Я наконец добралась до барной стойки и до Марка. Он уже пил свой второй бокал скотча и болтал с Брайсом. Кристал стояла по другую сторону от них двоих и потягивала шампанское, полностью уйдя в свои мысли. Я взяла бокал белого вина и приблизилась к ней. Было очевидно, что ей необходимо, чтобы с ней кто-то пообщался.

– Привет, дорогая. Как ты? – Я подалась вперед и обняла ее.

Она сразу же вышла из своей задумчивости и тоже обняла меня. Я знаю, я обещала Шеннон, что сегодня не буду с ней милой, но я сочувствовала Кристал. Ведь в этом городе у нее не было никого, кроме Брайса.

– Боже, я так рада, что ты здесь, – шепнула она мне на ухо. – Я умираю от скуки.

Я разжала объятия:

– Знаешь, как мне удается выдерживать такие мероприятия?

Кристал встрепенулась:

– Как?

Я подняла свой бокал:

– С помощью вот этого, причем чем его больше, тем лучше.

Она захихикала, залпом осушила свой бокал и взяла с подноса проходящего мимо официанта еще два бокала с шампанским. Она осушила и второй бокал, поставила его на стойку и, взяв третий бокал, чокнулась со мной.

Я слышала, как Брайс и Марк болтают о клиниках пластической хирургии Марка и о планах Брайса когда-нибудь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента. Эта мысль вызвала у меня смешок. Несколько лет назад я бы сказала, что у него нет на это ни единого шанса, но в наше время ясно, что президентом может стать любой, в том числе и этот неискренний засранец.

– Ты видела Оливию? – спросила Кристал.

– Еще нет. Обычно она предпочитает немного опоздать, чтобы ее появление стало максимально эффектным. – Я картинно закатила глаза.

Я видела, что Кристал нервничает из-за приближающейся встречи с женщинами – особенно с Шеннон и Оливией после того, что произошло в салоне.

– Послушай, не беспокойся насчет Оливии – она лает, но не кусается. А что до Шеннон, то рано или поздно она смягчится. Просто она полна горечи и обиды – и я уверена, что ты можешь ее понять.

Кристал кивнула:

– Я понимаю. Это странно, чудно. Я хочу понравиться им. Хотя, по правде говоря, мне самой они не нравятся.

– Думаю, ты просто начинаешь понимать, что собой представляет Бакхед. – Я подмигнула ей.

Она улыбнулась и сделала еще один глоток шампанского.

– Смотри, вон идут Дженни и Киша. – Кристал показала на противоположный конец зала.

Я посмотрела туда, куда показывал ее палец. Дженни и Киша вошли в зал рука об руку. Дженни была одета в шикарное длинное черное платье с глубоким треугольным вырезом. Оно красиво облегало ее тело и оттеняло ее пшеничные волосы, которые сегодня выглядели как волосы актрис в старых голливудских фильмах. Киша была облачена в платье на бретельках, расшитое золотыми блестками, длинное и обтягивающее ее великолепные формы. Сегодня ее волосы, вьющиеся от природы, смотрелись еще более роскошно, чем обычно. Ее полные губы были накрашены красной помадой, ее льдисто-голубые глаза были подчеркнуты с помощью сиреневых теней – а также накладных ресниц, что являлось новым дополнением, недавно включенным в перечень услуг салона «Сияние». Пока они шли к нам, гости поворачивались и пялились на них.

– Они приходят сюда? – спросила Кристал.

– Да. Дженни является владелицей очень успешного бизнеса в нашем городке, и она всегда приводит на такие мероприятия Кишу. К тому же на протяжении вечера они поправляют макияж клиенток своего салона. Дженни не может не работать.

Киша кивнула. Приближаясь, Киша и Дженни почти одновременно взяли по бокалу шампанского с подноса официанта, который проходил мимо. Дженни я знала очень хорошо, что же до Киши, то хотя я видела ее часто, но не могла сказать, что я знаю ее так, как знаю Дженни. Мои разговоры с ней всегда сводились всего лишь к болтовне о том о сем и обменам любезностями. Но Киша всегда интриговала и восхищала меня. Ее с полным правом можно было назвать самой красивой женщиной во всем Бакхеде. Она всегда казалась мне талантливой, целеустремленной и искренней, и тем не менее в нашем городе ее недооценивали. Она знала об этом, но, судя по всему, это ее не напрягало. Она, никого не спрашивая, продолжала оставаться самой собой, и ей было плевать, кому она нравится, а кому нет. В городе, полном закомплексованных женщин и высокомерных мужчин, такая спокойная уверенность в себе казалась мне завораживающей. Я предчувствовала, что Киша сможет добиться многого. Это было просто вопросом времени.

– Здравствуйте, дамы, – поздоровалась Дженни, остановившись прямо перед нами.

Киша стояла рядом с ней, уперев одну руку в бок.

– Привет, девушки.

Мы все обнялись и обменялись любезностями.

– Я слышала, что у вас на прошлой неделе произошло с Оливией. Прости, мне очень жаль, – сказала я.

Я не была в салоне целую неделю из-за моих визитов к врачу и психотерапевту и показа домов потенциальным покупателям. Врач сообщил, что с моими гормонами все в порядке, и отправил меня к психотерапевту, чтобы попытаться выяснить, что происходит с моим либидо. Пока что мы только едва затронули эту тему, как заявил мой психотерапевт, берущий по 500 долларов за час.

