– Не торопись. Просто вытаскивай ее постепенно, как вытаскивала пустую леску.

Катушка дрожала, но Виржини крепко вцепилась в нее. Леска обжигала подушечки пальцев, но Виржини продолжала наматывать круг за кругом, медленно подводя рыбу к лодке. Когда она снова потянула, всплеск блеснул оранжевым. Нет!.. Рыба сорвалась, и сейчас она вытянет пустую блесну. Но затем она увидела рябь за кормой – значит, рыба все еще на крючке. Теперь, когда ее подтянули к поверхности, она обезумела.

– Вон она, – сказала Стелла. – Покажи ей, кто главный.

Виржини заставила себя не обращать внимания на боль, водя леской, точно веревкой воздушного змея, рыба то выныривала, то пыталась уйти на глубину.

– Так держать, – подбодрил ее Пит, и она так и сделала: держала, тянула, наматывала и сопротивлялась рыбе, что есть силы напрягая руки.

А затем с хлопком, который Виржини ощутила мышцами, но не услышала, рыба выскочила из воды и шлепнулась на дно лодки.

– Отличная работа! – сказал Пит. – Радужная макрель. И размер приличный.

Виржини посмотрела на рыбу, ошеломленную своим появлением в лодке не меньше, чем она. Рыба была гладкой, с небесно-голубой спиной и желтым хвостом.

Стелла просияла:

– Молодец, Ви!

Никакой похвалы от Джейка – он уже наклонился, выдергивая крючок из рыбьего рта. Ему не терпелось попробовать самому. Виржини смотрела на него, ожидая, что он скажет что-нибудь, что угодно. Когда на руку ему брызнула кровь, она отошла.



Ее рыба осталась единственной, которую им удалось поймать, хотя они рыбачили еще час. Когда вернулись на «Путеводную звезду», Джейк сказал, что хочет поскорее оказаться на берегу, не терпится взяться за стряпню. Высадившись на пляж, он подхватил ведро с рыбой и направился к кострищу, и ей показалось, что он справился с приступом раздражения. Подношение Роли было уже там: загарпуненный тунец, подвешенный на дереве, и маленький кокосовый краб. Виржини взяла филейный нож, но когда обернулась, чтобы передать его Джейку, то увидела, что он бредет по мелководью, бросая в воду ракушки. Мертвая рыба, уже лишившаяся своей яркости, лежала в ведре, таращась неподвижными глазами. Виржини разделала ее сама.

– Так! – произнесла Стелла, когда все собрались у костра. Она говорила громко, стараясь перекрыть ритмичную музыку, несущуюся из колонки, которую Тереза вкопала в песок. На Стелле был венок из пальмовых листьев. Вместе с музыкой он создавал праздничную атмосферу. – Кому кусочек первого улова Ви?

– Виржини, – сказал Витор, покатав «р-р» на языке, – это ты поймала?

Прежде чем ответить, она искоса глянула на Джейка, пытаясь понять его настроение. Тот смотрел в песок. Почему он ведет себя так странно? Завидует? Неужели опять это глупое мужское соперничество?

– Ну, на самом деле мы выловили ее вместе, – сказала она негромко.

Но Стелла услышала.

– Ничего подобного. – Она помахала щипцами для барбекю. – Ви подцепила рыбу и вытащила.

– Удача новичка, – сказала Виржини.

– Честное слово, – рассмеялась Стелла, – вы, британцы, ну такие вежливые. Почему ты не можешь просто признать свою заслугу? – Она положила руку на бедро. В своем венке Стелла выглядела королевой этого вечера. – Ладно, если ты так настаиваешь на том, чтобы быть справедливой ко всем, спрошу иначе. Кому кусок первой совместной рыбы «Ласточки» и «Путеводной звезды»?

– Я возьму немного. – Тереза протянула руки за листом с едой.

Гас мотался у ее ног, пока она возвращалась к своему месту. Следующим был Витор, но он пропустил Виржини, затем взял еду сам, потом Пит, Роли. Джейк был последним и жестом показал Стелле, чтобы она взяла себе.

После того как все расселись, Витор наклонился к Джейку:

– Не переживай, Джейк. Ну не повезло сегодня. В следующий раз попробуешь в другом месте порыбачить.

Гас все пытался добраться до ужина Терезы, тычась носом в ее пальмовый лист.

– Держи! – Она бросила ему кусочек. Пес поймал его в воздухе, щелкнув зубами, и тут же снова принялся попрошайничать – слабаков он чуял безошибочно.

Роли прикрикнул на пса, чтобы оставил Терезу в покое.

– Ты навостришься, – сказал он Джейку, – вот увидишь. Просто нужно практиковаться.

Джейк, который сел в стороне от костра, молча смотрел на еду.

Виржини доела, бросила лист в огонь и решила протянуть оливковую ветвь. Подошла к Джейку, опустилась на колени рядом с ним:

– Не голоден?

– Извини. Просто задумался. – Он сунул в рот кусок рыбы.

По тому, как он поморщился, Виржини поняла, что рыба остыла.

– Завтра сплаваем еще разок, – сказала она, – только вдвоем. Попрактикуемся, как сказал Роли.

Вместо ответа он поднес к губам кокос и сделал большой глоток. Виржини видела, как он добавлял в кокос ром.

– Ну брось, Джейк, это всего лишь рыба. – Она старалась говорить нежно, с улыбкой в голосе, но резковатые нотки все равно прорезались. Лицо Джейка пошло пятнами, он снова приложился к кокосу.

