Ребята замечательно играли рядом, собирая песок в пирамиду и зарывая туда всякие полезные вещи. Зачинщиком, понятное дело, был Михаил, Матвей смотрел на парня разинув рот. Виталия это слегка раздражало. Ну в кого у них такой сын? Говорят, что характер ребенка закладывается в первые пять лет. Первые пять лет они были вместе. Как раз ушел он, когда Матвейке исполнилось пять лет и три месяца. Да, он хорошо это запомнил, потому что закрутился тот странный роман как раз в день рождения сына. Татьяна умудрилась пригласить на семейный праздник новую ученицу. Мол, приехала из другого города, никого не знает, пусть побудет в атмосфере дома и уюта. Ну что ж, побыла, и, видимо, семейная атмосфера ей понравилась. Причем именно вот эта самая, именно этого самого дома.

Виталий женщин любил, он их видел и не прочь был закрутить легкий флирт. Но и жену любил. Даже скорее так: он ею восхищался. Она была для него эталоном, единственная, и он верил – на всю жизнь.



В свое время он увел ее из благополучной семьи, все поставил на карту, и она пошла за ним. Еще и сына ему родила. Счастливый брак, полная гармония. Он был в этом абсолютно уверен. Была ли Татьяна с Виталием счастлива? И тоже он не сомневался. Все как мечтал, за что боролся. Жили, работали, воспитывали такого долгожданного сына. Он и думать забыл про свои похождения. А здесь вдруг повеяло не просто свежестью. Интригой, азартом, авантюрным сюжетом. То, по чему уже начал тосковать. И началась охота. Он вдруг почувствовал волчицу, которая смотрит на него проверяя: ну что, слабо?

Давно на него никто так не смотрел. Ему был брошен вызов, и он его принял. А через три месяца Татьяна узнала. Как? Волчица и рассказала! Все просто. На самом деле – он был всего лишь пешкой. Его разыграли в многоходовке. Волчица тут же перешла тренироваться к тренеру-конкуренту, Татьяна провалилась в страшную депрессию, ее команда проиграла. Тот период своей жизни он вспоминать не любил, но и не вспоминать не мог. Так нелепо самому перечеркнуть то, что было дорого, что сначала так тяжело возводил, а потом латал прорехи и охранял.

Татьяна принимала решения быстро и на всю жизнь. Такое не прощается, да Виталий и сам понимал. По первости он был изгнан из жизни своей бывшей семьи навеки, потом вроде как наступило послабление, но за полгода раздельного проживания вдруг всем стало понятно, что чашка не склеивается без страшного рубца. Видимо, чашка была не кузнецовского фарфора. А так, кисловодского. Тяжелого и грубого. Такого, что рассыпается в мелкую крошку. И даже Матвейка их не склеил. Чтоб себя успокоить, они даже придумали легенду: «Так лучше для ребенка. Мы при нем вечно ругаемся, а по отдельности мы – голуби мира».

Татьяна с головой ушла в свою команду, Виталий – в работу и, что греха таить, – в молодую жизнь. Вернулось то, где не догулял, не досмотрел. Каждый человек проходит определенный жизненный этап. Мимо подросткового возраста не прошел никто. Если проскочил четырнадцать лет, он тебя настигнет в двадцать. Как в истории мира. После рабовладельческого строя идет феодальный. Одно государство проскочило, и что? Что это за государство? Не будем показывать пальцем, но расплачиваются все поколения.

Наверное, неэтично человека сравнивать с государством. Они слишком рано встретились. Для него. А для нее слишком поздно. Ему двадцать девять, ей – сорок. Он практически уже встал на ноги, с другом раскручивали бизнес, который в последнее время перестал сбоить. Крутую тачку он уже приобрел, квартира вроде как была не очень и нужна. Жизнь с родителями всегда удобнее. Мама постирает, погладит, как бы поздно ни пришел – всегда на плите ужин, только разогреть. И утром – каша, завернутая в вафельное полотенце. И обязательно накрыт стол. С приборами и салфеткой. Они не досаждали друг другу ненужными откровениями.

– Ты в порядке?

– Конечно. А ты?

– Не беспокойся, сын. Папа обо мне хорошо заботится.

Вот вроде и все.



В Татьяну невозможно было не влюбиться. Высокая блондинка с длинными волосами и прямой спиной. Чем она его тогда покорила? Своей неприступностью и покорила. Щелкнула сразу по носу фразой: «Не по Сеньке шапка». И неторопливо пошла прочь, красиво покачивая бедрами. Он еще долго опирался именно на этот момент. Ровная спина, глухой стук высоких каблуков, ее рука, откидывающая волосы назад, легкий поворот головы – проверка: стоит он или нет? Или уже лежит, сраженный наповал?

Она сильно потом изменилась. Особенно после рождения Матвея. Походка, взгляд… Татьяна разом отяжелела, искры больше в разные стороны не метала. Но Виталий-то помнил, что раньше было по-другому. А может, он и есть виновник тех перемен? Устала, надорвалась. Или жалела о своем поступке? Было ощущение какого-то непосильного труда, как будто они взяли подряд: пятилетка за три года. Пообещали себе, окружению: они счастливы. Были и будут. Вы не верите, а мы вам докажем. Доказывали. И не могли подвести ни себя, ни веру в них других людей. Тех, кто сомневался, а потом восхищался. Пошли наперекор всему. «Любовь сметает все преграды». Они сами не задумывались тогда толком о том, что происходит. Потом уже Виталий понял, это он не задумывался. Татьяна и задумывалась, и в итоге была не очень-то счастлива. Или такое он для себя оправдание нашел?



Но пришла волчица, и он вспомнил, что бывает по-другому. Не про выдачу тонны угля на-гора, а про легкое французское кино. Номера в отеле, секс в коридоре. Его закружило так, что даже стало наплевать на бизнес, который всегда был в приоритете. Партнер тогда посоветовал взять отпуск. «Все равно от тебя никакого толку, еще и навредить в таком состоянии можешь».

Он не ощущал себя предателем. Может, даже наоборот. Спасителем. Наконец-то он понял, что им всем в жизни нужно. И ему, и волчице, и Татьяне. Да и Матюшке. Искренне верил, что и для сына так будет лучше. Счастливый отец – это подарок для всех.

Все, что было, он посчитал тогда ступенью в жизни. Перепрыгнул и открыл другую дверь. Ну что ж. Спасибо всем! Ну влюбился он, ну голову потерял, семью разрушил. Бывает. И достаточно часто. Удавиться? И постоянно искал себе оправдание. Они действительно в последний год с Татьяной ссорились, ругались. Куда все делось? Почему так поменялась их жизнь? Сколько они преодолели, чтобы быть вместе!

