– Зачем? – искренне удивилась директриса. – Это давно произошло и быльем поросло.

– Очень вас прошу, я занимаюсь одним делом, корни которого ведут к этим девочкам, вернее, теперь уже молодым женщинам, – с жаром воскликнул я.

– Так секретов никаких нет, – кивнула Матильда Львовна, – если есть необходимость, я попытаюсь. Но только лучше не сейчас. Можете подойти вечером?

Я глубоко вздохнул:

– Матильда Львовна, я не имею права раскрывать чужие секреты, скажу только, что Ира Кисова… знали ее?

– Да, – кивнула директриса, – сестра Лолиты, младшая, тоже у нас училась.

– А Надя Победоносцева?

– Сестра Риммы, они с Ирой в один класс ходили и дружили.

– Так вот, – продолжал я, – Римма Победоносцева погибла, ее убили, Надя и Ира тоже умерли, обе попали под трамвай, в разное время, но ушли из жизни одинаково, а Машу Лаптеву задушил грабитель.

– Господи, – прижала к лицу ладони Матильда Львовна, – ужасно! Да, конечно, сейчас, одну минуточку.

Трясущимися пальцами она вытащила из сумочки мобильный.

– Олеся Сергеевна? Тут должны из санэпидемстанции прийти, прошу, займитесь ими. Ко мне никого не пускайте, я очень занята.

Она положила аппарат на стол, глубоко вздохнула и ровным, четким голосом, словно объясняя непоседливым школьникам новый материал, начала рассказ.



Жили-были три девочки: Лолита Кисова, Маша Лаптева и Галя Усова. Детство их проходило в старомосковском квартале, прилегающем к Садовому кольцу. Самые обычные дети, мало на первый взгляд отличавшиеся от остальных школьниц. Те, кто имеет дело с детскими коллективами, хорошо знают: сообщество, как правило, распадается на компании, общей дружбы между всеми не бывает. В школе есть вожаки, середняки и изгои, те, над кем потешаются. Лолита, Маша и Галя были королевами. Многие одноклассники хотели дружить с ними, но девочки держались отдельной группой, не подпуская к себе посторонних. Их родители, обеспеченные люди, занимали определенное положение в обществе, поэтому никаких проблем с одеждой и карманными деньгами у троицы не было. К слову сказать, девочки были хорошо воспитаны, своим материальным положением не кичились, но оно все равно било по глазам. Во-первых, их привозили на уроки на машинах, во-вторых, подружки не ходили в школьную столовую. Правда, они не воротили нос от общепитовской еды, не говорили презрительно:

– Фу, ну и дрянь же нам предлагают.

Нет, у Лолы, Маши и Гали имелись справки от врача, где черным по белому стояло: гастрит. Следовательно, дело было не в капризности и нежелании питаться как все, а в болезни. Но и дети, и учителя понимали, что чиновные родители нашли способ избавить своих чадушек от противных сосисок и скользкой манной каши. Остальные ребята были вынуждены давиться отвратительной едой под аккомпанемент воплей педагогов:

– Съели все без остатка, быстро, ваши родители деньги за завтраки платят.

Еще у троицы имелись замечательные игрушки, книжки, а лето девочки проводили не в сарае, не в огороде у бабушки, а на море и на благоустроенных дачах, которые отличались от городских квартир лишь тем, что стояли в лесу.

Если человек богат, значит, он дурак. Почему в головы российских людей вбит подобный постулат, я мог бы вам сейчас объяснить, но не стану тратить время на ненужные размышления. Наверное, очень многие из вас подумали, что Лолита, Галя и Маша получали одни тройки, которые им из почтения перед предками взамен двоек ставили учителя. Ан нет! Усова и Лаптева считались крепкими «хорошистками», учили дома с репетиторами иностранные языки, а Лолита и вовсе была отличницей, шла на золотую медаль. К этому прибавьте, что «мушкетерки» обладали стройными фигурками, хорошенькими личиками и всегда выручали друг друга. Теперь понятно, почему одноклассники мечтали присоединиться к их компании.

Кисову, Усову и Лаптеву звали на все дни рождения. Причем троих одновременно. Ребята знали: поодиночке они не пойдут. Вручив девочкам приглашение, будущий «новорожденный» начинал гадать: посетят ли его «звезды»? Дело было не в том, что Лола, Галя и Маша всегда приносили дорогие подарки. Нет, визит «мушкетерок» мигом поднимал рейтинг школьника до небес. Сказанная вскользь фраза: «Мы с Лолой, Галкой и Машей весь вечер играли в ручеек» – вызывала завистливые вздохи у окружающих.

Характеризуя того или иного товарища, дети частенько говорили: «К нему „мушкетерки“ не ходят, или: „Он их звал, но они не пришли“».

Всем сразу становилось понятно, кто такие «они» и что с данным товарищем дела иметь не стоит, сей субъект в коллективе последний, тот, кто ниже плинтуса.