Стиснув зубы, Виржини отвернулась, не желая привлекать внимание к ним с Джейком. Они не должны ссориться, им следовало бы праздновать этот маленький триумф. И они обязательно наловчатся в рыбалке. Она провела пальцами по коротким волосам, погладила саднящее место на шее там, где обгорела прикрытая прежде волосами кожа. И куда подевалось спокойствие Джейка? Дома он был безмерно терпелив, тратил целую вечность, придавая гладкость корпусу, шпаклевал и шкурил снова и снова, пока доски не становились шелковистыми. Она всегда восхищалась им – у нее-то самой терпения точно не хватало.

Тереза сделала погромче музыку – латиноамериканскую версию знакомой песни, которую Виржини не сразу узнала. Стелла заухала, вскочила, потянула за собой Пита, и они начали танцевать, поднимая босыми ногами песчаную бурю. Гас тоже подхватился и возбужденно запрыгал вокруг них. Не останавливаясь, Стелла наклонилась и потрепала пса по лохматой голове. Пит приподнял ее, совершил полукруг, на несколько мгновений прижал к себе, а затем снова оттолкнул.

Тереза подошла к Роли, сидящему на своей коряге, взяла его за руки и покачала бедрами, пытаясь соблазнить на танец:

– Пойдем, Роли.

Он сопротивлялся, но с улыбкой, было видно, что он слегка растаял, тронутый ее усилиями.

– Пойдем, – повторила Тереза и потянула его, – расслабься.

И Роли подчинился. Он топтался и тряс плечами почти в такт музыке. Чудесная картина, Тереза молодец, что расшевелила его.

Портативная колонка была совсем небольшой, однако достаточно мощной, басы звучали сочно, но не заглушали голос. Виржини не понимала слов, но это было и неважно. Она закрыла глаза и почти увидела музыку – во всем теле будто проснулось что-то энергичное, ностальгическое, почти физическое воспоминание о подростковых рейвах, а вместе с ним – и желание еще раз пережить те давние ощущения. Все ее тело уже двигалось в такт ритму. Она повернулась к Джейку:

– Потанцуешь со мной?

Прошло несколько нот.

Все остальные отдались танцу – даже Роли, даже Тереза.

– Джейк?

– Может, позже.

Внезапно перед ними возник Витор.

– Не возражаешь, если я одолжу твою жену? – спросил он Джейка и протянул ей руку.

Виржини взглянула на Джейка. Тот вращал на песке пустой кокос.

– Валяй.

Она позволила Витору поднять ее на ноги и подвести к остальным.

– Все в порядке? – спросил он.

– Все хорошо. – Она знала, что прикрывается этим типично британским ответом, который ее французская половина всегда считала немного странным, но не стала вдаваться во всякие смыслы, ей просто хотелось потанцевать.

В этот момент мимо в танце пронеслась Стелла; не останавливаясь, она сдернула с головы пальмовый венок и нахлобучила его на Виржини. Миг – и Пит увлек ее дальше. Венок соскользнул с головы Виржини, она подхватила его, Витор тоже – произошло это почти синхронно. Оба рассмеялись, тоже синхронно, и Витор отпустил венок. Виржини вернула его на голову, но венок сел криво. Витор поправил его, задержав руку и глядя Виржини в глаза.

И то, что начиналось как красивая ложь, обернулось правдой. Все ведь и в самом деле хорошо. Теперь королева вечера – она. И она будет танцевать. А Витор – тот, кто хочет танцевать с ней.

Виржини вскинула руки, двигаясь в такт музыке.

– Чудесный вечер.

Витор оказался хорошим танцором, зажигательным, он подпевал песне по-португальски. Слова в припеве он заменял на французские, чтобы она могла присоединиться. Виржини поначалу ощущала взгляд Джейка, но его силуэт терялся в темноте, и она постаралась ни о чем не думать, отдалась мелодии, танцевальному вихрю, в который ее увлекал Витор, позволила напряжению раствориться в воздухе. Песок под ногами был прохладным, Виржини двигалась почти на цыпочках. Да, именно так она чувствовала себя в шестнадцать-восемнадцать, на прокуренных складах, где метались лазерные лучи, где басы гремели так, что их пульсация перекрывала стук сердца. Эта ночь полна возможностей. Витор оттолкнул ее и снова притянул к себе. От их движений песок вихрился под ногами, ветер с моря шевелил короткие волосы Виржини, ласкал ее лицо, поцелуями скользил по губам.

– Ты отличная партнерша, – сказал Витор, когда они наконец остановились, запыхавшиеся и разгоряченные.

– Ты тоже.

Он извинился, сказал, что ему нужно кое-что взять в тендере, и ушел. Виржини отошла к зарослям, чтобы пописать. Когда она вернулась, звучала медленная мелодия, Пит и Стелла, слившись, покачивались в отсветах костра. Виржини огляделась в поисках Джейка и не сразу заметила его в полутьме. Он сидел на песке, но теперь рядом с ним сидела Тереза, поджав ноги и подоткнув длинную юбку. Они разговаривали. Смеялись – по-настоящему смеялись, Тереза запрокинула голову, изогнув длинную шею, Джейк, напротив, – склонив голову. В руках было пиво. Не банки из запасов «Путеводной звезды», а стеклянные бутылки – должно быть, принесла Тереза. Они сидели очень близко, почти вплотную, – возможно, чтобы слышать друг друга за музыкой? Уж не пора ли ей ревновать? Или Тереза – просто одна из тех женщин, что предпочитают общество мужчин? Взять хотя бы Роли и танцы. Виржини почесала укус на плече, наблюдая за ними, пытаясь прочитать язык тела Джейка. Выглядит расслабленным.

