– Плитка тут, – Лиза ткнула пальчиком в двухэтажное здание, – пошли живенько.

Она влетела в холл магазина, я с опаской последовал за ней. Сейчас секьюрити выставит ее вон, строго заявив:

– Здесь не пляж.

Лиза подскочила к охраннику.

– Где менеджер Нина?

– Ща позову, – лениво ответил тот, даже не шелохнувшись.

– Ну, – напряглась Лиза.

– Ща, – вновь протянул разомлевший от жары амбал.

Лиза потянула меня в зал:

– Вот смотрите.

Я застыл в недоумении. Вокруг на стенах висело нечто напоминавшее огромные книги, только вместо страниц в них были стенды, заполненные кафелем. От разноцветья зарябило в глазах.

– Здрасьти, здрасьти, – раздался вначале дискант, а потом в поле зрения появилась маленькая вертлявая девушка, облаченная в белое платьице. Сверху оно было расстегнуто до пояса. Наряд держался на одной пуговице, пришитой в районе талии. Из-под одежонки выступал такой же комплект, как у Лизы: лифчик и трусики. Только у подскочившей девицы он был ярко-зеленого цвета.

– Вы заставили нас ждать, – рявкнула Лиза.

– Только что прибежала на работу, – неудачно оправдалась девчонка.

– Твоя проблема, – взвилась Лиза, – клиент стоит! Мы не желаем иметь дела с необязательным партнером. Позовите другого менеджера.

– Ой, – испугалась Нина, – извините!

– Бог простит.

– Ну, пожалуйста!

Лиза смилостивилась:

– Уговорила, пользуйся моей добротой. Давай, шевели ластами, показывай ассортимент.

– Да, да, – забегала вокруг нас Нина, – конечно, сейчас. Вам на пол, на стены?

– На все, – разозлилась Лиза, – совсем, что ли, беспамятная? Вчера ведь беседовали.

Нина подскочила к одной «книге».

– Вот, лучшее на сегодняшний день. Керамогранит.

– И как? – повернулась ко мне Лиза.

– Наверное, скользкий, очень блестит, – протянул я.

– Тогда неполированный, смотрите.

– А вон то что? – поинтересовался я.

– Плитка, простая, вчерашний день, – отозвалась Нина.

Лиза сдвинула брови и оттеснила меня в сторону. Дальнейшая беседа потекла без Ивана Павловича, тщетно пытавшегося понять, о чем толкуют две полуобнаженные красотки.

– Лучше натуральный камень.

– А если перепад температуры? И вообще, он плохо себя ведет! Не накручивай цену, не на лохов напала.

– Искусственный гранит…

– Дерьмо. Расколется при первой возможности.

– Тогда металлизированная керамика.

– Ваще, блин! Фильтруй базар! На клиента глянь, не дудон в коже, интеллигенция. Еще фарфорину с вензелями предложи.

– Есть состаренная прессовка.

– Зерновая?

– А то!

– Засунь ее себе в…! Знаешь, сколько нам надо! Во, план «фатеры»!

– Вау!

– Ага! «Зерновая прессовка»!!! Теперь врубилась, с кем дело имеешь?

Нина метнулась влево.

– Вот, Италия.

– Ха! Не парь.

– Ей-богу, родная. На фриз глянь.

– И чё? Ты срез покажи! Брёхало! Ведь я предупредила, лохай кого хочешь, меня не выйдет. Веди к наборам.

– Там дорого, я хотела как лучше.

– Ага, дерьмо сбагрить, увидела, что человек не врубается, и в раж впала.

Нина пошла в коридор. Лиза улыбнулась и нежно пропела:

– Ванечка Павлович, тут ничего хорошего, нам в другой зальчик.

Через полчаса мои глаза перестали воспринимать окружающий мир. Розовые, зеленые, синие, желтые, красные плитки сменялись перед взором калейдоскопом. Я периодически впадал в ступор, из которого меня вырывал тычок Лизы.

– Ванечка Павлович, – напоминала она, – не спите, проявите заинтересованность.

