– Берегите себя, Амели, – говорит мистер Барристон, когда я собираюсь уходить.
– Спасибо, – отвечаю я, снова повернувшись к нему. – Можно вас кое о чем спросить? Вы когда-нибудь к нам приходили? Мне было бы легче, если бы я знала, что у отца был друг.
– Домой не приходил. Но мы и правда дружили. Мы встречались здесь, у меня в офисе, несколько раз вместе обедали. Он был очень хорошим человеком.
Я киваю.
– Мне пора, я и так отняла у вас много времени.
– Вовсе нет, – отвечает Энтони, – но вам, наверное, нужно время, чтобы все обдумать. Представляю, каким это стало для вас потрясением. Может быть, вам лучше вызвать такси?
– Спасибо, но я пойду прогуляюсь по магазинам. Нужно купить кое-что в дом.
Я отправляюсь в торговый центр, жалея, что мне не с кем поговорить о своих чувствах. Но больше никого не осталось. Все, кого я любила, умерли.
11
Сложив руки на груди, стою у дверей строительного супермаркета и жду, когда он откроется. Магазин находится за пределами города, добираться сюда пришлось на автобусе. Чем больше в салон набивалось пассажиров, обычных людей, спешащих по своим делам, тем сильнее нарастала моя паника.
Внешне моя жизнь за несколько недель превратилась из кошмара в сказку. Я больше не пленница, я в безопасности, у меня есть деньги. Но кошмар не закончился. Я не могу есть, не могу спать. Когда я бодрствую, все время что-то обдумываю, но ни на чем не в состоянии сосредоточиться. Выбросить бы из головы мысли о похищении, о моем тюремщике, о человеке, с которым я вступила в схватку, царапала и кусала…
Когда я ходила за покупками, дважды была настолько уверена, что он где-то рядом, что оборачивалась: мне казалось, тюремщик стоит позади. Это всего лишь разыгравшееся воображение, но чувство было совершенно реальным. И тогда я поняла – мне от него никогда не избавиться. До конца своих дней я буду представлять, как он направляется ко мне в кромешном мраке каморки с заколоченным окном.
Продавец отпирает дверь в магазин.
– Как вам не терпится! – говорит он мне с улыбкой. Он в черной футболке, на ней оранжевая бирка с именем: «Скотт».
– У вас есть в продаже ДСП? – спрашиваю я.
– Конечно, – отвечает он. – Давайте покажу.
Я иду за ним по магазину, шаги эхом отдаются под высокими потолками.
– А зачем вам доски? – любопытствует Скотт.
– Простите? – смущаюсь я.
– ДСП. Что делать будете?
– Просто нужно.
Мы подходим к секции, разделенной перегородками, в которых стоят прислоненные друг к другу доски.
– Какого размера?
Сообщаю Скотту размер, и он вытаскивает одну из них.
– Что-нибудь еще?
– Да, молоток и гвозди.
– Идемте сюда.
Он берет лист ДСП, и я шагаю за ним в другую секцию, где он выбирает для меня молоток с черной ручкой и, чуть дальше, коробку гвоздей.
– Двухдюймовые, – говорит продавец. – Должны подойти.
Мы отправляемся на кассу, я рассчитываюсь, молоток и гвозди убираю в сумку и беру доску.
Скотт недоверчиво на меня смотрит.
– Точно справитесь?
– Да. Спасибо.
– Хорошего дня, – кивает он.
Доска не тяжелая, но большая, и держать ее неудобно. Я несу ее на остановку автобуса, и когда тот подъезжает, пробираюсь по салону, задвигаю доску между сиденьями, а потом усаживаюсь, неловко уперевшись в нее коленями.
Добравшись до дома, заношу ее внутрь, прислоняю к стене. Сделав передышку, тащу ее по лестнице в комнату отца. Вчера приходили работники, забрали кровать, комод и шкаф, так что она совершенно пустая.
Достаю из сумки молоток и гвозди, поднимаю лист ДСП и прислоняю к нужному месту. Но тот каждый раз выскальзывает, когда я пытаюсь освободить одну руку, чтобы взять гвоздь и молоток.
– Черт! – кричу я.
Доска падает уже в третий раз – прямо мне на ногу.
Я опускаюсь на пол, руки ноют. Без посторонней помощи не справиться. Но помочь некому – я одна.
Подумав немного, опять беру сумку и достаю телефон.
– Спасибо, что пришли и все сделали. Знаю, просьба показалась вам странной, – часом позже говорю я мистеру Барристону, – но мне больше не к кому обратиться.
Он стоит посреди папиной комнаты, рукава его рубашки закатаны. Вдоль линии волос на лбу выступили бисеринки пота.
– Должен признаться, такого у меня ни один клиент не просил, – с улыбкой отвечает он. – Но у меня есть дочь. И я был бы рад, если бы кто-нибудь ей помог. Повезло, что вы застали меня на месте. К тому же мне полезно прогуляться в обед.
– Спасибо, – говорю я.
Мистер Барристон осматривает комнату.
– Ремонт затеяли? – спрашивает он.
– Да. Кажется, мне нужны перемены.
– Правильно, – кивает мистер Барристон.
Я спускаюсь за ним по лестнице.
– Что ж, удачи вам! – желает на прощание он.
– Еще раз спасибо, – с благодарностью повторяю я, и поверенный, помахав мне, уходит.
Я возвращаюсь в спальню и до наступления сумерек тружусь не покладая рук: снимаю потертый ковер и обдираю обои. Закончив, возвращаюсь к себе в комнату, стаскиваю с кровати белье, поднимаю матрас и волоку в комнату отца. Кладу его в дальнем углу вдоль стены. А потом закрываю дверь. Окно заколочено, в комнате абсолютно темно. Я иду к матрасу, ложусь на него, натягиваю одеяло и закрываю глаза. И впервые за неделю спокойно засыпаю.
