— Ты что, не знаешь, что у меня слабость от антибиотиков, я от них потом долго отхожу!
— Отходи, — сказала Гульнара с неким раздражением в голосе, она уже шла на кухню.
Домашние условия жизни у Марата неожиданного для него резко ухудшились. Его любимая мама из южного населенного пункта вновь привезла бабулю, то есть бабушку. Жил себе парень в новенькой квартире, сидел на плечах у мамы и не работал пару лет. Хорошо жил, играл на приставке к телевизору, бил баклуши с утра до вечера. Хорошо! Благодаря бабушке им снизили оплату за квартиру, пенсию за бабушку получала мать, сама она постоянно работала и подрабатывала. Так они и жили.
Случайно мать Марата встретила бывшего знакомого и через него устроила сына на работу. Парень попал в монтажный цех. Потихоньку втянулся в работу, деньги от лени не тратил и копил. И все же однажды он потратил деньги на покупку холодного оружия. Он купил целый набор, который в сувенирах числится. Марат смотрел все фильмы, где показывали, как надо обращаться с саблями и кинжалами.
Когда мать уходила на заработки, он тренировался: прыгал с оружием и повторял все упражнения, которые видел в фильмах. Мышцы тела окрепли, жира у него не было. Сухощавый, с хорошими мышцами, он легко повторял упражнения с саблей и кинжалом. На работе рядом с ним сидела монтажница лет на пять старше, она и помогала осваивать новую работу. Марат повторял все, что она делала. Через год Марат превзошел свою учительницу. Его оценили, работу стали давать более сложную, а его напарницу просто сократили. Марат стал мастером в монтажном цехе. Зарплата у него стала выше, накопления стали прибавляться быстрей, он не пил, не курил. Мечтал о компьютере, но не знал, как к нему подойти.
В соседней комнате-офисе за компьютером работала Гульнара, он случайно узнал, что у нее достаточно высокая заработная плата по меркам фирмы. Марат неназойливо изо дня в день стал появляться рядом с ней. Ему очень нравилась ее зарплата, а остальное не имело значения. У нее была семья, но ее семья ему не мешала, мужа у нее уже давно не было, поэтому его все устраивало в ее семье. Гульнара привыкла к Марату, он подарил ей подарок на восьмое марта, но тут ее сердце не растаяло.
Шли первые годы 21 века. О, Марат уже знал, что нужно для компьютера, он приобрел цифровой фотоаппарат. И он понял, что в освоении компьютера и фотографий он превзошел свою учительницу. Гульнара его перестала интересовать. В организме Марата возникли перебои. Пришлось сдать все анализы, и один врач все время ему повторял, что детей у него быть не может, но такой прогноз его сильно и не огорчил. Заводить детей он не собирался. Ему было в ту пору 26 лет. Марат привык жить у Гульнары, комнату он занял основательно, двери закрывал и с ней самой порой сутками не разговаривал.
Захотелось Марату машину. Но Гульнара много тратила денег просто так, деньги не копились, а напротив, только исчезали. Вся ее зарплата уходила на его высококачественную кормежку, чего молодой мужчина просто не замечал. Он ел икру, красную рыбу, мясо очень дорогое и уже готовое. Пил самые дорогие соки. Ел самое дорогое мороженое. Он не пил просто чай, а только купленный чай в бутылке. Ел виноград и не опускался до ягод. Любил булки и торты, и не толстел.
Гульнара выбивалась из сил, она его обслуживала. Покупала красивое постельное белье. Она стирала, готовила, убирала, гладила, а он о ней просто забывал, иногда заходил к ней в комнату и ругался с полчаса, потом уходил к себе в комнату и играл на компьютере. Копил Марат на машину, жил за счет Гульнары, и еще ему чего-то недоставало. Очень лень иногда ходить на работу, и иногда работу он стал пропускать. Марат пришел к выводу, что пара пропущенных дней ему не повредит, и за хорошую работу пропуски ему прощали.
Так получилось, что Гульнара и Марат жили то у нее, то у него.
В комнате Марата появились и новая постель, и новый диван, и новый ковер на полу. Сидит он за новым компьютером, играет в игры, и все хорошо. Деньги он исправно отвозил домой и там прятал в укромное место. Его бабуля все просила купить ей билеты и отправить ее домой, но стоило сказать, что билеты ей купят, как она говорила, что никуда не поедет. Гульнара сердилась, что Марат ей деньги совсем не дает, но постепенно привыкла к молодому мужчине и все ему прощала.
В квартире Марата тогда жила его бабуля.
На кухне бабуля Марата наливала лекарство в кружку, она считала:
— Двадцать, тридцать, сорок две капли…
Гульнара посмотрела на дело рук бабули, почти все капли она налила на стол, в кружку они почти не попадали.
— Бабушка, но вы все капли мимо налили!
Бабуля смахнула лужицу лекарства рукой в кружку и выпила то, что налила, потом этими руками, взяла электрический чайник и стала в него цедить воду из-под крана.
— Бабушка, а почему вы наливаете такой маленькой струйкой воду?
— Так она чище, — ответила бабуля, держа под тонкой струйкой воды из крана руки в лекарстве.
Гульнара, тогда ей было чуть за 50 лет, поняла, что чай в этом доме ей сегодня не светит, и вернулась в комнату.
— Кто мне паутину отключил? — кричал изо всех сил Марат.
— Это не я, — смиренно ответила Гульнара и взяла бутылку с минеральной водой.
Марат пошел по проводу для паутины по комнате, вышел в прихожую.
— Кто отрезал кабель интернета?! — вскричал он. — Кому мой провод помешал?!
В двери повернулся ключ, пришла его мать, которая была младше Гульнары на 4 года.
— Мама, кто отрезал кабель паутины?
— Я отрезала, мне нужна дырочка, через которую он проходит, я через нее хочу протянуть кабель антенны для нового телевизора на кухню!
— Ты что, телевизор купила?
— Да, только что!
— Если ты еще раз тронешь кабель паутины! — у него не хватало слов на ругательства, и они с матерью закричали, доказывая свою правоту.
Мать сама установила подставку для телевизора на стене, сама установила на него телевизор маленький.
Гульнара взяла гладильную доску, утюг и пошла в комнату. Следом за ней влетела мать Марата:
— Нельзя гладить в комнате! Гульнара, я всегда глажу на кухне белье, в комнате будет много пыли!
Гульнара вспомнила бабулю, ее лекарство и упрямо стала гладить белье рядом с компьютером, за которым сидел Марат и не вмешивался в дела женщин. В ванной комнате в двух косяках дверей торчали два гвоздя своими остриями длинной в три сантиметра. В голове Гульнары возникли ноги бабули, перевязанные именно в этих местах.
— Марат, забей гвозди в ванной!
— Какие гвозди?
Огромные гвозди так и остались торчать, пройдя сквозь косяк, у них еще оставалось острие. Гульнара села в кресло, перекинув ноги через подлокотник. Она знала одно, что мать мужа привезла в дом свою мать, когда Марата дома долго не было.
— Гульнара, в этом кресле еще так хорошо никто не смотрелся. — сказал Марат, нажимая на руль компьютерной игры.
В дверь комнаты постучали, потом открыли дверь, это была мать Марата:
— Я вам купила новый постельный комплект с сердечками, — примирительно заявила свекровь и протянула Гульнаре плотный полиэтиленовый чемоданчик.
Гульнара открыла молнию, вытащила из пакета желтое махровое чудо с яркими красными сердечками. Простыня по периметру была обшита бельевой резинкой. После стирки и сушки махровый комплект оказался на постели.
Гульнара крутилась, крутилась и сказала:
— Постель колется, как точечный массаж.
— Да, спать непривычно, — ответил в унисон Марат и всем телом потянулся к Гульнаре.
Над постелью склонило свои ветви дерево в огромном кашпо, похожее на группу страусов. Что может быть противоречивее мыслей женщины?
В голове Гульнары промелькнуло, как она к Марату заходила в гости. Он тогда ее мгновенно схватил на руки и завалил на постель. Любовь была столь экспансивной, быстрой и чувственной, что она сама от себя ничего подобного не ожидала…
После продолжительной разлуки страсти были раскалены при одном взгляде на партнера. Им осталось ждать считанные минуты. Душу раздирающая любовь первобытной страсти без всякой подготовки — награда за длительную разлуку. Боль и радость объединения, какие-то спешащие движения. Он крепок и могуч, она, неуспевающая пустить слюнки удовольствия, терпит боль от вторжения. Сладость ли это? Скорее удовольствие от полной загрузки. Она встает, ощущая себя лишней через пару минут, одевается и уходит.
Проходит пару недель история повторяется один в один, но после объединения он вспоминает о руках. Игра на ее нервах пальцами, нужна, коль то не вышло по — иному… Третья встреча вообще была лишней, но парочка уделила ей ночь. Тела соприкасались с нежными чувствами, они работали телами и мышцами, и руками, и всеми фибрами души, уснули, но ничего не получилось…
Утром Марат проснулся и включил классическую музыку, которая лилась из пяти колонок. Гульнара оделась и ушла. Четвертая встреча после загара оказалась злосчастно — счастливой. У Марата все получилось, у Гульнары возникло чувство обмана. Он включил музыку. Чистые звуки музыки в сопровождении известных песен последнего десятилетия. Она оделась и ушла, выдержав три песни.
Счастье для глаз оказалось рядом с горем. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Чистое лицо без морщин радовало, огромные глаза Милорда Серафима с белыми белками завораживали. Его скучающий взгляд говорил о том, что ему надоела история с Сюзанной. Он сегодня с бородкой и с усами, элегантен до неправдоподобности с черным галстуком на фоне черной рубашки. В нем играют рифмы правильно подобранной одежды. Он высокий, статный красавец. Ему подойдет огромная спальня с барельефной кроватью. Он достоин роскоши, и только звезда с портрета могла дать ему роскошь.
Насытившись впечатлениями и любовными утехами, можно приступать к их описанию, поскольку больше ничего на короткое время не хочется. Чувство удовлетворения всегда может закончиться обыкновенной ненавистью. А вы чего хотели? Вечной любви? Если любовь и вечна, то эта вечность длится мгновения. Можно трупом лечь ради любимого мужчины, служить ему как последняя служанка; готовить, как шеф повар престижного ресторана; ласкаться, как леди профессии номер один. Но любимый мужчина все забудет после полного изнеможения от любви.
Вот когда зарождается ненависть!
Когда любовь кончилась! Нет, платоническая любовь может еще и живет, но физическая любовь на короткий момент времени завершилась и вполне успешно! Хорошо ли это? В момент завершения любви — безусловно, но через секунду после этого можно удирать со скоростью света либо машины. Мужчина сыт заботой и любовью, ему спать надо, ему не до вас, а проснется — вообще не вспомнит. Поэтому если Сюзанне хочется провести неделю рядом с любимым человеком, значит, неделю его надо слегка подкармливать, слегка любить… Разлука неизбежна после качественной любви. Тела больше не хотят соприкасаться. Глаза не хотят встречаться. Мобильные телефоны не перекликаются.
Почта Интернета глохнет.
Забвение после любви.
Сюзанну этот вопрос волновал дано. Она бесилась, страдала, переживала! Она не знала в чем ее вина перед любимым человеком? Почему ее бросают после хорошей любви!? Это ж надо — сколько лишних мучений было в жизни! Все просто. Вот она безграмотность в человеческой психологии! А когда знаешь, что и за чем следует — все счастливы. Вот почему одноразовые мужчины и женщины во все века пользовались популярностью и были необходимы обществу! Вот почему бывают любовники и любовницы! Все по пословице: сделал дело — гуляй смело! Но жены и мужья и в такой момент вынуждены сосуществовать на одной территории, мало того под присмотром родных людей. А это ведет к взаимным упрекам, которые естественны после любовного пресыщения. Лучший способ уйти от ссор — уйти на работу или в хобби, или в тренажерный зал. Кошмар любви и от любви.
Домашняя пальма улыбалась чистыми листами двум любящим друг друга людям. Сюзанна улыбалась. Серафим хмурился. Кто из них пальма? Но сейчас не об этом. Он долго ждал ее, очень долго, недели две. Он писал письма не е-мейл ежедневно, но она не отвечала. Он посылал приглашения в ресторан, но она не приходила. Он писал стихи собственного сочинения, но она молчала. Он стал худеть, и мало бриться, его лицо стало хмурым, непроницаемым.
Сюзанна погрязла в рабочих и домашних проблемах, мельком читала его сообщения в почте и сбрасывала их в один файл. Дела цеплялись одно за другим, возникали предвиденные и неожиданные проблемы. Сюзанна в добавок свалилась со стола, на который залезла, чтобы…, но это неважно. У стола подломились две ножки. Полет в пространство был неожиданным. Вся оргтехника на столе наклонилась и съехала с него, как с горки. Компьютер выдержал падение и вновь заработал. Головокружение от падения прошло через полчаса. Ссадина на ноге…
А теперь они лежали под домашней пальмой на огромном лежбище. Ссадина на ноге сверкала всей своей красой.
— Я тебя звал, звал! Когда ты одна, ты только падаешь! Ты даже рану не смазала.
Серафим достал йод, крем, для заживления ран, смазал рану:
— Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.
Он обнял ее, она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ноги мужчина не дотрагивался.
— Сюзанна, я готов жениться на тебе! — воскликнул Серафим и потонул в недрах ее души.
- \'Если б я была царицей\', - сказала Сюзанна, лежа на плече у мужчины.
— Зачем тебе это нужно? — спросил он, обнимая ее.
— Я бы наложила запрет на любое строительство в центре города! Изменение структуры земли в центре города за пределами здравого смысла. Жажда наживы женщинам, когда они зарабатывают от столкновения с мужчинами, земле-матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и все.
— Значит, я порчу твое здоровье? Земля в центре города меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня царицей не продержат.
— Жаль. Землю жалко, — сказала она и поцеловала его в щечку.
— Птичек лучше пожалей. Их совсем извели, — нервно изрек Серафим и крепко сжал в своих объятиях не царицу, а — женщину.
— Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? — спросила Сюзанна провокационно у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.
— Террористический акт — ответил Серафим, свесив ноги с другой стороны постели.
— Акт он и есть акт.
— Ты, чего попугая изображаешь: акт, акт, акт.
— Две башни — это ноги.
— Чьи ноги? Великана? — спросил мужчина, направляясь к двери комнаты.
— Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.
— Ты еще подумай. Стоэтажные башни, ноги, пляж, — проговорил он.
— Башни мешали смотреть вдаль, но кому? — протянула Сюзанна, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.
— А, что изображали два самолета, тараня башни? — спросил Серафим, наливая воду, в кружку.
— Две стрелы амура.
— Хочешь сказать, что кто-то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.
— Мужская месть, — заметила Сюзанна и вышла из квартиры.
Сюзанна подождала, пока Серафим закрыл входную дверь в квартиру, и подошел к ней. Почти одновременно открылись двери лифта. Женщина посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины.
Серафим неожиданно спросил:
— Почему свая угодила в вагон метро?
— Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?
— Ты кого из себя возомнила?
— Себя и возомнила царицей.
— Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.
— Я долго делала прическу, это меня и спасло, я опоздала в тот вагон. Когда я подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла такси, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на такси.
— Стоп, — сказал Серафим, открывая дверь подъезда передо мной, — почему из-за тебя вонзили сваю?
— Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, шеф дал команду, ударить сваей по моей измене.
— Ладно, свая в метро местная, но две башни они за морем-океаном находились, с кем ты там говорила? — спросил Серафим, выходя на дорогу, покрытую асфальтом и редкими наплывами льда.
— С подругой говорила.
— Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.
— Она была в том ресторане на шестидесятом этаже за сутки до катастрофы.
— Врешь или придумываешь?!
— Еще чего, ее перелет через океан есть в списках аэрофлоте.
Они остановились на дороге.
— Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам? К петушкам и курочкам, которых уничтожают?
— Я еще про башни не договорила. Известная парочка встретилась в одной из башен, по принципу, народу много не заметят.
— А кто им мстил?
— Не знаю. Я предполагаю.
— Тогда говори про птичек.
— Не скажу, я про птичек сказку сочинила, она в конкурсе победила.
— Из-за конкурса объявили птичий грипп?
— Не знаю. Может быть.
И они пошли дальше.
— Я все насчет сваи, Сюзанна, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена тебя со мной? — спросил Серафим.
— И я так думаю, какая? — ответила она.
— Логики у тебя никакой нет, — заключил он.
— Есть логика, если бриллианты в разговоре называть бирюзой, то жизнь будет спокойной. И я обычная бирюзовая барышня.
— Логично, главное благоразумно.
Марат был последнее время единственным мужчиной Гульнары. Нашлась женщина Марату. Вот он и занимался кормлением черепах, мыл аквариум и давал им прогуляться ластами по полу.
Снежная каша на дороге местами мешала идти, но в целом приличная зимняя дорога, и Гульнара шла по дороге своей жизни и уже не могла свернуть в сторону жизни некогда любимого мужчины олигарха. Теперь у нее иная дорога жизни и перекрестка на этой дороге нет, или пока нет, а есть экран монитора, и все, если Марат не совсем утопил в виноградном вине свой ум, то вполне может прочитать послание в свой адрес. Ау! Мужчина!
Мать Марата копила деньги и складывала их в комнате бабули. И он прятал деньги в комнате бабули, так как это была его комната. Бабуля была сберкассой, но об этом не догадывалась. Она исправно каждый день зажигала фитиль в банке с подсолнечным маслом и на больных ногах несла открытый огонь в комнату. Свет старая женщина не признавала, свечи не зажигала, но очень любила живой огонек.
Все бы ничего, но увлекся Марат другой женщиной, она ездила на своей машине. Машина была простенькая и много раз отремонтированная, однако это была машина. Марат стал ухаживать исподволь за женщиной с машиной. Ее не надо было провожать пешком, значит, время на психологическую обработку уменьшалось. Он стал писать ей письма по Сети. Женщине его письма понравились. Но им стала мешать Гульнара, сама о том не догадываясь.
Мужчине прежняя женщина стала не нужна. Все ее накопления он у нее вытянул. Компьютер у него уже был. Мужчина рядом со своей постелью поставил саблю, а кинжал положил рядом с компьютером. В женщине поселился страх. Гульнара боялась сесть к Марату спиной, она просто физически ощущала кинжал в спине и саблю на шее.
Глава 8
Марат вернул Гульнаре ключи, забрав компьютер из ее квартиры и свои вещи вместе с холодным оружием. У нее сильно разболелась голова. Она переживала уход молодого мужчины и в то же время была рада, что исчез постоянный страх за свою жизнь. Марат опять вернулся к маме, занял ее комнату и все силы направил на женщину с машиной. Она научила его водить машину. Он научил ее быть женщиной в машине. Домой Марат к Гульнаре перестал ходить — у нее был муж, домой к себе ее не приводил — там мама и бабуля.
Марат был из серии чистоплюев, условия машины для любви его совсем не устраивали, и он вспоминал уютную квартиру прежней женщины, Сюзанны. Он всеми фибрами чувствовал, что ему такая жизнь не нравится. Хорошо было дома! У мамы пирожки да компоты. А у Гульнары вообще ничего не выпросишь, она сама требует от него денег.
Давать деньги Марат психологически не мог, и поэтому Гульнаре, первый раз изменившей мужу, он вскоре просто надоел. Да и она ему была больше не нужна, он научился водить машину, а это было главной целью на тот момент.
У его мамы скопилась приличная сумма денег, эти деньги очень нравились Марату, а вот где лежат деньги, он так и не знал. Компьютер издавал звуки стрельбы по мишеням. Бабуле казалась, что где-то стреляют, она чувствовала себя плохо при звуках стрельбы, в ней возрождался страх военных дней. Старая женщина нервничала, она принесла новый фитиль с огнем, больная нога у нее подкосилась, огонь упал на постель, тряпки загорелись, политые маслом из кружки, в которой бабуля носила открытый огонь.
Марат почувствовал запах дыма, вышел в коридор и увидел дым, который почти незаметно шел из комнаты бабули. Молодой человек рванул дверь. Дверь была закрыта на задвижку, которую он сам делал для себя, когда жил в этой комнате. В комнате слышалась молитва из уст бабули. Он вспомнил о своих деньгах в этой комнате и сильнее рванул дверь. Дверь новая. Косяки хорошие. Марат пошел за саблей, решил ее в щель засунуть и открыть комнату.
Сабля проникла в щель и резанула бабулю, которая сообразила подойти к двери, чтобы открыть задвижку. Раненая старая женщина, одурманенная дымом, потеряла сознание. Огонь вспыхнул с новой силой и охватил всю комнату. Марат пошел звонить в пожарную часть. В квартиру влетела мать. Она с кулаками набросилась на Марата, думая, что он закрыл бабулю и поджег ее. Марат скрутил кричащую благим матом мать и бросил на диван и вызвал пожарную бригаду.
В соседней комнате трещал костер из старой мебели, мать с сыном новую мебель так и не купили. Послышался вой пожарных машин. Мать выла на диване, ведь горели ее мать и ее деньги, да еще и целая комната. Пожарные дверь в комнату открыли, пламя выплеснулось в коридор, но его быстрое затушили. Сухонькая старушка не издавала и звука. Она умерла. Пожар в комнате потушили.
Марат с матерью бросились искать свои деньги, которые хранили в этой комнате, в общем-то, друг от друга. Деньги Марата обгорели со всех сторон, они лежали в шкафу, в большом, старом, замусоленном кошельке, который ему достался от отца. Деньги матери лежали в большой жестяной банке из-под печенья и были целыми. На эти деньги похоронили бабулю.
Через день после пожара пришла Зоя, капитан милиции, выяснять причины пожара, из-за которых произошла трагедия. Капитан заметила саблю в комнате Марата. Она поняла, что именно этой саблей была ранена старая женщина, а он так и не убрал саблю с глаз долой. На сабле была кровь бабули. То, что дверь была закрыта изнутри, капитан знала из досье пожарников. У нее возникла мысль, что старая женщина была ранена внуком и пряталась от него в комнате. Но, узнав о странностях старушки, она пришла к выводу: мотив был прост — неосторожное обращение с огнем.
В одну минуту можно стать нужным или ненужным человеком, граница между этими состояниями весьма призрачная. Гульнара оказалась между небом и землей в своей семье. Ей не нравился муж олигарх. Она побросала свои вещи в пакет и побежала к Марату.
Марат одобрил действия Гульнары. Они вместе зашли в магазин, купили немного продуктов и явились в его дом.
Мать посмотрела на сына, на его женщину и поставила чайник. Она положила в розетки тертую смородину, положила в тарелку пряники и сушки. Пьет мать чай и с Гульнарой разговаривает, прощупывает почву: надолго явилась к ней эта странная внешне женщина. Гульнара выпила чай и с последним глотком чая сказала, что она на три дня приехала, пока у них в доме нервы успокоятся.
Гульнара зашла в комнату и услышала крики Марата и матери, они ругались из-за вешалок, освобождали вешалки в шкафу для Гульнары. Мать ушла на кухню. Марат закрыл комнату на замок. Обнял мужчину свою женщину без страха. После того, как они объединились, их любовь только усилилась. Гульнара боялась остаться без него, поэтому побежала за ним следом, а теперь их объединяла любовь до полного изнеможения. Они заснули.
Утром мать напекла блинов, но первой фразой до слез обидела Гульнару, которая села в комнате и заплакала. Мать заглянула в комнату и поняла, что была излишне строгой, и заговорила более спокойно. Чего боялась? Что у них Гульнара приживется, а женщины ей в доме были вовсе не нужны.
Только Гульнара ляжет на разложенную тахту, книжку в руки возьмет, как в дверь начинает стучать мать. Марат сидел у компьютера и давил клавиши в игре. Мать десять раз постучала, десять раз зашла, на одиннадцатый Гульнара села в кресло и поняла, что ей пора уходить из этого дома. Марат холодно посмотрел на сборы Гульнары, он выманил у нее наличные деньги, и она была больше не нужна. Гульнара улучшила жизнь Марата за сутки: заклеила окна, с ее помощью Марат купил вешалки и в ванную, и в шкаф. Марат безразлично посмотрел на Гульнару.
Гульнара села в кресло в прихожей. Дойдя до внутренней истерики, до спазмов в горле, перехватывающих дыхание, она пришла к выводу, что пора немедленно прекратить себя жалеть! Необходимо перейти к любым положительным действиям. Судорога сжимала горло, она вновь села в кресло, поборола чувство жалости к себе любимой. Сказала вслух:
— Может, мне снять гостиницу?
В ответ услышала слова Марата:
— Там очень дорого жить.
Гульнара проглотила четыре таблетки, но они сразу не помогли, спокойствие мгновенно не дается. Как трудно менять стереотипы жизни! Необычайно трудно, у нее полоса невезения несколько затянулась. Гульнару практически выгнали из трех квартир. Вот чем заканчивается благородство: изгнанием благородного! Мать не давала ей жить со своим сыном! Как долго Гульнара этого не понимала! Она мимо них прошла.
Что получается, что у людей чаще или реже меняются партнеры по жизни, но иногда надо вернуться к началу всех их отношений. Кто-то приходит кто-то уходит. Вся история началась с Григория Кузнецова и его погибшей жены Алевтины, после ее смерти он менял женщин, пусть не как перчатки, а как шапки. За это время и дети повырастали, и кто-то покинул этот мир. Но старая любовь не ржавеет, Григорию все еще нравилась Сюзанна. Женщина старела красиво и без пластики была хороша в любом возрасте. Алевтина в его памяти стала стираться под толщей лет, но кто ее убил до сих пор было не ясно. Ведь тогда погибли три человека.
Илья Мухин выяснил, как произошло убийство, но убийцу он не нашел. Женя Веревкин стал Евгением Андреевичем, добавил звездочек на погонах, но дело так и не раскрыл.
Можно вспомнить всех героев событий, но балкон Милорда забронирован и повторение невозможно. На живца не поймать, да и двадцать лет свое берут. Жив еще милорд Серафим, Сюзанна, Григорий, Женя, Ефим Серафимович, Зоя, Илья Мухин. Каждый из них прокрутился в других историях за это время.
Илья Мухин чувствовал свою вину от незавершенного дела. Он помнил, что все три убийства произошли ночью, что напротив дома с пресловутым балконом стоял дом стороной, на которой не было подъездов. Между домами были только крупные деревья, которые стали еще выше. Видео камер не было вовсе. Автомобили между домами не стояли. Но была детская площадка, на которой стоял один столб с фонарем.
За два десятилетия площадка явно несколько изменилась. И Илья решил съездить на эту детскую площадку. Ему очень захотелось позвать Зою. Она приняла его предложение. Два взрослых человека сидели на лавочке напротив песочницы, но осматривали два дома. У них было некое единение мыслей, но мыслей достойных внимания не находилось.
Григорий выглянул в окно и увидел парочку детективов, он вышел к ним. Сюзанна шла мимо и подошла к знакомой группе людей. Милорд подошел к окну балкона, заметил знакомых людей и вышел к ним.
Илья осмотрел всех и подумал, что все должно проясниться, по логике вещей он и должен всем все рассказать. Но в голове звенела пустота.
— Григорий Спиридонович, я смотрю ваш балкон зияет пустотой, никакой защиты от непогоды, — проговорил Илья Львович.
— Оно мне надо. Вышел на балкон и уже на улице.
— А почему на вашем балконе ничего подобного не случалось?
— А надо, чтобы случилось? Двадцать лет минуло. Мы все старые стали.
В это время мимо балконов прошел Марат, за ним бежала Гульнара, она ему что-то кричала, но он не огладывался.
У торца дома остановился лимузин из него вышел муж Гульнары. Марат подошел к нему. К ним подошла Гульнара. Явно образовался кричащий треугольник. Зрители у песочницы невольно улыбнулись.
Первым заговорил милорд Серафим:
— Зоя, не вижу твоего Женю. Ты его бросила?
— Забыла Женю Веревкина, легко забыла, если Вам это интересно. У него есть женщина. Не вижу Женю.
— Правда. Все здесь, а Евгения Андреевича нет, — подтвердила Сюзанна.
— Напомню, что погибли люди Серафима: домработница Алевтина, его отец и мать его сына, — тихо заговорил Илья Львович Мухин. — У кого есть мысли?
— Я понял, меня хотите заподозрить, — рассердился милорд Серафим. — А вы знаете, что отцом Ефима являюсь не я? Не знаете? Мой отец и есть отец Ефима! Удивились? А я — нет! Отец очень бодренький был мужчина. Мы все сдавали анализы на отцовство, но тайно.
— Интересно. А Алевтина чем провинилась? — спросил Мухин.
— Алевтина видела через окно Григория с Сюзанной.
— А Галя в чем провинилась? — спросила Сюзанна. — Хотя и так понятно. У нее ребенок был не от мужа, не от Серафима, а от его отца. А я занимаюсь воспитанием Ефима, как своего сына. Но для этого мне пришлось выйти замуж за Серафима, а потом мы развелись.
— Итак, получается, что Галя и Сергей Прокопьевич — родители Ефима. Поэтому у них возможен один враг. Алевтина к ним отношения не имеет. — сказала Зоя.
— Нужно понять, кто у Алевтины был кроме Григория, — заметил Мухин.
— Я знаю кто. Алевтину любил, вы не поверите, Женя Веревкин, — проговорила Зоя.
— Что? Что? — закричал Григорий. — Моя жена и Веревкин? А я, где был?
— Забыл. Ты был с Сюзанной, — жестко напомнил милорд Серафим.
— Из этого следует, что Веревкин не убивал Алевтину, и тем более Галю и отца Серафима, то есть Сергея Прокопьевича, — подвел итог Мухин.
К группе подошел Веревкин.
В рюмочной «У Палыча» было две достопримечательности: грандиозный узбекский плов от шеф-повара с непроизносимой фамилией и волоокая официантка Капитолина с фигурой виолончели и равнодушным взором сытого теленка. (Кто такой непосредственно «Палыч» помнили только поселковые старожилы, поскольку рюмочной уже лет двадцать владел армянин Сурен Гамлетович Давлатян, не имевший к Палычу ни малейшего отношения.) Капитолина плавала в сигаретном дыму как груженый трансатлантический лайнер, плавно швартовалась у столиков, снимала с подноса рюмки и тарелки. Оставаясь на приколе, бдительно дожидалась оплаты, и в тот момент Журбину казалось, что гул переполненного посетителями зала превращался в шелестящий звук морского прибоя с гортанными криками (подвыпивших) чаек.
Журбин «чаек» отсортировал. Перешагнул порог заведения. Прежде чем позволить напружиненной двери захлопнуться за спиной, оценил обстановку.
— Легок на помине, — заметил зло Григорий.
Вроде бы, все как обычно: Капа швартуется, посетители заняты делом — галдят, дымят и выпивают. За буфетной стойкой, над шеренгой переполненных пивных кружек колдует Сурен Гамлетович.
— О чем речь? Смотрю все здесь, словно двадцати лет и не было, — усмехнулся Евгений Андреевич. — Ищите виноватого? Не найдете. Подумайте, кому хуже всех было в этой ситуации? Милорду Серафиму.
— Но Алевтина к Милорду прямого отношения не имеет! — воскликнула Зоя.
Журбин поморщился. Он знал, что в поселке разразился долгосрочный финансовый кризис, зарплату работягам задерживают уже четвертый месяц и по зрелому размышлению в закусочной должно быть пусто. Но все получилось в точности наоборот: Гамлетович продолжал наливать в долг, к нему стекалось все мало-мальски кредитоспособное мужское население, почти все столики шалмана — заняты.
— А так ли? Она у него работала, могла что-то интересное услышать. Могла знать секрет, который вы только что все узнали.
Арсений осторожно прикрыл толстую, обитую войлоком и дерматином дверь. Снимая варежки, протиснулся мимо крутобедрой Капитолины по проходу к барной стойке. Зацепился взглядом за недоброжелательные к чужаку мужские взоры… Но не споткнулся. Задерживаться в рюмочной он все равно не собирался. Получит то, зачем пришел и тут же — вон.
— А! Если знала секрет Алевтина, то его мог узнать господин Веревкин, — догадался Григорий Кузнецов. — Он вообще все мог знать двадцать лет назад!
— Ты прав, — сверкнул глазами Веревкин. — Секрет — секретом, но виновным мог быть только Милорд Серафим.
— А я ему сразу сказал, что никто из наших на Пустошь не полетит! — раздался от ближайшего к стойке застолья возбужденный выкрик. — Сумасшедших нет, пять лет назад там Мишка Смирнов на хер сгинул…
— Нашли крайнего! Я всех тупее в этой ситуации? — возмутился Серафим Сергеевич.
Арсений замер. В нескольких метрах впереди его уже поджидал улыбающийся Давлатян, минуту назад Журбин отправил кабатчику телепатический приказ — приготовить пакетик со специями и без лишних разговоров поменять его на деньги… Но ноги буквально вросли в пол: за столиком у стойки сидел с друзьями мужчина в форменной летной куртке. Он только что упомнил Пустошь.
— Так у тебя всегда с собой трость с набалдашником! — крикнул Григорий.
И не просто так припомнил, а связал ее с полетами.
Все одновременно посмотрели с осуждением на Милорда, словно первый раз увидели.
Журбин мгновенно поменял приоритеты, понимая, что придется задержаться, сосредоточил телепатическое восприятие на возбужденном и нетрезвом летчике… Проник в его мысли…
— А вы не подумали о том, что у Гали был законный муж? — спросил милорд Серафим. — Никто не спросил у меня, откуда на моем балконе были мешки с шикарным антрацитом. Я — не шахтер. Шахтер муж Гали. И он сюда приезжал. Это он предложил мне проверить уголь на качество, чтобы им на Севере жилось лучше. Он знал, что у Гали ребенок не от него, он женился на ней, когда она ждала ребенка. Хороший человек.
Черт! Все было в точности, как сказано. Пилот не привирал и не бравировал перед собутыльниками, его реально собирались отправить в облет заболоченной местности!
— Все шахтеры скажут, что он не виновен, — заметила Зоя.
Но вот когда?…
— А не пора ли всем по домам, темно стало, — предложил Мухин, — Зою и Григория я попрошу остаться.
Не завтра. Это — точно.
Никто не возразил ему, публика разбрелась по домам. Светил единственный фонарь. Шуршали первые опавшие листья. Смеркалось.
Среда?… Четверг?…
— Зоя, ты смелая женщина, не хочешь посидеть на балконе Григория с телефоном в руках? Григорий, думаю, согласиться.
Константин Андреевич Кутузов этого не знал. Он отказался вылетать и с горя запил. В нетрезвой голове Кутузова мелькали обрывочные воспоминания о доставке катера на воздушной подушке, о выгрузке снаряжения геологической партии… Какой-то бред о золотой бабе, в незапамятные времена припрятанной на болотах!
— Не возражаю, хотя мог и Сюзанну оставить на дежурстве.
«Работать» с человеком заливавшим за воротник уже двадцать шесть часов подряд — труд неподъемный. Кашу из реальности и вымысла придется процеживать и разгребать последовательно и детально.
— У меня другой план, так получилось, что у меня есть пару париков одинаковых. Один парик наденет Зоя, покрутится на балконе стоя минут двадцать, потом сядет показательно на стул спиной к улице. А я ее незаметно заменю на куклу в парике. И на четвереньках зайдем-заползет в комнату Григория, оставив куклу на дежурстве.
— Э. Дорогой. Чего застыл? — вклинился в мысли Журбина добродушный голос Давлатяна. — Покушать пришел, да? Иди, дорогой, садись. Капочка сейчас плова принесет…
— Я согласна с твоим планом.
Арсений сфокусировал зрение на усатом улыбчивом лице армянина. Кивнул. И забыв о том, зачем пришел, разместился за единственным свободным столиком у двери к туалету.
В комнате свет не включали, но сквозь тюль следили все втроем за балконом. Потом Григорий ушел. Остались Мухин и Зоя. Дверь наружная бесшумно открылась и закрылась.
Сегодня Журбин не собирался здесь ужинать. В рюмочную он зашел лишь для того чтобы забрать у Давлатяна мешочек со специями, что доставляли армянину родственники с юга. (На этих специях держалась слава кухни Гамлетовича, убедить Сурена поделиться с кем-то травами получилось лишь у телепата Журбина, поскольку Давлатян трясся над своими специями, как купец времен крестовых походов!) Шаманка бабушка Фаина предупреждала Сеньку, что нынешнее путешествие может быть опасным: в поселке, где люди четыре месяца сидят без денег лучше не светиться! Народ озлоблен. Чужаку не место.
Зоя первая заметила, что над куклой взметнулась клюшка для игры в хоккей с мячом. Но на клюшке что-то еще было. Кукла в парике упала. На улице послышались шаги и крики.
Но разговор пилота об облете Пустоши, Арсения остановил. Журбин не мог уйти из рюмочной, не узнав деталей предстоящей операции. Он сел за шаткий столик, положил перед собой скинутые меховые рукавицы и направил на пилота Кутузова узко концентрированный ментальный луч.
Мухин выскочил на балкон. Посмотрел на улицу. Григорий стоял под балконом, удерживая за шкирку мужика. Мухин перемахнул через перила на улицу. Первый низкий этаж. Илья схватил руки мужика, которого удерживал Григорий. Но мужик оказался куклой, кукла обмякла.
Приступил к детализации. Отправляя пилоту точечные телепатические вопросы, Арсений начал поэтапно воспроизводить порядок действий прибывшей в поселок группы геологической разведки:
— Григорий, что за шутки?
«Почему геологи не стали дожидаться лета?»
— Это не моя шутка, я обошел дом и увидел мужика, который клюшкой замахнулся на мой балкон. Я побежал к нему. Он бросил в меня большую куклу в мужском парике и убежал в темноту среди кустов.
«Да потому что болота сейчас замерзшие стоят», — мелькнул в пропитых извилинах ответ.
Зоя смотрела на них с балкона, но смеяться ей совсем не хотелось. Она поняла насколько серьезна была для нее опасность.
«Сколько человек в геологоразведочной партии?»
А Мухин подумал, что, либо квартира Григория прослушивается, либо его балкон просматривается. Скорее второе, балкон милорда-соседа тоже просматривался. И откуда мог человек видеть то, что творится на балконе, на обычном балконе ночью. Теперь было ясно, что убивали клюшкой, на которой был закреплен литой набалдашник.
На какой-то момент пилота закрыло музыкальное туловище Капы: одна достопримечательность доставила к столику вторую. Не отвлекаясь от погруженного в легкий транс Кутузова (со стороны, надо сказать, транс летчика смотрелся сообразно обстоятельствам: катастрофической степенью опьянения), Арсений невнимательно расплатился с официанткой и продолжил зондирование.
Мысли Зои.
Время? Количество людей и снаряжение? Заказчик? Цель?
«Новогодние праздники значительно расширили время и пространство. Елки стали ставить и наряжать за месяц до праздников, и убирать через три — четыре недели. Зачем? Для поднятия настроения. А еще главный Дед Мороз явно повысил внимание людей к празднику и своей особе: красивый, высокий (210 см), обаятельный, привлекательный, великолепно одетый.
Сплошная мешанина. В затуманенной алкоголем голове Кутузова сновали перепутанные цифры, смесь из предположений, слухов и реальных данных. Процеживать информацию мешал нешуточный суеверный страх пилота перед Пустошью. Паника возникала на фоне видений надгробного памятника с крайней датой пятилетней давности и фамилией «Смирнов». Кутузов помнил, что могила была — пустой. Формальной. Вертолет пилота Михаила Смирнова так и не нашли, он сгинул на болотах.
— Ваш чай, — прозвучал над головой Арсения равнодушный голос Капы.
Появилось новое место для паломничества — Великий Устюг. Звучит изумительно. Чтобы застать Деда Мороза в Устюге, люди стали ехать к нему до середины декабря. С середины декабря и до середины января он главное лицо любого праздник и застать его дома проблематично.
Журбин опустил глаза на столик, где уже давно стояла нетронутая тарелка с пловом. Остывший рис выглядел неаппетитно: тошнотворный слипшийся комком с вкраплениями подсохшего мяса. Дымящийся чайным парком стакан в жестяном подстаканнике смотрелся куда как симпатичнее… Арсений отпил чаю. Вновь сосредоточился на вертолетчике…
Пустошь представлялась Кутузову сплошным белым пятном. Константин Андреевич и его коллеги облетали эту местность стороной. Знали, что над болотами приборы начинают ч у д и т ь, показывают всякую белиберду — оттуда уже трое не вернулись. И последний из пропавших летчиков Миша Смирнов отнюдь не был смельчаком, он залетел на Пустошь ненароком. Успел передать, что попал в густой туман и потерял ориентацию…
Мыслей хватает на четыре строчки, события не цепляют друг друга. Сюжет не растет. Снег не идет. Неделя до Нового года. А температура воздуха до плюс семи — пяти градусов. Уже зонт из сумки убрала и под дождь попала. В лесу выросли декабрьские не опята, а поганки. Фотограф с большим объективом шастал по лесу и снимал аномалию природы.
А дальше крик и грохот.
На прошлой неделе был сильный ветер, который повалил огромную ель. Что интересно, корни у ели поверхностные, просто несоизмеримые с полуметровым диаметром ствола.
Кошмар. Тоска. Кутузов потому и запил, что побоялся соблазниться — геологи пообещали совсем заоблачные премиальные, но пусть рискуют те, кто с головой не дружит… У Кости четверо детей и добрая жена.
Еловый лес вообще представляет собой растущие ели и лежащие деревья под разными углами. Как очередной ели удалось упасть от ветра, так она и лежит, иногда опираясь на соседние деревья.
В городе поставили множество искусственных елей, украшенных гирляндами огней всех видов. Напоминание о том, что очередной год на исходе. Об окончание года напоминают увольнения, которыми на фирме награждают всех пенсионеров, и люди живут в состояние нервозного ожидания своей участи.
Арсений заставил вертолетчика вынырнуть из страхов. Вызвал в его памяти телефонный номер коллеги, что согласился работать с геологоразведочной партией…
Что касается прозы и поэзии. Все написано, доходов довольно известные романы и сборники стихов автору не принесли. Новое не пишется и смыла уже в этом нет. Взяла черный хлеб с зернышками и жую. Интернет дал прорыв народному творчеству. Писателей и поэтов стало больше, чем читателей и покупателей. Кто не пишет, тот играет в сети. И все заняты, только покупать никто не хочет книги. Люди быстрее сами напишут книги и сами себя прочитают.
Получилось не слишком быстро, Журбину пришлось потрудиться над визуальной памятью пилота, поскольку Кутузов номера наизусть не знал…
Получила приглашение выступить на радио с рассказом о своем творчестве. Отправила ссылку на Самиздат и усилила свою страницу ссылками на саму себя. Вряд ли подойду. Привыкла быть автором интернета и не более.
Считав из зрительной памяти вертолетчика мобильный номер отважного (или жадного?) коллеги, Арсений занес его в свой телефон. Некоторое время сидел, заставляя пилота выскользнуть из навеянного ступора… Работал бережно, щадяще, разбалансированный алкоголем мозг не терпит грубого вмешательства и резких переходов состояния… Дождался пока пальцы очнувшегося Кутузова уверенно облапили пивную кружку и только после этого покинул его голову.
Еще раз пересмотрела в сети издательства по требованию. Был момент их расцвета и все. Они замерли без ожидания и резко сменили сайты. Почему? Потому что со стороны автора — это хорошо и бесплатно, с другой стороны издательства — невыгодно. Однако жизнь на сайтах издательств кипела, теперь они сменили первые страницы и стали невидными и невидимыми. А может все произошло из-за резкого повышения цен типографской краски.
Уф. Работа сделана. Теперь надо выйти из шалмана, позвонить своим и сообщить о возникших трудностях. Предупредить, что он задерживается в поселке, так как разруливать проблему стоит, так сказать, не отходя от кассы.
Огромный всплеск писательского вдохновения вызывает интернет, но любое вдохновение, не подкрепленное финансами — исчезает. И страницы авторов зависают без продолжения. Мысль издавать книги по требованию — великолепна, но она под силу только книжным гигантам, а они пока делают тиражи, которые все меньше и меньше с годами.
Попивая чай, Журбин быстро наметил очередность действий. Во главу угла поставил свидание с тем самым жадным летчиком. Через него Арсений собирался выйти на начальника геологоразведочной партии, п о р а б о т а т ь с мужиком, внушить тому, что разведка Пустоши — гибельное и бесперспективное занятие… Ничего полезного на болотах нет… Но есть опасность для людей и техники…
Скорее нужен банк книг в электронном виде, которые всегда можно издать в бумаге по требованию. Пока все издательства ушли от книг по требованию. Жаль. Что скрывать я все книги многократно издала по требованию, но читать свои книги я могу исключительно в электронном виде. Значит, книги медленно дарятся и все».
Не лишним будет так же выяснить у начальника партии личность заказчика разведки. Если заказчик окажется в пределах достижимости, хорошо бы и с его мозгами поработать… Отбить желание посылать людей на топи…
Вывод: Зоя не думала о том, как найти преступника тройного убийства.
Но это — маловероятно. Человек, способный оплатить снаряжение, доставку, катер на воздушной подушке, вряд ли проживает в эдакой глуши. Наверняка он обретается в каком-то мегаполисе, связывается с геологами по телефону и появляться здесь не собирается. А если нанятый геолог внезапно откажется исполнять приказы и выводить партию на полевые работы, ему тут же замену найдут — деньги, судя по размаху, в разведку вложены нешуточные…
Она странно подумала о Серафиме…
Но впрочем, — Журбин резко отставил пустой стакан и собрался вставать, — все это пустяки. В поселке можно оставить Миранду. Для путешественницы по чужим телам нет ничего невозможного. Перескакивая из одного носителя в другого, бывшая диверсантка доберется и до заказчика, и до его возможных соучредителей, через неделю (или раньше) в их головах не останется даже намека на желание разведать Пустошь! Про болота забудут на долгие годы.
Милорд Серафим хромал на правый артрит. Его походка была неровной, ровным был природный загар. За последнее время милорд натворил много дел в разных странах, имея длинные руки гориллы. Он доставал все страны, в землях которых был газ обычный или сланцевый, или любой уголь.
Милорд не вызывал симпатии у тех, у кого хотел забрать землю, вместе с газом. Ради добычи его люди изобрели и запускали в действие светящиеся бомбы. Они светили в воздухе и прожигали людей насквозь только за то, что они жили на земле, в которой был сланцевый газ.
А если кто-то вновь проявит интересе… Что ж — милости просим. Шугануть можно и этих, прецеденты были. Прошедшим летом, на исходе августа, Миранда прогуливалась в теле волчицы Лауры по периметру Острова и наткнулась на четверку лихих парней с лопатами и металлоискателями. Копатели еще не рискнули переходить болото, стояли лагерем у кромки топи. Но чуткий нос волчицы-носителя Миранды учуял, что помимо обычных припасов горе-археологи запаслись парой пистолетов и одним реанимированным автоматом времен Второй Мировой. Уяснив, что гости на этот раз заявились в а ж н ы е, диверсантка позвала на помощь Журбина.
Люди милорду были не нужны, он их уничтожал, он уничтожал их дома и все коммуникации. Женщины с детьми бежали в соседнюю Большую страну. Ужас, страх и слезы застыли в их глазах. Из-за светящихся бомб в Большой стране отменили праздничные салюты, что-то в свечении бомб и салютов было общее.
Арсений разобрался с черными копателями быстро, тихо, без стрельбы и без затей. Не показываясь на глаза, он вышел на рабочую пятидесятиметровую дистанцию и телепатически внушил парням, что на болотах — пусто, и нечего здесь делать. Потом усыпил их ненадолго и для достоверности и поддержки ложной памяти сфотографировал на их телефоны наиболее гнусные места заболоченной Пустоши…
Сюзанна напрасно вечером ждала салют, его не было. О нем умолчали в СМИ. Последнее время СМИ постоянно информировало зрителей и читателей о газовых проблемах, которые стояли на нуле отключения газа. Теплая страна несколько месяцев занимала в рейтингах СМИ первые позиции. Именно в Теплой стране Милорд Серафим хотел прибрать к своим длинным рукам землю с газом, сбрасывая с этой земли людей и их город. А еще он любил земли, начиненные антрацитом.
Через неделю по интернет-блогам нелегальных археологов пошла гулять молва: таинственное северное болото — выдумка и чепуха! кроме комаров и мошкары ловить там нечего!.. Только время и деньги, братцы, зря потратите. Никаких староверческих скитов с иконами на Острове нет, одни прогнившие пеньки да черные корявые березы там стоят.
Сюзанна два года отдыхала на берегу лимана. Берег мелкого моря был покрыт растениями, содержащими йод. Медузы любили это благословенное мелководье, прятались они на глубине, иногда подплывая к берегу. На берегу продавали бижутерию, с которой можно было заходить в море к медузам.
Вспоминая ту историю, Журбин слегка нахмурился: «А не перестарались ли мы тогда? — подумал, распихивая по карманам куртки меховые рукавицы. — Могло ведь показаться, что если кто-то слишком старательно отваживает конкурентов-копателей от Пустоши, там есть нечто реально интересное?»
Одна дама вне возраста и фигуры любила схватить в руки медузу и обтирать ею свое тело. Смотреть жутко, но она так лечила свой артрит и прочие болезни. Милорд Серафим не лечил свою ногу медузами, поэтому исправно прихрамывал на светских приемах.
Возможно, вероятно, не исключено. Проверим и это, решил Арсений и пошагал к стойке, где его поджидал Сурен Гамлетович, давно подготовивший для странноватого парня пакет со специями. Журбин сосредоточился на владельце закусочной, успел прихлопнуть зарождающееся удивление: Давлатян вдруг начал удивляться, с какой это стати он тут свои секретные припасы раздает?! Внушил Сурену: «Все в порядке. Ты правильно поступаешь. С ближними делиться надо».
Сюзанна с Милордом была знакома, она знала о всеобщей ненависти к нему. Возникает ощущение, что Милордом становится тот, кто хочет познать всеобщую ненависть из-за своей алчности, незнающей границ. Кто не хочет ненависти, тот и на должностях ведет себя по-человечески. Умного и справедливого руководителя народ всегда поймет и поддержит.
Давлатян, забыв об удивлении, сердечно разулыбался, выложил на стойку небольшой пакетик…
Арсений протянул армянину загодя приготовленную купюру, поменял ее на пакетик и, попрощавшись, двинулся на выход.
Цветок пока цветет, устремив пестик в облачное небо.
Пройдя буквально пару метров, уловил ударившую по затылку мысль кабатчика: «Повадился сектант проклятый…»
Женщины бывают разные, а молодая женщина Сюзанна была влюблена в незабвенного Серафима. Они вспомнили о себе и решили вновь встретиться. Квартира Сюзанны к этому времени имела весьма приличный вид. Серафиму хотелось поразвлечься, а лучшей партнерши, чем она не найти.
Не поворачиваясь, Сенька усмехнулся: ничего тут не поделаешь, сердце Давлатяна кровью обливалось, когда он приправами делился. Получая от армянина специи, Журбин каждый раз собирался поработать с ним чуть более жестко и терпеливо — дать установку на безмятежную щедрость, но почему-то этого не делал. Переживал, что установка может прорваться в неурочный час и помешать ведению ресторанных дел. А Давлатян семью кормил… И не одну.
Сюзанна относительно молодая женщина, среднего мужского роста, со средней женской фигурой, и целым каскадом светлых кудряшек на голове была живым и жизнерадостным существом. Она росла с отцом, которого все боялись, и в тени его могущества могла позволить себе не бояться за себя.
Что же касается «Сектанта»… Тут обижаться нечего, Журбин сам три года назад выбрал это прозвище. Понятие «дауншифтинг» ничего не значило для жителей таежной глухомани, а чужака, изредка появлявшегося в поселке, надо было как-то называть. В первый год, поработав с аборигенами, Арсений установил, что наиболее приемлемыми станут слухи о появившихся в окрестностях поселка городских чудаках, ударившихся в старообрядчество.
Пара сильно не готовилась к встрече, им хватило шампанского курицы в вакуумной упаковке и конфет с виноградом. Жизнь для них смеялась их же улыбками. Подкрепившись и выпив вина, молодые люди расшалились в меру своих сил. Вечернее солнце светило в окна в доме напротив, и отражаясь от стекол светило в их окна.
Слухи, падающие на подготовленную почву, обычно разрастаются сами по себе, не требуя телепатической поддержки: легенд о затерянных в тайге старообрядческих скитах здесь было предостаточно. Внушать же каждому встречному-поперечному: «Забудь меня. Ты ничего не видел, ни с кем обо мне говорить не станешь», — глупость несусветная и полностью неблагодарный труд. Всем головы не вычистишь, излишняя таинственность лишь распаляет интерес. И посему, Журбин застрял в «сектантах».
У Серафима была какая-то лень, которой совсем не было в Сюзанне, вероятно, поэтому она взяла на себя инициативу в любви, но одностороннее движение на шоссе любви к столкновению не приводит. Серафим стал уклоняться от ласк Сюзанны. Может, мало выпил шампанского? Но он не из тех, кого для любви надо поить, совесть в нем заговорила или что другое, но Сюзанне сразу не удалось его совратить с пути истинного. Серафим — это не человек, а монстр натуральный. Любитель темных камней типа гранатовых.
— Серафим, ты чего, как не родной? Что ли я тебе не нравлюсь?