По какой причине «мушкетерки» одаривали того или иного одноклассника своим вниманием, было не ясно, во всяком случае, это никак не зависело от материального положения его родителей.

К Асе Вольпиной, чья мама работала лифтером и получала медные копейки, эти трое принеслись сразу, были весь вечер в великолепном настроении, просидели до полуночи, нахваливая не слишком вкусные домашние пирожки с начинкой из зеленого лука. А к Оле Репниной, предки которой закатили пир на весь мир, заставив стол деликатесами, даже не заглянули.

Никто из класса не мог похвастаться, что дружит с «мушкетерками», с другой стороны, королевы ни с кем не ссорились. Девочки были приветливы, давали списывать домашние задания, а Лолита вообще ухитрялась за один урок решить все варианты контрольных работ и разослать бумажки с ответами «тонущим». Но при этом «мушкетерки» сохраняли дистанцию, в общей массе в кино не бегали, во время перемен и школьных праздников держались обособленной группой. Римма Победоносцева оказалась единственной девочкой, которая была допущена в их тесный круг на положении почти своей. Но об этом следует рассказать более подробно.

Глава 29

Господь наградил Победоносцеву не слишком большим умом, школьная наука давалась ей с трудом, в дневнике теснились двойки, иногда разбавленные тройками. Единственный предмет, по которому Римма имела пятерку, был немецкий. Победоносцева обладала явным даром к языкам, который следовало развивать. Только никто этим не занимался. Папа у девочки был придурковатый, а мама постоянно думала, где найти денег, чтобы прокормить семью. Хорошей одежды у Риммы не имелось, и сосиски из школьной столовой она считала деликатесом. Еще Победоносцева обладала одной, потешавшей окружающих особенностью: она верила всему, что ей говорили, и одноклассники с удовольствием разыгрывали дурочку, сообщая ей самые идиотские новости.

Придумают, что в ближайшем гастрономе бесплатно раздают утюги, а потом, хихикая, наблюдают, как Победоносцева носится по торговому залу, выкрикивая:

– Где же утюги? Мне точно сказали! Их сегодня без денег дают!

Или сообщат доверчивой Римме:

– В это воскресенье в школу приедет Никита Михалков, будет отбирать детей на роли в своем новом фильме. Хочешь актрисой стать?

– Да, – радостно восклицала девочка.

– Так приходи, – еле сдерживая хохот, говорили шутники, – но не забудь надеть шубу, валенки и шапку. Действие в кино происходит зимой.

Представляете радость детей, когда они увидели-таки Римму, стоявшую душным майским днем во дворе школы в полном зимнем обмундировании. То-то все повеселились.

Кстати, об артистических способностях. Вот они-то как раз у Риммы были. Одно время в школе работал театральный кружок, и Победоносцева, к огромному удивлению всех его членов, стала примой. Занятия вел настоящий режиссер, он очень хвалил девочку, давал ей главные роли и твердил:

– Тебе надо идти учиться, такие данные грех зарывать в землю.

Матильда Львовна выслушала режиссера и не выдержала, сделала ему замечание:

– Зачем вы несчастной голову морочите? Римме нужно получить хорошую профессию, портнихи, например, и работать спокойно.

– Девочка одарена, – не дрогнул режиссер, – уж поверьте мне!

– Римма дурочка, – рассердилась Матильда Львовна, – наивная, глупая. О какой сцене может идти речь? Некрасиво сбивать ее с истинного пути.

– Голубушка, – прищурился режиссер, – да кто вам сказал, что артист обязан обладать умом и яркой индивидуальностью? Вовсе нет, главное – это умение воплотить на сцене чужую идею, стать тем, кого увидел постановщик. Актриса – кусок глины, в талантливых руках она делается великой. Излишняя образованность и ум как раз мешают. Римма естественна, как обезьянка в тропиках, у нее живая мимика, отличная пластика и редкостная способность выполнять чужие установки.

Матильда Львовна страшно обозлилась на режиссера и была очень рада, когда тот прекратил занятия в кружке и покинул школу.

Навряд ли бы Римма могла подружиться с «мушкетерками», ей светило стать посмешищем класса, но тут вдруг ее мать нанялась домработницей к Кисовым.

Когда одноклассники узнали, чем занимается родительница Победоносцевой, они скорчили мины и стали терроризировать девочку.

– Фу, – заявила Света Ланская, сидевшая в то время за одной партой с Машей Лаптевой и ощущавшая от этого свое превосходство над всеми, – от Римки хлоркой пахнет.

– От меня? Вовсе нет, – ответила Победоносцева.

– Нет, воняет, – хихикала Света, – ты же сортир моешь!

– Я?

– Ты.

– Ничего подобного.

– А вот и моешь! У Кисовых, – запрыгала Ланская, – каждый день, они срут, а вам убирать!

– Там моя мама работает, – простодушно подтвердила Победоносцева, – а не я.

– Что-то кофточка на тебе знакомая, – не успокаивалась Света, – я уже видела ее на ком-то!

