Мы отрывались на игорно-развлекательном курорте \'Палмз\' и пили, много пили. Признаю, мы были просто феноменально глупы. Также надо сказать, что это был единственный раз, когда я была почти разбита, получив так много свободы в Городе Грехов. Я была той маленькой девочкой, которая так много работала, а потом вдруг в рабочем графике - пробел на пару дней, и она такая: \'Привет, алкоголь!\'.
Пэрис Хилтон пришла в казино потусить и выпить. Прежде чем я об этом узнала, мы начали залазить на столы, сняли обувь и бегали по клубу, как идиоты, вкусившие эльфийской пыльцы. Никто не пострадал, мы отлично потусили с Пэрис - мы просто играли, и до сих пор делаем это каждый раз, когда оказываемся рядом.
Я никому не грубила. Это было просто невинное веселье. Большинство, наверное, осудит, и сейчас такое не сделаешь, потому что все быстро включат камеры. Но тогда в Вегасе мы просто дурачились. Я уже находилась под пристальным вниманием СМИ, не в моих интересах было создавать проблемы - я просто хотела почувствовать себя свободной и насладиться тем, над достижением чего так усердно трудилась.
Что сделает человек в двадцать с чем-то лет после нескольких бокалов? Я оказалась в постели с одним из старых друзей - с другом детства, которого знала всю жизнь. Третью ночь мы тусили вместе, напились в дым. Я вообще не помню ту ночь, но из того, что мне удалось воссоздать по кусочкам, мы валялись в номере отеля и допоздна смотрели фильмы - \'Улыбка Моны-Лизы\' и \'Техасская резня бензопилой\', а потом нас осенила блестящая идея - пойти в Маленькую Белую Церковь в полчетвертого утра. Когда мы туда пришли, там венчалась другая пара, так что нам пришлось ждать. Да, мы ждали в очереди, чтобы обвенчаться.
У меня спрашивают, любила ли я его. Объясняю: мы с ним не были влюблены. По правде говоря, я была просто очень пьяна, и, возможно, в более широком смысле на том этапе жизни мне было очень скучно.
На следующий день вся моя семья прилетела в Вегас. Они пришли и уставились на меня, глаза пылали гневом. Я осмотрелась по сторонам.
- Что произошло прошлой ночью? - спросила я. - Я кого-то убила?
- Ты вышла замуж! - ответили они так, словно это было даже хуже.
- Мы просто веселились, - сказала я.
Но мама с папой отнеслись к этому всерьез.
- Нам нужно аннулировать этот брак, - сказали они. Таким образом невинная шутка приобретала слишком большое значение. Я думала, дурачливое бракосочетание в Вегасе - это то, что люди делают в шутку. А потом моя семья прилетела и начала действовать так, словно я развязала Третью мировую войну. Всё оставшееся время в Лас-Вегасе я плакала.
- Я виновата! - сказала я. - Мне очень жаль. Мне не следовало выходить замуж.
Мы подписали все документы, которые нам велели подписать. Брак длился пятьдесят пять часов. Мне показалось странным, что они отреагировали так быстро и решительно, а у меня даже не было времени пожалеть о содеянном.
Не то чтобы я хотела создать семью с этим парнем или быть с ним всегда, ничего подобного. Но родители так много меня об этом расспрашивали, что где-то в глубине души я почти ответила: \'Слушайте, может быть, я действительно хочу выйти замуж!\'.
Каждому молодому человеку знакомо желание восстать против семьи, особенно - если тебя контролируют. Сейчас я понимаю, что у меня была естественная человеческая реакция. На меня как-то слишком сильно давили из-за того, что казалось мне безобидным, и, в любом случае, это было мое личное дело.
На самом деле моя семья была настолько против свадьбы, что я начала думать, что, возможно, случайно совершила нечто гениальное. Потому что поняла: для них очень важно, чтобы я находилась под их контролем и чтобы у меня не возникла тесная связь с кем-то еще.
\'В чем дело, ребята? - задавала я себе вопрос. - Почему другой человек представляет для вас такую угрозу?\'. Наверное, следует упомянуть, что в то время я поддерживала их финансово.
Все спрашивали меня: \'Куда ты поехала оттуда?\'. Хороший вопрос. У меня был ответ. Я снова и снова отвечала интервьюерам, что больше всего мне хотелось провести какое-то время наедине с собой. Я начала мечтать о том, чтобы найти настоящую любовь и остепениться. У меня возникло чувство, что я многое упускаю в жизни.
18
Мы снова отправились в дорогу. Еще больше автобусов. Еще больше вешалок с костюмами. Репетиции еще длиннее. Еще больше повторенных па.
Это был один из самых темных периодов в моей жизни, и вайб турне тоже был мрачным - много потных сексапильных танцоров, мрачные темы и меланхоличное освещение. Турне также знаменовало изменения в моих отношениях с братом Брайаном.
Брайан теперь работал в моей команде, ему, как и мне, очень хорошо заплатили за турне \'Onyx Hotel\'. Кроме того, он мне очень помог с \'Elizabeth Arden\'. Но у меня хватало других проблем, так что я ни капли не обиделась, когда уехала в невероятно изнурительное турне, а он оставался в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке и наслаждался жизнью.
В те годы я потеряла брата из виду. И во многих смыслах чувство было такое, словно я потеряла Джастина и Брайана одновременно.
Турне было угнетающее. В Молине, Иллинойс, к концу шоу я сильно повредила колено. Предыдушую травму колена я получила. когда репетировала танец для клипа \'Sometimes\' из своего первого альбома. Тут случай был более экстремальный: у меня началась истерика. С этой травмой мне просто пришлось отменить два концерта, но мысленно я уже начала отменять всё. Я тосковала по свету и веселью в своей жизни.
Потом меня держал Кевин Федерлайн. Это время я помню лучше всего. Мы встретились в клубе под названием \'Joseph\'s Cafe\' в Голливуде. С того мгновения, как я его увидела, между нами возникла связь, что-то, что заставило меня почувствовать, что я смогу избавиться от всех жизненных неурядиц. В ту ночь, когда мы встретились, он держал меня, именно держал, несколько часов в бассейне.
Вот каким он был для меня: уверенным, сильным, надежным. Помню, мы пошли плавать, он просто обнял меня в воде и не отпускал, пока я не попросила, неважно, как долго это продолжалось. Это было за пределами секса. Это не было связано с вожделением. Это было сокровенное. Он держал бы меня столько, сколько я захотела бы. Делал ли такое кто-то в моей жизни прежде? Если да, я не помню, когда. И было ли в моей жизни что-нибудь лучше этого?
После того, что мне пришлось пережить с Джеем, я долго ни с кем не встречалась по-настоящему. А тем временем в прессе всё время предлагали знаменитостей, с которыми мне нужно встречаться - королевских особ, директоров компаний, моделей. Как бы я объяснила, что просто хочу, чтобы мужчина час держал меня в бассейне?
Я чувствовала себя так же, как многие женщины, и это, определенно, правда: можно быть настолько сильной, насколько хочешь, играть роль сильной женщины, но в конце дня, когда мы выполним работу, заработаем деньги и позаботимся обо всех остальных, нам хочется, чтобы кто-то нас крепко обнял и сказал нам, что всё будет хорошо. Простите. Знаю, это звучит регрессивно. Но, думаю, это - человеческий импульс. Мы хотим чувствовать себя в безопасности, хотим чувствовать себя живыми и сексуальными, и всё это - одновременно. Именно это Кевин для меня сделал. Так что я держалась за него, словно завтра не наступит.
Сначала наши с Кевином отношения были дурашливыми.
Кевину я нравилась такая, какая есть. Как женщина, которая так много времени тратит на то, чтобы соответствовать ожиданиям общества, то, что я встретила мужчину, который позволил мне быть именно той, какая я есть, для меня стало истинным даром.
