– Нет, жаль, не могу вспомнить. Может, видел его на рождественские праздники, но точно не уверен. Я могу и ошибаться. Я знаю, что у него здесь есть квартира, как раз над квартирой матери. В общем-то, он довольно часто сюда приезжал.

Пьятти и Безана покинули пиццерию разочарованными.

– Если Габриэле не приемный сын, то мы ошиблись во всем, – вздохнула Илария.

– Конечно. Синьора Мотта первая сдала тест ДНК, и следователи заметили бы ее родство с Неизвестным.

– Может, она вместо своего сдала пробник сына, мы же не знаем.

– Если Джорджо нам не поможет, мы не продвинемся дальше. Все наши усилия бессмысленны.

– Ты с ним говорил?

– Конечно, я еще вчера ему позвонил. Но тут ничего не поделаешь, Джорджо больше не хочет нас слушать. Твердит, что дело закрыто и наша гипотеза абсолютно бредовая.

25 января

Лиловые стены в Центре эстетики Даны были разрисованы бабочками и феями, а блестящие нити спускались с потолка на полки, где были разложены лаки для ногтей и тени для век. Запах сандалового масла перебивал аромат благовоний, зажженных у входа. После смерти Даны Перего центром управляла Кончита, ее кубинская коллега.

Пьятти и Безана показали ей фотографию, и она сразу узнала мужчину:

– Это Габриэле, точно он. Поклонник. Он очень много денег тратил на кремы, средства для похудения и от морщин. Мы ему делали даже инъекции гиалуроновой кислоты. Он помешан на своей внешности.

– Габриэле был клиентом Даны?

– Да, конечно, он все время спрашивал Дану. Если он был в городе, то заходил к ней три-четыре раза в неделю. Чтобы записаться, присылал нам сообщения даже из-за границы.

– А сейчас?

– Центр был закрыт по случаю траура, его открыли только вчера, – ответила Кончита, пожав плечами. – Почему вы спрашиваете о Габриэле? Он всегда был вежливым и милым. Замечательный человек.

– Да, мы знаем, – ответили оба, опасаясь возбудить подозрения. – Он мог бы стать очень интересным свидетелем.

– Свидетелем?

– Пока мы ничего не можем сказать. Наоборот, мы просим вас о любезности сохранить наш разговор в тайне.

Женщина с готовностью согласилась:

– Конечно, конечно. Я человек надежный, не болтливый. Очень надежный.

– Вот и прекрасно, – улыбнулись оба.

Довольные, что им удалось найти зацепку в контактах Перего, Пьятти и Безана сели в машину.

– Он знал Анету, Мелиссу и Дану. Был знаком с Росселлой и Бруно, – подытожила Илария. – Что-то слишком много совпадений, тебе не кажется?

– Существует презумпция невиновности, Пьятти. Нам надо быть осторожными. К сожалению, у нас нет тех средств, которые есть у полиции. Мы не можем остановить его на улице и заставить «дыхнуть в трубочку». Даже если мы каким-нибудь хитрым способом умудримся это сделать, у нас не будет аппаратуры, чтобы сделать анализ. С другой стороны, есть еще одно совпадение, гораздо более серьезное.

– Если его узнает мать Мелиссы, клянусь приковать себя цепью прямо перед полицейским участком в Бергамо, – заверила Илария.

– Не надо приковывать себя ни к какому полицейскому участку, – отозвался Безана. – Тебе все равно придется снять оковы: тебя ведь никто не приговаривал к пожизненному заключению.

Илария опустила глаза и замолчала. Может, Марко прав.

Теперь им предстояла, пожалуй, самая трудная задача: встреча с матерью Мелиссы. Синьора Эльза возобновила работу в пекарне на следующий день после похорон дочери. Она поручила заботу о пекарне помощнику-сенегальцу и жестом пригласила Безану и Пьятти в заднюю часть дома. Они поднялись по узкой лестнице, стиснутой облупленными стенами, и оказались в квартире, расположенной точно над пекарней. В гостиной еще оставались вещи Мелиссы. На столе, аккуратно вычищенном, лежали стопкой книги по юриспруденции. Кто-то позаботился о том, чтобы после уборки положить их на место. Пуховик и шарф висели у входа, а у самой двери, на блестящем и чистом кафеле, одиноко стояли домашние тапочки (их тоже заботливо приподняли, чтобы навести чистоту, а потом поставили на место).