– Тебе незачем извиняться за Оливию. Вообще-то, сегодня вечером она позвонила мне и сделала это сама. – Дженни взяла с подноса еще один бокал.

У меня округлились глаза.

– Оливия извинилась?

Извинения Оливии всегда следовали сразу. Если же после инцидента проходило более часа, получить от нее извинение было уже невозможно. И при этом ты знала, что теперь она всегда будет иметь на тебя зуб. Я была убеждена, что у нее есть что-то вроде черного списка тех, кто нанес ей обиду.

Дженни кивнула.

– Похоже, рак на горе все-таки свистнул. – Я засмеялась.

Киша широко улыбнулась, показав свои жемчужные зубы. Она отпила глоток шампанского, и я увидела, что ее глаза весело блестят. Хотя мне казалось, что обычно она не получает удовольствия от подобных вечеров.

– Значит, все между вами теперь хорошо? – спросила Кристал.

– Пока что да. Послушайте, я надеюсь, вы понимаете, что обычно дела обстоят иначе, не так, как сейчас. Сейчас мы переживаем тяжелые и драматические времена. Но ничего, все устаканится, – ответила Дженни.

Я была не очень-то в этом уверена. Когда Шеннон узнает, что Оливия сместила ее с поста председателя нашего фонда, разверзнется настоящий ад.

Кристал кивнула. Мы чокнулись, допили свои напитки и взяли еще.

– Легка на помине. Вон она.

Киша показала на другой конец зала, где появилась Оливия. Она была одета в ажурное красное платье с лямкой на шее и шлейфом. На спине оно имело такой глубокий вырез, что была видна ее межъягодичная борозда. Ее волосы и макияж выглядели великолепно, так что надо полагать, она извинилась, чтобы уговорить Дженни явиться к ней домой и навести на нее красоту для этого вечера, ведь мы все знали, что в этом плане сама Оливия ничего не умеет.

– Веди себя хорошо. – Дженни игриво шлепнула Кишу по руке.

Они обменялись улыбками, как будто между ними существовало что-то вроде молчаливой договоренности относительно того, как они переживут этот вечер, и мне захотелось, чтобы они посвятили меня в нее. Я никогда не ловила кайф от этих шикарных приемов, а вот Оливия прямо-таки расцветала на них. Они напоминали мне дома, подготовленные к продаже. Когда ты продаешь дом, то вывозишь из него все, так что он остается пустым. Вот и эти вечера казались мне пустыми, совершенно пустыми. Оливия вела себя на них так, будто они устраиваются специально для нее, а вовсе не для людей, которых мы чествовали за их заслуги, и не для благотворительных организаций, для которых мы собирали деньги. И сейчас она улыбалась и приветственно махала рукой с таким видом, будто она королева Англии.

– Оливия явно любит находиться в центре внимания, – заметила Кристал.

– Это потому, что она считает себя пупом земли, – съязвила Киша.

Оливия и Дин пробирались сквозь толпу гостей. Дин подошел прямиком к Брайсу и Марку, которые продолжали стоять у барной стойки, они пожали друг другу руки и заказали еще скотча. Оливия легкой походкой приблизилась к нам и поздоровалась. Она коротко чмокнула каждую из нас в щеку и неуклюже полуобняла нас всех. Она старалась быть любезной… или притворяться любезной. Я не могла понять, притворяется она или нет.

– Я хотела еще раз поблагодарить тебя, Дженни, за то, что ты явилась ко мне в последнюю минуту. Я еще никогда не чувствовала себя такой красивой, – воскликнула Оливия, захлебываясь от избытка чувств, и я закатила глаза. Оливия была мастером по части похвал самой себе.

– Мне это было нетрудно. – Дженни кивнула.

– И я хочу извиниться и перед тобой, Кристал, за мою вспышку в салоне неделю назад. Для моего поведения нет оправданий, но в тот день у меня начались месячные, и мне показалось, что Шеннон нападает на тебя. А я всегда защищаю слабых. Прости меня. – Оливия положила ладонь на предплечье Кристал.

Оливия была также мастером по части умения снимать с себя ответственность за свои действия и постоянно говорить колкости.

– Все нормально, – отозвалась Кристал и сделала большой глоток из своего бокала.

– Да, Карен, я слышала, что ты продала тот особняк на Фокскрофт-стрит. Прими мои поздравления! Ты знаешь, я не разбираюсь, но, кажется, это вполне может считаться поразительным достижением, – добавила она с широкой улыбкой и смешком.

Очередная колкость. Но хотя бы полуочевидная.

– Так оно и есть. – Я отпила из своего бокала.

– Итак, дамы, кого мы спасаем на этой неделе? – Оливия засмеялась.

Дженни и Киша переглянулись, затем чуть заметно покачали головами и на секунду закрыли глаза.

– На этом приеме мы собираем деньги для молодежи из групп риска, живущей в Атланте, – сказала я. Как вице-председатель фонда она должна была это знать, и теперь, когда она заняла пост председателя, я начала беспокоиться за будущее Женского благотворительного фонда Бакхеда.

– Молодежь из групп риска? У них же вся жизнь впереди. Что вообще им может грозить? Молодость? – Оливия засмеялась… над своей собственной шуткой.

Кристал ответила ей чуть заметной улыбкой. Она определенно училась тому, как надо жить в Бакхеде. Я осушила свой бокал.

Оливия оглядела зал, затем смерила каждую из нас взглядом – так оценщик предметов искусства осматривает картины, ища в них изъяны.