У Кевина был имидж \'плохого парня\'. Но когда мы встретились, я понятия не имела ни о том, что у него есть маленький ребенок, ни о том, что его бывшая девушка - на восьмом месяце беременности, ждет его второго ребенка. Я ничего не знала. Я жила в мыльном пузыре, и у меня не так-то много было хороших близких лрузей, которым я могла бы довериться и с которыми могла бы посоветоваться. Я не имела обо всем этои понятия, мы встречались какое-то время, и тут кто-то сказал мне: \'Ты ведь знаешь, что у него родился второй ребенок, да?\'.
Я не поверила, но когда спросила у Кевина, он ответил, что это - правда. Сказал, что видится с ними раз в месяц.
- У тебя есть дети? - спросила я. - Дети? Не просто один ребенок, а два?
Безусловно, количество детей на меня повлияло. Я об этом понятия не имела.
Весной 2004 года я должна была вернуться к работе, чтобы хорошо выступить на концертах, предусмотренных договором, хотя у меня абсолютно не было настроения это делать. Я подумала, что будет приемлемо, если Кевин поедет в турне со мной, и он согласился поехать. Мы так веселились в том турне: он помогал мне отвлечься от работы, столь же сложной, как всегда. После шоу мне больше не нужно было в одиночестве возвращаться в свой номер. Мы летели домой и болтали, я попросила его на мне жениться. Он сказал: \'Нет\', а потом сам сделал мне предложение.
Мы вместе снимали дневник турне. Оригинальная концепция - снять документальный фильм, как \'Правда или желание\' Мадонны, но фильм получился больше похожим на коллекцию нашего домашнего видео, особенно после того, как я снова получила травму и потом видео вышло в форме реалити-шоу под названием \'Бритни и Кевин: Хаос\'.
Турне \'Onyx Hotel\' стало воплощением агрессии. Начнем с того, что оно было слишком сексуальным. Джастин публично меня опозорил, так что мое сценическое опровержение зашло немного слишком далеко. Но это оказалось абсолютно ужасно. Я сразу же это возненавидела. На самом деле я возненавидела всё это тупое турне целиком, настолько, что каждую ночь молилась. Просила: \'Господи, сделай так, чтобы у меня сломалась рука. Сделай так, чтобы у меня сломалась нога. Можешь сделать так, чтобы у меня что-нибудь сломалось?\'. А потом, 8 июня 2004 года, когда до окончания шоу оставалось еще два месяца, я снова упала - на съемках клипа \'Outrageous,\' получила новую травму колена и мне понадобилось хирургическое вмешательство. Оставшиеся концерты отменили. Делая лечебную физкультуру для колена, я вспоминала, как много страдала в подростковом возрасте. Опыт был мучительный. Я должна была поднимать и опускать ноги, несмотря на то, что это причиняло мне невыносимую боль. Так что, когда врачи предложили мне викодин, я согласилась. Больше не хотелось испытывать такую боль.
Я просто поехала в свою квартиру на Манхэттене, легла на свою кровать принцессы, и если кто-то - друзья, родственники или желающие обсудить деловые вопросы - хотели в это время со мной поговорить, я отвечала: \'Оставьте меня в покое. Я не хочу ничего делать и не хочу никого видеть\'. И уж точно мне хотелось какое-то время не ездить в турне, если получится.
Частично это было связано с тем, что я считала, что заслужила право принимать собственные решения касательно своей личной жизни после столь изматывающего графика. У меня было такое чувство, словно меня с помощью манипуляций заставили вернуться к работе после разрыва с Джастином, потому что работа была единственным, что я знала. Турне \'Onyx\' оказалось ошибкой. Но я считала, что просто должна делать то, что, как предполагается, я должна делать, и это была работа.
Сейчас я понимаю, что нужно было побездельничать и посвятить время себе, чтобы пережить разрыв с Джастином, прежде чем возобновить концертную деятельность. Музыкальная индустрия слишком бескомромиссна и ничего не прощает. Часто приходится каждый день приезжать в новый город. Никакой стабильности. В дороге не найдешь покой. Когда в 2000 году я снималась в передаче \'Britney Spears: Live and More!\' на Гавайях, я начала понимать. что телевидение на самом деле - это легко. Телевидение - просто роскошь в музыкальном бизнесе, а вот поездки в турне - нет.
Моя сестра тоже заключила очень выгодный контракт - с \'Nickelodeon\'. Я была рада за нее. Наблюдая, как она учит слова и примеряет костюмы, я вспомнила, что мне хотелось получить работу, больше напоминающую уютный мир детского телевидения. Мне нравилось вспоминать \'Клуб Микки-Мауса\' и то, как легко всё было тогда.
Я думала, что Кевин подарит мне стабильность, которой я так жаждала, и свободу.
Не очень-то много людей радовались за нас с Кевином. Нравилось мне это или нет, я была одной из крупнейших мировых звезд того времени. Он жил более частной жизнью. Мне приходилось защищать наши отношения перед всеми.
Мы с Кевином поженились той осенью. У нас была церемония-\'сюрприз\' в сентябре. Но юристам нужно было больше времени для составления брачного договора, так что юридически брак был заключен несколько недель спустя.
Церемонию снимал журнал \'People\'. На мне было платье-бюстье, а подружки невесты оделись в бордовое. После церемонии я переоделась в розовый спортивный костюм с надписью \'МИССИС ФЕДЕРЛАЙН\', и все остальные тоже надели яркие спортивные костюмы, потому что мы пошли в клуб, чтобы танцевать всю ночь. Теперь, когда я вышла замуж и думала о создании семьи, я решила начать говорить \'нет\' тому, что считала неправильным, таким вещам, как турне \'Onyx\'. Я рассталась со своими менеджерами. Опубликовала на своем сайте письмо для фанатов, в котором сообщила, что хочу взять паузу и наслаждаться жизнью.
\'Я действительно научилась говорить \'НЕТ\'!\', - написала я, и я действительно так думала. - Когда я обрела свободу, появилось такое чувство, что окружающие не знают, что теперь делать... Мне жаль, что последние два года, казалось, моя жизнь идет вкривь и вкось. Наверное, это потому, что ТАК ОНО И БЫЛО! Теперь я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят о детях-звездах. Иди вперед, только вперед - всё, что я знаю с пятнадцати лет... Пожалуйста, помните, что времена меняются, и я меняюсь вместе с ними\'.
Я испытала такое умиротворение, наконец-то объявив о намерении контролировать свою жизнь.
\'Теперь всё изменится!\', - восторженно думала я.
И всё изменилось.
19
Два факта о беременности: мне нравился секс и мне нравилась еда. Это внушало мне полнейший восторг во время двух моих беременностей.
Кроме этого мало что приносило мне какое-нибудь удовольствие. Я была просто обыкновенной. В течение тех двух лет вам не захотелось бы что-то обо мне услышать. Мне не хотелось находиться рядом почти ни с кем. Я всех ненавидела. Не хотела, чтобы кто-то ко мне приезжал, даже мама. Я превратилась в настоящую мамашу-наседку. Любимица Америки и самая тривиальная из живущих в мире женщин.
Мне хотелось защищать и Джейми Линн. После того, как она пожаловалась мне на свою соведущую в телешоу, я заявилась на съемочную площадку, чтобы переговорить с актрисой. Как это выглядело: я, глубоко беременная, ору на девочку-подростка (которая, как я потом узнала, была ни в чем не виновата): \'Ты распускаешь слухи о моей сестре?\'. (Юная актриса, прости меня).
Во время беременности мне хотелось, чтобы все держались подальше: \'Не приближаться! Здесь ребенок!\'.
Правду говорят - к рождению ребенка невозможно подготовиться. Это чудо. Ты создаешь новое тело. В юности говоришь: \'Эта женщина беременна\', \'У этой женщины ребенок\'. Но когда переживаешь это сама, это просто ошемляюще. Это был духовный опыт - невероятно мощная связь.