12
Сентябрь плавно перетекает в октябрь. Я сижу за зеленым кованым столиком, который купила для сада, и слушаю радио на телефоне, вытянув ноги перед собой и подняв лицо к солнцу. Стоит прекрасный осенний день, и я внезапно ощущаю прилив счастья. Стараюсь удержать это чувство – но, как всегда, мешают нахлынувшие воспоминания, одни и те же воспоминания о Кэролайн, Жюстин и Лине. О Хантере.
Я так хочу обрести покой, и чтобы мой разум перестал тревожиться. Но разве это возможно, ведь я столько всего видела…
Начинается выпуск новостей.
Житель Эппинг-Фореста обнаружил останки, предположительно, двух тел. Полиция пока не комментирует произошедшее и просит избегать поездок в этот район.
На меня наваливается странное оцепенение. Будто под гипнозом, беру телефон, открываю новостное приложение. В экстренном выпуске повторяют то же, что я только что слышала: в Эппинг-Форест найдены человеческие останки – предположительно, двух человек.
В груди глухо стучит. Я иду в дом и, сжавшись в комок на диване, листаю новости в разных источниках, проверяю услышанное. Больше ничего не говорят, лишь снова и снова вижу мрачный заголовок. Подтягиваю ноги к груди, обхватываю колени руками и утыкаюсь в них головой, пытаясь защититься от эмоциональной травмы… Но боюсь, она неизбежна.
Это происходит на следующий день.
На телефон приходит уведомление от BBC News. Нажимаю и вижу только одну строчку: «Тела, найденные в Эппинг-Форест, принадлежат женщинам». В отчаянии жду, когда новость загрузится целиком, читаю ее, потом еще раз. Информации мало: лишь то, что может подтвердить полиция – пытаясь идентифицировать трупы, они проверяют всех женщин от двадцати до сорока лет, объявленных в розыск.
Где-то в глубине души мне хочется – очень хочется! – анонимно позвонить в полицию и назвать имена Жюстин и Лины как возможных жертв. Но вдруг меня выследят? Мне могут задать вопросы, на которые я не смогу ответить из страха подставить не только себя, но и похитителей. Вдруг во время допроса меня расколют?
Я думаю о близких пропавших женщин – им предстоят ужасные мучения, пока они будут ждать подтверждения, есть ли среди найденных их дочери, сестры, матери или жены. Меня терзает мысль о том, что идентификация тел может затянуться на долгие недели, а я могла бы помочь расследованию, если бы не боялась.
Снова и снова я оплакиваю Лину и Жюстин. Тоска по ним накатывает огромными сокрушающими волнами. Я не могу есть, не могу спать, даже завернувшись в одеяло, лежа на матрасе в комнате с заколоченным окном.
Позже, несколько дней спустя, появляются новости, которых я так боялась; и все же они приносят облегчение. Благодаря анонимному сообщению тела, найденные в лесу, опознаны: это Жюстин Элан и Лина Мелькуте, бывшие сотрудницы журнала «Эксклюзив», которым руководил Нед Хоторп. Магнат покончил с собой шесть недель назад. Прежде чем пресса начинает строить догадки о причастности Неда к убийству девушек, полиция делает заявление: в их гибели виновен Эймос Керриган, связанный с преступным миром. В августе его кто-то застрелил в упор. Бандитские разборки – так считают копы.
Эймос Керриган, который, как я думала, и избавился от тел Жюстин и Лины, мертв! Новость потрясает меня, а потом я понимаю: его должны были убить, ведь от Керригана тянется ниточка к Неду. Пока искали мотив убийств моих подруг, появилась теория, что Керриган был наркодилером и девушки угрожали выдать его полиции. Похоже, кто-то хочет увести расследование подальше от Неда и предпринимает немалые усилия, защищая его имя. При мысли об этом я чувствую жгучую горечь.
Я пытаюсь разобраться в собственных чувствах, в горле комок от непролитых слез. Хорошо, что тела нашли, теперь Жюстин и Лина могут упокоиться с миром. Но кто устроит похороны Лины? Кто придет с ней проститься? У нее ведь нет семьи. А Жюстин? Приедут ли ее родные из Франции или служба пройдет в Бордо, там, откуда она родом?
Не знаю, что случилось с «Эксклюзивом» после смерти Неда, – я не общалась ни с кем из сотрудников журнала с тех пор, как уехала с Хоторпом в Вегас и вернулась уже его женой. Представляю, что подумала Вики, да и все остальные коллеги, когда узнали о нашем браке. Никаких поздравлений среди сообщений в своем телефоне я не нашла. Наверное, меня сочли авантюристкой, охотницей за богатым мужем.
Беру новый ноутбук, который недавно купила, захожу на главную страницу сайта «Эксклюзива». Не жду ничего особенного, разве что упоминание о закрытии журнала в связи со смертью Неда Хоторпа. Но, к моему удивлению, «Эксклюзив» все еще работает, теперь им руководит Вики. Наверное, она чувствует себя ужасно – ведь Вики узнала, что сообщения от Лины, где говорилось, будто она вернулась в Литву, писала не сама Лина, а кто-то другой.
Проматываю страницу, читая посты. Люди выражают соболезнования по поводу гибели Жюстин и Лины, кто-то из коллег спрашивает о похоронах и прощании в церкви. День идет своим чередом, и вот уже не только на сайте «Эксклюзива», но и на других платформах по всему миру говорят о бдении по погибшим, и я рада, что история моих подруг тронула столько сердец.