Наконец плитка была выбрана. До сих пор в моей жизни была лишь одна ситуация, во время которой я впадал в эйфорию: это когда стоматолог, милейшая Наталья Алексеевна Колесникова, после проведенного лечения вытаскивая из моего рта железки и тампоны, произносила:

– Все. Финиш.

Но в тот момент, когда Лиза удовлетворенно кивнула головой, я ощутил невероятный подъем настроения и закричал:

– Отлично, сейчас я расплачиваюсь и бегу.

– Куда? – насторожилась прораб.

– По делам.

– А плитка?

– Мы же ее выбрали!!

– На стены. Еще нужен декор, фриз и напольное покрытие.

– О господи, – вырвался из моей груди стон.

– Ну-ка, принеси человеку чай, – рявкнула Лиза на Нину, – всему учить надо, шевели ластами!

Продавщица порысила в глубь помещения.

– Ванечка Павлович, – защебетала Лиза, – соберитесь. Мы быстренько. Ну представьте себе, что попали в пустыню Сахару и идете к оазису. Впереди песок, сзади барханы, ну не погибать же? Миленький, любименький, красивенький, хотите вам мороженое купят или пирожное?

Мне стало смешно.

– Спасибо, я небольшой любитель сладкого, в основном специализируюсь на мясе.

– Сейчас пошлю гонца, – оживилась Лиза, – притащит вырезку.

– Спасибо, не надо. Вы со мной цацкаетесь, как с ребенком!

– Шевели ластами, – завопила Лиза, – придурина гребаная! Человек чай уже сколько времени ждет! Понабрали работничков! Черепахи безногие, морды тупоголовые!

Я вздохнул. Лиза изобретает удивительные речевые обороты. Морды тупоголовые!

– Свиньи эфиопские, козы австралийские, кенгуру собачьи, – злилась прораб, – лапы у вас из… растут. Чай где, а? Дайте кружечку клиенту, который тут немереные кастрюли денег оставить решил! Эй, ластоногие!

Я сначала хихикал, но потом попытался замаскировать неприличный смех интеллигентным кашлем. Из-за угла вылетела задыхающаяся Нина.

– Вот, пейте на здоровье, – бухнула она передо мной чашку.

Я хотел было взять ее, но тут Лиза нахмурилась и указала своим идеально наманикюренным пальчиком на принесенную посуду.

– Этта чё за утопленник? – почти ласково осведомилась она.

– Где? – растерялась Нина.

– В…! Сюда гляди!

– Это пакетик.

– С чем?

– Ну… с чаем, – окончательно растерялась Нина, – Эрл Грей, запах бергамота.

– Это не чай! – каменным голосом припечатала Лиза. – А упаковка…! Сама пей! Моему клиенту подай нормальный, цейлонский, в чайнике. Где лимон? Сахар? Салфетки? Печенье? А? Черепаха мальтийская, болонка тихоокеанская, шевели ластами!

Нина, приседая от ужаса, вновь улетела в служебные помещения. Я вынул носовой платок и сделал вид, будто вытираю пот с лица. Нет, Лиза неподражаема. Свинья эфиопская, коза австралийская, кенгуру собачья! А теперь еще черепаха мальтийская и болонка тихоокеанская. Скорей всего, Лиза в запале перепутала животных. Это болонка бывает мальтийской, а черепаха тихоокеанской, хотя я очень плохо разбираюсь в братьях наших меньших.

– Может, не стоит просить чай? – сказал я, бросая скомканную бумажку в урну.

– Ванечка Павлович, – прощебетала Лиза, – вы у них самый дорогой клиент!

– Ну да!

– Точно! Только так надо вести себя. Требовать и настаивать.

– Увы, я этого не умею, – честно признался я.

– Не беда, – улыбнулась Лиза, – я не дам вас в обиду. Полюбуйтесь! Вот это я понимаю! Нормальный сервис! Пошевелила ластами, и классно получилось.

На столе появился поднос, а на нем чайничек, изящная чашка, ложечка, салфетки, коробка шоколадных конфет, вазочка с курабье, блюдечко с тонко нарезанным лимоном и сахарница.

– Ванечка Павлович, пейте на здоровье, – загундосила Нина.

Лиза подняла вверх указательный палец.