В этот момент появился Витор и направился мимо костра к Джейку и Терезе. Увидев его, Тереза вскочила, и Витор утащил ее в темноту.

Джейк остался один. Виржини еще немного постояла на месте, раздумывая, впадет ли он снова в дурное настроение и стоит ли спрашивать, о чем он разговаривал с Терезой. Она больше не злилась на него за недавнюю грубость, и последнее, чего ей хотелось, – это снова вывести его из себя.

Когда Виржини неуверенно приблизилась, Джейк обезоружил ее широкой улыбкой, и мысли о Терезе и недавней размолвке тут же испарились.

– Ви, давай попробуем еще раз, – чуть невнятно произнес он.

Она опустилась на песок рядом с ним.

– Что?

– Давай еще раз попробуем порыбачить. Прости, что так себя повел. Наверное, я просто хотел, чтобы у меня все получилось.

Она поцеловала его. Губы его отдавали пивом.

– Только вдвоем, – сказала она. – Сделаем это вдвоем. Только мы.

Он поцеловал ее в ответ.

– Только мы.

22

Кран урчал и плевался, отказываясь давать воду. Виржини несколько раз нажала на рычаг – может, там воздушная пробка? Но лучше не стало – только шипение и яростная отрыжка влажным воздухом. Она вздохнула и поставила кофеварку обратно на плиту, но по своей утренней неуклюжести не рассчитала, и та опрокинулась, просыпав кофе на плиту. Черт. Виржини как могла собрала рассыпавшийся кофе обратно в алюминиевую турку.

– Джейк! У нас закончилась вода.

– Должен был остаться еще один бак, – донеслось из каюты. – Просто переключи его на коллекторе.

Кофе прилип к пальцам, и смыть его было нечем. Она снова выругалась и вытерла пальцы о футболку.

На Амаранте они запускали опреснитель уже несколько раз. Двух полных баков хватало чуть меньше чем на две недели. Они пополнили их сразу после прибытия и с тех пор трижды за месяц дозаправлялись. Задвижки системы водоснабжения находились под салоном, и балансировать на ребрах трюма, пытаясь повернуть тугие рычаги, было непросто. Ручка была такой неподатливой, что когда она резко провернулась, Виржини отлетела назад и ударилась. Она снова выругалась. Затем вернулась к крану. После пары чихов из него потекло. Она улыбнулась своему маленькому успеху и, смахнув с конфорки остатки молотого кофе, зажгла плиту и поставила кофеварку.

Когда она мыла руки в кухонной мойке, сзади подошел Джейк, пристроил подбородок ей на плечо. Щетина кололась, и в утреннем зное его тело было словно раскаленное, его жар сливался с жаром ее собственного тела, а влажность делала близость и вовсе невыносимой. Виржини вывернулась и отступила к короткому концу г-образной стойки, впуская между ними немного воздуха.

– Получилось переключить баки? – спросил Джейк.

– Да. – Кофе закипал слишком быстро. Она убавила газ. – Я заведу двигатель, чтобы включить опреснитель.

– Я сам.

Когда Джейк поднимался по ступенькам трапа, от его движений возникло слабое шевеление воздуха, и Виржини закрыла глаза, всем телом впитывая легкое дуновение. На якорной стоянке, как и обычно, царило мертвое затишье, оно длилось уже целую вечность, от безветрия жара была просто чудовищной. Виржини решила попробовать включить новый вентилятор, пощелкала выключателем, но вентилятор не пробудился. Дешевый ширпотреб.

С палубы донесся знакомый писк зажигания, когда Джейк повернул ключ на одно деление и подождал несколько секунд, прежде чем включить двигатель. Мотор загудел. Пора подняться на палубу, пока температура в камбузе не взлетела еще выше.

Виржини взяла чашки и кофейник, но тут двигатель вздрогнул и заглох. Она видела в люк, как Джейк пытается его снова запустить. Двигатель подвывал, но не заводился.

– Попробую еще раз продуть, – сказал Джейк. – Поднимись сюда и поверни ключ зажигания, когда я крикну, ладно?

Виржини ждала у штурвала, внимательно прислушиваясь к звукам внизу: лязгу гаечного ключа, скрипу дерева, когда Джейк снимал панель, прикрывающую двигатель. На слепящей водной глади три другие яхты чуть покачивались на якорных цепях. Течение повернуло «Ариэля» и «Ласточку» в одну сторону, а «Путеводную звезду» и «Санта-Марию» – в противоположную. Должно быть, с воздуха их маленькая флотилия с хвостами из шлюпок похожа на четверку пик. На «Санта-Марии» не было видно ни Витора, ни Терезы, хотя их тендер лениво лежал на воде рядом с катамараном – значит, хозяева на борту. Виржини не сомневалась, что Витор уже совершил свой утренний заплыв. И сейчас они наверняка наслаждаются кондиционированной прохладой.