Звонит телефон: это Пол Карр.
– Как у вас дела, Амели?
На этот вопрос ответить трудно, ведь я не знаю, что ему известно.
– Уже лучше, – говорю я.
– Не сомневаюсь. Думаю, вы знали Жюстин Элан и Лину Мелькуте со времен работы в журнале.
– Да, знала.
– Могу я чем-то помочь?
– Нет, спасибо. Вы очень добры, я это ценю.
– Что ж, вы знаете, где меня найти, если я вам вдруг понадоблюсь.
– Да, спасибо.
Я кладу трубку и задумываюсь: позвонил он мне по собственной инициативе или его попросили похитители?
13
Брожу по магазину косметики и пытаюсь выбрать шампунь, но вдруг замечаю, что оказалась в мужском отделе. Лампы светят слишком ярко, у меня начинает болеть голова. Я надеюсь, мне станет легче, когда Лина и Жюстин обретут покой. И все же я никак не могу избавиться от печали, которая гнетет меня после смерти моих подруг. Я не в силах справиться с чувством вины за их гибель. Есть ведь еще Дэниел, мужчина Кэролайн… Я должна была ему позвонить, но слишком боялась. Боялась, что проболтаюсь о том, какую роль сыграла в смерти той, кого он любил. Ведь если бы Кэролайн не пришла к дому Неда в день интервью, она осталась бы жива.
Машинально хватаю с полки гель для душа, открываю крышку и надавливаю на флакон, вдыхаю запах. Пахнет эвкалиптом. Закрываю его и беру другой; на этот раз попадается апельсин. И не успеваю я оглянуться, как начинаю перебирать бутылки гелей и шампуней, принюхиваясь к ароматам и ставя на место, в поисках запаха, который продолжает меня преследовать: свежескошенная трава и цитрус. Так пахло от моего тюремщика.
Так пахло от Лукаса.
Бутылка падает у меня из рук на пол. Я поворачиваюсь и мчусь к дверям, толкнув женщину, которая держит за ручку малыша.
– Эй! – возмущается она, но я не останавливаюсь. Просто не могу.
Выскочив из магазина, принимаюсь отчаянно нарезать круги по торговому центру, ища выход. Едва не пла́чу, а люди, которые проходят мимо, уже посматривают на меня с недоумением.
– С вами все хорошо, милая? – Передо мной стоит пожилая дама с тележкой, полной покупок.
– Да… Я немного заблудилась, – запинаясь, говорю я. – Никак не могу выбраться.
– Идите вон туда, мимо кафе. Выход там.
– Спасибо! – отвечаю я и бегу прочь. – Спасибо!
Выбегаю наружу и мчусь дальше, пока не выбиваюсь из сил, хватая ртом воздух. Я не хочу, чтобы это оказалось правдой, но это реальность: я думала, что Лукас руководил похищением из своего дома в Вильнюсе, а он все время был рядом, в Хейвен Клифф. Он – мой тюремщик.
Мой разум взрывается, пока я иду домой, опустив голову, втянув ее в плечи. Вот почему он никогда со мной не разговаривал – опасался, что я узнаю его по голосу. Оказавшись дома, замираю в коридоре, окутанная тишиной. Потом иду на кухню, сажусь за стол, достаю из кармана телефон. Дрожащими руками набираю в поисковике: «стокгольмский синдром».
Эмоциональная реакция, которая может возникнуть у жертвы после пребывания в плену: ощущение, будто она сблизилась с похитителем, что скучает по нему, оказавшись в разлуке. Людей, страдающих от стокгольмского синдрома, мучают воспоминания, жертвы могут испытывать бессонницу, ночные кошмары; они повышенно подозрительны к окружающим.
Так вот, значит, что со мной?
Поднимаюсь наверх и, не раздеваясь, ложусь на матрас, кутаясь от стыда в одеяло. Как я могла сблизиться с человеком, который убил Хантера? Я закрываю глаза, мечтая провалиться в забытье. Но оно не наступает.
14
Спустя несколько дней у меня снова звонит телефон. Это снова Пол Карр.
– Амели, вы, наверное, слышали, что в следующую среду в церкви состоится церемония прощания с Жюстин Элан и Линой Мелькуте.
Я чувствую облегчение. Последние несколько дней я не заходила на страницу «Эксклюзива» в социальных сетях.
– Спасибо, что сообщили, – говорю я. – Мне бы не хотелось ее пропустить.
– М-м… – Повисает неловкая пауза. – Боюсь, вас просят не приходить.
Мое сердце грохочет.
– Почему?
– Похоже, это связано с интересом, который пресса проявляет к вам. Они беспокоятся, что вы окажетесь в центре внимания.
– Кто? – требовательно спрашиваю я. – Кто запрещает мне туда идти?
– Надеюсь, вы понимаете…
– Нет, не понимаю. Не могли бы вы связаться с тем, кто поручил вам передать это послание, и сказать, что мне необходимо там присутствовать. Я хочу со всем этим покончить.
– Боюсь, связаться я ни с кем не могу, – голос Пола звучит печально. – Но меня не просили бы это передать, если бы послание не было чрезвычайно важным. – Он снова умолкает. – Можете ли вы подтвердить, что прислушаетесь к нему?
Вины Пола тут нет, он просто передает сообщение.
– Да, конечно. До свидания, Пол.
Я вежливо прощаюсь, но в моей душе все кипит. Я сделала все, о чем меня просили люди, которые так жестоко сломали мою жизнь. Но я им не поддамся. Я приду в церковь, нравится им это или нет.
