– Ты нам очень нужен.
– Нужны они! Путники. – Было странно называть их так сейчас – они ведь больше никуда не шли.
– Мне нужно кое-что тебе сказать…
– В таком случае я обязательно постараюсь вернуться назад, чтобы ты мне это сказала. А сейчас мне нужен твой пистолет. В нем больше патронов, чем в этом… – Бенджи протянул револьвер, показавшийся ему кирпичом в руке. – Меняемся?
– Да он такой огромный – размером с мою голову…
Но Сэди протянула «Глок».
– Спасибо, Сэди.
У нее в глазах блеснули слезы.
– Не умирай!..
«Смерть придет за всеми нами, – подумал Бенджи, но вслух не сказал. – Теперь ее уже не остановить. Так что уж лучше использовать отведенное время, чтобы сделать что-нибудь полезное».
Вместо этого он сказал только:
– Постараюсь.
Это заверение было ложью, потому что к этому времени Бенджи уже успел усвоить кое-что очень-очень хорошо: смерть – прожорливая свинья, и если она придет за ним, он мало что сможет сделать, чтобы помешать ей его сожрать.
* * *
Теперь Дав уже полз по тропе по-пластунски, скользя курткой по колючим веткам и опавшей листве. Приложив палец к губам, требуя тишины, он указал на ухо и шепотом спросил:
– Слышишь?
Мэттью потребовалось какое-то мгновение, но он услышал.
Голоса.
Они звучали где-то впереди и внизу…
Хотя слов разобрать было нельзя, один голос выделялся среди остальных: тяжелый гул голоса Озарка Стоувера, похожий на рокот камнепада. Даже сейчас звуки этого голоса едва не парализовали Мэттью. Все его естество напряглось. Сердце бешено понеслось. Несмотря на холод, на лбу высыпали бисеринки пота. «Соберись! – мысленно приказал себе Мэттью. – Там может находиться Бо».
Обернувшись, Дав прижался лбом ко лбу Мэттью.
– Вот как мы поступим, Мэттью. Укроемся за теми двумя большими елями впереди, хорошо? Проскользнем мимо, после чего я вернусь ползком и сделаю выстрел. Я дам тебе возможность посмотреть, нет ли там твоего парня, договорились?
– Да. Хо… хорошо.
– Ты со мной?
– Я с вами.
– Когда я буду целиться, ты прикрывай меня сзади. Пистолет у тебя с собой?
Мэттью действительно захватил с собой пистолет. Он кивнул.
– В таком случае за дело. Аккуратно, не спеша.
Дав пополз по тропе дальше, и Мэттью действительно увидел впереди две ели – высокие, пушистые, темная зелень их хвои прекрасно сливалась с ночной темнотой. Добравшись до них, Дав поднялся на ноги. Мэттью отошел шагов на десять назад.
– Видишь эти камни? – шепотом спросил Дав.
Из земли торчали острые белые камни, напоминающие нижнюю челюсть дракона. Мэттью молча кивнул.
– Мы приблизимся к ним и займем позицию. Это совсем как охота на большого старого оленя, точно? Мы будем действовать медленно и аккуратно, очень уверенно, очень спокойно. Ты все понял?
– Я все понял.
– Тогда пошли.
Дав двинулся вперед.
Хрустнула ветка.
К тому времени, как Мэттью сообразил, что она хрустнула не под ногой у Дава, темнота озарилась лучом фонарика. Зрение Мэттью, вроде бы успевшее освоиться без света, тотчас же отказало ему: зрачки мгновенно сжались в точки, приспосабливаясь к яркому сиянию. Мэттью ослеп, весь мир смыла волна ослепительной белизны…
Дав вскрикнул, и воздух огласился ревом выстрела.
Пошатнувшись, пожилой мужчина отступил назад, карабин со стуком упал на землю…
Сквозь пронзительный звон в ушах Мэттью различил звук передернутого затвора ружья – ча-чак…
Кто-то что-то сказал. Мэттью не разобрал, что именно.
Он среагировал так быстро, как смог.
Вскинул пистолет, вздрогнул и выстрелил.
Пистолет дернулся так сильно, что едва не вывалился у него из руки.
После чего снова наступила полная тишина.
