Туманов заранее предупредил и невесту, и родителей, и друзей, что телефон отключит. Поэтому они и не беспокоились до того момента, как он не явился на собственную свадьбу.

Наполеонов подумал о том, что ему непременно нужно съездить к Мирославе. Он, конечно, не имел права рассказывать своей подруге-детективу о деле, над которым безуспешно бился который месяц. Но общение с Морисом и Мирославой могло хотя бы успокоить его и придать сил для нового рывка.

Глава 10

Розовые, алые, золотистые блики падали на подоконник и казались отсветами цветущей герани, которая стояла здесь же. На самом деле это была игра разгорающейся утренней зари.

День обещал быть жарким. Давно отцвела черёмуха, полиняла сирень, осыпали разноцветные лепестки пионы, зато продолжали цвести кусты бульденежа и поздние сорта ирисов, которые так любила Мирослава, продолжали радовать взор.

Морис ещё немного посмотрел за окно и поставил на конфорку сковороду, на которой собрался жарить сырники.

Немного свежего творога он положил в миску кота, плеснул молока и поставил на подоконник с другой стороны, где не было цветов.

Дон точно сквозь стены видел, он буквально через минуту появился на кухне. Сказал:

– Мр-р. – В смысле: «Доброе утро».

– И тебе доброе утро, – ответил Морис.

Кот запрыгнул на окно. Сначала он лакал молоко, а потом стал осторожно слизывать размягчившийся творог.

Вскоре на кухне вкусно запахло поджаривающимися сырниками, горка из них на блюде довольно быстро росла.

Их запах, должно быть, притянул и Мирославу.

– О! Как вкусно пахнет! – воскликнула она. – Доброе утро, мальчики.

Оба откликнулись на её приветствие так, как умели, Морис словами, Дон ласковым урчанием.

– Что-то Шура давно не звонит, – сказал Морис.

– Работает человек, чего ты хочешь, – отозвалась Мирослава.

– Так мы тоже вроде не бездельничаем.

– Угу, – согласилась она, откусывая приличный кусок золотистого с двух сторон сырника и запивая его молоком, купленным в ближней деревеньке, – кстати, нам сегодня надо съездить в одно место.

– Далеко?

– Не очень, в спальный район, в котором живёт блондинка, с которой дочь Валентовой застукала несостоявшегося отчима.

– Да, помню. – Морис сел за стол напротив Волгиной. – Вы думаете, что она сможет сообщить нам что-то дельное?

– Кто ж её знает, – пожала плечами Мирослава, – но нам сейчас важна любая мелочь.

Он согласно кивнул и тут же засомневался:

– Вот только дома ли она?

– Должна, ведь сегодня суббота. И мы не будем затягивать со временем выезда. Позавтракаем и сразу поедем.

– Дон может этого не одобрить, – улыбнулся Морис.

– Мы уедем не на целый день и уж дотемна точно вернёмся. Так что, надеюсь, он не будет возражать.

Дон сидел на окне и внимательно прислушивался к разговору хозяев. Его чёрные бархатные ушки работали как локаторы. А потом он начал старательно вылизывать свою длинную чёрную шерсть.



Екатерина Григорьевна Никитенко жила в обычном пятиэтажном доме спального района. Она очень удивилась, когда к ней нагрянули детективы, но всё-таки открыла им дверь и, поправляя одной рукой спутанные пряди светлых волос, внимательно прочитала предъявленные ими документы, прежде чем пустила их в квартиру.

Женщина была одета в лёгкий розовый халат и тапочки тоже розового цвета со смешными пушистыми пампушками.

– Извините, – сказала она, – но я вас оставлю. Мне нужно умыться и причесаться. Я люблю в выходные поспать подольше, и вы меня, в прямом смысле слова, подняли с постели.

– Извините, – сказала Мирослава.

– Ничего, сейчас приведу себя в божеский вид и будем завтракать.

Когда она ушла, Морис сказал полушёпотом:

– На часах-то уже двенадцатый час.

Мирослава улыбнулась и пожала плечами.

В ванне Никитенко плескалась минут пятнадцать. Зато вышла оттуда с ясными глазами, румяными щеками и тщательно расчёсанными волосами.

– Пойдёмте на кухню, – позвала женщина и на ходу спросила: – Вы чай предпочитаете или кофе?

– Вообще-то чай, – за обоих ответила Мирослава, – но мы не собирались вас утруждать, Екатерина Григорьевна.