Как тяжело разводилась Татьяна, как умолял ее не делать глупостей муж, почти взрослая дочь осталась с папой. Первое время они жили у друзей, пока строили свое гнездо. У его родителей даже в голову не приходило поселиться, тем более что мать со смехом всегда говорила: «Здесь всегда хозяйка будет одна. И она уже присутствует». Родителей то его решение тоже ввергло в некоторое недоумение. Они не отговаривали, просто не поддерживали. Отошли в сторону. Твой выбор – твоя жизнь. Мы и раньше не лезли, а теперь тем более не будем. Мировые родители.



Период трудностей и преодолений и был в их семье самым счастливым. А потом долгожданная новость о сыне. Виталий хорошо помнил то утро. Они лежали в кровати, солнце пробивалось сквозь легкие шторы, воскресенье, торопиться было не нужно. Как они любили это время. Он потихоньку включал какую-нибудь легкую музыку, и они наслаждались красотой момента. Любимая женщина, невероятная красавица, роскошное тело, несмотря на возраст, чуть прикрытые глаза. Внезапно Татьяна взяла его руку и положила себе на живот, а потом крепко, всем телом прижалась к нему. Он сразу понял. И заплакал. И вот так они лежали и плакали, ни слова не говоря друг другу.

Как это можно было предать? Никак. Но когда закончились трудности и жизнь потекла по обычному руслу, в своем скучном быте, выяснилось, что не так-то много у них точек соприкосновения. Понимание этого с обеих сторон вызывало раздражение.

Видел ли Матвей их ссоры? Они все делали для того, чтобы нет. Чувствовал? Скорее всего. Виталий не хотел про это думать. Редко кто умеет взять вину на себя.



А эта Лара даже очень ничего себе. Сколько ей лет? Лет тридцать семь? В достаточно хорошей форме. Но при этом видно: голодом себя не морит и по спортклубам не ходит. Нет кубиков на животе и накачанных рук. Просто хороший генофонд, ну и не переедает. Мишка слегка пузатый. Но у мальчишек это бывает. Потом, может, там папа толстый? Мальчишка, правда, без всяких комплексов. Бывают же люди такие уверенные в себе. В голове звенела пустота, но он все же сделал над собой усилие:

– У тебя красивый купальник. Сразу видно, что фирменный.

– Да? Спасибо! А как это видно?

Виталий растерялся:

– Даже не знаю.

– Я тебя не разочарую, если сейчас сменю его на менее дорогой?

– Ну, если он такой же красивый.

О, мужик! Лара взяла сумку и пошла в кабинку сменить один красивый на другой красивый.

Женщина – идеал

Виталий проводил глазами Лару и опять унесся мыслями в московские будни. Как же женщина может одурманить и совершенно занять всю голову без остатка! Была ли такой для него Татьяна? Конечно! Он долго ею болел, ею гордился. Мечта всей жизни. Пусть мужики завидуют! И ему завидовали, он это точно знал! Когда он начал с ней где-то появляться, то, как правило, слышал восхищенный вздох за спиной. И это окрыляло, хотелось выпрямить спину и приподнять вверх подбородок. Сегодня он уже мог сказать себе правду. Татьяна выбиралась исключительно по внешним данным. Виталий был визуалом. Для него важно было, как женщина выглядит. Причем важно все. Сумка, туфли, стрижка, ногти, цвет волос. Мелочей не может быть. То есть они, конечно, могут быть, и женщина обязательно найдет оправдание: на маникюр не сходила, зато в парикмахерскую успела. Но… но… Это не в случае Виталия. Именно эти ногти и будут ему резать глаза всю дорогу.

В Татьяне было идеально все. Таких женщин он еще не встречал. И он влюбился в образ. Образ, ладно скроенный и совершенно органичный именно с этой моделью. Его коробили современные девушки с их неумелостью правильно выстраивать свою внешность. Вроде все взяла из журнала, но только образ отдельно, девушка отдельно. А тут все было на своих местах.

Они встретились уже взрослыми людьми. У нее за плечами стабильный брак и взрослая дочь. Размеренная и успешная жизнь. Она могла бы не работать, но спорт и «ее девчонки» были для Татьяны второй семьей. А может, и первой. Зачем ей понадобился Виталий? Влюбилась. Так бывает. Все привыкли рассказывать про мужика, которому, понимаешь, бес в ребро, а у женщин тоже бывает. Так прихватывает, что ни устоять, ни противостоять. И никакие уговоры не помогают. Ни других, ни свои собственные. Уговоры слышатся только его. А он – молодой, красивый, упрямый в своей доказательности.

– Ты для меня – все. Я искал тебя всю жизнь.

– Не такая и жизнь-то у тебя длинная. Не тот аргумент, – усмехалась Татьяна.

– Все равно тебя не отпущу. Ты просто еще не знаешь, что это значит – жить в любви.



Она и правда не знала. Какая такая любовь у двух спортсменов? Первое знакомство, как водится, на сборах, где ничего нельзя, все под запретом. А раз нельзя, раз режим – значит нарушим! Под покровом ночи! Толком не разобравшихся ни в нем, ни в себе, ни в своих чувствах. Но сомнений не было. Казалось, у всех так. Когда было задумываться, если она сразу же залетела? Муж в нее был влюблен, она это точно знала. И дочку Танькой назвал. Так и жили в семье две красотки. Танюша и Танька. Хорошо жили, спокойно, каждый с большим собственным миром. Муж оболтусов-футболистов тренировал, она своих мушкетерок, Таньку, естественно, тоже отдали «на спорт», выбирали нечто среднее, и в итоге получилась борьба. Татьяне это было удобно территориально. Тренировки по борьбе проходили в том же спортивном клубе. С мужем они толком и не виделись. Спорт предполагает жизнь в графике. Они не совпадали, но это им не мешало. Они друг у друга были. Это было главным. Татьяна не задумывалась, что у них каждый сам по себе, она была уверена, что у нее крепкая семья, где все вместе и все друг друга любят. Кто ж знал, что любовь – она другая. А Виталий ей это чувство подарил. Ей было сложно сделать выбор. Она понимала: слишком много поставлено на карту, обратной дороги не будет. Она сама себе не позволит метаться туда-сюда и мучить любимых людей, не тот характер. Но отказаться от мечты было выше ее сил. Она увидела в этом последний шанс и очень захотела просто быть женщиной. Позволить себе. К тому же еще и неожиданная беременность. В сорок-то лет.

Мужья и жены

Мужчина должен быть уверенным в себе, в своих поступках, в своих мыслях. Виталий долго не мог нащупать в жизни ту самую опору, ту отправную точку, чтобы все было в балансе. Уверенность дала Татьяна. Он в то время мог горы свернуть. Ради нее, чтобы доказать, что может. И главное, может взять на себя ответственность. Ушел страх сделать что-то неправильно, он стал уверенным в своих силах, и неожиданно все начало получаться. Он рисковал, но шел только вперед. Появилось ощущение полета жизни. Для нее. Ради нее. Потом уже он понял, не важно что и как. Татьяна сделала из него мужчину. За одно это он должен быть ей благодарным по гроб жизни. Она-то ему не докладывала, что он пробудил в ней женщину.