– Так раньше ее Лолита носила, – снова бесхитростно объяснила Римма, – она пятно поставила, вот сюда, видишь? Поэтому мне и отдали. Правда, симпатичная?

– Значит, ты не только говночистка, но еще и побирушка, – заорала Ланская, – в обносках ходишь! Может, вам и со стола объедки дают?

Другая бы девочка на месте Риммы пнула противную Свету ногой или окоротила бы наглую Ланскую словами, но Победоносцева сказала:

– Мама у Лолиты очень добрая, всегда меня вкусным угощает. Вот вчера нам почти целый торт отдали, с цукатами.

– Почти целый? – скривилась Светлана. – Значит, он был надкушенным?

– У Кисовых гости были, они его не доели, не пропадать же добру, – призналась Римма, – не кислый, не обветренный, нам с мамой и сестрой очень понравился.

Ланская согнулась пополам от смеха и стала взвизгивать:

– Говночистка, побирушка и подъедалка! Ну ваще!

Несколько девочек, с интересом прислушивающихся к беседе, моментально подпели Ланской:

– О…! Жрет объедки! Победоносцева – кошка с помойки.

– А мать ее, сортирных дел мастер.

– Я что-то не то сказала? – растерянно спросила Римма, глядя на одноклассниц. – Чего вы потешаетесь?

Новый взрыв хохота послужил ответом на ее слова. Всю большую перемену Ланская и группа подпевающих ей девочек изводили Римму. Дальше – больше. Они раздобыли где-то рваный халат из синего сатина и вручили его Победоносцевой со словами:

– Вот, бери на здоровье, классная вещь, ее до тебя лишь шестеро носили.

Римма растерянно заморгала:

– Спасибо, но мне он не нравится!

– Не стесняйся, – хлопнула ее по плечу Ланская, – надевай.

Однажды девочки в столовой увидели, что Римма несет поднос с завтраком, и зашептались. Победоносцева, не обращая внимания на окружающих, съела кашу, собрала остатки корочкой хлеба, взяла стакан чая и услышала:

– Римма, оглянись.

Не ожидая ничего дурного, школьница повернула голову. Перед ней стояла Света Ланская с тарелкой, прикрытой бумажной салфеткой.

– Ты вроде не наелась? – заботливо спросила она. – Хочешь добавки?

– Ага, – кивнула Римма, – каша вкусная, с маслом!

– На, – заулыбалась Света и сняла кусок бумаги.

– Этта чего? – отшатнулась Победоносцева.

– То, что ты любишь больше всего, – заржала Ланская, – объедки и огрызки, картофельная кожура, корочки хлеба, булочка поломанная, скорлупа яичная. На кухне целое помойное ведро с этим добром, тебе на неделю хватит. Хочешь, мы попросим, повара в мешочек положат, домой заберешь! Вам с мамой нравится за другими доедать.

– Нет, – вскинула брови Римма, – это же выбрасывают.

Одноклассники попадали от смеха, такой потехи давно не случалось.

– Верно, – чуть не плача от смеха, заявила Ланская, – нормальные люди вышвыривают, а вы с мамашкой жрете. Да ты не стесняйся, мы от души…

И она залилась от хохота. Одноклассники тоже визжали, сочтя эту шутку великолепной, только «мушкетерки» молча выскользнули из зала.

Когда Ланская вернулась в класс, ее ждал сюрприз. Место, где всегда сидела Лаптева, было пустым. Ни портфеля, ни учебников, ни тетрадей, а сама Маша расположилась в противоположном углу, она делила стол с… Риммой.

Обескураженная Ланская провертелась весь урок на стуле, а после звонка бросилась к Лаптевой с вопросом:

– Ты почему пересела?

Машенька поправила красивые волосы и мягко ответила:

– Понимаешь, Лола, Галя и я дружим с Риммой. Ты, наверное, слышала, что ее мама у Кисовых в экономках служит? Римма часто к Лоле приходит, мы теперь одна компания. Вот я и решила вместе с ней сидеть.

– А я? – испугалась Света, понимая, что, теряя Машу, она лишается и лидерства в классе.

– Ты можешь сесть с Леной Цыганковой, – предложила Лаптева, – у нее пары нет, или с Мишей Березиным.

– Ты обиделась? – не успокаивалась Ланская. – Да че я не так сделала?

– Ничего, – ответила Маша. – В твоем понимании ничего. Я просто пересела к Римме, она наша подруга, а мы своих в обиду не даем.

Тут только до Ланской дошло, что Лолита вовсе не считает для себя зазорным учиться в одном классе с дочкой своей домработницы, более того, она готова дружить с Риммой.

– Больше не стану ее дразнить, – прошептала Света.

– Ты вольна поступать как хочешь, – отрезала Маша и отошла от нее.