Синьора Эльза угостила гостей собственноручно испеченными бисквитами, и они не смогли отказаться. Когда она достала из холодильника бутылку скверного игристого (вряд ли она разбиралась в винах), Безана и Пьяти тоже согласились, потому что были по-настоящему взволнованы.

– Мелисса так хорошо о вас отзывалась, – сказала женщина, и Илария чуть не расплакалась.

Пришлось Безане взять разговор на себя. Он сам протянул фотографию синьоре Эльзе, и она принялась ее разглядывать, надев очки и напрягая глаза.

– Так это же сын доктора Мотта, аптекарши.

– Мелисса была с ним знакома?

– Мы тут все друг с другом знакомы. Они виделись совсем недавно. Он подбросил ее на машине до Милана. Мелиссе надо было к гинекологу. Я не поняла, почему она не пошла к своему, а поехала так далеко. Но я не задавала вопросов, не хотела показаться назойливой. Уже от полиции я узнала, что дочь сделала аборт, и связала все события.

– Вы думаете, она рассказала Баскенису, что планирует сделать аборт?

– Не знаю. Мелисса была человеком открытым, она многих посвящала в свои дела. Возможно, что и рассказала. Она встретила его, будучи очень уязвимой. Кому не захочется излить душу перед абортом?

Печально, но верно.

– Как по-вашему, почему Мелисса на это пошла? Аббас вполне мог содержать ребенка.

Мать Мелиссы вздохнула.

– Аббас – прекрасный парень. Он был уверен, что это его ребенок, и никто не станет его разуверять. Однако, – женщина запнулась, – у меня есть подозрение, что Мелисса встречалась еще с одним мужчиной. Она всякий раз закрывалась в комнате, чтобы ответить на телефонный звонок, хотя никогда не закрывалась, если звонил Аббас. Когда я спрашивала, кто это, она меняла тему. По-моему, она была влюблена в женатого мужчину.

– Влюблена?

– Матери всегда такое чувствуют, даже если дочери не хотят об этом говорить.

26 января

– Ребенок был действительно твой?

Джорджо прикрыл глаза рукой и ничего не ответил.

– Не волнуйся, мы ведь друзья. Роза ничего не узнает, – продолжил Безана.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько трудно было скрывать эту боль и работать дальше, словно Мелисса просто очередная жертва, как все остальные.

– Мог бы поделиться со мной.

Джорджо медленно покачал головой. Он говорил «нет» чему-то гораздо большему, все его тело говорило «нет».

– Я бы ни с кем не смог поделиться. Это было слишком, слишком… Ты не поймешь, что я испытал, когда оказался на месте преступления. Эта сволочь словно убила меня, а я словно убил Мелиссу.

– Может, он это сделал намеренно. Хотел причинить тебе боль.

– Я об этом думал. Знаешь, у него получилось. Меня убивает чувство вины, которое ему незнакомо. Теперь мне никогда не избавиться от этого чувства. Оно сделало из меня убийцу.

– Но ты же не убийца.

– Дело не в том, кто я есть, а в том, кем себя сейчас чувствую.

– Не громозди одно на другое. Может, здесь и аборт сыграл свою роль, но ты просто взял и все смешал в одну кучу. Такие иррациональные вещи делать нельзя. Ты не можешь себе это позволить в такой ситуации.

– Ты прав, но моя голова и думает, и делает на свой лад.

– А решение вы принимали вместе?

– Да. Может, Мелисса и надеялась, что я уйду из семьи, но никогда на меня не давила. Об этом мы говорили спокойно. Она хотела сказать правду Аббасу, но я ей этого делать не советовал. Я боялся, что он кому-нибудь разболтает. И я поступил как порядочный негодяй: нашел ей гинеколога в Милане, чтобы здесь не поползли сплетни.

– Ну да, конфиденциальность, право на личную жизнь…

– Это петля на шее нашей тупоумной провинции. Нам только и остается, что задыхаться в собственных тайнах.

Безана немного помолчал, вертя в руках пачку сигарет и постукивая по столу уголками.

– Мать Мелиссы тоже его узнала. Баскенис сопровождал ее в Милан на аборт. Значит, он все знал. И поэтому она, вообще никому не доверявшая, оказалась вечером в его машине.

