– В последнее время большие деньги идут на закрепление во власти наших людей. Как на низшем уровне – муниципальном, земельном, так и на высшем – федеральном. Нам нужно вернуть власть.
– Какую роль в этом играет адвокатское бюро Шмидта?
– Контора контролирует северо-запад Германии.
– Для чего приезжал Рихард Глюкс?
– Вам и это известно? Регулярная инспекция руководства ОДЕССы.
– Чем занимаетесь непосредственно вы?
Мартин криво усмехнулся:
– Тем же, что и в гетто. Веду учеты, картотеку. Мне кажется, достаточно проверочной информации, пора поговорить о гонораре.
– Это, безусловно, важный вопрос, мы к нему обязательно вернемся, обещаю. ОДЕССа не единственная структура, которая спасала нацистов. Какие у вас были отношения с религиозниками из Ватикана и комиссарами Лиги Наций, выдававшими нансеновские паспорта?
– Они наши конкуренты. Если мы спасаем человека, то он становится обязан нам и должен будет делать то, что велит новый фюрер. А эти демократы решили заняться благотворительностью, забывая, что это наши кадры и мы не собираемся их выпускать из-под своего контроля. Мы попросили втемную пару журналистов рассказать страшные истории, как монахи спасали извергов из СС. Подняли шум. Папа из Рима не захотел такой славы, и они быстро отстали. С комиссарами Лиги поступили проще: сожгли несколько офисов, послали людей с доходчивым предложением, и они тоже замолчали.
– Какие отношения у ОДЕССы с БНД? – это был один из главных вопросов допроса.
– Какие могут быть отношения с предателями? Они с потрохами продались американцам.
– А американцы – ваши враги?
– Конечно. Америка – нация евреев, а сколько мы их сожгли и расстреляли? Неужели вы думаете, что они это забудут? Кто мы для них? Гитлер хотел, чтобы над миром властвовал Третий рейх, а они хотят управлять миром сами под флагом из полосатого матраса. Пока им помогли русские, но теперь у них с Советами война, пусть и холодная, но это даст нам время собраться с силами.
– На какие силы вы рассчитываете?
– В европейских правительствах есть наши люди. У старых бойцов подрастает молодежь. Мы поможем арабам задавить евреев и договоримся с ними о поддержке.
– Чем вы им можете помочь?
– Оружием. В Парагвае организация финансирует создание самого современного боевого самолета. Мы сохранили документы по ракетной технике и уже близки к их массовому производству. К тому же наши ученые, благодаря Гитлеру, дальше всех продвинулись в вопросах бактериологического и химического оружия. И когда в Иерусалим полетят роем ракеты со спорами бубонной чумы, американцам придется убраться за океан.
– Послушайте, Юрген, а как вы себя видите во всей этой заварухе? На что вы рассчитываете?
– Я не питаю иллюзий. Как обычно, все более-менее хлебные должности раздадут своим, а я как был клерком, так им и останусь. Только появится еще пара латунных медалек или нашивок. Я устал и хочу обеспеченного покоя. Покой от моих нынешних хозяев я могу получить только на кладбище. Слишком крепко они меня держат. Поэтому вы для меня – шанс выскочить из этой западни. Поэтому, Виктор, пора вернуться к вопросу о деньгах и условиях моей безопасности.
– Хорошо. Схема простая. Единовременно, прямо сейчас, вам выплачивается пять тысяч марок. Каждый месяц вы получаете еще по четыре тысячи, и за каждую существенную, подчеркиваю – существенную информацию – дополнительные выплаты.
– К черту ваши марки. Вы мне сейчас как по валютному курсу даете полторы тысячи долларов и тысячу будете платить каждый месяц. Ну и потом доплаты тоже в долларах.
По банковскому курсу так и выходило. Но это была мелочь, которую Север упустил из вида, у него не было долларов. Центр, конечно, пришлет, да и сам он может купить. Но сейчас он этого не предусмотрел. Как быть? Закреплять источник надо сейчас.
Матвей растерялся. Заметив замешательство товарища, к нему подошел Петер и протянул бумажник. Север открыл: там лежали новенькие хрустящие американские полтинники.
«Ну Александр Михайлович, ну профессионал! Все предусмотрел», – молча восхитился Матвей.
А Петер уже положил перед Крюгером листок бумаги и ручку.
– Герр Крюгер, пора писать согласие о работе на французскую разведку и первую расписку в получении денег.
Еще час потом Крюгер освещал вопросы, присланные из Центра. Оговорили способы связи. Затем ему снова надели мешок на голову, руки сковывать необходимости уже не было. Отпустили его недалеко от места жительства. Пленки с записью вербовочной беседы Петер утром следующего дня повез через границу Великанову.
«Северу. Материалы доставлены, расшифрованы. Они представляют большой интерес. Необходимо организовать проверку полученных сведений. Центр-32».
Глава 9
Карл Шмидт по наследству продолжил дело отца Альфреда Шмидта. В свое время молодой начинающий адвокат Альфред перебивался случайными заработками. После поражения в Первой мировой войне население Германии оказалось в нищете. Нищим, как известно, адвокаты не нужны. Однажды вечером прибежала соседка: ее мужа забрали в полицию за драку. Когда юрист пришел в участок, выяснилось, что сосед не просто подрался, он вступил в какую-то партию, а потом, на митинге, была массовая драка с противниками.
Тут в голове у Альфреда щелкнуло. Если через соседа договориться с его подельниками о представлении их интересов в суде, пусть за небольшую сумму, то это все равно будет больше, чем оплата защиты одного состоятельного клиента. А если они будут драться регулярно, то на этом движении можно неплохо заработать. Поэтому, когда приехал их главный фашист, так они себя называли, адвокат Шмидт уже успел переговорить со своими клиентами и полицейским начальством.