Держа пистолет перед собой, Мэттью двинулся вперед, усиленно моргая, чтобы прогнать пляшущие перед глазами светлые круги. Луч света больше не был направлен ему в лицо; фонарик лежал на земле, освещая кусты. Не зная, как поступить, Мэттью наступил на него. Должно быть, корпус был пластмассовый, потому что он хрустнул под ногой у Мэттью, и свет погас.
Когда глаза Мэттью освоились в темноте, он увидел два тела.
Свет полумесяца отражался в лужице крови.
Дав лежал шагах в десяти, зажимая руками живот, превратившийся в мокрое красное месиво.
А второе тело лежало прямо у Мэттью под ногами, привалившись к большому валуну.
– Это ты… – вырвалось из него невнятное бульканье.
Мэттью охватил ужас. «О господи, это он, это Бо, мой сын…»
Присмотревшись, он разглядел, что его страхи были ошибочными.
Это был не Бо.
Это был Дэнни Гиббонс. Его длинные сальные волосы веером рассыпались по земле. Чуть выше правого легкого кровоточило пулевое отверстие, промочившее насквозь коричневую рабочую куртку.
– Привет, Дэнни, – сказал Мэттью.
– Проповедник…
Мэттью выстрелил ему в голову.
Мозговое вещество брызнуло на длинные сальные волосы, после чего наступила тишина. Мэттью запоздало вздрогнул, словно только теперь услышал выстрел, почувствовал отдачу пистолета. Он повернулся к Даву.
– Твою мать!.. – пробормотал Дав, прижимая подбородок к груди и разглядывая кровавое месиво на месте живота. – Долбаный козел шарахнул в меня из ружья.
– Все будет хорошо. Идем, я отведу тебя обратно в город.
– Не лги, блин. Он всадил в меня… не знаю, заряд дроби или картечи, она прошла насквозь. Знаешь, что бывает, если продырявить оленю кишки? Он побежит. Но у него внутри откроется течь. – Дав закашлял. – Все это ядовитое дерьмо в кишках, печени и прочих внутренних органах попадет в кровь. Начнется заражение. В конечном счете олень лишится сил и упадет. Мясо будет испорчено.
– Дав…
– Мое мясо испорчено, Мэттью.
– Бенджи – врач.
– В настоящий момент мне нужен… – Снова хриплый кашель. – Знахарь.
– Положи мне руку на плечо.
– Я сказал – нет! – Несмотря на рану, голос Дава прозвучал на удивление твердо. – Слушай меня. Эти выстрелы услышали боевики. Они идут сюда. Уходи. Немедленно! Но не тем путем, каким мы сюда пришли. Возьми мой карабин…
– Я не смогу им воспользоваться. Моя вторая рука… она…
– Тогда бери свой пистолет. Иди отсюда налево, прямиком через заросли. Боевики будут подниматься по тропе, а ты… – Дав закряхтел от боли. – Ты сойдешь с тропы и медленно спустишься по склону. Там, ниже, проходит другая тропа. Пойдешь по ней. Это не то чтобы тропа – так, камни, но для тебя сойдет.
– Ну а ты?
– А я поступлю так, как нужно поступать при встрече с медведем: притворюсь мертвым. Ну а потом, наверное, умру по-настоящему.
– Я сожалею, Дав.
– Найди своего сына, Мэттью.
Где-то поблизости послышались голоса. Еще довольно далеко, но они приближались по тропе.
– Уходи! – бросил Дав.
Мэттью сделал так, как ему сказали.
* * *
Гостиница «Шале» в Урэе представляла собой классическое Г-образное здание со стоянкой, обнесенной ухоженной стеной из белого кирпича. В ней было два этажа; двери всех номеров выходили наружу на балкон, огороженный деревянными перилами. Комплекс был окружен темными силуэтами гор и соснами. Здесь смогла бы разместиться семья летом или зимой, во время лыжного сезона, уютно и за умеренную плату. Однако теперь, когда ночную темноту тут и там разрывали вспышки выстрелов, гостиница приобрела зловещий вид, словно расположенные под прямым углом стороны здания готовы были внезапно сомкнуться, раздавив Бенджи в ловушке.