Джорджо изо всех сил стукнул кулаком по столу, в кровь разбив костяшки пальцев.

– Ладно, хватит с меня этой истории, ты меня только попусту мучаешь. И история с близнецами тут ни при чем. Мы продолжили поиски и проверили все списки жильцов, но без успеха.

– Мы тоже продолжили поиски. Но кто-то вполне мог уничтожить свидетельство о рождении, тогда ведь не было оцифровки данных. Достаточно было стащить документ, – спокойно ответил Безана.

– У нас есть и ДНК Баскениса. Его предоставила мать вместе с остальными пробами.

Марко опустил глаза. Ему было стыдно. Он сел и зажег сигарету.

– Здесь нельзя курить, – сказал Джорджо.

Безана пожал плечами.

– Может, и к лучшему, что меня отправляют на пенсию. И память, и ум уже не те.

– А все этот случай, он совершенно измотал нас, – сказал Джорджо, встал и открыл окно. – Да кури сколько душе угодно.

– Я еще хотел тебя предупредить, что Милези докопался до свидетельства одной проститутки, которая утверждает, что ты пытался ее задушить.

– Это очень старая история, и вопрос уже решен! Давно доказано, что в тот день и в тот час я был совершенно в другом месте. И там тоже есть свидетели. А девчонка просто хотела мне отомстить: я арестовал за мошенничество ее папика.

– Знаю, я проконтролировал этот случай.

– Проконтролировал? Значит, не доверяешь?

– Я проконтролировал, чтобы получить документы, опровергающие Милези. Иначе его не остановить. Я дал ему понять, что если он попытается опозорить меня, то я опозорю его.

– Спасибо.

– Там кто-то повесил на камин фотографию, где на заднем плане можно различить тебя. Пойди и немедленно ее сними, а не то кто-нибудь заметит, как мы.

– Слушай, мы в этом ресторане были всего один раз. И он намного лучше, чем «Альме». Своди туда Иларию.

– Ошибаешься, друг мой, мы с ней только коллеги.

– Жаль. А я уже надеялся. Она очень тебе подходит.

– Она не женщина, она еще девчонка.

– Постарайся не потерять и ее, Марко.

– Не потеряю.

27 января

Безана торопился в отделение полиции, но не в Бергамо, а в Милане. В школе его сына произвели облаву, и группу подростков задержали за торговлю наркотиками. В эту группу входил и Якопо. По счастью, Марина была еще на Кубе.

Выпрыгнув из вагона метро, он позвонил своему приятелю адвокату.

– Совершенно ясно, – говорил он, – что я не стану прикрывать его задницу. Терпеть не могу родителей, которые защищают своих детей, какое бы преступление те ни совершили. Он за все заплатит сполна, сколько должен заплатить, и баста. Это послужит ему наукой. Нет, я не перевозбужден. Я в ярости, а это совсем другое дело. Я гроблю свою жизнь, чтобы отправлять людей в тюрьму, и потом… – тут он налетел на какую-то женщину, – о, извините, извините… И потом, трава меня не беспокоит. Мы все в детстве курили какую-нибудь дрянь, но торговать дрянью… – Тут он выскочил на тротуар и бегом пустился дальше, тяжело дыша в трубку. – Не знаю, что у него нашли и в каком количестве, но уж точно не для индивидуального пользования, иначе его бы не арестовали. Да, я стараюсь успокоиться, да. Я готов его как следует выпороть, но я спокоен, абсолютно спокоен.

Безана быстро подошел к полицейскому отделению, глубоко вздохнул и вдруг увидел коллегу-журналиста. Тот положил ему руку на плечо:

– Я все знаю, Марко, мне очень жаль. Меня послали сюда, чтобы я написал репортаж. Но будь спокоен, я не стану распространяться о твоем сыне.

Вместо того чтобы поблагодарить его, Безана взвился:

– Не сочту это большим одолжением. Ты же знаешь, что несовершеннолетних даже в суд не вызывают.

Пройдя мимо коллеги, он быстро вошел во внутренний двор.

Якопо ждал его в коридоре, сидя на скамейке и низко опустив голову. Безана на миг закрыл глаза: очень тяжело было видеть сына здесь. Полицейский с ним поздоровался, и они обменялись мрачными взглядами. Якопо поднял глаза и сразу вскочил на ноги.

– Прости, папа.