Неизвестно, поняла ли Римма, что значила для нее поддержка «мушкетерок», но с того дня она была допущена в компанию. Лола, Галя и Маша иногда брали ее с собой в кино, а одноклассники очень быстро сообразили: если хочешь видеть у себя в гостях «мушкетерок» следует пригласить дуру Победоносцеву, причем первой. Класс перестал потешаться над наивной глупышкой, в дневнике у Риммы неожиданно появились четверки. Удивленная Матильда Львовна не упускала случая похвалить Победоносцеву и однажды сказала:

– Вот, деточка, делай правильные выводы. Не зря наши предки придумали пословицу: «Учение и труд все перетрут». Стала ты на уроках тихо сидеть и педагогов слушать, сразу результат налицо. Сама Елена Михайловна тебе за контрольную «пять» поставила, а ведь я давно говорила: в математике ничего сложного нет, надо только не вертеться да не болтать с подружками во время занятий!

Римма шмыгнула носом:

– Елена Михайловна очень заумно объясняет, прям не понять ничего, и быстро тараторит, слова разобрать трудно. Я ее и раньше слушала, только она как взвизгнет: «Победоносцева, не сиди дурой, решай уравнение», у меня все сразу из рук валится.

– Так почему же сейчас ты пятерку получила? – спросила Матильда.

– Мне Лола помогла, – улыбнулась Римма, – здоровски растолковала, совсем нетрудно оказалось. Вы сами-то умеете такое вычислять?

– Нет, – честно призналась классная руководительница.

– Хотите научу? – оживилась Победоносцева.

– Лола с тобой уроки делает? – поинтересовалась Матильда.

– Со мной Галя Усова занимается, – сказала Римма, – Лолу она зовет, когда у нас чего-то не получается.

Ну а вскоре Лолита влюбилась, но не как большинство девочек, а до одури, потеряв всякий разум. Объектом нежных чувств стал Игорь Попов, самый красивый мальчик школы.

По Игорю сохло большинство девчонок, начиная с первоклассниц. Да что там глупые школьницы, кое-кто из молоденьких учительниц не мог оторвать глаз от Попова. Игорек занимался спортом, у него была отличная фигура, светлые, слегка вьющиеся волосы, большие карие глаза. Он запросто мог стать киноактером. Игорь великолепно танцевал, играл на гитаре, не пил, не курил, хорошо учился, был капитаном школьной команды КВН и шикарно одевался. Кроме всего прочего, Игорю повезло с родителями, его мать и отец не испытывали материальных трудностей и ни в чем ему не отказывали.

С девочками Игорь был вежлив, но никого особо не выделял, их влюбленных взглядов не замечал и на всех школьных дискотеках стоял у стены, оживляясь только в момент групповых танцев.

Когда по школе разлетелся слух о влюбленности Лолы, большинство девчонок стало кусать локти. Ежу было понятно, что этим двум подросткам самой судьбой предназначено быть вместе. Король и королева, сладкая парочка, остальные могут отдыхать! Лолу и Игоря местная молва поженила мгновенно, только события начали развиваться вовсе не так, как ожидали окружающие.

Игорь даже не смотрел в сторону Лолы, а та пускалась на невероятные ухищрения, чтобы привлечь внимание парня. Сначала Лолита стала жаловаться на зрение, плакаться, что не видит написанное на доске, и в результате Матильда Львовна посадила ее за первую парту рядом с Игорем. Попов спокойно воспринял рокировку, никаких пассов в сторону Лолиты он делать не стал. Лола не сдалась и предприняла новую атаку. Раньше она никогда не интересовалась КВН, а тут превратилась в самую активную участницу действа, напросилась в команду, старательно посещала репетиции, и снова облом. Попов был с ней мил, приветлив, но и только. На свидание он Лолиту не приглашал. Тогда она перестала ходить домой вместе с Машей и Галей.

– Я после уроков к репетитору бегаю, по математике, – рассказывала она всем, – он живет в том же доме, что и Попов. Слышишь, Игорь, нам теперь с тобой по дороге!

Но и эта уловка не принесла ей успеха. Ромео старательно избегал Джульетту, похоже, она ему попросту не нравилась.

Кульминация наступила под Новый год, на дискотеке. Когда ведущий радостно возвестил: «Теперь белый танец», Лолита решительным шагом направилась к Игорю.

Все замерли и уставились на парочку. Лола протянула Попову руку, тот улыбнулся, и они стали танцевать.

Маша и Галя обрадовались, лед тронулся, начался роман. Когда умолкла музыка, Игорь подвел Лолу к «мушкетеркам», но разговаривать с ними не стал, как всегда, занавесился улыбкой и ушел. Девочки оживленно зашептались. Тут снова заиграла музыка, и Лола с радостью увидела, как Игорь, никогда никого до этого не приглашавший, быстрым шагом направляется к ней. Она зарделась, сделала шаг навстречу любимому, тот приближался, такой красивый, светловолосый, веселый… Все девочки школы в этот миг завидовали Кисовой. Игорь подошел почти вплотную к Лоле, та затаила дыхание и… Попов вдруг резко взял влево, остановился возле невзрачной, плохо одетой двоечницы Тани Птицыной и сказал:

– Тань, не хочешь потанцевать?

