что оно связано с геноцидом, но поняли, что ошиблись, потому что труп был свежим. Тогда они подумали, что это убийство из подстраховки: например, убрали свидетельницу, чтобы она не могла на трибунале дать показания о геноциде. Именно тогда полиция вызвала на помощь Геррита, а он, в свою очередь, попросил Кинга сфотографировать место преступления. Смотрите: вот общий план, а вот – крупнее – фрагменты тела.

– Фрагменты? – переспросил Скотт.

– Труп расчленили.

Скотт что-то пробормотал, но Марк остановил его:

– Погоди. Посмотрите сюда. Включаю слайд-шоу.

Он нажал кнопку, и одно изображение стало сменяться другим. Сначала, все ближе и ближе, виднелись только тростниковые заросли, но на третьем снимке появилась часть тела. На следующих фотографиях кто-то раздвинул тростник специальным приспособлением, показывая расчлененные останки, лежащие как яйца в гнезде. Две ноги, на темной коже трупные пятна, земля внизу почернела от засохшей крови. И две руки, каждый палец отдельно от ладони. Затем показалась еще одна – непарная – часть тела, в которой Джейн через секунду опознала шею.

Марк присел рядом со Скоттом.

– Ничего не напоминает?

– Напоминает те первые фрагменты, которые мы нашли на окраине Атланты. Особенно шея.

– Вряд ли совпадение. Думаю, когда Кинга позвали фотографировать останки, это и натолкнуло его на мысль.

– Но за время работы в лаборатории Бюро он всякого навидался, – с сомнением возразил Скотт. – Почему именно этот случай? Труп опознали? Голову нашли?

– Нет, так и не нашли. И они произвели только приблизительное опознание. Оказывается, с весны девяносто четвертого, когда начался геноцид, в Руанде было не так уж много пропавших без вести. Так что список новых жертв оказался невелик, в основном работницы секс-индустрии – и большинство даже не руандийки. Они приехали из других стран, чтобы обслуживать миротворцев и сотрудников международных организаций. Что касается тела… Предположительно это молодая женщина из Кот-д’Ивуара. Она пробыла в Кигали совсем недолго. Но установили, что она подцепляла клиентов в клубе под названием… – Марк сверился с записями. – «Кадиллак». – Он вопросительно посмотрел на Стили и Джейн. – Слышали о таком?

Стили посмотрела на Джейн.

– Что ж, может, сейчас самое подходящее время рассказать им…

Но тут Скотт поднял указательный палец, потому что зазвонил его мобильник.

Джейн поняла, что он говорит с Эриком, и новости не из приятных. Она снова взглянула на экран, где продолжалось слайд-шоу. «Там что-то есть… Что это?» Она подошла ближе, движимая профессиональным любопытством, которое тут же вытеснило былую растерянность. Краем уха Джейн слышала, как Скотт пересказывает слова Эрика, что приюты используют для клиентов кодовые имена и ни по фамилии, ни по фотографии Элеоноры Паттерсон ничего выяснить не удалось.

Наконец Скотт повернулся к Стили.

– Так что ты хотела сказать?

Но Джейн перебила его, не отрываясь от экрана:

– Погоди секунду. Марк, можешь прокрутить назад и поставить на паузу?

Он встал и нажал несколько клавиш на компьютере.

– На сколько кадров назад?

– На два.

Фотография, которая ее заинтересовала, была сделана крупным планом. Но не у реки, а на столе, застеленном зеленой хирургической простыней. В кадре была подсвечена разрезанная лодыжка, рядом для масштаба лежала линейка с ярлычком с надписью UNCP #7–0193.

Стили подошла к экрану и встала рядом с Джейн.

– Есть другие фото из этой серии? Геррит сказал, где они сделаны?

– Сказал, что все материалы хранятся в штаб-квартире ООН, – ответил Марк. – И что снимки сделаны во временном морге.

Они смотрели на фотографии: отрубленные пальцы по отдельности и все вместе, приставленные к ладони. Снимки рук в разных ракурсах, при ярком освещении, чтобы показать поперечное сечение разрезов.

