– Тебе платят за то, чтобы охранять меня, а не удерживал силой! Ты не можешь так себя вести! Не можешь так говорить с посторонними! Ты… – такой же, как они!
Дэн даже не повернулся, чтобы ответить. Он выпустил руку Кристины и двинулся на водителя. И что-то такое промелькнуло в его взгляде, что парень дернулся и бросился обратно за руль.
– Стой! – закричала Кристина. – Трус!
Машина резко взяла с места и умчалась в сторону Апшеронска.
– Я поймаю другую! – угрюмо сказала Кристина, делая шаг назад. – Ты не сможешь удержать меня!
– Поспорим? – угрожающе произнес Дэн.
Схватив девушку за руку, он потащил ее обратно в дом. Кристина упиралась, даже начала колотить Дэна в спину, в свободное от повязки место, но все было без толку. Открыв калитку, Дэн впихнул Кристину во внутренний двор. Она попыталась снова вырваться, началась борьба, где Кристина прилагала все силы, чтобы сдвинуть Дэна и открыть путь к свободе, и он лишь отмахивался от нее здоровой рукой. Минуты две спустя Кристина начала выдыхаться. Жутко раздражало, сколь слабыми и бесполезными оказались все ее попытки.
А Дэн наконец потерял терпение. Развернув Кристину к себе спиной, он положил руку на основание ее шеи и повел в дом, подталкивая вперед.
– Мне больно! – взвизгнула Кристина, все еще брыкаясь в попытке достать его.
– Сама виновата! – резко ответил мужчина, впихнув ее в комнату.
Дэн бросил Кристину на кровать, специально сбив ее с ног, пересек комнату, проверил окна, сняв ручки. Теперь открыть их не будет возможности.
Затем он повернулся к Кристине и посмотрел ей в глаза.
– Уехать отсюда ты можешь только со мной! – бросил он.
– Почему, черт возьми? – Кристина хотела встать с кровати, но не решилась. Тогда расстояние между ними в маленькой комнате чересчур сократится, а Дэн сейчас опасен. – Объясни мне, что происходит? И сколько еще нам здесь торчать? Я… – Кристина вдруг запнулась, пытаясь сформулировать мысль. – Я думала, Саша нанял тебя как телохранителя. А ты… Я ошиблась?
Вся злость и раздражение вдруг испарились, когда Кристину посетила новая неприятная мысль:
– Я у тебя в заложниках, что ли? И ты везешь меня, куда скажут, будто трофей…
Лицо Дэна осталось непроницаемым.
– Я делаю то, за что мне платят. Ты всегда это знала, – отчеканил он и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Обхватив голову руками, Кристина так и осталась сидеть на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Она так ясно осознала безвыходность своего теперешнего положения, что чуть не взвыла в голос. Стены давили, и девушка почувствовала, что находится на грани приступа клаустрофобии. Ей вдруг показалось, что воздухе в комнате почти нет. Она начала делать вдохи, но спасительный кислород не поступал в легкие. Схватившись рукой за горло, Кристина сложилась пополам. Лицо покраснело, и сердце забилось, готовое вырваться из груди.
Этого человека она держала за руку весь день, пока он был без сознания! Она сидела на полу у его кровати и молилась за его выздоровление! Она так заблуждалась на его счет, рисуя в голове воздушные замки. Ей казалось, он пожертвовал собой, спасая ее, и отважно бросил себя под пули. На самом деле все было иначе: в них стреляли и хотели убить, он стрелял в ответ и убил, и в этой перестрелке его случайно задело. Он выполнял свою часть сделки. Всего-то. В конце концов, это гораздо веселее, чем сидеть в офисе с девяти до шести! Такая уж работа. Возможно, ничего другого он просто не знает. Возможно, это и есть его профессия. И его жизнь. А Кристина – лишь посылка, которую нужно доставить.
Резко выпрямившись, девушка сделал три глубоких вдоха и два коротких. «Ох, Саша, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, раз нанял этого дьявола!»
Через час Дэн вошел в комнату со словами:
– Вставай, мы уезжаем, – и начал собирать вещи.
– Куда? – хмуро спросила Кристина.
Дэн ответил не сразу. Сложив футболки в свою спортивную сумку, он повернулся к Кристине. Она не двинулась с места, упорно ожидая ответа.
– Андрей предложил перебраться в горы. Там безопасно. Машина уже ждет.
Кристина пристально посмотрела на собеседника. Она пожалела, что под рукой нет ничего тяжелого, чтобы швырнуть в него.
– Вместо того чтобы поскорее покинуть это место, мы полезем в горы… – пробормотала она, слезая с кровати. – Ты сам как-то сказал, что затеряться в большом городе гораздо проще. Шанхай, Дели… Мы сделали документы, чтобы прятаться в горной пещере?
Дэн бросил на Кристину тяжелый взгляд и вышел из комнаты.
На улице их ждал внедорожник с необычно крупными колесами, и Кристина с ужасом представила, как их будет трясти на глухих горных тропах. За рулем сидел парень лет двадцати пяти, с небольшими усами и загорелой кожей человека, который проводит на солнце большую часть своей жизни.
Андрей и его сын вышли проститься с гостями. Дэн пожал им руки. Очевидно, финансовые вопросы они уже решили. Кристина поблагодарила мужчин за помощь, и хозяин дома с улыбкой добавил:
– Научись готовить, и вы будете меньше ругаться!
«Если бы только вы знали, как обстоит все на самом деле между нами! Тогда не говорили бы глупостей!», – подумала про себя Кристина.
Дэн сел на переднее пассажирское сиденье рядом с водителем, Кристина устроилась сзади. И машина тронулась в путь. До Горячего ключа трасса петляла по долинам меж горных хребтов, а потом начала подниматься вверх, чтобы вскоре так же плавно пойти на убыль при приближении к морю. До Джубги дорога заняла примерно часа два – у Кристины не было часов, чтобы сказать точнее. За все это время она не обменялась с мужчинами ни словом. Зато Дэн почти сразу завел с водителем разговор, и к своему неудовольствию Кристина осознала, что не понимает ни слова. Абхазский, черкесский, адыгский? Дэн изъяснялся свободно, не чувствуя стеснения. А парень был явно рад поговорить на родном языке.
Какую-то часть пути они проделали по побережью, и девушка в который раз с восхищением смотрела на море, бесконечной гладью искрящееся в солнечных лучах. Море всегда ассоциировалось у нее со свободой. Плыви куда хочешь!
Вместо этого Кристина тряслась в чужой машине, везущей ее в полную неизвестность, и с отвращением смотрела на широкие плечи и правильный профиль сидящего впереди мужчины. Дэн не обернулся ни разу за последние два часа. По крайней мере, Кристина этого не заметила.