– Совершенно очевидно, что развод плохо повлиял на Шеннон, что определенно сказалось на этом приеме. Я рада, что мы приняли трудное решение сместить ее. Ну, вы понимаете, чтобы положить этому конец, – сказала Оливия, покачав головой.

Киша, Дженни и Кристал в замешательстве переглянулись.

Я прищурилась:

– А по-моему, она проделала отличную работу. Это самый чудесный прием, на котором я когда-либо бывала.

Оливия вздернула подбородок:

– Твой вкус всегда был ординарным, Карен. И я говорю это в том смысле, что это только делает тебя еще более милой и приятной.

Киша тоже вздернула подбородок:

– И я думаю, что этот прием великолепен.

Я поставила свой пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и взяла еще два. Один из них я протянула Кише, и мы с ней кивнули и улыбнулись друг другу.

– Мне тоже нужно выпить. – Оливия показала на мою выпивку, не удостоив вниманием реплику Киши. – Я отойду. – Она попятилась в сторону Дина, но столкнулась с моим мужем.

– Я не заметила тебя, Марк. – Ее губы изогнулись в бесовской улыбке.

– О… привет, Оливия, – запинаясь, пролепетал Марк.

Ее вытянутая рука коснулась его груди, когда она взяла со стойки стакан водки с содовой и поднесла соломинку к своим губам. Осушив бокал, она удовлетворенно крякнула. На лбу Марка выступили капельки пота. Я не понимала, что между ними происходит, но это было странно. Она вынула из стакана лайм и, впившись в него зубами, высосала из мякоти весь сок.

– Эй. – Киша тронула меня за плечо и подалась ко мне. – Спасибо за заботу. – Она подняла свой бокал.

– Всегда пожалуйста. Мне неудобно за Оливию. Она…

– Стерва, – перебила меня Киша.

Я рассмеялась и кивнула.

Мы посмотрели друг другу в глаза и снова принялись прихлебывать шампанское. Во взгляде Киши было нечто такое, отчего у меня возникло чувство, будто я знаю ее всю жизнь. В ее обществе я ощущала себя так непринужденно, будто могла скинуть маску и быть самой собой. Это было странное и непривычное чувство. Но оно нравилось мне.

За спиной Киши я заметила Шеннон, обходящую зал. Она пыталась продемонстрировать, что не утратила силы духа, что развод ее не сломил. Я восхищалась ее мужеством и не могла себе представить, что ей приходится терпеть. Ее брак рухнул у всех на виду, а затем ей пришлось наблюдать, как ее муж женился на женщине намного моложе ее, притом всего несколько месяцев спустя. Я провела с ней много вечеров, пока она сидела в своей квартире одетая в безразмерные спортивные штаны, поедая мороженое прямо из упаковки и оплакивая свою загубленную жизнь. Но сегодня она была совершенно не такой и выглядела на миллион долларов. Ее сверкающее платье от Версаче затмевало наряд Оливии. Ее золотистые волосы красиво ниспадали, завиваясь, макияж был великолепен. Это явно была работа Дженни.

Я поманила ее жестом, но она только чуть заметно покачала головой. Я помахала ей снова и, улыбнувшись, одними губами произнесла:

– Подойди к нам.

На секунду ее плечи поникли, но затем она снова расправила их и прошествовала к нам. Я знала, что это может быть неловко из-за Оливии и Кристал – и, если уж на то пошло, из-за Брайса. Но Оливия была занята разговором с моим мужем, беседуя с ним один бог знает о чем. Она была его пациенткой, так что, возможно, они разговаривали на эту тему. Я подумала, что надо будет спросить его об этом. Брайс увлеченно шептался о чем-то с Дином, а что до Кристал, то она никому не желала зла. Этот был праздник Шеннон. Это она организовала его, и она заслужила право чувствовать себя комфортно, общаться с тем, с кем ей хотелось, и получать удовольствие.

– Привет, дорогая, – сказала Шеннон, обняв меня, но сделав это осторожно, так, чтобы не расплескать выпивку, которую она взяла с подноса по пути сюда. Затем она обняла Дженни и Кишу. Посмотрев на Кристал, она произнесла сквозь зубы: – Здравствуй, Кристал.

Кристал неловко кивнула, одновременно сделав что-то вроде реверанса. Она явно была подшофе.

– Привет, Шеннон.

– Этот прием просто великолепен. Ты проделала потрясающую работу. – Я обвела зал взмахом руки. Дженни, Киша и даже Кристал тоже рассыпались в комплиментах.

Шеннон покраснела:

– Спасибо. Я очень рада, что все получилось так хорошо. По крайней мере, у меня есть это и Женский благотворительный фонд Бакхеда. – Она рассмеялась.

Меня пронзило острое чувство вины.

Оливия оставила Марка и снова присоединилась к нам.

Шеннон взглянула на нее и вздернула подбородок.

– Здравствуй, Оливия, – отрывисто сказала она.

– Здравствуй, Шеннон. – Оливия держала в руках два стакана с прозрачным питьем, и один из них она протянула Шеннон. – Я хочу воздать тебе должное за этот прием. Он получился. Поздравляю, – добавила она с улыбкой.

На лице Шеннон отобразилась легкая настороженность, но затем она расслабилась и чокнулась с Оливией. Они опрокинули свою выпивку и посмотрели друг на друга с одобрением.