В столовой я открываю ноутбук и захожу на страницу «Эксклюзива». Там теперь еще больше сообщений о Жюстин и Лине, а также подробности о службе, которая состоится в среду в церкви Святой Анны, недалеко от офиса «Эксклюзива». Отмечаю время – два часа дня – и делаю то, о чем раньше и не думала. Ищу статьи о нашей с Недом свадьбе.
Поразительно, сколько этому уделялось внимания, особенно в желтой прессе. Правда, Нед считался одним из самых привлекательных мужчин в Англии, поэтому, вероятно, удивляться нечему. Я читаю разные статьи и выясняю то, что мне и так уже известно: состояние Неда досталось ему в наследство от деда; его отец и дед рассорились – в основном из-за того, что Джетро Хоторп не одобрял, как Нед-старший баловал внука. Но есть и что-то новенькое: в восемнадцать лет Нед так сильно избил какого-то парня, что тот угодил в больницу. Полгода спустя Хоторп-младший попал в автокатастрофу, его красный «феррари» врезался в дерево, а девушка, которая была с Недом в машине, получила травмы, несовместимые с жизнью.
Даже не знаю, почему я так потрясена. В Лас-Вегасе Нед рассказывал, что пара эпизодов с его участием разозлили Хоторпа-старшего, поскольку тому пришлось отложить запуск Фонда. И все же он умолчал, что из-за него погибла девушка, а парень оказался в больнице. Неудивительно, что Джетро Хоторп как огня боялся любого скандала с участием сына.
Продолжаю поиски, вдруг найдется что-то еще, и уже собираюсь остановиться, когда натыкаюсь на публикацию 2008 года о смерти бывшей подруги Неда Хоторпа, которая задохнулась во время сексуальных игр.
Затаив дыхание, я медлю, боясь читать дальше. Но там всего четыре строчки. В заметке сказано лишь, что девушка по имени Таня Хотон раньше состояла в отношениях с Недом. С кем она занималась сексом, когда умерла, не упоминается. Полиция расследует обстоятельства ее смерти. Я ищу похожие статьи в том же году, в следующем, и дальше – вплоть до сегодняшнего дня, надеясь найти результаты этого расследования. Но ничего нет. Совсем ничего. Значит, кто-то постарался все замять.
Во мне разгорается гнев, который уже ничем не унять: Неду все сходило с рук, и все только потому, что его отец так влиятелен. Твержу себе: нет, я не знаю наверняка, причастен ли Нед к смерти Тани Хотон, но все на это указывает – от способа убийства до способов заметать следы.
Вспомнив, что хотела выяснить, что именно СМИ писали о нашем с Недом браке, возвращаюсь к тем статьям. Обо мне совсем немного. Журналисты явно копались в моем прошлом: есть упоминания о том, что я сирота, и в семнадцать лет, после смерти отца, считалась пропавшей без вести. Но основное внимание сосредоточено на нашем знакомстве с Недом и внезапной свадьбе. В интервью Вики и другие сотрудники «Эксклюзива» говорили о том, как были удивлены, поскольку и не подозревали, что мы встречались. Охотницей за богатством меня никто не называл, по крайней мере открыто. Но читая их слова, я вижу, что за ними скрывается.
О самоубийстве Неда статей намного больше. Из них я узнаю, как его травили после обвинения в изнасиловании и какая кампания развернулась в прессе. Становится понятнее, почему он мог принять решение покончить с собой. Но мне не нравится, что его выставляют жертвой – он слишком виноват.
Есть еще кое-что, что я хотела, но не решалась сделать. Тем не менее, заглянув себе в душу, набираю в поисковике: «В Дорсете найдено тело мужчины». Открываются несколько ссылок, я быстро, с колотящимся сердцем, их просматриваю, отметая каждую, пока не натыкаюсь на ту, которую надеялась не найти: в среду, четырнадцатого августа, на шоссе Б-222, недалеко от Хейвен Клифф, обнаружен труп мужчины. Вероятно, жертвы бандитского нападения.
Комната будто плывет перед глазами, я хватаюсь за стол и жду, когда голова перестанет кружиться. В то время все мои мысли занимало убийство Лины, которое произошло за несколько дней до того, как убили Хантера. И мне казалось неправильным горевать о едва знакомом человеке. Но сейчас меня захлестывают волны горя – я думаю о том, что могло бы случиться, если бы Лукас не приказал его убить.
Лукас. Невыносимо вспоминать о нем: теперь я знаю – это он меня похитил. Но пока только он может ответить на мои вопросы. Мысли вновь возвращаются к звонку Пола, который запретил мне проститься с Жюстин и Линой. Пресса якобы примется осаждать меня, но с чего бы? Церемония прощания целиком и полностью посвящена Жюстин и Лине. Даже если кто-то меня узнает, никто не спросит, почему я пришла, все знают, что я работала в журнале. Предупреждение держаться подальше связано с кем-то еще, кто придет туда, – и похитители не хотят, чтобы я с ним столкнулась. Этим человеком может быть только Лукас. И если Лукас приедет из Вильнюса или Лос-Анджелеса на службу, значит, существует вероятность, что он остановится в своем «доме вдали от родного края», в особняке в Хейвен Клифф.
15
Я схожу с поезда на станции Борнмут и иду на стоянку такси. Водитель приоткрывает окно.
– Куда вам, милочка?
– В Хейвен Клифф, пожалуйста, – говорю я, садясь в машину.
– Адрес подскажете?
– Особняк называется «Альбатрос», но я забыла, по какой дороге ехать.
– Ничего страшного… – Он тыкает в кнопки навигатора. – Нашел.
– Отлично, спасибо!