Что-то будто сломалось внутри нее в тот день, когда она танцевала на заднем дворе в доме Андрея. Будто прорвало плотину, которую усилием воли она сдерживала уже долгое время. Она не должна здесь быть! Не должна убегать, быть зависимой от этого человека, или от своего жениха, или от ее преследователя! Она должна быть в столице, репетировать, следить за здоровьем и диетой, тренироваться сутками напролет и идти к своей цели. Пока она теряет здесь время, сколько она упускает возможностей? А сколько уже упустила?..
Кристина тяжело вздохнула и отвернулась к окну, чтобы еще раз взглянуть на море, но как раз в этот момент они свернули на Михайловское, и побережье скрылось из виду за деревьями и холмами.
В Михайловском они остановились, чтобы купить воды и заправиться. Водитель вышел, и Дэн впервые повернулся к Кристине.
– Как ты?
– Это скорее я должна спросить тебя, как ты, – с иронией ответила Кристина. – Не я тут раненая!
– Рад, что ты считаешь сей факт поводом для шуток, – подражая ее тону, ответил Дэн и отвернулся, собираясь выйти из машины.
– А я и не шучу вовсе! – продолжала девушка. – Но спасибо за заботу. И хорошо, что вообще вспомнил о моем присутствии.
– Я и не забывал, – резко ответил Дэн и вышел.
Недолго думая, Кристина вышла следом.
– Вернись обратно в тачку, – с угрозой в голосе произнес Дэн.
– Знаешь, я ведь могу закричать, позвать на помощь. Видишь машину полиции? Они точно меня заметят.
Дэн внимательно посмотрел на девушку и снисходительно улыбнулся.
– И отправят тебя обратно в Москву к твоему азербайджанскому герою.
Кристина вздрогнула. Хотела что-то ответить и осеклась. Еще раз кинув взгляд на полицейских, она повернулась и залезла обратно в машину, не говоря ни слова.
После Михайловского трасса свернула вглубь континента, и начался подъем в горы. Сначала было легко, дорога шла по ущелью вдоль реки Псебе, петляя вслед за ее руслом, но чем выше они забирались, тем сложнее приходилось водителю. Расстояние в тридцать километров они преодолели за два часа вместо одного, крутясь по серпантину. А когда подъезжали к аулу Псебе (Кристина прочитала название на дорожном указателе), стало понятно, для чего их внедорожнику нужны такие большие колеса. Здесь вместо асфальта был щебень, недавно прошел дождь, размыв реку и часть дороги. Поэтому некоторые отрезки пути им приходилось преодолевать по воде, и колеса их машины поднимали фонтаны брызг. Кристина с ужасом поняла, что выбраться отсюда пешком после дождя вообще невозможно. По крайней мере, по дороге. А тайных горных троп она не знала.
Поначалу мысль о горном ауле сама по себе вызывала у нее тошноту. Но когда леса закончились и их машина забралась на плоскогорье, где располагалось поселение, Кристина ахнула от открывающихся перед ней видов. Вокруг, куда ни глянь, одна за другой возвышались горные хребты разных цветов в лучах закатного солнца. Зеленые, серые, черные, коричневые – они казались прекрасными и бесконечными! И Кристина уже не была так уверена, что самый завораживающий пейзаж – это море. Такой красоты горное плато однозначно могло составить конкуренцию и даже забрать ветвь первенства.
Солнце медленно опускалось за одну из вершин, и девушка поразилась многообразию оттенков и величию представшей перед ней картины. Захватывало дух от восторга!
– Что это? – не удержавшись, спросила она у водителя.
По восхищенному лицу своей пассажирки парень сразу понял, о чем она говорит.
– Кавказский хребет, – с гордостью в голосе ответил он. – Нравится?
– Потрясающе, – выдохнула Кристина.
Вскоре показался и сам аул. Небольшая деревушка располагалась по берегам реки с одноименным названием. Домики стояли на первый взгляд хаотично, без какой-либо системы, и все разные: деревянные, бревенчатые, кирпичные, с пристройками, загонами для мелкого скота, сараями и банями. Когда проезжали через центр аула, Кристина приметила двухэтажное здание с вывеской «Школа», а чуть дальше бревенчатый дом с табличкой «врач».
– Мы живем обособленно, – принялся объяснять водитель в ответ на ее невысказанный вопрос, – и стараемся со всеми делами справляться самостоятельно. Своя школа, своя больница.
Кристина кивнула одобрительно, хотя на самом деле вряд ли назвала бы этот домик больницей. Она лишь надеялась, что в серьезных случаях эти люди все же едут в город и пользуются услугами современной медицины. Хотя, с другой стороны, это вовсе не ее дело.
Наконец, водитель остановил машину у небольшого домика с темными окнами.
– Этот ваш, – махнул он рукой. – Владельцы недавно уехали в Краснодар, чтобы дать образование сыну. Возможно, вернутся, но только через несколько лет. Так что дом в вашем полном распоряжении.
– Спасибо, – Дэн кивнул, взял протянутые парнем ключи и вышел из машины.
Кристина последовала за ним.
Дом оказался действительно маленьким. Войдя, они сразу попали в гостиную, она же служила кухней. Помимо этой, была еще одна комната, предназначенная для сна. В гостиной Кристина заметила плиту и несколько самодельных тумб, где хранилась кухонная утварь, диван и большой шкаф с зеркалом, а в спальне еще один платяной шкаф и большую кровать. Возможно, часть мебели хозяева забрали с собой – дом выглядел опустевшим и брошенным. Повсюду лежала пыль, было влажно и холодно.
– Что ж, я пережила ночь на земле под кустом, значит, и здесь выживу, – пробормотала Кристина.
Все же есть крыша над головой, значит, не страшен дождь и ветер.
Вздохнув, Кристина направилась в спальню, бросила на пол рюкзак и тяжело опустилась на край кровати. Что-то под ней треснуло, и в следующее мгновение кроватная ножка подломилась. Не успев среагировать, Кристина скатилась на пол, вляпавшись в какую-то грязь. В полутьме было не разобрать, во что именно. Какие-то липкие, вонючие тряпки. Девушка вскрикнула, совсем тихо, как ей показалось. Дэн вбежал в комнату буквально через секунду.
Быстро оценив ситуацию, он понял, что произошло, но все же не удержался от иронии:
– Снова жуков будем ловить?
Кристина с отвращением посмотрела на свои липкие руки и перевела взгляд на мужчину.
– Нет! – отрезала она. – И твоя помощь не нужна. Выйди!
Тон сказанного удивил Дэна. Оказывается, Кристина может быть жесткой, даже категоричной.
– Будешь спать на этом склоне? – удивленно спросил он. – Вряд ли ты сможешь починить кровать самостоятельно.
– И не стану! Просто оставь меня в покое!
