Ксения Цыганкова

Осколок Венеры

Питер Вронски

Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы

Посвящается моей жене Анне и моим дочерям Куонтел и Ализе
© Голыбина И. Д., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие. Двое моих серийных убийц

Серийные убийцы знают, что они невидимы. Роберт Д. Кеппел, следователь по уголовным делам
У меня проблема с женщинами. Ричард Коттингем, убийца с Таймс-сквер
Я не являюсь профессиональным экспертом по серийным убийцам. Я никогда не был профайлером в ФБР, полицейским, криминалистом или криминальным психологом. Я не писал диссертаций о них и не интервьюировал серийных убийц в тюрьмах, даже не вел с ними переписки. Я никогда не покупал их рисунков или памятных вещей. Иными словами, я похож на вас: просто любопытный обыватель. Помимо чтения статей о серийных убийцах и просмотра передач о них по телевидению, моим единственным опытом взаимодействия с ними являются две короткие личные встречи с теми, кого позднее опознают и поймают. Вы можете решить, что это и отличает меня от вас, но не спешите с выводами.

В своих поездках по миру я случайно столкнулся с двумя известными «потрошителями»: Ричардом Коттингемом, Убийцей с Таймс-сквер, которого впоследствии связали с пятью убийствами и расчленениями в Нью-Йорке и Нью-Джерси, и с Андреем Чикатило, Красным потрошителем, с которым мы встретились в России за несколько дней до того, как он совершил последние три из своих более чем пятидесяти убийств женщин, подростков и детей. В обоих случаях я узнал, с кем меня свела судьба, гораздо позднее. Наша встреча с Коттингемом была настолько же драматической, как с Чикатило – банальной и незапоминающейся.

С Ричардом Коттингемом я столкнулся буквально на десять секунд ранним субботним утром в декабре 1979 года в Нью-Йорке. Я работал помощником продюсера на съемках фильма в Торонто. Каждые несколько дней я летал в Нью-Йорк и доставлял пленку на проявку в лабораторию, расположенную близ Таймс-сквер. Это было целое мероприятие: мне надо было прилететь в Нью-Йорк с утра, быстро завезти пленку, а потом дождаться, пока на следующий день мне ее отдадут.

Обычно я получал билет на самолет и конверт с наличными; предполагалось, что я сам позабочусь об отелях и питании. Обычно съемочные группы останавливаются в хороших отелях бизнес-класса – «Шератон», «Хилтон» и т. п., – и мне выдавали достаточно средств, чтобы я мог селиться и питаться в таких местах. Молодой, увлеченный панк-музыкой, я уже бывал в Нью-Йорке, приезжая с одним рюкзаком; мне случалось ночевать на полу в музыкальном клубе CBGB на Бауэри и перебиваться сыром и вином на открытиях галерей. Соответственно я предпочитал обходиться более скромными жилищами в своих командировках, а деньги тратить на клубы, пластинки, книги и электронику. Но в одной из таких поездок я зашел слишком далеко.

Из-за непредвиденной технической задержки в лаборатории мне пришлось остаться в Нью-Йорке на весь уик-энд. Чтобы растянуть оставшуюся наличность на несколько дополнительных ночей, я решил перебраться в совсем убогую гостиницу. Рано утром в субботу я подошел к зданию на 42-й Западной улице, в двух кварталах от Хадсон-Ривер, близ обрушенных развалин Вестсайдской эстакады. Там предлагали номера со скидкой, но расположение отеля было крайне неудобным – поблизости ни станции метро, ни достопримечательностей, ни офисных зданий. Гостиница находилась в заброшенном в те времена районе вокруг Десятой авеню, заслуженно именовавшимся «Адской кухней». Она не годилась даже для наркоманов и проституток, собиравшихся в нескольких кварталах к западу, на участке, который тогда называли «сорок-двойкой» – неприглядном отрезке 42-й Западной улицы, где находились порнокиоски, клубы с живыми секс-шоу и магазины, торговавшие холодным оружием, занимавшие обе стороны проезжей части от Бродвея, вдоль автовокзала и до Восьмой и Девятой авеню. Несмотря на крайнюю дешевизну, отель показался мне довольно чистым и безопасным, к тому же от него можно было пешком дойти до лаборатории, где меня ждали на следующее утро.

Номер я не бронировал, и мне сказали подождать: я смогу заселиться через полчаса, потому что другие постояльцы выезжают. Я решил пока подняться и посмотреть, насколько там ужасно. Лифта пришлось ждать так долго, что я начал сердиться: его целую вечность держали на верхнем этаже. Наконец, он поехал вниз, и когда двери открылись, тот парень, что предположительно задержал лифт, вышел в холл. Он пошел прямо на меня со стеклянными, как у зомби, глазами, словно ничего не видел перед собой, и толкнул боком. Одновременно он задел мою ногу мешком или чемоданом – тогда я точно не понял. Я и сейчас не могу сказать, что именно он нес, и не могу описать, что почувствовал в тот момент. Единственное, что мне запомнилось, это его лоб, блестевший от пота, и отвратительная стрижка – как щетина у швабры. Мне показалось, что ему чуть больше тридцати; у него были волосы песчаного цвета и бледное лицо офисного работника – кем он впоследствии и оказался (хотя другие свидетели утверждали, что кожа у него была «оливковой»). К тому моменту, когда двери лифта сомкнулись у меня за спиной, я уже напрочь о нем забыл.

Я поехал наверх, ткнув в случайную кнопку на панели. Выйдя на этаже, я сразу заметил слабый, но ощутимый запах паленого, хотя дыма не увидел, и подумал, что это просто въевшийся аромат самого отеля. В глаза мне не бросилось ничего особенно ужасного, но запах становился все сильнее, и в нем проявились ноты горелых волос или куриных перьев. Тогда я этого не знал, но именно так пахнет горящая человеческая плоть.

И тут мой взгляд привлекли мелкие темные хлопья какой-то жирной субстанции, кружащиеся в воздухе, как черные снежинки. Я поймал одну, и на моем пальце остался черный след. Коридор словно заволакивало туманом, а запах явственно указывал на пожар – словно горели дрова в дровяной печи. С лестницы до меня донеслись звуки какой-то суматохи, потом включилась сигнализация. Я поспешил назад в холл и оказался там как раз в тот момент, когда на улице напротив остановилась пожарная машина. Это, конечно, подпортило впечатление о гостинице (мягко говоря), и я немедленно решил поискать другой ночлег.

На следующее утро я прочел в газетах, что пожарные, приехавшие на вызов, обнаружили в номере тела двух убитых женщин, лежавшие на сдвоенной кровати, с которой начался пожар. Пожарный вытащил одну из них из задымленной комнаты, чтобы попытаться сделать ей искусственное дыхание изо рта в рот, но увидел, что у нее нет головы и рук. Сначала он решил, что это манекен. Опытный спасатель, проработавший в пожарной службе Нью-Йорка пятнадцать лет, он потом говорил, что едва не дошел до того, чтобы обратиться за помощью с посттравматическим расстройством: «Я никогда не видел ничего подобного. И надеюсь не увидеть впредь»¹.

Одежда обеих убитых была сложена в аккуратные стопки в ванной, сверху стояли туфли на платформах. За исключением пятен на матрасах, в номере практически не осталось следов крови, отпечатков пальцев или других улик. Инструменты, которыми преступник расчленил трупы, он унес с собой. Помимо отрезанных голов и рук, на трупах имелись следы жестоких пыток: ожоги от сигарет, синяки и укусы на груди.

Тогда я не связал эту статью с человеком, толкнувшим меня у лифта. Я даже о нем не подумал. Каким-то образом мои блуждания по отелю среди хлопьев пепла, звуки сирены и зрелище пожарных машин на улице заставили меня его забыть. Я все понял, только когда Ричарда Коттингема арестовали и предъявили обвинение: пытки и убийства молодых женщин, преимущественно проституток, в Нью-Йорке и Нью-Джерси, включая двух жертв в отеле. Увидев фотографию в газете, я сразу его узнал: та же отвратительная стрижка и бледное лицо.

С тех пор меня преследовала мысль, что когда он вышел тем утром из лифта, то нес с собой руки и головы убитых. Убийца не стал бы рисковать и оставлять два обезглавленных трупа без присмотра в номере отеля, чтобы пойти выбросить отрубленные руки и головы, а потом вернуться и устроить поджог. Получается, именно этим грузом он задел мне по ноге, когда мы столкнулись в холле. (Правда, он мог сначала убить одну женщину, оставить ее тело в гостинице, и привести другую; точно так же возможно, что он убил их вместе. Коттингем этого так и не рассказал.)

Ричард Фрэнсис Коттингем, тридцати четырех лет, как стало известно позже, был недавно разведенным отцом троих детей и жил в пригороде Нью-Джерси. Соседи описывали его как человека сдержанного и молчаливого, но любящего отца – он всегда ходил с детьми на охоту за сладостями на Хэллоуин. Сын служащего страховой компании, школьный спортсмен, Ричард всегда держался одиночкой и последние шестнадцать лет работал компьютерным оператором в страховой компании «Синий крест – Синий щит» на Третьей авеню в центре Манхэттена. Он считался надежным и ценным сотрудником. Предпочитал смены с 15:00 до 23:00 – видимо, чтобы убивать по ночам после работы или в выходные.

Головы и руки жертв из отеля на Таймс-сквер так и не были найдены, несмотря на то что полиция обыскала все дно реки на прилегающем участке. Одну из жертв удалось опознать по рентгеновским снимкам – ею оказалась Диди Гударзи, проститутка из Кувейта двадцати трех лет, мать четырехмесячного ребенка. Вторая жертва, в возрасте младше двадцати, так и осталась неопознанной.

Полгода спустя Коттингем убил и изувечил труп еще одной нью-йоркской проститутки, двадцатипятилетней Джин Мэри Энн Рейнер. Ее обнаружили в старинном, но пришедшем в упадок отеле «Севилья» на 29-й улице близ Мэдисон-авеню. На этот раз убийца отрезал жертве груди и положил их на изголовье кровати, прежде чем поджечь номер.

Коттингем предпочитал охотиться ближе к дому, в Нью-Джерси. Жертв он выбирал или на улицах Манхэттена, или в барах. Он предлагал им выпить или поужинать, а потом подсыпал «наркотик изнасилования» в их бокалы. Дальше завлекал или затаскивал полубессознательную жертву к себе в машину и вез через реку в Нью-Джерси в дешевые мотели, стоящие вдоль дороги. Заносил в номер через задние двери, держал там и пытал в течение продолжительного времени. Те, кому повезло больше, приходили потом в себя в кювете или в комнате мотеля: они были голые, изнасилованные вагинально и анально, со страшными ранами и почти ничего не помнили из-за действия наркотика. Они оставались в живых потому, что Коттингем относился к особому типу серийного убийцы – возбуждающегося от злобы или садистического. Коттингем получал удовольствие не от убийства, а от пыток жертвы. Ему было все равно, умрет она или выживет, когда пытка закончится – и если жертва умирала до того, как Коттингем получал удовлетворение, он продолжал измывательства над трупом. Закончив, он бросал жертву, словно мусор, не заботясь о том, оставляет ее мертвой или живой. Некоторым жертвам повезло выжить, но другим – нет.