Они быстро нашли общий язык с этим подвижным крепышом с жесткой щеточкой усов. Шмидт умолчал, что уже договорился об оплате своих услуг с задержанными, и стал наседать на Эрнста, своего нового знакомого, с требованием гонорара.
У фашистского функционера тогда денег было недостаточно, и они сошлись на половине суммы. На вторую половину Эрнст Рэм написал расписку. Позже эту расписку Альфред поместил в дубовую рамку и повесил над креслом в своей конторе. Когда клиенты видели расписку от человека, занимавшего одну из ключевых ролей в партии, рвущейся к власти, кошельки их открывались шире. Правда, только до 1938 года, когда написавший ее оказался врагом и был казнен.
Ребята из штурмовых отрядов Рэма часто попадали в полицию не только за драки, но и за воровство, грабежи и даже убийства. Ушлый адвокат сумел стать главным консультантом рвущегося к власти забияки. Теперь проблем с оплатой счетов не было. Гитлер возложил на Рэма ответственность за обеспечение безопасности партии. Но в 1925 году, как это часто бывает в политике, интриги, козни коллег по партии довели безбашенного нациста до разрыва с фюрером.
К этому времени адвокатская контора Шмидта крепко сдружилась с другими руководителями национал-социалистической партии. Перед войной у старшего Шмидта начались проблемы с легкими, и он по настоянию врачей уехал в страну, наиболее подходящую для лечения его заболевания. Это была Аргентина. Там он так же быстро сошелся с местной пронемецкой правящей верхушкой политиков и бизнесменов.
Сын пошел по стопам отца: отучился на юридическом, возглавил адвокатскую контору. Больше всего друзей у него почему-то было среди другого боевого крыла партии – среди отрядов охраны, по-немецки Schutzstaffel, сокращенно SS. Они же в конце войны подключили своего верного товарища к деятельности ОДЕССы.
Карл часто бывал в разъездах и, чтобы знать положение дел внутри конторы, регулярно заслушивал отчеты своего начальника безопасности, тоже из бывших эсэсовцев, Зигфрида Хагена.
– Герр Шмидт, мы получили сигнал, что один из наших служащих, Мартин Крюгер, имел контакт с неизвестными лицами, но не поставил нас в известность.
– Подробнее, пожалуйста, Зигфрид.
– Мой осведомитель выезжал в пятницу из конторы после службы и заметил, что Крюгер с каким-то человеком скрылся за углом. В понедельник я как бы специально напомнил о необходимости сообщать о всех контактах. Крюгер промолчал, но мне показалось, что он напрягся. Прошу вашего согласия на проверочное наблюдение за ним.
– На севере у представителей сети помощи нашим товарищам замечена активизация журналистов. Они никак не уймутся и опять хотят разоблачения якобы зверств СС. Может, и до нас добрались? Или есть признаки внимания к нам более серьезных структур? Тогда кто это может быть? – Шмидт в задумчивости снял очки и стал протирать стекла.
– Наши из БНД – навряд ли, мы бы уже знали. Американцы и англичане? Но у нас с ними ровные отношения. Они нас не трогают, мы им не вредим. Русским не до нас. Французы если…
– Несколько наших соратников попали в лапы к лягушатникам, могли там проговориться. Что бы вы, герр Хаген, предприняли как контрразведчик, будь вы на их месте?
– Конечно, искал бы выход на сотрудников и обязательно организовал плотное наблюдение за посетителями бюро, с фиксацией на фотопленку.
– Откуда лучше всего вести такое наблюдение? – заинтересовался хозяин.
– Лучше всего расположить стационарный пост в одном из трех зданий напротив.
– Так вы уже организовали проверку?
Служака замялся. Это был существенный прокол.
– Через час мы начнем фиксировать любую активность.
– Расслабились от бездействия, бригаденфюрер. Вводите усиление. Надеюсь, вы помните, что скоро у нас отправка груза и вы головой отвечаете за его безопасность до погрузки на судно.
– Так точно, герр Шмидт. – Хаген по старой привычке вытянулся по стойке «смирно».
Это закон разведки. Любая информация должна обязательно подтверждаться из других независимых источников. Север не сомневался, что проверка будет запущена и по другим каналам. Одним из заданий, данных Дубу, было составление списка организаций, предоставляющих ОДЕССе взносы. Через два дня на одном из столбиков автобусной остановки, с которой уезжал Крюгер, появились две белые горизонтальные полоски. Север советовал использовать для этого не мел, его наличие сложно будет объяснить, а таблетку аспирина. Чиркнул, размял остаток пальцами, и нет улики. Такие полоски означали, что завтра в центральном универмаге ALDI возле секции хозяйственных товаров должна произойти моменталка. Агент передаст куратору материал, а куратор ему – деньги.
В условный день, пока Крюгер ходил по отделу, Вилли и Берта тщательно отслеживали, нет ли за ним наблюдения. Однако в такой толкучке нельзя было быть уверенным как в наличии, так и отсутствии слежки. Да и опыта у них было пока недостаточно.
В представленном списке фигурировала и фирма Moderne textilien GmbH. Простой ее сотрудник не мог получить информацию, подтверждающую сведения Дуба. Точные сведения могли знать коммерческий директор и фрау Кольберт, заведовавшая бухгалтерией. Возможно, что-то знала Хельга. После обсуждения ситуации с Гномом решили начать с девушки.
Матвей вечером задержался на фирме до закрытия и любезно предложил Хельге подвезти ее до дома. Девушка с радостью согласилась. Она жила в доходном доме со съемными квартирами. На следующий день Берта договорилась с управляющим этого дома об аренде комнаты в этом же подъезде, но на четвертом этаже. Объект разработки жила на втором. Берта якобы случайно столкнулась с девушкой на лестнице, поздоровалась и сообщила, что теперь они соседки и ей приятно будет познакомиться со своей сверстницей. Хельга легко пошла на контакт. Матвею пришлось еще покрутиться вокруг сотрудницы, чтобы услышать, как она договаривается о свидании со своим молодым человеком. Они условились о встрече в семь часов вечера в скверике напротив дома девушки.