– Никакого утруждения, – ответила Никитенко, – и зовите меня Катей. Я не люблю с отчеством.

– Хорошо.

Екатерина открыла навесной шкафчик на кухне и сказала:

– У меня тут, оказывается, есть ещё какао и цикорий. Будете?

– Нет, спасибо.

– Ну, чай так чай, – рассмеялась Никитенко и поставила на огонь белый чайник с веточкой клубники.

Пока он закипал, она открыла холодильник, выгрузила на стол продукты и ловко нарезала сыр, ветчину, хлеб. Достала из шкафчика мармелад и банку с засахарившимся вареньем.

– Это у меня черника, – прокомментировала она и добавила: – Между прочим, не магазинная, сама варила.

– Тогда я попробую, – сказал Морис и отложил себе из банки одну ложку на блюдечко.

Перекладывать варенье в розетку хозяйка и не собиралась. Она разлила чай и спросила:

– Ну что, вприкуску или вприглядку? – и залилась весёлым смехом.

– Мы, конечно, ни в коем случае не собирались портить вам завтрак, но всё-таки мы пришли по делу.

– А вы мне его и не испортили. – Екатерина откусила здоровенный кусок хлеба с наложенными на него маслом, сыром и ветчиной.

«Вот бы Шура умилился», – подумала Мирослава, а вслух сказала:

– Мы вообще-то с вами хотели поговорить о Яковлеве Льве Сергеевиче.

Екатерина закашлялась. Морис вскочил и постучал её по спине. Никитенко хлебнула из чашки с чаем несколько глотков и замахала на Миндаугаса руками.

– Ну вы, я прямо не знаю, – сказала она Мирославе укоризненно.

– Извините, я что-то не так сказала?

– Зачем вы его вообще упомянули?!

– В связи с делом…

– Этот Сергеич обвёл меня вокруг пальца, как лохушку какую-то! – возмущённо проговорила Екатерина.

– Что вы говорите?! – всплеснула руками Мирослава.

– А вы не знали, что ли? – подозрительно спросила Никитенко.

– Да откуда же мы могли это знать?

– Действительно, – согласилась, умерив накал эмоций, Екатерина. – Короче, познакомились мы с ним в театре.

– Где?! – вырвалось у обоих детективов одновременно.

– Чего вы так удивляетесь, – обиделась Никитенко, – я что, выгляжу, как последняя бескультурная пейзанка?

– Нет, ну что вы! Просто Лев Сергеевич уже раньше знакомился с женщиной в театре.

– Ага, театрал он знатный, – хмыкнула Екатерина, – а я-то дура!

– Почему?

– Потому что сразу, как он начал клеиться ко мне, спросила: «Женат ли ты, касатик?» А он ответил: «Нет, ни в коем случае. Я вдовец». Я и растаяла, как героиня Тамары Носовой в «Свадьбе в Малиновке». «Ах, Яков Ляксандрович!» В смысле, Лев Сергеевич. Распахнула перед ним не только объятия, но и сердце. Встречаемся мы с ним месяц, два, полгода, ну я и намекаю ему мягко, мол, пора уже и определиться, в смысле, в загс заявление подать. И знаете, что он мне говорит?

– Догадываемся…

– Вот-вот! Заявил, гад эдакий, не моргнув глазом, что у него есть постоянная женщина и он связан с нею определёнными обязательствами. Я просто обалдела от такой наглости! И спрашиваю, а как же я? Зачем ты ко мне шлялся?!

– А он?

– Стал юлить, как уж на сковородке, типа того, что увидел меня, влюбился и голову потерял.

– А потом, выходит, свою голову он нашёл?

– Выходит так, – вздохнула Екатерина.

– Мы вообще-то пришли, чтобы сказать вам, что Лев Сергеевич умер.

– Что значит умер? – удивилась женщина. – Он же не старый ещё, да и здоровый как бык.

– Его разрубили на куски, упаковали в мешок и подкинули на балкон женщины, которую он называл постоянной.

– О господи! – воскликнула Екатерина, – ужас-то какой! Представляю, что она пережила.

– Тело нашла дочь этой женщины.

– Бедная девочка, – проговорила Никитенко.

Бросалось в глаза то, что Екатерина искренне пожалела свою соперницу и даже её дочь, но не высказала ни капли сожаления по поводу ужасной смерти бывшего любовника.

