Эти слова застали Володю врасплох. Он медленно опустился на скамейку, потом снова зачерпнул ковш воды и вылил себе на голову.



– Короче, мужики, – начал он, спустя небольшую паузу. – Видели тачку, на которой мы приехали? Она ваша. Будете по деревне вашей разъезжать. Короче, прикол я оценил, чувство юмора имею, тачка вам как приз за хорошую развлекуху будет, – голос Володи слегка дрожал.



– Этот камень искали многие, – сказал мужичок. – Во все времена. Их сжигали на кострах за то, что они искали этот камень. А вы нашли, – казалось, он был полностью серьезен. – Вы нашли то, что искали и не могли найти тысячи. И вы хотите, чтобы после этого ваша жизнь осталась прежней?



– Что он несет? – спросил Володя Анатолия.

– Я тебе говорю: это чокнутые. Бабы ведь нас предупреждали, что дед того. А этот и еще хуже. Надо с ними соглашаться, иначе все.

– Да, друг, – нервно закричал Володя. – Нам дико повезло. Такой камень не каждый день можно найти.

– Этот камень наводил страх, он заставлял любить и ненавидеть, – немного хриплым голосом продолжил мужичок. – Чтобы увидеть его, многие шли на смерть, чтобы узнать, где его искать, многие отдавали все свое богатство.



Анатолий подошел к окошку. Картина была прежней. Там стояли и внимательно смотрели дед с мужичком.



– Да, я сразу, как увидел камень, понял, что это он. Но мы недостойны держать его в руках, поэтому готовы отдать его вам. Вы знаете его историю, знаете все обычаи. Вы и есть настоящие обладатели камня, – сказал Анатолий.

– За обладание этим камнем сражались рыцари, – сказал мужичок и тут же пропал из виду. Дед тоже медленно пошагал в сторону.

– Слушай, они уходят, полный завал, – сказал Анатолий.



Володя подбежал к окошку.



– Эй, дед, я повторяю последний раз, – заорал он громче прежнего. Никто не отозвался.

Володя молча сел обратно на скамейку. Анатолий присел рядом.



Они просидели несколько минут в полной тишине.



– Что делать будем? Они ушли, похоже, – Анатолий первым нарушил молчание.



– Не знаю, – ответил Володя.



Тут внезапно они услышали странные звуки.



– Ту-ду-ту-ту.



Володя и Анатолий подбежали к окошку, немного отталкивая друг друга. Окошко было таким, что оба одновременно не могли в него полноценно смотреть.



– Ту-ду-ту-ту, – мужичок стоял с рупором, сложенным из дырявой промокшей газеты, и кричал в него. – Внимание, рыцари всех земель и морей вызываются на честный бой. Кто победит, получит камень знаний. Ту-ду-ту-ту.



– Все, это полный… – тихо сказал Володя. – Они нас не выпустят. Это точно психи.



– Подожди, – ответил Анатолий. – Сейчас. – О, великий рыцарь, – Анатолий закричал в окошко. – Я готов принять твой вызов и сразиться с тобой. Отвори темницу и дай мне мой меч! – Анатолий обнадеживающе взглянул на Володю.



– Камень знаний, сокровище из сокровищ, принесенное чужеземцами, данное им с небес, – мужичок не обращал никакого внимания на Анатолия.



Тут появился дед с длинной палкой.



– Я готов сразиться за камень, – сказал он.

– Принимаю твой вызов, о, смельчак, – торжественно ответил мужичок.



Володя снова сел на скамейку и обхватил голову руками. Мужичок тоже достал длинную палку. Они с дедом разошлись в разные стороны, а потом побежали друг на друга, выставив перед собой палки. Палка деда попала прямо в живот мужичка, отчего тот громко закричал и упал на землю.



– Что там происходит? – спросил Володя, не отрывая рук от головы.

– Сражаются, – Анатолий не отводил взгляда от происходящего.

– Ты повержен, – сказал дед. – Где камень?

– Пощади, о, храбрый рыцарь, – жалобным голосом сказал мужичок. – Не убивай.

– Я не убью тебя, если скажешь, как найти камень. Или хотя бы каков он из себя и кто хранит его?

– Он прекрасен, как самое прекрасное на свете. Ярче его блеска нет ничего. Он дарует бессмертие и свободу. Но где найти камень – не знает никто.

– Я знаю, – закричал Анатолий. – Он здесь, камень здесь.

– Да брось ты, – сказал ему Володя. – Не поможет. Тут и кричать не поможет: рядом никого нет, мы, считай, посреди леса. Да еще с двумя психами, которые думают, что они наполеоны.