Молодой человек пришел за пятнадцать минут до свидания и расположился на лавочке. Обычный худощавый парень: прямые, довольно редкие волосы цвета соломы спускались по современной моде – почти до плеч. Плохо отглаженные брюки, замшевая курточка из дешевого магазина, давно не чищенные ботинки. Он сидел, широко расставив ноги, и дрыгал коленкой. К нему вразвалочку подошел франтоватый молодой человек, в модной шляпе, хорошо сшитом костюме, небрежно повязанном галстуке. Незнакомец остановился напротив, лениво осмотрел его с головы до ног и, резко нагнувшись, поставил левую ногу прямо между разведенными коленями патлатого. Потом нагнулся к лицу ошарашенного юноши, опершись локтем левой руки на выставленное колено.
– Послушай, щегол, – спокойным мерзким тоном начал свою речь франтоватый, – давай не будем зря сотрясать воздух. Ты прямо сейчас дергаешь отсюда и больше никогда не появляешься возле Хельги. Эта девочка не про тебя.
– С чего это вдруг? – попытался возразить патлатый.
Север, а это был он, достал из кармана набор соединенных между собой железных колец, развернул их и надел их на руку. Это оказался складной кастет.
– Парень, я оценил твою храбрость. Ты показал, что ты – смелый пацан, но, если мы не договоримся, зубы твои останутся прямо здесь, на дорожке. Поэтому встал и пошел искать себе другую мочалку. Ты же так и хотел сделать, но попозже. Я прав?
Кулак в железной упаковке завис перед носом побледневшего конкурента. Он промямлил что-то нечленораздельное.
– Не слышу, – напирал на него Север.
– Да, – выдавил парень.
– Ну и молоток. – Матвей убрал ногу и освободил дорогу. Соперник довольно резво потопал к выходу. Следом за ним покинул «поле боя» и Север.
Через пять минут показалась Хельга. Немного удивившись, она уселась на ту же лавочку и стала ждать. Берта из окна наблюдала, как меняется ее настроение. От удивления до недовольства, раздражения, потом возмущения и – к глубокой обиде. Через сорок минут девушка, едва не плача, побрела к себе домой.
Тут-то ее случайно и встретила Шиммельфениг. Видя состояние соседки, она постаралась ее успокоить, поддержать и пригласила к себе в гости отпраздновать новоселье, посулив хороший ликер к кофе. Подруги засиделись допоздна. Когда бутылка крепкого напитка опустела, они поклялись в вечной дружбе и с трудом разошлись, договорившись на следующий день вместе сходить в кино. У них оказалось так много общих интересов, тем более что Хельга, пригубив коктейль в ночном баре, могла говорить без умолку.
Выяснилось, что двадцатого числа каждого месяца на большом черном автомобиле в контору приезжают крепкие мужчины и получают от коммерческого директора пакет с деньгами. Уносят они их в большом, сшитом на заказ из телячьей кожи саквояже с двумя латунными застежками. Гном, постоянно наблюдавшая за адвокатской конторой, сразу узнала по приметам сотрудников конторы, которые ближе к концу месяца регулярно заносят в офис точно такой же саквояж.
На следующий день она показала их Северу. Тот несколько дней поездил за ними «хвостом».
«Центр-32. Путем личного наблюдения удалось установить, что сотрудники силовой структуры организации регулярно объезжают коммерческие объекты и собирают с них денежные средства. Они аккумулируются в конторе. Информация подтверждена и из других источников. Север».
«Северу. Мы также получили подтверждающие данные о сборе денег. Представьте ваши предложения по финальной реализации операции ”Крюк”. В помощь вам выезжает наш представитель. Вам и Гному объявляем благодарность. Центр-32».
Глава 10
Через день на конспиративную квартиру прибыл Петер. Он привез инструкции из Центра. Накаляется обстановка между ФРГ и ГДР. Не последнюю роль в этом играют капиталистические разведслужбы во главе с БНД. Западногерманские политики, исповедующие идеи реваншизма, финансируются из-за рубежа, предположительно именно от ОДЕССы. Для предотвращения эскалации Москва настаивает на скорейшем принятии мер по ослаблению этих двух влиятельных структур. Одним из мероприятий должна стать финальная разработка операции «Крюк».
– Чтобы столкнуть эсэсовцев и абверовцев, надо, чтобы одна из сторон напала на другую, – начал рассуждать Север. – Можем мы подвести руководство этих структур к таким активным конфронтационным действиям?
– У Центра таких рычагов нет, и вообще, по его данным, есть тенденция к сотрудничеству между ними. Этого мы никак допустить не должны, – оппонировал приезжий.
– У нас такого влияния нет тем более. Значит, остается третий вариант. На региональный филиал ОДЕССы осуществляется нападение. Все подозрения должны четко указывать на геленовцев.
– Тогда ущерб должен быть такой, чтобы между ними началась серьезная вражда, – подтвердил Петер.
– Такой результат могут дать только кровь и деньги. Серьезная кровь и большие деньги. Кстати, Дуб сообщил, что его контора собрала существенную сумму и готовит ее отправку за границу. Тогда возможна такая схема: на конвой с деньгами ОДЕССы осуществляется нападение, сопровождающие получают ранения. Следы, оставленные на месте нападения, указывают на бывших абверовцев.
– Деньги пропадают?
– Ни в коем случае. Полиция обнаружит крупные средства и будет вынуждена заниматься выяснением их происхождения и назначением. Наверняка деньги будут не учтенные в официальных бумагах.
– Так что, коллега, останавливаемся на варианте засады? – решил зафиксировать первый этап обсуждения Петер.
– Соглашусь.
– Кстати, Север, у тебя есть опыт боевого столкновения? Ты служил?
– Служил. Начинал в стройбате, ремонтировал железнодорожные пути на станции Борзя. Это в Забайкалье, между Читой и Даурией.