Дэн на это лишь присвистнул и вышел, закрыв за собой дверь. Что ж, она пока не планирует побег, и слава богу. А чем она тут будет заниматься, не его дело. В конце концов, его задача – это ее жизнь, а не комфорт и услуги.
Проезжая по аулу, Дэн не мог не заметить, что электричество здесь проведено и уже сейчас во многих окнах зажигался свет. Однако в их доме электричества не было. Дэн проверил выключатели, электрощит и лампочки в люстрах – без результата. Тем временем на улице окончательно стемнело.
Пока он занимался вопросами освещения, Кристина нашла в углу комнаты несколько дощечек и подложила под кровать вместо ножки. Получилось неплохо. Но пока она возилась с этим, стало совсем темно. Можно было спросить у Дэна насчет электроэнергии или хотя бы попросить у него мобильный, чтобы посветить на кровать и оценить состояние постельного белья, но Кристина не стала этого делать. Она бы скорее легла на грязном полу, чем просить помощи у этого человека!
А Дэн тем временем надел толстовку и направился к соседям узнать насчет света.
– Завтра приедет на четыре дня один из наших жителей, электрик, он работает в Туапсе вахтами. С ним и будете разбираться – пожал плечами сосед и вручил Дэну фонарь и аккумуляторные батарейки.
Дэн поблагодарил соседа, вернулся в дом и решил зайти к Кристине, проверить, как она. Тихо приоткрыв дверь и держа фонарь лучом вниз, мужчина заглянул в спальню. Кристина легла на кровать поверх одеяла, не раздеваясь, и теперь, кажется, спала, свернувшись калачиком. Из деревянных ставней тянуло прохладным горным воздухом, и тонкие занавески трепетали на сквозняке. Дэн снял свою толстовку и укрыл Кристину.
Вернувшись в гостиную, он лег на явно короткий для него диван и подложил руку под голову. Но мысли, будто назойливые осы, лезли в голову и не давали уснуть. Ему была неприятна перемена, произошедшая с Кристиной, и то, с каким пренебрежением она к нему теперь относилась. Он не мог понять, чем вызвана эта перемена и что именно он сделал не так. Он помнил, с каким восхищением она смотрела на него, когда он спасал ее в тамбуре поезда. Он помнил облегчение и неподдельную радость в ее глазах, когда он очнулся после ранения. Эти ее взгляды очень льстили его самолюбию! Что изменилось?
Тем временем в соседней комнате Кристина тоже не спала. Когда Дэн вошел, она замерла, и перестала дышать, и с удивлением обнаружила, что он укрывает ее своей толстовкой, тихо и аккуратно. Когда Дэн вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, Кристина шевельнулась и натянула его толстовку до подбородка, а мягкий рукав обняла и прижала к щеке. Одежда еще хранила его тепло и запах, уже хорошо ей знакомый. В темноте дома богом забытого аула Кристина могла не врать сама себе, что ненавидит этого человека. В этой темноте можно чувствовать что угодно – никто не узнает.
Утром Кристина проснулась от пения птиц за окном. Открыв шторы и ставни настежь, девушка впустила в комнату свежий воздух, наполненный летними свежими запахами травы и цветов. Выйдя на улицу, Кристина присела на лавочку у дома. С пригорка, на котором стоял их дом, открывался вид на реку, несущую свои ледяные воды дальше в горы, и дома на противоположном берегу.
По тропинке от реки поднимался Дэн. Его уверенные движения и пружинистые шаги выдавали в нем силу и ловкость человека, привыкшего к физической нагрузке. Пропала скованность, что была после ранения. Плечо если и ныло, Кристина никогда не слышала, чтобы он жаловался. Дэн был в приподнятом настроении и даже улыбался каким-то своим мыслям, но, увидев девушку, нахмурился.
«Отличная реакция на мое появление!», – с иронией подумала Кристина и встала.
– Пойдем, нас ждет завтрак.
Вместе они спустились к деревянному пешеходному мостику, перешли реку и начали подъем по крутой тропе на противоположный берег.
Дэн обернулся и протянул Кристине руку, но девушка лишь недовольно фыркнула.
– Твоя галантность неуместна! – с сарказмом произнесла она.
Дэн остановился, преградив ей путь на узкой тропе.
– Может, хватит вести себя как похищенная принцесса? – раздраженно спросил он. – Я тебя спасаю, а не краду!
– Но суть-то не меняется! Я все равно не могу принимать самостоятельные решения и полностью завишу от тебя! – воскликнула Кристина. – А ты… ты… меня бесишь! – и девушка в сердцах топнула ногой, пытаясь хоть как-то выпустить пар.
А Дэн отреагировал неожиданно. Он вдруг улыбнулся и ответил:
– Ты меня тоже частенько бесишь.
С этими словами он развернулся и пошел вверх, больше не предлагая Кристине помощь.
Кристина открыла было рот, чтобы крикнуть ему вслед что-нибудь обидное, но Дэн был уже далеко. А кричать гадости на всю деревню как-то не хотелось.
Поднявшись наверх, девушка отерла пот со лба и огляделась. Впереди, у большого дома с цветными ставнями и красивым деревянным крыльцом стоял накрытый стол, за которым уже собралось как минимум человек пятнадцать. Девушка удивилась: по какому поводу собрались эти люди с утра пораньше? Какой-то праздник?
Вокруг стола были расставлены лавки, и все люди, мужчины и женщины, подростки и дети, расселись вплотную друг к другу, абсолютно не смущаясь тесноты. На столе были расставлены тарелки с лепешками, овощами, котелками с какой-то горячей и обворожительно пахнущей снедью, а также сладкое. Чего здесь только не было! Пирожки со всеми возможными начинками, печенье собственного приготовления, орехи, залитые медом.
Когда Кристина подошла ближе, одна из женщин толкнула соседку в бок, та с готовностью подвинулась, и они помахали девушке, приглашая сесть между ними. Кристина с трудом уселась на освободившееся пространство, кто-то еще потеснился, и все наконец расположились более-менее удобно. При этом все улыбались, а женщина рядом с Кристиной вообще заливисто смеялась, что-то рассказывая соседу справа от себя. Кристине тут же дали тарелку, и, будто по волшебству, на ней постепенно возвысилась целая гора еды, всего понемногу. Высокий мужчина с густыми усами передал Кристине кружку с крепким дымящимся черным чаем, и девушка с благодарностью кивнула.
Дэн сидел напротив, оживленно общаясь с парнем, что привез их накануне и, казалось, вообще не замечал Кристины. К тому же обзору мешало огромное блюдо с пирогами, укрытыми сверху пучками свежей зелени. И эта преграда вполне устраивала Кристину.
– У вас праздник? – спросила она соседку. – Такой стол! Просто чудо как красиво! И пахнет заманчиво.
– Да, милая. Сегодня Курбан Байрам! Будем гулять и отмечать до самой ночи. Вечером будут танцы, – со счастливой улыбкой ответила ее соседка.