А потом была встреча с мужем. Он знал, что муж у Татьяны тоже тренер, бывший футбольный вратарь. Бить будет? Угрожать?

В кафе пришел техничный, ладно скроенный мужичок. Абсолютно лысый, со сломанным носом, небольшого роста. Он с этого и начал.

– Сам знаю, я – не Ален Делон, но жизнь у нас была нормальная. Татьяна меня понимала, я ее. Мы, спортсмены, – люди особенные. Думаешь, вы сможете вместе жить? Сомневаюсь. Ты же оболочку видишь. А жить тебе придется с тренером. Не думаю, что ты к этому готов.

Он смерил Виталия оценивающим взглядом.

– Не бойся, бить я тебя не буду и убивать тоже. Посмотреть на тебя хотел, это да. Всегда интересно, на кого тебя променяли. Скажу тебе так. Семью ты нашу сломал. И тебе теперь с этим грехом жить. Я не считаю, что был плохим мужем. Хотя черт его знает. Но я всегда был хорошим другом. Вот ведь хрень какая. Не смогу я ей другом оставаться. Это уж уволь. Хотя, как говорится, никогда не говори никогда. А вот как она без дочери останется? Танька у нас крутая. Заборы уже выстроила кольями наверх…

– Я ее люблю, – неизвестно зачем выдавил из себя Виталий.

– Ну-ну… Сколько та любовь продлится? А вдруг все зря? А мы, между прочим, почти восемнадцать лет вместе. Это, знаешь, срок. Когда друг друга не просто знаешь, чувствуешь. Тут не про любовь и счастье. Тут про поддержку, про понятия. Когда вместе болеем за одну команду. Когда можем объясниться друг с другом примерами из наших спортивных будней. Вот ты не поймешь. А она сразу поймет.

– А вы ее понимали?

– Да уж будь уверен. В общем, хочу тебе сказать вот что. Любовь-морковь, это все ладно. Но скучать она будет. Смотрю я на тебя, не сможешь ты ей дать то, что ей нужно. Ты подумай. Лучше сейчас это дело свернуть, пока сам не запутался и ее не запутал. Вот такой совет. Все, бывай.

Мужик бросил на стол тысячерублевку и, не оборачиваясь, вышел из кафе.

Поселил ли он сомнения в голову Виталия? Да, поселил. Его совершенно не волновало, что Татьяна старше, что она из другого мира. Он настолько был уверен в своей любви, что казалось – пустяки. А вот теперь понял: не пустяки. И даже не важно было, что говорил муж Татьяны. Важно было, как он припечатывал его взглядом. «Сосунок».

Он тогда справился. Заглушил в себе все сомнения. Он отвечал за судьбу этой женщины, и у них все получится.

А потом родился Матвей. Ни с чем не сравнимое счастье. Потекла жизнь, о которой может мечтать каждый. Со своими нюансами. Это естественно. Но нормальная семейная жизнь.

Виталию захотелось чего-то другого? Так и всем всегда хочется попробовать чего-то нового. Как можно за это осуждать человека? Зато они все получили шанс сделать в своей жизни крутой поворот. Где-то шок, а где-то правда.



Сегодня они общались ровно. Татьяна, и он был в этом уверен, счастлива. Есть женщины, для которых карьера на первом месте. Татьяна из таких. Для нее ее девчонки ближе собственных детей. В какой-то момент страшно обиделась и уехала дочь Танька. Где это видано, что мать живет в Москве, а дочь на Камчатке? Для Виталия это было сродни «ушла в монастырь». Танька какое-то время пожила с отцом, а потом бросила институт на последнем курсе и уехала туристам вулканы показывать. Почему-то виноватым себя считал Виталий именно перед Танькой. Все они кое-как свою жизнь наладили. Почему, собственно, кое-как? Наладили они ее! Вратарь, между прочим, очень даже удачно женился. На женщине из своего подъезда. Вместе за хлебом в очереди стояли. Татьяна начала выигрывать соревнование за соревнованием, Виталий старался финалы не пропускать и с удовольствием смотрел, как вскакивает Татьяна со своего тренерского стула, подпрыгивает, высоко подняв еще молодые и сильные руки, и девчонки всей командой бросаются к ней на шею.

Сам он полностью перекроил бизнес. Понял, что делал неправильно, сам себе признался в ошибках. Сначала они разделили бизнес с партнером. Честно и без скандалов. Потом уволил к чертовой матери своего помощника, как будто бы лучшего друга и советчика. Может быть, потому, что тот много о нем знал, и знал ту правду, которую ему не хотелось вспоминать, а может, наконец-то включил голову и понял, что она ему затем дана, чтобы соображать, а не переваривать чужие советы. Бизнес-тренеры расскажут вам про делегирование, про то, что у хорошего руководителя работает команда, а не он сам. И как важно перекладывать ответственность. Кому это важно? Тем, кто хочет у тебя тот самый бизнес увести, а тебя слегка от дел отодвинуть? Так, что ты даже заметить не успеешь! А ведь Виталий чуть было не пропустил мелкие перемены и со стороны партнеров и сотрудников. Занят был своей страстью, потом налаживанием быта, радостью рождения сына. Спохватился вовремя, и сегодня все у него в бизнесе стабильно. Но стабильно только потому, что он постоянно идет в гору. Причем не бизнес идет, а он сам идет. И не толкает его сзади, а ведет за собой. Он идет вперед, а бизнес, как будто на магните, поднимается следом.



По молодости он ставил себе цель: заработаю миллион евро и уеду жить на Таити. Буду валяться в гамаке, а таитянки пусть пляшут передо мной, венки плетут и песни поют.

В какой-то момент понял, слава богу вовремя, что тот самый миллион заканчивается очень быстро. Причем независимо от того, сколько в том самом мешочке было накоплений. Любые миллионы заканчиваются, если ты их не будешь приумножать. Рисковать, тратить, вкладывать. Главное, все время что-то делать, двигаться дальше, придумывать. Обдумывать. Червяки, которые все время размножаются, – они только в книжке про Алису Селезневу, и проживают они на планете Блум. Еще одна любимая книжка из детства. И то червяков этих вроде бы жители той самой веселой планеты извели. С возрастом цели стали более земными. Не про Таити, а про дом в дремучем лесу. И таитянок много уже ему было не осилить. Пусть будет одна. И лучше своей нации.