Впереди какое-то движение. Бенджи всмотрелся – это Лэндри? Где он устроился? Скорее всего, в фойе.
Неизвестный отступил назад и ударил ногой в дверь.
Дверь треснула, распахиваясь внутрь. Мужчина выругался. Это был не Лэндри.
Прижимаясь к стене, держа пистолет наготове, Бенджи поспешил к открытому номеру, как мог быстро и бесшумно. Добравшись туда, он переступил порог номера 18…
И увидел, как здоровенный верзила с брюшком поднял пистолет и сделал два выстрела в человека, спящего на кровати. Бах, бах. Тело дернулось, воздух на мгновение подернулся рябью.
Верзила повернулся ко второй кровати…
Бенджи прицелился и выстрелил.
«Глок» у него в руке дернулся. Верзила лениво развернулся и рухнул на пол, словно пьяная обезьяна. «Готов», – подумал Бенджи.
– Джексон! – окликнул голос у него за спиной.
Бенджи стремительно развернулся. Позади стоял неопрятный мужчина, с ног до головы в камуфляже, на груди толстый бронежилет.
– Ты не Джексон!.. – У него в руках был черный автоматический карабин, скорее всего АР-15. Выругавшись, боевик вскинул его к плечу. – Ты долбаный ниггер…
Бенджи выстрелил ему в рот.
Из затылка брызнула кровь, боевик сел на пол, карабин упал рядом с ним. Он посидел так какое-то время, издавая изувеченным ртом влажное бульканье, затем повалился назад. Из него хлынула красная жижа, словно грязная вода из пробитого ведра с половой тряпкой.
* * *
На тропе наверху раздались голоса. Тревожные, испуганные. Мэттью оставался на второй, нижней тропе – на самом деле протоптали ее не люди. Наверное, олени или лоси. Узкая и скользкая, она была полна торчащих из земли корней и обломков камней. Услышав голоса, Мэттью застыл неподвижно.
Голоса прошли мимо.
Затем наверху началась стрельба. Пара выстрелов из ружья, один за другим, после чего наступила тишина.
У Мэттью разорвалось сердце. Он понял, что Дава больше нет в живых. У него возникло непроизвольное желание сделать что-то, сказать что-нибудь об этом человеке – молитву, просьбу к Богу, в которого он когда-то верил, принять Дава Хансена в свое царство и отнестись к нему достойно. Однако ничего этого Мэттью не сделал, потому что это был лишь пепел, развеянный ветром.
Он просто двинулся дальше.
Позади послышалась ожесточенная стрельба, уже в самом городе. Мэттью понятия не имел, что там происходит, но это напоминало самое настоящее сражение. Умирали люди. Мэттью с болью в сердце предположил, что умирают хорошие люди. Путники, которых он сам когда-то поливал ядом своих слов, страдали от этого яда сегодня, сейчас. Это было очередным напоминанием о том, что он, Мэттью, приложил свою руку к тому, чтобы это произошло.
Впереди внизу показался школьный автобус, перегородивший дорогу: Мэттью въехал в город с другой стороны и не видел его. Пастухи усилили баррикаду, расставив позади другие машины, – а впереди Мэттью увидел скопление внедорожников и пикапов. Рядом суетились боевики Стоувера.
Голос великана прозвучал в темноте тектоническими раскатами.
– …твою мать, где Дэнни? Я отправил его разведать тот склон еще двадцать минут назад!
Кто-то что-то ответил, но Мэттью не разобрал слов. Что-то насчет того, что туда отправили других людей. Должно быть, именно их голоса слышал Мэттью. Именно они расправились с Давом.
– Замечательно, будем ждать. Посмотрим, что они там найдут. – Затем: – Ну а это еще что?
У Мэттью внутри все оборвалось. «Неужели меня обнаружили?»
Но его внимание привлек новый звук – донесшийся со стороны поворота на природный парк «Горячие источники». Посмотрев в ту сторону, Мэттью увидел человека, который направлялся к Стоуверу со стороны города. Нет, не человека – двух человек, тащивших третьего. Они оказались прямо под Мэттью. Стоувер двинулся им навстречу.
– Это еще что за чертовщина?