Я устраиваюсь на сиденье и смотрю в окно, стараясь успокоиться. Не представляю, что произойдет в ближайший час, но знаю, чего бы мне хотелось. Лукас в особняке, он соглашается на разговор, признается, что это он велел убить Хантера, похитить нас с Недом, и также признается в убийстве Неда. Подтверждает: все это – расплата за смерть Лины, потому что он любил ее или потому что должен был за ней приглядывать. Выслушав его, я ухожу и отправляюсь в полицию с записью на телефоне, которую сделала тайком.
Однако я не столь наивна и сомневаюсь, что все пойдет так, как мне хочется.
– Вот мы и на месте, – говорит водитель минут через пятнадцать.
Я выглядываю из окна: передо мной высокая белая стена с черными коваными воротами. В нескольких ярдах – небольшая черная калитка. Из нее я выходила, когда притворялась, будто ищу Неда на пляже.
Заплатив водителю, вылезаю из такси. Рассматриваю окна второго этажа в доме, где меня две недели держали в плену. Когда похитители привезли нас сюда, я не почувствовала в воздухе запах моря. Наверное, страх, который сковал меня, пока нас тащили из машины, притупил мои чувства. Но даже если бы этого не произошло, я бы и не подумала, что это тот самый особняк, где мы с Недом обедали с Лукасом. В моем воображении нас держали в каком-то старом заброшенном доме посреди леса.
Жду, когда такси уедет, и только потом нажимаю кнопку внутренней связи. Пока ответа нет, рассматриваю обе стороны дороги и отмечаю, что дома здесь стоят довольно далеко друг от друга. Я могла бы кричать сколько угодно, никто бы не услышал.
Опять нажимаю кнопку, опять нет ответа, и меня вдруг охватывает ярость: если Лукас собирается завтра посетить службу, он уже должен быть здесь. Именно поэтому я не приехала сюда вчера или позавчера – боялась, что его не окажется на месте.
Нажимаю кнопку интеркома снова и снова, отказываясь верить, что за этими белыми стенами Лукаса нет. Но он мог остановиться и в Лондоне, поближе к церкви. Правда, от Борнмута ехать на поезде всего пару часов, и, уж конечно, Лукас должен появиться на службе и оплакать женщину, которая значила для него так много, что в отместку за ее смерть он решился на похищение и убийство.
Отхожу в сторону, надеясь усыпить подозрения Лукаса на случай, если он наблюдает за мной с помощью камеры над воротами. Иду вдоль стены направо и в конце обнаруживаю еще одни ворота, не такие величественные, как главные.
Камеры здесь нет, вокруг никого, я хватаюсь за верх створки и пытаюсь подтянуться. Металл слишком гладкий, чтобы уцепиться ногами, ботинки лишь скребут по нему, и я снова падаю на тропинку. Подхожу к каменному столбу справа от ворот, и на этот раз мне, упираясь о его шершавую поверхность, удается подтянуться. Успеваю быстро заглянуть на участок и тут же теряю точку опоры, но все-таки замечаю: ворота выходят на заросший деревьями участок сбоку от дома. Именно здесь нас с Недом провели внутрь той ночью, когда привезли сюда.
Возвращаюсь к главным воротам, нажимаю звонок и долго держу, не убирая палец, злясь, что Лукас не отвечает и все идет не так, как я рассчитывала. Я потерпела поражение, нельзя околачиваться тут вечно. И все же поднимаю голову, смотрю прямо в камеру и, отчетливо шевеля губами, говорю Лукасу: «Увидимся завтра».
16
Я иду в церковь. Она уже полна народа, но я не хочу стоять позади, это лишь привлечет внимание.
Поворачиваю направо в боковой проход и сажусь с краю на скамью, надеясь, что девушка, которая подвинулась, чтобы дать мне место, не из журнала. Опускаю ниже поля голубой шляпки, закрываю волосами лицо по бокам.
Где же он?
Пока идет служба, стараюсь отгородиться от звуков приглушенных рыданий вокруг. Боюсь, что если заплачу, то не сумею остановиться. Вспоминаю Жюстин и нашу последнюю встречу за обедом у Кэролайн, когда она смешила нас рассказом об интервью, которое брала у знаменитого жокея в конюшне, полной лошадей. А вот о Лине вспоминать хорошее труднее.
Служба подходит к концу, и я быстро поднимаюсь, чтобы покинуть церковь до того, как толпа двинется по центральному проходу. План таков: встать где-нибудь сбоку и рассматривать тех, кто проходит мимо, пока не увижу Лукаса. Но торопливо шагая к двери, я замечаю мужчину, выходящего из тени с другой стороны рядов: он так же направляется к двери – спешит выйти, как и я. Сердце стучит быстрее: это не Лукас, но этого человека я знаю. Я уверена. Пытаюсь понять, кто это: среднего роста, среднего телосложения…
Может быть, я все же ошибаюсь и это кто-то незнакомый?.. Он пробирается к выходу, а когда подходит к двери, я задерживаюсь, чтобы посмотреть на него внимательнее, и вижу обритую голову. Кусочки головоломки встают на место – это Карл, точно Карл.
Пробиваюсь сквозь толпу, устремившуюся наружу, и замечаю, что он направляется через парк, который окружает церковь, к главной дороге. Меня охватывает паника: если его машина где-то рядом, он уедет, и я не успею с ним поговорить.
– Карл!
Он идет, не оглядываясь. Но я заметила – заметила! – как он вздрогнул, когда я окликнула его. Это без сомнения Карл. Он шагает быстрее, выход есть в каждом углу по периметру парка, Карл спешит к тому, что слева, поэтому я бегу к правому. Шляпа слетает у меня с головы, когда я выскакиваю на дорогу, но я не останавливаюсь, а мчусь к левым воротам. Я вижу его сквозь прутья ограды – он идет с опущенной головой и даже не подозревает, что в любую секунду столкнется со мной. Пробиваюсь к воротам, расталкивая людей, те удивленно вскрикивают. Наконец Карл поднимает взгляд и видит меня, мчащуюся ему наперерез. В его глазах вспыхивает тревога, он пытается обогнуть меня, но я замечаю это и преграждаю ему путь. Бывшему охраннику приходится остановиться.