Безана до боли крепко обнял его.

– Ну, ты и натворил дел, идиот.

Но у Якопо не было ни одного привода в полицию и уж тем более ни одного задержания. Облаву устроили, чтобы заставить мальчишек заговорить и выловить более крупную рыбу. Мальчишки полицию не интересовали. А потому в тот же вечер были отпущены. Безана проводил сына до дома, чтобы тот собрал вещи, потому что несколько дней поживет у отца. Пока он собирал чемодан, Безана ждал его в машине. Ясное дело, ему не хотелось подниматься наверх и любоваться на одежду Армандо, разбросанную на его кровати, и на компьютер Армандо в его голубом кабинете.

Но он никак не рассчитывал, что встревоженный Армандо захочет с ним поговорить. Он спустился вниз, едва узнав, что Марко здесь и ждет сына, и теперь возник у него перед самым носом.

– Почему ты не поднялся, я бы тебе налил чего-нибудь, – сказал он, протянув Марко руку в открытое боковое окно.

– Ты меня приглашаешь в мой собственный дом?

Ну и мерзкая же у Армандо рожа! Безана криво усмехнулся:

– Благодарю, очень любезно с твоей стороны. Но я предпочту дождаться сына здесь.

– Марина будет мне звонить сегодня вечером. Что ей сказать?

– Ничего. Скажи, что Якопо захотел пожить с отцом.

– Но в это нельзя поверить!

Безана боролся с желанием выйти из машины и врезать ему как следует. И разбить этот идиотский классически прямой нос. Но сегодня – день терпения. И за терпение ему наверняка найдется местечко рядом со святыми.

– А ты считаешь, что можно поверить в то, что после всего, что случилось, он захочет жить с таким говнюком, как ты?

Армандо воздел очи к небесам.

– Марко, ну пожалуйста, не будем ссориться. Якопо и так сегодня досталось.

Может, все-таки выйти и дать ему по морде? Чтобы не строил здесь из себя заботливого отца?

– Скажи Марине любую глупость, какая в голову придет. Но если позвонит мне, я ей отвечать не буду. Разбирайся с ней сам.

– А ведь она права, ты действительно грубый и невоспитанный.

Безана улыбнулся. Лучше уж быть грубым и невоспитанным, чем таким мерзким лицемером, как Армандо. На прощание он поднял руку с прижатыми к ладони четырьмя пальцами. «Чао, красавчик! Кругом – и марш домой!» (Между прочим, в мой дом…)

В этот момент вернулся Якопо. Армандо подошел было, чтобы его поцеловать, но мальчик напрягся и резко отстранился. Безана издали улыбнулся. И Якопо улыбнулся тоже, залезая в машину к отцу. Его улыбка предназначалась только Марко.

– Я даже доволен, – сказал он. – Хоть посмотрю, где ты живешь.

Безана вздохнул, затаив в груди вспыхнувшую радость.

– Сегодня ты не заслужил моих хором. Давай не будем об этом. Поехали. Пицца?

27 января

Якопо вошел в дом отца и огляделся кругом, наморщив лоб. Безана не выносил таких демонстраций разочарования. Он знал, что его квартира небогата и мрачновата, но видеть ее отражение в глазах сына ему было невыносимо.

– Это всего лишь перевалочный пункт, – сказал он.

Якопо не ответил. Он ждал команды с рюкзаком в руках.

– Куда положить рюкзак?

Безана пожал плечами:

– А куда хочешь.

Смутившись, Марко полез в шкаф и принялся перебирать выцветшее постельное белье и застиранные до дыр полотенца.

– Учти, что здесь самый удобный – диван-кровать. На нем иногда спит Пьятти.

– Так, значит, вы сошлись?

– Нет, иначе она спала бы со мной, уж извини. Те, кто решил сойтись, не спят в разных комнатах. Во всяком случае, пока… – рассмеялся он чуть-чуть нервозно.

– Ты меня с ней познакомишь?

– С кем? С Пьятти? Но она моя коллега, только коллега, понял?

– Однако вы все время вместе. Она даже ночует у тебя.

– Это было, когда за ней кто-то постоянно следил. Знаешь, мы тогда здорово испугались.

– Папа, но ты даже говоришь не «я», а «мы».