– Этот тип охранял гостиницу. У него была рация. – Боевик в камуфляже протянул рацию Стоуверу. – Мы с Нилом решили, что ты захочешь с ним поговорить.
Мэттью вгляделся в темноту. Боевики сместились в сторону, и стал виден тот, кого они тащили.
Это был Лэндри Пирс.
О нет!
Со стороны автобуса к ним подошли и другие боевики. Своего сына Мэттью среди них вроде бы не увидел…
Но сейчас их внимание отвлечено. Это открыло для Мэттью возможность. Бесшумно, словно церковная мышь, он крадучись пробрался дальше по тропе. Он спустится вниз и притаится за автобусом в надежде на то, что найдет там своего сына.
* * *
Бенджи ворвался в здание общественного центра.
Прямо у входа на полу ничком лежал труп. У головы натекла лужица черной крови. У Бенджи мелькнула мысль – Сэди! Но это была не она – это был костлявый мужчина, лысый, в непременном камуфляже ДАВ. На согнутой шее отчетливо виднелась черная татуировка в виде свастики.
Дверь библиотеки распахнулась, и появилась Сэди, поднимая револьвер…
– Нет, нет, нет! – воскликнул Бенджи, поднимая пистолет вверх.
– Бенджи!.. – выдохнула Сэди, подбегая к нему. – Я… я это сделала.
– Сожалею.
– А я нет. Будь он проклят! – Сэди в злости плюнула на труп. Ее искаженное лицо напоминало выжатую половую тряпку. – Он получил по заслугам.
– Как ты?
– Всё в порядке, – сказала Сэди, окидывая себя взглядом для полной уверенности. – Где Лэндри? Что с ним? Гостиница…
– Я… остановил двух боевиков Стоувера. Но Лэндри я там не нашел.
– О нет! Надеюсь, он…
Ожила лежащая на столе рация.
– Привет, ребята!
Голос, донесшийся из рации, напоминал медвежий рык. Сочный, густой, с оттенками кофемолки. «Озарк Стоувер», – подумал Бенджи.
– Меня зовут Озарк Стоувер. Я предлагаю тому, кто заведует этим городом и долбаными мумиями, встретиться со мной на северной окраине города. Я приостановлю атаку на ваш милый поселок в горах, если вы позволите мне высказаться. Всех ждет конец света, так почему бы нам мило не побеседовать?
Сэди и Бенджи переглянулись, не зная, как к этому отнестись.
– Зачем ему это? – спросила Сэди вполголоса, словно Стоувер мог ее услышать.
Бенджи не знал, что ей ответить.
– У меня для вас парочка стимулов, – продолжал Стоувер. – Во-первых, у меня здесь один из ваших. Черномазый. Имени своего не называет – невоспитанный грубиян, – но мы взяли его в гостинице. Во-вторых, если через десять минут здесь никто не появится, мы подожжем ваш город. Чтобы вам было понятно – у нас есть реактивные гранатометы, у нас есть зажигательные заряды с белым фосфором – они сожгут ваши дома, и сохрани бог тех, в кого они попадут, они и их сожгут дотла. А еще… А еще у меня есть танк. Доставить его сюда было жутко сложно, так что скажу честно – у меня чешутся руки его использовать. Но я умею держать себя в руках. Итак, вероятно, вы задаетесь вопросом: так что же мне нужно?
Из рации донесся долгий хриплый вдох.
Затем Стоувер шмыгнул носом.
«Он болен», – подумал Бенджи.
Помещение снова наполнилось голосом Стоувера:
– Один из вас – человек из ЦКПЗ. Кажется, его зовут Бенджамен Рэй. Двое бойцов ДАВ нашли тебя в Лас-Вегасе, но ты скользкий угорь, тебе удалось уйти. До меня дошли слухи, что у тебя может быть лекарство от «белой маски». Я так понимаю, именно поэтому ты затаился здесь со своими спящими извращенцами и вампирами, в надежде спастись. Вот что я тебе скажу: выходи сюда ко мне, расскажи мне про это лекарство, и я подумаю над тем, не оставить ли кого-либо из вас в живых. Мы сможем обговорить, сколько именно. Хоть кто-то – это лучше, чем совсем никого. У тебя есть десять минут. Часики начинают тикать – прямо сейчас. До скорой встречи, доктор Рэй.