– Я знаю тайну камня, – продолжил Анатолий. – Он здесь, смотрите, сейчас покажу вам его.



Анатолий поднес найденный час назад камень к окошку.

* * *

Среди красного заката и горячей земли. Каждый проходит свои пути, плутает, боится. В мае воздух нагревается страстно, становится трудно дышать. Лицо обжигает. Поднесешь камень к окошку, а потом обратно спрячешь, испугаешься.



Я закрыл глаза.



Чтобы понять жизнь хоть одного из них, недостаточно надеть дхоти и броситься в Гангу. Надо найти философский камень. Он будет лежать недалеко от бесконечной свалки, прямо при выезде из Дели. Ты подойдешь к нему и прижмешь его к своей щеке. Твоя голова закружится, тело задрожит. Не бойся, это подлинность! Еще немного, и ты увидишь совершенно иную реальность, совершенно иные взаимоотношения и тайны.



– Шуни, бежим, мама принесла дахи и чапати, – брат схватил меня за рукав. – Бросай этот камень, побежали. Сегодня снова придет она, пойдем смотреть?

– Вот матери расскажу, что ходишь на нее смотреть.

– Пойдем, Шуни, не останется ведь ничего.

– Иди, я сейчас подойду.



Я остался сидеть на земле и смотреть на камень. Что произошло – я не понимал. Каждый вечер она приходила к этому месту, брала именно этот камень и плакала. Мы прятались за той белой стеной и внимательно смотрели. Она проводила здесь несколько часов, а потом уходила.



– Как ты думаешь, она сегодня снова придет? – спросил брат.

– Конечно, – ответил я.

– А если этот камень спрятать?

– Не надо. Она придет, а камня нет. Еще тяжелее станет.



Это место напоминало развалины. Здесь когда-то собирались строить несколько домов, но потом что-то произошло, и всё начали рушить.

Мать просила не рушить то, что построили, ведь если это никому не надо, там могли бы поселиться несколько семей. Но никто ее не слушал.



Мать принесла большую металлическую тарелку с рисом. Я сел около стены.



– А где младший? – спросила она.

– Сейчас придет. Бегает где-то.



Брат вскоре пришел и сел рядом со мной. Мать подала и ему тарелку с рисом.



– Сегодня будет интересно, – шепнул он мне.

– Где?

– Я спрятал камень, – он задорно рассмеялся.

– Зачем? – с гневом сказал я. – Она же придет и искать будет. Зачем?

– Не знаю, – виновато посмотрел он. – Просто хотел…

– Иди, принеси его обратно.



Лицо брата стало испуганным.



– Я не помню, куда его кинул, – сказал он и заплакал.



Философ не останавливается, когда проходит мимо философского камня. Он только бросает взгляд, но не более того. Он идет дальше. Для него этот камень не лучше и не хуже множества других, лежащих рядом. Он каждый день встречает подобные камни, поэтому глупо останавливаться, а тем более брать его в руки. Я схватил брата и повел туда, где лежал этот камень. Мы долго ходили вокруг того места, куда брат выбросил этот камень. Брат плакал; я злился на него. Подходил вечер. Она скоро должна была прийти на то место.

* * *

– Вот уж не думал, что в бане окончу свои года. А ведь меня в детстве в школе Баней звали. Типа погоняла такого было. У меня просто первые буквы фамилии, имени и отчества составляют слово «бан». Кто-то заметил это – так и начали называть. Ну ладно, давай, что ли, пол попробуем сломать, а потом копать начнем?



– Не получится, ты посмотри на полы. Они крепкие, – сказал Володя. – Иди погляди, рыцари не вернулись?

– Нет никого, – ответил Анатолий, глядя в окошко.

– Вот так попали! Да, бабы и правда предупреждали. Давай думать, чем этих идиотов заинтересовать можно. Ну, тачку мою они и так заберут, для этого им нас выпускать не надо. Что мобилы у нас нет, они тоже поняли. Короче, не знаю… Отвечаю, если выберусь, никто не поверит, когда расскажу. Идиотизм полный… Слушай, а может, тут пастухи какие-нибудь поблизости ходят? Давай покричим, может, кто услышит?



Володя закричал так громко, что чуть не сорвал голос. Он даже раскашлялся.



– А может, кто-нибудь действительно услышит, – поддержал его Анатолий.



Они закричали вместе.



– Слышу, слышу, – раздалось внезапно.



Володя и Анатолий переглянулись.



– Мы здесь! – закричал Володя. – Откройте нас!