«Женщины, обманутые в своих ожиданиях, злопамятны, как никто другой», – подумал Морис.

– Екатерина, – спросила Мирослава, – а вы никогда не видели Яковлева с другой женщиной?

– Я не следила за ним, – пожала плечами Никитенко и, помолчав, добавила: – Если исходить из того, что он встречался со мной, имея постоянную женщину, то до меня и после он мог параллельно с ней встречаться и с другими.

– А одновременно с вами и с ней он мог иметь третью любовницу? – спросил Морис.

Никитенко погрозила ему пальцем.

– Ишь, озорник! Параллельно со мной не мог!

– Почему? – задал Миндаугас наивный вопрос.

– Потому что я выжимала его досуха! – женщина озорно рассмеялась. А потом, вытерев слёзы, выступившие от смеха, серьёзно добавила: – Я думаю, что в те дни, когда Лев встречался со мной, он и от посещения своей постоянной дамы воздерживался.

– Возможно.

– Не возможно, а точно! – упрямо заявила Екатерина.

– Как вы думаете, мог ли Яковлев воспользоваться услугами женщины лёгкого поведения?

– Не думаю, – ответила Никитенко. – Во-первых, Лёва был брезглив. А во-вторых, он не любил бросать деньги на ветер.

– Но ведь кто-то разрубил его на куски…

– Может, нашлись недоброжелатели не из числа обманутых женщин.

– Дело в том, что есть ещё маленькая деталь, – решилась Мирослава приоткрыть тайну следствия. Хотя не такая уж это и тайна, если сообщение об этом можно было найти в интернете, – Лев Сергеевич непосредственно перед гибелью имел половой контакт.

– О! – воскликнула Никитенко. Помассировала себе виски и сказала: – Лёва вполне мог попасть на какую-нибудь оргию.

– Он что, был любителем острых ощущений?

– А кто их не любит, эти острые ощущения? – вопросом на вопрос ответила Екатерина и озорно блеснула глазами. – Впрочем, если вас это не устраивает, есть ещё один вариант.

– Какой же?

– Лёва спутался с замужней женщиной. Хотя в это верится с трудом. Но чем чёрт не шутит. И вот он занялся со своей дамой любовью, а тут муж возвращается! И от негодования хватает первое, что ему попадается под руку.

– Трудно представить, – не согласилась Мирослава, – что в современной квартире или даже доме топор просто так лежит на видном месте.

– Может, и не на видном, а, например, на кухне или в ванной комнате под ванной.

– Пока предполагаемый муж бежал за топором, он должен был бы одуматься.

– Не скажите, – не согласилась с ней Екатерина, – например, я быстро бегаю и не думаю на ходу, тем более если меня перед этим разозлить.

– Спасибо, – улыбнулась Мирослава, – надеюсь, вы найдёте мужчину, который не будет играть с вами в кошки-мышки.

– Уже нашла, – беззаботно отозвалась Екатерина, – мы с Эдиком и заявление в загс подали.

– Поздравляем!

– Спасибо!

Проводив детективов до двери, Никитенко улыбнулась:

– На свадьбу не приглашаю, а так, если что, заходите.

Детективы не стали спрашивать, что Екатерина имела под «если что», – просто поблагодарили ещё раз и попрощались.

– А блондинка-то с изюминкой, – сказал Морис Мирославе, когда они оказались на улице.

– Понравилась? – подмигнула она ему.

– А что, вполне, – шутливо отозвался он.

– Так за чем же дело-то стало? Отбей её у Эдика и женись.

– Нет, я чужого не трогаю.

– Ладно уж, садись за руль, мой щепетильный.

– Никуда больше заезжать не будем?

– Сегодня нет. Мне нужно хорошенько подумать.

– Подумать не мешает, – согласился Морис, – но моё сердце сжимают предчувствия…

– Какие ещё предчувствия? – взволновалась она.

– Такие, что ужин нужно хороший приготовить.

– Да, странно. Я думала, обойдёмся чем-то лёгким.

– Так и я так думал до поры до времени…

– Пока предчувствия не одолели? – рассмеялась Мирослава.

И Морис с достоинством кивнул.

Ближе к вечеру оказалось, что предчувствия его не обманули, позвонил Наполеонов и сказал, что часов в семь вечера, если не случится чего-то непредвиденного, он приедет к ним. И добавил:

– Я хотел приехать без предупреждения, но потом подумал, что в таком случае застану у вас полупустой холодильник, в котором только салатики да творог.