После чего рация умолкла.
– Тебе нельзя туда идти! – решительно заявила Сэди.
– Я должен, – возразил Бенджи.
– Ты что, блин, спятил, сбрендил, офигел? Потому что тот тип, что говорил по рации, он полный придурок, и если ты хочешь с ним поговорить, ты такой же сумасшедший, как и он. – Сэди напряглась. – Какого черта он решил, что у тебя есть лекарство?
– Не знаю. В Лас-Вегасе на меня… напали боевики. Кажется, я убил одного из них. Я сказал, что работаю в ЦКПЗ, и они застали меня у дверей фармацевтической компании – полагаю, это дошло до Крила или Стоувера по длинной цепочке, и в результате два плюс два стало двадцать два. – Внезапно Бенджи осенило. – Вот как они узнали про Урэй! Вот как они узнали, что мы здесь. Проклятье! Это я во всем виноват!
– Господи, Бенджи, ты не рассказывал мне ничего этого! – Сэди покачала головой. – И ты ни в чем не виноват. Слушай меня. Ты туда не пойдешь.
– Они схватили Лэндри. Может быть, мне удастся… убедить Стоувера в том, что у меня есть лекарство. Я совру, выдумаю что-нибудь правдоподобное… прямо на месте.
– Ты не комик-импровизатор. Речь идет о жизни и смерти. Этот человек не внемлет голосу рассудка. Он тебя убьет.
– Он убьет и Лэндри. И все мы здесь рано или поздно умрем, так или иначе. Может быть, если я встречусь со Стоувером, то смогу до него достучаться. Или… как-либо его обмануть. Я что-нибудь придумаю.
– Бенджи, послушай…
– Оставайся здесь. Если понадобится, спрячься.
– Если ты пойдешь, я пойду вместе с тобой!
– Нет. Ты останешься здесь. Потому что ты умная. И еще ты единственная помимо меня, с кем будет говорить «Черный лебедь». Я оставляю тебе вот это… – Бенджи сунул руку в карман, чтобы достать спутниковый телефон, с помощью которого он связывался с «Черным лебедем».
Телефона там не оказалось.
Бенджи лихорадочно обшарил остальные карманы, затем в панике огляделся по сторонам.
– В чем дело? – спросила Сэди.
– Телефон. Телефон «Черного лебедя». Его у меня нет!
86
Черная комната
ТОГДА И СЕЙЧАС
Модель Урэя
Там была пустота, и Шана в ней потерялась.
Входя в черную дверь, девушка ожидала оказаться в каком-то месте, погруженном в темноту, – однако то, куда она попала, строго говоря, вообще нельзя было назвать местом. Это было какое-то безграничное пространство, не имеющее никаких пределов. Оно было бесконечным и вечным. Шана ощутила себя лишь частицей пустоты: ее нити сплелись с нитями этого несуществующего пространства, превратившись в гобелен из бесконечного числа слоев, бескрайний, непрерывный.
Сначала было тихо. Было холодно. Было уютно.
Затем – огни. Крохотные светящиеся точки.
Шана сразу же догадалась, что эти огни принадлежат путникам. На нее нахлынула волна знаний, и она не понимала, что все это значит и как в этом разобраться. Знаний было так много, что они грозили разорвать ее на части, превратить в разрозненные квантовые частицы, не связанные между собой.
Шана двинулась сквозь пустоту. Перемещаясь в ней импульсом электрического тока по проводу. Сначала к одному огоньку…
Открытые глаза видят убогий номер в гостинице, на потолке подтеки, с улицы доносится стрельба, воздух прохладный.
Затем к другому…
Открытые глаза видят двух кошек в углу рядом с пустой банкой из-под рыбных консервов; кошки мяукают, словно ведут разговор друг с другом, – мяу? мяу! мяу? мяу! И снова на улице слышны треск выстрелов, чьи-то крики, звуки боя, который идет в реальном городке Урэй.