– Слышу, слышу, – повторил голос. – Это кричит народ, который ждет правды.

– Это дед, – грустно сказал Анатолий.

– Иди же сюда, ты, нечестивая!



Анатолий подбежал к окошку, где и увидел деда. К нему приближался кто-то, с ног до головы покрытый плотной грязной тряпкой.



– Ты решила нарушить наш закон! – крикнул дед. – За это ты будешь предана казни прямо на городской площади.



Володя тоже подбежал к окошку.



– Кому это он говорит? – тихо спросил Володя. – Там баба какая-то? Под тряпкой.



– Ты искала камень, который запретили искать наши предки. Тем самым ты предала предков и нарушила закон.

– Но я не нашла камень, – из-под тряпки раздался мужской грубый голос.

– Тьфу, – Володя снова сел на место. – Это этот второй урод там под тряпкой.

– Я нашел камень предков, – закричал Анатолий в окошко. – Смотрите, вот он!



Снова на его слова никакой реакции не последовало.



– Да брось ты этот цирк, – грустно сказал Володя. – С ними надо попытаться договориться как-нибудь. Давай придумаем, чем их заинтересовать вообще можно.



Тут Володя вскочил и подбежал к окошечку.



– Слышите, уроды, мы с теми бабами договорились, что если мы через час не возвращаемся, они берут ментов и идут нас искать. Так что даю вам одну минуту, чтобы выпустить нас. Последний раз говорю: сейчас выпустите, ничего вам не сделаю. Потом поздно будет, – он прокричал все это на одном дыхании.



– Не поможет, – тихо сказал Анатолий. – Ты посмотри только на них.

– Пусть сам народ судит своих еретиков, – продолжил дед. – Чтобы не смущали люд честной, чтобы не завлекали своими чарами и страхами. Зачем камень искала, признавайся.

– Хотела исцелить любимого человека, – хрипло раздалось из-под тряпки.

– Знала ли ты, что нельзя камень искать? – торжественно спросил дед.

– Знала, но люблю его. Он болен. Местный лекарь отказывается его лечить. А колдун сказал, что исцелит его, если принесу камень.

– С колдуном мы скоро тоже разберемся. Так ты знала, где искать камень?

– Нет, не знала. Я просто пошла на каменоломню. Потом меня схватили и привели сюда.

– Глупая, нечестивая, – дед громко захохотал. – Этот камень на каменоломне не найти.



Дед и мужичок пропустили еще несколько фраз, сохраняя при этом всю набравшуюся торжественность. Анатолий отошел от окошка и сел рядом с Володей. Они просидели молча почти час.

Участники спектакля ушли. Идей по освобождению не приходило.



– Был один случай со мной, – внезапно сказал Володя. – Давно уже, лет десять назад. – Он закрыл глаза и запрокинул голову назад. – Я хочу тебе о нем рассказать.



Анатолий с вниманием посмотрел на Володю.



– Наша фирма только раскручивалась тогда. Мы пахали по двадцать четыре часа в сутки. Иногда приходилось засиживаться до поздней ночи. Возвращались по съемным квартирам убитыми. Пару часов дрема и снова за дела. Тогда уже метро не работало. Я стал попутки ловить. Никто, как на зло, ни останавливался. Полчаса так простоял, весь уже промерз, как вдруг остановилась машина. Это была удивительная девушка. Мы долго ехали молча. Я как-то не решался первым завести разговор, а она тоже молчала. Ты представляешь, когда она уже подвезла меня к дому, то посмотрела так… Я ее немного нерешительно обнял… Мы любили друг друга несколько часов, прямо там, в машине. Она даже не сказала, как ее зовут, так же молча и уехала, оставив меня у подъезда. Кружилась голова, такого никогда не было до этого, да и после ничего подобного я не испытывал. Понимаешь, Толян, я так и не уснул в ту ночь. На работу пришел, весь день о ней думал.

– И встретил ее потом? – спросил Анатолий.

– Нет, не встретил. И сколько у меня баб потом было, всегда о ней вспоминал. Как я счастлив был в ту ночь, если бы ты знал, – Володя закрыл лицо руками. – А как жалел, что не спросил ее, кто она, где живет… Когда все закончилось, она всем видом показала, что не хочет, чтобы я ее спрашивал. Просто без слов сказала: «Тихо, не спрашивай ни о чем». И уехала. Понимаешь?

– Понимаю.

– Сейчас кажется, что я помню каждое мгновение той ночи. Кажется, что она где-то рядом. Надо же, раньше я пытался вспомнить ее лицо, нарисовать ее, почему-то не получалось. А сейчас будто вижу ее.