По залу пролетел вздох, из глаз Лолы брызнули слезы. Галя и Маша быстро вытолкнули подругу в коридор, а простодушная Римма Победоносцева громко заявила:

– Чего он в этой мымре нашел? Лола намного красивее!

Но Попова, кажется, красота Лолы не волновала. С того дня он начал ухаживать за Птицыной. Провожал ее до дома, таскал за дурнушкой порфель, а на всех переменах парочка ходила, держась за руки. На Лолу было больно смотреть. Кисова похудела, подурнела и перестала смеяться. В конце концов Усова набралась смелости и вызвала Попова на откровенный разговор. Школьники встретились у метро, и Галя прямо сказала:

– Лола тебя обожает, просто сохнет, не ест, не пьет. Ну зачем тебе Танька? Ни рожи, ни кожи!

Игорь усмехнулся и ответил:

– Лично мне она кажется красавицей. Я люблю ее, нас разлучит лишь смерть.

Бедная Усова долго собиралась подойти к Лоле и пересказать эту беседу. Узнавшая о разговоре Лаптева была просто в шоке, а Победоносцева воскликнула:

– Ой, бедная Лола! Она же теперь от любви зачахнет!

Следующие три месяца Маша и Галя делали все, чтобы вытащить Лолиту из депрессии, но никакого успеха не достигли.

– Вы не старайтесь, – вздохнула Кисова, когда подружки поволокли ее на очередную дискотеку, – я, наверное, однолюбка, мне никто, кроме Игоря, не нужен.

– Тогда потерпи, – сказала Лаптева, – скоро дура Птицына Попову надоест, он ее бросит и к тебе переметнется!

– Да, – с жаром подхватила Усова, – именно так! С Танькой Игорь долго не прообщается.

– Нет, – покачала головой Лола, – мне надеяться не на что. Он же сказал: «Нас разлучит лишь смерть».

– Может, Птицына помрет, – ляпнула Римма и, увидев укоризненные взгляды «мушкетерок», попятилась. – Че я сказала? Молодые тоже окочуриваются от болячек всяких!

– Не пори чушь, – оборвала глупую Победоносцеву Лаптева, – с какой стати Таньке умирать? Здоровая она, как самосвал.

Усова тяжело вздохнула, а Лола внезапно сказала:

– Я бы не огорчилась, узнав о смерти Птицыной.

– Послушай, – взвилась Галя, – с таким же успехом можно мечтать о прогулке по Венере. Ясно же, что этому никогда не бывать. Таньке до могилы далеко.

Но Усова ошибалась, через два месяца Татьяна Птицына, некрасивая, тихая, неприметная девочка, скончалась от острого лейкоза.

Глава 30

Хоронили Таню всей школой. Это была первая смерть в учебном заведении, и она очень тяжело подействовала на учителей и учащихся. Гроб завалили цветами, дети рыдали, преподаватели пытались сохранить спокойствие. На родителей Птицыной было страшно смотреть. Мама висела на руках подруг, никак не реагируя на происходящее, она даже не смогла подойти к гробу, чтобы в последний раз поцеловать дочь. Отец же обнимал всех участников скорбной церемонии и безостановочно твердил:

– Сначала она есть перестала, потом слегла, мы думали, грипп, повезли дочь в больницу, а уж там определили: рак крови. И ничего поделать не смогли, случается, говорят, такое, люди сгорают в считаные дни. Вы не думайте, мы врачам заплатили, только никто не помог.

Люди шарахались от него, но он упорно продолжал говорить, говорить, говорить…

Игорь держался спокойно, он ничем не выделялся в толпе испуганных, жмущихся к родителям школьников. Попов был, как всегда, безукоризненно одет и даже пахнул одеколоном. Матильду Львовну покоробило поведение парня. Надо же, ей по наивности казалось, что Игорь любит Таню, но сейчас стало понятно: смерть девочки не волновала юношу, вон он какой спокойный, даже равнодушный. Наверное, современным детям не дано испытывать сильные чувства, они не такие душевные, как их поколение.

Через неделю по школе разнеслась страшная весть: Игорь Попов покончил с собой. Матильду Львовну вызвали в милицию, показали предсмертную записку мальчика и попросили рассказать о его взаимоотношениях с Таней Птицыной. Классная руководительница едва не потеряла сознание, узнав подробности.

Выяснилось, что казавшийся спокойным и улыбчивым Попов каждый день после уроков ехал на кладбище и сидел у могилы любимой. В воскресенье он убежал из дома рано, не сказав родителям куда. Вопросов ему задавать не стали, и так было понятно, где Игорь собрался провести свободный день. Тело юноши обнаружил сторож, совершавший вечером обход погоста. Увидав на скамеечке фигуру с опущенной головой, он решил, что один из посетителей просто заснул и пропустил момент закрытия кладбищенских ворот. Сторож подошел к парню, тряхнул того за плечо и понял – перед ним труп. Рядом, придавленная камнем, лежала записка. «Никто не виноват, я сам принял это решение. Мама и папа, простите, похороните меня в одной могиле с Таней».