– Пост окончен, – с пониманием ответила Кристина.
– Точно! Ешь, а то ты такая худая, как бы твой муж не порезался об острые кости! – тихо пошутила ее соседка.
Кристина в ответ лишь вежливо улыбнулась и принялась за еду. Значит, Дэн сказал, что они женаты? Что ж, это вполне логично для такого аула, где все еще действуют старые правила мусульманских законов. Иначе как бы они ночевали в одном доме?
Завтрак тем временем продолжался. Кристина почти ничего не понимала из разговоров за столом, но это ее не смущало. Здесь царило такое дружелюбное веселье, что у девушки поднялось настроение. Даже петь захотелось! А еще хотелось погулять по окрестностям и насладиться природой, почти не тронутой человеком в этих краях.
Тут кто-то передвинул блюдо с пирогами, и Кристина встретилась глазами с Дэном. Несколько мгновений оба молчали. Дэн поднес к губам свою кружку с чаем, сделал пару глотков, но глаз не отвел. А Кристина поерзала на лавочке, не зная, на что решиться и нужно ли что-то сделать или сказать? Сосед Дэна продолжал рассказывать что-то уморительное, сопровождая повествование эмоциональными жестами, а Дэн продолжал вполуха его слушать и в какой-то момент улыбнулся, но смотрел он все еще только на Кристину. Его глаза, спокойные, смешливые, будто говорили снисходительно: «Я все знаю, девочка моя, поверь мне. И мне известно гораздо больше, чем тебе за твою короткую и беспечную жизнь. Тебе меня не обмануть!»
«А может, ты трактуешь неверно?», – пронеслось у Кристины в голове.
Тут кто-то позвал Дэна и попросил передать дальше по столу большую тарелку с овощами. Дэн отвлекся, и зрительный контакт был прерван. А когда он вновь повернулся, Кристина уже встала из-за стола и уходила вниз по тропинке в сторону моста.
А Дэн с удивлением отметил, что ее уход вызвал у него сожаление. Возможно, они провели вместе слишком много времени и начали привыкать друг к другу? Или есть что-то еще?
Дэн лишь покачал головой, отгоняя глупые мысли, и вернулся к разговорам за столом.
А Кристина тем временем добралась до дома, но входить не стала и направилась дальше по тропе, ведущей в горы, за пределы аула. Раз есть тропа, значит, можно прогуляться и осмотреть окрестности.
Сначала путь был довольно пологим и идти было легко. Затем тропа начала подниматься резко вверх. На особо крутых склонах Кристина несколько раз встречала ступени, укрепленные досками, а чуть выше обнаружила родник, укрытый деревянным навесом и выложенный большими гладкими булыжниками. Вода весело журчала, вырываясь из-под земли, сверкая в солнечных лучах и весело сбегая ручейком вниз по горному склону. Вокруг родника стеной стоял лес из деревьев и плотного кустарника. В ветвях заливисто пели птицы.
Напившись из источника и немного отдохнув на пеньке, Кристина продолжила подъем. Тропа то шла вверх, то петляла между деревьев и валунов, покрытых бледно-зеленым мхом. Вскоре, когда склон стал совсем крутым, тропа начала извиваться подобно серпантину и идти стало чуть легче. Кристине хотелось достичь верхней точки и увидеть мир с высоты птичьего полета. Возможно, там, на вершине, она сможет наконец почувствовать себя свободной? И тревога отпустит ее душу? Пусть хотя бы на мгновение, но станет легче.
Дорога оказалась сложнее и дольше, чем предполагала девушка. До вершины она добралась лишь два часа спустя, обливаясь потом, с трясущимися от усталости коленями. Но довольная собой! Она догадалась, что это вершина, по силе ветра и облакам прямо над головой, но обзор закрывали деревья. Немного разочарованная, Кристина пошла дальше по тропе, уходившей резко влево. Еще полчаса она шагала по лесу, стараясь ни о чем не думать, кроме собственного ровного дыхания. О том, что еще придется возвращаться обратно, она не заботилась. Немного отдыха, и она сможет спуститься с горы – Кристина всегда гордилась своей выносливостью. Далеко не все студенты ее потока могли репетировать по шесть часов подряд!
Наконец, Кристина достигла цели. Деревья вдруг расступились, открывая перед ней залитое солнцем пространство. Горный склон, поросший кое-где зеленой травой и покрытый мелкими камнями, далеко внизу – лента дороги, по которой накануне они ехали в аул, и вид на соседние горные склоны, всплывавшие из дымки один за другим так далеко, насколько хватало глаз. Кристина задохнулась от восторга. Она опустилась на землю и с восхищением смотрела на эту божественную картину. То ли от ветра и солнца, то ли от восторга, девушка прослезилась, но не стала вытирать мокрые щеки. Можно было понять, зачем эти люди живут здесь, вдали от цивилизации. Сила и могущество Кавказских гор впечатляли – просто невозможно было остаться равнодушной! Видеть такое каждый день – подарок свыше, не иначе!
Кристина не знала, сколько времени просидела вот так, стараясь отогнать беспокойство о своем будущем и просто насладиться красотой природы. Вдруг за спиной послышались шаги, и девушка резко обернулась и увидела Дэна.
Он спокойно подошел и сел рядом, оглядывая вершины гор и глубоко вдыхая чистый воздух. Солнце теперь было высоко, и его лучи искрились, пронизывая пушистые белые облака. На склоне резвилась стайка птиц, слаженно поднимаясь вверх и пикируя к склону с головокружительной скоростью.
Из-за прохладного ветра Кристина поежилась и встала, чтобы размяться.
– Высоко же ты забралась, – подал голос Дэн.
– А ты соскучился и решил пойти следом? – спокойно спросила девушка.
Разговаривать не хотелось, чтобы снова не наговорить глупостей, как тогда в Ерике. Но все же любопытство одержало верх и Кристина спросила:
– Откуда ты так хорошо знаешь адыгский?
Дэн посмотрел на Кристину и тоже встал, отряхивая джинсы от травы.
– Может быть, это мой родной язык, – меланхолично заметил он.
От удивления Кристина не нашлась, что ответить.
– Непохож? – с улыбкой спросил Дэн.
– Не очень.
– Потому что не брюнет? Или я не могу быть мусульманином?
Кристине показалось, что в его вопросе прозвучал вызов. Будто бы она имела что-то против ислама и в этом была неправа, по его мнению.
– Так ты адыг? – нетерпеливо спросила Кристина.
– Ты не ответила на мой вопрос, – заметил Дэн с иронией.
– И не отвечу! – огрызнулась Кристина. – Я, правда, не заметила у тебя крестика, но и на мусульманина ты не похож… Если честно, я думаю, что ты атеист. Глубоко верующий человек вряд ли смог бы заниматься тем, чем занимаешься ты!