Каждый раз, когда Джейк кричал, чтобы она повернула ключ, Виржини надеялась услышать, как мотор кашлянет и с фырканьем оживет. Но двигатель не желал заводиться. Она выпила свой кофе, потом кофе Джейка. Шагнула к люку, всмотрелась в полумрак. Джейк убрал трап, чтобы добраться до двигателя. Вокруг него валялись масляные и топливные фильтры, мускулы предплечья напряглись – Джейк что-то прикручивал.

– Как думаешь, в чем дело?

– Сам не пойму. – Он опустил гаечный ключ. – Точнее, я в тупике. Может, смотаться на «Ариэль», посоветоваться с Роли?

– Хочешь, я с тобой?

– Давай.

На раме «Ариэля» блестели солнечные панели. Лопасти ветрогенератора были неподвижны. Гас, лежавший в тени, вскочил и бросился к борту.

Джейк и Виржини остались в шлюпке. Роли вылез из-под низкого навеса, согнувшись почти вдвое:

– Привет.

Джейк сразу перешел к делу.

– Дым из выхлопной трубы идет? – спросил Роли.

Джейк подумал.

– Вообще-то да.

Гас крутил хвостом, вертел головой, следя за разговором. Виржини просунула руку между перекладинами леера, чтобы погладить его.

– Проверял бак на микробы?

– Бля.

– Что за микробы? – удивилась Виржини.

Джейк взъерошил волосы:

– Бактерии в топливе. Колония может разрастись и засорить систему.

– Похоже, ваша лодка долго стояла на якоре на большой земле, – сказал Роли. – Полупустые баки. Жара и влажность. Идеальные условия для них. – Он достал из кармана какое-то лакомство и сунул Гасу. – Грязная работенка. И нелегкая в наших условиях.

Джейк старался не встречаться взглядом с Виржини. С опущенной головой он походил на школьника, осознавшего, что наделал глупостей.

– Дайте знать, как справляетесь! – крикнул Роли, когда Виржини отпустила швартов и шлюпку медленно отнесло от яхты. – Зовите, если снова застрянете.



Снять с двигателя все магистрали, откачать баки и все отмыть оказалось адски тяжело, и лодка, провонявшая дизелем, вдруг показалась тюрьмой. Но никакие усилия не помогли. Двигатель не заводился.

Виржини находилась в кокпите, отдыхала от плотной маслянистой тьмы внизу, когда услышала крик Джейка:

– Блядь!

Она бросилась к люку:

– Что такое? Ты поранился?

Громыхание инструментов, потом повторяющийся стон:

– Нет, нет, нет, нет, нет!..

Лязг брошенного металлического предмета. Виржини вглядывалась в полумрак, но Джейк исчез из виду, она слышала его шаги. Через мгновение он вылез из второго люка, в каюте, и заметался по кокпиту, сцепив руки на затылке, как всегда делал, когда нервничал.

– Что случилось?

– Кажется, я облажался, – сказал он небу.

Она подошла ближе:

– Облажался? Как?

В ответ он заговорил так быстро, что она не успевала улавливать смысл.

– Джейк. Джейк!

Он умолк. Глаза были бешеные.

Виржини отвела его черные от мазута руки от головы.

– Помедленнее. Я ничего не понимаю.

Джейк смотрел на нее целую вечность, затем вывернулся и тяжело опустился на диван. Он ссутулился и выглядел раздавленным.

– Это не дизельные бактерии. Не было никаких дизельных бактерий. Я только что проверял топливо, увидел под крышкой какой-то осадок и вспомнил, что уже видел его раньше, даже дважды – когда лодку ремонтировали, а потом в Порт-Брауне, когда проверял двигатель перед переходом.

Она тронула его за плечо:

– Прости. Я не понимаю, что это значит.

– Дело дрянь, Ви, вот что это значит. Прогорела прокладка головки блока. Двигателю пиздец. – Он закрыл глаза и зашипел сквозь стиснутые зубы. – Будь я внимательнее, сообразил бы, что к чему, тогда можно было починить в Порт-Брауне и все было бы в порядке. Но нет, мне, дебилу, не хватило мозгов.

Его трясло от отчаяния. Он вскочил и бросился на палубу. Всегда спокойный, рассудительный Джейк исчез. Виржини похолодела. С Тома она научилась сжиматься, занимать как можно меньше места – меньше двигаться, тише говорить, следить за своими словами. Она почувствовала, что возвращается в прошлое.

– То есть он действительно сломался? – прошептала она.

– Да.

Она помолчала.

– На сколько хватит аккумуляторов?

Джейк остановился, сгорбился.

– На пару дней.

Освещение, приборы и холодильник – это не так важно, самое важное вода, а поскольку опреснитель работал от двигателя, пресную воду взять будет негде. С едой все неплохо – у них полно консервов, а еще рыбалка, но воду придется экономить, иначе можно израсходовать оставшийся бак за неделю. Сезон муссонов принесет дожди, но пока нет никаких признаков, что погода скоро поменяется – жарко, ясно и безветренно, день за днем. Черт, ветер. Без двигателя и без ветра они даже не смогут сняться с якорной стоянки. Вот почему Джейк так взвинчен. Он уже понял масштаб бедствия.

– Что нам делать?

– Только одно. Я должен его починить.

– А как насчет помощи? Может, снова сплаваем к Роли? А у Витора есть опреснитель. Мы можем попросить…

– Нет, – отрезал Джейк. – Мне не нужна их помощь. Мне не нужна ничья помощь. Это моя проблема, и я с ней разберусь.