– Имя вашего лучшего, наивыгоднейшего, единственного в своем роде клиента – Иван Павлович! Без фамильярности, дорогуша! А теперь греби к стендам.

И все началось сначала.



Вырваться от Лизы я сумел только после обеда и, ощущая себя выжатой мочалкой, сначала соединился со справочной, узнал адрес агентства «Стиль жизни», а потом поехал в самый центр через все пробки, проклиная собственное скопидомство. Ну почему я пожалел денег и не стал покупать в машину кондиционер? Решил, что в нашем городе зима длится одиннадцать месяцев и охладитель воздуха мне не понадобится?

Холл агентства очень напоминал внутренность парикмахерского салона, который посещает Николетта. Стойка ресепшен, а за ней тройка хорошеньких, тощих, похожих на зубочистки девочек-блондиночек.

– Здравствуйте, здравствуйте, – защебетали они хором, – чем вам помочь?

– Скажите, Маша у вас работает?

– У нас их целых четыре штуки, – хихикнула одна администраторша, – Белинская, Кроева, Лаптева и Сютен.

– Ну Сютен-то не Маша, – улыбнулась другая блондинка, – имечко у нее такое, национальное, ихнее, бурятское или монгольское, и не выговорить.

– Моя Маша славянской внешности, – сказал я.

– Тогда это не Сютен и не Кроева. Остаются Белинская и Лаптева.

– Увы, фамилию я не знаю.

– Не беда, – засуетились служащие, – присядьте, айн момент. Чаю, кофе хотите?

Я покачал головой и умостился с опаской на одном из странных предметов мебели, и не понять, то ли стул, то ли пуфик, нечто квадратное, низкое, на уродливо толстых ножках, с коротко усеченной спинкой.

– Звали? – спросила высокая светлая шатенка, входя в холл.

– Вон мужчина тебя ищет, – прозвучало с ресепшен.

Я быстро встал.

– Нет, увы, это не та Маша.

– Хороша Маша, но не ваша, – хмыкнула девушка и ретировалась.

– Лаптева, значит, – подвели итог девицы, – она совсем беленькая с голубыми глазами, а вот тут на шее родинка!

– Верно, – обрадовался я.

– Нет ее.

– Куда же подевалась?

– Не знаем, не вышла на работу.

– Может, она дома?

– Ну, – протянули девчонки, – и такое, конечно, случается, но Лаптева аккуратная. Луис дико разозлился.

– А это кто? – среагировал я на знакомое имя.

– Ника, Соня, сюда, – раздалось из переговорного устройства, висящего на стене.

Две администраторши мгновенно юркнули в коридор, третья осталась со мной.

– Луис фотограф, – пояснила она, – самый суперский. Все к нему попасть хотят, а Машка сегодня не пришла. Луис обозлился до крайности, так орал! Хотя…

– Что? – с надеждой поинтересовался я.

– Ну у них съемка была в городе назначена, – задумчиво протянула девушка, – Луис давно звонил. Может, Маня и явилась, опоздала на пару минут. Луис он такой, ой-ой! Чуть что, начинает орать и злиться! Пальцы веером, круче нас только яйца! А зачем вам Маня?

– Замуж позвать ее хочу, – улыбнулся я, ожидал, что администратор начнет смеяться, но совершенно неожиданно девушка восприняла шутку всерьез.

– Замуж?! Ой, здорово! Повезло Маньке! А я тут сижу, и никаких женихов! Классно! Когда у вас свадьба?

Глаза глупышки вспыхнули огнем, мордочка озарилась радостью, я стушевался.

– Свадьба… э… вот-вот. Собственно говоря, потому я и пришел. Хотел купить Маше кольцо.

– Вау! – взвизгнула девчонка.

Я с огромным изумлением смотрел на нее. Ну и дурочка! Только что «жених» не смог назвать фамилию «невесты». Хотя данные друг друга можно выяснить и после бракосочетания. В конце концов жене все равно предстоит смена паспорта. Была Иванова, стала Петрова.

– С бриллиантами, – продолжал я, – а Маша как в воду канула. Может, у меня неправильный номер мобильного?