– Неправда, – возразила ему Мирослава, – у нас есть жареная камбала.

– Вот и ешьте свою камбалу сами вместе с вашим котом. А я хочу мяса и пирожных!

– Фиг тебе! – сказала Мирослава.

Но Морис выхватил у неё трубку:

– Шура! Приезжай! Не волнуйся! Будут запеченные утиные окорочка и индейка, тушённая с чесночным соусом.

– А сладкое?

– Грушевый пирог и магазинная упаковка «наполеонов».

– Морис! Ты настоящий друг! – пылко воскликнул Наполеонов. – А Славка невоспитанная особа!

Морис улыбнулся и заступился за Мирославу:

– Она просто шутит и поддразнивает тебя. Не обращай внимания.

– Кота вон пусть своего дразнит.

– Дона дразнить нельзя, – серьёзно отозвался Морис, – он же…

– Ампиратор! – перебил его Шура, старательно шепелявя.

– Бери выше! Божество.

– Чувствую, намучаюсь я ещё с вами, – притворно вздохнул Наполеонов и отключился.

Солнце несколько раз едва заметно вздрогнуло ресницами солнечных лучей и нехотя стало медленно спускаться вниз. Но до заката ещё оставалось немало времени.

Наполеонов приехал ровно в семь вечера. Хозяева тотчас применили к нему свой известный принцип Бабы-яги. То есть умыли, накормили. Но от того, чтобы сразу уложить спать, пока воздержались.

Наполеонов пожелал ужинать непременно на кухне и теперь сидел на угловом диване, расслабленный и умиротворённый.

«И как в него столько влезает?» – в который раз подумала Мирослава, глядя на маленького следователя.

Они с Морисом вдвоём не съели столько, сколько Наполеонов умял один. Но и теперь он продолжал одним глазом присматриваться к оставшемуся на тарелке куску пирога, а другим любовался парочкой прижавшихся друг к другу пирожных.

– Шура, ты когда-нибудь лопнешь, – не выдержала Мирослава.

– Ничего подобного, – заверил тот, – у меня крепкая кожа.

Мирослава прыснула от смеха. И в голову ей пришла мысль, что сейчас настал именно тот миг, когда можно ошарашить друга детства и получить от него хоть какую-то информацию.

– Шура, – начала она невинно, – а чем ты сейчас занимаешься?

– Отдыхаю после ужина, – не поддался он на её уловку.

– Я имею в виду на работе.

– Да так, занимаюсь всякой рутиной, – ответил он небрежно.

– Бедняжка, – посочувствовала она, – представляю, как ты сейчас скучаешь.

– Переживу, – махнул он рукой. – Ты ведь и сама знаешь, что девяносто процентов работы следователей как раз и составляет рутина.

– А мы занимаемся делом вампира, – не меняя тона голоса, проговорила она.

– Чем вы занимаетесь? – подпрыгнул на диване Наполеонов и тут же спросил подозрительно: – Самодеятельностью занимаетесь?

– Ни в коем разе, – заверила его Мирослава, – работаем по договору с клиентом.

– И кто же он, интересно?

– Ты же знаешь, Шура, – укоризненно проговорила Мирослава.

– Можешь не говорить! Я и так знаю! Дарья Морозова! – вырвалось у него.

– Может, и Дарья, – не стала переубеждать его Мирослава.

На самом деле ей ничего не было известно ни о какой Дарье Морозовой, и поэтому она постаралась запомнить имя и фамилию неизвестной ей девушки.

– И что накопали? – подозрительно спросил Наполеонов.

– Пока не так много, как хотелось бы, – неопределённо отозвалась Мирослава.

– Я думаю, что женишок её на следующий день после мальчишника решил отметить своё прощание с холостяцкой жизнью по полной.

– Что же помешало ему оторваться на всю катушку на мальчишнике? – тихо обронила Мирослава.

– Побоялся он, я думаю. Сама же уже небось пронюхала, что друзья жениха встречались с подругами невесты. Тут не до отрыва! Донесут ещё невесте! А тут ещё тёща такая наклёвывалась, – вздохнул Наполеонов.

– Пожалуй, ты прав, – сочла за благо согласиться Мирослава.

– Вот я и говорю, – воскликнул горячо Наполеонов, – если ты не готов жениться, то не женись. Правда, Морис? – обернулся он к Миндаугасу.