Джейн протянула руку, указала на один из разрезов и посмотрела на Стили, которая кивнула в ответ. Они переглянулись и кивнули друг другу еще пару раз, пока Скотт не вмешался:

– «Тридцать два – один», кроме вас, здесь есть и другие люди. Может, поделитесь, что вы там увидели?

– Джин не вдохновлялся ими, – ответила Джейн.

Скотт раздраженно всплеснул руками.

– Вовсе не исключено, что он сфотографировал фрагменты, а потом вернулся сюда и стал проделывать то же самое!

Она покачала головой.

– Нет, я имею в виду… По крайней мере, мне так кажется… Они его не вдохновляли. Он сам это сделал.

Оба агента уставились на нее, и она посмотрела на Стили, ища поддержки.

– Мы уже видели точно такое раньше, – уточнила Стили. – В Главном Зверином Логове. Руки Паттерсон. Те же разрезы между суставами, та же аккуратность, чтобы не задеть кости. Расчленение с помощью ручных – точных – инструментов, а не просто пилы для костей.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить, но Скотт перебил ее:

– Вы хотите сказать, что Кинг убил эту женщину в Руанде и потом сам же фотографировал ее во время расследования? Серьезно?

Казалось, Стили тщательно подбирала слова, прежде чем ответить. Сейчас она говорила как юрист, чего раньше за ней не наблюдалось:

– Мы хотим сказать, что с большой вероятностью один и тот же человек отрубил руки Паттерсон и расчленил эту женщину в Кигали. Мы не знаем, кто он. Вполне возможно, что это два разных убийцы… Хотя они похожи как две капли воды.

– А если женщину убил кто-то другой? И на месте преступления встретился с Кингом и научил его, как расчленить тело?

Стили только пожала плечами.

Марк листал записи:

– В этом что-то есть. Геррит сказал, что разрезы очень аккуратные, особенно по сравнению с травмами, которые наносили во время геноцида с помощью мачете или косы. Он сказал, что позже у него возникли подозрения относительно тех, кто имел доступ в штаб-квартиру ООН. Потому что когда они распечатали новый комплект инструментов для морга, то обнаружили пропажу половины лезвий и нескольких рукояток скальпелей. Сейчас посмотрю… – Он пробежал глазами страницу и ткнул в нее пальцем. – Да, вот. Он сказал, что расспросил ребят из отдела логистики, но они подтвердили, что комплекты были доставлены из Евросоюза упакованными, в палетах. – Марк поднял глаза на Скотта. – Однако Геррит подчеркнул, что его подозрения насчет кражи – это только личное мнение. У него не было никаких доказательств.

Скотт повернулся к Джейн.

– Кинг мог получить доступ к палете?

– Запросто. Сотрудники ООН имели доступ практически ко всему – в рамках закона. Конечно, нужно было отметить, сколько и чего взято.

– Кто-нибудь охранял палеты или контролировал учет?

– Парням со стволами было не до этого, а листок учета висел на планшете прямо на стене склада.

Скотт развернул стул к Марку, спиной к женщинам, и понизил голос:

– А ты что думаешь?

– Думаю, мы должны как можно скорее доставить их домой к Кингу, Хьюстон. Они могут заметить то, чего не замечаем мы. – Марк кивнул на слайд на экране.

– В чем проблема, чтобы отвезти нас к нему домой? – окликнула Джейн. – Ты же не зря позвал нас сюда.

Скотт снова повернулся к ней.

– Проблема в том, что теперь нам известно, что вы знакомы с подозреваемым. Нам нужно убедиться, что мы не скомпрометируем расследование, если отвезем вас в дом Кинга.

– Ого…

– Марк, выясни, не возникнут ли проблемы из-за их присутствия там. И если возникнут, устрани.

27

Эрик почувствовал удушье: ремень безопасности впился в тело, когда Энджи резко остановила «Краун Викторию» перед домом в пригороде Афины. Пока она парковалась, он взглянул на нее и заметил улыбку.