– Сейчас проверим! Вот, ага! Какой у вас?

Услышав названные мной от фонаря цифры, девушка улыбнулась.

– Не, вы перепутали, вот вам правильный.

– И подскажите ее адрес, – попросил я, ожидая услышать: «Эй вы, жених! Неужели не знаете?»

Но администраторша мигом схватила листочек, нацарапала на нем пару строк и сунула его мне в руку.

– Вот Машка в центре живет. И чего хорошего? По мне, чем дальше от шума, тем лучше!

Глава 12

Дверь в квартиру Маши оказалась незапертой. Я толкнул ее и мгновенно очутился в просторной пустой прихожей.

– Есть тут кто-нибудь?! – крикнул я.

Из коридора выглянула женщина.

– Разве можно так кричать? Кого вам?

– Машу, – вежливо ответил я, – Лаптеву.

Тетка принялась качать головой.

– Ой, беда, беда, горе! Вот ведь как… ну за что, а? Да этих подонков расстреливать надо!

Мне внезапно стало не по себе.

– Что случилось?

Баба зашмыгала носом:

– Убили Машу.

Я попятился:

– Как?

Тетка прислонилась к косяку.

– Ой, не знаю! Ваще ничего!

– Вы кто?

– Домработница, Зина.

– Зиночка, – я попытался разобраться в ситуации, – вы уверены, что Маша погибла? Видел ее вчера здоровой и веселой.

Зина схватила меня за руку.

– Прихожу, значит, сегодня на работу. У меня ключи свои. Ну, пылесос вытащила, убираюсь.

Вдруг телефонный звонок, мужик, да такой злой, как рявкнет:

– Нестеренко Александр Николаевич. Лаптева тут прописана, Мария Эдуардовна?

– Ага, – испугалась Зина.

– Родственников позовите.

– Кого?

– Ну мать Лаптевой, отца.

– Они померли, – растерянно сказала Зина.

– Мужу трубку дайте.

– Так не расписаная она ни с кем, одна живет, – просветила его Зина.

– А вы кто?

– Помощница по хозяйству.

– Опознать можете?

– Что? – чуть не упала Зинаида.

– Труп Лаптевой, – сухо сообщил Нестеренко.

Бедная Зина плохо помнила, как добралась до милиции, хорошо хоть смотреть ей пришлось не на мертвую хозяйку, а на экран компьютера.

– Отчего умерла Маша? – попытался я направить разговор в нужное русло.

– Не знаю.

– Вам не сказали?

– Нет.

– А вы не спросили?

– Нет, – растерянно бубнила Зина, – ну и чё теперь делать? Родных у ей нет никого. Кто хоронить станет? Небось мне придется! Вот маета.

– Возьмите телефонную книжку, – велел я, – и обзвоните ее знакомых, методично, по буквам. Думаю, люди сбросятся на похороны.

– А где взять ее книжку?

– Вот лежит, прямо у входа на столике.

– А-а-а… И как ей пользоваться?

Глупость Зинаиды поражала.

– Очень просто, – вздохнул я, – открываете, допустим, на букву П, и читаете первую фамилию. Победоносцева Римма, Победоносцева Надя, тут и телефон есть…

Я замер. Победоносцева? Лаптева знала убитую проститутку? Фею магистрали звали Риммой. А Надя кто? Наверное, ее сестра.

– Поняла, – простонала Зинаида.

Я быстро вытащил мобильный и «вбил» в него координаты незнакомой мне Нади.

– Вот докука, – ныла Зина, – а еще этот Нестеренко Александр Николаевич велел звонить, ежели чего, и номерок дал. Что он имел в виду? «Ежели чего», это что?

– Успокойтесь, – протянул я, – ну-ка, дайте телефон Нестеренко!

Едва Нестеренко понял, что ему звонят по поводу Маши Лаптевой, как моментально сказал:

– Можете сюда приехать?

– Да, диктуйте адрес, – отозвался я.



Нестеренко впустил меня в комнату и спросил:

– Кем вы Лаптевой приходитесь?

Я спокойно вытащил служебное удостоверение, но не то, украшенное надписью «Агентство Ниро», а другое, с золотыми буквами – «Фонд Милосердия».