– А ты думаешь, я не испугался? Когда она похрапывала на диване, мне было спокойнее. Случается, что из-за этих убийц с их фокусами вообще заснуть не удается.

Якопо покачал головой и улыбнулся уголками рта. Потом попросил разрешения пойти на секунду в туалет. Безана показал, где дверь, и застыдился, потому что не успел навести порядок. Ну, он же не ожидал, что у него будет такой гость. Конечно, сын, как и всякий мужчина, знает, чего стоит множество добрых намерений, отложенных на завтра. Может, теперь, когда Марина не кричит и не скандалит из-за каждой мелочи и ему стало наплевать на капельки на крышке унитаза, Якопо это не понравится?

Но Якопо вышел из туалета с сияющей физиономией.

– У тебя еще живет та чашка, которую я привез тебе из Англии!

– Конечно, я держу в ней зубные щетки. Может, там и мало места для пасты, но зато щетки не разъезжаются.

Якопо налил себе воды, взяв пустой стакан с сушилки для посуды, и открыл холодильник так, словно открывал его каждый день. Он двигался как у себя дома, и Безана даже немного растрогался.

– А пицца?

– У нас два варианта: либо выйти в кафе, либо заказать ее на дом.

– Давай лучше закажем. Мне здесь очень нравится.

Набирая номер пиццерии, Безана объяснил, что у него там работает приятель, марокканец, который говорит на неаполитанском диалекте и готовит отменную пиццу.

– И мы ее будем есть прямо из коробки?

– Конечно. Ты что, думаешь, что у меня есть спецтарелки для пиццы?

– Ну, я об этом позабочусь. Как же мне недоставало пиццы в картонке! Армандо такой зануда, просто зло берет. Ему надо, чтобы все было в лучшем виде, вот только он и сам не знает, какой вид лучший.

Безана протянул ему маленькую бутылочку пива, чтобы выпить обязательно из горлышка. Они чокнулись.

– Спасибо, папа.

– Я ничего такого не сделал. Если б тебе захотелось сидеть под арестом, я бы и оставил тебя сидеть.

– Я знаю. Мне очень жаль, папа. Я это сделал только потому, что меня попросили некоторые ребята из группы. Я никому наркоту не продавал. Но ее привезли слишком много, и они боялись держать такое количество при себе. И ее распределили между всеми. Мне просто не хотелось выглядеть трусом.

– Зато теперь выглядишь полным идиотом. Поздравляю.

Но Безана улыбался, значит, уже простил. Якопо снова обнял его.

– Как же мне тебя не хватало, папа!

28 января

На следующий день Безана позвонил Иларии и объяснил ей ситуацию. Потом набрал телефон редакции и попросил, чтобы его в течение дня никто не беспокоил. Ему хотелось заняться с сыном чем-нибудь хорошим и интересным. Но он и сам еще не знал чем, потому что был не мастак иметь дело с хорошими вещами.

Можно, например, поехать к озеру. Ведь озера такие красивые… Правда, он все время туда попадал по каким-нибудь жутким причинам. То на дне нашли утонувшую девушку, то ныряльщики искали утопленника. Может, лучше на море? Путешествие в Лигурию! Последний раз он там был, когда на пляже обнаружили труп. Ясно, что он туда приехал не прекрасным заливом любоваться. Может, сейчас настал момент полюбоваться. Ну хотя бы попробовать…

– Слушай, а давай завалимся в Портовенере и съедим по тарелке тренетте с песто?

– Отпад! Клянусь, что буду нарываться на арест каждый день! В глубине души тебе нравятся преступники.

– Дурак ты…

В машине Якопо много говорил об Армандо, которого уже просто не выносил. Безана даже не подозревал, что его сын может быть таким красноречивым. Он был счастлив, что может выговориться, и чувствовал, что к нему отнеслись с уважением.

– А что говорит мама?

– Ей тоже с ним тяжело. По-моему, у нее уже нет прежней любви. Видишь, она уехала с подругами на Кубу. Еще год назад она ни за что бы не уехала.

– Почему же она не найдет кого-нибудь другого?

– Потому что Армандо не уходит. Всякий раз, когда они ссорятся, она пытается его вытурить. Но этот тип никуда из дома не выходит. Если уж совсем становится невмоготу, он запирается в своем кабинете.

– В моем кабинете, – уточнил Безана.