– Спасибо, Оливия. Я рада, что мы можем наладить наши отношения и вернуть все на круги своя. – Шеннон кивнула.

– Как и я, – ответила Оливия с улыбкой.

Было похоже, что они снова ладят, и, возможно, этот вечер все-таки не закончится катастрофой. Дженни и Кристал тихо болтали о сумочке, которую Кристал забыла в салоне. Я повернулась к Кише. Похоже, она целиком ушла в свои мысли, уставясь в пространство. Ее тонкие пальцы рассеянно сжимали ножку пустого бокала для шампанского.

– Хочешь еще выпить со мной у стойки? – спросила я.

Киша посмотрела на меня с веселыми искорками в глазах. И с воодушевлением кивнула.

15. Шеннон

Оливия протянула мне еще один бокал с выпивкой. Я поблагодарила ее и отпила глоток. Водки в бокале было много, содовой только чуть-чуть. Я поверить не могла, что она держится со мной так мило – совсем как до того, как мы с Брайсом развелись. Это давало мне надежду на то, что у меня может быть прекрасное будущее с ним или без него.

– Прости, что я так и не проведала тебя, Шеннон. Просто я была вся на нервах, можно сказать, сама не своя. Как твои дела? – спросила Оливия. Она сделала маленький глоток из своего бокала, и на ее лице изобразилось сочувствие.

Прежде чем я успела открыть рот, ко мне подошла женщина средних лет по имени Бетани. Она была худа и одета во все черное.

Она подалась ко мне:

– Я слышала о твоем муже. Мне так жаль. – Бетани положила руку мне на плечо и устремила на меня взгляд, полный жалости.

Я несколько раз моргнула, чтобы не закатить глаза.

– Что? Он что, умер?

Она сжала мое плечо.

– Ты такая сильная. Окажись я на твоем месте, я бы не смогла показаться на людях.

– А где твой муж, Бетани? – вмешалась в разговор Оливия и многозначительно обвела взглядом зал, делая вид, будто ищет его. Хотя все отлично знали, что его тут нет.

Бетани кашлянула:

– Он у своей племянницы.

Оливия прищурилась:

– Значит, вот как ты называешь его любовницу?

Бетани зло посмотрела на нее, повела плечами и в гневе удалилась, не произнеся больше ни слова.

Я взглянула на Оливию, удивленная тем, что она встала на мою защиту.

– Спасибо.

– Не за что. К тому же разница между тобой и ей заключается только в одном – твой муж оставил тебя, а у Бетани пока что получается и рыбку съесть, и на член сесть.

Она расхохоталась, и я фыркнула тоже.

– Чего она хотела? – спросила Дженни.

– Выразить мне соболезнования. – Я закатила глаза и посмотрела на мои часы Картье.

– Некоторые люди просто отвратительны. – Оливия покачала головой.

Она тоже посмотрела на свои часы и повернулась к стойке. Когда она обернулась ко мне снова, в ее руке снова появился бокал с выпивкой. На этот раз напиток имел желтоватый оттенок.

– Выпей, Шеннон. Твой звездный час уже почти настал. Текила тебе поможет.

Секунду я колебалась, но затем взяла у нее бокал и осушила его. И снова взглянула на часы. У меня оставалось менее пяти минут до того, как мне надо будет выйти на сцену и представить Брайса. Я едва не отказалась это делать, но мне хотелось показать всем, что я сильная и толковая и остаюсь такой как с мужем, так и без. Я хотела вернуть Брайса, но иногда ловила себя на мысли, что еще больше мне хочется вернуть себя саму – ту себя, которой я была до него. И вот сегодня вечером у меня было чувство, что я могу это сделать.

– Давай я провожу тебя до сцены, – сказала Оливия, взяв меня за руку.

Я опустила глаза на ее руку, затем посмотрела ей в лицо. Она ободрительно улыбнулась.

– Хорошо, – ответила я.

Я сделала шаг и пошатнулась. Вся эта выпивка подействовала на меня, и быстро. Перед глазами у меня стоял легкий туман, но я чувствовала абсолютную уверенность в себе – как будто я могла сразиться с целым миром и победить его. Я улыбалась людям, пока Оливия вела меня сквозь толпу. Они делали мне комплименты, и я благодарила их. Я должна быть здесь, именно здесь. Я Шеннон Мэдисон и с Брайсом, и без Брайса. Мы остановились сбоку от сцены.

Оливия положила руки мне на плечи и посмотрела мне в глаза… вот только я видела двух Оливий.

– Шеннон, у тебя все получится великолепно. Брайс вот-вот подойдет сюда, чтобы ты смогла представить его, – сказала она.

Я кивнула или, во всяком случае, мне показалось, что я это сделала.

– Я просто хочу поздравить тебя с тем, как ты организовала свое последнее светское мероприятие в роли председателя фонда. Ты проделала отличную работу, но отныне бразды правления принимаю я. – Она улыбнулась… два раза, а может, один. Я на секунду закрыла глаза и покачала головой, пытаясь понять смысл ее слов.

– Погоди, что? Как это – последнее мероприятие? Что ты имеешь в виду? – пролепетала я.

– На прошлой неделе правление фонда проголосовало за то, чтобы сместить тебя с поста председателя. Твой развод отрицательно повлиял на твою способность к руководству. Мы боялись, что из-за этого пострадают мероприятия, которые проводит наш фонд и благотворительные организации, которым мы оказываем поддержку. Извини, я хотела сказать тебе раньше. Меня так тяготило, что я скрываю это от тебя. Но это решение было принято единогласно. – Оливия прикусила губы.