Тело девятнадцатилетней Валери Энн Стрит обнаружили в мотеле «Хасбрук-Хайтс Кволити-Инн» в Нью-Джерси сотрудники службы уборки. Уборщица собралась пропылесосить под кроватью, но что-то мешало: она подняла матрас и увидела чудовищно изуродованный труп, засунутый под кровать. Руки жертвы были скованы за спиной наручниками, тело покрыто следами укусов и ударов ремнем. Валери Стрит скончалась от асфиксии; на рту у нее остались следы скотча. Скотч Коттингем забрал с собой после того, как убил девушку. А вот ключ от наручников он, похоже, потерял, потому что оставил их на трупе – фатальная ошибка, ведь на внутренней стороне полиция нашла отпечаток его пальца.

Одна из жертв не была проституткой. Труп Мэри Энн Карр, врача-рентгенолога двадцати шести лет, нашли под сетчатым забором на парковке того же мотеля в Нью-Джерси двумя годами ранее. У нее были порезы на груди и ногах, следы ударов тупым орудием, множественные укусы и синяки. На запястьях остались следы от наручников, а на рту – клейкой ленты. Этой же клейкой лентой ее и задушили.

Коттингема арестовали 22 мая 1980 года, спустя шесть месяцев после моей встречи с ним. Он похитил восемнадцатилетнюю Лесли Энн О’Делл, которая предлагала услуги проститутки на углу Лексингтон-авеню и 25-й улицы. Четырьмя днями ранее она приехала в Нью-Йорк на автобусе из штата Вашингтон и прямо на автовокзале попала в руки сутенеров. Коттингем напоил ее и до трех часов ночи рассказывал о своей работе и доме в пригороде. Дальше он предложил ей поехать с ним в Нью-Джерси, чтобы сбежать от сутенера. Лесли с благодарностью согласилась. Когда мост Джорджа Вашингтона остался позади, он угостил Лесли стейком в круглосуточном кафе. Он был вежливый, щедрый, обаятельный и хотел помочь. В какой-то момент она согласилась заняться с ним сексом за 100 долларов. На рассвете они заселились в тот же «Хасбрук-Хайтс Кволити Инн», где всего восемнадцать дней назад Коттингем оставил под кроватью труп жертвы. И никто его не узнал.

Сняв комнату, Коттингем подъехал к задним дверям мотеля, и они с девушкой вошли внутрь. Оставив ее одну, Коттингем вернулся к машине, сказав, что хочет припарковаться в другом месте. Из машины он принес пакет с бутылкой виски и атташе-кейс. Было около пяти часов утра.

Коттингем предложил сделать усталой спутнице массаж, и она охотно перекатилась со спины на живот. Придушив ее сзади, он вытащил из атташе нож и прижал ей к горлу, а руки сковал наручниками. Когда Лесли попыталась убедить Коттингема в том, что это лишнее, он начал ее пытать и едва не откусил один сосок. По ее словам, он повторял: «Так тебе и надо! Другим досталось, достанется и тебе. Ты шлюха, и тебя надо наказать».

Обвинения, перечисленные в приговоре, который вынес Коттингему суд Нью-Джерси дают представление о том, как прошли последние четыре часа в жизни О’Делл:


Похищение, преднамеренное убийство, нападение с отягчающими обстоятельствами, нападение с угрозой оружием, сексуальное насилие с угрозой оружием (изнасилование), сексуальное насилие с угрозой оружием (содомия), сексуальное насилие с угрозой оружием (фелляция), хранение оружия, хранение запрещенных веществ, «Секобарбитал» и «Амобарбитал» или «Туинал», хранение запрещенных веществ – «Диазепам» или «Валиум».


Между эпизодами насилия, содомии, принудительного орального секса, побоями, укусами, порезами ножом и избиением кожаным ремнем Коттингем делал передышки, заботливо вытирая лицо жертвы прохладным мокрым полотенцем. А потом начинал снова. Крики боли, которые издавала О’Делл через кляп, услышал персонал, и без того перепуганный убийством, случившимся восемнадцать дней назад. Сотрудники вызвали полицию и стали стучать в номер, требуя, чтобы Коттингем открыл дверь. Тот собрал свои пыточные инструменты и вырвался из комнаты, но в холле его остановили прибывшие полицейские.

На этом Коттингему наступил конец. За преступления, совершенные на территории Нью-Джерси, он получил несколько сроков от шестидесяти до девяноста пяти лет, пожизненный приговор и двадцать пять лет лишения свободы и еще один срок минимум на тридцать лет. После чего был экстрадирован в Нью-Йорк, на новый процесс – по убийствам на Таймс-сквер. Больше мы Ричарда не увидим.

Коттингем до конца отрицал, что совершал эти убийства, хотя у него дома были обнаружены вещи, принадлежавшие жертвам, а его отпечаток остался на наручниках, фигурировавших в одном из преступлений. Единственное, что Коттингем признал: «У меня проблемы с женщинами».

Та мимолетная встреча с Коттингемом произвела на меня такое впечатление, что я рассказывал о ней на протяжении долгого времени, даже не зная, что успел повстречаться с еще одним серийным убийцей – украинским каннибалом Андреем Чикатило, который убил и изувечил пятьдесят три жертвы в Советском Союзе.



В 1990 году я снимал документальные фильмы для телевидения и в октябре оказался в Москве, на съемках материала о переменах, произошедших в стране при Горбачеве. Однажды наша съемочная группа наткнулась на необычное зрелище: на газоне перед отелем, расположенным сразу за Красной площадью и храмом Василия Блаженного, около пятисот человек развернули палаточный городок. Они съехались туда со всей страны; это были преимущественно пенсионеры, которые протестовали против сталинских репрессий в далеком прошлом. К своим палаткам они крепили странные плакаты и транспаранты. Некоторые клеили прямо на лоб листки бумаги с протестами и фразами на ломаном английском вроде «Ленин придурок». У некоторых были стенды с вывешенными на них документами, письмами и фотографиями в подтверждение их жалоб. Я бродил между палаток со своей командой и заговаривал с людьми, ища тех, у кого можно взять интервью для фильма. Похоже, все там были немного ущербными или психически больными; с учетом того, что происходило с ними в сталинскую эпоху, это неудивительно.

И вот я подошел к небольшому стенду, завешенному красно-сине-белым имперским русским триколором. В 1990 году в России его редко можно было увидеть. Стенд принадлежал мужчине с проседью в волосах и в толстых очках. Больше я ничего не могу о нем вспомнить, кроме того, что он был тщательно выбрит и относительно хорошо (для СССР) одет – в пиджаке, чистой сорочке и с аккуратно повязанным галстуком. На вид я бы дал ему около пятидесяти лет; в своей чистой одежде, относительно молодой, он выделялся на фоне обнищавших и обросших русских пенсионеров, занимавших соседние палатки. В нем была некая тонкость, даже интеллигентность. Рядом с ним стоял кожаный «дипломат» из тех, с которыми практически все советские бюрократы ходили на работу.

Он представился – правда, я позднее забыл его имя, – и сказал мне, откуда приехал. Сначала он говорил спокойно, как воспитанный и образованный человек. Несколько его фраз на английском отличались хорошим произношением и соблюдением правил грамматики. Он напоминал библиотекаря. Объяснил, что у него несколько высших образований и что он «не такой», как остальные «отщепенцы» вокруг. Постепенно, излагая свою историю, он стал более эмоционален – его глаза наполнились слезами, а очки запотели. Эта история была настолько абсурдной, что ее я запомнил навсегда: он сказал, что приехал в Москву, чтобы пожаловаться Горбачеву на человека, который незаконно построил гараж и туалет под окнами квартиры его сына. Это заговор, – возмущался он.

До того я разговаривал с пожилой женщиной неподалеку от него, которая утверждала, что умирает от рака, а пятьдесят лет назад ее арестовали и отправили в ГУЛАГ. Дети этой женщины выросли в детском доме, она не видела их с тех самых пор и хотела найти перед смертью, но власти препятствовали ей. Вот почему капризный тон и жалобы аккуратно одетого мужчины на какой-то гараж показались мне крайне глупыми и притянутыми за уши, и даже хуже: скучными для телерепортажа. Ища, с кем еще поговорить, я постарался отделаться от него так быстро, как позволяла вежливость, и даже не стал дослушивать, что еще он собирался сказать. Вот как я упустил возможность снять интервью с Андреем Чикатило – Красным потрошителем, «Гражданином Х», одним из самых страшных серийных убийц в современной истории – за три недели до его поимки.

Если Коттингема я запомнил, то про Чикатило напрочь забыл все, за исключением чистой одежды и странных жалоб. Я не помню его глаз – только слезы в них и запотевшие стекла очков; о его лице могу сказать лишь, что оно было бритым. Он так и остался вежливой тихой тенью в моих воспоминаниях, но в кошмарах он до сих пор является мне в виде монстра с пустыми глазницами, из которых льются слезы.

Через несколько дней после нашей короткой беседы в Москве он вернулся домой, в Ростов на Украине, и убил свою пятьдесят первую жертву. В электричке он познакомился с умственно отсталым шестнадцатилетним юношей и убедил того поехать с ним «на дачу» под тем предлогом, что там ждут девушки. Они вдвоем сошли с поезда, и Чикатило завел парня в лес, где повалил на землю и сдернул с него брюки. Он связал жертву веревкой, которую носил с собой в чемоданчике как раз на такой случай, а потом перевернул и снял с него остальную одежду. (Что если это был тот самый «дипломат», который я видел при нем в палаточном городке?) Он изнасиловал его, потом откусил парню язык и нанес множественные ножевые ранения в голову и в живот. Затем отрезал гениталии и забросил их в кусты. Затащил труп в заросли, снял веревку и стер кровь с ножа и со своего лица одеждой парня. Поправил собственную одежду (может, ту самую рубашку с галстуком, в которых говорил со мной?) и спокойно вернулся на ближайшую станцию, чтобы сесть на электричку до дома.

Десять дней спустя на другой станции Чикатило убил и точно так же изуродовал еще одного шестнадцатилетнего мальчика – свою пятьдесят вторую жертву. Через неделю за зданием той же станции, где он убил умственно отсталого, он разделался с пятьдесят третьей и последней жертвой – женщиной двадцати двух лет. Он отрезал ей язык и оба соска, а также изуродовал гениталии. Вышел из кустов с кровью на лице и подошел к крану на платформе умыться. Милиционер, который был предупрежден, что поблизости орудует убийца, коротко опросил Чикатило и потребовал предъявить документы. Ему позволили ехать дальше – позднее милиционер утверждал, что не распознал кровь у Чикатило на лице. По новым правилам горбачевского режима поведение милицейских в отношении граждан строго регулировалось – они должны были точно следовать инструкциям. Милиционер отпустил Чикатило, но в следующие дни за ним установили слежку. Когда близ станции, где он был замечен, обнаружили труп жертвы, Чикатило немедленно арестовали.