Дэн слегка вздрогнул и посмотрел Кристине в глаза, раздраженно ответив:
– Ты удивишься, сколько убийств было совершено во имя веры.
– Ох, прошу тебя, не нужно учить меня истории! Я тоже живу в современном мире, смотрю новости и читаю книги! И удивляюсь, как люди искажают постулаты любой из современных религий, оправдывая тем самым собственную глупость или жажду наживы! Или мести! В любой книге, будь то Библия, Коран или Танах, первая заповедь гласит «не убей». Но я бы не хотела вступать с тобой в бесполезные религиозные споры… – Кристина выдохнула и отвернулась.
Умиротворение, которого она почти достигла, пока сидела тут в одиночестве, испарилось в одно мгновение.
Дэн подумал над ее словами и кивнул, вроде бы соглашаясь.
– Ты права, я не адыг и не мусульманин. Но я служил с этими ребятами. И выучил язык. Они мне нравились, на них можно было положиться, – задумчиво произнес Дэн, глядя куда-то в пространство. – Один из них спас мне жизнь ценою собственной.
Кристина ничего не ответила, гадая, правда ли это или очередная история вроде тех, что он рассказывал по дороге из Краснодара.
Пауза затянулась, и девушка повернулась, чтобы возвращаться вниз. Дэн заметил ее движение.
– Подожди. Надо кое-что сделать. Пойдем, – и вдруг взял Кристину за руку, так просто и естественно, будто делал это уже сотни раз.
Пришлось идти следом. При этом Кристина чувствовала себя не в своей тарелке, но на размышления не было ни времени, ни возможности. Дэн взял быстрый темп, и Кристине приходилось почти бежать за ним и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не покатиться кубарем по склону.
Они пошли в противоположную от аула сторону. Тропа шла резко под откос, виляя между деревьями, теряясь из виду среди колючего кустарника. Холодный ветер остался на вершине, а здесь было теплее и значительно тише. Кристина теперь слышала каждый их шаг и каждый удар своего сердца.
Вскоре они вышли на плоскогорье, площадку примерно двадцать на двадцать метров, одну сторону которой закрывала отвесная скала. С другой стороны площадка заканчивалась обрывом. Почти у самого края лежало поваленное дерево.
– Подожди здесь немного, – попросил Дэн и снова скрылся в лесу.
Спустя несколько минут он вернулся с пакетом жестяных банок от консервов, чем очень удивил девушку.
– Где ты их взял? И для чего?!
– Ребята здесь иногда тренируются, подальше от глаз старожилов.
С этими словами Дэн расставил банки на бревне, а затем подошел к Кристине и достал из-за пояса со спины пистолет. Кристина вздрогнула. Она все еще никак не могла привыкнуть к виду оружия в его руках.
– Предохранитель, патронник, спусковой крючок, – объяснил он и протянул Кристине пистолет. – Попробуй.
Кристина резко вскинула руки и сделала шаг назад.
– Ну нет! Ни за что!
– Попробуй, – настаивал Дэн. – Меня может не оказаться рядом.
Эти слова эхом пронеслись в голове Кристины. Вздохнув, она ответила:
– Дэн, я ведь балерина, а не какой-нибудь Джейсон Стэтхам!
Мужчина нахмурился, будто пытаясь отыскать в памяти это имя.
– Только не говори, что ты не знаешь этого актера! – с недоверием воскликнула девушка.
Несколько мгновений Дэн молчал, а потом вдруг улыбнулся, и Кристина поняла, что он просто подловил ее, и недовольно фыркнула.
– Знаю, я ведь живу в современном мире, смотрю новости и так далее…
– Да ты издеваешься! – ответила Кристина и легко хлопнула его по плечу.
И тут же спохватилась, испугавшись, что причинила ему боль, ведь рана еще не до конца затянулась.
– Прости.
– Все в порядке. Давай все же попробуем? – и он снова протянул Кристине пистолет.
Девушка приняла его с недоверием, будто ей вручили гремучую змею, пока спящую, но не менее опасную. Осмотрев оружие со всех сторон, Кристина подняла вопросительный взгляд на Дэна.
– Попробуй прицелиться, – и он кивнул в сторону банок, расставленных на бревне.
Кристина прицелилась и кивнула. После чего Дэн забрал у нее оружие, снял с предохранителя, прицелился и выстрелил. Одна из банок слетела с бревна, а горные склоны затопило эхом от оглушительного выстрела. Кристина зажмурилась и зажала уши руками. Дэн недовольно цокнул языком, извлек из кармана джинсов глушитель и прикрутил к пистолету.
– Так будет лучше, – добавил он.
Кристина приняла пистолет из его рук и прицелилась. Дэн встал у нее за спиной.
– Держи оружие двумя руками, сами руки на уровне плеч, – он обхватил ее кисти своими ладонями, прижимая их к пистолету и направляя на цель. – Спина прямая, ноги шире.
С этими словами Дэн поставил свою ногу между ног Кристины и легко стукнул по ее кроссовкам, заставляя раздвинуть ноги.
– А ты не церемонишься, – заметила Кристина недовольно.
– А нужно?
Она чувствовала его дыхание на своей шее и никак не могла сосредоточиться.
– Стреляй по готовности, – сказал он и замер.
И Кристина нажала на курок. По рукам прошла легкая вибрация. Благодаря глушителю, звук выстрела напомнил вылетевшую из бутылки с шампанским пробку, хотя Кристина ожидала, что будет гораздо громче, и потому зажмурилась. Пуля пролетела над жестянками, не задев ни одну из них.
Но Дэн все же похвалил девушку, вопреки ее ожиданиям.
– Ты молодец, – искренне сказал он. – Направление верное, руки держишь крепко.
– Честно говоря, от напряжения у меня уже плечи затекли, – пожаловалась Кристина.
Дэн сделал шаг назад, давая ей свободу для действий.
– Потянись и расслабься. И попробуем еще раз.
Он забрал у Кристины оружие, и девушка сделала несколько махов руками и размяла плечи. Затем он снова встал у нее за спиной, заключая в своеобразные объятия. Пистолет в ее руках был прохладным и увесистым.
– Глушитель, хоть и легкий сам по себе, все же смещает центр тяжести оружия, – добавил Дэн и слегка скорректировал положение рук Кристины.
– Стреляй, – скомандовал он, и девушка снова нажала на курок.
Пуля прошла по касательной над одной из банок. Жестянка качнулась и завалилась под бревно.
– Ух ты! – выдохнула Кристина, ужасно довольная собой. – Можно еще раз?
– Конечно, – Дэн слегка улыбнулся и сделал шаг назад, предоставляя Кристине свободу действий.
Кристина при этом испытала легкое разочарование от того, что физический контакт между ними так неожиданно прервался.