Анатолий молчал. Он не знал, что сказать в ответ на такой откровенный рассказ. Он немного испугался за Володю, так как тот не отрывал рук от лица и сидел в каком-то забытьи.



– Сегодня будет интересно, – Анатолий услышал слова деда и снова подскочил к окну.

– Где? – спросил мужичок.

– Я спрятал камень, – дед безумно рассмеялся.

– Зачем? – мужичок закричал на деда. – Она же придет и искать будет. Зачем?

– Не знаю, – дед сделал несколько шагов назад. – Просто хотел…

– Иди, принеси его обратно, – еще громче закричал мужичок. – Эта прокаженная придет сюда, камня не найдет, что делать будет.

– Вот он, камень, слышите, – закричал Анатолий. – Идите сюда, камень здесь, я его нашел.



Дед и мужичок начали ходить по кругу, внимательно глядя под ноги.



– Ну вот же он, камень ваш, – снова закричал Анатолий. – Придурки вы, понятно кто. Клоуны. Вам не камень нужен, вам поиздеваться над нами надо. Ну зачем мы вам? – последнюю фразу Анатолий крикнул с некоторым отчаянием.



Анатолий отошел от окошка и упал на колени.



– Что ты делаешь? – Володя открыл глаза.

– Они нас не выпустят, – ответил Анатолий, стоя на коленях.

– Я знаю, – несколько холодно сказал Володя.

– Я так стоял однажды на коленях. Совсем маленьким был. Мы с матерью вдвоем жили. Она меня соседке оставляла, когда на работу уходила. А соседка верующая была. Типа иконы на стенах и все такое…



Анатолий замолчал и посмотрел наверх:



– А мать не приходила все в тот вечер. Я почему-то подумал, что она никогда больше не придет, и мне стало страшно. Так страшно, как никогда. Я подбежал к иконам и встал на колени. Так и простоял несколько часов, пока она не пришла.

– Ты что, молиться умел? – спросил Володя.

– Нет, не умел ничего, просто стоял так. Я потом думал, что она вернулась из-за того, что я так сделал. А если бы не встал на колени, то она и не вернулась бы. Она потом объяснила, что ее просто на работе задержали на пару часов. Но я все равно верил в то, что она вернулась только потому, что я стоял на коленях. Кажется, что я и сейчас там стою и ее жду. Сейчас дверь откроется, она зайдет, подбежит ко мне, обнимет меня. Мы пойдем домой.

– Так ты верующий, что ли? – спросил Володя.

– Да нет, в общем, – ответил Анатолий. – И в церкви никогда не был. Просто тогда что-то нашло на меня. Действительно, кажется, что сейчас это все происходит, – Анатолий улыбнулся. – Я тогда схватил мать и держал ее крепко-крепко, все боялся, что она снова уйдет. А она успокаивала меня, говорила, что никогда больше задерживаться не будет.

– А жива мать-то?

– Жива, только редко вижусь с ней. Уже считай год, как не видел ее. А сейчас такое чувство, что зайдет.

– Да встань ты, откуда ей здесь оказаться-то?

– Да, понимаю, просто не знаю почему, кажется, что я не здесь, а там сейчас. Вот с тобой говорю, а сам там нахожусь.



Они снова замолчали. Анатолий продолжал стоять на коленях. Все его метания, поиски работы, неудачная карьера… все это исчезло. Он находился в однокомнатной квартире у соседки, на коленях перед иконами. Соседка что-то делала на кухне и не обращала внимания на него. В этот момент он видел каждую деталь, что была перед ним: старые иконки, отсыревшие обои, книги с оборванными корешками. За окном уже стемнело. Это был самый долгий вечер из всех, что приходилось пережить. Не чувствовалось никакой усталости в коленях. Казалось, так можно простоять вечность. Анатолий точно знал, что пока он стоит на коленях, с его матерью ничего не случится, а если будет стоять так всегда, то с ней всегда будет все хорошо. Он посмотрел на одинокую хрустальную вазочку, стоящую у подоконника. Ему показалось, что она тоже стоит ради чего-то высшего. Потом он взглянул на другие вещи и понял, что все предметы вокруг находятся в ожидании чего-то, ради чего в свое время они встали на эти места. Он понял, насколько любит мать. Ему даже стало страшно от того, что раньше этого не понимал.