Глава 4

Случай или судьба

Провокатор

Лара немного обсохла, попрыгала, как водится после моря, на одной ноге, наклонив голову набок, и плюхнулась на свой лежак. «Не так, чтобы очень грациозно», – вздохнул про себя Виталий. Как хорошо, что он избавлен от необходимости заводить новый роман. Вот вроде девушка симпатичная, но совершенно его не трогает. Это ж радость какая. Не нужно ухаживать, быть галантным, не замечать ее недостатки, постоянно самому держать себя в тонусе и бояться допустить какую-то промашку. Такое впечатление, что и она думает точно так же. Красота! Такой отдых ему очень подходит. И дети пристроены, и он может отдохнуть. Отдых немного страдал от безрадостных мыслей. Ну почему нельзя себе приказать не думать?! Вот йоги же могут! Хотя он им не верил. Все врут. Или они все немножко блаженные.

Был у него один друг, буддист. Всю дорогу счастливый. Все время рассказывал ему, что жизнь прекрасна.

– Посмотри, какое солнце! – говорил он в дикую жару. – Оно нам подарено сегодня самой судьбой!

– Как прекрасен этот ливень! – изрекал друг в день, когда шел дождь. – Наконец-то природа напьется досыта!

– Паша, заткнись! Пока бежал до нашей встречи, промочил ноги насквозь. Впору напиться теперь самому.

Но Паша все равно улыбался, рассказывал, как он всех любит, и призывал присоединиться к всеобщей любви Виталия.

– У меня на любовь время рассчитано строго по регламенту. Иначе ничего не успеть!



Виталий постарался себя не накручивать и радоваться приятным воспоминаниям. Таковых было достаточно. На толстый том любовного романа. Он помнил каждую мелочь, каждую деталь. Виталий прикрыл глаза, уплыл мыслями в свое безмятежное и такое короткое счастье, опять представил улыбку Лучика и тут же вскочил как ошпаренный. Миша поливал его морской водой из резиновой шапочки. От неожиданности Виталий чертыхнулся не совсем цензурно, чем разбудил задремавшую на соседнем лежаке Лару.

– Миша! Господи, как неудобно, прости нас, пожалуйста. Ты думаешь, что творишь?! – зашипела она на сына, понизив тон.

Лара схватила сына за ухо и потащила куда-то в другую сторону пляжа. Удивленный Матвей стоял рядом. Почему-то его больше всего поразила реакция Мишиной мамы. Такая выдержанная и ровная, она вдруг распсиховалась не на шутку.

Виталий отряхнулся, пришел немного в себя и сначала хотел побежать следом. Ну что особенно страшного случилось? Сам виноват. Негоже спать, когда дети вблизи моря. Нет, в своем сыне-то он уверен. Но рядом Миша! Что активному пацану придет в голову? А Матвей, похоже, за ним и в воду сиганет. А вот Лара аж вся побелела! Никакой загар не спасет. Да уж. Ей нигде не расслабиться. С таким-то сыном. И Виталий решил не вмешиваться в воспитательный процесс.

Через какое-то время возбужденная парочка вернулась. Злой, насупленный Мишка с красным ухом и еще не отошедшая от праведного гнева Лара.

– Простите меня, – глухим голосом произнес мальчик.

– Конечно, брат! Не вопрос! Но только у меня же от страха сердце могло остановиться!

– У такого мужика здорового?

– Миша! – застонала Лара.

Виталий расхохотался:

– За здорового мужика прощаю тебе все! Идите и делайте пирамиду из песка! И чтобы все углы были ровными! Я проверю!

Миша тут же воспрянул духом и понесся делать пирамиду:

– За мной, мой друг! Мы сделаем дом для космических странников с площадкой для взлета межпланетных кораблей!

– Какой все же активный ребенок. А с какой фантазией! Да, и очень непосредственный.

– Спасибо, что понимаешь! Правда-правда, не все понимают, и вечно я извиняюсь. Ну вот такой он. Именно активный и непосредственный. Ну и фантазия о-го-го! Читаем с ним много. Сначала вслух читали, теперь он уже сам. И книжки любимые – все про приключения да про путешествия. Еще и фантастика туда же. До кучи.

– Так это ж хорошо.

– Иногда это бывает непереносимо. Ну вот тебе последний пример.

У нас есть знакомые, они взяли ребенка из детдома. Усыновили. Недавно приехали с малышом к нам в гости. Мальчик маленький, ему три годика. Смышленый такой, милый малыш. Мы специально Мише про усыновление ничего не говорили. Детдом не детдом, он вообще этих людей видел впервые. Ну какая разница? Как он узнал, что малыш приемный, ума не приложу! Скорее всего, услышал наши разговоры. Слух у ребенка – разведчиком ему быть! Так вот, он ведь беседу провел с мамой Феди, отвел ее в сторонку и переговорил. Мы понять ничего не можем, вдруг они домой засобирались. А на следующий день эта самая мама мне звонит:

«Вы, Ларочка, не обижайтесь, но к вам больше прийти не сможем». Я всполошилась. Что? Почему? Оказывается, Мишка ее завел в ванную комнату и говорит: «Я вас, тетя, очень прошу. Не обижайте Федю. Он мальчик хороший, я прям за него переживаю». Ну, мамочка ему, конечно же: «Да что ты, Мишенька. С чего это тебе только в голову взбрело?» А он ей и отвечает: «Так над детдомовскими детьми знаете как приемные родители издеваются?! Вот я вас и хотел предупредить».

Вот такие дела. А эти же люди – наши партнеры по работе. И, кстати, бизнеса совместного у нас не получилось.

– А молодец ведь ваш Мишка!

– Может, через год я тоже к такому выводу пришла бы, когда все страсти уже улеглись и я могла подумать про эту ситуацию отстраненно. Но в тот момент… Готова была его убить!

– Представляю… И что же ты ему сказала?

– Пыталась выяснить. Зачем он это все ей сказал? Как только в голову пришло? Пыталась объяснить, что есть вещи, которые говорить не стоит. Но это ему бесполезно.

– А знаешь что? Ты не могла объяснить не потому, что бесполезно, а потому, что нет тому причины. А действительно, почему про это нельзя говорить? Мишка ваш не просто фантазер и борец за правду. Выходит, он философ. И тот, кому позволено больше, чем другим. А что он отвечал?

– Вот в том-то и дело. Он сказал, что ему тетя не понравилась и он действительно испугался за Федю.

– Нет, ну прикинь! Какой-то Джавахарлал Неру. Никогда таких детей не встречал.

Лара вздохнула:

– Я тоже. Да еще и уснула я. Ну это надо же. На море… Когда рядом ребенок. Дура.

– Все! Перестань. У меня есть друг-буддист. Он говорит, что все нужно воспринимать в солнечном свете.

– Да? У меня не получается.

Виталий улыбнулся каким-то своим мыслям. Улыбка получилась грустной.