– С кем же ты там воевал? – собеседник был явно ошарашен.
– С медведями. А за высокие показатели в овладении киркой и лопатой меня перевели сюда, в Германию. Сначала в учебку, затем в 26-ю отдельную роту специального назначения 2-й гвардейской механизированной армии. Воевать по-серьезному я начал 4 ноября 1956 года, когда мы захватили аэродром Текель.
– Так ты в Венгрии был? Текель брал, насколько я знаю, 108-й парашютно-десантный полк.
– Десантники туда высадились с самолетов, а посадочную полосу для их транспортников зачищали мы.
– Точно. Ребята говорили, что сначала туда выбросили спецназ ГРУ. Он выпрыгивал прямо на лету из вертолетов. Так это не армейская байка?
– Мы вылетели на трех вертушках. У одной забарахлил движок, и она вернулась. Вертолетчики сесть не могли, пришлось нам прыгать на ходу. Разогнали мадьяр, врезали из автоматов у них над головами – они, как зайцы, врассыпную. Одна пулеметная точка рыпнулась было, так мы ее забросали гранатами. Бензовозы только успели с полосы отогнать, наши самолеты один за другим стали садиться. Самолет еще не сел, а уже аппарель открывает, оттуда разведрота 108-го парашютно-десантного полка высаживается, следом – остальная братва. Волна за волной пошла десантура. Красота! Крепкие, здоровые парни сразу развернулись, за пять минут блокировали и руководство, и батарею ПВО. Дальше – понеслось. Пришла информация, что к границе с австрийской стороны идет колонна боевиков. Нас туда перебросили.
– К австрийцам в тыл?
– Ну да. Впритык успели. Как выяснилось, это были бывшие венгерские вояки, которых пригрели американцы. Они только до середины моста дошли, мы его и рванули. Тут наши танкисты подоспели и демонстративно танки поставили стволами на австрияков. Руководство Австрии после этого очень быстро переориентировалось и отдало команду своим пограничникам перекрыть границу. Подкрепление для мятежников застряло. Пока они искали варианты, как зайти через ФРГ, наши перекрыли все щели. Потом наша группа по тылам разведкой занималась, для контроля. Тут пришел приказ вернуться в Венгрию, начали по лесам с контрразведчиками лесных братьев отстреливать. Там меня и ранило.
– Так ты из спецназа ГРУ? – В словах Петера сквозило уважение. – И один в поле воин, – начал он.
– …если ты в спецназе скроен, – закончил Север профессиональную присказку.
– Как же ты под пулю попал?
– Наша группа, пять бойцов плюс два наших контрразведчика и один венгерский, выследила группу лесных братьев. Приступили к ликвидации, но не повезло. К ним как раз на соединение шла другая группа бандитов, и мы оказались между ними. Первым на линии огня оказался приданный нам венгр. Его я успел вытащить, тут меня и зацепило. Отбивались, сколько могли. Патроны для автомата я все расстрелял, остались только две обоймы к пистолету и граната на крайний случай. Нам попадать в плен было никак нельзя.
– Ничего себе ситуация, – собеседник остро переживал за товарища.
– Если бы не ранение, я бы добыл оружие. Разведчики приучены в рейдах добывать себе оружие у врага. Но нам повезло: на звуки боя подошла наша группа бойцов. Бандитам пришел кирдык, а нас отправили в госпиталь.
– Слушай, Север, что-то я разнервничался от твоего рассказа, у тебя есть чем горло промочить? – с наигранной простотой спросил гость.
– Найдем. Давай по сто грамм. – Хозяин явочной квартиры уже достал бутылку шнапса.
– Почему по сто? – хотел обидеться Петер.
– Потому мы с тобой сейчас немцы, забыл, герр Петер?
– Ладно, наливай, герр Вильгельм.
Они выпили. Неугомонный гость продолжал интересоваться судьбой товарища:
– Как же ты сюда попал?
– После демобилизации восстановился в институте. Мне оставался-то всего один курс.
– Не тяжело было после стольких лет армейской службы?
– Какое там. С языками проблем не было, с политикой партии тоже, а вот с экономическими премудростями – прямо беда. Но выход нашелся.
– Поделись.
– Есть у меня закадычный дружок, Давид. Он как раз окончил институт вовремя. Женился, теперь работает за границей. Я зашел к его маме навестить, она меня хорошо знала. Поделился с ней проблемой, мол, диплом надо писать, а я все забыл. Она женщина деятельная, и через неделю мне на вахте в общежитии передают, что она звонила и просила зайти. Оказывается, она созвонилась с Давидом и он посоветовал отдать мне свои материалы, по которым он писал свой диплом.
– Слушай, грамотно. Давай еще по сто за верных друзей, – предложил собеседник.
– Принимается. – Они чокнулись.
– Ты что, просто переписал его диплом?
– Обижаешь. Разведка работает тоньше. У него тема была: особенности экспорта цветных металлов из СССР в страны Западной Европы в послевоенный период.
– А у тебя? – заинтересовался гость.
– А у меня особенности экспорта черных металлов из СССР в страны Западной Европы. Понял разницу?
– Так ты что, только таблички поменял, и все? – восхитился Петер.
– Не только. Но приемная комиссия оценила мой диплом на «хорошо». Хотя мне кажется, их больше впечатлил мой новенький орден Красной Звезды. Пришлось надеть для солидности. Ну а потом 101-я школа, после этого я попал сюда.
– Тогда за разведку, командир. – Напарник разлил остатки по рюмкам.
На следующий день они изучали подходы к адвокатской конторе, пытались определить систему охраны. Вечером опять собрались на явочной квартире.
– Слушай, Север, а Дуб может узнать маршрут конвоя?
– Навряд ли, – покачал головой Матвей. – Только дату. Так что давай думать, как он может пойти.
Он достал карту города и развернул ее на столе.