– Но, Джейк…

– Нет, Ви. – Злость сменилась стальной решимостью. – Я смогу, я уверен.

Он ушел вниз.

Оставшись одна, Виржини уставилась на океан, покручивая кольцо на пальце. Джейк специалист в плотницком деле, в оснастке, этим он занимался на верфи, работы с двигателем они с отцом отдавали в подряд. Конечно, Джейк умеет чинить все на свете, но двигатель яхты – это не забастовавший чайник или барахлящая машина. Хватит ли ему навыков и инструментов, чтобы отремонтировать двигатель тут, где ресурсы столь ограниченные, а без связи они не смогут ни навести справки в интернете, ни позвонить кому-нибудь за советом. Что, если он не сможет починить двигатель, не сможет вернуть их в Порт-Браун, не сможет пополнить запасы питьевой воды?

Она глубоко вздохнула. Незачем впадать в панику. Нужно мыслить логически, решать проблемы по мере их поступления. У него обязательно получится. Вспомнить хотя бы ее машину. И она ему поможет, да и остальные наверняка тоже. Главное в браке – доверие, верность и поддержка. Да. Они справятся. Она слишком накручивает себя, рисуя ужасы. Все обойдется. Виржини вытерла пот с верхней губы. Все будет в порядке.



Ночью она проснулась в одиночестве, вырванная из сна шумом – металлический лязг, медленный грохот катящегося болта. Она вылезла из постели и на ощупь вышла из каюты в камбуз. Джейк сидел за штурманским столом, обложившись справочниками, и читал при свете налобного фонаря. При ее появлении он поднял голову, и луч ударил ей в глаза. Она резко втянула воздух сквозь зубы.

– Прости. – Он переключил фонарь в инфракрасный режим.

– Что происходит? У тебя все в порядке?

Он поднял один из справочников и помахал им:

– Кажется, я нашел решение. Будет непросто, но если я придумаю, как вырезать новую прокладку, то, пожалуй, смогу ее заменить. Надо всего лишь разобрать двигатель, скопировать нынешнюю прокладку и изготовить новую. – Голос звучал странно, слишком уж возбужденно.

– Всего лишь? Звучит как огромная работа.

Ее сомнений Джейк, похоже, даже не заметил. Он встал и направился к дивану по правому борту, красная точка, отбрасываемая фонариком, прыгала перед ним. Сбросив подушки и подняв сиденье, порылся в ящике.

– По-моему, где-то здесь был лист металла. – Он вытащил и отложил в сторону несколько досок. – Где-то… где-то…

– Джейк. Еще темно.

– Прости. Ну я… То есть… Прости, Ви. Я на взводе.

– Который час?

Он посмотрел на часы:

– Ровно три.

Это безумие. Она чувствовала себя липкой и опустошенной от усталости, вдруг мелькнула мысль: не лунатик ли он?

– До рассвета ты все равно ничего не сделаешь. Возвращайся в постель хотя бы на пару часов. Тебе понадобятся силы. Завтра я тебе помогу.

– Я не смогу уснуть. – Он прекратил поиски и вернулся за штурманский стол. – Хочу разобраться, почитать об этом. Начну с первым же светом.

Она хотела сказать, что это сумасшествие, но он перебил ее:

– Я не буду шуметь, обещаю.

Над ухом запищал москит. Виржини отмахнулась от него.

– Ты точно в порядке?

– Я в норме. Просто хочу взяться за дело.

Виржини стояла в дверях каюты, наблюдая за ним. Не обращая внимания на ее присутствие, Джейк сдвинул в сторону справочники, встал, подошел к вскрытому двигателю, переключил фонарь в белый режим. Трап и боковые панели были сняты, и ее поразило, насколько обнаженный двигатель, выкрашенный в красный цвет, весь в черных пятнах смазки, с его тонкими трубками, торчащими сбоку, похож на сердце. Она молилась, чтобы Джейк смог заставить его снова биться.



Следующие несколько дней и Виржини, и остальные постоянно предлагали помощь, но Джейк неизменно отвечал, что справится сам. И поначалу она надеялась, что так и будет. Но время шло, прорыва не происходило, и дни тянулись уже бесконечно медленно. Виржини старалась не покидать его лишний раз, ожидая, что он позовет ее, если понадобится помощь, но этого так и не случилось. Она разрывалась между преданностью ему и «Путеводной звезде» и своими обязательствами перед группой. Первый день она провела на борту, но в следующие два отлучалась, чтобы собрать хворост или помочь с рыбалкой, и хотя и покидала яхту лишь на очень короткое время, каждый раз чувствовала себя виноватой, что бросает Джейка, и спешила вернуться на яхту как можно скорее. Теперь ужины у костра проходили без них.

На второй день, когда Витор и Тереза подбросили ее после рыбалки и Витор предложил помощь, Джейк не смог скрыть раздражения.

– Много знаешь о двигателях?

– Только основы, – признал Витор.

– Ну тогда спасибо, обойдусь. – Джейк скрылся в люке, прежде чем кто-то успел сказать еще хоть слово.

Постороннему, наблюдающему, как Джейк устанавливает грузовую стрелу, чтобы поднять головку двигателя с блока, бросаясь от лебедки к лебедке, могло показаться, что он способен справиться сам. Но это было не так. Несколько раз Виржини заставала его потерянно уставившимся в никуда. Она знала, что уход в себя был его способом взять ситуацию под контроль, но знала и то, что две, три, четыре головы лучше одной. А чем больше рук, тем быстрее идет работа.