– Задача для тебя несложная. Твои спортивные навыки по части точности линейных движений здесь очень пригодятся. Представь, что перед тобой четкая горизонтальная прямая, пересекающая все банки разом. Тебе остается лишь прицелиться и сбить их все по очереди.
– Смеешься? – недоверчиво спросила Кристина.
– Вовсе нет, – пожал плечами Дэн. – Давай. Просто действуй, и у тебя получится.
Он произнес это с такой уверенностью, что Кристина не стала спорить. Возможно, у нее и правда получится?
Выполнив необходимые приготовления, Кристина начала стрелять. В каком-то фильме она видела, как это делали мужчины на военной подготовке. Спокойствие, четкий ритм, выстрел на выдохе.
Из десятка банок четыре свалились при четком попадании пули, еще две упали, задетые падающими соседними жестянками.
– Впечатляюще! – одобрительно произнес Дэн.
Кристина обернулась и увидела, что он улыбается. И не смогла сдержать ответной победоносной улыбки.
– Я суперженщина! – воскликнула Кристина и взмахнула руками.
Дэн быстро подошел к ней и взял за запястье, отводя пистолет в сторону.
– Лучше не размахивать этой штукой, пока ты не вернула предохранитель на место, – предостерег он.
– Точно, – сокрушенно ответила девушка и посмотрела Дэну в глаза. – Но ведь консервные банки – это не люди, так? Каково это – выстрелить в человека?
– Это проще, чем кажется, – став серьезным, ответил он. – Особенно в том случае, если ты делаешь это в ответ на агрессию в твою сторону. Самозащита, когда твоя жизнь или жизнь близкого тебе человека поставлены под угрозу, всегда оправдывает средства.
– Но ты же… – Кристина запнулась, пытаясь правильно подобрать слова. Не получалось, но Дэн прекрасно понял ее.
– Убивал людей за деньги? Нет. Я – не киллер, Кристина, – вздохнув, добавил Дэн. – Я не убиваю незнакомых людей за деньги, если ты об этом.
Кристина кивнула, подтверждая, что он верно понял смысл ее вопроса.
Дэн ожидал какой-то реакции от девушки, порицания или одобрения, хотел увидеть хоть какой-то признак облегчения на ее лице. Но Кристина молчала, пристально разглядывая свои пальцы, только что державшие пистолет, и молчала, погруженная в свои мысли.
На самом деле, Кристина была растеряна и не знала, что и думать. Задавая этот вопрос, она жутко боялась услышать ответ. Боялась, что он усмехнется в своей манере, холодно и надменно, и скажет, что стал причиной смерти доброй сотни человек, но это ничего для него не значит.
Ответ Дэна сбил Кристину с толку. Все же в нем осталось что-то человеческое, несмотря на странный мир, в котором он жил? Но ведь это ничего не меняет для нее! Или нет?
Так и не дождавшись реакции Кристины, Дэн присел на бревно, смахнув остатки банок на землю, и сказал:
– Мне не раз предлагали это, но я всегда отказывался. Хотя это гораздо прибыльнее, чем то, что делаю я.
– А что ты делаешь?! – вырвалось у Кристины прежде, чем она успела остановить себя. – Прости. Это не мое дело.
Дэн поднял на нее тяжелый взгляд и отвернулся.
– Я не горжусь тем, что я делал в последние годы, – сказал он, и Кристина различила тоску в его голосе. – Но и не стыжусь, если хочешь знать. Я делаю что умею. Не всем же на сцене танцевать!
Кристина улыбнулась и присела рядом с ним.
– Не всем, – примирительно ответила она. – Я не осуждаю тебя. Просто не понимаю. А это разные вещи.
Дэн удивленно посмотрел на нее и кивнул. Оказывается, если приложить немного усилий, они могут разговаривать цивилизованно и даже откровенно. И у них неплохо получается! Это открытие приятным теплом разлилось по его телу. Искра взаимопонимания, что только что зажглась между ними, – Дэну захотелось продлить этот момент, растянуть во времени, насколько это возможно.
Довольно долго оба молчали.
Глядя куда-то вдаль на горные пики, Кристина сказала:
– Сначала были подарки. Дорогие, даже очень. Украшения с бриллиантами, сапфирами, изумрудами. Такой красоты я никогда в жизни не видела! Их приносили его курьеры то в институт, то домой, то просто отдавали на улице. Я все отсылала обратно.
С того благотворительного вечера я больше не видела его лично, но мне начало казаться, что он повсюду. Через сотни своих пешек он следил за мной и не давал жить спокойно. Я никогда не обманывалась на его счет. Мечтала лишь о том, что однажды он найдет себе другую игрушку. Но время шло, а он все не отставал.
Однажды я вышла из подъезда, а там новенький красный «Феррари» с огромным бантом на крыше. Очередной брюнет вручил мне ключи, а я бросила их ему в лицо и велела убираться к черту.
Возможно, именно моя стойкая непоколебимость и жесткий отказ лишь разжигали его интерес. Может, я была первой идиоткой, отказавшей от «Феррари»? Если бы я согласилась стать одной из многих, то скоро наскучила бы ему и он оставил бы меня в покое?! – Кристина закрыла лицо руками, сдерживая подступившие слезы.
Дэн положил руку ей на плечо, слегка сжал, давая понять, что он рядом и сочувствует.
– В конце концов, его терпение кончилось. Меня забрали от собственного подъезда, усадили в машину и повезли в одни из его апартаментов. Я помню эту комнату с тяжелыми гардинами и разноцветными коврами, антикварную вычурную мебель, охранников у двери. Помню, как будто это было вчера! А прошел почти год!
Сначала он был мягок, спрашивал, чем заслужил такое пренебрежение и почему его старания не приносят ответной реакции. Он сдерживался, но в каждом его слове сквозила жестокая ирония, чувство собственного превосходства, раздражение. Он из тех мужчин, что, даже признаваясь в любви, заставляют женщину ощущать себя грязной потаскухой… – Кристина сделала глубокий вдох и повернулась к Дэну. – А он не любит. Он вообще не способен на это… Когда ему надоело играть со мной в слова, он потерял остатки контроля и набросился на меня, ударил раз, другой, повалил на пол. Я кричала и вырывалась, но никто не пришел. Он порвал мою одежду, трогал меня своими мерзкими толстыми пальцами, пока я скулила, будто раненый щенок… Собравшись с силами, я сказала ему, чтобы побыстрее брал то, что хочет, и катился в преисподнюю, потому что мне уже безразлично, что будет с моим телом. Но сама я всегда буду проклинать его и никогда в жизни не приду к нему по доброй воле! С таким же успехом он мог бы иметь резиновую куклу!
Это остановило его. Оттолкнув меня, он встал с пола и прорычал, что заставит меня пожалеть об этом. И пообещал, что не отступится: я или добровольно вернусь к нему, или моя жизнь превратиться в сплошной ад…
Кристина сделала паузу и встала, стараясь избавиться от ярких и жутких воспоминаний.