– А у меня на какой-то период вроде даже получалось. Но недолго. Предлагаю обед. Я после заплывов чертовски голодный. Пошли наверх, в старый город, наверняка там есть что-то симпатичное.

– Согласна. Тоже есть хочу. Иди, проверяй правильность углов в пирамиде, и пойдем. Только давай все же сохраним бизнес-отношения. Платит каждый за себя. Идет?

– Идет, раз тебе так удобнее. Хотя, судя по твоей фигуре, ты ешь не много, я бы не разорился. Но хозяин – барин.



Второй, похоже, неисправим. Да! Послан был йог, чтобы как-то его образумить. И собственно говоря, что значит послан? Лучшего друга пришлось заслать в Индию для просвещения. Просветился удачно и пошел по друзьям-родственникам рассказывать про счастье. Многие, кстати, поверили. И тоже начали крутить головами по сторонам и на цветы воодушевленно поглядывать. Только не Второй. Если из дома вышел, свою «Омегу» привычным жестом на запястье не обнаружил, какое уж тут счастье? При чем тут небо? Это ж надо домой срочно бежать. А то друзья-бизнесмены тоже недостачу заметят. Какой это бизнесмен без статусных часов? Есть ли к нему доверие? Эх! Не понял по-хорошему? Ну вот тебе переводчица для лучшего понимания действительности.

Красавицы и умницы

И опять Лара почувствовала в интонации спутника совершенное безразличие. Почему ее это задевает? Он ей что, нравится? Вроде нет. Порой даже раздражает. Напыщенный самовлюбленный сноб. Правда, Мишку понимает. Не бывает идеальных людей. Тем более идеальных мужчин. Как говорит подруга Наталья:

– Все мужики – козлы!

– Так уж и все?

– Ты про своего, что ли, сомневаешься? Сплюнь три раза. Какие его годы!

Лара не сомневалась. Ей достался идеальный любящий муж, который по сторонам не смотрит. Либо на нее, либо в сторону бизнеса. В стороне бизнеса она тоже присутствовала. Так, на всякий случай отслеживала. Каких девиц на работу принимали, с кем в командировки муж катался.

– К тебе в офис приятно заглядывать, – резюмировала Наталья. – Все мужики – красавцы, как на подбор, тетки, которых и так полторы калеки, – крыски серые. Сразу видно, ты выбирала.

– Ну что ты, что ты! Леша всегда сам выбирает. А он на аттестат смотрит. Где ты видела красивых отличниц? Вот ты отличница?

– Господь с тобой.

– Ну вот. Поэтому я застрахована.



Исключения из правил все-таки случаются. Редко, на то они и исключения. И был неординарный случай на памяти у Лары. На собеседование в их компанию пришла молодая девица после аспирантуры МИФИ невероятной красоты. Высокая блондинка с тонкими чертами лица, идеальной фигурой и правильной речью. Отвечала точно и по делу. Тут же рисовала планы действий. Просто находка, а не работник. Лара даже немного опешила. Блондинка с дипломом физика вполне могла заменить ее, Лару. У Лары что – интуиция? Это, конечно, немало, но недостаточно. У девицы-физика вместо головы компьютер. Небось вычитает и складывает в уме. Ей для анализа ситуации десять дней не понадобится. Шарики за ролики – вот тебе и результат.

Алексей важно подытожил:

– Приезжайте в пятницу на повторное собеседование в десять утра. Но думаю, вопрос решится положительно.

Обычно у них так не принято. На собеседовании говорилось: «Вы подумайте, мы подумаем». Про то, кто что думает в данный момент, испытуемому никогда не сообщалось. Они же с мужем мысли друг друга еще читать не научились. И очень гордились, что после любых переговоров могли посоветоваться, каждый замечал что-то еще, дополнительно к мнению другого. Лара тогда ничего не сказала, решила дождаться пятницы. Но осадочек имелся. Алексей не уставал повторять:

– Во тетка! Машина, а не тетка. И главное, никак не может устроиться на работу. Какие-то идиоты слепые, что ли, кругом? – Лара неопределенно кивала. Было у нее такое завидное качество. Завидовала сама себе. Она умела выдержать паузу. (Да, куда что подевалось.) – Подождем до пятницы.

А в пятницу девица-физик опоздала на двадцать минут. Ну опоздала и опоздала. Пришла же. Многие вообще не приходят и не звонят. Или позвонят потом: ну не получилось.

Они с Алексеем уже собирались с ней обсуждать зарплату-отпуск, как вдруг девица начала заламывать руки и причитать:

– Я вас подвела. Я опоздала. Это недопустимо. Ни в коем случае не берите меня на работу! Меня просто нельзя брать на работу.

Ах вон оно что… Стало быть, теперь понятно, почему ее на работу не берут. Видимо, не только в их компании она истерики на старте устраивала. Видимо, не судьба красавицам в их компании трудиться. Алексей мгновенно испугался нервного выпада, тут же начал искать защиты у Лары, мол, нужно же что-то делать. А Лара, как всегда спокойно и рассудительно, поддержала девицу-физика.

– Вы, конечно же, правы, офис начинается с дисциплины. У нас как в «почтовом ящике». Раньше такие были, может, вы помните? Мы штрафуем сотрудников за опоздания. Такие правила в нашей компании. А вы так близко все к сердцу принимаете. Не ваше, просто не ваше.



Да, ей не понравилась тогда реакция Алексея. Ни при приеме на работу девицы, когда он так приободрился, ни этот разговор, когда все пришлось разруливать Ларе. Но она тогда отогнала сомнения как муху, и даже не назойливую, а так, которая бьется в окно, и нужно срочно открыть форточку и выпустить насекомое. Вот она то насекомое и выпустила. Не придав никакого значения мелкому, как ей казалось, эпизоду. Сегодня Лара копалась в своих воспоминаниях. Приходили не только воспоминания, но и ассоциации. Она умела в памяти воссоздать не только обстановку, но и свои мысли. Почему-то в голову пришел Утесов.



Поклонницей Утесова была бабушка. Дед вечно над ней подтрунивал: «Иди, твоего по ящику показывают. Опять про пароход, как будто он одну песню знает». Но Лара чувствовала: деду тоже нравится Лазарь Иосифович Вайсбейн. Сначала слушали вместе, а потом она уже и сама с удовольствием включала его песни. И даже на юбилей деда они вместе с мамой спели «Когда проходит молодость». Момент единения семьи. Такие у Лары можно было перечесть по пальцам. И вот как-то попалась ей статья про жену Утесова, Елену. Она тот брак выстрадала и смотрела на измены мужа сквозь пальцы. А он просто принимал ее любовь. А как иначе? Он – звезда. Ему все поклонялись, в него все влюблены. Жить со всеми невозможно, нужно кого-то выбирать. Елене повезло, он выбрал ее. Снизошел, позволил быть рядом, родить ребенка. Елена возможность приняла с благодарностью, место свое знала. Ну, такой муж. Весь в любовницах и влюбленностях. Но ведь не уходит. Возвращается к ней! Она выстроила жизнь, удобную для всех.