Володя снова запрокинул назад голову и закрыл лицо руками. Он был в той самой ночи, рядом с молчаливой незнакомкой. Они ехали по ночной столице, проскакивая мимо бесконечных светофоров с желтым мигающим светом. Никого, кроме них, на дороге не было. Они были только вдвоем на пустынных дорогах. Она была необычайно красива. Она смотрела только на дорогу, а он смотрел на нее.



– Смотри, дверь открыта, – внезапно сказал Анатолий.

Володя открыл глаза.

– Действительно, – удивленно сказал он. – Пойдем?

– Да, пойдем. Сейчас, подожди немного.

– Чего ждать?

– Камень я забросил куда-то. Надо его отнести обратно. Мало ли.

– Хорошо, бери камень и пойдем.

Анатолий взял камень. Они вышли из бани.

– Смотри! Смотри, как красиво!

* * *

– Шуни, а если она не найдет камень и умрет с горя? – в слезах спросил брат.



Я молчал.



– Шуни, а что происходит после смерти?

– Ты впервые об этом задумался? – строго спросил я.

– Нет, не впервые, но спрашиваю впервые.

– Сначала перед человеком пролетают все подлинные моменты его жизни. Он снова переживает их. Он оказывается в тех местах, где искренне молился. И самая искренняя молитва, которая у него была за всю жизнь, остается с ним…

– А если он не молился никогда?

– Молился, он обязательно молился. Он отдавал всего себя хоть раз в жизни – это и была его молитва.

– А что происходит с человеком потом? – спросил брат.

– Потом он проходит среди света… Среди света, которого не знал раньше. Он поражается красотой и чистотой этого света. Вот, смотри, она идет.



Прокаженная снова пришла на то место. Она сразу же увидела, что там нет камня. Посмотрев в нашу сторону, она что-то прошептала.



– Что она шепчет там? – испуганно спросил брат.



Увидев нас, она пошла в нашу сторону.



– Шуни, я боюсь.

– Не бойся, ты сам виноват, – ответил я. – Стой спокойно.



Она подошла к нам и протянула руку.

Она просто просила подаяния. Я порылся в кармане и нашел одну рупию.



– Возьми, – я дал ей рупию, при этом дотронулся до ее руки.



Ее вторая рука была прикрыта тряпкой. Когда она ее сняла, мы увидели, что вся рука покрыта проказой.

– Не бойся, – сказал я брату. – Не беги никуда, бери ее за здоровую руку и идите искать камень.

– Я не буду, – сказал брат и побежал прочь.



Тогда я сам взял ее за здоровую руку. Она испуганно взглянула на меня.



– Я помогу найти твой камень, – сказал я ей.

– Не время еще тебе искать его, Шуни, – ответила она, отдернув руку.



Она ушла.

* * *

Да не отступлюсь от веры в Господа истинного. Во имя Свободы!

Сны моего отца

Мать мне никогда не рассказывала об отце. Всякий раз, когда я пытался поднять эту тему, она отмахивалась, говорила, что не стоит об этом думать. Говорила она всегда убедительно, смотрела строго, так, что переспрашивать я решался только спустя время, да и то иными словами. Но с годами я набрался силы и убежденности, уходить от вопросов становилось все сложнее.



Никогда не слышал о таком городе. Когда мать сказала, что отец живет там, подумалось, что она просто сказала первое попавшееся слово, обозначив так город, до которого сложно добраться, да и вообще добираться не стоит. А теперь я подъезжал к автобусной остановке, на которой висела табличка именно с этим словом.



Я огляделся. Редкие люди разошлись, а оставшиеся занялись своими встречами и заботами. Его я не сразу заметил. А когда заметил, то не поверил, что именно он меня встречает. Одет он был крайне старомодно, казалось, что он вышел прямо из начала XX века, появился случайно, нервничает, что понимает: не свое время. Из-под шляпы разглядел крепко стиснутые губы – да, казалось, что шляпа закрывает все лицо, видны лишь губы и подбородок. А в руках он держал безвкусный букет с цветами. Я взглянул на автобус. Первое, что подумалось – это правота матери, убеждавшей, что ехать не стоит.



Немного помявшись, я подошел.



– Вы мой отец? – спросил я.



Он поднял глаза. Они были покрыты слезами. Видимо, он заметил меня сразу и наблюдал за моей нерешительностью. Его лицо немного дергалось. Он молча вручил мне букет, развел руки, сквозь слезы улыбнулся.



– Да, – его голос оказался похожим на мой – это узналось из одного-единственного слова.



Он смотрел на меня, я смотрел на него, и мы не понимали, что делать дальше. Обнять его я не мог – мешало что-то внутри. Мы простояли молча, глядя друг на друга.



– Пойдем, – сказал он наконец.