Моя мать всегда рассказывала, как болезненны роды. Она никогда не позволяла мне забыть, что мучительно рожала меня много часов. Хочу сказать, что у всех по-разному. У некоторых женщин получается легко. Я была в ужасе от мысли о естественных родах. Когда врач предложил кесарево сечение, я вздохнула с облегчением.
Шон Престон родился 14 сентября 2005 года. Сразу стало понятно, что он - милый добрый маленький мальчик.
А через три месяца я снова забеременела. Волновалась из-за того. что у меня будет двое детей-погодков. Это было тяжело для моего тела, в то время в моей жизни было так много печали и одиночества. Было такое чувство, словно весь мир ополчился против меня.
Главная опасность, которой мне следовало опасаться - агрессия папарацци.
Я думала, что, если буду держаться в тени, в конце концов фотографы от меня отстанут. Но сидела я дома или пыталась пойти в магазин, фотографы меня находили. Каждый день и ночи напролет они были рядом с домом, ждали, когда я выйду.
Чего никто из журналстов, кажется, не понимал, так этого того, что я вряд ли была собой. Я могла рассвирепеть, но в душе мне всегда хотелось угодить людям. Даже в ситуации полного опустошения я волновалась о том, что подумают люди. Я выросла на Юге, где очень важны манеры. До сих ко всем мужчинам независимо от возраста я обращаюсь \'сэр\', а к женщинам - \'мэм\'. Просто на уровне вежливости было невероятно больно от того, что ко мне относились с таким неуважением, с таким отвращением.
Всё, что я делала с младенцами, отмечали в прессе. Когда я гнала машину, спасаясь от папарацци, с Шоном Престоном на коленях, это использовали в качестве доказательства того, что я - никудышняя мать. Папарацци окружили меня с Шоном Престоном на сельской ярмарке в Малибу, фотографировали и фотографировали, а я в ловушке держала Шона Престона и плакала.
Когда я пыталась выйти из здания и сесть в машину в Нью-Йорке, беременная Джейденом Джеймсом и с Шоном Престоном на руках, меня окружили фотографы. Мне посоветовали сесть в машину и выйти с другой стороны, так что я вздохнула и начала пробираться сквозь очередную тысячу затворов фотоаппаратов и крики \'Бритни! Бритни!\', чтобы сесть в машину.
Если вы посмотрите видео, а не просто неподвижные фотографии, вы увидите, что я несу в одной руке стаканчик воды, а в другой - ребенка, мой каблук подгибается, и я почти падаю. Но я не упала. Пытаясь устоять, я не уронила ни воду, ни ребенка, который, кстати, сохранял полнейшее спокойствие.
- Вот поэтому мне нужен пистолет, - сказала я на камеру. Наверное, это прозвучало как-то не очень. Но у меня просто лопнуло терпение. Журналы, кажется, больше всего на свете стремились заполучить очередную фотографию, которую можно будет опубликовать под заголовком \'Бритни Спирс стала ОГРОМНОЙ! Смотрите, она не пользуется макияжем!\'. Словно это - какой-то грех, словно, набрав вес, я причинила лично им зло, предала их. Когда это я обещала всю жизнь оставаться семнадцатилетней?
20
Когда Шон Престон был еще очень маленьким, Кевин начал усерднее работать над своей собственной музыкой. Ему хотелось сделать имя, я это поощряла. Он много записывался, это была его страсть. Иногда я забегала в студию, где он работал, она напоминала клуб. Из дверей студии доносился запах марихуаны еще до того, как я туда заходила. Он и парни были под кайфом, и казалось, что я им мешаю. Меня на эту вечеринку не приглашали.
Я не выносила дым марихуаны. От одного запаха тошнило. У меня был младенец и я снова была беременна, так что вряд ли смогла бы весь день тусить. В основном сидела дома. У меня был прекрасный дом - дом мечты. Мы наняла невероятного шеф-повара - слишком дорогого, чтобы прибегать к его услугам часто. Но однажды, пробуя блюло, приготовленное шеф-поваром, я сказала: \'О боже, это самое вкусное блюдо из всех, которые я когда-либо ела. Вы могли бы просто жить у нас? Я вас люблю!\'. Именно это я и имела в виду - я его любила. Я была так благодарна за любую дополнительную помощь по дому.
\'Наверное, такова жизнь женатых пар, - думала я по мере того, как отчуждение между мной и Кевином росло. - Вы поочередно позволяете друг другу немножко побыть эгоистами. Он только что ощутил вкус своей собственной славы. Я должна позволить ему этим насладиться\'.
Я обращалась к себе с мотивационной речью: \'Он - мой муж. Я должна его уважать, принимать его на более глубинном уровне, чем кого-либо из тех, с кем я встречалась. Он - отец моих детей. Сейчас его характер изменился, но если он изменился таким образом, он ведь может поменяться обратно. Поговаривают, что он собирается со мной расстаться, хотя у меня - маленькие дети, как он поступил с матерью своих старших детей, когда те были младенцами, но нет! Он не поступит со мной так, как поступил с другой своей семьей\'.
Пытаясь мысленно сформулировать все эти отговорки, я лгала себе, всё это время полностью отрицала тот факт, что Кевин собирается меня бросить. Я полетела в Нью-Йорк, чтобы с ним встретиться. Он настолько от меня отстранился, что я решила, что нам нужно какое-то время вместе пожить вместе как супругам. В городе я забронировала номер в очаровательном отеле, и с волнением предвкушала встречу с мужем.
Но он меня видеть не захотел. Чувство было такое, что Кевин притворился, что меня не существует.
Его менеджер, несколько лет проработавший в моей команде, тоже не захотел меня видеть. Теперь он работал в команде Кевина, и, кажется, они решили больше не иметь со мной никаких дел,
- Черт, вы серьезно? - спросила я.
Я была в состоянии думать лишь о том, как бы подобраться поближе к Кевину, чтобы можно было спросить, что происходит. Хотелось сказать: \'Когда ты уезжал сюда, мы обнялись на прощание. Ты поцеловал меня. Что происходит? Что случилось?\'.
Я подозревала, что творится что-то не то, что Кевин изменился, особенно с тех пор, как о нем начали писать в прессе и он почувствовал себя независимым. Однажды он пришел домой поздно и сказал, что был на вечеринке. \'Там был Джастин Тимберлейк! - сказал Кевин. - И Линдси Лохан!\'.
\'Неужели ты думаешь, что меня волнует твоя тупая вечеринка? - подумала я. - Ты вообще представляешь, сколько подобных вечеринок я посетила? С некоторыми из этих людей я знакома дольше, чем с тобой. Ты знаешь, сколько всего я пережила за годы отношений с Джастином? Нет, ты ничего этого не знаешь\'.
Я не произнесла эту тираду вслух, но мне хотелось сказать всё это и еще намного больше.
Кевина очаровывала слава и могущество. Снова и снова я видела, как слава и деньги разрушали людей, особенно - мужчин. Когда они становились объектами внимания такого рода, всё было кончено. Они слишком это любят. И это для них пагубно.
Некоторые знаменитости хорошо справляются со славой. Воспринимают ее в правильном ракурсе. Им нравится, когда ими восхищаются, но не особо. Они знают, к чьему мнению прислушиваться, а чье мнение отвергать. Получать премии и кубки - это круто, и сначала, в течение двух лет после того, как вы стали знаменитостью, это просто необъяснимое чувство, ладно. Думаю, некоторые люди - просто великие в своей славе.
Я - нет. В течение первых двух или трех лет славы я справлялась хорошо, всё прекрасно, но мое истинное \'я\'? В школе я играла в баскетбол. Я не была чирлидершей, не хотела этим заниматься. Я играла в мяч. Вот что я любила.
Но слава? Этот мир - илюзия, друзья мои. Это. Не. Настоящее. Вы вынуждены с этим мириться, потому что, конечно, надо оплачивать счета семьи и всё такое. Но, как по мне, суть настоящей жизни тут ускользает. Думаю, именно поэтому я завела детей.