В следующем году я следил за процессом над Чикатило по российскому телевидению и видел в газетах его фотографии. Чикатило убивал женщин, девочек, мальчиков и подростков, практически всегда заманивая их к себе в логово в бедном районе города или в лес. Благодаря вежливости и образованности он легко входил к жертвам в доверие. Охотясь за психически больными или умственно отсталыми, опустившимися людьми, он предлагал им еду, секс, убежище или обещал куда-то проводить, но дальше их ждала смерть. Изолировав жертву, он зверски набрасывался на нее и калечил своим «убойным набором» различных ножей и острых инструментов, которые носил в чемоданчике.

На процессе Чикатило выступал уже наголо обритый; он выглядел сумасшедшим и рычал на присутствовавших в зале суда из специально сооруженной для него клетки. Однако и по более ранним его фотографиям, опубликованным в прессе, я не вспомнил своего московского собеседника из палаточного городка. Я продолжал время от времени рассказывать ту историю с Ричардом Коттингемом, даже не подозревая, о ком забыл. И только годы спустя я прочитал протокол допроса Чикатило в полиции, где он жаловался на заговор по постройке гаража и туалета под окнами квартиры сына и вспоминал, как ездил в Москву жаловаться Горбачеву. В полном ужасе я замер: неужели это тот самый человек? Наверняка – история слишком уж эксцентричная, да и русский следователь обратил внимание на то, как Чикатило разволновался, когда заговорил про гараж. Действительно, после некоторых изысканий я получил данные о поездке Чикатило в Москву в октябре 1990-го, прямо перед совершением последних трех убийств².

Внезапно я осознал, что за свою жизнь встретился не с одним, а с двумя серийными убийцами – пока не опознанными и продолжавшими убивать, – и долгое время этого не подозревал. А сколько еще их бродит вокруг? И откуда, черт возьми, они берутся?

Банальность их биографий ставила меня в тупик – оба были людьми семейными и считались хорошими работниками: Коттингем – оператор компьютера и отец троих детей с домом в пригороде; Чикатило – школьный учитель с университетским образованием, отец двоих детей, автор политических статей, публиковавшихся в советской прессе, а позднее технический специалист. Они ничуть не походили на маньяков со стеклянными глазами, какими принято изображать серийных убийц. Они были обычными.

Больше всего меня поразила их невидимость – точнее, ординарность. Оба выслеживали жертв и убивали их, но оставались своего рода призраками. Даже столкнувшись с Коттингемом, который предположительно нес с собой две отрезанные головы и только что поджег отель, где мне предстояло поселиться, я забыл его за пару секунд после встречи. Коттингем был таким незапоминающимся, что, бросив под кроватью в мотеле изуродованный труп, вернулся спустя восемнадцать дней туда же, и никто его не узнал.

О самом Чикатило я вообще ничего не помню – только его смехотворную историю и обрывочные впечатления: очки, узел галстука, чисто выбритая щека, «дипломат» на траве у ног… Но о нем самом… ничего. Эта невидимость позволила ему убить пятьдесят три человека и едва не скрыться с места преступления с кровью на лице, хотя милиционер его остановил. Что же это за отвратительные монстры?

Я начал размышлять о том, откуда взялись Коттингем и Чикатило, и что привело к тому, что я случайно столкнулся с двумя чудовищами, убийцами, свободно бродящими среди нас?

В попытке разобраться, как они стали такими, я написал эту книгу, а попутно задумался и о себе. Было ли во мне нечто, приведшее к встрече с ними? Я узнал, что многие жертвы серийных убийц «способствуют» собственной смерти, выбирая определенный образ жизни – это автостопщики, бродяги, уличные проститутки. Не будучи жертвой, я мог способствовать встрече с Коттингемом своим выбором отеля, расположенного в квартале проституток. Я вторгся в охотничьи угодья серийного убийцы, где и столкнулся с ним.

Два года назад

Плечо было натружено пластиковыми ручками пакета. Толщиной они были не больше сантиметра, и оттого безжалостно впивались в ткань пиджака, рубашки, и тонкий участок кожи, которому сегодня не посчастливилось.

Константин, зашел в лифт, и со вздохом удовлетворения поставил пакет на пол, в который раз пожалев о том, что не решился взять с собой мини-чемоданчик на колесиках. Снова переоценил свои физические возможности, а жена ведь предупреждала!

Лифт вежливо пикнул, железные двери разъехались в стороны. Константин, горько цокнув, водрузил белый пакет с логотипом ярмарки «Счастье – это здоровье», и направился к себе в офис. Автоматически раздавая монотонные «здравствуйте» всем, кто встречался на пути, мужчина наконец-то открыл дверь кабинета найденной на дне кармана карточкой, и освободил себя от тяжелой ноши, кинув ненавистный пакет рядом со столом.

Вытащив из мини-холодильника бутылочку с минеральной водой, Еремин сделал первый глоток, воздав про себя хвалу тому, кто изобрел эту чудесную машину, способную поддерживать напитки прохладными и такими приятными в любую температуру комнаты. Присев на стул, мужчина включил ноутбук, и для фонового шума, выбрал канал, где без перерыва показывали документальные фильмы.

Залпом отпив почти половину бутылки с освежающей водичкой, Константин, не вставая со стула, подтянул пакет к себе. Так, ну что, посмотрим повнимательней! Хозяин офиса залез в свою пластиковую суму и выудил первый попавшийся каталог.

Что у нас в моде в этом сезоне? Посмотрим.

«Эликсир вечной жизни: диета из соков». На страницах, с красивыми фото прозрачных стаканов, наполненными кусочками различных фруктов и выжатой из них жидкостью, было написано о том, что каждый человек в своей жизни набирает удивительное количество шлаков, которые мешают ему нормально существовать: спать, работать и, разумеется, держать себя в форме. Компания «ЛиксирСок» поможет любому избавится от этих противных шлаков и токсинов по средством своей продукции, которая представляет из себя сок, выжатый из специальных фруктов, выращенных в «чистой» зоне. Читая про шлаки, Константин каждый раз себя спрашивал, о каких конкретно субстанциях шла речь. Ведь если бы у человека имелось внутри столько яда, он бы уже давно умер. А если жив, значит, печень чудесно справляются со своей задачей. В любом случае, этот волшебный сок (согласно ассортименту, по большей части яблочный и апельсиновый) имеет еще одно целебное действие: такое, как удаление лишних килограмм. Если вы полностью замените свою еду этим необыкновенным средством, разумеется.

Константин усмехнулся, но был вынужден признать, что визуальный и маркетинговый отдел данной компании провели чудесную работу над фото: фрукты выглядели такими сочными и спелыми, что казалось, странички вот-вот склеятся между собой. При прочтении самого последнего абзаца, напечатанного едва заметным шрифтом, в самом конце каталога, выяснилось, что на один стакан этого «живительного» сока приходится примерно 14 ложек сахара, что, конечно, немного помешает потере лишнего веса. Да еще, при долгом применении такой «соковой» диеты, принесет диабет второго типа.

Первый каталог улетел в мусорную корзину. Пришла очередь второго.

На этот раз производитель был не Российский, и, едва глянув на название фирмы, Константин заулыбался, будто вспомнил старую шутку. «Олестр-Глобал» предлагал своему потребителю изделия, приготовленные из Олестры – синтетического заменителя жира. Хорошей новостью для любого, кто решил побаловать себя чипсами и кексиками, приготовленными из этого заместителя, являлось то, что Олестра имела ноль калорий. А плохой была то, что молекула этого субтитра проходит сквозь желудочно-кишечный тракт насквозь, как камешек гальки, кинутый на дно реки. Из-за этого на упаковках продуктов, где содержалось это вещество, производители были обязаны предупредить потребителя об «утечках из анального отверстия». К сожалению, так как молекула Олестры не вяжется ни с какими веществами в организме человека, контролировать ее передвижение по телу совершенно невозможно. Слово «утечка» было как нельзя подходящим.

Каталог был наполнен химическими терминами, такими как «триглицериды» и «каротиноиды», но смысл девиза данной компании был понятен: можете объедаться нашими чипсами, тортиками, кексами и худеть одновременно.

Из побочных действий на последней страничке была указана лишь личная непереносимость и тот факт, что Олестра не только вытекает сама, но и забирает с собой некоторые витамины, так что при употреблении продуктов «Олестр-Глобал» не забывайте пить витаминные добавки.

Константин почесал голову и сделал глоток медленно нагревающейся минеральной воды, представляя себе спонтанный водопад жирной субстанции, которая из-за гравитации решила покинуть организм своего временного хозяина во время важного собрания или полета на самолете. На секунду мужчину передернуло, и он снова кинул каталог в мусорку.

Телефон известил о полученном сообщении. «Дорогой, пирог с яблоками или персиками?»

«С яблоками», напечатал в ответ дорогой.

«Однако, сколько ни старалась Катерина Арагонская подарить мужу сына, у нее ничего не вышло…», вещал компьютер, и Константин искренне сожалел испанке-королеве Англии в перерывах между прочтением врученных ему каталогов.

Так, следующий.

Буклет был напечатан на прекрасной матовой бумаге отличнейшего качества, яркие фото изображали пластиковую баночку с лежащими рядом с ней прозрачными капсулами, наполненными пудрой. «Плацента – природное решение абсолютно всех проблем!»

Производитель тоже был зарубежный, и утверждал, что природное сырье, используемое для его препарата, происходило (точнее сказать, выталкивалось) из девушек некурящих, непьющих, ведущих здоровый образ жизни, да еще и много медитирующих. По смелым обещаниям данной компании, плацента собиралась прямо после родов, не помещалась в морозильники, и проходила нужную обработку на оборудовании наивысшего сорта, которое превращало биологический материал в пудру, а затем распределяло ее в капсулы. Согласно производителю, тот, кто решится принимать данные таблетки, навсегда распрощается с простудами, желчными камнями и всевозможными неприятностями, которые приносит нам жизнь, подверженная стрессу. А самое главное, по средствам этих пилюль, организм насытится всеми нужными веществами и женщина без проблем распрощается с лишними килограммами всего за несколько недель!

Константин, внимательно осмотрев самую последнюю страницу, все же сумел найти объявление, напечатанное мельчайшим шрифтом, говорящее о том, что данный препарат не является лекарственным средством, и его применение может быть опасно для здоровья. Усмехнувшись, Еремин лишь покачал головой. Он уже несколько лет видел статьи о том, что все большее количество женщин считают нужным потребить собственную плаценту после родов, особенно это касается контингента представительниц слабого пола, которые тяготеют к родам в домашней ванне. Это уже шаг в обратном направлении, подумалось Косте, чтобы вместо нормально протестированных лекарств глотать переработанные отбросы организма и ожидать от них медицинского чуда.

Ноутбук пикнул, указывая на только что полученный е-мейл. Хозяин офиса положил буклет в ведро и открыл почту.

«Похоже, что при повышенном содержании адреналина и кортизола в крови, у мышей заметны частичные когнитивные отклонения». Подписано письмо было старшим техником. Еремин выругался и допил остатки минералки.