– Тормозная педаль просто ватная, – пояснила Энджи с усмешкой. – Приходится топить изо всех сил, иначе не сработает.

Эрик отстегнул ремень и опустил на раму.

– Что-то я не припомню, чтобы ты раньше так «топила».

– А я не припомню, чтобы просила комментировать мой стиль вождения… – Энджи выглянула в пассажирское окно. – Похоже, там над дверью охранная система.

Эрик обернулся и увидел на кирпичном домовом фасаде, в отличие от соседних, едва заметную металлическую панель с дверным звонком, клавиатурой и отверстиями для динамика и микрофона. Агент Рамос вышел из машины, снова посмотрел на дом и заметил крошечную камеру над дверью прямо под окнами второго этажа. Лестница с глянцево-черными перилами вела вверх, к входной двери, и вниз, в подвал. Кирпич на фасаде выглядел очень чистым, словно после пескоструйной обработки.

Агенты поднялись по лестнице, Энджи нажала кнопку звонка. Из динамика донесся женский голос:

– Да?

Эрик машинально поднял глаза вверх, на камеру, и Энджи поднесла к ней свой значок.

– Спецагенты Никс и Рамос, ФБР. Можно войти?

– Минуту.

Они услышали, как повернулся замок. Открывшая дверь женщина напомнила Эрику монахинь, руководивших его начальной школой. На ней не было никаких религиозных атрибутов, но ему показались знакомыми и покрой серого платья, и приветливо-строгое выражение. Пока она рассматривала их значки и удостоверения, он заметил седину в корнях ее темно-каштановых волос. Женщина подняла взгляд, и агент Рамос не увидел в ее карих глазах ни удивления, ни любопытства из-за визита фэбээровцев.

– Входите. – Она придержала и закрыла за ними дверь.

Эрик знал, что парадный вход в таких домах ленточной застройки обычно ведет в коридор и дальше, в глубину дома. Но здесь оказалась другая планировка: агентов провели в приемную, откуда не было прохода – только окно, а за ним – помещение, похожее на офис, в которое можно попасть через другую дверь, снабженную отдельным кодовым замком.

– Авива Голдсмит, соучредитель приюта «Убежище», – представилась женщина в сером. – Чем могу помочь?

– Мы хотим выяснить, не было ли у вас женщины по имени Элеонора Паттерсон. Она могла приехать из Орегона, – начала Энджи.

Авива Голдсмит покачала головой.

– Вы, наверное, не знаете, что мы не спрашиваем имен женщин, которые ищут убежища. Это делается для их защиты, если мужья или партнеры, которые жестоко обращались с ними, начнут их искать.

– Мисс Голдсмит, мы как раз разыскиваем человека, который, по нашей версии, причинил вред Элеоноре Паттерсон, – продолжила Энджи. – Не могли бы вы взглянуть на фото и сказать, узнаете ли эту женщину?

– Взглянуть могу, но не смогу сказать, та ли это, кого вы ищете.

Энджи достала такой же снимок, как продемонстрированный Эриком утром в комнате для совещаний. Агент Рамос внимательно наблюдал за Авивой Голдсмит, пока она разглядывала фотографию, и ему показалось, что под внешним спокойствием мелькнуло облегчение.

– Я ее не узнаю, – ответила она.

* * *

Всю дорогу от здания ФБР до Мид-стрит Джейн старалась привыкнуть к мысли, что едет просто в некий пункт назначения, а не домой к Джину. Марк припарковал «Субурбан», она посмотрела через тонированное заднее стекло и сразу увидела дом. Двухэтажное здание в викторианском стиле, обшитое сайдингом, безуспешно имитирующим кирпичную кладку, венчали дымоход и чердачное окно над крышей. Перед домом было небольшое крыльцо с тремя бетонными ступеньками, а посреди неухоженного двора возвышалась большая полицейская палатка.