– Вот именно. Если бы ты знал, как он меня достал…

Этот день стал для Безаны настоящим реваншем. Даже солнце заняло его сторону. Они бродили по городу, купили горячую фокаччу и съели ее, забравшись высоко на скалы. Перед ними лежал Залив Поэтов, а вокруг кружили чайки.

– А ведь на самом деле это место создано вовсе не для того, чтобы здесь вылавливали трупы, – вдохновившись, заметил Безана.

Якопо рассмеялся:

– Папа, я тебя обожаю.

– И я тебя.

– Всегда бери меня с собой.

– В Бергамаске это тебе не положено.

– Но ведь убийцу взяли и тебе теперь не надо за ним гоняться.

Безана закурил сигарету и рассказал ему обо всех своих сомнениях, о следе, который они разрабатывали с Иларией и который уничтожил Джорджо. Якопо слушал как зачарованный.

– Как же ты теперь будешь без этого?

– Без этого ублюдка?

– Без работы.

– Не знаю.

Но Безана не хотел омрачать сегодняшний день, а потому решительно встал.

– Пошли, закажем себе сказочное блюдо тренетте с песто, – сказал он.

– И мидии. Мечтаю о мидиях, – отозвался сын.

– Все, что захочешь. Сегодня я хочу тебя побаловать. Ты прав, преступники мне нравятся. Особенно такие невезучие, как ты.

29 января

– Тазер? – спросил Безана у Джорджо.

– Да, его нашел лабрадор. Пес увидел, что из снега торчит что-то желтое, и, видимо, решил, что это игрушка. Он принялся копать лапами и вернулся к хозяину с электрошокером в зубах вместо игрушки.

– Где это случилось?

– В лесу вдоль Адды, очень близко от того места, где нашли тело Анеты.

– Мы могли представить, что он ее каким-то образом оглушил, но не знали, что он пустил в ход тазер. Вскрытие этого не показало.

– По этому поводу даже разгорелся спор между судебными медиками. У Анеты действительно был ожог на затылке, но тут мнения разошлись. Один из группы предположил, что пользовались тазером, но остальные настаивали на том, что ожог нанесли сигаретой. В любом случае мы ничего не нашли. Электрошокер был закопан в землю.

– Дану и Мелиссу тоже так оглушили?

– Нет. У Даны на голове были синяки, значит, ее сначала ударили каким-то тупым предметом и только потом задушили. Что же касается Мелиссы…

– Джорджо, если очень тяжело – плюнь, не говори об этом. Я все понимаю.

– Она сопротивлялась, причем долго, следы остались. Значит, к сожалению, она была в сознании и боролась.

Оба помолчали.

– Тем не менее этот тазер оправдывает Вимеркати, который сегодня выходит из тюрьмы.

– Почему?

– Потому что у этого оружия внутри есть карта памяти, которая регистрирует день и час, когда им пользовались. Восьмое декабря, 22.37. И как раз в этот момент Вимеркати задержали возле банкомата. Камера слежения его засекла, когда он снимал деньги со счета. Мы видели эту запись, но не знали точного времени преступления. Оно могло быть совершено и позже. Есть и еще кое-что.

– То есть?

– У Брешани дела плохи. Судя по его кредитной карте, он заправился бензином именно на том месте за полчаса до преступления.

– Если Брешани виновен, то он просто идиот. Всем известно, что кредитная карта оставляет следы.

– Но он виновен, Марко! Может, хватит уже?

– Ладно. Нам известно, откуда взялся тазер?

– Возможно, его купили через Интернет: в Италии они запрещены. Мы стараемся вычислить владельца, но это очень трудно. На нем нет отпечатков, и он долгое время находился в земле и подвергался воздействию атмосферных явлений. Есть только следы собачьей слюны.

Безана шел к машине, думая о Джулии, которая снова увидит мужа. И они снова начнут посылать друг другу язвительные записки? Он стал время от времени переоценивать ад собственной семейной жизни.

Якопо дожидался его в машине. Он все-таки взял сына с собой в Бергамаску. Чтобы понять людей, надо сменить место.

– Ну что? Нашли еще один труп, папа?

– Нет, нашли тазер.

– А что такое тазер?

Безана повернулся к нему и улыбнулся. Сын начинал интересоваться его миром.