Нестеренко молча изучил документ, потом насупился.

– И чего?

Я сделал вид, что не замечаю его внезапно появившейся угрюмости.

– Домработница Лаптевой, Зинаида, обратилась к нам с просьбой оказать материальную помощь на погребение хозяйки, одинокой женщины. Мы охотно поддерживаем людей в трудную минуту, но, увы, порой сталкиваемся с вульгарным мошенничеством. Поэтому, перед тем как принять решение выдать деньги, я должен тщательно изучить ситуацию. Скажите, Лаптева на самом деле погибла?

Александр Николаевич кивнул.

– Что же с ней случилось?

– Обычная история.

– Какая?

Нестеренко выдвинул ящик стола, потом с грохотом вернул его на место и неожиданно зло воскликнул:

– Своего ума бабам в голову не вложишь. Сколько раз говорено: не шляйтесь по ночам полуголыми, не садитесь в машину, набитую парнями, не пейте с незнакомыми, не бегайте по пустырям и паркам в одиночестве. Так ведь нет! Хотите, список дел покажу? Одна дурочка ловила в полночь такси, остановилась «девятка» с тремя парнями, мерзавцы сказали, что им по дороге, подвезут ее бесплатно. Чем все закончилось? Изнасиловали и бросили, хорошо жива осталась. Другая умница поругалась с мужем и в три утра, хлопнув дверью, отправилась к маме, нацепив на себя нечто размером с почтовую марку. Результат прогулки? Вырванные с мясом серьги, сотрясение мозга, сломанная рука. Впрочем, этим еще повезло, а вот третью девчонку, решившую в прозрачной кофточке побродить по лесу, попросту убили. Лаптева опять же! Пошла домой через стройку, темнота, глаз выколи! В девять вечера уже стрёмно там показываться. Надо бы по освещенной улице топать. Так они же ленивые. Все норовят угол срезать. Каблучищи нацепят и ковыляют, лишний шаг сделать на таких ходулях тяжело, вот она и поперла мимо недостроя. Ну и что? Убили. Побрякушки сняли, часы тоже, сумочку унесли. Хорошо паспорт у нее в кармане лежал, опознали быстро. Хрен теперь преступников найдешь. То ли наркоман на дозу ширялова искал, то ли кто из рабочих польстился. Там сплошные гастарбайтеры, большинство спит в вагончиках, регистрация у одного из десяти. Никакие меры не помогают. Выгодно подобных личностей нанимать, они всего боятся, платить им копейки можно, в случае чего из этих урюков слова не выдавить. Мотают головой и бормочут: «Русский нет! Плохо понимай!» А то и убегут. Начнешь спрашивать, твердят: «Ахмед был и ушел. Куда – не знаем. Лучше место нашел. Ищи, пожалуйста! Телефона нет, родственников не видели, откуда в Москву приехал, понятия не имеем. Сирота он, может, его вовсе и не Ахмедом зовут».

Я молча слушал раскипятившегося Нестеренко. Неожиданно Александр Николаевич стих.

– Красивая девушка, – произнес он с горечью в голосе, – молодая, жить бы и жить! И по собственной глупости на тот свет ушла. Я просто из себя выхожу, когда с таким сталкиваюсь! Хочется выйти на улицу, схватить всех красоток, кто в одном белье разгуливает, притащить в морг и показать трупы. Вот, смотрите, дуры, и делайте выводы!! У меня дочь растет, так я ей конкретно сказал: одежду тебе сам покупаю, никакие сопли не помогут. В семь вечера домой, позже на улицу только со мной или с матерью. Все. Точка!

Нестеренко стукнул кулаком по столу. Ворох бумажек веером взлетел вверх и дождем осыпался на столешницу.

– Вы уверены, что Лаптева стала случайной жертвой убийцы?

– Ясное дело!

– А вы не допускаете, что смерть Марии могла быть преднамеренно спланированным актом? Кто-то замыслил убрать манекенщицу и организовал дело таким образом…

– К сожалению, ситуация ясна, – перебил меня Нестеренко, – она не одна такая.



Выйдя на улицу, я вытащил мобильный и набрал номер Нади Победоносцевой.