Джейн вышла из машины и подождала, пока Стили обойдет «Субурбан» с другой стороны. Она посмотрела дальше по улице и увидела группу телевизионщиков и небольшую толпу по другую сторону оградительной желтой ленты. Они со Стили присоединились к Скотту и Марку, перешли дорогу и направились к дому.

Внутри палатки полицейский офицер и агент ФБР зарегистрировали их в журнале посетителей и выдали защиту, которую следовало надеть поверх одежды и обуви. Как только все облачились, Марк повел их к крыльцу. Он поздоровался со стоявшим на посту у двери полицейским и сообщил Стили и Джейн:

– Электричества нет. Мы работаем над его восстановлением, а пока возьмите и включите фонарики. Мы пройдем насквозь к черному ходу, боковой вход закрыт. И лучше не говорите эксперту, что знакомы с Кингом.

Он вручил им фонарики, и они вошли внутрь.

Переступив порог, Джейн почувствовала себя в другом климате. На улице было тепло и влажно, а в доме прохладно, стоял затхлый запах. Узкий коридор, заваленный какими-то коробками и другим хламом, вел к лестнице. Сверху доносились голоса, в комнате, выходящей на лестничную площадку, горел свет.

– У следователей наверху есть генератор, – пояснил Марк.

За лестницей вдоль по коридору с левой стороны тоже виднелись комнаты, но там было совсем темно. Джейн провела лучом фонарика по полу и стенам, дабы убедиться, что ни на что не наткнется. Они вышли через черный ход и оказались прямо на солнце. В нос ударил резкий запах гниения.

Задний двор был узким, но длинным и пустынным. Только вдоль отделявшего двор от соседей высокого деревянного забора рос густой кустарник. Бетонная дорожка вела к гаражу, обшитому вагонкой. Двойные двери были открыты, и Джейн разглядела внутри прожекторы на подставках. Удлинители от них тянулись к генератору, гудевшему на дорожке снаружи. Скотт направился в гараж.

– Разрешите представить дока и его команду, – сказал Марк.

Справа у забора четверо человек рылись в земле – каждый на своем участке, обнесенном сеткой и огороженном флуоресцентным розовым шпагатом, натянутым между вбитыми в землю колышками. На всех были защитные костюмы из тайвека и резиновые сапоги. Позади стояли еще трое в таких же костюмах и просеивали землю над большими пластиковыми ведрами через подвешенные на поясе лотки. Рядом стоял стол, заваленный полиэтиленовыми и бумажными пакетами, ярлыками для вещдоков, фотомаркерами и другими инструментами для документирования добытых на раскопках улик.

По пластиковым квадратам, разложенным на земле словно ступеньки, к вновь прибывшим приближался мужчина. На ходу он стянул маску, открыв смуглое морщинистое лицо. Защитный костюм висел на худом теле мешком и как-то наперекосяк, но голос оказался на удивление сильным.

– Вы, должно быть, антропологи. Я Леонард Пенман, судмедэксперт.

Марк представил ему Стили и Джейн. Они обменялись рукопожатием в перчатках.

– Мы в нашей дыре не совсем отсталые, – с улыбкой сказал доктор Пенман, – но, честно говоря, с таким сталкиваемся впервые. Нам не приходилось иметь дело с массовыми захоронениями, не говоря уже о скелетированных останках. Наше самое крупное дело – крушение местного самолета прошлой зимой. Мы занимались поиском останков, и то с помощью DMORT [68].

Джейн кивнула. Она и Стили с большим уважением относились к региональным группам оперативного реагирования при катастрофах, которые состояли из судмедэкспертов и направлялись на места массовой гибели для быстрого опознания жертв.

Доктор Пенман махнул рукой себе за спину, указывая на двор:

– Как видите, в первую очередь криминалисты огородили это место сеткой. Мы начали копать у забора, потому что именно там кто-то – скорее всего, собака – недавно разрыл землю и обнажил останки, от которых исходит запах. Нам помогает доктор Грег Паркер из местного университета. Он археолог, а его студенты с факультета антропологии вон там просеивают почву. Мне сказали, что вы двое можете дать полезный совет. Если это так, то вы как раз вовремя, потому что сейчас мы переходим к более крупным фрагментам.