У меня округлились глаза, и я почувствовала, как они стекленеют.

– Нет, не может быть.

– Это было трудное решение, но правильное, – сказала Оливия, откинув голову назад.

– Ты готова? – спросил Брайс, стоящий рядом со мной.

Он держал голову высоко, его плечи были расправлены. Я смотрела на него, понимая, что я потеряла все. Все это произошло из-за того, что он бросил меня.

Оливия убрала руки с моих плеч и улыбнулась. Затем посмотрела на Брайса.

– Она готова, – заключила она и исчезла в толпе.

Теперь на его лице играла его фирменная улыбка политика, показывающая, что он готов к тому, чтобы я представила его. Теперь я знала, что хочу вернуть себе свою жизнь. И что мне необходимо, чтобы в ней был Брайс.

– Я рада, что ты решила все-таки сделать это. – Брайс говорил, ни на миг не переставая улыбаться своей широкой лучезарной улыбкой.

Я попыталась сказать: «Я тоже», – но мой голос пресекся, и вместо этого я кивнула.

Он взглянул на меня:

– Если это пройдет хорошо, возможно, мы сможем все наладить.

Мое сердце затрепетало, пульс участился, меня охватила нервная дрожь. Брайс наклонился и поцеловал меня в щеку. Я ощутила тепло его губ на своей коже.

– Ты выглядишь очень красивой, – прошептал он.

Я почувствовала, как к моим щекам прилила кровь. Мы с Брайсом соединимся вновь. Он сам так сказал. И все в моей жизни снова встанет на свои места. Мое звание председателя Женского благотворительного фонда Бакхеда. Мой социальный статус. Мой брак. Все. Я поднялась по лестнице на сцену с высоко поднятой головой – готовая вновь представить миру Брайса и себя.

16. Кристал

Я видела, как Брайс поцеловал Шеннон в щеку. Мне стало немного не по себе, но я понимала, что он просто пытается быть с ней любезным. Ему не хотелось, чтобы его бывшая жена устроила сцену, и он знал, что Шеннон похожа на фарфоровое блюдо, хрупкое и способное в любой момент разбиться на тысячу кусков.

– Шеннон что, пытается вернуть себе мужа? – засмеялась Оливия.

– Она просто держится профессионально, – сказала Карен.

– Как и Брайс, – добавила я.

– Есть только одна вещь хуже надежды – ложная надежда. – Оливия отпила глоток шампанского. – Я подойду поближе, чтобы лучше все рассмотреть. Это явно будет еще та катастрофа. – Она попыталась взять Дина за руку, но он с силой сжал ее собственную руку выше локтя.

– Перестань, – тихо зарычал он.

– Перестать что? – Оливия попыталась вырвать руку.

– Перестань устраивать драмы. – Он сощурил глаза.

– О, я просто развлекаюсь.

На этот раз ей удалось вырвать руку. Та была покрыта красными пятнами от его пальцев. Она потерла руку, пытаясь избавиться от них.

– Ты сделал мне больно, козел. Перестань так налегать на выпивку. – Она оттолкнула его, развернулась и исчезла в толпе.

Посмотрев на остальных девушек, я поняла, что никто из них не заметил того, что произошло. Я знала, каково это – состоять в таких вот токсичных отношениях, и мне было известно не понаслышке, что они могут быть смертельно опасными.

– Вы собираетесь завтра утром провести в салоне еще одно из этих ваших заседаний книжного клуба? – спросила Дженни.

Карен засмеялась:

– Если это вообще можно так называть после того, как Оливия выбрала для него подобное чтиво.

– А какую книгу она выбрала? – поинтересовалась Киша.

– Журнал «Вог».

Девушки рассмеялись, но я не стала смеяться. Я все еще думала о том, что только что произошло между Оливией и Дином. Часто ли у них бывает такое? Значит ли это, что Дин агрессивен? Зал вдруг затих, когда софиты осветили стоящую на сцене Шеннон. Хотя мы с ней были не в ладах, я надеялась, что это пройдет хорошо. Шеннон должна показать Бакхеду, что она оставила прошлое позади, даже если на самом деле ей еще не удалось это сделать.

Она взяла микрофон и прочистила горло.

– Добрый вечер, дамы и господа. Как вы все знаете, я Шеннон Мэдисон.

В толпе начали перешептываться, но Карен, Дженни и Киша помогли утихомирить ее. Ей следовало сказать Шеннон Блок. Ведь она больше не была Шеннон Мэдисон.

Она улыбнулась и продолжила говорить, благодаря всех за их щедрые пожертвования и говоря о той благотворительной организации, для которой будут использованы собранные нами деньги. Она поблагодарила волонтеров, поблагодарила членов Женского благотворительного фонда Бакхеда, а затем пришло время, когда ей надлежало представить Брайса. Его должны были чествовать за ту работу, которую он проделал, раздобыв здание и финансы, необходимые для открытия в Атланте рекреационного центра для молодежи из групп риска.

– А теперь я имею удовольствие представить вам нашего почетного гостя, – начала Шеннон.

Карен сжала руки вместе, будто молясь.

– Вы все знаете его как вашего конгрессмена, я же знаю его с совершенно другой стороны, поскольку раньше он был моим мужем. Мы с Брайсом познакомились пятнадцать лет назад. Мы влюбились друг в друга без памяти и вместе построили замечательную жизнь. Да, я знаю, что вы все слышали о том, что мы временно расстались.