– Мне нужно с вами поговорить, – задыхаясь, бормочу я. – Я знаю, вы Карл. Кажется, и вы знаете, кто я такая.
Он безучастно смотрит на меня. Глаза у него темные, почти черные. И тут его лицо светлеет.
– Миссис Хоторп… Прошу прощения, раньше мы так близко не встречались, потому я не сразу вас узнал. – Он оглядывается на церковь. – Я хотел отдать дань уважения усопшим.
– Почему?
– Извините?
– Я спросила, почему вы хотели отдать им дань уважения, если не знали Жюстин и Лину? Вы проработали у Неда всего несколько дней. Вы никогда не встречались с ними.
– Их история тронула сердца многих, миссис Хоторп.
И тут я замечаю его акцент. Австралийский или, может быть, южноафриканский, не знаю. На миг меня охватывает сомнение. Мужчина, который охранял Неда, говорил без акцента. Срабатывает чутье. Я права, это точно.
– Нет, – качаю я головой. – Я знаю, зачем вы пришли. Покончить со всем этим.
– Вряд ли я вас…
– Не стоит. – Я понижаю голос: по тропинке к нам направляются люди. – Может, вы и говорите с другим акцентом, но я знаю – вы один из тех двоих, кто держал нас с Недом в плену.
Он озирается с беспокойством.
– Вы здесь одна? Может, позвать кого-нибудь?
– Не надо обращаться со мной как с душевнобольной.
Он бросает взгляд на часы.
– Простите, но мне пора.
Карл пытается меня обойти, но я снова преграждаю ему путь.
– Нет. Мне нужны ответы, и после всего, что я для вас сделала, вы мне должны. Итак, говорите – где Лукас? Почему его здесь нет?
Он смотрит на меня так озадаченно, что на миг мне кажется, будто я ошиблась. Но то же самое чутье снова подсказывает: я права.
– Если откажетесь говорить со мной, – бросаю я в ярости, – я пойду в полицию и скажу, что видела, как Нед Хоторп убил Лину Мелькуте.
Я замечаю по его глазам: он дрогнул. Но сомнение исчезает так же быстро, как появилось.
– Да, так и было, – выдавливаю я. – Я видела, как Нед убил Лину. Видела, как он задушил ее собственными руками. Я пряталась за дверью библиотеки и все видела. И еще видела, как в упор застрелили Хантера – но вы-то, конечно, и так это знаете. Об этом упоминалось в письме с инструкциями. – Я едва замечаю, что он берет меня под локоть и направляет к скамейке, едва замечаю слезы, текущие по щекам. – Вы хоть представляете, каково мне было видеть все это? Вы-то, наверное, легко с этим справились, но я никогда не смогу избавиться от кошмаров, пока не получу ответы.
– Я понимаю, вы не хотите это слышать, – говорит Карл, пока я роюсь в сумке в поисках салфетки. – Но, миссис Хоторп, пожалуйста, поверьте: я понятия не имею, о чем вы.
Я вспыхиваю от гнева.
– Вот именно: я вам не верю! – Я встаю, закидываю сумку на плечо. – И я не миссис Хоторп! Знаю, вы думаете, что я не пойду в полицию, а я пойду. Пока я не получу ответов, я никогда не вырвусь на свободу, останусь такой же пленницей, как раньше. – Я сглатываю слезы. – Представляете, я могу спать только на матрасе в темной комнате с заколоченным окном! Вот что со мной творится, вот в кого вы с Лукасом меня превратили. – Я иду прочь, потом оборачиваюсь. – Передайте Лукасу от меня кое-что. Скажите ему – где бы он ни был, я его достану.
17
Я быстро ухожу, но не настолько, чтобы Карл не мог меня догнать, он ведь побежит следом, он должен. Подойдя к выходу, я замираю, жду, что он меня окликнет и расскажет все, что мне нужно. Но ничего не происходит, и что-то умирает в глубине моей души. Я хочу рухнуть на землю и сдаться. Если Карл мне не поможет, кто тогда остается? Полностью осознаю ситуацию. Уйди я сейчас – никогда не получу ответов на свои вопросы. Как только Карл скроется из виду, я потеряю его навсегда.
Я разворачиваюсь. Но охранника и след простыл. Кручусь на месте, пытаясь понять, куда он ушел, и вдруг снова замечаю – он быстро идет по тротуару на той стороне ограды. Должно быть, прошел через другую калитку.
Бегу за ним, и когда почти догоняю, замедляю шаг и следую на безопасном расстоянии. У него на плече сумка, которую я раньше не заметила. В конце дороги Карл останавливается, крутит головой налево и направо, потом смотрит на часы. Значит, не собирается переходить на ту сторону, ищет такси. Сердце замирает. Если он сейчас сядет в машину, я потеряю его навсегда, разве что другое такси подъедет сразу за первым и я попрошу водителя ехать следом. «Пожалуйста, пусть такси не будет!» – про себя умоляю я. Наверное, кто-то слышит эти мольбы, потому что через пару минут Карл быстро переходит дорогу.
Спешу за ним. Я знаю, куда он направляется: впереди станция метро. Сбегаю по ступенькам, следую за Карлом через турникет, спускаюсь по эскалатору на линию Пикадилли и выхожу на платформу.