И все же как-то увели его из семьи. Он сбежал с любовницей на дачу, Елена почувствовала, что дело принимает серьезный оборот. Что же сделала брошенная жена? Она привезла на ту дачку вязанку дров и записку для любовницы. Мол, Леонид Осипович часто простужается, прошу вас внимательно следить за его здоровьем и регулярно топить печь. Утесов вернулся домой первым, обнаружил записку, растрогался до слез. Кстати, после смерти жены двадцать лет не вступал в брак и второй раз женился уже очень больным человеком за год до смерти. Чтобы заключить этот странный брак, работница ЗАГСа приехала к ним домой.

Лара на такое самопожертвование никогда не была готова.

Фигура, джаз и будущий жених

Лара знала: мужчинам она нравится, на нее обращали внимание. Не то чтобы она этим пользовалась, можно сказать, не пользовалась, но галки ставила. Всякой женщине приятно. Опять же, она видела: мужу небезразлично – на его женщину обращают внимание. Может, и не самое главное в жизни, но факт приятный. Не будем сбрасывать со счетов.

Она никогда не была красавицей, смотрела правде в глаза. Слишком худая. Это для модели хорошо, для телевизора, а в обычной жизни – болезненный вид.

Лара видела, как вздохнула свекровь, когда увидела ее в первый раз, видимо, свою будущую невестку она представляла не такой. Боже мой, неужели кто-то когда-то доволен своей невесткой? Или зятем? Необратимость положения понимаешь, только когда сама переходишь в ранг свекрови. Или хотя бы когда у тебя рождается ребенок и ты начинаешь планировать его будущее. Кем вырастет, на кого выучится, кого приведет в дом. Только ты точно знаешь, кто ему нужен! Кто его достоин! Твоего ребенка. Ну не эта же, в конце концов? Как палка худющая, надменная, вечно руки в карманы, взгляд сквозь тебя. А сын твой при этом так влюбленно на нее смотрит! И не видит ни острых локотков, ни выпирающих ключиц. А главное – того самого взгляда. Такого снисходительного, обращенного к твоему единственному и самому любимому чаду. Кому это могло понравиться? Никому. Вот и Галине Поликарповне не нравилось.

Ну а потом в копилку добавилось долгое ожидание ребенка. Время шло, часы тикали, а детей все не было. Вечная в то время Ларина боль и вечный страх. Она в какой-то момент даже в гости перестала к свекрам ездить. Не могла вынести Галину Поликарповну, вечно закатывающую глаза при виде невестки. А потом тот взгляд выстреливал в сторону сына: «Я тебя предупреждала. Такая худоба детей родить не в состоянии».



Она была права. И Лара злилась еще больше. В свое время она за фигуру боролась. Может, для стороннего взгляда девочка и не была полной, но сама-то знала. Стоит только расслабиться – и получим на выходе шею борца, тяжелый зад и толстые ноги. Про тренировки не задумывалась, бег для нее был полной потерей времени, а вот меньше есть или вообще не есть – это получалось очень даже запросто. И началась гонка, и доказывала сама себе, и каждый минус килограмм на весах как бальзам на сердце.

Сама не заметила, как ввалились щеки и глаза, потускнели волосы, ссутулилась спина. Ее это никак не волновало, она собой гордилась. Пока как-то не услышала за спиной: «Кожа да кости. Взгляду зацепиться не за что». Решила есть все подряд, чтобы прибавить пару килограммов, не тут-то было. Есть просто не хотелось. Привыкла есть мало. Организм перестроился. Лара умела говорить сама себе правду, она посмотрела честно на себя в зеркало и поняла: «Что уж есть». Но было немало. Огромные голубые глаза, красивая улыбка, легкая походка и еще хороший характер. Неплохо. Вон, Марлен Дитрих себе зубы выдирала, чтобы скулы провалились, а она себе сама это организовала.



С Алексеем они сошлись на одинаковом чувстве юмора и любви к джазу. Познакомились на модном концерте в джаз-клубе. В тот день в Брюсовом переулке был полный аншлаг. Билеты на французскую диву покупались сильно заранее, Лара с подружкой забрали практически последние, за барной стойкой. Уж что осталось. Официанты расставляли дополнительные стулья для своих, тех, которые билеты в принципе не покупают, но по концертам исправно ходят. Ну что ж, бонус работы данного заведения.

Не так уж плохо сидеть за барной стойкой. И дешевле, и есть необязательно, и видно хорошо. Алексей и вовсе был без места. Его как раз таки провели по блату, и он просто стоял спиной к барной стойке и опершись на нее локтями. Прямо скажем, не очень удобно для тех, кто за той стойкой сидел. Он то соприкасался с голой ногой Лары ледяным стаканом с коктейлем, то толкал ее локтем, не обращая никакого внимания на девушку.

– Молодой человек!

– Я! – Он тут же повернулся на голос.

– Я же не труп, чтобы меня тут льдом обкладывать!

– Я похож на патологоанатома?

И оба расхохотались. Потом всем рассказывали, что познакомились, можно сказать, в морге.



Чувство юмора – прекрасная штука. Скрепляет, расслабляет, а главное, дает понимание: твой человек, не твой. По пути вам, не по пути. Им сразу стало ясно: по пути. Любят одну музыку, слушают одни диски, оба в восторге от Тарантино, могут зажечь на дискотеке, потом с пивом поехать на речном трамвайчике посмотреть на ночную Москву. Нет разговоров про «устал, лень, неохота». Один предложил – другой поддержал. Ругались так же. Бурно. Если что не так – разворачивались и гордо уходили. И тоже один уходил, другой через какое-то время догонял. Лара видела – Алексей влюбился. В любви объяснялся так:

– Мировая ты, Ларик, девчонка! На такой можно жениться.

Это выражение так закрепилось, что когда через год спросил:

– Слушай, а чего мы не женимся?

Лара даже растерялась:

– Хотеть – не значит мочь.

– Это ты права, но вроде ты все испытания выдержала.

– Родителям же твоим не нравлюсь.

– А, так это они тебя еще не знают. Если бы узнали до конца, лучше б меня на нары посадили.

– Думаешь?

– Конечно! Ты же безбашенная! И потом, где я тебя подцепил? В ночном заведении!

– Практически в борделе.

– Может, и не в борделе, но если бы мама узнала, что ты пиво из горла пьешь и на попе у тебя татуировка, она бы упала в обморок.

– Жуть. Мы отвлеклись от вопроса.

– Что за вопрос?

– Так про женитьбу?