– Будем рассуждать логически. Из города машины, а их, скорее всего, будет минимум две – основная и сопровождение охраны, по Нибелунген-аллее выходят на федеральную трассу Е-451 и далее – на север, до Гамбурга. Там порт, погрузка на корабль и – в море. На федеральной трассе мы их взять навряд ли сможем: оживленное движение, большая скорость, много случайных факторов. Остается засада в городе.
– Можно остановить их под видом полиции или дорожных работ, – предложил Петер. – И когда они притормозят, блокировать.
– Во-первых, у нас на это не хватит людей. Что нам сможет дать Центр? Три, ну, четыре человека. Во-вторых, там люди опытные, любое подозрение – и они будут стрелять. Уверяю тебя, оружием они владеют прекрасно. Поехали, прокатимся, посмотрим на местности.
От конторы до выезда на федеральную трассу получилось езды минут двадцать-двадцать пять. Они сделали круг и снова медленно поехали по маршруту.
– Твои предложения, Петер?
– Даже не знаю. Дорога односторонняя, транспорта мало, два светофора. Машины идут практически без остановки. Любая попытка остановить насторожит охрану. Хотя вот здесь место тихое, дома малоэтажные, даже скверик есть.
– Вот! – подсказал Север и остановил машину. – Правильно. Смотри. – Он подошел к светофору и стал показывать напарнику: – Здесь Нибелунген-аллею пересекают трамвайные пути. Даже если трамвая не будет и светофор горит зеленым, машины все равно тормозят. Справа на пятьдесят метров тянется сквер с прекрасным кустарником по пояс.
– Вижу. Продолжай.
– Мы ставим сюда, под светофор, грузовичок. К примеру, строители что-то там починяют, лестница лежит, мешок с цементом. Пара человек в спецовках возятся за кустами. Конвой притормозит, передняя машина возьмет влево для того, чтобы объехать грузовик ремонтников, и откроются обе машины, которые до этого шли друг за другом. В грузовике откидывается полог, и – кинжальный огонь из кузова. МГ-42, по прозвищу «пила Гитлера», тысяча выстрелов в минуту, лента на сто патронов. Я из него могу восьмерку одной очередью выбить. Зальем свинцом и первую машину, и вторую. Даже неважно, кто за кем идет, охрана за перевозчиками или наоборот. Плюс из кустов два автоматчика добавят из шмайсеров по задней машине и блокируют отход. По рожку на брата – это еще шестьдесят четыре патрона. Полторы минуты, и дело сделано. Оружие сбросили. Оставляем улики, указывающие на бывших абверовцев, уходим на Фридбергер-штрассе через сквер, триста метров – и мы в машине с водителем. Три минуты, и усвистали. Как тебе такой вариант?
– Наверное, это лучший вариант, – согласился Петер.
– Значит, его и будем предлагать руководству. Грузовик мы найдем, а оружие, улики от БНД пусть обеспечивает Центр. Обязательно уточни, до какого состояния доводим конвой. Двухсотый или трехсотый вариант. И что делать с Дубом. Мы его вывезем на конспиративную квартиру, а дальше его куда отправлять? Не в Париж же его везти. Когда едешь?
– Сегодня ночью.
Через сутки он вернулся. Руководством план одобрен. Вечером на конспиративную квартиру должны прибыть три бойца из Центра. Оружие будет заложено в тайник в гараже. В качестве улики, оставленной на месте акции, будет выступать автоматический пистолет «Люгер Парабеллум Р-08» калибр 9 мм – мечта любого офицера. С гравировкой «Боевому товарищу от коллег. Абверштелле Остланд. 1942 г.».
В этот раз хозяин адвокатской конторы не предложил начальнику службы безопасности присесть и сам напряженно ходил взад-вперед по кабинету.
– Итак, Зигфрид, все ли у нас готово для отправки ценного груза в Гамбург?
– Да, герр Шмидт. Груз сформирован, тщательно упакован. Сопроводительные документы оформлены. Машины в исправном состоянии. Охрана проинструктирована. Оружие получат перед отправкой. Выезд пройдет по графику.
– Хорошо. Что с Мартином?
– Практически под постоянным наблюдением.
– Что значит «практически»? – насторожился шеф.
Безопасник немного замялся:
– Один раз мы потеряли его из наблюдения в универмаге ALDI, но через пятнадцать минут наблюдение восстановили.
– Опять прокол, Зигфрид. Что-то часто вы стали ошибаться. Стареете. Может, вас пора заменить?
– Было много посетителей, а подойдя ближе, можно было раскрыть себя. Он ведь тоже в нашей службе длительное время работал. Какие-то навыки имеет. Никаких подозрительных контактов зафиксировано не было.
– Допустим. Что с наблюдением за нашим офисом? Ведется?
– К сожалению, да, шеф.
– Что? – Шмидт даже остановился от возмущения. – И вы только сейчас мне об этом докладываете. Почему не раньше, черт бы вас побрал?
– Выясняли, герр Шмидт. Наблюдение вела девушка со второго этажа дома напротив. Не совсем профессионально. Она частенько отсутствует, это значит, что плотной опеки нет.
– Выяснили, кто она такая?
– Так точно, шеф. Студентка второго курса университета. Слишком молода, чтобы быть кадровой шпионкой. Но есть один странный момент.
– Какой?
– Когда мы потеряли Крюгера в ALDI, она тоже была там, и у моих парней сложилось мнение, что она вела контрнаблюдение за нашим объектом.
– Тогда не теряйте времени, господин Хаген, возьмите ее и поспрашивайте. Только не переусердствуйте. Судя по всему, ее используют втемную, только для наблюдения. Скорее всего, какой-нибудь журналюга. Установите его.
– Что делать с Крюгером, герр Шмидт?
– Дальше тянуть смысла нет, будем его менять. Скоро отправляем груз, значит, срочно берите. Он должен рассказать все. Как вы это сделаете, мне неинтересно. Я не хочу больше о нем слышать. Вам все понятно?