И снова школьники стали участниками ритуальной церемонии, все, кроме «мушкетерок» и Победоносцевой. Лола, Маша, Галя и Римма почти две недели не появлялись на уроках. Учителя поглядывали на пустые парты, вздыхали и шли звонить девочкам домой.

– Плачут, – сообщали их матери, – не пьют, не едят, горюют.

Матильда Львовна была очень обеспокоена, больше всего ее волновало состояние Лолы. Классная руководительница строго предупредила домашних Кисовой:

– Ни на секунду не оставляйте, спите с ней в одной комнате и везде сопровождайте ее. А то как бы чего не вышло. Грех, конечно, так говорить, но Игоря-то Попова родня упустила!

Но Лола никаких суицидальных попыток не предпринимала, вскоре она появилась в классе и продолжала учебу.

Матильда Львовна успокоилась, а зря, потому что события стали развиваться совсем уж невероятным образом.

Однажды около полуночи в квартире классной руководительницы раздался звонок. Удивленная Матильда распахнула дверь. В ту же секунду ей на грудь бросилась рыдающая Галя Усова.

– Что случилось? – помертвевшими губами прошептала учительница. – Лола…

– Да, – еле выдавила из себя Галя.

Матильда обвалилась на стул.

– Господи! Она… да? Она…

– Она не виновата, – еще сильней зарыдала Галя, – мы вместе, все… и я, и Машка, и Римма.

Матильда судорожно вздохнула:

– Лола жива?

– Да.

Матильда испытала огромное облегчение.

– Успокойся, – рявкнула она на Галю, – прекрати рыдать и объясни, в чем дело.

– Мы их убили, – затряслась в ознобе Усова.

– Кого?

– Сначала Таню, а потом Игоря, вернее, он сам, но она… ой… ой…

Еле-еле Матильда сумела добиться от Усовой связного рассказа, а когда наконец разобралась в сути вопроса, то почувствовала, как у нее с сердца упала каменная глыба. Речь шла о самой обычной детской глупости.

Оказывается, за несколько месяцев до кончины Тани Лола сказала Маше и Гале:

– У Риммы есть знакомая колдунья, живет где-то в Подмосковье.

– И что? – разинули рты подружки.

– Она может Игоря от Тани отвернуть и в меня влюбить.

– Глупости, – отмахнулась Маша.

– Ерунда, – согласилась с ней Галя.

– Нет, – уперлась Лола, – дело верное, поеду туда, Римма говорит, что одна ее соседка воспользовалась магией и теперь счастлива.

– Лабуда, – пробурчала Лаптева.

– Где Победоносцева? – разозлилась Галя. – За фигом она тебе голову дурит! Пойду поговорю с ней!

Лола вскочила:

– Нет, не надо.

– Почему? – изумилась Галя.

– Если ты мне подруга, то не расспрашивай Римму, – заорала Лолита.

– Почему? – растерянно повторила Галя.

– Она испугается и не скажет мне адрес колдуньи.

– Бред! – вскипела Лаптева.

– Ну и дурь тебе в голову пришла, – принялась увещевать Галя Лолиту. – Ладно, я не стану говорить с Риммой. Но ты же знаешь, Победоносцева глупая, всему верит. Скорей всего, соседка над ней подшутила. Только зря туда съездишь.

– И потом, колдовать грех, – подхватила Маша, – тебя бог накажет.

Лола отрезала:

– Фу! Не верю я в боженьку.

– А в существовании ведьм, значит, не сомневаешься. – Галя попыталась вернуть подруге чувство реальности.

И тут Лола заплакала.

– Как вы не понимаете, – выкрикнула она сквозь слезы, – это мой последний шанс, другого не будет!

Галя с Машей переглянулись и решили: пусть Лола съездит к ведунье, ничего страшного не случится. Но отпускать подругу одну не хотелось.

– Мы с тобой, – воскликнули девочки.

– Нет, – покачала головой Лола, – у бабки условие такое, чтобы приехала лишь та, которой надо, иначе даже разговаривать не станет.

Пришлось Усовой и Лаптевой остаться дома. Маша, правда, попробовала порасспрашивать Римму, но та испуганно замахала руками.

– Ой, ничего говорить не могу, а то не сработает колдовство. Мне Лола запретила даже рот раскрывать.

Вернувшись от ведьмы, Кисова попросила подружек:

– Завтра, во время физры, присмотрите за Птицыной, чтобы ненароком в раздевалку не подалась среди урока.

– Зачем? – удивилась Маша.

– Мне бабка тряпочку волшебную дала, – мрачно объяснила Лола, – надо ее теперь к Танькиной одежде пришить. Она все время в одних джинсах шляется, других не имеет. Пока она в зале будет, я тряпицу в брючину, в подворот, и вошью.

Усова вздохнула и уставилась на Лаптеву, та кивнула:

– Ладно, раз уж начали, нужно дело до конца довести, бери иголку, мы Птицыну в случае чего придержим.