А как же получение премий и все эти атрибуты славы? Мне это очень нравилось. Но я не воспринимала это, как нечто долговечное. Что я люблю - так это пот на полу во время репетиций, или просто играть в мяч и забросить его в кольцо. Люблю работу. Люблю практику. В этом больше подлинности и ценности, чем в чем-либо другом.
Поистине завидую людям, которые знают, как заставить славу работать на себя, потому что я от этого прячусь. Очень смущаюсь. Например, Дженифер Лопес с самого начала поразила меня, ей очень хорошо удавалось быть знаменитой - она удовлетворяла интерес людей к ее персоне, но знала, где провести границу. Она всегда хорошо справлялась. Всегда держалась с достоинством.
Кевин понятия не имел, как это всё делать. Признаю, мне это тоже не очень хорошо удается. Я - человек нервный. С возрастом я всё больше стараюсь избегать любого внимания, может быть, потому что мне действительно причинили боль.
Во время этой тяжелой поездки в Нью-Йорк мне следовало знать, что мой брак распался, но я по-прежнему думала, что его можно спасти. Потом Кевин переехал в другую студию, в Лас-Вегас. Так что я полетела туда в надежде с ним поговорить.
Когда я его нашла, оказалось, что он побрился налысо. Готовился с съемкам на обложку своего альбома. Всё время проводил в студии. Действительно решил, что он теперь - рэпер. Дай ему Бог здоровья - он к этому всему относился так серьезно.
Так что я прилетела в Вегас с Шоном Престоном на руках, по-прежнему беременная Джеймсом и исполненная сочувствия к положению Кевина. Он пытался что-то сделать самостоятельно, а все, кажется, в него не верили. Я знала, как это бывает. Вы действительно должны верить в себя, даже если весь мир заставляет вас сомневаться, что у вас есть необходимые данные. Но также я чувствовала, что ему нужно относиться ко всему этому более критично и больше времени проводить со мной. Наша маленькая семья была моей душой. Его дети долго находились внутри меня, и я многим пожертвовала. Чуть не отказалась от карьеры. И я сделаю всё для того, чтобы наша совместная жизнь была возможна.
Я оставила Шона Престона в отеле с мамой и пришла на съемочную площадку. Мне снова сказали, что он не хочет меня видеть. Потом Кевин говорил, что это - неправда, что он никогда бы так не поступил. Знаю только то, что мне пришлось пережить: охранники, работавшие в моем доме, стояли у дверей и меня не впускали. Чувство было такое, словно все на этой съемочной площадке объявили мне бойкот.
Я пробралась к окну и увидела толпу молодежи, у них была вечеринка. Съемочную площадку превратили в ночной клуб. Кевин и другие артисты курили траву и выглядели счастливыми.
Я была просто вне себя. Какое-то время наблюдала за этой сценой, а те, кто находился внутри, меня не видели. Потом я сказала охраннику: \'О\'кей, прекрасно\', развернулась и вернулась в отель.
Я сидела в номере полностью опустошенная, и тут раздался стук в дверь.
Я ответила. это оказался один из старинных друзей отца - Джейсон Трэвик.
- Как дела? - спросил он. Кажется, ему действительно был интересен мой ответ.
\'Когда у меня в последний раз спрашивали, как у меня дела?\', - подумала я.
21
Как раз примерно на первый день рождения Шона Престона, 12 сентября 2006 года, родился Джейсон Джеймс. Он с самого рождения был очень веселым ребенком.
Когда у меня появились оба мальчика, я почувствовала невероятную легкость - такую легкость, словно я была птицей или пером, словно могла бы улететь.
У меня были невероятные ощущения своего тела. \'Это оно - снова почувствовать себя тринадцатилетней?\', - спрашивала себя я. У меня больше не было огромного живота.
Один мой друг пришел в гости и воскликнул:
- Вау, ты такая худенькая!
- Ну, я два года подряд была беременна, - ответила я.
После рождения детей я почувствовала себя абсолютно другим человеком. Это сбивало с толку.
С одной стороны, я вдруг снова начала влазить в свою одежду. Когда примеряла вещи, они выглядели на мне хорошо! Я выяснила, что мне снова нравится моя одежда. Черт возьми! Мое тело!
С другой стороны, у меня было такое приятное чувство - я знала, что внутри меня мои дети - в безопасности. Я немного расстроилась, когда больше не могла держать их в безопасности внутри себя. Они казались такими уязвимыми в мире хитрых папарацци и таблоидов. Мне хотелось вернуть их обратно в свой живот, чтобы мир не мог до них добраться.
\'Почему Бритни так не хочет, чтобы фотографировали Джейдена?\' - гласил один из заголовков.
После рождения Джейдена мы с Кевином лучше научились прятать детей, настолько хорошо, что люди начали недоумевать, почему нигде не публикуют их фотографии. Думаю, если бы кто-то хоть на минуту задумался над этим вопросом, у них возникли бы какие-то догадки. Но никто на самом деле не задал себе такой вопрос. Они просто продолжали действовать так, словно я обязана позволять людям, которые старались сфотографировать меня толстой, фотографировать моих маленьких сыновей.
После каждых родов первое, что мне приходилось сделать - это выглянуть в окно и посчитать количество вражеских войск на парковке. Кажется, их количество возрастало каждый раз, когда я проверяла. Машин всегда было больше, чем разрешено нормами безопасности. Когда я видела всех этих мужчин, которые собрались, чтобы сфотографировать моего младенца, у меня кровь стыла в жилах. На карту были поставлены огромные роялти за фотографии, так что их миссия - добыть фотографии любой ценой.
А мои мальчики были такими крохотными. Моя работа - их оберегать. Я беспокоилась, что вспышки и крики их напугают. Нам с Кевином пришлось разработать стратегию - накрывать их одеяльцами таким образом, чтобы они могли дышать. Я дышала с трудом, хотя не была накрыта одеялом.
В тот год я не очень заботилась о том, чтобы обо мне писали в прессе, но дала одно интервью - Мэтту Лауэру для \'Dateline\'. Он сказал, что люди спрашивают обо мне, например, такое: \'Бритни - плохая мать?\'. Он так и не сказал, кто задает такие вопросы. По-видимому, все. А еще он спросил, что, по моему мнению, нужно сделать, чтобы папарацци оставили меня в покое. Жаль, что он не спросил у них - что бы это ни было, я бы это сделала.
К счастью, мой дом был тихой гаванью. Наши отношения терпели крах, но мы с Кевином построили невероятный дом в Лос-Анджелесе, прямо рядом с домом Мэла Гибсона. Сэнди из \'Бриолина\' тоже жила неподалеку. При виде ее я кричала: \'Привет, Оливия Ньютон-Джон! Как поживаете, Оливия Ньютон-Джон?\'.
Для нас это был дом мечты. Был спуск к бассейну. Была песочница, полная игрушек, так что дети могли строить песочные замки. Был миниатюрный кукольный дом с лестницей и миниатюрным крыльцом. И мы всё время что-нибудь к нему пристраивали.
Мне не нравились деревянные полы, так что я везде положила мраморные - и, конечно, это был белый мрамор.
Дизайнер интерьеров был абсолютно против. Он говорил:
- Мраморные полы очень скользкие, и ударитесь больно, если упадете.
- Хочу мрамор! - кричала я. - Мне необходим мрамор.
Это был мой дом и мое гнездышко. Дом был чертовски красивый. Но, думаю, я тогда понимала, что начинаю терять адекватность.
Я родила двоих детей одного за другим. Гормоны зашкаливали. Я была злая, как черт, и любила командовать. Рождение детей было очень важно для меня. В стремлении сделать наш дом идеальным я зашла слишком далеко. Оглядываюсь назад и думаю: \'О боже, подрядчики, простите меня. Думаю, я слишком всё контролировала\'.