На четвертое утро она решила обратиться к остальным. Витор в механике не разбирался, да и Тереза наверняка тоже, поэтому Виржини отправилась к Питу, Стелле и Роли. Нужно было дать что-то взамен. Ничего лишнего у них не было, но она могла испечь хлеб. В камбузе у них есть дрожжи и мука, а воды понадобится совсем немного. Никто не устоит перед буханкой свежего хлеба. От одной мысли о запахе только что испеченного хлеба рот у нее наполнился слюной.

Стелла взвизгнула от восторга, когда она вручила ей буханку, завернутую в полотенце. Виржини пришлось переплыть бухту на веслах, потому что Джейк снял со шлюпки подвесной мотор, чтобы сберечь топливо для генератора, питающего электроинструменты.

– Тебе необязательно было это делать, – сказала Стелла, принимая подарок. – Конечно, мы поможем.

Затем Виржини отправилась к Роли.

– Оставь себе, – сказал он, подталкивая к ней буханку. – Встретимся у вас.

Их доброта растрогала Виржини.

Но когда все они столпились в салоне «Путеводной звезды», Джейк обрадованным не выглядел.

– Спасибо за предложение, но я сам разберусь, – буркнул он угрюмо.

– Да ладно, приятель. – Пит присел на корточки перед двигательным отсеком и повернул бейсболку козырьком назад. – Вместе дело пойдет быстрее.

– Он прав, – произнес Роли, когда ответа не последовало.

Джейк потянулся за тряпкой, чтобы протереть клапан, и Виржини увидела, что это вовсе не тряпка, а его синяя футболка, та самая, в которой он был на их третьем свидании, когда она поняла, что начинает влюбляться. Он дернул пусковой шнур генератора, и его грохот и визг дрели, вгрызающейся в металл, сделали продолжение разговора невозможным. От такого отношения у Виржини скрутило живот, точно рука из прошлого проникла в ее тело и сжала внутренности.

– Простите, – сказала она, перегнувшись через леер, когда сначала Пит и Стелла, а затем Роли забрались в свои лодки. Щеки у нее пылали.

Роли положил ладонь ей на плечо:

– Пусть делает, что считает нужным. – Он отвязал швартов и отчалил.

Виржини спустилась в трюм. Джейк все еще стоял, склонившись над визжащей дрелью. Ей пришлось несколько раз позвать его, прежде чем он выключил дрель.

– Зачем ты так?

Он взял металлический пробойник и сравнил его с отверстием, которое просверлил в кожухе.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

– Ты о чем?

Пробойник не подошел – он бросил его и выбрал другой. Решительно стукнул по нему молотком.

– Сама знаешь.

Ей было не до загадок.

– И все же?

– Я сказал, что сам справлюсь. Я совершенно ясно дал это понять. Но не успел оглянуться, как ты нагнала сюда помощников, так что, очевидно, ты в меня не веришь. – Он ударил по пробойнику еще раз, сильнее, потом еще сильнее.

– Я в тебя верю. Но прошло четыре дня. – Да, они использовали гораздо меньше воды, чем обычно, мало пили, не принимали душ, но с каждым днем запасы уменьшались. – Джейк, это не шутки.

Он с преувеличенной осторожностью положил молоток и пробойник на пол и потянулся за дрелью. Прежде чем снова включить ее, ответил:

– Я знаю, что не шутки, Ви. Надеюсь, ты это понимаешь.

Злая, расстроенная, испытывая стыд и чувство вины за свой поступок, Виржини вышла на палубу. На капитанском кресле лежала буханка хлеба. Она положила ее себе на колени. Джейк обожал ее хлеб. Дома, в Лимингтоне, она каждый вечер пятницы запускала хлебопечку, чтобы выходные начинались с хлебного духа. Единственными запахами, которые она чувствовала сейчас, были топливо, смазка и пот – ее собственный нервный, животный пот. От нее воняло. Она встала и швырнула буханку в море.

23

Ей было необходимо уйти с яхты. К счастью, на пляже якорной стоянки не было ни души. Она выбралась из шлюпки, благодарная, что не придется ни перед кем притворяться, будто все хорошо. Не хотелось представлять, что о них думают остальные. Черт бы побрал Джейка за его упрямство, за его неспособность понять, что здесь не место для гордыни. Что самое главное сейчас – решить проблему.

Она быстро зашагала вглубь острова, почти промчалась мимо развалин, вопреки обыкновению не задержавшись там, но вскоре жара словно выжала энергию. Виржини сообразила, что сегодня ничего не ела. Ближе к северной оконечности острова она легла в тени и позволила послеполуденному зною сморить ее, сквозь сон подумав, что, может, проснется в настроении пободрее. Но когда проснулась, мокрая от пота, с пересохшим ртом, ничего не изменилось, и потому она вернулась на якорную стоянку, где села на корягу Роли рядом с кострищем. Вокруг продолжалась обычная островная жизнь: цикады выводили свою нескончаемую стрекочущую песню, потрескивали сухие листья, которые волокли муравьи. По песку перед ней пробежал крошечный полупрозрачный краб-призрак. Мысли Виржини переключились на каторжников – наверняка они очень страдали от нехватки самого необходимого, от невозможности управлять своей судьбой. А когда попытались вернуть себе контроль над собственной жизнью, все закончилось трагедией.