– Думаю, нам лучше поближе взглянуть на ваши находки, – ответила Стили.

– Прошу за мной, – предложил доктор Пенман, и в его голосе послышалось что-то похожее на удовольствие.

Из гаража вышел Скотт и окликнул:

– «Тридцать два – один», вы нужны мне буквально на секунду.

Они посмотрели на доктора Пенмана. Тот кивнул.

– Идите. Мы никуда не денемся.

Скотт держал в руках прозрачный пакет для сбора улик, внутри которого что-то лежало. Он указал в глубь гаража:

– Видите тот шкаф у задней стены?

Джейн посмотрела на металлический шкаф. Криминалист собирал и описывал какие-то предметы на промаркированных полках.

– Рядом с ним – огромная морозильная камера, где Кинг, видимо, хранил фрагменты тел. А в этом шкафу – сувениры на память. Вот, например. – Скот тряхнул пакетом, демонстрируя находящуюся внутри дамскую сумку кремового цвета. – В ней мало что нашлось, но все же кое-что… Скажем, водительские права, выданные в Орегоне на имя некоей Элеоноры Паттерсон.

Стили тихо присвистнула.

– Что еще в сумке? – спросила Джейн.

– Как я уже сказал, мало что. – Скотт взглянул на нее. – Пустая монетница, пустой бумажник, пудреница, губная помада и, гм… гигиенические прокладки, – торопливо добавил он. – Похоже, на полках есть вещи и других жертв.

Скотт направился к дому, но Джейн окликнула его:

– Постой.

Он остановился и взглянул на нее.

Джейн задумалась о содержимом сумки, вспомнила руки Паттерсон в Главном Зверином Логове и мысленно увидела веснушки.

– Ты говорил, Паттерсон опознали по пластине в руке. Сколько, они сказали, ей было лет?

– Пятьдесят один год на момент пропажи. А что?

Джейн оставила вопрос без ответа и протянула руку.

– Можно посмотреть сумку?

Агент Хьюстон заколебался.

Она повернула руку и щелкнула пальцами по ладони.

– Я знаю, это вещдок, но пакет еще не опечатан. И я в перчатках.

Он протянул пакет.

Джейн сунула руку внутрь и потянула сумку вверх – так, чтобы ее открытый верх оказался вровень с верхним краем пакета. Заглянув внутрь, она увидела губную помаду, пудреницу и два кошелька, а потом оттопырила внутренний карман и обнаружила упаковку прокладок – не начатую, но не заклеенную с краю. Затем вернула пакет Скотту.

– Наверняка тебе захочется заглянуть внутрь прокладки.

– Что?

– Распотроши ее – только осторожно.

Помедлив секунду, Скотт жестом позвал Джейн и Стили за собой и окликнул криминалиста, работавшего в глубине гаража:

– Тейт!

Дальше он надел хирургические перчатки, вытащил из пакета с вещдоками бумажник и положил на стол перед молодым человеком.

– Сфотографируй внутри и снаружи.

Криминалист положил рядом ярлычок и выполнил просьбу. Когда он закончил, Скотт вытащил из кармана пачку прокладок и тоже выложил на стол.

– А теперь вот это.

Тейт окинул Скотта таким взглядом, словно собеседник шутит.


– Ну же.


Тейт тут же взял себя в руки:

– Да, сэр.

Он взял камеру, положил ярлычок и сфотографировал. Затем подцепил пинцетом тонкую полиэтиленовую упаковку и вытащил и развернул втрое сложенную прокладку, ожидая дальнейших указаний.

Скотт повернулся к Джейн.

– Ты сказала, надо разрезать?

Она кивнула.

Хьюстон оглянулся на Тейта, который скальпелем начал делать надрез сбоку прокладки. Вдруг криминалист остановился и взял лупу.

– Здесь уже разрезано, сэр.

Скотт наклонился.