– К-к-то? – спросил кто-то слегка заплетающимся языком.

– Простите, Надю можно?

– К-кого?

– Надю Победоносцеву, сестру Риммы.

– А-а-а, это я.

– Не уделите мне минутку для разговора?

– А?

– Мне надо задать вам пару вопросов.

– Ага, приезжайте, – сказала Надя.

– Адрес подскажите.

– Ага, пишите.

Я нацарапал пару строчек, держа на весу блокнот.

– Куркино, не ближний свет, боюсь, быстро не доеду.

– Я дома буду, – заверила меня Надя.

Дом, где жили Победоносцевы, оказался относительно новым и довольно высоким. Увидав на пороге квартиры худенькую девушку, я спросил:

– Вы Надя?

– Ага.

– Можно войти?

– Ага. Чего вы хотите?

– Надюша, вы хорошо знали тайны Риммы?

– Чего?

Я вздохнул. Девушка выглядела странно. Не успел я сообразить, что настораживает меня в облике Нади, как она икнула. Я учуял запах спиртного. Очевидно, я не сумел скрыть гримасу отвращения, потому что Надя вдруг сказала:

– Я не пьяная, валерьяновки обпилася. Жуть, да! Знаете, чего с Римкой приключилось!

– Наденька, – решил я повторить попытку, – вы с сестрой дружили?

– Ну…

– Она вам о своих проблемах рассказывала?

– Не-а.

– Может, ей кто угрожал?

– Не, – снова икнула Надя, – с какой стати?

– Римма ни на кого не жаловалась?

– Не-а.

– У нее был любовник?

– Не-а. Не знаю ваще. Не интересовалась.

– Никто не пугал вашу сестру?

– Не-а.

– И ни про какие неприятности она не говорила?

– Не-а.

– То есть все было хорошо?

– Не-а.

– Ничего плохого не случилось?

Неожиданно Надя закрыла лицо ладонями и зарыдала так горько, что у меня заныло сердце.

– Ничегошеньки хорошего, – всхлипывала Надя, – денег нет совсем. На что Римму хоронить? Нельзя ж ее в морге оставить! У меня десятка есть, одна! На нее даже цветочек не купить. А вы все спрашиваете, спрашиваете… Ну ничего я про Римму не знаю! Она ж меня за маленькую держала, о своих делах не рассказывала.

Я осторожно обнял ее худые плечи.

– Надюша, успокойтесь, попробую вам помочь.

– Как? – с детской надеждой подняла на меня глаза девушка.

– Сейчас объясню, во всяком случае, ситуация с финансами разрешима. Но вы все же попытайтесь вспомнить хоть какие-нибудь подробности личной жизни Риммы.

– Не знаю, – вновь принялась плакать Надя.



…Так и не добившись ничего путного от Нади, я пошел к машине, вынимая на ходу сигареты и пытаясь привести в порядок свои мысли.

Вчера я очень хорошо понял: Маша дурит голову Григорию, прикидывается идиоткой. Зачем она так себя вела? Хотела угодить богатому любовнику? Гриша прямым текстом сказал: «Мне и нужна дурочка, одна умная уже дома сидит. Спасибо, накушался!»

Может, в голове у Лаптевой был простой, как сапог, расчет? Сейчас Гриша привыкнет к ней, она начнет потихоньку прибирать его к рукам, доведет кавалера до развода, устроит свою судьбу. Очень частая ситуация. Сколько мужчин попалось на удочку, считая своих любовниц очаровательными глупышками, «тихоокеанскими болонками», а когда спохватились, оказалось поздно, осталось только грести ластами в сторону загса.

Я потряс головой. Тесное общение с Лизой явно наложило отпечаток на мой лексикон, обогатило словарный запас. Тихоокеанская болонка, грести ластами! Уже сам стал употреблять сии выражения.

Так вот. Теперь необходимо срочно отыскать Луиса и постараться вытянуть из него все, что он знает о Маше. Только действовать следует не нахрапом, а крайне осторожно. Похоже, что Маша с Луисом затеяли какую-то аферу. Может, этот парень и убил манекенщицу?