Частичные когнитивные отклонения. По-русски говоря, плохо соображают. А кто сейчас соображает нормально? Из сотен людей, с кем он был знаком, лишь единицы мыслили разумно. Может быть, это просто вот такие мыши? Не гении?

Костя, не глядя, опустил руку в пакет и выудил следующий экземпляр. «Самая Умная Вода», читалось по середине страницы, на заднем фоне виделся водоем, прозрачный, с кораллами на дне. Производитель утверждал, что эта жидкость, которая поднимается из недр Земли, по дороге собирает все самые необходимые человеческому телу минералы и вещества. А источник, где эта вода показывается наружу, расположен рядом с святыней (конкретно, какой религии, не сказано). Так что «Самая Умная Вода» не только лечит болячки, сжигает ненавистный жир, но еще наполняет человека покоем, умиротворенностью и спокойствием. Интересно, а как же они это тестировали? Какой шкалой замеряли умиротворенность и покой?

Константин снова улыбнулся, но, скорее, с толикой грусти, чем веселья. Он мог поклясться, что выйди сейчас в «Астраграм»[1], он найдет сотни, если не тысячи дистрибьюторов – девочек, с губами на пол лица, не естественно тоненькими носами, где не видно ни одной поры, этих гуру здоровья и красоты, обещающих своим подписчикам не только минералы, витамины, но и лучшего финансового положения, фигуру, как у молодой Анджелины Джоли и, возможно, прокачку всех чакр тела, при ежедневном потреблении «Самой Умной Воды». Только, разумеется, без позитивного настроя, живительная влага не сработает. О, да. Позитивный настрой, деликатный брат сухого и научного эффекта плацебо. В борьбе за потерю ненавистного жира с нужных частей тела бросаются все силы. И низменные: минералы да витамины, и высокие: повышенные вибрации древних святынь.

Константин перелистывал странички, пестрящие оттенками голубой гаммы в попытках найти необходимое с юридической точки зрения объявления типа «Продукт научным исследованиям не подвергался», когда из конверта склеенных страниц каталога на стол выпал белый прямоугольник. Еремин поднес визитную карточку к глазам и еще раз оглядел ее минималистский дизайн.

Хозяин офиса тут же перенесся несколькими часами ранее, в душный и жаркий, словно сауна, зал выставки, где выставляли новопридуманные гаджеты[2] и девайсы для поддержания здоровья. Вдыхая, казалось, последние кубические сантиметры воздуха, Константин размышлял о том, что устроителям ярмарки было бы не лишне инвестировать больше денег в вентиляцию помещения, чем в сотни постеров и цветных шаров, бесполезно развешанных на стенах, будто это было не серьезное предприятие, а утренник для первоклашек.

Повесив еще полупустой пакет на в скором времени пострадавшее плечо, Костя рассматривал всевозможные мини-машины и устройства на стеллажах и прилавках, одновременно развязывая свой галстук, коварно превратившийся в удавку. Закрыв на секунду глаза, чтобы протащить петлю через голову, Еремин по секундной неосторожности наткнулся на девушку. По крайней мере, ему так показалось.

– Простите, бога Ради, – пробубнил он, пытаясь усмирить насквозь промокший галстук, наматывая его на пальцы левой руки, – я нечаянно…

– Ничего страшного, – ответила незнакомка и обернулась, показав ему лицо с дружелюбной улыбкой и минимальным количеством мейкапа.

Еремин, машинально сделал шаг назад и пробежал анализирующим взглядом по телу своей «жертвы». Сложив все данные во едино, он заключил, что женщина, должно быть – профессиональная спортсменка, ведь сзади, глядя на ее поджарые ягодицы и тонкую талию, короткую прическу, обнажающую длинную шею, незнакомка выглядела девушкой. Ее зрелое лицо и глаза, наполненные мудростью не одной прожитой декады, кричали об обратном.

Отойдя от бутика, предлагающего «Горячие штаны» для упражнений фитнесом, Константин и его новая знакомая присели за столик, где распили по чашечки латте со льдом. Оказалось, у нее был свой собственный бизнес, связанный со здоровым образом жизни, и она, как директор этого предприятия, всегда искала новые устройства и продукты ради своих клиентов.

Документальный фильм «Генрих Восьмой и его жены» подошел к концу, пустив титры. Тут же начался следующий. Костя нехотя смял визитку и отправил ее в мусорное ведро, в след за яркими каталогами.

«Один из самых долгих экспериментов в мире, длившийся 40 лет на территории штата Алабамы, имеющий целью выявить побочные эффекты и механизм воздействия сифилиса на людей, был проведен правительством США с 1932 года по 1972, – вещал ноутбук, показывая фото просторов южноамериканских прерий, – выбрав для своих наблюдений исключительно чернокожее население, медики не только удерживали в тайне от больных факт их заражения этой ужасной болезнью, но и активно не давали им лечится, наблюдая за тем, как сотни афро-американцев заканчивают свои жизни в боли и страдании. В истории, это неоспоримое свидетельство явного расизма и аморального поведения со стороны докторов назвали „Исследование Сифилиса в Таскиги“…»

Константин, откинувшись на спинку стула, вертя пустую пластиковую бутылочку в руках, всматривался в экран, прищурив темные глаза. В его мыслях то и дело возникал короткий разговор с новой знакомой, проблемы с инвестором и только что полученный е-мейл. Приняв решение покинуть офис пораньше, Еремин поднялся, потянулся так, что изнуренное плечо дало о себе знать, проверил наличие смотанного в мячик галстука в кармане пиджака и покинул кабинет.

Однако, через минуту, дверь офиса снова открылась, и Константин уверенным шагом подошел к мусорному ведру и, вытащив оттуда измятый бумажный прямоугольник, положил его в средний ящик стола.

На всякий случай.

* * *

Полторы минуты пролетели как одна секунда, и микроволновка послушно пискнула о том, что ее работа была завершена. Надежда, обхватив вафельным полотенцем противоположные стороны тарелки, проворно вытащила блюдо из пластикового ящичка и поставила его на стол. Положив рядом ложку, хозяйка налила в стакан апельсиновый сок.

– Костя, готово, – нараспев крикнула она и, открыв холодильник, придирчиво осмотрела его внутренности.

Из спальной комнаты показался муж, надевая на ходу темно-серый пиджак.

– Нет времени, – буркнул он и положил сотовый на стол, чтобы поудобнее и быстрее просунуть ладони сквозь рукава.

Надя, закрыв усталые глаза, зажала все внутренние силы в кулак, чтобы ничего не ответить, но убить вздох разочарования у нее так и не вышло.

– Пообедаю в кафешке внизу, – объяснил Костя и одним махом осушил стакан с соком, – опаздываю.

Сотовый внезапно ожил сообщением, высветившимся на экране.

«Жду». Отправитель: Н. С.

Надя с болью сжала губы так, чтобы ничего не спрашивать.

Кто такая эта Н. С.? Длинные ли у этой Н. С. ноги? Крашенная ли грива? Раздутые ли филерами губы?

– Сегодня третий четверг месяца, – сообщил муж, убирая телефон в карман брюк, – так что я задержусь.

– Я знаю, – с пониманием кивнула супруга и уставилась в приоткрытое окно на кухне. Голубе облака беспечно плавали в своих бескрайних просторах стратосферы. Или тропосферы? Надя не помнила, и пыталась вырулить свои мысли в область метеорологии, подальше от загадочных смс-ок.

Константин чмокнул Надежду в лоб, поднял кожаный портфель с полки в прихожей и снял с крючка пальто.

– Хорошо тебе посидеть с Таней, – услышала хозяйка, – привет Саше.

Громко хлопнула входная дверь, квартира затихла как внезапно опустевший замок. Надежда так и стояла, не шевелясь, наблюдая за небом, облокотившись бедром на край мраморного стола на кухне, где она проводила долгие часы за приготовлением любимых блюд ее мужа и сына. Постепенно облака становились все более размытыми и скоро совсем потеряли фокус, пока Надя не моргнула, и несколько капель не упали ей на щеки. Женщина что было сил втянула в себя воздух, будто упрашивая свое тело забрать слезы обратно, и вылила остывающий суп в раковину. Рыбный суп она все равно не любила, а Костя покажется домой поздно. Есть не будет, ляжет спать. Завтра она сварит ему свеженький.

Выйдя из своей комы, Надя посмотрела на часы и вытерла обе щеки тыльной стороной руки. Танюша зайдет через полчаса, надо бы себе человеческий вид придать, а то ведь похожа на йети, человека-обезьяну.

Обычно Надежда была только рада повидаться со своей самой старой подругой. Сколько они уже знакомы, около двадцати лет? Еще в институте они сошлись характерами: Татьяна Тарасова – стройная и смелая, озорная хохотушка, и Надя Еремина (Слепко до замужества), задумчивая и стеснительная, но до ужаса любящая книги и слушать интересных людей. Так уж вышло, что квартиру Тарасовы и Еремины купили в разных подъездах одной и той же девятиэтажки. Девушки вышли замуж с разницей в полгода, забеременели почти одновременно. У Тани появилась Леночка, а у Нади – Петя. Костя и Александр между собой тоже поладили, не сразу, конечно, пришлось их немного помучить совместными праздниками. Обе девушки закончили факультет преподавания математики, но так получилось, что Надежда, проработав по специальности, несколько лет, брала все меньше часов, а через год и вовсе уволилась. Сынок требовал к себе много внимания. Костик любил, чтобы дома всегда было чисто и вкусно наготовлено, а из родителей у девушки была лишь мама в деревне, которая отказывалась перебираться в «загазованный мегаполис», чтобы помогать дочке с внуком. А родственники мужа вообще жили у другом городе.

Татьяна же выбрала другой путь: она выкладывалась по полной и на работе, и дома, и в результате этой бешеной гонки длиной больше десяти лет, была назначена завучем школы, одной из самых престижных в городе. Надя была искренне рада за подругу, считая ее кем-то на подобии супер-героини. Все у Татьяны получалось: и за семьей с домом следить, и на работе горы сворачивать, и про себя, любимую не забывать.

По четвергам в обед Тарасова забегала к Наде на кофе. В последнее время, эта встреча с близкой подруга была лучиком света для Ереминой: обе женщины делились самыми последними сплетнями о знаменитостях, общих знакомых, о ближайших планах и прочих мелочах, про которые с мужьями разговаривать скучно, а дети до таких бесед еще не доросли. Но сегодня Надежда была не в настроении. И вроде бы, ничего нового. Жизнь размеренно шла своей колеей, у каждой из них на плечах был свой крест, и Надежда знала, что эту фазу в замужней жизни мало кому удается избежать. Поди 18 лет вместе, уж какие тут сюрпризы. Было бы удивительно, если муж без повода все еще дарил своей супруге цветы с шоколадными конфетами и осыпал комплиментами. Ее ведь еще мать предупреждала. Когда была жива.

Умывшись холодной водой и сменив халат на недавно купленный спортивный костюм из фиолетового бархата, хозяйка заправила кофеварку свежими зернами, поставила на стол испеченные с утра булочки с корицей.

Подруга появилась вовремя, ее фарфоровая от тонального крема кожа немного порозовела от прохладного ветра.