Виржини поймала себя на том, что грызет ноготь. Она отдернула руку, сунула ее под бедро, в голове прозвучал голос Тома: «Отвратительная привычка. Ты же не ребенок». Палец пульсировал.

Джунгли у нее за спиной зашуршали, она резко обернулась, из тени выдвинулась чья-то фигура. Склоненная голова так напомнила ей бывшего мужа, что внутри все будто взорвалось – такой знакомый и такой мучительный выброс адреналина. Но это был Витор, с рюкзаком за плечом.

– А, прекрасная мадам Дюран.

– Привет. – Прозвучало очень сухо.

Ну и ладно, пускай уходит и оставит ее в одиночестве упиваться жалостью к себе.

Витор не ушел. Вместо этого опустил рюкзак, высыпал из него собранные дрова и сложил у кострища. После чего плюхнулся на песок напротив Виржини, заслонив собой «Путеводную звезду».

– Как ты? Как Джейк?

Нет у нее настроения для этой преувеличенной вежливости. У него-то все всегда наверняка идет гладко, испытывал ли он когда-нибудь в жизни проблемы?

– Если ты не против, я бы предпочла это не обсуждать.

Витор откинулся на локти, полы расстегнутой рубашки разметались по песку, на лоб упала прядь волос. Лениво, как турист, любующийся видом, он обвел взглядом пляж, небо и кромку листвы за их головами.

Надкусанный ноготь острым кончиком впивался в бедро, которое она все еще вжимала в руку. Виржини выдернула ладонь, собираясь откусить царапающий кусок.

– Чем занималась? – спросил Витор. – Рисовала?

– Что? – Из раскрытой сумки у ее ног выглядывал угол альбома. Она и забыла, что альбом и пенал так и лежат в сумке.

Витор отбросил волосы назад.

– Ты могла бы нарисовать меня. – Когда она не ответила, он закинул одну руку за голову, запрокинул лицо в картинной позе и подмигнул: – Я отличный натурщик.

Виржини невольно улыбнулась. Прежде Витор не подмигивал. Похоже, он все-таки уловил ее настроение и хочет ее развеселить. И получается это у него определенно лучше, чем у Джейка.

Восприняв ее улыбку как поощрение, он гротескно поиграл бицепсами. Виржини рассмеялась. Он подался вперед, достал из сумки альбом и положил ей на колени. Затем вложил в ее руку карандаш. После чего встал.

– Рисуй, – сказал он, подбоченившись и выпятив грудь.

Мышцы живота у него рельефно напряглись. Она смотрела, как они сокращаются с каждым вдохом, невольно проследила темную дорожку волос, спускающуюся вниз от пупка.

Витор снова подмигнул, и она перестала сопротивляться – почему бы и не присоединиться к его веселью? Виржини изобразила портретиста за работой: вытянула руку с карандашом, словно примеряясь, а затем быстрыми штрихами набросала карикатурного Супермена – рубашка развевается за спиной, точно плащ, на глаза упала прядь волос, но вместо трико и сапог тесные крошечные плавки и эспадрильи, на голой груди буква «В».

Через несколько минут с возгласом «Вуаля!» она вырвала лист из альбома и вскинула вверх. Витор хотел взять его, но она отдернула руку, раз, другой, но все же смилостивилась.

Он взглянул на рисунок, потом на нее.

– Мне нравится. Никто еще не рисовал мой портрет. Пожалуй, повешу его на своей яхте. Не хватает только одного – подписи художницы.

Она забрала рисунок и, подложив под него альбом, черкнула сбоку свое имя. Витор будто знал, что если убедить ее взяться за карандаш и заставить сосредоточиться, она почувствует себя лучше. Ей уже несколько дней не было так весело.

Витор забрал у нее и рисунок, и альбом, полистал наброски – как в то утро на северной стороне острова. Когда это было? Казалось, лишь вчера, но, должно быть, уже несколько недель прошло, ведь они тогда только-только прибыли сюда. С тех пор в альбоме добавилось несколько рисунков, в том числе портрет Гаса и маленький этюд с фигурами Стеллы и Пита. Витор долистал до наброска с Джейком, который Виржини сделала, когда тот был достаточно расслаблен, чтобы поддаться на ее просьбы разрешить его нарисовать. Этот рисунок был последний в альбоме, и Витор пролистнул назад, остановившись на давнем автопортрете.

– Это мой любимый. Ты выглядишь такой одухотворенной, – сказал он.

Виржини тоже нравился этот рисунок, ее в то время переполняли надежды и мечты, но потом отец ясно дал понять, что набросок никуда не годится, что он примитивный, не чувствуется ни техники, ни полета.

«Возможно, сейчас моя прямота тебя обижает, – сказал он тогда, – но когда-нибудь ты поймешь, сколько времени я тебе сэкономил, скольких отказов и огорчений ты избежала, и скажешь мне спасибо». Она слушала, опустив голову, молча кивнула, и отец погладил ее по волосам. «А теперь, – его голос зазвучал ласково, будто он уговаривал маленького ребенка расстаться с потрепанным любимым одеялком, – не пора ли оставить все это позади и еще раз подумать насчет той работы в галерее? Она подходит тебе гораздо больше, верно?» И Виржини послушалась. А через три месяца в парижской галерее, которой двадцать лет владел его друг, отец устроил для нее еще кое-что – знакомство с одним из своих самых важных коллекционеров. Вскоре после их помолвки он получил три крупных заказа.