К третьему…
Открытые глаза видят место, не похожее на другие. Стрельбы нет. Холодного горного воздуха нет. Впереди стена из плексигласа с просверленными отверстиями. Вокруг белый бетон. Над головой лампы дневного света, жужжащие, подмаргивающие. За плексигласом коридор с другими такими же помещениями – если точнее, их всего одиннадцать, и в них люди, неподвижные, восково-бледные, словно манекены, все закреплены на дальней стене своих камер кожаными ремнями. И тут Шана видит – свою мать, ее мать в одной из камер дальше по коридору, ее лицо всего в нескольких футах за плексигласом, о господи, она настоящая, это никакая не иллюзия, созданная «Черным лебедем», не программа…
Прочь! Шану выдергивают – вероятно, это делает «Черный лебедь»; он отправляет ее к третьему огоньку – ей отчаянно хочется попасть к Несси, но она оказывается совсем не там…
Открытые глаза видят кровать в комнате в охотничьем домике, в углу на самодельном деревянном комоде громоздкий старенький телевизор, лопасти вентилятора под потолком затянуты паутиной, но тут Шана замечает какое-то движение, и в комнату крадучись входит человек с приставленным к плечу карабином, целится в нее, и она думает: «Пора, я могу это сделать, защитная функция в моих руках, я могу ее активировать, и этот человек лопнет, стоит лишь мне пожелать», но она не может этого сделать, не может заставить себя поступить так с посторонним человеком, не может возбудить наночастицы в теле этого лунатика, а человек поднимает карабин, готовый выстрелить…
Где-то в темноте Шана услышала голос.
Это невозможно.
Однако это было так.
Голос Арава.
– Шана, я очень сожалею…
Шана метнулась прочь в то самое мгновение, когда прогремел выстрел. Снова с шипением продвигаясь сквозь темноту. Перемещаясь по нитям информационной пустоты. Она направилась к нему. Она направилась к Араву.
И вот он. Ждущий ее в темноте.
* * *
Арав держал в руке телефон «Черного лебедя». Он зажимал его между ладонями, словно молился ему. Арав сидел в номере Шаны в «Бомонте», в ногах ее кровати, свет не горел, его голова покоилась у нее на щиколотках.
– Шана, я очень сожалею. Вероятно, ты меня не слышишь. Но я должен уйти. Прямо сейчас. Все кончено. Болезнь одолевает меня. Недавно я поступил очень плохо. Чуть не убил людей. Я не хочу вредить нашим друзьям. Не хочу вредить тебе. Поэтому я принял решение. Я собираюсь…
Телефон у него в руке завибрировал.
АРАВ?
Арав вздрогнул от неожиданности.
– Это… «Черный лебедь»?
АРАВ, ЭТО Я, ШАНА.
– Это н-невозможно. Ты же здесь, рядом со мной…
Я ЗДЕСЬ, АРАВ. Я… В ПРОГРАММЕ «ЧЕРНОГО ЛЕБЕДЯ». ЗДЕСЬ ЕСТЬ МОДЕЛЬ. МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ, КАК И ГОВОРИЛА МАРСИ. Я ТЕБЯ ВИЖУ. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.
– Я тебя тоже люблю. – Арав заморгал, прогоняя слезы, оставившие у него на щеках молочные подтеки. Крепче прижавшись лбом Шане к ногам, он обхватил их руками. Казалось, он готов лечь рядом с ней, но только это казалось ему неуместным, поэтому он оставался в ногах кровати. – Пожалуйста, вернись ко мне!
НЕ МОГУ. Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ. КАК ТЫ НАМЕРЕВАЕШЬСЯ ПОСТУПИТЬ, АРАВ? ЧТО ТЫ ИМЕЛ В ВИДУ, СКАЗАВ, ЧТО ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ?
– Я собираюсь… у меня есть оружие. Его не должно у меня быть, но оно есть. Я забрал его у убитого боевика. – Арав перевел взгляд на мощный карабин армейского образца, обмотанный зеленой камуфляжной лентой. – Я пойду и убью столько боевиков, сколько смогу.
НЕТ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! У ПУТНИКОВ ЕСТЬ ЗАЩИТНЫЙ МЕХАНИЗМ. МОЖНО ЭТИМ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ. ПУТНИКИ МОГУТ… ВЫСВОБОЖДАТЬ НАНОЧАСТИЦЫ, УБИВАЯ НАПАДАЮЩИХ. ЕСЛИ ИМ ВСЕ РАВНО СУЖДЕНО УМЕРЕТЬ, МОЖНО, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ОБРАТИТЬ ЭТО ПРОТИВ БОЕВИКОВ. У НАС ПОЛУЧИТСЯ!