Пришел художник и нарисовал муралы на стенах спален мальчиков: фантастические картины, изображавшие маленьких мальчиков на Луне. Я выложилась по полной.
Это была моя мечта: родить детей и воспитывать их в самой уютной обстановке, которую я смогу создать. Для меня они были идеально красивыми, это было всё, чего я могла бы когда-либо желать. Мне хотелось подарить им весь мир, всю Солнечную систему.
Я начала подозревать, что как-то слишком о них забочусь, когда первые два месяца не позволяла маме держать Джейдена на руках. Даже после этого я разрешала ей держать Джейдена только пять минут, а потом - всё. Его должны были вернуть мне на руки. Это уж слишком. Теперь я это понимаю. Мне не следовало настолько сильно всё контролировать.
И, думаю, то, что произошло, когда я впервые увидела их после родов, было похоже на то, что произошло со мной после разрыва с Джастином: та же ситуация а-ля Бенджамин Баттон. Мои годы пошли вспять. Честно говоря, когда я стала мамой, чувство было такое, словно я частично стала младенцем. Одна часть меня была очень требовательной взрослой женщиной, которая орала из-за белого мрамора, а другая часть вдруг стала ребенком.
Дети исцеляют. Благодаря им вам меньше хочется судить других. Вот они - такие невинные ангелочки, которые так зависят от вас. Вы начинаете понимать, что все когда-то были младенцами, такими хрупкими и беспомощными. В других отношениях иметь детей мне было психологически очень тяжело. И после рождения Джейми Линн было то же самое. Я так сильно ее любила и испытывала к ней такое чувство эмпатии, что каким-то странным образом стала ею. Когда ей было три года, какой-то части меня тоже стало три года.
Я слышала, что такое иногда случается с родителями, особенно - если в детстве у вас была травма. Когда ваши дети достигают возраста, в котором с вами случилось что-то плохое, вы снова это переживаете.
К сожалению, в то время не было принято обсуждать душевное здоровье, как сейчас. Надеюсь, молодые матери, которые это читают и переживают сейчас трудные времена, вовремя получат помощь и направят свою энергию в какое-то более исцеляющее русло, чем мраморные полы. Потому что сейчас я понимаю, что у меня были все симптомы перинатальной депрессии: грусть, тревога, усталость. Когда дети родились, к этому добавилось замешательство и одержимость безопасностью младенцев, эти чувства нарастали по мере того, как возрастало внимание средств массовой инфорации к младенцам. Быть молодой мамой - и так сложно, без того, чтобы на тебя всегда был направлен микроскоп.
Кевин был далеко, никого не было рядом, никто не видел, как я верчусь. Никто, кроме всех папарацци Америки.
Первые несколько месяцев после рождения Джейдена были как в тумане. Я купила собаку. Фелиция появлялась в моей жизни и исчезала.
Когда я ждала Джейдена, покрасилась в черный цвет. Пытаясь снова вернуть белокурый оттенок, я сделала волосы пурпурными. Пришлось идти в салон красоты, чтобы меня полностью побрили и придали волосам более реалистичный оттенок коричневого. Казалось, для этого понадобилась целая вечность. И так - почти со всем в моей жизни. Мягко говоря. царил какой-то хаос: разрыв с Джеем, тяжелое турне \'Onyx\', брак с человеком. которого сложно назвать хорошей партией, и потом - попытки быть хорошей матерью в браке, который разваливался на глазах.
А в студии я всегда была счастлива и полна творческих идей. Записываясь для \'Blackout\', я чувствовала себя очень свободной. Я работала с невероятными авторами и снова была в игре. Автор-исполнитель по имени Нейт Хиллз, который записывался под псевдонимом Данья, специализировался больше по танцевальной музыке и EDM, чем по поп-музыке; он познакомил меня с новым звучанием, и я начала различными способами растягивать октавы.
Мне нравилось, что никто не мудрит и я могу говорить, что мне нравится и что не нравится. Я точно знала, чего хочу, и мне очень нравилось то, что мне предлагали. Прийти в студию, услышать эту невероятную музыку и добавить к ней свой вокал - это было счастьем. Несмотря на мою репутацию в то время, я сосредоточилась на работе и радовалась ей, приходя в студию. Расстраивало меня то, что происходило за ее пределами.
Папарацци были подобны армии зомби, каждую секунду пытавшейся ворваться внутрь. Они пытались карабкаться по стенам и фотографировать через окно. Попытки войти в здание и выйти из него воспринимались, как часть военной операции. Это было ужасно.
Моя представительница по работе с лейблом Тереза ЛаБарбера Уайтс, тоже мать, делала всё возможное, чтобы мне помочь. Она принесла в одну из наших студий качели для младенца, и я подумала, что это очень мило с ее стороны.
Альбом стал чем-то вроде боевого клича. Много лет я неукоснительно выполняла требования, пытаясь угодить маме и папе, пришло время сказать: \'Идите к черту\'. Я перестала вести бизнес так, как раньше. Начала сама снимать уличные видео. Могла пойти с другом в бар, друг просто приносил камеру, и вот так мы сняли \'Gimme More.\'
Уточняю: я не говорю, что горжусь этим. \'Gimme More\' - определенно самый ужасный видео-клип из всех, которые я сняла в своей жизни. Мне он абсолютно не нравится - он такой дешевый. Выглядит так, словно на съемки потратили всего три тысячи долларов. Но даже несмотря на то, что клип был плохой, он достиг своей цели. И чем больше я делала самостоятельно, тем более интересные люди замечали меня и хотели со мной работать. Я начала знакомиться с действительно хорошими людьми просто благодаря устной рекламе.
\'Blackout\' стал одним из самых легких и устраивающих меня альбомов. Я свела его действительно очень быстро. Я могла прийти в студию, побыть там тридцать минут и уйти. Я ничего не планировала заранее - просто альбом нужно было записать быстро. Если я задерживалась в одном помещении слишком надолго, количество папарацци снаружи возрастало настолько, словно я - загнанный в угол Пэкмэн, которого преследуют призраки. Моя схема выживания требовала, чтобы я заходила в студию и выходила из нее как можно быстрее.
Когда я записывала \'Hot as Ice,\' зашла в студию, там сидели шестеро огромных парней. Наверное, это был один из самых одухотворенных моментов записи в моей жизни - эти парни молча сидели и слушали, как я пою. Мой голос достиг самого большого возможного диапазона. Я спела эту песню дважды. Даже не пришлось репетировать.
Если запись альбома \'Blackout\' приносила мне радость, в остальных смыслах жизнь разрывала меня на части со всех сторон. В любую минуту меня могло швырнуть из одной крайности в другую. Мне необходимо было повысить свою самооценку и значимость, а мне тогда не удавалось провернуть такой фокус. Но, хотя во всех остальных смыслаз время было очень тяжелым, в творческом смысле всё было великолепно. Что-то, происходившее в моем мозгу, сделало меня лучше как творца.
Я записывала альбом \'Blackout\' в лихорадочном возбуждении. У меня была возможность работать в самых лучших студиях. Времена были безумные.
К сожалению, когда семейная жизнь не складывается, всё валится из рук, и всё, что в жизни есть хорошего, воспринимается уже не столь позитивно. Мне было грустно из-за неприятностей в семье, но я всё равно гордилась альбомом. Многие артисты говорили, что этот альбом на них повлиял, и от фанатов я часто слышала, что это - их любимый альбом.
А тем временем о Кевине много писали в прессе, чувство было такое, словно он выиграл Большой кубок в Мировой серии игр. Я больше не знала этого человека. Потом его пригласили сняться в рекламе Суперкубка для Общенационального телевидения. Неважно, что в рекламе его высмеивали - он играл работника заведения фастз-фуда, который мечтает стать звездой. После того, как он получил это предложение, я его больше никогда не видела. Похоже, он стал слишком крутым, чтобы даже разговаривать со мной. Всем вокруг он говорил, что отцовство - это для него всё, самое лучшее в его жизни. А так и не скажешь. Печальная правда заключалась в том, что он всё время был далеко.