– Надюша, – громко объявила подруга, заключив Еремину в быстрые объятия, – ты не представляешь, как чудесно на улице, хоть прямо завтра на природу с рюкзаком шуруй!

– Да уж на какую природу, мать, ты чего? На улице начало апреля, так и пневмонию схлопотать можно.

– Ой я тебя умоляю, мы вон в институте даже в марте, помню, ходили! Помнишь? О, булочки! – всплеснула руками Татьяна, зайдя на кухню, – свежие небось? Уже успела испечь! Какая же ты молодец! Не то, что я! Только по большим праздникам, если повезет.

Надя, наевшись чистосердечной похвалы от лучшей подруги, прогнала кофеварку и поставила две чашечки на стол.

– Как дела, какие новости? – поинтересовалась Еремина и добавила себе в напиток две ложечки сахара.

Татьяна, ожидавшая именно этого вопроса, рассыпалась в сплетнях, как бабуська на лавочке, не жалея ни чью частную и профессиональную жизнь. Все рассказала: и про нового хахаля учительницы русского языка и его, хахаля, темного прошлого, и про ужасную химическую завивку директора школы. И даже про то, что у одной школьницы обнаружили несколько телефонов, с помощью которых создала аккаунты в приложениях для романтических свиданий и вытаскивала деньги от незнакомых дядечек, напев им историю про то, что у несчастной неимущей студентки украли все сбережения, а кормить годовалых братика и сестренку нечем.

– Вот ведь поганка, – с чувством восхищения и ужаса подвела итог Татьяна, – самое смешное, что она таким образом на новый «Айфон» себе насобирала. Вымогательница!

– А как же брат и сестра?

– Да нет у нее ни того, ни другого! Она из обеспеченной семьи: попросила бы, ей бы этот «Айфон» в тот же день и купили бы.

Обе помолчали. Отломив миниатюрный кусочек булочки, Татьяна отправила его в накрашенный натуральным оттенком помады рот.

– Так, подруга, в чем дело?

Надежда встрепенулась, отпила сладкого кофе.

– Никаких дел, Тань, все нормально.

– Что ты мне башку морочишь, сидишь тут, вся такая в своих думах, как эта статуя… Как ее звать…

– «Мыслитель», – подсказала хозяйка, – Огюста Родена.

– Ага, Родена. Точно. Рассказывай, – подруга, как прилежная ученица, с полным вниманием сложила локти на столе.

Надежда хотела ответить, что рассказывать нечего. И правда нечего, никаких рубашек с красными отметинами незнакомых помад, или пропитанных чужими духами. И в карманах пиджака лишь чеки за бутерброды из кафешки внизу офиса, а не кружевные бюстгальтеры. Но что-то давно уже изменилось между ними. Как будто Костя теперь домой приходил не от работы отдохнуть, а просто переждать то время, когда нужно снова принимать душ, одеваться и уходить. Он все меньше ее целовал, теперь только смокал ее в лоб, как пятилетнюю племянницу. И совсем перестал интересоваться, как прошел ее день. Надя даже не помнила их последний серьезный или интересный разговор, который бы не касался Пети и его космического лагеря этим летом. Что она упустила? Может быть, пойти на курсы китайской кухни? Или поехать вместе отдохнуть? Костя ужасно занят в лаборатории, но, возможно, ряди спасения их семьи и брака, у него получится взять недельку отпуска? Если инвестор разрешит, разумеется.

Татьяна выжидательно смотрела в лицо подруги, на котором отражались смесь самых разных эмоций: от панического страха до апатичной грусти к себе и своей сегодняшней жизни.

– Надя, – подруга нежно положила свою ладонь на руку хозяйки, – у тебя с Костиком проблемы?

Смотреть в глаза лучшей подруги, которая верно поняла все без слов, было совершенно невозможно.

– Что случилось? Ты его с кем-то видела? Или он тебе сам сказал?

Надежда замотала головой, прикусывая губу, чтобы задержать горячие слезы в уголках глаз.

– Нет, просто…

Она замолчала и уставилась на дно кружки, покрытое коричневыми пузырьками от выпитого кофе. Наде было стыдно рассказать подруге о том, что Костя забыл последний день рождения собственной супруги. В тот день он уехал на работу до того, как она проснулась. Смс-ки с поздравлениями от друзей и знакомых, сына и родственников, приходили через каждые полчаса, а вот муж молчал. Ну, это потому, что он приготовил мне замечательный подарок, утешала себя Надя, и каждые пятнадцать минут смотрела на часы – долго ли до вечера. Константин показался дома около десяти, усталый и помятый, и, лишь взглянув на супругу, понял, что она от него чего-то ждет. «Наденька, прости, я совсем замотался», обнял ее муж и чмокнул в лоб, а потом в щеку, «забыл в офисе и цветы, и подарок. Прости, просто вылетело из головы… У меня сейчас такой период, инвестор наседает, сроки утекают, настоящие проблемы, в общем». На следующий вечер он, разумеется, притащил букет и конфеты, и даже золотую цепочку с кулоном в форме элегантной буковки «Н». Еремина не сомневалась, все это было куплено на скорую руку в ближайшем торговом центре. Настроение было загублено еще на неделю, а слезы перестали капать из опухших глаз только через несколько дней.

В горле Наде встал ком размером с Австралию. Отчего поплакаться совершенному незнакомцу было гораздо проще, чем лучшей подруге? Может быть, потому что, все эти истории вовьются в ковер их дружбы, и тенью будут преследовать Надежду – через жалостливые взгляды Татьяны, пока у одной из них не настанет болезнь Альцгеймера, и эти воспоминания не забудутся вовсе.

– Ясно, – изъявила подруга и задумчиво почесала затылок, – что делать будем?

– А что тут поделаешь? Так вот сложилось…

– Э-э-э, нет, дорогая, – Тарасова подняла указательный палец, чтобы отрезвить свою собеседницу, – сдаваться еще рано! Костик, конечно, мужик видный, что так скрывать: высокий, статный, чувствуется в нем… как бы сказать, стержень, что ли? Но и ты у нас тоже… – Татьяна окинула хозяйку оценивающим взглядом и осеклась. Укусила губу, и немного наклонила голову, сузила глаза, что-то прикидывая у себя в мыслях.

Надежда оглянулась назад, проследив за затуманенным взором, и увидела фото в рамке, стоящее на тумбочке рядом с дверью на балкон. Сделанная еще до рождения Пети и Ани, фотография изображала смеющуюся Татьяну и улыбающуюся Надю. Сзади виднелся искрящийся белой пеной фонтан и несколько птичек, клевавших хлеб, кинутый для них прохожими.

Господи, как давно это было. День Победы, кажется. Начало двух тысячных. Когда вместо печали и сожаления, только вера и надежда на лучшее, самое лучшее в жизни: любовь и семью, довольство и благополучие.

Но разница была не только в этом. Татьяна, даже после двух декад, была вполне узнаваема. Ее фигурка так и осталась стройна как стебель бамбука, волосы сохраняли почти такой же темно-каштановый цвет, и Надежда не могла припомнить, видела ли она когда-нибудь свою подругу с отросшими, не дай бог, седыми корнями. Всегда с маникюром и аккуратным макияжем, который соответствующим образом менялся с возрастом, завуч Тарасова выглядела как первая леди: в приталенных платьях или юбках-карандашах, на каблуках, с уложенной прической и ненавязчивыми украшениями.

Хозяйка зажала в пальцах золотую «Н», и громко сглотнула. И вот она, Надежда Еремина, набравшая килограмм двадцать, если не двадцать пять за последние десять лет. Каблуки не надевала уже давно, и даже не знала, где в квартире хранились ее туфли. Стрижка из боба средней длины превратилась в обыкновенную косу, которую Надя плела сразу после сна. И красить волосы она даже не начинала, а зачем? Для кого скрывать появляющуюся седину: Костик знает, сколько ей – он, между прочим, старше ее на два года. Дорогие платья и шелковые блузки тоже были лишь тратой денег. У Ереминой имелось несколько вполне удобных спортивных костюмов и джинсов. А если выбираться на какие-то праздники, то из глубины шкафа можно было найти несколько чудесных белорусских трикотажных платья формы буквы А с цветочным мотивом, купленные Надей лет 6 назад, на десятый день рождения Пети.

Татьяна сделала глоток остывшего кофе. Скорее, чтобы чем-то себя занять, и перестать глазеть на старое фото.

Боже, она превратилась в старуху. Надя закрыла лицо руками и еле заметно помотала головой. Ей было всего чуть-чуть за сорок. Это ведь еще молодость, практически, поздняя, но все же. И посмотреть на звезд, ее однолеток. Они все такие красивые, как эта и мифическая Н. С., стройные, с подкачанными ягодицами, длинными блондинистыми локонами и кубиками на животе.

– Надюша, – осторожно начала подруга, – ты знаешь, я тебя люблю. В любом виде. Ты мне как сестра родная… Но мужики, они ведь по-другому устроены.

Хозяйка закивала, не открывая лица.

– Им нужно, чтобы весь комплект. И тело, и душа, и блины печь, и за ребенком смотреть…

– Что же мне делать?

– Да как что? – изумилась подруга и вытащила телефон из сумочки, – подстричься немного, корни привести в порядок, седину спрятать…

Надя наконец-то отняла от лица руки и непонимающе уставилась на подругу.

– Мы не возраст скрываем, а его противные последствия, – объяснила Татьяна, – к косметологу своему тебя направлю, сделает тебе парочку пиллингов и чисточек, кожа будет как попка у младенца! Но самое главное, дорогая, надо схуднуть.

Если первую встречу с Коттингемом в Нью-Йорке еще можно было списать на случайность, то после второй, с Чикатило, я задумался. Начал рассчитывать математическую вероятность случайного контакта с двумя серийными убийцами. С одним еще ладно, но двое – как тут не задаться вопросом, сколько еще их может бродить вокруг, пока я ничего не подозреваю? Какова вероятность, что я окажусь рядом с серийным убийцей и не узнаю об этом – на улице, в очереди за бургером, в отделе детективов книжного магазина, на одном сиденье в поезде или автобусе? Я внутренне содрогался, когда слышал, что серийный убийца может быть совершенно посторонним – для тебя. Но он-то выбирает тебя в свои жертвы – ты не посторонний для него!

Нервно потирая свои пальцы, Надежда сдвинула брови и пронеслась по списку продуктов, к которым она испытывала большую приверженность. Что тут было думать: Еремина любила печь. Тортики, пироги и пирожки с луком и яйцом, блины и оладьи. Было удивительно, что, при наличии всех этих яств дома, Петя вырос мальчиком без лишнего веса.

– Танюш, я пыталась несколько раз, – стала оправдываться хозяйка, – помнишь, мы в семнадцатом году в бассейн выбрались? Я в купальник влезть не могла, так и сидела на огурцах и кефире всю неделю. Четыре кило ушло, пять вернулось!