– Ладно, тогда открой.

Тейт осторожно раздвинул слои и извлек предмет, явно не предназначенный для впитывания влаги: маленький, во много раз сложенный листок бумаги. Сверху по нему как будто прошлись утюгом.

Криминалист сфотографировал его, положив рядом линейку с ярлычком для вещдоков, и развернул с помощью пинцета. И отступил, чтобы остальные тоже могли прочесть еле заметную карандашную надпись:



793 Кобб / Агапантус
[69]



– Ты сказал, что приюты присваивают женщинам кодовые имена. Возможно, это имя Паттерсон, – предположила Джейн.

Не успела она договорить, как Скотт вытащил мобильник, не отрывая взгляда от листка. Уже уходя, Джейн и Стили услышали, как он спрашивает:

– Эрик, приют по адресу семь девять три, Кобб есть в вашем списке? Вы сейчас там? Хорошо, тогда проверьте, кто такая Агапантус – возможно, это кодовое имя Паттерсон.

Агент догнал Джейн уже на выходе из гаража.

– Как ты догадалась про прокладку, черт побери?

– Ты сказал, что Паттерсон пятьдесят один год. Скорее всего, у нее уже климакс и прокладки ей не нужны. То есть такое возможно, но маловероятно.

28

Эрик закончил разговор со Скоттом и внимательно посмотрел на Авиву Голдсмит. Они стояли в приемной «Убежища».

– У нас есть основания полагать, что вы знали Элеонору Паттерсон под именем Агапантус.

Вместо того чтобы снова взглянуть на фотографию, Авива не отрывала взгляда от Эрика. Он заметил, как задергалось ее левое веко. Она прижала его пальцем.

– Пожалуйста, посмотрите еще раз, – тихо попросил Эрик.

– Незачем. Агапантус так и не доехала до нас.

Услышав прошедшее время, Эрик встрепенулся:

– В смысле – «не доехала»? Значит, вы ее ждали? Как она должна была добраться до вас?

Он почувствовал ладонь Энджи на своей руке и перестал засыпать вопросами Авиву Голдсмит, которая пыталась вставить слово.

– Дайте объяснить, – сказала она. – Правила такие: когда с нами связываются женщины, нуждающиеся в убежище, мы не задаем никаких вопросов. Просто даем адрес и инструкции, как добраться. Мы не знаем ни их имен, ни откуда они приедут. Единственное, что нам известно, – из другого ли они штата и приедут ли с детьми… Ну и в какой день их ждать. Эта информация нужна, чтобы понять, есть ли для них место. Если они едут из другого штата, как Агапантус… – Она помолчала и снова взглянула на фотографию в руке Энджи. – Тогда мы объясняем, что от аэропорта до ближайшей к нам остановки у Военно-морского колледжа ходит автобус. Сообщаем его номер и как потом добраться до приюта. Их мучителям сложнее их выследить, потому что женщины меньше общаются с посторонними и не берут такси, как будто они местные. Мы предупреждаем, что не нужно брать с собой много вещей, чтобы не привлекать внимание. И в автобусе безопаснее, потому что там другие пассажиры.

Эрик и Энджи переглянулись. Видимо, Авива Голдсмит заметила это, потому что спросила:

– Это важная информация?

– Вы инструктируете, как доехать автобусом из аэропорта Атланты? – уточнила Энджи.

– Да-а. – Авива посмотрела на них вопросительно.

– Боюсь, эти инструкции привели Элеонору Паттерсон прямо в лапы хищника, – ответила Энджи.

Эрик заметил, что Авива расстроилась, и решил узнать у нее как можно больше, пока она не ушла в себя.

– Скажите, в какой день Элеонора Паттерсон должна была прилететь в Атланту? И были ли у вас другие женщины, которые так и не приехали?

Авива уставилась куда-то вдаль.

– С вами все в порядке?

– Нет, не все. – Она сморгнула слезинки и сосредоточилась на собеседнике. – Я чертовски зла.