23
Выйдя замуж за Кевина, я всей душой отдалась этому браку. Если посмотрите на мои глаза на свадебных фотографиях, вы это увидите: я была так влюблена и так готова к началу нового жизненного этапа. Я хотела родить этому мужчине детей. Я хотела уютный дом. Я хотела с ним состариться.
Мой юрист сказал, что, если бы я не подала на развод, это сделал бы Кевин. Насколько я поняла, Кевину хотелось подать на развод, но ему было неловко это сделать. Он знал, что предстанет в лучшем свете перед общественностью, если это я подам заявление на развод. Мой юрист сказал, что Кевин в лобом случае собирался разводиться. Мне дали понять, что будет лучше, если я подам заявление первой - таким образом я не буду унижена.
Не хотелось оказаться в неловком положении, так что в начале ноября 2006 года, когда Джейдену было почти два месяца, я подала заявление на развод. И Кевин, и я ходатайствовали о полной опеке над детьми. Что мне было непонятно - так это требование Кевина оплатить его судебные издержки. И, поскольку я запустила юридический маховик развода, в глазах прессы это я была виновна в развале своей молодой семьи.
Средства массовой информации словно обезумели. Наверное, это было хорошо для рекламы альбома Кевина, который вышел за неделю до того, как мы объявили о разводе, а вот меня поливали грязью. Некоторые пытались меня поддержать, но в прессе это выливалось в жестокие поношения Кевина, а это мне не особо помогало.
В том же месяце я была ведущей на церемонии вручения премий \'American Music Awards\'. Пока я ждала своего выхода, Джимми Киммел разразился монологом и высмеял Кевина, которого назвал \'первым в мире уникумом, у которого нет ни одного хита\'. Потом дублера посадили в деревянный ящик, установили ящик на вагонетку и \'выбросили в океан\'.
Но Кевин был отцом моих маленьких детей. Жестокость по отношению к нему была для меня неприемлема. Все зрители смеялись. Я не знала, что готовится такой номер, и это застало меня врасплох. Я вышла на сцену и вручила премию Мэри Джей Блайдж, но, вернувшись за кулисы, попыталась объяснить, что меня это застало врасплох и мне это не нравится. Кроме того, я подумала, что в разгар битвы за опеку над детьми издевательства над бывшим мужем могут мне навредить.
Кажется, новости о нашем разводе всех веселили. Всех, кроме меня. Мне праздновать не хотелось.
Оглядываясь назад, я понимаю, что и Джастина, и Кевина раскусить было просто. Они знали, что делают, а я в это вляпалась.
Таков шоу-бизнес. Я никогда не умела играть в эту игру. Не знала, как подать себя на любом уровне. Я не умела одеваться, черт, я до сих пор не умею одеваться, признаю. Но я над этим работаю. Пытаюсь. Но, несмотря на все свои недостатки, я всё равно знаю, что я - хороший человек. Теперь я понимаю: чтобы играть в эту игру, надо быть достаточно умным, достаточно порочным и достаточно осмотрительным, а я в эту игру играть не умела. Я была абсолютно наивна, просто невежественна. Я только что стала одинокой мамой двух маленьких мальчиков - у меня даже не было времени привести в порядок прическу, прежде чем выйти к океану фотографов.
Я была молода и совершала много ошибок. Но должна сказать вот что: я не манипулировала. Я просто была глупой.
Вот что сломали во мне Джастин и Кевин. Я привыкла доверять людям. Но после разрыва с Джастином и развода с Кевином я больше никогда никому по-настоящему не доверяла.
24
Среди немногих, кто отнесся ко мне с невероятной добротой, когда я действительно в этом нуждалась, была Пэрис Хилтон. Многие американцы презирали ее как тусовщицу, а я ее считала элегантной - как она позировала на красной дорожке и выгибала бровь, если о ней злословили.
Она увидела, что у меня маленькие дети и я страдаю из-за развода, и, думаю, ей стало меня жаль. Она пришла ко мне домой, очень мне помогла. Она была так добра ко мне. Не считая той ночи с Джейсоном Трэвиком, кажется, сотни лет никто не был так добр ко мне. Мы начали тусоваться. Она постаралась меня развеселить впервые за долгое время.
С Пэрис я снова начала ходить на вечеринки. Но скажу на чистоту: вечеринки никогда не были столь безумными, как их изображали в прессе. Было время, когда я вообще никуда не выходила. И вот, когда, наконец, оставив детей под присмотром квалифицированных нянь, я на несколько часов вышла из дома, вернулась поздно, выпила, как любой человек в двадцать с лишним лет, услышала я о себе лишь то, что я - наихудшая мать из когда-либо живших на свете, и ужасный человек в придачу. Таблоиды пестрели обвинениями: \'Она - шлюха! Она под наркотиками!\'.
У меня никогда не было проблем с алкоголем. Мне нравилось выпить, но всё это никогда не выходило из-под контроля. Хотите знать, какой у меня наркотик выбора? Единственное, что я когда-либо принимала, кроме алкоголя? Аддерол, амфетамин, который дают детям со СДВГ. Да, аддерол повышал мое настроение, но что мне нравилось намного больше - так это то, что благодаря ему я на несколько часов избавлялась от чувства подавленности. Только он действовал на меня как антидепрессант, а я действительно чувствовала, что мне антидепресант нужен.
Меня никогда не интересовали тяжелые наркотики. Я видела множество людей в шоу-бизнесе, которые всё это принимали, но это - не для меня. Там, где я росла, мы в основном пили пиво, до сего дня я не люблю пить дорогое вино, потому что оно обжигает мне горло. И мне даже никогда не нравилась трава, кроме той ночи в Нью-Йорке, когда я сломала каблук. Даже если от травы у меня улучшится настроение, я стану заторможенной и поглупею. Ненавижу это.
Знаете, что мы с Пэрис делали в ту предполагаемо безумную ночь, из-за которой все так всполошились, в ночь, когда мы тусовались с Линдси Лохан? Мы напились. Вот и всё!
Мы жили в пляжном домике, мама присматривала за детьми, так что я тусила с Пэрис. Мы куролесили, пили и дурачились. Было приятно расслабиться с подружками. Я не видела в этом ничего плохого.
Однажды я пришла в пляжный домик под утро, радовалась приключению и была еше немного пьяна.
Мама меня ждала. Она начала ругаться, и мы с ней сильно поругались.
Она сказала, это из-за того, что я пьяна в стельку.
Она не ошиблась. Я была полностью пьяна. Но это не разрушало базовый порядок в нашей семье. И в тот вечер мама сидела с детьми, так что я могла пойти потусоваться без зазрений совести, не волнуясь, что дети могут увидеть мать в пьяном виде.
Я просто сгорала от стыда. Стояла там, шатаясь, и думала: \'О\'кей, кажется, мне запрещено ходить на вечеринки\'.
Мама всегда внушала мне чувство вины, хотя я так старалась быть хорошей. Вот что всегда делала моя семья - обращалась со мной так, словно я - плохая. Перепалка стала поворотным моментом в моих отношениях с мамой. Я не могла вернуть всё и сделать так, как раньше. Мы пытались, но на самом деле не получилось.
Неважно, сколько фанатов у меня было по всему миру -- мои родители, кажется, никогда не считали, что я чего-то стою. Как можно так обращаться со своей дочерью, когда она переживает развод, когда она одинока и потеряна?
Жестоко - не подарить человеку милосердие в тяжелые времена, особенно, если ты даришь добро и не получаешь его в ответ. Когда я начала высказываться и немного давать им отпор - видит Бог, они были далеко не идеальны - им это не очень-то понравилось. Но у них всё равно была огромная эмоциональная власть надо мной.