Страх, что Карл может увидеть, как я за ним иду, начинает испаряться. Если бы он что-то заподозрил, то хотя бы раз обернулся и проверил. Подходит поезд. Вхожу в тот же вагон, что и Карл, но через двери на другом конце. Сажусь и исподтишка наблюдаю за ним – бывший охранник безучастно смотрит вперед, зажав сумку коленями и погрузившись в мысли, о которых я могу лишь догадываться. Карл – тюремщик Неда, я это знаю. Зачем же еще ему приходить на прощание с Жюстин и Линой, с женщинами, которых он даже не знал? Только в том случае, если они все же были знакомы. Я роюсь в памяти, но мои подруги никогда не упоминали кого-то с похожим именем.
Вскоре вагон заполняется людьми, но я спокойна – Карла мне все равно видно. План таков: следовать за ним до самого дома и, раздобыв адрес, доставать его день и ночь, пока он не согласится со мной поговорить. И только когда Карл не обращает внимания на остановки, даже не проверяет, где находится, я понимаю: он не боится пропустить свою станцию, потому что едет до конечной. Бросаю взгляд на карту на стене: конечная – аэропорт Хитроу, пятый терминал.
Сердце начинает колотиться. Я ведь не смогу пробраться за ним на рейс… Он может улететь куда угодно. Вспоминаю акцент Карла, и сердце снова заходится. А вдруг он направляется в Южную Африку или Австралию? Как я его там отыщу?
Поезд прибывает на конечную. Карл подходит к двери, секундой позже я выхожу за ним. Жду, когда он направится к эскалаторам – я должна убедиться, что он не станет оглядываться. Карл начинает подниматься по ступеням эскалатора слева, обходя стоящих справа людей. Кажется, он торопится, так что я тоже поднимаюсь пешком.
Оказавшись наверху, он срывается с места и бежит через зал. В панике мне кажется, будто он меня заметил. Но Карл мчится, на ходу роясь в кармане и вытаскивая телефон. Подбегает к зоне досмотра с отдельным входом, прикладывает телефон к консоли и торопливо минует барьер. Мгновением позже и я добираюсь туда, но мне остается лишь стоять и смотреть, как он исчезает из вида.
18
Ночью, пока я лежу, свернувшись на матрасе, меня вдруг посещает мысль. А вдруг Карл работал в той же охранной фирме, что и Хантер? Я часто видела ее название на переднем кармане форменного пиджака Хантера и запомнила его. Может, если позвонить им и позвать Карла к телефону, удастся что-нибудь выяснить? Конечно, шансов мало – на замену Хантеру Нед мог вызвать охранника из другой компании. Но попытаться стоит. С трех утра я посматриваю на часы. В девять звоню.
– Здравствуйте, я пытаюсь найти охранника, которого мы наняли в прошлом году. Его направили к нам из вашего агентства. Его звали Карл – извините, фамилию не помню.
– Уточните название вашей компании, пожалуйста? – спрашивает женщина.
– Журнал «Эксклюзив».
– Подождите минутку, проверяю… Боюсь, я не вижу ваш журнал среди клиентов.
– Хм, наверное, его прислали из другой охранной фирмы. А среди ваших сотрудников есть кто-то по имени Карл?
– Нет. Единственный Карл – это наш директор, мистер Хантер, и он больше здесь не работает.
Телефон выскальзывает у меня из рук и падает на пол. С лица сбегают краски. Голова кружится, я бреду через кухню в сад глотнуть свежего воздуха. Карл Хантер? Что за ерунда? Неужели это совпадение – двух человек зовут одинаково, только у одного это имя, а у другого – фамилия?
Или к «нашему» Хантеру мы тоже обращались по фамилии? А если так, означает ли это, что те двое родственники? В таком случае похищение – расплата не только за убийство Лины, но и за смерть Хантера?
Кажется, что голова вот-вот взорвется. Массирую виски и твержу себе, что все будет хорошо, я докопаюсь до истины. Но как? Каждый раз, когда я думаю, что продвинулась вперед, что-нибудь всегда отбрасывает меня назад.
Иду на кухню, поднимаю с пола телефон и задумываюсь. Несколько мгновений спустя план готов. Я снова звоню в охранное агентство, если что – изменю голос, чтобы женщина меня не узнала. Однако на звонок отвечает мужчина.
– Соедините, пожалуйста, с Карлом Хантером, – прошу я.
– Извините, он больше у нас не работает.
– Ах вот почему он не забирает у нас свои костюмы. Он сдал их в нашу химчистку почти месяц назад. У вас есть его номер телефона?
– Боюсь, нет.
– Может быть, адрес? Костюмы дорогие, жаль, если он не сможет их забрать. Хочу обсудить с ним курьерскую доставку…
Мужчина на том конце линии смеется.
– Почему нет? Только выйдет дороговато – он вернулся в Новую Зеландию.
Сердце подпрыгивает – я попала в точку.
– Он оттуда родом? Я заметила, что мистер Хантер говорит с акцентом, но не разобрала, с каким.
– Да, он из Новой Зеландии.
– А как насчет его брата? Может быть, у него есть контакты мистера Хантера?
– Брата? Не знал, что у мистера Хантера есть брат.
– Хм, а я точно слышала, что он говорил, будто работает с братом. Или с кузеном…
– Но не у нас, поверьте.
– Однако он говорил это несколько месяцев назад, – не отступаю я. – Кажется, мистер Хантер сказал, что его брата все так и зовут по фамилии – Хантер. Вроде бы он взял его на работу охранником.
– Серьезно? Наверное, мне нужно проверить записи.
– Вы можете проверить? Я уже говорила, костюмы очень дорогие.
– Минутку… – Я жду, все еще потрясенная, что получила подтверждение – фамилия Карла действительно Хантер. – Нет, боюсь, ничего такого тут нет.