Глава 11
Мартин почувствовал, что его ведет наружное наблюдение, еще накануне. Он надеялся, что это профилактическая проверка, но, когда заметил, что его ведет целая бригада, а не просто одиночный шпик, понял, что это провал. «Французы» дали ему адрес, где он может в экстренном случае отсидеться перед отправкой во Францию. Крюгер понимал, что надо уходить прямо сейчас. Резко обрывать «хвост» и залечь в нору, но – деньги! Он прятал их дома. Без накопленных средств ему на чужбине придется очень тяжко. Он убеждал себя, что если его еще не взяли, а просто следят, то лишний час ничего не решит. Сейчас он поднимется к себе в квартиру, заберет деньги, и тогда можно будет спокойно отрываться. Спокойствие – это деньги.
В конторе он предупредил, что в обеденный перерыв отлучится домой за забытым лекарством и быстренько вернется. Спокойно, как ему казалось, он доехал до своего дома, зашел в подъезд, и тут нервы не выдержали, он рванул бегом к себе на четвертый этаж. Судорожно открыл дверь и кинулся к тайнику. Деньги были на месте. Он едва успел рассовать их по карманам, как раздался звонок входной двери.
Внутри все похолодело. На ставшими ватными ногах он дошел до двери.
– Кто там?
– Герр Крюгер, это я, консьержка. Я забыла передать вам письмо. На ваше имя пришло заказное письмо.
Крюгер все-таки служил в спецслужбе и сразу все понял. Консьержка, всегда доброжелательная, смешливая женщина, все время называла его по имени и зазывно смотрела в глаза. Сейчас ее голос явно дрожал, и это обращение – «герр Крюгер».
Он подошел к окну: во дворе стояли две черные закрытые машины с номерами, которые Мартин хорошо знал. Эти машины обслуживали службу безопасности адвокатской конторы. Все стало ясно. Он опоздал. Живым его уже не выпустят, но перед этим придется пройти все круги гестаповской мельницы.
Когда он был еще Юргеном Бреме, глядя в окно на колонну идущих на смерть заключенных рижского гетто, он все время удивлялся. Почему они так покорно идут на смерть, они ведь знали, что их ведут на расстрел. Почему не дерутся, пусть из своих последних сил? Почему не пытаются наброситься на охранников? Их же, смертников, больше. Неужели их не страшит грядущая смерть? Видимо, не зря доктор Геббельс называл их «недочеловеками»…
Юрген не понимал. А тут вдруг понял. Страх смерти ушел. Если шансов на спасение нет и смерть неизбежна, то чего ее бояться?
В дверь уже ломились. Юрген без спешки открыл окно, кряхтя забрался на подоконник и просто шагнул за карниз. Не прыгнул, а обреченно сделал небольшой шажок.
Еще до приезда полиции ребята Хагена перевернули всю квартиру и нашли тайник, в котором лежали две с половиной тысячи долларов США и документ, подтверждающий, что его владелец выполняет поручение контрразведки ФРГ и ему необходимо оказывать всяческую помощь. Печать, подпись. Господин Бреме очень бы удивился этой находке.
С Бертой было проще. Она только подошла к входной двери своего дома, как ее ударили по голове и уже без чувств погрузили в подъехавший автомобиль.
Конвой отправился строго по расписанию. По городу первой шла машина охраны с четырьмя бойцами, следом – минивэн Volkswagen Transporter T1 с сорокачетырехсильным движком. В микроавтобусе находились: основной водитель, сменный, охранник – и был размещен контейнер с грузом.
На трассе машина охраны должна была каждые полчаса меняться с машиной сопровождения. На Нибелунген-аллее под светофором стоял, прижавшись вправо, заляпанный грязью шеститонный грузовик «Ман». Как только машина охраны приняла влево для объезда и открылся микроавтобус, задний борт грузовика откинулся, и оттуда ударил длинной очередью пулемет.
Север с такого расстояния мог легко положить всю охрану в обеих машинах, но задача была только имитировать неудачное ограбление. Значит, надо было дать им возможность открыть ответный огонь. Автоматы из-за кустов должны были обездвижить последнюю машину. Поэтому первая очередь из МГ-42 прошла над головами. Затем короткими очередями Север старался ранить начавшую реагировать охрану. Главное, не дать им ранить напарников и предотвратить огонь в спину.
Не бывавшие никогда под огнем молодые охранники впали в ступор. Только их начальник среагировал мгновенно. Он выдернул из-под сиденья автомат и дал короткую неприцельную очередь. Он понимал: первое, что надо сделать, – это уйти из-под кинжального огня пулемета.
– Гони! – крикнул он водителю.
Тот со страху от первой же очереди инстинктивно пригнулся к полу. Машина заглохла.
– Вперед, скотина! – заорал шеф и яростно пнул водителя ногой.
Машина осела на простреленных колесах.
«Всё, мы в ловушке», – понял бывший эсэсовец.
Он распахнул дверь и кубарем вывалился из машины. В микроавтобусе были выбиты стекла, и весь он покрылся щербинами от пуль. Движения в нем не было никакого.
«Со страху попадали на пол. Трусы».
Он попытался перекатиться к кустам, но короткая очередь дважды укусила его в правое плечо. Рука повисла как плеть. Стрелять из автомата только левой рукой было бесполезно. Он выдернул из поясной кобуры личный вальтер, из него он мог стрелять и левой рукой, но чтобы патрон попал в патронник, надо было передернуть затвор. Сделать это одной рукой было проблематично, но он смог.
Только к этому времени уже все стихло. Пулеметчик ловко выпрыгнул из машины и быстро, прячась за посадками, проскользнул вдоль трамвайных путей. Старший в ярости разрядил вслед ему всю обойму. Бывшего эсэсовца нисколько не волновало, что под его неприцельный огонь могли попасть случайные прохожие.