25
Всё, что говорят о материстве, для меня оказалось правдой. Благодаря моим мальчикам в жизни появился смысл. Я была поражена тем, как много чистой истинной любви испытываю к этим крохотным созданиям.
Но материнство под таким давлением дома и в мире оказалось намного тяжелее, чем я ожидала.
Я была отрезана от своих друзей, и стала странной. Знаю, вы думаете, что в то время я сосредоточилась исключительно на материнстве, но мне тяжело было сидеть целыми днями и играть с ними, тяжело было поставить материнство на первое место. Я была в замешательстве. Всю жизнь я была на виду. Сейчас я не знала, куда пойти и что делать. Предполагается, что я вернусь домой в Луизиану, куплю дом за высокой стеной и спрячусь?
Вот что я понимаю сейчас, но не понимала тогда: я была лишена всех аспектов нормальной жизни - я не могла выйти в свет без того, чтобы не попасть в заголовки, не могла совершать обычные ошибки молодой мамы двоих младенцев, не могла доверять окружающим. У меня не было свободы и не было безопасности. Кроме того, как я сейчас понимаю, я страдала от жесточайшей послеродовой депрессии. Признаюсь, чувство было такое, что я просто не выживу, если ситуация не улучшится.
Все эти люди делали, что захотят, а за мной следили из-за каждого угла. Джастин и Кевин могли переспать со всеми на свете и выкурить всю на свете траву, и никто им слова не сказал бы. А я вернулась ночью домой из клуба, и родная мать на меня набросилась. Теперь мне было страшно что-либо делать. Моя семья вогнала меня в ступор.
Меня тянуло к любому, кто пришел бы и стал амортизатором между мной и ими, особенно - к людям, которые брали меня с собой на вечеринки и позволяли на время отвлечься от всего этого надзора, под которым я находилась. Не все эти люди оказались прекрасными в долгосрочной перспективе, но в то время я отчаянно нуждалась в ком-нибудь, кто захотел бы мне помочь каким угодно образом и кто держал бы моих родителей на расстоянии.
Пытаясь добиться полной опеки над детьми, Кевин начал убеждать всех, что я абсолютно потеряла контроль над собой. Начал утверждать, что мне вообще никогда не следует доверять детей.
Помню, когда он это заявил, я подумала: \'Конечно же, это - шутка. Это просто заявление для таблоидов\'. Когда читаешь про сражения семейных пар знаменитостей, никогда не знаешь, где там правда. Я всегда предполагала, что многое из того, что мы слышим - это истории, которые скармливают газетам в качестве уловки, чтобы победить в битве за опеку. Так что, когда Кевин забрал детей, я ждала, что он их привезет обратно. Он не только их не привез, но даже несколько недель запрещал мне с ними видеться.
В январе 2007 года тетя Сандра умерла после долгой и тяжелой борьбы с раком яичников. Она была мне второй матерью. У могилы тети Сандры я рыдала сильнее всего в жизни.
О работе я и подумать не могла. Популярный режиссер позвонил мне, чтобы обсудить проект, над которым как раз работал. \'У меня для вас есть роль, - сказал он. - Это по-настоящему мрачная роль\'.
Я отказалась, потому что сочла это предложение эмоционально неприемлемым для себя. Но мне было интересно, что за за роль, подсознательно я прокручивала это в голове - представляла, как это было бы - стать ею?
У меня внутри очень долго была тьма. Но снаружи я пыталась выглядеть так, как от меня требовалось, делать то, чего от меня ждали, всегда быть милой и очаровательной. Но внешний лоск к тому времени сошел, ничего не осталось. Я превратилась в обнаженный нерв.
В феврале, когда я не видела мальчиков уже несколько недель и была вне себя от горя, я поехала к Кевину умолять вернуть их. Он не позволил мне войти в дом. Я умоляла его. Джейдену Джеймсу было пять месяцев, Шону Престону - семнадцать месяцев, я представляла, что они не знают, где их мать, не понимают, почему она не хочет быть с ними. Мне хотелось достать таран, чтобы попасть к ним. Я не знала, что делать.
Папарацци за всем этим наблюдали. Не могу описать, какой униженной я себя чувствовала. Меня загнали в угол. Я вышла из дома, и меня, как всегда, начали преследовать эти мужчины, они ждали, когда я сделаю что-то, что можно будет сфотографировать.
В тот вечер я им предоставила кое-какой материал.
Я пошла в парикмахерский салон, взяла машинку для стрижки волос и побрила голову.
Все это сочли уморительным. \'Смотрите, она с ума сошла!\'. Даже мои родители были в замешательстве. Но, кажется, никто не понял, что я просто обезумела от горя. У меня забрали детей.
Когда я побрила голову, всех начал пугать мой внешний вид, даже маму. Никто со мной больше не разговаривал, потому что я была слишком уродлива.
Я нравилась людям во многом благодаря длинным волосам - я это понимала. Я знала многих парней, которые считают, что длинные волосы - это секси.
Я сбрила волосы, потому что это был способ сказать: \'Идите к черту. Хотите, чтобы я была очаровательной для вас? Идите к черту. Хотите, чтобы я была хорошей для вас? Идите к черту. Хотите, чтобы я была девушкой вашей мечты? Идите к черту\'. Я много лет была хорошей девочкой. Я вежливо улыбалась, когда телеведущие пялились на мою грудь. Вежливо улыбалась, пока американские родители обвиняли меня в том, что я гублю их детей тем, что ношу короткий топик. Вежливо улыбалась, пока топ-менеджеры снисходительно поглаживали мою руку и предсказывали, что мне светит карьера только на вторых ролязх, хотя я продала миллионы копий. Вежливо улыбалась, пока мои родственники вели себя так, словно я - воплощение зла. И вот я устала.
Вечером мне уже стало всё равно. Всё, чего я хотела - это увидеть своих мальчиков. Мне становилось плохо при мысли о всех этих часах, днях и неделях, в течение которых я их не видела. В моей жизни были особые моменты, когда я дремала с ними. Тогда я чувствовала себя ближе всего к Богу - я дремала рядом с моими драгоценными мальчиками, вдыхала запах их волос, держала их крохотные ручки.
Я стала невероятно злой. Думаю, многие женщины меня поймут. Моя подруга как-то сказала: \'Если бы кто-то забрал у меня ребенка, я сделала бы намного большее, чем стрижку. Я сожгла бы город дотла\'.
26
Несколько недель я бродила без своих детей и всё больше сходила с ума. Я даже не знала, как о себе позаботиться. После развода мне пришлось покинуть дом, который я любила, и поселиться в случайном коттедже в английском стиле в Беверли-Хиллз. Папарацци теперь вертелись вокруг с еще большим энтузиазмом, словно акулы, почуявшие в воде кровь.
Когда я впервые побрила голову, это воспринималось почти как религиозный акт. Я жила на уровне чистого бытия. .
На случай, если мне захочется куда-то пойти, я купила семь париков, все - короткий «боб». Но если я не могла увидеть сыновей, мне не хотелось видеть никого.
Через несколько дней после того, как я побрила голову, моя кузина Элли снова отвезла меня в дом Кевина. Я думала, что там, по крайней мере, не будет в это время никаких папарацци. Но, должно быть, кто-то сообщил одному из фотографов, а тот вызвал напарника.
Когда мы остановились на заправке, ко мне подошла парочка папарацци. Они непрерывно фотографировали огромными камерами со вспышкой и снимали на видео через окно, как я сижу с разбитым сердцем на пассажирском сиденьи и жду возвращения Элли. Один из них задавал вопросы: \'Как ваши дела? У вас всё в порядке? Я о вас беспокоюсь\'.
Мы поехали к Кевину. Двое папарацци поехали за нами и фотографировали, как меня снова не впустили в дом. Не позволили увидеть моих собственных детей.