– Что ж, тогда придется отдать его костюмы на благотворительность. Спасибо, вы очень помогли.
Я кладу трубку и обдумываю все, что узнала. Почему нет записей о том, что Хантер работал в той фирме, ведь ее название было вышито на его нагрудном кармане?
И как теперь найти Карла в Новой Зеландии? Никак, уныло думаю я. Все равно что искать иголку в стоге сена. Из упрямства достаю ноутбук, набираю в Гугле «Карл Хантер Новая Зеландия» и получаю 12 800 000 результатов. Пробую «Карл Хантер безопасность Новая Зеландия» – результатов теперь 8 810 000. Я ввожу его имя, «Новая Зеландия», затем название охранного агентства и пробую поиск по картинкам, однако ничего не получается.
Разочарованно бреду на кухню, прижимаюсь лбом к окну. Если я не найду Карла, не найду и Лукаса. А если не смогу докопаться до правды, то никогда не буду свободна.
19
Я вхожу в здание, в котором находится офис Пола Карра, и направляюсь к стойке приема посетителей.
– Мне нужно поговорить с Полом Карром.
Молодой человек на пару лет старше меня поднимает взгляд.
– У вас назначено?
– Нет.
– Хотите записаться?
– Нет, мне нужно встретиться с ним немедленно.
– Боюсь, это невозможно.
– Пожалуйста, передайте ему, что пришла Амели Ламон. Думаю, он захочет со мной поговорить.
Клерк вздыхает, берет трубку телефона и нажимает кнопку.
Отхожу от стойки, стараясь успокоиться. Мне нужно было – я была обязана – сначала позвонить. Но я опасалась, что адвокат предложит просто сообщить ему суть дела по телефону, а я хотела встретиться с ним лично, чтобы посмотреть, много ли он знает. Теперь лишь Пол мог мне помочь.
– Рад вас видеть, Амели. – Передо мной стоит Пол. – Не хотите пройти в кабинет?
Иду за ним, извиняясь по пути.
– Надо было сначала позвонить…
– Ерунда, – улыбается Пол и указывает на пару приземистых кресел перед небольшим столиком. – Я попросил Бена сварить нам кофе. Как ваши дела?
Приносят кофе, и эта пауза помогает мне увильнуть от ответа. Пол ставит чашки на стол и садится в кресло.
– Чем я могу вам помочь?
– Даже не знаю, можете ли… – отзываюсь я.
– Расскажите, что вас тревожит?
И тут я понимаю: он не знает, что со мной произошло. Тогда он бы не задавал подобных вопросов. А если Пол не знает, как он может помочь?
От безысходности по щекам текут слезы, и я не могу перестать плакать.
– До того как мы с вами снова встретились после смерти Неда, я угодила в передрягу, это было ужасно, и с тех пор я не в силах оставить прошлое позади. Я пыталась от него отгородиться, уверяла себя, будто все хорошо. Но я не могу, и боюсь, это навсегда. Мне нужно кое-что выяснить, но на мои вопросы ответить некому, и это ужасно тяжело. Мне двадцать лет, а я чувствую себя старухой. Я видела и делала такое, отчего не могу спать по ночам. Кажется, меня использовали как пешку в какой-то игре… – Я осекаюсь, боясь, что сболтнула лишнего, и вытираю глаза рукавом свитера. – Я была в церкви, когда прощались с Жюстин и Линой, увидела одного человека и подумала, что он может мне помочь. Но он притворился, что не понимает меня, и постарался выставить меня сумасшедшей. – Подняв взгляд на Пола, замечаю, как на его лице мелькает… Кажется, это гнев. Я обреченно спрашиваю: – Вы знали, правда? Знали, что я была в церкви?
Я жду, что он отчитает меня, спросит, почему я ослушалась запрета. Но Пол поднимается, подходит к окну и смотрит в него, повернувшись ко мне спиной. У меня замирает сердце. Похоже, будет еще тяжелее, чем я думала.
– Могу я спросить, есть ли у вас какой-то план? – интересуется он, и в моей душе разгорается слабая искорка торжества. Похоже, я все-таки напугала Карла, когда заявила, что найду Лукаса.
– Вообще-то я подумывала об отпуске, – отвечаю я.
Если Пол намерен передать наш разговор Карлу, попробую надавить на него.
Пол оборачивается.
– Правда?
– Да, у меня есть время и деньги, а также незаконченное дело.
– И куда собираетесь поехать?
– Хочу оказаться как можно дальше от дома. Так почему бы не отправиться в Новую Зеландию?
Выражение его лица остается неизменным, однако сам Пол застывает как изваяние. Жду, что он запретит мне туда ехать и предложит отправиться в какое-нибудь экзотическое место. Будет убеждать, что мне нужно отдохнуть.
– Думаю, это просто отличная идея, – говорит Пол.
– Правда? – Я пристально смотрю на него.
– Да. У вас на примете какое-то конкретное место?
– Вряд ли. – Я осмеливаюсь высказать свою догадку: – Решила, что доберусь до Веллингтона, а там посмотрим.
Пол кивает.
– А я вот слышал, что начинать лучше с острова Южный, есть там такой город – Крайстчерч.
Сердце усиленно колотится.
– Крайстчерч?
– Да. Рядом, на полуострове Бэнкс, есть поселение Акароа. Там должно быть красиво.
Стараюсь говорить ровно и спокойно:
– Может, и правда лучше начать оттуда. Наверное, стоит отправиться прямо сейчас, как считаете? Здесь у нас почти зима, значит, там как раз наступает лето.
– Идеальное время года.
– А… Вы случайно не знаете, где я могу остановиться в Акароа?