– Знаешь, я ведь не просто так спросила тебя, легко ли стрелять в человека. Если судьба снова сведет меня с этим исчадьем ада, очень надеюсь, что в моей руке окажется пистолет. И я уверена: моя рука не дрогнет. Он заслуживает только смерти.
Дэн тоже встал и кивнул, принимая ее слова.
– Становится прохладно. Давай вернемся вниз.
По дороге обратно в аул оба хранили молчание. Кристина была на удивление спокойна, шла быстрым бодрым шагом и старалась ни о чем не думать. Все, о чем она рассказала Дэну в порыве откровенности, сама она пережила уже давно, поборов страх и смирившись с неприятным опытом. В ее жизни, полной любви, танцев, прекрасной музыки и талантливых людей, окружавших ее, эти события стали чем-то чуждым, инородным, грязью, которую она надеялась смыть, чтобы жить дальше. Неизвестно, каким образом, но все же она надеялась, что ей удастся выйти из этой ситуации и вернуться в мир музыки. Возможно, в этом мире уже не будет Саши и их светлых планов на будущую совместную жизнь. Но будет ее любимое дело, будет сцена – ради этого она готова была пожертвовать многим! Как и делала всегда.
Зато Дэн молчал и хмурился, обуреваемый самыми тяжелыми мыслями. Он был уже не в силах врать самому себе и отрицать очевидное. Судьба этой девочки стала ему небезразлична. Впервые за многие годы его черствое и ко всему безразличное сердце шевельнулось и забилось быстрее. Да, Кристина напоминала ему сестру, но лишь отдаленно. Потеряв однажды близкого человека, он не хотел ни привязываться, ни нести ответственность. Но жизнь распорядилась иначе. Теперь он знал это. Вот только что ему делать с этим знанием?
Во время спуска, на особенно сложных участках он подавал Кристине руку, и она теперь принимала помощь. Она больше не злилась на него, как утром, но все же вела себя отстраненно. А ему хотелось большего.
Когда они наконец вернулись в деревню, праздник был в разгаре. У того же дома на горе, где утром проходил завтрак, собралась целая толпа народу. Столов теперь было накрыто штук двадцать, не меньше, а за домом мужчины прорыли несколько длинных узких траншей, выложили их углем и разложили шампуры с мясом. Кристина когда-то видела нечто подобное по телевизору, а теперь убедилась лично. Оказывается, за двадцать минут можно пожарить шашлык на всю деревню! Никто не останется голодным. Жарили баранину – Кристина всегда с предубеждением относилась к этому сорту мяса. Несколько раз она пробовала баранину, и всегда без удовольствия – неприятный запах, жесткая, трудно прожевать. Местный шашлык был совсем другим! Волшебный аромат, нежная мякоть и никакого привкуса! Как выяснилось, баранов забили в честь праздника Курбан Байрам сегодня утром, благодаря чему свежее мясо было таким вкусным. Узнав об этом, Кристина чуть не подавилась, а Дэн похлопал ее по спине и рассмеялся.
За столом он снова оживленно болтал с соседями, шутил и много смеялся, а Кристина украдкой наблюдала за ним, осознавая, что здесь, среди этих простых, диковатых людей ему комфортнее, чем в городе. Здесь он не выглядит настороженным и не ждет ножа в спину. Было такое ощущение, что здесь его дом.
Кристине тоже досталась дружелюбная и болтливая соседка. Она хорошо говорила по-русски, потому что училась в педагогическом институте в Санкт-Петербурге, а теперь вернулась домой, чтобы учить местных детишек. Их она обожала, и это дело было ее призванием. Посмотрев на ее круглое обветренное личико и улыбающиеся яркие глаза, Кристина решила, что местным детям крупно повезло с учителем!
А потом начались танцы. Оказывается, в ауле были и свои музыканты, и танцоры. От столов все толпой перешли за дом старосты, где располагалась большая ровная площадка, выстроились кругом, чтобы хорошо видеть танцующих и хлопать им, подбадривая. Зазвучала музыка, и в круг вышли молодые ребята. Начали с традиционной лезгинки. Односельчане хлопали, кричали и свистели, раззадоривая танцоров чуть ли не громче музыки. Кристина не раз видела, как танцуют лезгинку, в основном в сети или в фильмах, и никогда не испытывала каких-то особенных эмоций по этому поводу. Народные танцы были ей чужды, будь то русские, украинские или танцы южных народов. Но сейчас, когда она видела живьем этот прекрасный танец, полный умения и неуемной энергии, и поддалась всеобщему азарту и веселью, лезгинка ей очень понравилась! В исполнении этих ребят было и мастерство, и сила, и мужество, их ноги летали так быстро, что казалось, будто они вовсе не касаются земли. Кристина так старательно отбивала ладонями ритм вместе со всеми, что к концу лезгинки и нее горела кожа на руках!
Затем мелодия резко сменилась на более спокойную, в круг вышли другие мужчины, не только молодые, но и старшие, и к ним присоединились девушки. Мужчины отчасти повторяли движения предыдущего танца, лишь в более размеренном темпе, но теперь они играли роль сопровождающих для девушек и кружились вокруг них, будто планеты вокруг солнца. Это зрелище завораживало. Девушки двигались так плавно, будто плыли, и не переступали ногами по земле. Их руки, похожие на лебединые крылья, взлетали и медленно опускались вдоль туловища, их осанка была идеальной и горделивой. Каждая из них в этот момент, наверное, чувствовала себя царицей, окруженной вниманием танцующих мужчин. Кристина уловила некую схему в движении девушек и сразу ее запомнила. Ей не составило труда определить рисунок танца в силу своей профессии и опыта. И ей безумно захотелось попробовать.
– А я могу войти в круг? – смущаясь, спросила она соседку-учительницу.
– Иди, конечно! Танцует любой желающий! – с улыбкой ответила та.
Кристина кивнула и вышла в круг взамен девушки, его покинувшей. В сопровождающие ей достался парень, что вез их из Ерика. Он отлично танцевал и так преображался в своих отточенных движениях, что Кристина не сразу узнала его. Музыка все играла, и Кристина начала кружиться, плавно двигаясь по площадке. Немного напряженная поначалу, она боялась запутаться в направлении и сбить схему, но все получалось, и вскоре Кристина расслабилась, радуясь, что может получить удовольствие от танца.