Лола повеселела и бросилась целовать подруг. На следующий день Маша поинтересовалась:

– Ну, чего, отвернуло Игоря?

– Похоже, нет, – вздохнула Галя, – вон они воркуют.

– Говорила же, чушь все это, – усмехнулась Маша.

– Ладно, забыли, – быстро сказала Галя и посмотрела на Лолиту.

Усова собиралась завести беседу на какую-нибудь нейтральную тему, но осеклась. Ее поразило лицо Лолы, бледное, с мелкими каплями пота на лбу.

– Еще не вечер, – вдруг сказала Лолита, – колдовство сразу не поможет. Скоро от Птицыной ничего не останется. Говорил Игорь, что их только смерть разлучит! Вот и посмотрим, кому он достанется, когда Танька подохнет. Ей бабка страшный заговор сделала, на тряпку из гроба.

Усова вздрогнула, а Лаптева быстро сказала:

– Может, волосы к лету подстричь? Как считаете, девочки?

Маша явно решила более не обсуждать неприятную тему.

Придя домой, Галя позвонила Маше и спросила:

– Думаешь, это правда, про смерть, которая ждет Птицыну? Может, нам ей позвонить и все рассказать? Пусть из джинсов тряпку вытащит!

– Только опозоришь нас, – испугалась Лаптева. – Птицына знаешь какой вой поднимет! Вся школа смеяться над Лолой будет, молчи лучше.

– Вдруг Танька помрет! – не успокаивалась Галя.

– Чушь собачья, – взвилась Маша, – бабка просто мошенница, она Лолку вокруг пальца обвела, небось живет за счет таких дур. Наврет с три короба, денежки захапает и ручонки потирает. Ничего не случится, Танька здорова, как корова.

Ну а потом Птицына заболела. Никто вначале не беспокоился, в школе бушевала корь, на занятия из всего класса ходило несколько человек. «Мушкетерки» тоже подцепили заразу, а когда, выздоровев, явились на занятия, их огорошили новостью: у Птицыной лейкоз, она умирает, помочь девочке ничем нельзя, какая-то особая, ураганная форма заболевания.

С Усовой случилась истерика.

– Мы должны немедленно ехать в клинику, – кричала она подружкам, – пусть из джинсов эту тряпку вынут.

Лола, услыхав ее вопль, поджала губы, а Лаптева обняла Галю.

– Успокойся, мы тут ни при чем.

– Как же так! А заговор на смерть!

– Ерунда!

– Ничего себе «ерунда»! Танька загибается, – трясла головой Галя.

Лолита внезапно выскользнула за дверь, а Лаптева стала утешать подругу:

– Ну-ка, включи мозги! Тряпка когда действует?

– Не знаю, – прошептала Усова.

– Только если Танька в джинсах ходит, – объяснила Маша.

– Она их все время таскает.

– Не в больнице же, – резонно возразила Лаптева, – кого ж в клинике в верхней одежде оставят! Ночнушка на ней небось. А раз брюки дома, то и никакого воздействия нет, усекла?

– Ага, – дрожащим голосом ответила Галя.

Усовой было страшно до слез, она испытывала огромное чувство вины перед Таней, которое после смерти Птицыной стало просто невыносимым, а уж когда Игорь покончил с собой, то Галя поняла, что более хранить тайну не может. Вот почему она и прибежала к Матильде Львовне.

Классная руководительница стала утешать ученицу, мол, колдовства не бывает, ведьм не существует, всякие заговоры чушь. То, что случилось, ужасное несчастье, горе, но оно не имеет никакого отношения к глупости, которую придумала Лола.

– Может, мне в милицию обратиться? – стонала Галя.

– Ни в коем случае, – решительно отрезала Матильда, – и не вздумайте ходить с покаянием к родителям Птицыной, они сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать этот бред. Мой тебе совет, кстати, передай его и остальным: никогда больше не вспоминайте эту в высшей степени глупую историю и в дальнейшем не предпринимайте ничего подобного.

Слегка успокоенная Усова утерла слезы и ушла. Матильда легла в кровать, но уснуть ей так и не удалось. До утра она провертелась в постели, без конца переворачивая подушку. Сердце учительницы болело от жалости. Матильда Львовна с горечью думала о бедной Танечке Птицыной, несчастном Игоре, о глупышках Лоле, Маше, Гале и Римме, о том, как сложится дальнейшая судьба детей, не нанесла ли эта неприятная история травму их психике. Много тяжелых дум вертелось в голове у Матильды. Успокоилась она только на рассвете.

– Ничего, сейчас они придут в себя, и жизнь потечет по-прежнему, – вздохнула Матильда и провалилась в сон.

Но, увы, она ошиблась. Все только начиналось.

Спустя некоторое время по школе пополз пущенный невесть кем слушок: «мушкетерки» навели на Птицыну порчу, сжили ее со свету, чтобы Игорь достался Лоле. Новость принялись живо обсуждать все старшеклассники. Слава богу, хоть мелких не коснулись разборки, и Надя с Ирой, младшие сестры Победоносцевой с Кисовой, спокойно учились дальше. А в старших классах горели страсти, достойные пера самого Шекспира.