Затем повернулась на каблуках, подошла к внутренней двери и набрала код. Раздался прерывистый перестук. Эрик смотрел и удивлялся, как вообще мог принять ее за монахиню.

Агенты подошли к окну, наблюдая, как она выдвинула ящик с документами, достала несколько папок и положила на подоконник поближе к ним.

– Только три женщины обратились к нам и не доехали. Три с тех пор, как мы открылись в девяносто девятом. В этих папках сведения о наших контактах с ними и даты ожидаемого прибытия.

Энджи тут же начала просматривать папки, держа наготове блокнот и ручку.

Эрик посмотрел на Авиву Голдсмит.

– Вы никогда не задумывались, почему они так и не приехали?

Она устало улыбнулась в ответ.

– Люди сложно устроены. А женщины, подвергающиеся насилию со стороны любимого человека или отца своих детей, – еще сложнее. Даже решив уйти от мучителя, они могут передумать и остаться. Или уходят, а потом решают, что им не нужно такое место, как «Убежище». Они имеют право решать сами. Если женщина обратилась к нам и не приехала – значит, это ее выбор. Мы уверены, что у нее есть другие варианты…

Ее рука потянулась к седым корням волос, и Эрик заметил тонкие шрамы на тыльной стороне ее пальцев.

– Например, – продолжала она, – когда жертвы жестокого обращения решают уйти, то подвергаются еще большему насилию со стороны партнеров. Но, признаться, мы даже не задумывались, что, сбежав от мучителя, они могут столкнуться с кем-то более опасным… – Авива перестала трогать волосы и в упор посмотрела на собеседника. – Можно спросить, откуда вы узнали кодовое имя этой женщины? Мы предупреждаем всех, что его нельзя нигде записывать и нельзя никому говорить.

Эрик был ограничен рамками расследования, но не мог не ответить:

– Наверное, она боялась забыть, вот и записала. Но тщательно спрятала записку. И эта записка должна помочь нам найти ее убийцу.

– Убийцу? – переспросила Авива. – Вы же сказали, что этот человек просто причинил ей вред.

– Да. Причинил вред, убив ее.

На лице Авивы Голдсмит появилось уже знакомое Эрику выражение: она была чертовски зла. Просто в ярости.

Энджи захлопнула последнюю папку:

– Ясно. Идем.

* * *

Турист подождал, пока на дисплее появится надпись, подтверждающая принятие наличных: «Заправьтесь в колонке № 4». Он подошел к мотоциклу и надавил педаль газа. Через шлем ему был слышен прерывистый голос диктора, доносившийся из установленных над заправочными колонками маленьких телеэкранов.


«Вернемся к нашим новостям. Мы только что получили сообщение из Нортсайда, где полиция и ФБР вышли на след преступника в деле о нераскрытых убийствах в Атланте. Тери в прямом эфире с места происшествия. Тери?»


Турист едва не выронил шланг и обернулся к экрану. Камера сфокусировалась на корреспондентке с ярким макияжем в тот момент, когда она отняла палец от уха.


«Все так, Дон, но следует уточнить, что ни полиция, ни ФБР пока не сделали официального заявления о том, что происходит в доме, который находится примерно в половине квартала отсюда. Говорят, на этой тихой улице на окраине Атланты обнаружены части женского тела, личность женщины не установлена. У меня за спиной видно, как сюда съезжаются правоохранители, а место преступления огорожено лентой».


Камера переместилась с лица журналистки на улицу и остановилась на доме, частично скрытом другим зданием на переднем плане. В углу телеэкрана появилось окошко с видом той же улицы и титром: «Сегодня утром». Было видно, как несколько человек вышли из «Джипа» и пересекли улицу. Турист поднял забрало шлема, пристально вгляделся и сразу узнал Джейн Холл и Стили Ландер, шедших вслед за спецагентом Хьюстоном.


«…и хотя у нас нет официальной информации о расследовании, семьи женщин, пропавших без вести в Атланте, уже собираются здесь в надежде что-то узнать о своих близких. Передаю тебе слово, Дон».