29 января

Проводив домой Якопо, Безана заехал к Иларии. Он хотел рассказать ей о тазере и много еще о чем. Например, о том, что с сыном он чувствовал себя счастливым. Правда, Марина сразу же приехала и раздолье кончилось, но в отношениях отца и сына что-то явно изменилось.

Илария приготовила ужин. Она попыталась сделать пасту с сыром и перцем, а получилось черт-те что. Блюда, которые казались самыми легкими в приготовлении, на деле оказались самыми трудными. На стол Илария поставила клейкую массу, явно не впитавшую в себя воду, в которой кипели макароны. Скорее всего, она с этой водой сделала что-то не так. Безана взял вилку, и с тарелки вмиг исчезла вся неудавшаяся паста.

– Тебе понравилось?

– Обожаю римскую кухню, – с вежливой улыбкой ответил Безана.

– Никак не могу понять, что надо сделать, чтобы получилось правильно.

– Неважно, все равно вкусно.

За ужином Илария отстаивала свою гипотезу. Ее очень разочаровала резкая критика Джорджо.

– Может быть, это был и не Баскенис и мы ошиблись. Однако…

– Однако у них есть ДНК Баскениса. И она не совпадает с ДНК убийцы. А отсюда, как говорится, эрго: дело дрянь.

– Ладно. Однако, однако… – быстро забормотала она, как всегда, когда не была уверена на сто процентов. – Однако возможно, что компания «Френдли Джет» тоже причастна к преступлению. Анета хотела стать стюардессой. Бруно утверждал, что видел убийцу в аэропорту. Глория наткнулась на второго из близнецов во время полета.

– Ну и что? Куча народу путешествует.

– Марко, а ты помнишь свою мысль о предшествующих преступлениях? Ты тогда сказал, что, по твоему мнению, наш Незнакомец начинал убивать где-то за границей?

– Но это не означает, что он обязательно должен быть пилотом или бортпроводником.

– Знаю. Но я говорила о другом. Мы тогда не знали, где искать. Но теперь у нас есть направление.

– Не понимаю, – сознался Безана.

– Теперь мы можем сузить территорию поиска до линии «Френдли Джет» с вылетом из Орио-аль-Серио. А есть полеты из Орио в Малинди? Ладно, в ближайшее время выясним, не было ли подобных преступлений в Малинди. И если что-нибудь найдем, постараемся узнать, кто был в это время на рейсе. Достаточно попросить Рокко.

– Ну конечно, твоего Рокко, – ответил Безана и подмигнул.

И оба склонились над работой: Безана над ноутбуком, Илария над планшетом.

– Ух ты, смотри-ка, что я нашла! – крикнула Илария вслед Безане, который направился на кухню, чтобы открыть еще бутылочку красного. – Оказывается, в Таиланде каннибализм не запрещен.

– И что с того? – отозвался Безана, обнюхав пробку, плеснув немного вина в бокал и пригубив.

– Новость от 2005 года, из самой северной области Таиланда. Некий Сакорн Пьенфон, пятидесяти лет, был пойман на поедании трупа. Кремация уже состоялась, родственники усопшего пришли, чтобы забрать прах, и увидели Сакорна за трапезой. Оказалось, что печь крематория была с дыркой. Начался переполох, вызвали полицию, но виновного тут же отпустили без суда. Тогда в Таиланде не было закона, карающего за каннибализм. А ведь этот тип уже отбыл срок за убийство собственной матери.

– Да наплюй ты на него, Пьятти! А чего-нибудь более близкого к нашей истории ты не нашла?

Безана, закурив сигарету, спокойно посасывал вино.

– А вот новость из России от 2009-го. Двое парней из Санкт-Петербурга были арестованы за убийство и каннибализм. По словам следователей, эти двое, принадлежавшие к двум разным сектам, убили девушку семнадцати лет, утопив ее в ванне, а потом расчленили и съели. Голову выбросили в мусорный контейнер. Один из убийц был гитаристом в рок-группе, а девушка считала себя фанаткой группы[120].

– Ну, здесь, кажется, все ясно, тем более что их арестовали. И потом, они русские, Пьятти. А наш убийца местный. Поехали дальше.

– А что ты скажешь по поводу той итальянки, которую нашли в море в Шарм-эль-Шейхе? У нее было полно укусов на всех частях тела. Ой, извини, я не дочитала до конца: это были укусы барракуды.

– Ничего.