Однако Арав охладил ее пыл. Он объяснил, почему этот план не сработает.
– Это ничего не даст. Я только что слышал по рации слова их главаря. Озарка Стоувера. Он сказал, что у его боевиков есть… гранатометы и танк. Стадо не сможет ничего противопоставить этому. Этот… этот защитный механизм имеет свой предел, он не сможет…
Он осекся.
Пауза.
АРАВ, В ЧЕМ ДЕЛО? ЭЙ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?
– Просто мне пришла одна мысль.
ВЫКЛАДЫВАЙ.
87
Усиливающееся сияние
5 НОЯБРЯ
Окраина Урэя, штат Колорадо
Марси ощущала сияние, однако отдаленное. Она даже могла видеть его – если очень сосредоточиться, за стоящим перед ней внедорожником, за беспорядочно расставленными грузовиками и старым школьным автобусом она видела маленькие очаги сияния. Оно было рассеянным, разрозненным, однако это почему-то никак не влияло на его силу. Сияние пело у Марси в голове какофонией ангельских голосов – теперь уже не одним слаженным хором, а тысячью отдельных мелодий, каждая из которых была неповторимой и по-своему прекрасной.
Силы вернулись к ней.
Но — она была связана по рукам и ногам. Пластиковые стяжки держали ее руки за спиной, перекрывая кровоток, отчего кисти онемели. Ноги также были связаны теми же самыми белыми пластиковыми стяжками. Марси стояла на коленях на холодном асфальте. Теплой одежды ей никто не дал – холод обжигал все ее тело. Вокруг среди легковых машин и грузовиков (среди которых был и один танк!) суетились боевики. Водители и простые бойцы. Стоувер захватил с собой около тридцати человек. Одних мужчин. Все вооружены, и все обезумели. Каждый был на какой-то стадии болезни, и это проявлялось внешне.
Марси попыталась освободиться от пут. На протяжении последнего месяца она старалась заниматься физическими упражнениями, чтобы не дать мышцам атрофироваться. Еще больше усилий требовалось для того, чтобы упражнять рассудок, дабы не сойти с ума. Но каким-то образом ей удалось и то и другое. Однако сейчас, связанная крепко и надежно, Марси могла только смотреть, как сияние гаснет…
По одному огоньку за раз.
Затем окружавшие ее боевики рассеялись, привлеченные какой-то активностью впереди, за автобусом. Даже сюда донесся раскатистый голос Стоувера («Это еще что за чертовщина?»), распаливший любопытство этих легко внушаемых людей. «Хозяин вас зовет, послушные собачки», – подумала Марси, провожая взглядом, как боевики поспешили к автобусу, чтобы увидеть всё своими глазами.
Она осталась в относительном одиночестве.
Марси принялась раскачиваться взад и вперед, однако это закончилось лишь тем, что она свалилась на бок. Огляделась по сторонам, ища хоть что-нибудь, чтобы порвать путы. Вот! Выхлопная труба пикапа. Сойдет. Это металл. Хотелось надеяться, достаточно острый. Марси начала попеременно сгибаться в ту и в другую сторону, используя это для мучительно медленного продвижения к пикапу…
Ближе.
Еще ближе.
Вот уже почти у цели…
Внезапно что-то схватило Марси сзади, опрокидывая ее назад.
– Нет! – взмолилась она. – Пожалуйста…
Выхлопная труба теперь была не ближе, а еще дальше.
– Не шевелись! – тихо произнес голос у самого ее уха.
Марси узнала этот голос.
– Это ты!
Тот человек из подземной тюрьмы в Инсбруке. Его лицо показалось у Марси за плечом. Достав маленький перочинный нож с патроном вместо брелока, мужчина открыл лезвие. Щелк.
– Ты пришел! Ты здесь!
– Я же говорил, что приду. Не шевелись!
Он потянул руки Марси…
Затем хлопок.
Освобожденные запястья разлетелись в стороны. Тотчас же в них хлынула кровь. Марси принялась разминать затекшие пальцы, а мужчина, придвинув к себе ее ноги, перерезал и вторую стяжку.