Казалось бы, миллионы людей проживают жизнь, ни разу не встретившись с серийным убийцей – или, по крайней мере, не узнав, что встречались с ним. Возможно, именно это отличает меня от вас: я узнал, с какими чудовищами столкнулся на своем пути. Я знаю моих серийных убийц, а вы не знаете ваших. И, надеюсь, не узнаете никогда.

– Диеты, это не то, – со знанием дела ответила подруга, – ты ведь знаешь Ольгу, географичку нашу? Она год назад ездила в такое место, где ее в порядок привели. Всего за два месяца. Мы ее не узнали со спины, думали новенькая, замещать кого-то пришла. Только вот не помню, как то место называлось, не то «Закуток», не то «Уголок»… Секунду, – Татьяна набрала короткое сообщение и отослала ее адресату.

Часть первая. История монстров

– Дорого, поди, – с явным сомнением протянула Надежда, – Костик говорит, у него с инвестором совсем плохо. Лишний раз лучше не тратиться.

Татьяна положила смартфон на стол и посмотрела подруге прямо в заплаканные глаза:

– Надя, ты на себя в последние годы ни копейки не потратила, – ледяным тоном сказала Тарасова, – ни шмоток, ни поездок за рубеж, ни даже пресловутых сапожок на зиму. А Костик твой ненаглядный: новый компьютер, – Тарасова стала загибать пальцы, – новая машина, костюмы и рубашки в офис, последняя модель телефона и полеты на всякие там конференции. У вас на счету есть деньги от продажи дома и земли твоей матери. Лежат, пылятся без дела.

Хозяйка молча обдумала сказанное подругой. Каждое слово было правдой. Смартфон Татьяны высветил ответное сообщение.

– А, вот! «Островок»! Оля говорит, езжай, даже не раздумывай. Она на 18 кг похудела! За два с половиной месяца.

Надежда сложила губы трубочкой, а в голове у нее было совершенно пусто. Таня залпом допила свою вторую чашечку ароматного напитка.

1. Постмодернистская эпоха серийных убийств, 1970–2000 годы: Молчание «не таких мертвых»

– Надо, милая, надо. Если не сейчас, то когда?

* * *

Ракурс наведен. Обруч света поставлен так, чтобы всеми лучами бил со всех сторон, параллельно уничтожая тени, приходящих от других источников.

Все животные убивают – исключений тут, кажется, нет. Но только человек убивает ради удовольствия. Марк Твен
Запись.

Красная кнопочка послушно появилась на экране смартфона, миллисекунды начали свой беспощадный бег. Маргарита попятилась от девайся и послушно встала туда, где, по ее мнению, выглядела моложе. С правильных освещением и мейкапом а-ля натурель, любая женщина может преобразиться к лучшему. Тут даже можно не заморачиваться скачиванием фильтров, которые в видео режиме уменьшают талию или меняют форму лица.

Каждое общество получает тот тип убийцы, которого достойно. Роберт Ф. Кеннеди
– Привет, всем! – задорно воскликнула девушка и подняла к лицу стеклянный стакан, наполненный чем-то по виду напоминающим серо-зеленую болотную жижу, – вы давно просите меня рассказать вам про мой завтрак, чтобы всегда оставаться в такой чудесной форме, как у меня!

Серийный убийца эпохи постмодернизма

Девушка свободной рукой указала на свою талию и обаятельно улыбнулась, одновременно пытаясь упереться языком в небо. Это упражнение помогало подобрать свой несуществующий второй подбородок и сделать улыбку шире.

– Ну что же, сегодня только вы, мои любимые подписчики, сможете узнать, какие продукты необходимо потреблять с самого утра чтобы выглядеть сногсшибательно весь день и чувствовать себя на все сто двадцать процентов!

Это был красивый, спортивный, обаятельный юноша. Неизменно вежливый, он пользовался популярностью у противоположного пола и старался заботиться о ближних. Он был образованным, утонченным, воспитанным; выпускник Университета с дипломом по психологии. У него было множество друзей разного возраста и немало женщин, с которыми он крутил романы. Многие считали его своим лучшим другом и конфидентом. Пожилая дама, с которой он приятельствовал, описывала его впоследствии как «обаятельного негодяя». Другая женщина, которая некогда его немного знала, бывший офицер полиции, позднее ставшая одной из ведущих американских писательниц в жанре тру-крайм, утверждала, что он был «образцом старомодной галантности». Он работал консультантом психологической телефонной службы поддержки для людей, собирающихся совершить суицид, и недавно поступил в юридический колледж в Сиэтле. Правительство штата наняло его на должность советника по контролю над преступностью, и он даже написал руководство по предотвращению изнасилований для женщин. Он был активным волонтером Республиканской партии, желанным гостем на званых ужинах и завидным женихом, а сильные мира сего прочили ему в будущем должность губернатора, а то и президента. Он оказался некрофилом, который за шестнадцать месяцев похитил, убил, изнасиловал и расчленил – именно в таком порядке – двадцать девушек старшего школьного возраста. В какой-то момент он держал четыре головы своих жертв у себя в квартире. Еще одну голову он сжег в доме своей девушки в камине³. Его звали Теодор – Тед – Банди.

Снова улыбка, немного вынужденная, растянутая так, чтобы заболели щеки, но это для Маргариты было делом привычным. Производственная травма, так сказать.

Часто можно слышать, как Банди с горечью называют нашим первым «постмодернистским» серийным убийцей. Действительно, он совершал свои преступления в соответствующий период – впервые о нем стало известно в конце 1970-х. Тогда сам термин серийный убийца еще не употреблялся, и в человеческом сознании не было соответствующей концепции, несмотря на то что сам феномен находился на подъеме и над ним ломали головы эксперты и полиция.

– Каждое утро, на протяжение уже пяти лет я начинаю с волшебного средства под названием, – девушка сделала паузу, чтобы предать своему объявлению театральной интриги, – свежевыжатый сок сельдерея!

Да, мы знали, что людей теперь убивают больше. Мы почувствовали это в тот пятничный ноябрьский вечер 1963 года, когда в Далласе застрелили Кеннеди. Те из нас, кто тогда был еще ребенком, помнят, как по телевизору перестали показывать мультфильмы – до следующей недели. В первые три дня там показывали лишь множество потрясенных, перепуганных людей. И раз за разом крутили видео с убийством в прямом эфире. Берт-Черепашка учил нас «пригнись и накройся»[1] – на случай падения бомбы. После убийства Кеннеди мир навеки стал страшным местом. Его смерть превратилась для нас в срединную точку между Перл-Харбором и 11 сентября – когда плохие вещи перестали случаться «где-то там» и начали происходить «прямо здесь».

Стакан блестел в маленьком экране смартфона, отражение которого Марго видела в зеркале во весь рост напротив себя. Установка зеркала в этом месте была чудесным способом контролировать свое лицо и тело во время съемки, тем самым укорачивая число дублей. А так, как снимать видео было теперь фактической работой девушки, это существенно упрощало ей жизнь.

Статистика может этого не подтверждать, но именно тогда мы почувствовали это плохое – в ноябре 1963 года. В это же время, на второй день после убийства, Бостонский душитель изнасиловал и убил свою двенадцатую жертву – двадцатитрехлетнюю учительницу воскресной школы. Двенадцать – это много даже по современным меркам; эксперты, изучающие серийные убийства, считают порогом для «экстремальных» случаев число восемь. (Интересно, как они пришли к такому выводу – почему не семь или девять?)

Наклонив стакан так, чтобы ее губы могли коснуться желеобразной жижи, Марго сделала малюсенький глоток.

Господи, какая мерзость, пронеслось у нее в голове, и она снова уперлась языком в нёбо.

Дальше все покатилось под откос. Наступил период гипернасилия. Людей убивали повсюду: дома, в церквях, на рабочих местах, на улицах, за границей на войне, на рисовых полях, в кампусах университетов, на хлопковых фермах, в торговых центрах, на манифестациях. Это пугало. Страшные новости приходили отовсюду, но и на их фоне бросались в глаза особенно чудовищные эпизоды. В 1966 году в Чикаго обезумевший алкоголик убил восьмерых медсестер в амфетаминовой лихорадке со связыванием, удушением и нанесением ножевых ран. Три недели спустя студент колледжа в Техасе поднялся на часовую башню с мощной винтовкой и расстрелял сорок пять человек, шестнадцать из которых погибли. Дальше, с разницей в несколько месяцев, были убиты Мартин Лютер Кинг и Роберт Кеннеди, а в промежутке случились уличные волнения. Когда наши парни вернулись из Милая во Вьетнаме детоубийцами, а Шерон Тейт зарезала банда распоясавшихся хиппи, мы все думали, что хуже быть уже не может. Но впереди поджидали 1970-е.

– Но самое важное в том, чтобы подождать полчаса, пока сок не усвоится и не даст команду всем внутренним органам функционировать на высоте весь день!

Первое крупное преступление нового десятилетия получило огласку в мае 1971-го. Опять, даже по сегодняшним стандартам, число жертв было грандиозным; полиция выкопала двадцать шесть трупов мигрантов, работавших на фермах в Калифорнии, где выращивали персики. В убийствах обвинили Хуана Корону, их нанимателя, отца четверых детей. Мы не могли понять: как ему удалось убить столько людей и никто этого не заметил? То, что их убивали на протяжении долгого времени, просто не укладывалось в голове. Пресса не особо старалась разобраться в причинах: Корону изображали просто сумасшедшим, каким-то маньяком с подавленной гомосексуальностью. Опять же, его жертвы были всего лишь мигрантами, поденщиками с ферм, мексиканцами, по которым никто не собирался плакать.

Марго обнажила белые зубы и с любовью скосила глаза на стакан, который все еще находился рядом с ее лицом. Ее кожа была максимально увлажнена и покрыта тонким слоем пудры, чтобы скрыть неизменную жирность, которая присуща всем живым людям. Глаза подведены невидимым серым карандашом. Тушь была нанесена лишь на кончики ресниц. Все для того, чтобы изобразить утреннюю свежесть и подчеркнуть природную красоту.

Точно так же быстро стихла шумиха вокруг Дина Корлла, убившего два года спустя в Хьюстоне двадцать семь юношей – он ведь оказался «белой швалью», «педиком», к тому же был уже мертв, как и его беспутные жертвы: ни громкого процесса, ни репортажей – кому какое дело. Большой волне только предстояло прийти. Недавнее исследование, посвященное серийным убийствам в США в период с 1800 по 1995 год, показало, что 45 % известных серийных убийств произошло в последние двадцать лет, с 1975 по 1995 год⁴.

Застыв в последней позе со стаканом, прислоненным к левой щеке, около пяти секунд, девушка осторожно поставила жижу на пол и, подойдя с другой стороны к телефону, включила только что записанный материал.

В 1976–1977 годах Дэвид Берковиц регулярно расстреливал женщин в Квинсе, Нью-Йорк, и рассылал письма с угрозами в духе Джека-потрошителя, подписываясь «Сын Сэма», в полицию и прессу. Теперь уже вся страна говорила о девушках, которых убивали по пути из дома в школу или на свидание. Нью-Йорк охватила паника. Когда Берковица арестовали, он оказался на удивление вежливым пухлым симпатягой. И снова производил впечатление сумасшедшего, а убийства объяснял тем, что ему приказывала черная собака – и мы сочли такое объяснение достаточным.