– Слушай, давай тоже садись за работу. Кончай пить и курить. А то я тут вкалываю одна.

– Я руковожу с высоты.

– Ой, спасибочки. Не знаю, что бы я делала без тебя.

– А из Кении никаких новостей? К ней итальянцы давно проторили дорогу.

– По поводу Кении ничего не нахожу. А, нет, вот! В 2003-м один тип отрубил мачете голову своему годовалому племяннику, бросил части его тела в кипяток и уселся поблизости, пробуя, готов ли суп. Он сам так пояснил. От этой карательной операции его с трудом оторвали. Он таким образом хотел наказать сестру, бросившую мужа.

Пьятти быстро набирала в Гугле названия национальностей и городов.

– Ага, а вот эта дама приехала в Стамбул уже в более близкий к нам день, в феврале 2013-го. Американская туристка, трое маленьких детей остались в Нью-Йорке с отцом. Она путешествовала одна, жила в хостелах, много фотографировала. Ее нашли за старыми стенами города, недалеко от Галатского моста. Она была задушена, а в животе зияла большая рана. У нее украли мобильник и айпад. Мать, плохо смотревшая за детьми, убита таинственным образом.

– Скинь мне ссылку.

Безана надел очки и принялся читать.

– Да, но никаких кровавых надписей, иголок или признаков каннибализма здесь нет. Турецкие СМИ намекают, что она была шпионкой. Мы попусту тратим время.

– Так. Серийный убийца обозначился в Киеве: на его счету пять жертв, зарезанных и задушенных. К тому же его подозревают по крайней мере в ста двадцати нападениях на сексуальной почве, по большей части на пожилых женщин. Но сейчас он сидит.

– Пьятти, мы с тобой погружаемся в бесплатные ужасы, которые нас ни к чему не приведут.

В этот момент зазвонил телефон Безаны. Он посмотрел на экран и даже не пошевелился.

– Ответь, – сказала Илария, – тем более что толку с тебя…

– Не имею ни малейшего желания. Это Марина.

Илария обернулась и улыбнулась:

– Браво.

30 января

Нидлз. Каф. В полночь они решили расширить поле поиска и включить англоязычные города, введя ключевые слова «игла» и «икра».

Одним из первых результатов в Гугле стал видеоролик американской наркобаронши по фамилии Нидлз, боровшейся с употреблением мяса в пищу. Брызги крови на лице, отрубленная рука, торчащая из выреза платья, притворное поедание кусков человеческого тела. Голос за кадром:

«Если мысль о том, чтобы съесть кусок руки или ноги человека, вызывает у вас ужас, то почему вы не становитесь вегетарианцами? Чем отличается ваша ляжка от ляжки теленка?»

– Черт побери, я совсем забыла, что английское слово «каф» имеет два значения: «икра» и «теленок», – фыркнула Пьятти.

Но они оба уже слишком устали, чтобы выискивать забавные словечки.

– Попробуй в испанском, – предложил Безана.

Илария набрала aguia (игла) и pantorrilla (икра) в Гугле. Вскоре посыпались результаты: каблуки-шпильки, татуировки на ногах и советы, как справляться с варикозом. Только после нескольких десятков просмотренных веб-страниц, когда веки начало нестерпимо жечь, взгляд Пьятти упал на статью из «Юкатанского дневника» за 2020 год. Молодая инструкторша по виндсерфингу была найдена убитой на пляже неподалеку от «Средиземноморского Клуба». Задушена чалкой, все тело искусано и изрезано. Убийца хотел, видимо, отрезать у нее икры, но его спугнули, и он сбежал, оставив на песке орудие преступления: нож аквалангиста. Мексиканские газеты писали, что эта двадцатипятилетняя женщина из Белизе была матерью-одиночкой и своего ребенка отдала на усыновление.

– Ты только посмотри, что я нашла: способ преступления тот же, не хватает только иголок.

Безана очень внимательно прочел заметку.

– Еще не сказано, что преступник сразу начал копировать Верцени. Возможно, как говорит Грейс, эта мысль пришла ему в голову позже, чтобы привлечь внимание прессы. Давай сейчас сосредоточимся на каннибализме, пока будет достаточно. И на плохих матерях.

– Ладно.

И они снова углубились в просмотр статей, не сводя глаз с экрана. Вдруг Безана положил свою руку на руку Иларии и остановил просмотр: