Шарлотта прищурилась, чтобы рассмотреть, что Сэм держит в руке.

– Ты заказала дополнительные экземпляры? Это прекрасно!

Сэм с энтузиазмом закивала.

– Я раздавала их повсюду.

– Она была в пяти библиотеках, – вступила в разговор Мартиник.

– И в Лондонском университете.

– Ну, теперь я надеюсь, что народ придет!

– Я тоже! – сказала Мартиник. – Я планирую испечь массу булочек с корицей!

– Я тоже надеюсь, – поддержала Шарлотта. – Может быть, кто-нибудь хочет кофе?

Сэм и Мартиник в унисон помотали головами. Они обе были поглощены планированием встречи с писателем, намеченной на послезавтра, но Шарлотте отчаянно требовался кофеин. Они с Уильямом проболтали полночи кряду. «Ну, – подумала она, ощущая эйфорию, – может, и не только болтали».

Зайдя на кухню, она привычно включила кофеварку и достала кружку. Сэм и Мартиник были по-настоящему преданы своему делу, и Шарлотта не могла представить себе ничего хуже необходимости сообщить им о банкротстве магазина.

Взгляд Шарлотты скользнул по старому, скрипящему деревянному полу со следами от сучков, по вытертым бархатным креслам и бесчисленным книгам. Теперь, когда они убрали стеллажи, заслонявшие окна, в торговый зал хлынул свет, и она не переставала искренне радоваться тому, как сочетается красивый интерьер торгового зала с яркой лестницей и камином с зеленой полкой, на которой теснились крупные белые свечи различных форм.

Вложиться всеми ресурсами в проведение грандиозной встречи с писателем, избегая при этом разговора с Карлом Чамберсом – вероятно, не самое лучшее решение, но единственное, которое смогла придумать Шарлотта.

Всю сумму, необходимую для покрытия задолженности, они вряд ли соберут, но при небольшом везении им, возможно, удастся внести достаточный платеж, чтобы банк пересмотрел условия и предоставил им рассрочку.

Пропустив между пальцами прядь волос, Шарлотта подумала об Уильяме. Что будет, когда ей придется вернуться домой?

Несколько минут назад он обмолвился, что не хочет переезжать к ней в Швецию, да она и сама не могла представить его в деревне, среди коров, тракторов и измазанных глиной резиновых сапог.

В последние дни Шарлотта, кстати, прикидывала, не остаться ли ей жить в Лондоне. Она обдумывала, не согласится ли «B C Beauty» оставить ее в качестве консультанта, который будет продолжать работать с предприятием удаленно. Но, несмотря на привлекательность этой идеи, Шарлотта не была уверена, что готова выпустить из-под контроля «Шарлотту и Ко», и уж совершенно точно не хотела предавать Хенрика и других коллег, поддержавших ее в тяжелый год. Кроме того, вся стратегия Шарлотты строилась на том, что «Риверсайд» должен пережить свой экономический кризис и, нарастив оборот, стать прибыльным.

Налив себе свежесваренного кофе, она добавила сахар и молоко. Слишком много неопределенности. Шарлотта не любила ситуации, когда она не могла контролировать происходящее, но, как только пройдет встреча с писателем, у нее хотя бы в первом приближении появится понимание будущих планов.

Внезапно в дверях появилась Сэм.

– Пойдем, я кое-что покажу тебе.

Шарлотта помедлила. Она была не в настроении выслушивать очередные жалобы Сэм.

– Ладно, – выжидающе ответила она, отставив в сторону кофе. – Куда мы пойдем?

Сэм указала в сторону лестницы, и Шарлотта направилась за ней к маленькой кладовке.

– Та-дам… – с гордостью воскликнула Сэм, делая приглашающий жест.

На полу лежал матрац, обернутый в ткань лилового цвета, а вдоль стены – разноцветные подушки. Три белых лампы были расположены так, чтобы трое детей могли читать, не мешая друг другу, а вдоль единственной капитальной стены возвышался стеллаж с детской литературой.

– Вот это да! И тебе удалось сделать все это, потратив всего семьдесят фунтов?

Сэм откашлялась.

– Шестьдесят девять фунтов и пятьдесят пенсов, – произнесла она, и лицо ее засветилось.

Опустившись на колени, Шарлотта присела на матрац. Уголок чтения получился значительно лучше, чем она его представляла.

– Очень красиво, Сэм! Детям обязательно понравится.

– Надеюсь, – сказала Сэм, опустившись рядом с Шарлоттой.

– А на потолок обратила внимание?

Запрокинув голову, Шарлотта увидела огромную афишу с изображением Гарри Поттера в окружении флуоресцентных звезд.

– Очень уютно!

Сэм улыбнулась. Уильям рассказал, что Линдси, та самая дама, которую они встретили в баре, дала Сэм еще один шанс, и теперь они встречаются как обычная пара.

– Кажется, ты счастлива, – заметила Шарлотта.

Сэм возвела глаза к небу.

– Да. Хотя не рассчитывай, что это продлится долго. Моя девушка настаивает на «нормальных отношениях», а это, судя по всему, означает ежедневные беседы и запрет на проведение свободного времени с другими. Вдобавок она работает в полиции. Так что да, я счастливая, влюбленная и глупая. Но, повторяю, посмотрим, насколько меня хватит.

Шарлотта не смогла сдержать смех.

– Да, все не просто, как я посмотрю.

– Вот-вот! – лукаво улыбнувшись, ответила Сэм. – Ты и сама выглядишь счастливой.

– Правда?

Сэм прищурилась, разглядывая Шарлотту.

– Мне кажется, за первую неделю пребывания в Лондоне ты ни разу не улыбнулась, а сейчас у тебя вокруг глаз наметились морщинки от смеха.

Коснувшись пальцами лица, Шарлотта ощупала внешний контур глаза.

– А ты права.

– Так что?

– В смысле?

Сэм усмехнулась.

– Я тут делюсь с тобой подробностями моих отношений, а ты мне даже ничего не рассказываешь!

Шарлотта почувствовала, что краснеет.

– Эх, да и рассказывать-то не о чем.

Сэм расхохоталась во все горло.

– Как бы не так! Можешь не уговаривать себя. Не забывай, что в этом старом доме очень тонкие стены.

* * *

Мартиник, по-прежнему стоявшая у кассы, наблюдала за Сэм и Шарлоттой на расстоянии. Сара была абсолютно права. «Риверсайд» отчаянно нуждался именно в таком руководителе, как ее племянница, поэтому Мартиник была счастлива, что ей здесь нравится.

Проведя рукой по старому гладкому деревянному прилавку, она нащупала пальцем небольшую трещину. Сара всегда говорила, что книжная лавка – это место, которое приносит исцеление, а Шарлотте нужно было вылечить душевные травмы, это чувствовалось с момента ее приезда сюда. Мартиник не знала, что ей пришлось пережить, и не хотела приставать с расспросами. Она знала только, что мать Шарлотты скончалась, но ведь это случилось уже несколько лет назад.

Мартиник вздохнула. Каждый раз, когда она вспоминала о Саре, сжималось сердце, но сейчас, по крайней мере, выполнена ее последняя воля. Шарлотта стала частью «Риверсайда», и теперь самое время познакомить ее с некоторыми фактами из прошлого Сары. Как только закончится встреча с писателем, Мартиник улучит подходящий момент, чтобы рассказать все, что ей известно.

Увидев дружно смеющихся Сэм и Шарлотту, Мартиник подумала об Анджеле. Она многое была готова отдать за возможность вновь свободно разговаривать с дочерью.

После того, как Пол подтвердил, что Анджела что-то скрывает, Мартиник полностью сменила тактику поведения. Она медленно приближалась к дочери и изо всех сил старалась смягчить тон. Мартиник уже ни о чем ее не просила, не жаловалась, когда Анджела бросала на пол свою одежду или оставляла за собой немытую посуду. Вместо этого Мартиник пыталась слушать свою дочь и просто находиться с ней рядом.

Мартиник покупала домой все любимые вкусности Анджелы – мороженое «Тощая коровка», которое напоминало обыкновенный лед, ливанскую готовую еду навынос и зеленый виноград. Спрашивала, не подвезти ли Анджелу на какой-нибудь концерт, приглашала ее в кино и даже предлагала пойти в «Topshop», чтобы вместе выбрать зимнюю куртку, но все напрасно. Дочь только качала головой и, что бы Мартиник ни предлагала, бормотала в ответ, что занята чем-то другим.

Это вымораживание серьезно подрывало силы, и Мартиник не знала, сколько еще протянет в таком режиме. Должно быть, Анджела по-настоящему ненавидит ее, если даже не готова покупать с матерью одежду, ведь это всегда был ее любимый способ времяпрепровождения.

Пару раз у Мартиник сдавали нервы, и она рыдала в объятьях Пола. Она умоляла его рассказать, что произошло с Анджелой, но он не сдавал позиций, повторяя, что Анджела расскажет обо всем сама, когда будет готова.

Взяв в руки один из рекламных листков, заказанных Сэм, Мартиник согнула его пополам. Конечно, ей бы хотелось, чтобы Пол и Анджела пришли на их мероприятие, но у Пола была важная конференция, а потом ужин с группой докладчиков из Сорбонны, а Анджелу она даже не рискнула спросить. Скорее всего, ее дочь тоже была занята чем-то другим, намного более важным – педикюром, чатами или просмотром последнего сезона «Семейства Кардашьян».

Зайдя в кухню, Мартиник достала масло, яйца, молоко, дрожжи и муку. Она собиралась испечь один противень булочек перед встречей с писателем и вытащила мобильный телефон, чтобы включить музыку. Мартиник любила печь под диско семидесятых, но экран мобильного внезапно засветился, пришло сообщение от Марсии.

«Мне необходимо сегодня посетить мануального терапевта, поэтому будет хорошо, если сможешь забрать детей в три. Спенсеру надо вернуться домой, потому что он забыл сумку со спортивной формой, так что заодно можешь покормить их. Самое простое – отвезти всех троих на крикет. Наверное, схожу еще на сеанс массажа, но, если задержусь, их пижамы лежат на виду. Завтра у меня важная встреча во второй половине дня, поэтому будет здорово, если ты и завтра сможешь их забрать».

Мартиник почувствовала, как надвигается паника. Ей никак не успеть испечь булочки, и, помимо этого, у нее масса других дел по подготовке встречи с писателем.

Тут же начав писать сообщение Марсии, Мартиник судорожно соображала, не взять ли ей тесто с собой в машину, чтобы потом доготовить булочки дома. Конечно, будет немного хлопотно, и потом, она устала, но, наверное, это все-таки можно осуществить?

Мысли кружились в голове, и Мартиник пыталась составить график. Сколько времени должно подниматься тесто, и не навредят ли ему разъезды по городу? Насколько она помнила, дома закончились дрожжи, поэтому поставить новую порцию, если первая окажется неудачной, у нее уже не получится. Потом Мартиник пронзила еще одна мысль. Может быть, и вовсе не надо делать пробную выпечку? Может быть, рискнуть и довериться рецепту? Хотя, подумала она, встреча с писателем – ответственное мероприятие, и ей бы очень хотелось, чтобы булочки удались на славу.

По ходу рассуждений стресс усиливался, пока Мартиник не заметила Шарлотту, появившуюся в магазине. Увидев племянницу Сары, Мартиник вспомнила их разговор. Именно об этом Шарлотта и говорила ей. Мартиник была слишком добра ко всем, ей надо учиться отказывать.

Она тяжело сглотнула и еще раз перечитала сообщение от Марсии: «Мне необходимо посетить мануального терапевта. Наверное, схожу еще на сеанс массажа».

Мартиник попыталась представить себе, что сказал бы Пол о скрываемых ею поездках до школы и обратно. «Марсии, вообще-то, нечем заняться в дневное время, – проворчал бы он. – Она может пойти к мануальному терапевту когда угодно, а у тебя, Мартиник, между прочим, есть работа и профессиональные обязанности, которые необходимо выполнять. Господи, да твоя сестра может купить мануальщика с потрохами, если захочет».

Звучание его голоса в голове лишь усилило ее уверенность. Она не могла покинуть книжный магазин посереди рабочего дня, чтобы подвезти сыновей Марсии. Даже если бы она и хотела помочь, сейчас у нее нет такой возможности. Просто нет времени, и Марсия обязана отнестись к такой причине с уважением.

Удалив уже написанное, Мартиник начала заново. «Не могу сегодня. К сожалению. Прости. Мне ужасно жаль». Потом она все стерла. «Мне надо работать. Попроси кого-нибудь другого».

Когда она написала последнюю фразу, внутри все сжалось. Будет трудно. Что бы она ни сделала, Марсия все равно обидится на нее.

Сделав глубокий вдох, Мартиник нашла номер телефона Марсии и нажала на кнопку вызова.

Пока Мартиник ждала ответа, сердце учащенно билось в груди. «Только не волнуйся, – тихо прошептала она себе. – Ты будешь разговаривать всего-навсего со своей сестрой, а не с северокорейским диктатором».

– Да, алло?

– Привет, – неуверенно начала Мартиник.

– Мартиник? Да что с тобой? У тебя голос как-то странно звучит.

Она откашлялась.

– Все нормально. Просто звоню сказать, что я видела твое сообщение.

– Очень хорошо! Я уже записалась на массаж, так что вернусь достаточно поздно, но, мне кажется, я его заслужила. У меня сегодня была двойная тренировка, и теперь все тело ноет.

Мартиник прикусила губу. «Сейчас или никогда», – подумала она.

– Послушай, мне очень жаль, но я не смогу забрать сегодня детей.

На другом конце провода повисла гробовая тишина, потом Мартиник услышала, как Марсия фыркнула.

– Вот как? Почему?

– Мне надо работать.

– Хорошо. Но я могу уточнить, нельзя ли оставить детей на продленке. А во сколько ты сможешь их забрать?

Мартиник зажмурила глаза. Как все это трудно.

– Я вообще не смогу забрать их, – огрызнулась она. – Сегодня мне не успеть. У меня масса дел перед завтрашней встречей с писателем. Ты знаешь, магазин в плачевном финансовом состоянии, и мы буквально выцарапываем право сохранить его. Мне очень приятно общаться со Спенсером, Стерлингом и Эдисоном, но я больше не могу подвозить их в школу и забирать после занятий. Если хочешь, я помогу тебе найти новую няню.

Марсия усмехнулась, а Мартиник судорожно вздохнула.

– Да, или тебе просто придется забирать их самостоятельно, потому что я, к сожалению, не могу.

Как только эти слова сорвались с языка, она пожалела о сказанном. Мартиник напряженно ожидала ответа, и через пару длинных секунд в трубке раздался всхлипывающий голос Марсии.

– А я-то ожидала от тебя помощи в трудную минуту! Ну, как мне справится с ролью матери-одиночки, когда я не могу рассчитывать даже на собственную семью? Ты знаешь, как это тяжко, когда помощи ждать неоткуда? Неужели ты не понимаешь, каково это, когда Ричард даже палец о палец не ударит? Мне все приходится делать самой. ВСЕ.

Мартиник задержала дыхание. Создавалось ощущение, что Марсия, схватив ее за сердце, теперь скручивает его. Ну, конечно, Мартиник хочет помочь ей, конечно же, они должны поддержать ее. Господи, о чем она думала, ведь на первом месте всегда должна быть семья, а не работа!

– Я…

Марсия вздохнула.

– Что же, значит, мне и Стефано на завтра отменять надо? Ты знаешь, как давно я собираюсь пойти к нему? Я уже несколько недель не делала укладку!

Услышав последнюю реплику, Мартиник выпрямилась. Вот, оказывается, какая у Марсии важная встреча! Стефано! Марсия хотела, чтобы Мартиник пожертвовала работой ради того, чтобы та могла сделать себе укладку?

Внезапно Мартиник почувствовала, что все ее сострадание улетучилось. Сама она еще с лета мечтает подстричься, но не может дойти до парикмахера, потому что все свободное время уходит на помощь другим.

В раздражении Мартиник провела рукой по своим неухоженным волосам. Пол совершенно прав, Марсия использует ее, и сейчас пришло время поставить сестру на место.

– Ты, похоже, не понимаешь, но я вообще-то работаю, и работа требует моего внимания, – произнесла Мартиник с дрожью в голосе. – Я обязана работать, чтобы у нас была возможность жить в нашем доме. У обычных людей нет времени то и дело бегать по салонам, у нас есть более насущные проблемы. Я очень рада, что ты можешь наслаждаться роскошной жизнью, но не рассчитывай, что я буду все время развозить твоих детей, пока ты делаешь укладку. Найди себе другого помощника.

На том конце провода замолчали. Мартиник нервно сглотнула. Казалось, внутри у нее сейчас произойдет взрыв. Теперь надо поспешить закончить разговор, пока она не взяла все свои слова обратно.

– Мне пора. Созвонимся потом.

Повесив трубку, Мартиник испытала угрызения совести, но им на смену очень скоро пришло чувство облегчения. Задача выполнена! Она, наконец, отказала сестре, получив от этого моральное удовлетворение.

Пока Мартиник включала телефон на беззвучный режим, внутренний голос не переставал повторять, что она приняла правильное решение. Марсия определенно будет долго дуться, но она переживет. Возможно, сестре даже нужен был этот пинок, чтобы нанять себе нового помощника для присмотра за детьми.

Переполненная неожиданным чувством свободы, Мартиник танцующей походкой подошла к духовке и включила ее на прогрев. Она и представить себе не могла, что испытает такое счастье, всего-навсего отстояв свою позицию. Если топать ножкой так приятно, надо практиковать это чаще!

Достав старую кулинарную книгу Сары, Мартиник открыла ее на нужной странице. Марсия постепенно простит ее, в этом Мартиник ни капельки не сомневалась, но сестра весьма злопамятна, поэтому на встречу с писателем она уже гарантированно не придет.

Мартиник отогнала от себя эту мысль. Грустно, конечно, что Марсия не придет, особенно сейчас, когда Шарлотта привела тут все в порядок, но это не конец света. Нет, надо видеть в случившемся положительные моменты. Раз не надо забирать детей Марсии, по крайней мере, будет время нормально поставить тесто и поэкспериментировать с начинками для булочек.

Мартиник углубилась в книгу рецептов. Прочитав где-то, что булочки можно разнообразить бесконечно, она купила все – от марципана и ванильного сахара до корицы и кардамона, и сама собиралась распробовать, что вкуснее.

Мартиник улыбнулась. Встреча с писателем пройдет замечательно. Все вкалывали как ненормальные, работая над подготовкой, и уж она-то постарается, чтобы булочки были бесподобны.

31. Вторник, 31 марта 1983 года

Сидя на унитазе, Кристина глядит на четырехугольный пластиковый контейнер, в который только что поместила пробирку. Около двух часов назад она смешала несколько капель утренней порции своей мочи с раствором, который прилагался к тесту на беременность.

С тех пор как Кристина сделала свое открытие, с Даниэлем она не общалась. Сейчас он на работе, а Сара все еще спит. Сестра обычно не просыпается раньше десяти, но Кристина все равно действует предельно осторожно, поскольку Сара ни в коем случае не должна узнать, чем она тут занимается. В зеркале под пробиркой стало проявляться пятно темно-коричневого цвета. Чем больше проходит времени, тем четче оно становится. Кристина еще раз перечитывает инструкцию. Тест гарантирует девяностосемипроцентную достоверность. Ошибка может произойти с трехпроцентной вероятностью. Но Кристина знает, что это уже не имеет никакого значения. Тест показывает правду, в этом она абсолютно уверена. Ее тело каждой клеточкой чувствует, что ждет ребенка.

Ошеломленная внезапным осознанием своей беременности, Кристина неверной походкой выходит из ванной комнаты. Чтобы погасить подступившую тошноту, она идет на кухню выпить воды.

Наклонившись к мойке, Кристина наполняет стакан и большими глотками осушает его. Только отставив пустой стакан в сторону, замечает рядом с собой незаметно прокравшуюся сестру.

Сара обернулась в их общее одеяло, волосы скомканы, но при этом выглядит она бодрее, чем обычно по утрам сразу после пробуждения. Сестра рассматривает Кристину изучающим взглядом.

Кристина резко поворачивается к ней, будто пытаясь скрыть от нее пустой стакан.

– Я не знала, что ты проснулась.

Ничего не ответив, Сара кивает.

Тошнота подступает с новой силой. Внутри все переворачивается, и Кристина чувствует, что должна хотя бы что-то произнести.

– Ты работаешь сегодня вечером? – задает она единственный вопрос, который приходит на ум.

Сара делает шаг вперед и тянется за плечо Кристины, чтобы достать кружку. Даниэль оставил на плите кастрюлю с водой. Кристина не уверена, что вода не остыла, но Саре, похоже, все равно – она наполняет кружку и опускает в нее чайный пакетик.

– Сейчас только в туалет зайду, – говорит Сара.

Кристина бросается вперед.

– Нет, подожди!

Сара морщит лоб.

– Я оставила там кое-что, – извиняющимся тоном бормочет Кристина. – Только уберу за собой.

Она со всех ног бросается в ванную, успевая сунуть тест на беременность в косметичку за секунду до появления Сары. Не проронив ни слова, Сара протискивается к унитазу.

Кристина остается у раковины. Она не рискует покинуть ванную, пока здесь находится ее тест. Нервно теребя кран, она притворяется, что моет руки. Сара со стоном хватается за голову.

– Ты устала?

– Ммм, – сетует она.

Обернувшись, Кристина замечает упавшую на пол инструкцию к тесту. От Сары ее уже не скрыть. Уставившись сначала на бумажку, она переводит взгляд на Кристину.

– Что это?

Схватив бумажку, Кристина быстро покидает ванную. Сара следует за ней. Она по-прежнему в футболке, которую использовала вместо пижамы, и вид у нее растерянный.

На одну бесконечную секунду их взгляды встречаются. Кристина ощущает нарастающее отчаяние.

– Это был тест на беременность? – спрашивает Сара.

Кристина качает головой, но глаза наполняются слезами.

– Это не мой, – шепчет она.

Во взгляде проснувшейся Сары появляется жесткость.

– С тобой сделали что-то плохое?

Кристина опускает взгляд.

– Нет.

Сара кладет руку ей на плечо.

– Если кто-то посягнул на тебя, ты должна рассказать мне об этом, ты же понимаешь?

От голоса сестры чувства Кристины вырываются наружу, как будто прорывая дамбу на своем пути. Всхлипывая, она отворачивается.

– Нет, это не то, что ты думаешь.

– Ты ждешь ребенка? Отвечай мне, Кристина! Да? – говорит Сара ледяным голосом.

Кажется, Кристину разрывает на части. Часть ее отчаянно хочет попросить Сару о помощи. Ей так хочется, чтобы сестра проявила заботу, обняла и сказала, что все образуется. Но Кристина прекрасно знает, что, как только правда выйдет наружу, она останется совсем одна.

Внезапно Сара меняет позу. Отпустив плечо Кристины, она скрещивает руки на груди.

– Но ведь не от Даниэля?

Свой вопрос Сара задает тихо, чуть слышно. Кристина чувствует ком в горле. Не так она хотела рассказать обо всем сестре. Как бы ни было тяжело, Кристина заставляет себя взглянуть сестре в глаза.

– Нет, скажи, что это неправда! – сокрушаясь, мотает головой Сара.

Хватаясь за голову, она зажмуривает глаза.

По щекам Кристины струятся слезы. Как ей объяснить это, и сможет ли Сара когда-нибудь простить ее?

– Прости, – бормочет Кристина.

Когда Сара вновь открывает глаза, они черны, как ночь. Она пристально смотрит на Кристину.

– Это была глупая случайность, – только и успевает вымолвить Кристина, прежде чем сестра набрасывается на нее.

Первый удар настигает ее так внезапно, что Кристина не успевает понять, что происходит, сразу за ним следует второй, от которого, завалившись назад, она падает на диван.

Оцепеневшая от шока Кристина остается лежать. Сара стоит, наклонившись над ней. Сестра тяжело и шумно дышит, руки застыли в судороге и стали похожи на когти.

– Какого черта ты говоришь? Ты спала с моим парнем? – орет она.

Кристина мотает головой.

– Я не нарочно. Я понимаю, что ты очень зла на меня, но это случилось само собой. Прости меня, пожалуйста!

Она садится, пытаясь удержать равновесие, но Сара хватает ее за волосы. Когда сестра запрокидывает ее голову назад, Кристина ударяется о край дивана, от этого начинает звенеть в ушах.

– Давно? – продолжает допрос Сара. Глаза широко распахнуты, и вид у нее сумасшедший. Кристина такой ее еще не видела. – Давно? – повторяет она свой вопрос, не получив ответа.

– Пару недель назад.

Сара делает глубокий вдох.

– И сколько раз?

Кристина чувствует, как по щекам все еще струятся слезы.

– Один.

– Правда один?

Прикрыв глаза, Кристина качает головой.

– Сколько? Отвечай!

– Три. Или четыре.

Выпустив из рук ее волосы, Сара начинает ходить по комнате. Она качает головой, щеки залиты густым румянцем.

– Ты должна помочь мне, – стонет Кристина.

– Я доверяла ему. И тебе тоже доверяла. Собственной сестре. В это чертовски трудно поверить, – бормочет под нос Сара.

– Мне нужно сделать аборт.

Кристина смотрит на сестру, но та, похоже, не собирается реагировать на ее слова.

– Сара, я по-настоящему сожалею о случившемся и понимаю, что ты сейчас очень сильно злишься на меня. Но мне нужна твоя помощь, чтобы избавиться от ребенка.

Застыв на ходу, Сара смотрит на нее. Каким-то холодом веет от сестры, будто это не она стоит рядом.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

– Да, мне некого больше попросить, – отвечает Кристина, поднимаясь на ноги.

Уставившись на Кристину, Сара берет ручку из стоящей на подоконнике подставки и начинает крутить ее в руке.

– Я хочу, чтобы ты ушла, сейчас же.

– Но куда?

– Меня это не волнует. Просто убирайся отсюда, – презрительно фыркнув, говорит Сара.

– Но мне некуда идти, – качая головой, возражает Кристина.

– Это не моя проблема.

Кристина делает шаг навстречу сестре.

– Может быть, присядем – поговорим?

Теперь Сара мотает головой.

– Ты для меня теперь – пустое место. Ты мне больше не сестра, я не хочу тебя видеть.

Кристина в полной растерянности. Она окидывает блуждающим взглядом гостиную и нерешительно протягивает руку в сторону Сары.

– Сара, ну пожалуйста…

В тот самый момент, когда Кристина произносит имя сестры, ей в лицо попадает ручка. У Сары есть еще одна наготове.

– Вон из квартиры! Слышишь?

Кристина опять начинает всхлипывать. Ей не сдержать слез.

– Но мне негде жить.

– Ты сама виновата. Давай, быстро собирай вещи!

Кристина пытается возразить, но в нее попадает еще одна ручка.

– Ты, может быть, думаешь, что меня хоть каплю беспокоит, что с тобой будет? – кричит Сара. – Ты предала меня, ты действовала за моей спиной. Я ненавижу тебя, Кристина, понимаешь?

Прижав руку к животу, Кристина чувствует удар по плечу. Брошенная Сарой батарейка с шумом отскакивает от пола.

– Уходи, пока я не бросила что-нибудь потяжелее.

Кристина, задыхаясь, спешит в их комнату и вытаскивает из-под кровати дорожную сумку. Механически кидает в нее свои вещи. Она пока еще не понимает, что произошло. Неужели Сара говорит это серьезно? Сестра не хочет больше ее видеть?

Упаковав вещи, Кристина сделала два глубоких вдоха, пытаясь собраться с мыслями. Сара злится, это понятно, но такой она еще никогда ее не видела. Кристину пугает, что сестра может быть настолько агрессивной. И все равно, ей ничего не надо, кроме ее прощения. Кристине невыносима мысль о том, что слова Сары – это правда, что сестра не хочет ее больше видеть.

Сара ждет ее в прихожей – стоит, широко расставив ноги, подбоченившись.

– Я пойду на работу и узнаю, нельзя ли переночевать сегодня у Тины, – осторожно произносит Кристина, пытаясь определить, изменилось ли что-нибудь в равнодушном выражении лица Сары. – А завтра я вернусь.

Сара качает головой.

– Ты, похоже, не понимаешь, о чем я говорю. Я никогда больше не хочу тебя видеть, – медленно и отчетливо проговаривает сестра.

Кристина тяжело сглатывает.

– Ты это не серьезно. Ты просто злишься.

– Нет, я серьезно. И знаешь, почему? Потому что я люблю Даниэля. Он для меня – все, и, если я должна оставить тебя ради Даниэля, я сделаю это.

Кристина обувает ботинки и берет с собой вторую пару, лежащую в пакете в прихожей. Она непрерывно чувствует на себе оценивающий взгляд Сары. Собравшись, идет к двери и пытается встретиться с сестрой взглядом.

– Сара, – умоляющим тоном произносит Кристина, но не получает ответа.

– И не вздумай пытаться искать его, – шипит Сара. – В противном случае я испорчу тебе весь остаток жизни. Ты соскучилась по дому и уехала отсюда, вот, что произошло. Ясно?

Не получив ответа от Кристины, она продолжает.

– Ты предала меня. Теперь, черт возьми, ты у меня в долгу!

Кристина кивает.

– Да, но я…

– Где твой ключ?

– Там висит, – говорит Кристина, показывая на большой крюк на стене.

– Хорошо. Теперь уходи, – произносит Сара, открывая дверь. Она отворачивается, Кристина в тишине покидает квартиру.

Как только Кристина оказывается на лестничной площадке, Сара захлопывает и закрывает на замок дверь.

Ноги подкашиваются, Кристина опускается на пол. И куда же ей идти, в самом деле? Преодолевая головокружение, она с усилием старается додумать мысль до конца. Она действительно совсем одна, и помощи ждать неоткуда. Куда ей податься?

В какой-то миг Кристина думает, что ей следует, несмотря на Сарин запрет, попытаться разыскать Даниэля, но потом понимает, что тогда, скорее всего, станет еще хуже. Вдобавок она не знает, как он воспримет новость. Он вырос в католической семье, а что, если он не даст ей сделать аборт? Или вдруг он разозлится на нее за то, что случилось? Нет, Кристина не выдержит, если еще и Даниэль ее отвергнет. Рисковать она не хочет.

Собрав в охапку вещи, Кристина с трудом поднимается на ноги. Ведь должно же быть какое-то решение. Должен быть выход. Она вспоминает о накопленных деньгах. Их, возможно, хватит на дорогу домой, но куда она отправится в Швеции? Домой к отцу?

На Кристину накатывает приступ тошноты, когда она думает о том, что сделает отец, узнав о случившемся. Она не переживет такой стыд. И все же сделать аборт в Швеции кажется ей лучшим вариантом. По крайней мере, не надо бояться, что не поймешь врача.

Кристина медленно спускается по лестнице. Она вспоминает, что у матери был старший брат, живший в Сконе. Его звали Ханс. Кристина знает, что встречалась с ним в детстве, и помнит, что он был добрым – угощал красными карамельками, но с момента исчезновения матери они не общались. Может быть, он сжалится над Кристиной, если она найдет его сейчас? Да вспомнит ли он ее вообще?

Открыв бедром дверь, Кристина выбирается на тротуар. Она несет ту же дорожную сумку, с которой приехала в Лондон, и вещей в ней ровно столько же – не больше и не меньше.

Кристина пытается вспомнить, работает ли сегодня Тина. Это единственный человек, которого Кристина осмелится попросить о помощи. Хочется надеяться, что у нее можно переночевать пару дней, пока не станет понятно, как вернуться домой в Швецию.

От этой мысли у Кристины схватывает живот. Домой. Кристина успела полюбить Лондон. Этот город превратил ее в другого человека, но оставаться здесь ей нельзя. Пока. После того, что случилось.

Ее взгляд скользит вдоль улицы, на которой они жили, охватывая все, что составляло их будни. Прачечная самообслуживания, небольшие магазины, чуть поодаль – рестораны, продуктовая лавка на углу и красивый книжный магазин. Это была их с Сарой общая среда, все это принадлежало им обеим.

Глаза наливаются слезами. Кристина понимает, что, вероятно, никогда больше не увидит ни Сару, ни Даниэля. Сестра никогда не простит ее. Кристина испортила все, что у них было. Это она во всем виновата.

Поднявшийся над Темзой ветер развевает полы ее пальто. «Есть другой способ», – думает Кристина, пересекая улицу. Более простой – взять и разом положить всему конец, прямо сейчас. И тогда ей не придется отправляться в тяжелую поездку и жить в стыде.

Поставив сумку на землю, она кладет руку на живот. Думает про песню Джонни Мэндела из сериала «Чертова служба в госпитале Мэш»: «The game of life is hard to play. I’m gonna lose it anyway»[30].

Кристину раздирает отчаяние. Она пытается почувствовать, есть ли кто у нее внутри. А что, если все это ей просто померещилось? Что, если она вовсе не ждет ребенка?

Почувствовав еще один порыв ветра, Кристина закрывает глаза и подставляет щеки холодному ветру. Ну почему так случилось? Как могла она оказаться такой дурой? Почему ей так не повезло?

Кристина слышит, как речная вода ударяется о камни набережной. Вся оставшаяся жизнь испорчена. Она уже закончена. Если Кристина не найдет дядю Ханса или если он откажется помочь ей, на всем белом свете останется только один человек, к которому она может обратиться. Но Кристина не хочет возвращаться к нему в Оребу.

Сделав еще один шаг к воде, она стоит на краю, раскачиваясь взад-вперед. Не так уж это и ужасно, как она себе представляла.

Глаза все еще закрыты. Раскинув руки в стороны, Кристина ловит равновесие. В голове возникает еще одна мысль. Может быть, ребенок умрет, когда она окажется в холодной воде.

Кристина представляет себе Даниэля. Как же ей хочется поговорить с ним, но она знает, что не вправе. Ее права на него исчерпаны.

«У меня нет другого выбора, – уговаривает себя Кристина, чувствуя, как ветер настигает ее. – У меня действительно нет другого выбора».

32. Вторник, 17 октября

Углубившись в работу, Шарлотта не заметила, как Уильям прокрался в помещение конторы и встал у нее за спиной, поэтому, когда он обнял ее, она подскочила от неожиданности.

– Нет, – возразила она, инстинктивно выбрав шепот. – А что, если нас увидят?

Уильям засмеялся.

– Не беспокойся, Сэм и Мартиник у кассы, и у них полно дел. К тому же рано или поздно они вычислят, что мы вместе, поэтому скрываться вовсе не обязательно.

Повернувшись к Уильяму, Шарлотта ответила поцелуем в губы, но она не могла избавиться от мысли, что они занимаются чем-то запретным, и тревожно взглянула через плечо.

– Как твоя книга?

– Очень хорошо на самом деле! Сейчас невероятно быстро идет, – промолвил Уильям, широко улыбнувшись.

– Это чудесно.

– Да, действительно. Я переписал всю историю, и она теперь стала намного более напряженной. – Он кивнул в сторону лестницы. – Сейчас пойду наверх, просто хотел посмотреть на тебя.

Когда Уильям погладил ее по щеке, Шарлотта улыбнулась. Каждый раз, когда он прикасался к ней, ее переполняло чувство пьянящего счастья.

– Кстати, ты не хочешь вечером куда-нибудь сходить?

Шарлотта бросила взгляд на настольный календарь.

– А разве у тебя не сегодня ужин с издательством?

Уильям презрительно фыркнул.

– Они глубоко заблуждаются, думая, что приглашение на ужин из трех блюд в ресторане «Савой» заставит меня забыть их высказывания о моей рукописи. – Не дождавшись ответа Шарлотты, он громко выдохнул. – Я забыл подтвердить участие. Вдобавок пригласили всех, а у меня нет ни малейшего желания сидеть напротив господина «Я-самый-продаваемый-писатель-Великобритании» и выслушивать его хвастливые рассказы о последних зарубежных контрактах или проданных правах на экранизацию.

Только Шарлотта хотела приободрить его, как завибрировал мобильник. Она покосилась на экран. На этот номер могли звонить лишь несколько человек: Хенрик, ее отец и Карл Чамберс, которого Шарлотта старательно избегала. Признаться, она перестала отвечать на звонки с английских номеров, подозревая, что банки дозванивались с разных телефонных линий, пытаясь ввести в заблуждение своих клиентов.

Узнав телефонный код Швеции, Шарлотта вздохнула с облегчением.

Уильям кивнул в сторону мобильника.

– Может, тебе надо ответить?

– Нет, это всего лишь папа, – сказала она, сбрасывая звонок. – Я перезвоню ему попозже.

– Вот как? А как его зовут?

– Бертиль. Хотя это не мой родной отец. Они с матерью поженились, когда мне было четыре года, но, когда я уехала учиться, они расстались, он женился заново, и теперь у него трое собственных детей.

Осознав, что ее реплика прозвучала злее, чем хотелось, Шарлотта махнула рукой.

– Да нет, я не обижаюсь на него за то, что у него новая семья.

Уильям изучающе смотрел на нее.