В толпе зашептались.

– Это так тяжело, – сказала Киша, обращаясь к Дженни.

– Может, нам ее остановить? – спросила Карен.

– Так мы только сделаем хуже. – Дженни подалась вперед.

– Хуже уже быть не может, – ответила Киша.

Шеннон не переставала улыбаться, несмотря на перешептывание, и продолжила:

– Такая любовь, как та, что связывала, вернее, связывает меня с Брайсом… никогда не умирает. Она просто меняет форму, как ком глины, но всегда возвращается к своему первоначальному виду.

– Она пьяна, да? – спросила Киша.

– Наверняка, – сказала Дженни. И, посмотрев на меня, ободрительно улыбнулась. Но ободрение сейчас нужно было отнюдь не мне. В поддержке в этот момент нуждалась не я, а Шеннон.

Она ходила по сцене взад и вперед. Микрофон выскользнул из ее пальцев и со стуком упал на пол. Она нагнулась и подняла его, едва не упав.

– Упс, – проговорила она. – Так на чем я остановилась? Ах да! Мы с Брайсом снова вместе.

Люди перешептывались, оглядываясь по сторонам. Их взгляды устремлялись на меня, на Брайса, на Шеннон. Брайс начал быстро подниматься на сцену.

– Говорят, если ты кого-то любишь, отпусти его, а если он вернется, значит, так тому и быть. Так что, Брайс… жги. – Шеннон сделала знак Брайсу, который как раз в эту минуту поднялся на сцену. На первый взгляд это выглядело, как будто они все спланировали, но по лицу Брайса было видно, что это не так: оно было красно от гнева и смущения.

– Иди же ко мне, мой друг, мой любимый, мое все…

Брайс отобрал у Шеннон микрофон. Она потянулась к нему для поцелуя, но он сделал шаг в сторону, и она споткнулась.

– Похоже, кто-то сегодня малость перебрал с выпивкой, – с улыбкой сказал Брайс. И посмотрел на Шеннон, которая все еще шаталась, пытаясь удержать равновесие. Ее лицо растерянно сморщилось, как будто она понятия не имела, что сейчас произошло. Толпа разразилась смехом.

– О, Шеннон, ты же должна понимать, что ты всего лишь бывшая жена. – Он засмеялся.

Шеннон вгляделась в лица собравшихся, и ее глаза увлажнились. От ее вида у меня разрывалось сердце.

– Ты действительно проделала отличную работу, устраивая этот вечер. Так что спасибо тебе за эстафетную палочку, но дальше я сам. Ты определенно заслужила нашу благодарность и отдых – но за минусом алкоголя. – Брайс подмигнул толпе, затем опять перевел взгляд на Шеннон. Ее глаза округлились, как будто до нее только сейчас дошло, что происходит. Он опять посмотрел на толпу: – Поаплодируйте моей бывшей жене Шеннон. – Послышались аплодисменты, пока она медленно уходила со сцены.

– Но, как поет великая Тэйлор Свифт, «мы больше никогда-никогда не будем вместе». – Толпа взорвалась хохотом, Брайс хлопнул себя по колену, и диджей быстро включил эту песню.

Глаза Шеннон наполнились слезами. Карен, Киша и Дженни бросились к ней, пока все остальные подпевали цепляющей песне Свифт. Брайс нашел в толпе мое лицо, распевая громче всех, и подмигнул мне. Мои глаза сощурились, губы по-прежнему были плотно сжаты. Как он мог сделать такое с Шеннон? Как он мог так унизить ее? Он ведь любил ее когда-то. Она была его женой. Если он мог поступить так с ней, то что же может сделать со мной?

17. Карен

– Шеннон, это еще не конец света, – сказала я, прижимая ее к себе. Она совсем расклеилась. Мы сидели в «Убере», едущем к ее многоквартирному дому. Мне надо было удостовериться, что она благополучно доберется домой.

– Для меня это конец света. – Она отстранилась. Ее макияж размазался, и теперь она была похожа на картину Пикассо. – Я не понимаю, что произошло. Только что все было нормально, и вдруг все начали смеяться надо мной.

– Все было не так уж плохо, – сказала я.

Но знала – все получилось скверно. Я понятия не имела, почему она решила сделать это. Ведь, когда я разговаривала с ней у барной стойки, она была в порядке, и мне показалось, что она полностью владеет собой.

– Они шиканьем прогнали меня со сцены! И мой бывший запел: «Мы больше никогда-никогда не будем вместе». – Она зарыдала еще сильнее.

Водитель посмотрел на нас в зеркало заднего вида и поднял густые брови.

– Смотрите на дорогу, – приказала я.

Хватит с Шеннон на сегодня осуждающих взглядов. Водитель перестал скашивать глаза на нас, свернув на улицу, где стоял ее дом.

– Шеннон, что на тебя нашло? Почему ты сделала это? – спросила я.

Она выпрямилась и потерла висок. Машина подъехала к обочине и остановилась. Шеннон посмотрела на меня, затем на свои колени.

– Я… точно не знаю. Оливия предлагала мне выпивку и вела себя так мило. А потом довела меня до сцены и сказала… – Шеннон еще раз потерла висок, будто пытаясь что-то припомнить.

– Что именно? – спросила я.

– Что Брайс сказал: мы, возможно, опять будем вместе, если все пойдет хорошо. – Шеннон подняла голову и посмотрела на меня.