Витор захлопнул альбом.

– Чуть не забыл. Гонорар. – Он потянулся за своим рюкзаком.

– Витор, нет. – Не хватало еще, чтобы он достал эту свою пачку купюр. Только испортит их игру. – Не надо мне платить. Это просто дурацкий шарж.

Витор порылся в переднем кармане рюкзака.

– Я настаиваю. Это же работа на заказ. Я всегда плачу по своим долгам и от других ожидаю того же. – Он наконец нашел то, что искал, и выпрямился.

– Серьезно, – сказала Виржини. – Достаточно уже того, что… – Она осеклась, увидев, что он ей протягивает. Не деньги, а зеленое яблоко. – Боже. – Она взяла яблоко, повертела в руке. – Я не видела их уже несколько месяцев. С тех пор как мы уехали из дома. – Рот уже наполнился слюной, вкусовые рецепторы предвкушали первый укус. Яблоко. Здесь. Он не мог купить его в Порт-Брауне или где-нибудь поблизости – должно быть, оно проделало путь в тысячи миль. Как ему удалось сохранить его таким свежим? Чудо. Она покачала головой и сунула яблоко ему в руку: – Не могу.

– Что?

– Я не могу его принять.

– Виржини, опять ты за свое. – Витор вздохнул. – Все нормально, это бартер. Твое искусство на мой фрукт. – Он видел, что она колеблется. – Виржини. Это же нелепо. Ну же. – Он так и стоял с яблоком в протянутой руке. – Расслабься. Возьми. Это не подарок. Это сделка.

Пустой желудок заурчал. Витор не опускал руку. Виржини сделала шажок, взяла яблоко, полюбовалась им, а потом откусила, и вкус, наполнивший ее рот, был невыносимо прекрасен.



Воздух сделался не таким удушающе плотным, близился вечер. Виржини и Витор стояли у штурвала его тендера. Ей нравилось, как он все контролирует, рядом с ним она сама начинала контролировать свои чувства. Нет, «контроль» – неподходящее слово, скорее, рядом с ним она чувствовала себя уверенной, спокойной. Или защищенной. Да, вот именно – с ним она чувствовала себя защищенной. Будто входишь в гавань, укрытую от любых ветров.

Они буксировали ее шлюпку, чтобы ей не пришлось грести обратно. Виржини полагала, что он везет ее домой, но с удивлением обнаружила, что подплыли они не к «Путеводной звезде», а к «Санта-Марии». Ничего не оставалось, как подняться на борт, чтобы закрепить тендер, а затем спуститься в свою шлюпку и погрести к себе.

– Пойдем. – Он уже забрался следом, потянул ее на кокпит «Санта-Марии», выдвинул стул из-за стола. – Садись.

Тон и манеры изменились – если на пляже Виржини видела в нем лишь игривость, то сейчас в Виторе появилось что-то властное, как в тот вечер, когда он произнес речь о деньгах. Он исчез внутри, а растерянная Виржини осталась на палубе, так и не сев. Вернулся Витор почти сразу – с бутылкой вина, позвякивающей в ведерке со льдом, и бокалами. Он поднял руку, предупреждая возражения, и налил ей.

– Считай это второй частью гонорара.

Бокалов было два.

– А где Тереза?

– У нее болит голова. Я дал ей таблетку, и она отдыхает в каюте.

Виржини мешкала, боясь поступить неправильно. Посмотрела на замершую недалеко «Путеводную звезду». Джейка на палубе не видно. Его ослиное упрямство сослужило ему дурную службу. Будь он с ней немного дружелюбней, она была бы сейчас с ним, но нет. Она шагнула к столу, взяла бокал и села.

Солнце уже зашло, на бухту опускалась ночь. Витор снова скрылся внутри яхты и вернулся с пушистым белым полотенцем.

– Подумал, ты захочешь принять душ.

Виржини рассмеялась, решив, что он шутит, и уже хотела спросить, неужели от нее так плохо пахнет, но поняла, что он вполне серьезен, и слова замерли на губах.

Он выжидающе смотрел на нее. Она не смогла придумать, как отказаться, не показавшись грубой, поэтому встала и последовала за ним, позволив провести себя через салон, вниз на несколько ступенек, за поворот и в кормовую часть катамарана. Мягкая подсветка на уровне пола указывала путь по темному коридору. Толстые ковры скрадывали звуки их шагов, ее босые ступни наслаждались мягкостью ворса.

Витор щелкнул выключателем. Они находились в просторной каюте размером со спаленку, салон и камбуз «Путеводной звезды» разом. Большую часть помещения занимала высокая и широкая кровать со смятой простыней. В голову сразу же полезли мысли о сексе – о Виторе и сексе. Боже, нет, она не должна думать о нем в этом смысле.

Витор толкнул еще одну дверь и придержал ее рукой, чтобы Виржини могла пройти в гальюн. Она посмотрела на узкий проем. Чтобы войти, пришлось бы протиснуться мимо него, вплотную. Шли секунды. Она сглотнула. Он так и стоял, придерживая дверь.

А потом шагнул внутрь и включил душ.

– Температура вроде бы подходящая, но, если захочешь, можешь отрегулировать с помощью верхнего рычага.

Она последовала за ним. Он повесил полотенце на держатель, вышел и закрыл за собой дверь.