Еще недавно ей казалось, что на такое она бы ни за что не отважилась. И дело было не в том, что она танцевала танец абсолютно чужой для нее народности, о которой она ровным счетом ничего не знала! И не в том, что боялась запутаться. В конце концов, она была профессиональной танцовщицей, а танец был не таким уж сложным. Дело было совсем в другом. Судьба самым грубым образом столкнула ее с мужчиной из другой страны и другой веры, которого она теперь люто ненавидела. Ее преследовали его люди, которых она называла брюнетами, чтобы случайно не оговориться и не применить к ним, более хлесткие и грубые определения. И все эти люди вели себя иначе, жестоко, дико, нецивилизованно. Они ворвались в ее жизнь будто из другого мира, мира мусульман, где женщина бесправна, молчалива и обязана подчиняться более сильному и властному мужчине. Этот мир она презирала…
И вот, вопреки своим желаниям, по воле случая Кристина оказалась в этом адыгском ауле, где поколениями исповедовали ислам и соблюдали древние законы шариата. И обнаружила, что эти люди счастливы, красивы в своих традициях, много смеются и искренне радуются празднику. Ни диких криков, ни клеток, ни оружия и бог знает, чего еще Кристина ожидала увидеть в этом ауле! Ничего! По факту это место практически ничем не отличалось от русской деревушки, разве что здесь был запрещен алкоголь и к Богу обращались чаще. Может, именно поэтому они и были счастливее. Заботы и соблазны больших цивилизованных городов обошли их стороной!
Это открытие удивило и обрадовало Кристину! Не все мусульмане такие сумасшедшие звери, как те, что охотились за ней… Да и откуда ей было знать, что бывает иначе?
Прикрыв глаза, она кружила по площадке и счастливо улыбалась, открывшись навстречу общей энергии, общему счастью и приподнятому настроению! В этот момент для нее не существовало Джалиля, побега, грусти и обреченности – ничего! Только танец.
Дэн наблюдал за ней, не в силах отвернуться или отвести глаз. Он видел: только в танце Кристина живет по-настоящему! И в танце она прекрасна…
На определенном круге Кристина должна была покинуть площадку, уступив место новой девушке, но ее не выпустили. Улыбками и знаками ей дали понять, чтобы продолжала, потому что у нее хорошо получается, и Кристина была не против. Сменился партнер на более взрослого, даже пожилого, мужчину, впрочем, ничем не уступающего молодым в скорости и умении. А Кристина получила истинное наслаждение от танца и потом долго благодарила людей, что позволили ей поучаствовать. Все улыбались, хотя почти никто ее не понял, кроме соседки-учительницы и еще нескольких человек.
Танцы продолжились, а Кристина, немного запыхавшись, отошла к столам, чтобы выпить воды. Здесь Дэн и нашел ее.
– Как проходит праздник?
– Прекрасно! – радостно ответила Кристина. – Я даже танцевала, видел?
– Видел, – ответил Дэн.
Кристина все ждала, добавит ли он еще что-то, похвалит ли или даст другую оценку, но Дэн молчал.
– Мне здесь нравится, – с легкой улыбкой призналась девушка. – Люди такие… простые, отзывчивые, веселые! Вот бы этот день никогда не заканчивался…
– Мне это место тоже по душе. Навевает ностальгию, – задумчиво проговорил Дэн.
– По чему? – с интересом спросила Кристина.
– По старым временам, – неопределенно ответил он.
– Я бы хотела знать, – настаивала Кристина. – Расскажи мне. Пожалуйста!
Ей действительно вдруг ужасно захотелось, чтобы он хотя бы частично приоткрыл завесу тайны, пусть немного, но рассказал о себе или о своем прошлом. Даже пары слов было бы достаточно, ведь сама она уже успела рассказать ему о том, чего больше не знал никто! Но Дэн лишь неопределенно повел плечом, давая понять, что тема ему неприятна.
Кристина подождала еще несколько минут и решила не допытываться. Нет, значит нет.
– Я устала сегодня, пойду спать.
Она уже хотела подняться с лавки, как Дэн вдруг неожиданно произнес:
– Псебе напоминает мне о месте, где я сам вырос. Поселок в горах, не такой отчужденный, адыгейский лишь наполовину, он был населен и русскими, и украинцами, и даже турками. Это под Минеральными водами.
Кристина кивнула, но вопросов задавать не стала, боясь сбить его настрой на откровенность.
– Но атмосфера была схожей. Тяжелый физический труд, хозяйство, чтобы прокормить себя и семью, – медленно продолжал Дэн. – Но дети помнят не это. Мне вспоминаются вот такие праздники, как светлые пятна счастья и множества улыбок, когда мы собирались вместе… Знаешь, мы ведь разводили лошадей, особую выносливую породу скакунов шоколадного цвета, – Дэн улыбнулся теплой и мечтательной улыбкой, какой Кристина никогда не видела на его лице. – Я должен был ходить за жеребятами, кормить, чистить и выхаживать их. А отец делал все остальное. Хозяйство было большое, и нам явно не хватало рук. Поэтому, как мать снова забеременела, отец мечтал о втором сыне, а родилась моя сестра. Когда отца вдруг не стало, нам пришлось все продать и переехать в город – одна с двумя детьми моя мать физически не могла успевать за огородом, полем и конюшней. А от нас толку было мало. Я был непослушным парнем, хулиганом…
– Даже не верится, – удивленно сказала Кристина. – Ты же так дисциплинирован, все держишь под контролем!
– Люди меняются, вопреки общему мнению, – усмехнулся Дэн. – Меня изменила армия и дальше служба по контракту. Там уже не до капризов. Я плохо учился, да и дома от меня было мало толку. Мать ругалась постоянно, да что с того! А в армии я вдруг понял, что могу быть полезен, у меня хорошо получалось. Несмотря на приказы и жесткую дисциплину, именно там я почувствовал себя по-настоящему свободным. Мы перемещались с места на место, я многое повидал, общался с разными людьми. Кочевой образ жизни у меня в крови! Я только там это понял. До меня, наконец, дошло, почему в деревне мне не сиделось. Этот узкий мирок, – Дэн обвел глазами дома на высоком берегу и бурную холодную речку, шумевшую где-то внизу, – был слишком тесен для меня. Когда мать заболела и не смогла продолжить работать, а сестре было двенадцать, они принялись сдавать комнату в доме, чтобы иметь дополнительный заработок. Я отправлял им деньги регулярно, но этого было мало. Маринка росла, ей хотелось новой одежды, новый телефон, ноутбук для учебы – все то, что было у ее подруг, – Дэн вздохнул и нахмурился, крепко сжав руки. – Мать писала, чтобы я вернулся, говорила, что нехорошо им жить вдвоем без мужчины в доме. Но я не мог. И не хотел… Однажды у них остановился парень лет восемнадцати. Он вскружил сестренке голову, дарил подарки, звал гулять – мать не пускала. Ей было всего четырнадцать!
Кристина видела, как тяжело, невыносимо сложно Дэну рассказывать об этом. Это был тяжелый удар для семьи. К тому же он остро чувствовал свою вину. И это чувство грызло его изнутри все эти годы.