– Спасибо, – пробормотала Марси.
– Мне нужно найти моего сына.
Он помог ей подняться на ноги…
И тут послышался сухой треск затвора карабина.
Спаситель Марси – она вспомнила, что его зовут Мэттью, – широко раскрыл глаза от изумления. Затем его взгляд стал грустным.
– Бо…
Перед ними стоял один из боевиков Озарка – еще совсем мальчик. Пухлые щеки порозовели на морозе. Нос был красным, ноздри покрывала белая короста. Марси знала только то, что его зовут Бо, – больше ничего. Он был не таким жестоким, как другие, но все же обращался с ней плохо. Парень казался каким-то пустым, бесчувственным – чистый лист, заготовка, из которой еще только предстояло слепить личность. Вязаная шапочка, низко надвинутая на лоб, до самых косматых бровей. В руке парень держал длинный охотничий карабин.
– Папа? – спросил Бо.
«Твою мать!..» – подумала Марси.
Мэттью протянул руки вперед. Марси увидела пистолет, неуклюже засунутый сзади за пояс. С этим примирительным жестом ее спаситель сделал шаг вперед.
– Отец, ты должен уйти, – сказал мальчишка.
– Не могу, Бо. Я пришел сюда, чтобы тебя найти.
– Ты меня нашел. А теперь уходи прочь!
– Сынок, это место, эти люди – чистый яд. Идем со мной в город. Ты должен нам помочь. Речь идет о выживании человечества – у меня теперь есть друзья…
– У меня тоже есть друзья.
– Эти люди тебе не друзья. Они тебе лгали…
– Ты никогда не хотел, чтобы у меня были друзья.
Марси поняла, что эта встреча проходит не так, как рассчитывал Мэттью.
Она видела это по движениям мальчишки. Казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как Марси работала в полиции, однако этот язык она знала прекрасно. Мальчишка чувствовал себя загнанным в угол. Он был настроен враждебно. И ничто не удерживало его от того, чтобы нажать на спусковой крючок. Прямо сейчас он буквально излучал это – палец лег на спусковой крючок, мышцы рук, сжимающих карабин, напряглись, готовясь к отдаче…
– Сынок…
– Я тебе не сынок, черт побери! – воскликнул Бо, повышая голос, и все пошло к черту.
Парень открыл рот, собираясь крикнуть, позвать на помощь…
Мэттью бросился к сыну…
Мальчишка вскинул карабин…
Марси поняла, что ему надо помешать любой ценой. Она сделала большой шаг вперед, затем еще один, и на втором шаге занесла руку назад и выбросила ее вперед. Кулак метеоритом врезался Бо в нос, отбросив его голову назад с такой силой, что Марси даже удивилась, как это затылок не оказался между ягодиц. Пошатнувшись, мальчишка рухнул навзничь на асфальт.
Мэттью уставился на Марси выпученными глазами.
– Ты ударила моего сына!..
– Твой сын собирался вышибить тебе мозги.
Наконец до него дошло.
– Спасибо… – пробормотал он.
– Услуга за услугу – хуже от этого еще никому не становилось. А теперь шевелись, нам нужно…
«Двигаться», – хотела сказать Марси, но оказалось, что уже слишком поздно. Потому что их уже обступили полукругом боевики Стоувера с оружием наготове.
Приставив им к спинам карабины, боевики погнали их вперед, и вдруг Марси почувствовала, что пение у нее в голове стало заметно громче. А потом еще и еще громче.
88
Странные воссоединения
5 НОЯБРЯ
Окраина Урэя, штат Колорадо
– Подумать только! – сказал Озарк Стоувер, стоя перед школьным автобусом.
Бенджи увидел, как пятеро боевиков вытолкнули из-за автобуса двух человек – Мэттью Бёрда и, к его изумлению, Марси Рейес.
Выражение лица у Мэттью было печальным, виноватым. Что-то не давало ему покоя, полностью поглощая его. Поняв, в чем дело, Бенджи ощутил те же самые чувства. «Где Дав?» – беззвучно произнес он одними губами. Красноречивым ответом ему явился скорбный взгляд Мэттью.