Сначала дети только перешептывались. Потом к Усовой подошла Оля Белкина и напрямую спросила:

– Правда, что про вас говорят?

– Нет, – в ужасе воскликнула Галя, – ничего не было, это враки! Мы никаких тряпок в джинсы Тане не зашивали.

Белкина изогнула выщипанную бровь.

– Интересненько, что за тряпки? Тут кто про землю с могилы толкует, кто про булавки заговоренные, а ну, рассказывай, в чем дело.

Бедная Усова, сообразив, что сморозила глупость, попыталась удрать, но ее обступили школьники, с криками требовавшие правды. Галя заплакала, в дело вмешалась Матильда. Она заявила:

– Колдовства не бывает, прекратите безобразие.

Но дети не послушались ни ее, ни остальных педагогов, уроки были сорваны, а Усову учителя еле отбили у разъяренных подростков.

– Пусть больше в школу не является, – орали учащиеся вслед преподавателям, тащившим почти потерявшую сознание Галю в медпункт.

– Мы им всем бойкот объявим, – кричали девочки.

– Ишь, королевы, – злились мальчики.

Буквально за один час всеобщее обожание «мушкетерок» превратилось во всепоглощающую ненависть, страшную и тупо жестокую.

Вечером к Матильде Львовне прибежали разъяренные родители Усовой. Они чуть ли не с кулаками накинулись на классную руководительницу.

– Негодяйка, – орала мать, – девочка с вами поделилась, рассказала о глупом поступке, а вы?

– Разнесли сплетню по всей школе, – подхватил отец, – выставили Галю убийцей!

– Я никому ничего не говорила, – отбивалась Матильда.

– Дрянь, – топала ногами мать Усовой, – еще и лжет, откуда все тогда об этом дурацком колдовстве узнали?

– Галя сама детям проговорилась, – попыталась объяснить Матильда.

– Ага! – потерял самообладание отец Галины. – Только когда? Вся школа уже кипела. Кроме тебя, разболтать было некому! Падла! В порошок сотру, до министра образования дойду, ни перед чем не остановлюсь. Таких поганой метлой вон из школы гнать надо.

Что было дальше, Матильда не помнит. С ней случился сердечный приступ, и она без чувств упала на пол. Присмиревшие, испуганные родители Усовой вызвали «Скорую помощь» и отвезли учительницу в больницу.

Матильда долго лечилась, потом уехала в санаторий. На работу она вернулась лишь к новому учебному году. Вошла в свой класс, увидела несколько новых лиц, удивилась, а когда сделала перекличку и, не сумев скрыть еще большего изумления, воскликнула:

– А где Кисова, Лаптева, Усова и Победоносцева? Их нет в списках! – повисла тишина, потом Света Ланская торжествующе сообщила:

– Они ушли.

– Куда? – растерялась Матильда.

– Не знаем, – хором ответили дети.

– Переругались они между собой, – еле скрывая радость, продолжала Ланская, – Лолита и Маша с Галей не разговаривали, а она с ними даже не здоровалась. Вот они какие на самом деле оказались! Мушкетерки!

Школьники оживленно загудели, Матильде Львовне стоило огромного труда успокоить их.

Больше она с королевами не встречалась. Иногда, впрочем, до классной руководительницы долетали обрывки сведений о ее любимых ученицах. Кисова уехала учиться в Лондон. Ее родители вроде помогли Римме Победоносцевой поступить в вуз, и наивная глупышка вскоре стала изучать иностранные языки. У Маши Лаптевой умерли родители, и девушка осталась одна. Кажется, сиротой стала и Кисова. О Победоносцевой вообще не было ни слуху ни духу. Ее сестра, впрочем, как и Ира Кисова, благополучно посещала школу. Но расспрашивать девочек Матильда не решалась. Если честно, ей хотелось поскорей забыть неприятную историю, вычеркнуть ее из памяти.

Одноклассники «мушкетерок» благополучно выпорхнули из стен школы во взрослую жизнь. О Тане Птицыной, Игоре Попове и волшебной тряпке судачить стало некому. Через два года произошедшая трагедия окончательно подернулась дымкой забвения. Иногда Матильда задавала себе вопрос: «А было ли все в действительности? Может, ей просто кошмар приснился?»

Глава 31

– Неприятная история, – кивнул я, когда Матильда Львовна замолкла. – Дети порой способны на невероятную глупость.

– И жестокость, – печально подхватила директриса. – Отчего-то считается, что школьники наивны и ребячливы. Думают только об уроках, конфетах и кино. На самом же деле в детском коллективе случается подчас такое!

– Нет ли у вас телефона Галины Усовой? – спросил я у Матильды Львовны.

Директриса вздохнула:

– Раньше был, естественно. Могу вечером в старых записных книжках порыться и поискать.