Тот ничего не успел ответить, как Наполеонов махнул на него рукой:

– Нашёл я, у кого спрашивать.

Дон, спавший на кресле, зашевелился, изогнул спину, затем потянулся всем телом. После чего не мигая уставился на Шуру своими янтарными глазами.

– А тебя вообще не спрашивают! – заявил ему Наполеонов.

– Так он вроде молчит, – фыркнула Мирослава.

Шура тотчас повернулся к ней. Какая-то колкость уже готова была сорваться с его языка, но он передумал и спросил:

– И что ты обо всём об этом думаешь?

– Пока не знаю. Мало фактов. А что думаешь ты?

– Думаю, что орудует какой-то маньяк. И предположительно, женского рода.

– Почему?

– Потому что рубит в капусту только мужиков.

– Шура! Навряд ли женщина одна может всё это провернуть, – засомневалась Мирослава.

– А что тут сложного, – пожал плечами Наполеонов, – напоила, потом из сонного кровь высосала, нарубила кусками и в мешок.

– Как ты представляешь её сосание крови?

– Она на самом деле, наверное, вампир, – Шура почесал в затылке.

– Как граф Дракула? – усмехнулась Мирослава.

– Наверное, не совсем, – проговорил Наполеонов неуверенно. – Теперь, когда наука шагнула далеко вперёд, наверное, кровь можно как-то отсасывать приборами и хранить в банках, например, в холодильнике.

– Скажи ещё – лучше в погребе, – хмыкнула Мирослава.

– А ты думаешь, что у нас действует целая банда вампиров? – не удержался Наполеонов.

– Банда не банда, но она не одна. Ты же знаешь, что мешки с телами подбрасывает подросток в чёрном.

– Знаю. Но это могут быть разные подростки. Они же не знают, что там в мешке.

– Ой ли?

– Конечно! Не будет же вампир каждому встречному-поперечному рассказывать об этом. Просто платит деньги, и мальчишки выполняют его поручение.

– Так всё-таки её или его? – насмешливо уточнила Мирослава.

– Я думаю, что её, – загорячился Шура, – и когда мы её поймаем, ты увидишь, что я прав.

– А вы точно её поймаете? – подначила его Мирослава.

Шура напыжился.

– Ребята! Не ссорьтесь, – вмешался Морис.

– Мы и не ссоримся, – пожала плечами Мирослава.

Наполеонов ничего не сказал. Молча сам налил себе в чашку ещё чая и утянул с тарелки последний кусок грушевого пирога.

Мирослава предложила немного погулять в саду, тем более что ночь на самой деле была чудесной.

Они вчетвером спустились с крыльца. Дон спрыгнул со ступенек последним.

Ночь ступала босыми ногами по траве и нанизывала на длинные тёмные волосы сверкающие жемчужины росы. На самом краешке неба робко светил убывающий месяц.

С пруда доносились гортанные лягушачьи звуки.

И вдруг послышалось: шлёп, шлёп, шлёп. Все трое знали, что это попрыгали в воду те лягушки, которые сидели на берегу до прибытия туда Дона.

Мирослава невольно улыбнулась. Она вспомнила, что кот не раз и не два пытался подружиться с квакушками или хотя бы обнюхать их. Но они неизменно улепётывали от него. Несмотря на то что кот не делал попыток схватить их зубами или когтями, маленьким беззащитным существам он, наверное, казался огромным и опасным хищником. Примерно как человеку тигр.

Когда они вернулись к крыльцу, Мирослава попросила:

– Шурочка, спой что-нибудь. Что-нибудь оптимистичное.

– Ну ты даёшь, – сказал он, но отказывать подруге детства не стал.

Морис сходил за гитарой и положил её на колени Шуры. Тот пробежал пальцами по струнам и запел:

Есть ли на свете счастье?Я верю в то, что есть.Как солнышко сквозь ненастье,Как искренность через лесть,Светит оно ежечасноТем, кто навстречу идёт,Кто любит, надеется, ждёт,Кто верит в возможность счастья.

После песни все разошлись по своим комнатам. Наполеонову надо было рано вставать на работу. Морис был прирождённым жаворонком. А Мирославе хотелось утром поработать. У неё накопились адреса из списка жертв и координаты их родных.

Вот только Дарьи Морозовой среди них не было.

«Вероятно, это последний или предпоследний эпизод дела, которое ведёт Шура», – подумала детектив.