Отстреляв почти мгновенно свои магазины, автоматчики бросили оружие и тоже резво рванули посадками в сторону Фридбергер-штрассе. Все, как и было запланировано. Охрана – герои – ценой своей крови отстояли ценный груз.
Наконец из Volkswagen выбрались охранники. Все были целы, только сильно напуганы. Один стал трясущимися руками бинтовать простреленное плечо начальника прямо через пиджак. Уже стали собираться зеваки. Из проезжавшего автомобиля вышел пожилой мужчина, молча отодвинул неумелого санитара, ножом разрезал пиджак и рубашку, освободив путь к ране.
– Что там? – спросил начальник конвоя.
– Рана чистая, кость не задета. С тридцати метров пулеметная пуля гарантированно прошивает насквозь. Сейчас перевяжу, и отправишься в лазарет к молодым медсестрам. Первый раз? – прохожий явно был когда-то опытным солдатом и знал, что надо делать. Прежде всего попытаться остановить кровь и не дать раненому потерять сознание.
– Нет, уже второй.
– Значит, опыт есть. Держись. Никак навоеваться не можете. Теперь-то за что?
– За то же самое. – Он смог шевельнуть рукой, и прохожий увидел татуировку с группой крови, которую делали в войсках СС.
– Все мечтаете покорить мир. – Бывший солдат ловко завязал бинт и помог раненому прислониться спиной к машине, чтобы плечо было выше и меньше кровило. – Гитлер выбрал не тот метод. Мир надо было завоевывать не оружием, а деньгами. Как это сделали сейчас американцы. Мы ослабили себя и русских, тем самым отдали янки весь мир.
– Немцы себя еще покажут, – возражал, сдерживая боль, охранник.
– Теперь навряд ли. Даже если ты веришь в чудо-оружие, знай: эти проклятые Советы что-то придумают в ответ или сопрут у американцев. Ты же помнишь, мы их «тиграми», а они в ответ Т-34, мы их из «шмайсеров», а они войну завершили с ППШ. А их «катюши»? Ты был под их обстрелом?
– Ты что, профессор?
– Мой университет был зимой сорок первого под Москвой, а академия в сорок третьем под Сталинградом, откуда меня вывезли на носилках почти последним самолетом. Вот, кстати, и за тобой носилки приехали. Давай держись.
С воем подъехала «скорая помощь». Раненого сразу же погрузили и увезли в больницу. На асфальте остался лежать опустошенный «вальтер». Прохожий в сердцах пнул его ногой. Тут же к нему с криком подбежал возмущенный полицейский…
Возле гаража боевиков должна была ждать Берта. Но ее не было. У Севера сразу заныло внутри. Слишком гладко все прошло с нападением на конвой. По инструкции Центра, бойцы вместе с Петером немедленно должны были отправиться обратно. Однако Петер решил задержаться до прояснения ситуации. Они остались с Матвеем вдвоем.
– По какой причине Берта могла не прийти? Ты же лучше ее знаешь, – Петер сохранял спокойствие. Он вообще был чертовски спокойный, выдержанный товарищ.
– Ни по какой. Она очень ответственная девушка, это у нее в крови.
– Тогда поставлю вопрос по-другому. Откуда она должна была сюда добираться? От офиса конторы Шмидта?
– Нет. Я ей запретил там появляться. Слишком долго мы там находимся. Охрана за это время могла проверить новых жильцов в домах напротив, кто-то мог заметить отблеск бинокля или фотоаппарата. Скорее всего, она добиралась из дома.
– Тогда поехали к ней домой. Проверим, есть ли наблюдение за ее квартирой, все ли там чисто.
Берту били аккуратно, но постоянно. Удары по пяткам, по внутренним органам были очень болезненны.
На этот случай они с Севером заранее обговорили легенду. Девушка по уши влюблена и очень ревнива. Молодой человек, с которым она познакомилась, сказал, что он живет в доме, где располагается гаштетка. Она специально сняла квартиру в соседнем доме, чтобы следить за ним. Не посещают ли его другие девицы? Она знать не знает, что в доме напротив находится какая-то контора.
Шеф запретил наносить ей видимые повреждения, поэтому на следующем этапе допроса к ней подключали клеммы с электрическим током. Дело было знакомое, поэтому дознаватели не удивлялись, когда человек выгибается дугой от сильного разряда, когда зубы стучали так, что до крови прокусывают язык, когда глаза почти вылезают из орбит.
Девушка держалась. Сейчас она вела себя как маленький, но очень упертый гномик. Все знают, что если гном упрется, то будет насмерть стоять на своем и не отступит ни на шаг. Они такие: вроде бы маленькие человечки, но с сильным характером.
Берта сбилась со счета, сколько раз она теряла сознание. Ее окатывали холодной водой, и допрос продолжался. «Кто тебя послал следить за нашим офисом?» «Кому ты передавала сведения?» «На кого ты работаешь?»
Возле дома Шиммельфениг признаков засады или наблюдения не было. Север, не торопясь, подошел к ее дому, несколько раз надавил кнопку звонка. Явно, не закрывая спиной панель, демонстрируя, кому он звонит.
Затем так же, не спеша, пошел дальше. Он понимал, что сейчас исполняет роль живца. Если есть наблюдение, то его могут попытаться захватить или, как минимум, организуют за ним наружное наблюдение.
Через квартал на противоположной стороне улицы в машине сидел Петер. Его задача была отследить действия враждебной службы. Это и есть контрнаблюдение. Но «хвоста» не было.
– Что дальше, командир? – Петер подсадил коллегу, как и было договорено, на углу, возле ратуши.
– Скорее всего, у них сейчас большой переполох из-за нападения и поставить людей во всех подозрительных местах возможности нет. Значит, будут наблюдать только в самых чувствительных. Получается, что остается только место, откуда Берта наблюдала за ними. Поехали в пасть врага.