– Ах да, но вот задумался теперь! Сам забыл, сколько у тебя недостатков. И все равно – беру тебя!

Ларе все было смешно. Да, с Алексеем весело. Прикольно. Таким ли она представляла себе будущего мужа? Никогда! Зачем пошла замуж? За компанию, наверное. Все идут, и я пошла. Положено. А потом, дед же переживает. Он ей поставил срок: выйти замуж до двадцати пяти лет. И вот он шанс – уложиться в срок.

Жизнь в разных ритмах

Оба технари, Алексей окончил МАИ, Лара – Политех. Обоим было по двадцать пять, для мужчины – ранняя молодость, для девушки – время принятия решений. Жили весело и в свое удовольствие. Руководила всем Лара, Лешка с удовольствием шел следом. Он действительно ценил жену, любил ее, чувствовал ее хватку, ее стойкость, где-то жесткость. А Лара? Она шла вперед, обзаводилась новыми знакомыми и направляла мужа, все время направляла. Алексей был спокойнее, размереннее, неторопливее.

Жизнь в разных ритмах. Хорошо ли это? Возможно ли? Сможет ли это стать причиной разрыва? Нет, конечно же, нет. Но если начистоту, Лару это порой не просто раздражало. Бесило.

– Ну что ты как в кино замедленного действия! Где твоя решительность? Ты же умный! Ты же самый умный!

Лешка вздыхал:

– Ты так думаешь?

– Я в этом уверена!

– Ну уж прямо и самый? – Леша, как всегда, пытался перевести все в шутку. – А Эйнштейна тогда куда же вставим? С Менделеевым?

– Странная, однако, у тебя классификация! Всех после тебя!



Лара в то время работала в конструкторском бюро, чертила новые проекты. Работа не то чтобы совершенно ее захватила, но нравилась. Четкие линии, грамотные измерения. Все, как она любила. Чтобы по плану. И ее раздражал абсолютный хаос в так называемом бизнесе мужа. А еще больше пофигизм его соратников.

Создать свое предприятие для того момента в жизни страны было делом несложным. Перестройка всем дала шанс. Так скажем, всем авантюристам. Даже и денег заработать возможно. Правда, тут нужна оговорка. Один раз. Заработали – разбежались. Удержаться на плаву, не сделать ту самую прибыль одномоментной, безо всякого продолжения «марлезонского балета» – было совсем даже непросто. Тут, по мнению Лары, нужна была оригинальная концепция, план работы и четкий регламент. Иначе раздавят, сотрут в порошок, поглотят конкуренты. За каждым углом по такому кооперативу присутствует. И неважно, колготками ты торгуешь или новые технологии внедряешь. С колготками даже проще. Они рвутся быстрее. И если что, всегда можно на шапки-капоры перейти. Но у них же не колготки! У них компьютерные программы! И что? Ребята работали в свое удовольствие. И по вдохновению. Есть вдохновение – пашем двенадцать часов. Нет – курим бамбук три счастливых дня. Или на те самые три дня вообще отчаливаем, например, в Ялту. Или в Коктебель. Приходили на работу кто во сколько хотел. Занимались тем, что каждый считал нужным.

– Нет, ну как можно так работать? Если бы это было хобби, я бы поняла, но это же ваш основной заработок. Хорошо, что в нашей семье еще я работаю. Если что, одна зарплата у нас есть. А у Ромки твоего?

– Ой, благодетельница ты наша! Теперь я спокоен, если что – прокормишь!

Да, Лешка получал значительно больше! Но все это было нерегулярно и нестабильно.

– Ну где нестабильно? Сложи годовой доход.

– Так нечего еще складывать, мы с тобой четыре месяца вместе.

– А ты в перспективе.

– Вот я и боюсь про перспективу! Что это за работа, когда каждый у вас занимается чем-то своим. Нужно выбрать что-то одно и развиваться!

– Зато мы двигаемся в разных направлениях.

– Точно, как лебедь, рак и щука. Вы же все трое головастые. А если бы вы двигались в одном направлении? И если бы та телега была запряженная одной лошадью? У вас какая-то анархия – мать порядка. Это неправильно. Обязательно во главе должен стоять один человек.

– Так не получится. Ромка будет против.

– Вот и я о том, а если совсем без Ромки? Ты не отворачивайся, ты выслушай. Он хороший парень, но он тормозит. И не надо говорить, что я ничего не понимаю. Во-первых, я понимаю, во-вторых, ты тоже понимаешь.

Лешка вздохнул.

– Я об этом часто думаю. Невозможно.

– Почему?

– Он друг.

– Кому нужна такая дружба? Тебе? Ромке? Бизнесу? Эй, друг! Давай-ка думать о будущем. Вы так вместе никуда не уйдете. Это подмена понятий. Дружба – это другое. Пусть она остается. Но не перемешивайте ее с бизнесом. Вы хорошие друзья и плохие партнеры. Так бывает, и это нормально. Дружбе это не помешает.



Помешало. Очень даже помешало. Наконец-то терпение спокойного как удав Леши лопнуло. И не пламенные речи жены стали тому причиной. Они сорвали крупный контракт. Рома взял все переговоры на себя и попросту на них не явился. Проспал, забыл, не суть. Он и уточнять не стал.

– Откуда столько эмоций, Леха? Не в деньгах счастье!

Лешу тогда больше всего возмутило пренебрежительное отношение друга к их общему труду. Да что там общему. К его, Лешиному, труду. Вадим Вадимович как раз был в отпуске. И весь этот проект тянул на себе Леша один.

В итоге заказ уплыл. Леша не смог простить другу ни своих сил, ни бессонных ночей. Именно после рухнувшей сделки он сказал за ужином: «Ты права. Это будет очень тяжело, но я это сделаю».

Леша долго и мучительно готовился к этому разговору. Садился за письменный стол, рисовал графики, вскакивал, с шумом отодвигая стул, нервно шагал по комнате. Лара наблюдала за метаниями мужа с дивана. Чем она может помочь? Он должен справиться сам.



Сели втроем. Три партнера. Леша, Рома и Вадим Вадимыч. Леша высказал свою концепцию, что дальше он хочет идти один.

Это было не просто тяжело, это было преодоление. Себя, привычек, договор с совестью и, как расценил Рома, – предательство. Каждый из этой тройки тогда дал ситуации свое определение.

Достали все деньги из сейфа и поделили их на три равные части. Денег было немало, хватило бы на покупку однокомнатной квартиры в спальном районе. Рома забрал деньги и молча хлопнул дверью. Вадим Вадимыч деньги взял с благодарностью и остался работать с Алексеем. Лешка все деньги вложил в оборот и полностью погрузился в бизнес. Итог той истории был таков. Друга он потерял навсегда. Бизнес пошел в гору, а Лара заняла место единственного и самого верного советчика.