В общем-то не плохо, но острый глаз Марго успел разглядеть тысячи недочетов в видео длинной не больше тридцати секунд. Противный сок на камере выглядел больше коричневым, чем зеленым. К сожалению, если сельдерей не выпить в течении десяти минут после приготовления, он окисляется быстрее яблок или очищенной картошки. Скулы нужно сконтурировать немного по острее, так как язык, упертый в нёбо, сегодня был бессилен. На заднем фоне, гантели лежали в разнобой, а Марго терпеть не могла, когда ее телестудия-домашний спортзал не выглядел идеально, словно картинка из каталога. И самое главное: любимый топ, голубой с еле видными белесыми разводами и черной перевернутой запятой «Найки» на груди, сидел на Марго так тесно, что кожа около ребер, освобожденная от гнета резинки, выпирала, как дрожжевое тесто из тазика. Разумеется, любому другому показалось бы, что это совершенно нормальное явление, и не так все плохо. Да мало кто бы заметил то, что топ сидит туговато, в конце концов, разве не это ли главное для такого рода одежды. Но Марго не могла оторвать взгляда, полного отвращения, от своих массивных боков. Боже, когда она успела превратиться в жирную корову?

Серийный аспект этих преступлений от нас ускользал. Они казались спонтанными, непредсказуемыми действиями психопатов, сорвавшихся с катушек, – представление, укоренившееся в общественном сознании со времен Джека-потрошителя. От него до Бостонского душителя перед нами прошла череда других убийц, но мы все равно не видели, что происходит на наших глазах, считая, что эти акты зверской жестокости, «убийства на почве похоти» – один из симптомов современного индустриального мира.

Марго испустила болезненный вздох.

Прообразом нового типа постмодернистского серийного убийцы предстояло стать Теду Банди. О нем мы узнали по новостям из Колорадо, когда в 1977-м его имя связали с семнадцатью убийствами девушек. Эти новости, сначала сочившиеся тонкой струйкой, быстро превратились в целый поток после двух его побегов и трех новых убийств во Флориде. Многие его жертвы были «добропорядочными» студентами колледжей – как и он сам. Процесс над Банди во Флориде показывали в прямом эфире, и по мере того как становились известны подробности его скрытой жизни, концепция преступника, совершающего убийства серией, начала оформляться в общественных представлениях. Книга Энн Рул, «Убийца рядом со мной», быстро ставшая классикой, положила начало новой волне литературы в жанре «тру-крайм». Она познакомила общество с концепцией серийных убийств, хотя сам этот термин впервые был использован только в 1980 году.

Теперь нужно идти, переодевать топик вместе с леггинсами. Подправлять макияж. Заново выжимать сок. Вроде в холодильнике еще осталось несколько пучков сельдерея, хоть на полстакана, да должно хватить.

Джека-потрошителя всегда изображали аристократом в цилиндре – представителем высшего общества, в котором внезапно взыграла звериная натура. Серийных убийц после него общество воспринимало как монстров – ошибку природы, – изгоев и маргиналов с криминальным складом личности. Но не Банди – слишком уж он был похож на большинство из нас. Симпатичный студент колледжа, водивший «Фольксваген-жук», являлся обновленной, осовремененной версией Джека-потрошителя, и обладал теми же чертами, что и вся молодежь среднего класса, стремившаяся пробиться наверх. Иными словами, в отличие от серийных убийц прошлого, он был не одним из «них», а одним из «нас».

– Маруся, все в порядке? – поинтересовался муж из недр квартиры, клацая ключами, собирая по комнатам то, что ему пригодится в офисе, и перекладывая это в кожаный портфель.

После Банди к преступлениям Короны, Корлла и Сына Сэма начали относиться по-другому – люди стали понимать, что в последнее время серийные убийства происходили куда чаще, чем общество соглашалось признать. Примерно в то же время, когда Банди начал убивать, обувной фетишист Джерри Брудос в 1968–1969 годах разделался с четырьмя женщинами и отрезал им ноги; в Мичигане Джон Норман Коллинз убил семерых девушек в период с 1967 по 1969 год. А ведь были и другие, которые признали свою вину, но не попали под суд, так как их признали сумасшедшими, поэтому мы практически ничего о них не слышали. В Санта-Крузе, Калифорния, Джон Фрейзер в 1970-м убил пять человек; Эдмунд Кемпер, тоже в Санта-Крузе, убил восьмерых женщин с 1972 по 1973 год; тогда же, и опять в Санта-Крузе, Герберт Маллин убил тринадцать человек. Получается, только в одном городке в Калифорнии счет убийствам шел на десятки.

– Да, все чудесно, – пробубнила в ответ супруга, и неосторожно стукнула стаканом с жижей о столешницу в кухне, – я – разжиревшая сволочь.

Денис с немым раздражением на секунду закрыл глаза и спрятал зарядку от телефона в карман пиджака.

В конце 1970-х Кеннет Бьянки и Анджело Буоно задушили десять жертв на Голливудских холмах, а Уэйн Уильямс сбросил последние пять из своих двадцати двух жертв в реку в Атланте, пока Ричард Коттингем отрезал своим руки и головы, а тела сжигал в дешевых отелях Нью-Йорк-Сити. Теперь уже общество понимало, с чем имеет дело. ФБР пыталось разобраться в ситуации, опрашивая самих серийных убийц, чтобы понять, что, по их мнению, они натворили и почему. Из этих бесед впоследствии возникло криминальное профилирование. Тем временем сообщения о преступлениях продолжали поступать, и количество их возрастало.

Только не это. Только не сейчас. У него сегодня намечается трудный день, несколько совещаний, сдача одного из этажей нового проекта. Спокойствие и нежность, это все, что он может ей предложить.

В Чикаго мужчина средних лет был преуспевающим строительным подрядчиком и уважаемым членом местной общины. Он возглавлял ежегодный парад в честь Дня Конституции Польши, а в свободное время развлекал детишек в больнице, переодеваясь Клоуном Пого. Он являлся активным членом Демократической партии, и когда супруга президента, Розалин Картер, посещала Чикаго, сопровождал ее вместе с другими демократами. В подвале его дома, в мешках, полиция обнаружила тела двадцати восьми мальчиков и юношей. Джона Уйэна Гейси признали виновным в убийстве тридцати трех человек, несмотря на его убежденность в том, что «клоуна в убийстве не уличишь».

– О чем ты говоришь, Марусь, ты выглядишь просто великолепно! – дежурно ответил он.

Марго махом опустошила стакан в раковину, и с силой рванула дверь холодильника на себя.

В сельскохозяйственном Миссури мужчина, работавший на дружелюбного семидесятипятилетнего фермера и его очаровательную шестидесятидевятилетнюю седовласую жену, вспахивая поле, нашел там череп. Он сообщил о своей находке в полицию, и в ходе обыска на их землях было обнаружено пять трупов мужчин, застреленных в голову из винтовки 22-го калибра. В доме полиция нашла список временных работников, которых нанимали на ферму, – напротив некоторых имен стоял зловещий крестик. Наверху в спальне на кровати лежало лоскутное одеяло, которое хозяйка собственноручно сшила из обрывков одежды жертв, похороненных на поле. Супруги, Рей и Фей Коупленд, стали самыми пожилыми преступниками, приговоренными к смертной казни в Америке[2].

Денис с осторожностью глянул на свою избранницу, тело которой наполовину исчезло в белом и холодном ящике. Боже мой, только позволь мне уйти из дома, чтобы оставить ее наедине со своей нерациональной ненавистью и напрасным гневом.

В Цинциннати санитар больницы Дональд Харви был признан виновным в убийстве тридцати четырех престарелых пациентов, которых он задушил подушкой или целлофановым пакетом либо отключил им аппарат искусственной вентиляции легких. Других он травил мышьяком, крысиным ядом, цианидом, очистителем или растворителем. Сам он объяснял это так: «Я считал, что поступаю правильно. Я избавлял людей от страданий… Я оказывал им услугу». После вынесения приговора в Огайо Харви экстрадировали в Кентукки, где признали виновным еще в девяти убийствах. Затем он вернулся в Огайо, на суд по убийству соседа. Всего он сознался в пятидесяти восьми убийствах. До суда над Гэри Риджуэем в ноябре 2003-го, где преступнику вынесли приговор за сорок восемь убийств проституток в Грин-Ривер, Харви считался рекордсменом по количеству жертв среди серийных убийц в Америке.

Марго, выудив последние запасы зелени, достала из нижнего ящика стола нужный прибор и включила его в розетку. Если ухватить жировую складку между большим и указательным пальцем и ее измерить, получится около двух сантиметров. Она надевала этот топик примерно неделю назад, это минимум плюс еще один килограмм за последний месяц. Несмотря на то, что почти во всех комнатах квартиры можно было найти весы, девушка старательно избегала того, чтобы воспользоваться ими по назначению.

Кто такие серийные убийцы?

– Пожелай мне удачи! – крикнул муж, надев ботинки и хлопая по карманам пиджака, – сегодня сдаем проект!

По данным статистики, выявленные серийные убийцы в основном являются белыми мужчинами с интеллектом выше среднего, которые начинают убивать в двадцать -тридцать лет, хотя есть и исключения. Например, Кэрроллу Эдварду Коулу было десять лет, когда он намеренно утопил другого мальчика, а во взрослой жизни совершил еще девять убийств – теперь уже женщин. В Англии Мэри Белл убила и расчленила двоих мальчиков в двух эпизодах, когда ей было всего одиннадцать – пожалуй, это самая юная серийная убийца в истории, если придерживаться определения серийного убийцы как того, кто совершает больше одного убийства в отдельных случаях. Юргену Барчу, убившему пятерых мальчиков в Германии в период с 1962 по 1966 год, было пятнадцать, когда он начал убивать, как и Эдмунду Кемперу в Калифорнии, когда он в 1963-м застрелил своих бабушку и деда. Став взрослым, Кемпер убил шесть девушек, свою мать и ее лучшую подругу. Серийный убийца может быть и пожилым, как вышеупомянутый фермер, Рей Коупленд, семидесяти пяти лет, которого вместе с женой приговорили к смертной казни в Миссури в 1991 году за пять убийств.

Марго задумчиво дотронулась до лба и стала жевать нижнюю губу.

Иногда серийные убийцы действуют в группах из двух человек: например, муж и жена или парень и девушка. Встречаются и культовые группы, совершающие серийные убийства, в которые входит больше двоих преступников.

В последние три года она жила на 1500 килокалорий в день, не считая периодов сушки, разумеется. Но недавно ее тело перестало вести так, как было нужно его владелице. Три месяца назад она перешла на 1100 килокалорий, увеличив кардио-тренировку с 20 до 30 минут в день. Но телу, казалось, это не понравилось еще больше, и три недели назад девушка добавила еще по 20 минут йоги с утяжелением и урезала еще 100 килокалорий из своего рациона.