Мы отъехали от дома, и Элли остановилась на обочине, чтобы мы могли решить, что делать дальше. В моем окне снова появился видеооператор.
- Бритни, я собираюсь сделать вот что, больше я ничего делать не буду - просто задам тебе пару вопросов, - сказал один из папарацци с низкой ухмылкой. Разрешения он не спрашивал. Просто сказал, что собирается сделать.
- А потом оставлю тебя в покое.
Элли умоляла мужчин уйти:
- Пожалуйста, парни. Не надо, парни. Пожалуйста, пожалуйста...
Она была такой вежливой, так их умоляла, словно просила сохранить нам жизнь, и чувство было такое, словно именно так и есть.
Но они не прекратили. Я начала кричать.
Им понравилось, что я отреагировала. Один из парней не уходил, пока не получил желаемое. Он ухмылялся и повторял снова и снова ужасные вопросы, пытаясь опять вызвать мою реакцию. Его голос был отвратителен - совсем ничего человеческого.
Я переживала тяжелейшие времена, а он меня преследовал. Разве нельзя было отнестись ко мне, как к человеку? Не лезть? Но нет, он продолжал. Неотступно спрашивал снова и снова, что я чувствую, не имея возможности увидеться со своими детьми. И улыбался.
В конце концов я не выдержала.
Схватила то, что было под рукой - зеленый зонтик, и выскочила из машины. Я не собиралась его бить, потому что даже в тежелейшем состоянии я - не такой человек. Я ударила другую вещь, которая была под рукой, то есть - его машину.
Да, плачевно. Зонтик. Зонтиком нельзя нанести никакого вреда. Это был акт отчаяния отчаявшегося человека.
Мне было так стыдно за свой поступок, что я послала фотоагентству письмо с извинениями, упомянула, что я репетирую роль для мрачного триллера - это была правда, и что я сейчас - не совсем я, что тоже было правдой.
Потом этот папарацци сказал обо мне в интервью для документального фильма: \'Для нее это был тяжелый вечер... А для меня вечер был хорошим, потому что мы сделали снимок, за который заработали уйму денег\'.
Сейчас мой муж Хесам говорит, что для красивой девушки круто - побрить голову. Он говорит, что это - вайб, выбор не играть по правилам конвенциональной красоты. Он пытается меня успокоить, потому что ему плохо от того, что мне до сих пор из-за этого больно.
27
Чувство было такое, словно я живу на краю утеса.
Как-то раз, после того, как я побрила голову, я поехала в квартиру Брайана в Лос-Анджелесе. С ним были две подружки из его прошлого в Миссисипи, и мама тоже была там. Было такое впечатление, что мама на меня теперь даже не посмотрит, потому что я теперь - уродливая. Вот доказательство того, что мир волнует только ваша внешность, даже если вы страдаете и у вас тяжелый период в жизни.
Той зимой мне сказали, что, если я лягу в рехаб, это поможет мне вернуть опеку над детьми. И хотя я чувствовала, что моя проблема - скорее в ярости и горе, чем в наркотиках, я поехала в рехаб. Когда приехала, мой отец был там. Он сидел напротив от меня - нас разделяли три закусочных столика. Он сказал: \'Ты меня позоришь\'.
Сейчас оглядываюсь назад и думаю: \'Разве я не просила Большого Роба мне помочь?\'. Я и так уже чувствовала стыд и смятение, и тут отец говорит, что я его позорю. Мы попусту теряли время. Отец обращался со мной, как с собакой, с уродливой собакой. У меня никого не было. Я была так одинока. Думаю, польза рехаба была в том, что я начала исцеляться. Я была полна решимости сделать всё возможное, чтобы выйти из тьмы.
Когда я вышла из рехаба, великий адвокат помог мне добиться опеки по принципу \'пятьдесят на пятьдесят\'. Но битва с Кевином кипела, и это сжирало меня живьем.
\'Blackout\', альбом, которым я гордилась больше всего, вышел прямо накануне Хэллоуина 2007 года. Предполагалось, что я спою \'Gimme More\' на церемонии вручения премий \'MTV Music Video Awards\' для промоции песни. Мне не хотелось выступать, но моя команда убедила меня, что мне нужно пойти и показать миру, что со мной всё хорошо.
В этом плане был один изъян: со мной всё было вовсе не хорошо.
За кулисами церемонии в тот вечер всё шло наперекосяк. Возникла проблема с моим костюмом и с нарощенными волосами. Ночью накануне я не спала. Кружилась голова. Прошло меньше года после родов второго ребенка за два года, но все вели себя так, словно их лично оскобляет отсутствие у меня кубиков пресса. Учитывая, как я себя чувствовала, я просто не могла поверить, что собираюсь выйти на сцену.
Я зашла в гримерку к Джастину. Мы с ним давно не виделись. В его мире всё было великолепно. Он был во всех отношениях на гребне волны и очень важничал. У меня началась паническая атака. Я репетировала недостаточно. Ненавидела свою внешность. Я знала, что всё будет плохо.
Я вышла на сцену и выступила настолько хорошо, насколько могла в то время - да, признаю, это было далеко от идеала. Во время выступления я видела себя на видеотрансляции в зале - словно смотришь на себя в кривое зеркало.
Я не собираюсь защищать то свое выступление или утверждать, что оно было хорошим, но, должна сказать, у всех исполнителей бывают плохие вечера. Но обычно последствия не столь плачевны.
И обычно не бывает таких совпадений: один из худших дней вашей жизни - именно в том месте и в то время, когда у вашего бывшего - один из лучших дней.
Джастин скользил на сцену по треку. Он флиртовал с девушками в зрительном зале, одна из них потом вертелась и изгибалась, трясла грудью, пока он пел для нее. Потом к нему на сцену вышли Нелли Фуртадо и Тимбалэнд - такие веселые, свободные и легкие.
А потом юмористка Сара Сильверман вышла на сцену, чтобы устроить мне прожарку. Она сказала, что к двадцати пяти годам я сделала всё, что есть в моей жизни стоящего. Назвала моих детей \'самой прелестной ошибкой, которую вы когда-либо видели\'. До конца я не дослушала. Я истерически рыдала в гримерке.
Потом много дней и недель в газетах высмеивали мое тело и мое выступление. Д-р Фил назвал его \'крушением поезда\'.
Единственная реклама в масс-медиа, которую я сделала для \'Blackout\' - живое интервью на радио Райану Сикресту после релиза в октябре 2007 года. Предполагалось, что интервью будет о релизе, но Райан Сикрест задавал мне вопросы вроде \'Что вы отвечаете людям, которые критикуют вас как мать?\', \'Считаете ли вы, что делаете для своих детей всё, что можете?\' и \'Как часто вы с ними видитесь?\'.
Казалось, все хотят говорить только об одном: хорошая я мать или нет. Не о том, как мне удалось записать такой сильный альбом с двумя младенцами на руках, в то время как меня все дни напролет преследовали десятки опасных мужчин.
Моя команда менеджеров меня бросила. Телохранитель пошел в суд вместе с Глорией Олред, как свидетель по делу об опеке. В суде он заявил, что я принимаю наркотики, и его не подвергли перекрестному допросу.
Назначенная судом тренерка по вопросам воспитания сказала, что я люблю своих детей и между нами существует крепкая связь. Также она сказала. что в моем доме не происходит абсолютно ничего, что можно было бы назвать абьюзом.
Но эти заявления в заголовки не попали.
28
Однажды в начале января 2008 года мальчики были со мной, и в конце срока их пребывания у меня пришел телохранитель, который раньше работал на меня, а теперь работал на Кевина, чтобы их забрать.
Сначала он посадил в машину Престона. Когда он вернулся за Джейденом, меня поразила мысль: \'Я могу больше никогда не увидеть своих мальчиков\'. Учитывая, как развивались события в деле об опеке, я пришла в ужас от мысли, что, если отдам детей, их мне могут больше не вернуть.