Я закатила глаза:

– Он просто играл с тобой, поскольку ты должна была представить его всему Бакхеду.

– Может быть, он вовсе не играл, а говорил серьезно. – Ее глаза округлились.

– Шеннон, он просто вешал тебе лапшу на уши. Он же опозорил тебя перед всеми. Значит, вот почему ты, оказавшись на сцене, заговорила о воссоединении с ним – потому, что он задурил тебя. – Я сжала ее ладонь.

Она посмотрела на мою руку:

– Но Оливия…

– Что Оливия?

Водитель вышел из машины и открыл дверь Шеннон. Но она не вышла, а снова уставилась на свои колени. А затем ее вдруг словно озарило – ее голова дернулась вверх, глаза широко раскрылись. Она вырвала руку и отодвинулась от меня.

– Оливия сказала, что вы все проголосовали за то, чтобы сместить меня с поста председателя. Что этот прием станет для меня последним. Она сказала, что это из-за моего развода. Это правда? – Шеннон сощурила глаза.

У меня отвисла челюсть.

– Ты перестала быть председателем фонда, но…

– Когда? Когда это произошло? – перебила она.

– Чуть более недели назад, но…

С помощью водителя Шеннон вышла из машины.

– Как ты могла, Карен? Я же считала тебя своей подругой. – На ее лице были написаны гнев и печаль. – Между нами все кончено.

– Шеннон, подожди. Это не то, что ты думаешь. Я…

Дверь машины захлопнулась, и Шеннон в ярости умчалась прочь. Когда такси отъехало от обочины, из моего глаза выкатилась слеза и потекла по щеке.

18. Дженни

Я вложила набор губных помад обратно в кармашки органайзера вместе с несколькими палетками теней для глаз и парой бронзантов и хайлайтеров. Я подумывала о том, чтобы сразу после приема отправиться спать, но мне все никак не удавалось успокоиться, и я решила, что будет неплохо прибраться в салоне, поскольку мы с Кишей не успели сделать это раньше. Мои пальцы нажали на выключатель, и все светильники в салоне погасли. Взяв грязные кисточки для нанесения макияжа, я направилась в санузел, находящийся в задней части салона. Я закрыла пробкой слив в раковине, положила в нее резиновый коврик для мытья кистей и включила воду. Кисти погрузились на дно, как только я бросила их в раковину, и разноцветные косметические средства, оставшиеся на них, окрасили воду, словно бомба для ванны.

Из салона донесся громкий звук, и я тут же выключила воду. Это был звон разбитого стекла. У меня участилось дыхание, и я замерла, не зная, драться мне или бежать. Звук повторился, затем зазвенел колокольчик на парадной двери. Сигнализация не сработала, поскольку я еще не активировала ее. Ее пульт находился рядом с задней дверью, и я включала ее в конце дня, перед тем как уйти.

Послышался шепот, но я не могла разобрать, что они говорят. Судя по хрусту битого стекла, кто-то входил дальше в салон. Я бесшумно сняла туфли на высоких каблуках и на цыпочках подошла к двери санузла. В ушах у меня шумела кровь. Раздался лязг металлических колец на стержне для портьер. Я высунула голову в коридор и посмотрела на заднюю дверь. Я могла выйти и добежать по лестнице до моей квартиры, но мой мобильник находился в сумочке, а она лежала на стойке в приемной. Послышался грохот, как будто что-то опрокинулось и на пол из него посыпались различные предметы. Надо думать, это был один из туалетных столиков.

– Не переусердствуй, – сказал мужской голос.

– Я просто развлекаюсь, – отозвался другой.

Я услышала, как об пол разбилось стекло – вероятно, зеркало. Они уничтожали то, что я создала, уничтожали методично. И прежде чем я сумела убедить себя, что это плохая идея, ноги понесли меня в зал. Я схватила со столешницы один из подсвечников, отделанный под мрамор и очень тяжелый. Сделав пару глубоких вдохов, я вышла из санузла, прошла по коридору и вошла в зал. Было темно. Я увидела фигуру мужчины, одетого во все черное. Он громил мой салон. Кассовый аппарат подал звуковой сигнал, значит, второй из них находится за портьерами. Тот, что находился в зале, стоял ко мне спиной. Он нагнулся, заглядывая в шкаф, в котором мы хранили спиртное.

– «Вдова Клико». Неплохо, – сказал он, достав одну из бутылок и сорвав с нее фольгу.

Второй мужчина крикнул:

– Я не могу открыть эту чертову кассу!

– Не важно, – ответил тот, что стоял рядом со мной, возясь с бутылкой. На пол упало что-то маленькое – надо думать, проволочная оплетка. Выстрелила пробка, он засмеялся и тут же поднес бутылку ко рту. Шампанское брызгало во все стороны.

– Какого черта ты там делаешь? – заорал тот, что пытался раскурочить кассу.

Но прежде чем грабитель, находящийся в зале, успел ответить, я обрушила подсвечник на его голову. Он вскрикнул и повалился ничком.

Портьеры тут же раздвинулись, и появился второй громила. Я могла видеть только одно – белки его глаз под балаклавой.

– Черт.

Должно быть, мой взгляд был прикован к малому, лежащему на полу, слишком долго, потому что для меня стало неожиданностью, когда я полетела на пол. Моя голова со стуком ударилась о половую плитку, и перед глазами поплыл туман. Подсвечник выпал из моей руки. Мужчина в балаклаве сидел на мне, и его руки сжимали мое горло все сильнее и сильнее. Я попыталась нащупать что-нибудь, чтобы отбиться, но рядом ничего не было.