На лавочке возле подъезда, в котором Берта снимала квартиру с наблюдательным пунктом, сидел грузный, лет пятидесяти субъект. Сидел уже продолжительное время, судя по журналу «Сатирикон», который он листал так долго, что странички стали сворачиваться в трубочку. Журнал был раскрыт, но злые глазки внимательно следили за молодым человеком, который нетрезвой походкой, шатаясь, подняв воротник пиджака, надвинув шляпу на самые глаза и глубоко засунув руки в карманы, передвигался вдоль дома. В сторону контролируемого подъезда он даже не взглянул, однако чуть не упал на черный «мерседес» с тремя пассажирами в темных костюмах.
– У подъезда засада, – сообщил Север Петеру, поправляя воротник пиджака.
– Что ты об этом думаешь?
– То же, что и ты: Берту взяли.
– Это только наши предположения.
– Хорошо. Если тебе нужны доказательства, поехали к Дубу. Экстренно вызовем его, и пусть он аккуратно уточнит.
Перед домом Крюгера собралась небольшая толпа. Уборщик пытался активно замыть кровь и очерченный мелом контур человеческого тела на асфальте.
Север затесался в толпу зевак.
– Что, убили кого-то?
– Да нет, жилец с четвертого этажа сам выпрыгнул, – авторитетно заявила женщина в домашнем чепце.
– Точно, из-за денег или из-за бабы, – высказался соседний мужчина.
Матвею надо было знать наверняка, и он рискнул привлечь к себе внимание:
– Это не Крюгер, случайно?
– Он. А вы его знали? – подозрительно спросила женщина.
Пора было ретироваться на всякий случай, чтобы не попасть в поле зрения полицейских или шпиков.
– Почти нет. Жаль, хороший был человек.
Разведчики споро отъехали, сделали несколько кругов для проверки.
– Теперь куда? – Петер был в растерянности.
– Берта у них, ее надо выручать.
– Что мы можем сделать? Нас всего двое.
– В материалах, переданных Крюгером, есть персоналии и их телефоны. Там указан телефон шефа безопасности адвокатской конторы Шмидта. Некто Зигфрид Хаген, – размышлял Север.
– Так давай ему позвоним и поставим ультиматум. Если он не отдаст девушку, шарахнем по их гадюшнику фаустпатроном. У меня парочка припрятана.
– Наверняка эсэсовец – прожженный, такого на испуг не возьмешь. Но звонить точно надо, и пугать тоже надо.
– Чем?
– Думаю, чего им сейчас больше всего не надо, так это шумихи в прессе. Поехали к ближайшему телефону.
– А если он не отдаст Гнома?
– Тогда твой вариант. Два фаустпатрона выпускаем по офису и с пожарными заходим. Работаем боевой «двойкой», только пистолеты и холодное оружие. Тогда пленных не берем, только «языков».
Открытая будка телефона-автомата нашлась довольно быстро. У запасливого Севера нашлись несколько так называемых telefongroschen – по-нашему, жетончиков. После трех гудков на том конце провода сняли трубку.
– Слушаю, – мужской голос был спокоен.
– Здравствуйте. Мне нужен Зигфрид Хаген.
– Кто спрашивает?
В школе разведки учили: если хочешь чего-то добиться, нельзя отдавать инициативу. Тем более в начале контакта.
– Я буду говорить только с герром Хагеном. Вопрос касается сегодняшних событий.
– Хорошо, я вас слушаю.
– У вас есть девушка, я хочу, чтобы вы ее выпустили.
– Я не понимаю, о чем речь.
– Герр Хаген, я журналист крупного федерального издания. У меня есть для публикации большой материал. Девушку я нанял для съемки посетителей вашей конторы. Она ничего не знает, обычный технический исполнитель.
– А, собственно, с кем я имею дело? – безопасник тянул время, лихорадочно думая, как поступить, чтобы не усугубить ситуацию. – И вообще, что вы предлагаете?
– Вы отпускаете девушку, я отказываюсь от публикации. Если вы продолжаете ее удерживать, я запускаю публикации об ОДЕССе, об убежище нацистских преступников, о других финансовых махинациях конторы Шмидта.
– Эти байки уже не один раз публиковались, народ устал от них.
– Я подтвержу это документами, полученными от человека по имени Мартин Крюгер, он же Юрген Бреме, и тогда это будут не просто журнальные статьи, а улики для уголовных дел. Думаю, в бундестаге найдутся ответственные политики, которые не дадут замять это дело. Вы же не всех там купили.
– Скотина, он и им продался, – Зигфрид предусмотрительно зажал трубку рукой.
– Кстати, у меня есть фотографии некоторых аргентинских господ в вашем офисе. Я могу, если хотите, назвать их настоящие фамилии и звания. Не думаю, что им это понравится. За защиту, кстати, отвечаете вы. Персонально, головой.
– Мне надо подумать. – Это уже было признание, значит, противник стал отступать. Задача – не дать ему времени для маневра.
– Конечно, герр Хаген. У вас есть целых полчаса, девушка должна стоять у дверей вашей конторы. Потом я вам не позавидую. За вами еще провал с конвоем. Ваши коллеги по бывшей службе умеют быстро и четко исполнять приговор не только по отношению к врагам, но и к коллегам, если они оступились. Вам ли этого не знать. Один из них, кстати, сейчас остывает в местном морге. Он не будет возражать против соседа-приятеля. Полчаса, Зигфрид, и ни минуты больше.
Север повесил трубку и зачем-то протер ее носовым платком.
– Значит, так, Петер. Ты сейчас берешь прокатный автомобиль. По любой цене. Когда они выпустят Гнома, подхватываешь ее и уходишь по Таунусанлаге. На пересечении с Майнцер-штрассе я заблокирую на какое-то время движение. Ты должен проскочить дальше в Майнц, это всего сорок километров. Там меняешь машину и двигаешься в Мюнхен. Там ты позвонишь по известному телефону, и вы будете ждать эвакуации. Все ясно, лейтенант?
– Да. А ты как?