Несмотря на все её уловки, узнать от Наполеонова ей удалось не так уж много. Она думала над его словами о том, что вампир – женщина, однако сомневалась в этом.

Мирослава считала, что провернуть в одиночку ряд таких сложных убийств просто невозможно. Она почти была уверена, что действует несколько человек. По её представлениям, если брать по минимуму, то в банде двое взрослых и один ребёнок или малорослый подросток. Скорее, всё-таки второе. Ребёнок не смог бы так быстро бегать и лазить по лестнице. И поодаль в машине его всегда поджидал взрослый член банды.

К обеду она спустилась, так ничего и не прояснив для себя.

Ели они молча, пока Морис не спросил:

– А вам не кажется, что это какая-нибудь секта?

– То есть?

– Люди же по-разному сходят с ума, – объяснил он, – вдруг члены этой секты поклоняются какому-нибудь божеству или, вернее, богине? В древности существовало огромное множество культов кровожадных богинь.

– Угу.

– Мне, например, первой на ум приходит Ифигения, дочь Агамемнона. Вы тоже, наверное, помните миф про неё.

– Да, припоминаю, отец девушки убил лань в священной роще Артемиды, и та потребовала, чтобы он принёс ей в жертву свою дочь. Уж не помню, почему царь не отвертелся, – она задумалась, – но в последний момент богиня заменила девушку ланью. А саму Ифигению перенесла в Тавриду, где сделала жрицей в своём храме, и Ифигения приносила в жертву Артемиде несчастных чужеземцев. И этот беспредел завершился только после того, как она чуть не прирезала своего родного брата Ореста.

– Вот! – сказал Морис. – Но таких богинь было много. Та же Кали. Иногда приходят слухи, что ей до сих пор приносят кровавые жертвы в одном из храмов Дакшинкали.

– Ужас! – Мирослава передёрнула плечами.

– Или в Индостане в древности приносили кровавые жертвы богине Земли, которую звали Тари Пену.

Мирослава тихо вздохнула:

– Ещё была фригийская горная богиня Кибела. Её жрецы наносили друг другу увечья, а неофиты оскопляли себя. И по-моему, ритуал, посвящённый Кибеле, имеет сексуальную окраску, как и цепь совершаемых убийств в городе.

– Это так, но новоиспечённые приверженцы какой-нибудь кровавой богини могли и изменить ритуал.

– Могли. С извращенцев станется, – неохотно согласилась Мирослава. И спросила: – Тех богинь называли чёрными?

– Вроде того…

– Но здесь же, я имею в виду в наших случаях, никому не отрезали мужское достоинство. Просто разрубили тело на части. Как мясник разрубает тушу барана, быка, свиньи.

– Вы думаете, что у убийцы есть опыт работы на бойне?

– Или на рынке…

– Не исключено, – задумчиво проговорил он.

– Знаешь, Морис, мне всё-таки кажется, что это дело не связано с жертвоприношениями.

Он пожал плечами.

– Съездим мы с тобой завтра в ещё одно местечко.

– А что там?

– Завтра и узнаешь.

И Морис больше не задал ей ни одного вопроса. Он ещё немного побродил в виртуальной сети, а потом ушёл к себе и читал до тех пор, пока не почувствовал, что сейчас уснёт.

Глава 11

За завтраком детективы мило беседовали о погоде.

А потом Мирослава неожиданно спросила:

– Как ты думаешь, если двое состоят в близких отношениях, то отдыхать они должны вместе или поврозь?

– Они муж и жена?

– Нет.

– Я выскажу только своё личное мнение, – предупредил Морис.

– Естественно, – согласилась Мирослава.

– С близким человеком лучше и на отдыхе не расставаться.

– Ну да, «С любимыми не расставайтесь», – тихо обронила Мирослава.

– А вы не согласны?

– Если честно, то не знаю, – призналась Мирослава, – однако многие пары предпочитают отдыхать поврозь.

– Потому что они не любят друг друга по-настоящему. – Морис сосредоточил своё внимание на содержимом чашки с чаем.

– Ты, никак, собрался гадать на чаинках, – улыбнулась Мирослава.

Морис перевёл взгляд на неё:

– Нет, я не умею.

– Ага. Тогда я расскажу тебе одну историю.

– Занимательную?

– Печальную.

Он кивнул, давая понять, что внимательно её слушает.

– Одной девушке дали отпуск в конце марта. Согласись, не лучшее время для отпуска, если ты не летишь в Эмираты или в Египет.