– Глупая сука, – злобно прошипел он.

На его губах пузырилась слюна, глаза покраснели от ярости. Я попыталась дотянуться до его балаклавы, чтобы стащить ее, но у меня ничего не вышло.

– Чувак, перестань. Ты убьешь ее, – взмолился второй громила.

Дышать становилось все труднее. Он все крепче сжимал мою шею, сдавливая трахею.

– Значит, ты хочешь по-плохому? – осклабился он.

– Да, – прохрипела я и ударила его коленом в пах.

Он вздрогнул, и я выбралась из-под него. Но прежде чем я успела убежать, он схватил мою лодыжку и опять повалил меня на пол. И ударил кулаком, дважды. Первый удар пришелся мне в глаз, и передо мной все потемнело, и в этой темноте заплясали искры. Вторым ударом он разбил мне рот, и я ощутила вкус теплого железа. Второй громила закричал, затем послышались шаги – он убегал по битому стеклу. Он сбежал, а его подельник опять придавливал меня к полу, и я едва могла дышать.

19. Кристал

После окончания приема я чувствовала, что мне необходимо пройтись, и притом подольше. Брайс заявил, что ему надо сделать кое-какие дела и в честь праздника покурить сигары с ребятами, и я обрадовалась этой передышке, потому что была ужасно зла и разочарована из-за того, как он поступил с Шеннон. Она не заслужила такого. Он унизил ее, растоптал на глазах у всего Бакхеда. Я сказала ему, что хочу прогуляться и вернусь домой из салона на такси. Немного раньше я сообщила Дженни, что оставила там свою сумочку, и она пообещала не ложиться спать и подождать меня, чтобы я смогла забрать ее. Но час был поздний, так что я, если честно, просто хотела пройтись, чтобы проветрить голову, и мне было все равно, ждет меня Дженни или нет. Благодаря прохладному ветерку влажность стала терпимой, и прогулка от Музея искусств, где проходил прием, до «Сияния» на Пич-стрит получилась приятной. Я еще никогда не видела Бакхед таким тихим, таким спокойным. На улицах не было видно ни людей, ни машин, и единственным звуком, который я слышала, был стук моих каблуков по тротуару. Я повернула на Пич-стрит и впереди слева увидела вывеску «Сияния». С моего места мне показалось, что свет в салоне не горит, и я предположила, что Дженни все-таки легла спать. Может, вызвать такси сразу? – подумала я, но мои ноги продолжали нести меня вперед.

Внезапно из какого-то из ближайших заведений выбежал крупный мужчина в черных шортах и худи, и я поняла, что он выбежал из «Сияния», когда увидела у него в руках мерцающую золотую дамскую сумочку. Это была моя сумка. Он стоял, шаря в ней, и от меня до него было всего ярдов десять.

Я ускорила шаг и крикнула:

– Эй, ты!

Он быстро повернулся ко мне. На нем была балаклава, закрывающая все лицо, кроме его вытаращенных глаз и частично открытого рта.

– Черт побери, я на такое не подписывался, – пробормотал он и, развернувшись, побежал прочь.

На задней части его белесой икры красовалась большая татуировка. Похоже, ему сделали ее не в тату-салоне, поскольку она была какой-то размытой. Я подумала было, что надо бы догнать его, но затем остановилась перед «Сиянием», увидев разбитое стекло и открытую дверь. Я позвонила на 911, убрала телефон в сумку и собралась закричать, но тут из салона донеслось шуршание, за которым последовал истошный крик.

Я снова сунула руку в сумочку и достала карманный пистолет «Ругер», хромированный, с ярко-розовой рукояткой.

«Береженого бог бережет, – так сказал мой отчим, когда подарил мне это оружие все эти годы назад. – Относись к нему как к своему мобильному телефону и всегда держи его при себе».

И сейчас я была благодарна ему за этот совет. Сделав глубокий вдох, я начала быстро думать о том, как же мне поступить: ворваться в салон, паля из пистолета, или войти осторожно. Тот малый, которого я только что видела, явно был безоружен. Скорее всего, если там, в салоне, есть еще кто-то, то он тоже не вооружен.

Вбежав внутрь, я откинула бархатную портьеру и увидела мужчину в черном, сидящего на Дженни, прижав ее к полу. Я сделала предупредительный выстрел, и мужчина тотчас вскочил с нее и бросился бежать по коридору. По дороге он врезался в один из шкафов, несясь прочь во все лопатки, спасаясь от того, что он, надо думать, считал верной смертью. Я включила свет, и в этот же самый момент Дженни села. Ее глаз был подбит, и было ясно, что он почернеет и здорово заплывет. Ее губы были разбиты в кровь, на шее красовались жуткие ярко-красные отметины. Она жадно глотала воздух, делая глубокие болезненные вдохи, от которых на ее глазах выступили слезы.

– Боже, Дженни, – проговорила я, подбежав к ней.

20. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд входит в комнату, неся два стакана с кофе. На сей раз вместо полистироловых стаканов, полных невкусной коричневой жижи, он принес нам кофе из «Старбакса». Один из стаканов он ставит передо мной. За те несколько часов, что мы провели здесь, он стал сговорчивее, а может быть, проникся ко мне симпатией.