Глава 5

Встреча с прошлым

Ищем баланс

Ребята бежали впереди, Виталий и Лара неторопливо шли сзади. Достаточно крутой подъем по каменной брусчатке, и вот они уже в старом городе.

– Мам, смотри! Развалины.

– Ну, если вы еще немного можете потерпеть, давайте заглянем. Между прочим, историческое место. Или потом, после обеда? – Виталий остановился в нерешительности.

– После обеда, наверное, уже будет жарко, – усомнилась Лара. – Давайте сейчас посмотрим. Хотя не могу сказать, что в этом что-то понимаю. Развалины и есть развалины. Все немного на одно лицо. Меня не очень трогает информация, сколько веков простоял дом. До нашей эры, после.

Виталий усмехнулся.

– Тебе нужно было бы родиться в Японии. Они не дорожат своей стариной. Зачем? Можно построить новое. Оно и функциональнее, и удобнее.

– Ты так не думаешь?

– Нет. Я люблю рассматривать старые камни, иконы. Я люблю все древнее, как сейчас принято говорить, аутентичное. Люблю представлять себе людей, которые по этим мостовым ходили. Что они думали, как они были одеты. И завидую их жизни.

– Поменяй свою.

– Невозможно, хотя пытаюсь. Вот дом купил на Волге. Классный такой. Деревянный. У самой воды.

– Домик у воды. Здорово. Нет, я за прогресс, за четкость линий. Как-то мы тут были в гостях. И вот вся мебель как раз с антикварных рынков. Причем из Франции, Италии, Бельгии. И мебель, и люстры. Хозяева везли, тратились, ругались с таможней. Денег каких-то это немереных стоило. И что?

– И что? – повторил Виталий. – Некрасиво?

– Красиво! Но жить невозможно. Возможно, конечно, я неправильно выразилась. Но! Неудобно. Старинный буфет на кухне. Ни один ящик толком не открывается. Все скрипит, все заедает. Стулья невозможно отодвинуть от стола, такая тяжесть. А дальше самый ужас. Я порвала колготки. Тут же. Как только села на этот их стул «из гарнитура генеральши Поповой».

Виталий расхохотался:

– «Двенадцать стульев» – наше все.

– Вот-вот. Но мне было не до смеха. Колготки черные. Думаю, сейчас обед закончится и мне нужно как-то встать, и чувствую – шов ползет.

Лара вдруг остановила себя. Чего это она тут разговорилась? Нашла себе подружку. Чужой мужик, а она ему про колготки.

– Все, все! Я знаю, я не права. Но это мои ощущения. Старина – для музея, все современное – для жизни.

– Но тебе и в музее все это, как я понял, не шибко нравится. А место, между прочим, историческое. Один из самых старых городов Европы. Упоминается в пятисотых годах до нашей эры. Только вдумайся! И вот эти ворота стоят себе по сей день. А вон там, видишь? За веревочкой два человека в круглых шапочках на низких стульчиках? Наверняка археологи. Стряхивают своими кисточками пыль времен. И римляне тут правили, и турки.

– Верю! Соглашусь! Интересно.

Какой он все же разный, удивилась Лара. Тут у него бренды, тут домик у воды, а тут пыль веков.

Подбежал Мишка:

– Жарко! И есть хочется.

– Все! Идем.

Они шли по узким улочкам, с обеих сторон их обступали однотипные строения. Цокольный этаж каменный, сверху пристройка темного дерева, именно эта часть домов и была видна с моря. При каждом домике маленький дворик. И практически рядом с каждым домом колодец или фонтанчик. Туристы подходили, умывались, подставляли маленькие бутылочки для воды. Речь в основном славянская. Кто это? Украинцы? А может, поляки? Или чехи. На удивление, русских в городке было не так много.

– Мам, смотри сколько значков!

Да, сувенирные лавочки в каждом доме. И значки, и скатерти с салфетками, и косметика из роз. Все что хочешь на выбор.

– Нам значки точно не нужны.

– Ну давай зайдем.

Мишка уже тянул Лару за руку. Неожиданно сына поддержал Виталий. Он уже крутил в руках небольшого плюшевого медвежонка в матроске.

– А я бы тоже заглянул. Сувениры, то-се. Наверняка в самом магазине выбор еще больше. Смотри какой славный морячок.

Виталий долго разглядывал коллекцию тех самых медвежат. Мальчиков и девочек. В забавных бескозырках и капитанских фуражках. На медведях-мальчиках синие штанишки и полосатые тельняшки, на девочках – белые платья с матросскими воротничками. И правда занятные. Лара подумала, что ей покупать некому, Мишка весь в машинках. Он львят-котят не признавал. И если ему покупали не машинку, считалось, что и подарка не было. В этот раз согласился на маленькую лодочку. Матвею была, понятное дело, куплена точно такая же. Лодочку выбирали долго.

– Не дороже десяти левов и что-то полезное, – очертила границы Лара.

– Но за эти деньги – только бесполезное! – ныл Мишка. Наконец-то успокоился на этой лодочке.

– Понимаешь, это очень полезная вещь. Во-первых, ее можно просто поставить на комод и любоваться. Это же полезное занятие?

– Очень, – что тут еще ответишь.

Что во-вторых – Мишка так и не придумал.

Виталий купил еще и пару мишек. Лара обратила внимание, как он вертел их в руках. Прикидывал, подходят ли они друг другу, и улыбался.

Кто в доме хозяин

В ресторан зашли по принципу – первый попавшийся. Низкие ворота, опять же темного дерева, такая же грубо сколоченная дверь. У входа хмурый болгарин.

– Мам, очень есть хочется.

– Уж больно неказистое заведение, – усомнился Виталий.

– Никогда ни о чем не судите по первому взгляду, – поучающе произнес Мишка.

– Ты прав, Михаил. Пошли посмотрим!

– Пообедать можно?

– Можно!

И вдруг им открылся бескрайних просторов зал под открытым небом. Весь увитый розами и зелеными ветками. Ресторан ступенями спускался к морю. Столики друг от друга отделяли деревянные перголы, тут и там обрамленные белыми ситцевыми занавесками.

– Вот это нам повезло, – тут же определил ситуацию Мишка. – А снаружи сарай сараем! Я же вам говорил.

– Миша!

– Но ведь прав, – расхохотался Виталий. – Пойдемте в самый низ, поближе к морю, вы только посмотрите, как волны в стену ударяются. Вот она, красота.

Он явно был в хорошем настроении. Виной тому те самые медведи. Лара видела, что мужчина нервничает, постоянно углубляется в свои мысли. И вот надо же. Сам себе сейчас создал настроение. А теперь его бережно сохраняет.

– Мужики, что будем есть?

– Я картошку фри и сосиски!

– Ну, это ты и в Москве можешь съесть.