В США большинство серийных убийц – белые мужчины, действующие в одиночку, хотя попадаются и афроамериканцы, латинос, представители коренного населения и даже эскимосы. Доля афроамериканцев среди них в последнее время значительно выросла – с 10 % до 1975 года до 21 % на текущий момент⁵. Зачастую, но не всегда, серийные убийства совершаются в рамках расовой принадлежности – белые убийцы выбирают белых жертв, а чернокожие – чернокожих.

Боже мой, неужели снова придется жить с 800 килокалориями в сутки? Марго помнила, что даже при ее железной воле, существовать с таким количеством энергии ужасно тяжело. Было это в прошлом году, когда она готовилась к отпуску с мужем в Таиланде, и заодно планировала снять несколько клипов для своего канала на «Рутюбе» и «Астраграм». Видео содержало в себе обзор на пятерку купальников, которые уже были ей присланы тремя неделями заранее самими компаниями-производителями. Опасность заключалась в том, что на пляже выставить нужный свет нереально, а возможно лишь принимать нужные позы: отвести зад подальше, поворачиваться правильной стороной лица, попышнее начесать волосы, сконтурировать скулы помощнее и никогда не прислонять руки по сторонам тела, всегда держать их согнутыми, ладонями на бедрах, чтобы бицепсы и трицепсы не прилипали к верхним ребрам, как бесформенные валики пластилина.

Недавнее исследование показало, что в период с 1800 по 1995 год в США насчитывалось 399 серийных убийц, а количество их жертв составляло от 2526 до 3860 человек⁶. Шестьдесят две женщины, представлявшие 16 % от общего числа серийных убийц, убили от четырехсот до шестисот человек. Семьдесят пять процентов установленных серийных убийц женского пола действовали в период после 1950 года. Треть из них совершали преступления с сообщником, обычно мужчиной⁷.

Марго до сих помнила яркие сны о пицце и чизкейке, с каким трудом ей было придумывать текст для своих видео, насколько мозгу не хватало глюкозы и он воровал ее у других органов, не оставляя своей хозяйке никакой энергии для жизни.

Хотя большинство своих жертв серийные убийцы еще и грабят, основной движущей силой для их преступлений является сексуальный контроль и доминирование. Многих жертв насилуют до или после убийства; связывание, пытки, расчленение и каннибализм также нередко сопровождают данный тип преступления. Прочими мотивами серийных убийств являются финансовая выгода, ритуальные, политические, социальные или моральные императивы (миссионерские убийства), привлечение внимания (матери, убивающие своих детей) и сострадание (убийства в медицинской сфере).

Только не это, только не 800 килокалорий в день, Господи, я готова на что угодно. Даже снова начать бегать по парку в шесть утра, минимум восемь километров каждый день, во всякую погоду!

Общая концепция серийного убийства и выбора жертвы

– Маруся? – услышала она за спиной.

– Удачи, – монотонно среагировала девушка, не удостоив мужа ни взглядом, ни кивком на прощание. Денису о ее проблемах было знать необязательно, хотя, он уже скорее всего понял, что ей заново придется пересмотреть свое меню. Марго старалась не сообщать ему о том, на какие жертвы ей часто приходилось идти в достижений чудесной спортивной форме. Он то и дело повторял, что ей совершенно не нужно каждый раз взвешивать свою еду или есть дневную норму курицы согласно протеиновой таблице – Марго не очень любила курицу, она обожала барашка, но в последнем было намного меньше витаминов, чем в курице или индюшке.

Во многих случаях убийца и жертва не знают друг друга либо являются посторонними, которые только-только познакомились. Жертв убивают не в процессе ограбления и не в результате ссоры с убийцей – между ними нет никаких личных или деловых связей. Жертвы – чужие люди, которых убивают именно ради убийства. Извращенное удовольствие от этого процесса и является главным мотивом. Изучение 326 американских серийных убийц, действовавших с 1800 по 1995 год, показало, что 87 % из них убили как минимум одного постороннего человека, а 70 % убивали только незнакомцев⁸. В каждом случае убийцы тщательно заметали следы и продолжали вести свою обычную жизнь: фермера, доктора, бизнесмена, безобидного слабоумного, школьного учителя, студента юридического колледжа, заместителя шерифа, офисного работника. Совершив убийство, преступник отдыхал – несколько дней, недель или месяцев, – а потом находил новую жертву и убивал опять.

Серийные убийцы, хоть их и называют чудовищами, редко оказываются жуткими тварями с окровавленной пастью или обезумевшими психопатами, выполняющими сатанинские ритуалы. Да, попадаются и такие, но большинство из них на первый взгляд вполне нормальные, здоровые и даже симпатичные люди. Именно в этом и проблема – серийный убийца не привлекает внимания. Он, скорее, незапоминающийся и незаметный – пока вы не стали его жертвой.

«Ты в чудесной форме, Маруся, зачем ты так заворачиваешься?», непонятливо вопрошал Денис. На что Марго всегда отвечала, что именно благодаря ее точным подсчетам, балансу клетчатки, жиров и белков, она и выглядит так «чудесно».

Полицейские скажут вам, что преступник, как правило, не знает, что сейчас убьет. Он убивает в пылу ссоры, в ярости, иногда случайно – в процессе совершения другого преступления. А еще они скажут, что если вас и убьют, то по статистике убийцей, скорее всего, окажется человек, которого вы знаете, – и знаете хорошо. Жена или муж, родитель или ребенок, друг, любовник, родственник или приятель убьет вас гораздо скорей, чем незнакомец. Убийство – интимный процесс, происходящий обычно между друзьями или любовниками. Зачастую угрызения совести и страх накрывают того, кто только что совершил убийство, с головой сразу после преступления; многие так и сидят прямо на месте преступления, дожидаясь, пока прибудет полиция. Некоторые заботливо накрывают или моют тело жертвы, с которой разделались. А потом сдаются полиции и признаются в содеянном; большинство никогда больше не убивает вне зависимости от того, сажают их в тюрьму или нет. Но хотя и сегодня большинство убийств происходят между людьми, знающими друг друга, это соотношение стремительно падает. Наши шансы быть убитыми незнакомцем в последние три десятилетия сильно выросли.

Входная дверь хлопнула так внезапно, что девушка моментально выплыла из своих воспоминаний о Таиланде. Она оставила два пучка сельдерея рядом с соковыжималкой, поставила рядом второй чистый прозрачный стакан и направилась в спальню.

Вот он, этот набор топа и леггинсов противного лимонного цвета. Марго никогда бы не заказала такой кислотный оттенок, но онлайн магазин по ошибке выслал не только другую расцветку, но и размер, в большую сторону, разумеется. Маргарита сначала хотела вернуть такое добро и даже оставить гневный комментарий на сайте, но потом просто забыла вызвать курьера. Лимонный набор нашел себе место на самой верхней полке спортивных нарядов, и тихонько спал последние полгода.

Серийные убийцы настойчиво и неустанно охотятся за своими жертвами с единственным намерением хладнокровно их убить. Мотив серийного убийцы произрастает не из его[3] отношений с жертвой – никаких отношений между ними нет. Серийный убийца гоняется за незнакомцами, движимый сложным набором мотивов, известных только ему. Он предпочитает чужаков, потому что так его сложнее выследить, да и мучить и убивать их ему легче. Одно время серийные убийства называли «незнакомец – незнакомца», но поскольку тут имелось достаточное количество исключений (серийные убийцы, бывает, убивают и людей из своего окружения) появились другие термины: «убийства без мотива», «убийства ради развлечения», «убийства ради острых ощущений» и, наконец, «серийные убийства».

Надев на себя ярко-желтый топ и лосины, Марго была хотя бы рада тому, что материал был приятный к телу. Так, где там этот несчастный сельдерей?

Серийные убийцы делают все возможное, чтобы не попасться полиции и продолжать убивать. Тут можно возразить, что профессиональные киллеры, в частности мафиози, тоже стараются избежать ареста и убивают множество жертв, но ими движут финансовые соображения, а жертву указывает заказчик. Серийные убийцы же убивают ради собственного удовольствия и тщательно выбирают жертв, основываясь на внутренних мотивах. Эти убийства зачастую имеют сексуальный характер и редко приносят какую-либо финансовую выгоду.

Поправив макияж и убрав излишнюю жирность кожи тоненькими, как страницы Библии, салфетками, хозяйка квартиры снова встала перед камерой. Гантели Марго уже не волновали, хотелось поскорее расквитаться с этим видео. Публиковать минимум один пост в день было ее работой, и сегодня у нее еще были другие дела, кроме того, как все утро распивать противную зеленую дрянь.

Некогда серийных убийц называли «массовыми убийцами», но сегодня этим термином обозначают только тех, кто внезапно срывается с катушек и убивает без разбора некоторое количество жертв в ходе одного эпизода помрачения. Массовые убийцы не контролируют сами себя, и полицейские быстро ловят их или расстреливают; либо они сами кончают с собой, когда у них заканчиваются боеприпасы. Серийные убийцы, в отличие от массовых, между убийствами возвращаются к нормальной жизни. Они контролируют свои действия, сознают, что делают, и прилагают все усилия, чтобы избежать поимки. Некоторые тщательно изучают полицейские руководства по проведению расследований и досконально знают все процедуры. Это, как и тот факт, что серийные убийцы охотятся преимущественно на незнакомцев, сильно мешает в их поиске и поимке. Кроме того, около трети серийных убийц постоянно переезжают с места на место и могут за год сделать несколько тысяч миль, меняя территории полицейской юрисдикции, что дополнительно затрудняет расследование.

Что же делать дальше? Не вести же ей свой канал теперь только в этом ужасном лимонном цвете, будто она цыпленок-переросток?

Эксперты спорят о том, сколько жертв должно быть у убийцы, чтобы он считался серийным. ФБР, например, настаивает на минимум трех. Большинство же соглашается, что серийные убийства подразумевают так называемый «период охлаждения» между эпизодами. (По моему личному мнению, и одно-то убийство – ужас, а если их больше, это выходит за рамки человеческого понимания.)

Надо поторопиться, скомандовала себе Марго. Утро – самое лучшее время для того, чтобы показать фигуру и лицо. Вся еда со вчера уже переварилась и переместилась в нижнюю часть живота, которую можно скрыть лосинами с толстой резинкой на месте пояса. Кожа на лице за часы сна налилась жидкостью (спасибо гравитации), и за морщины утром можно не переживать.

Сделав еще два дубля, успев снять сельдерей в его еще зеленой форме, Марго выключила камеру и снова вылила почти полный стакан в раковину. Только не сегодня. Завтра. Завтра сок этого противного растения снова вернется в ее жизнь в виде напитка перед первым приемом пищи.

Как и почему серийные убийцы убивают снова и снова? Серийное убийство – это зависимость, считают некоторые эксперты. Проще говоря, когда человек начал убивать (порой первое убийство бывает случайным), он становится зависимым, а убийство превращается для него в эмоциональный цикл, который начинается с сексуальных фантазий с убийствами. Искра вспыхивает – следует отчаянный поиск жертвы, ведущий к ее жестокому убийству, а затем период охлаждения и возвращения к обычной рутине – с ее невыносимыми стрессами, разочарованиями и страданиями, которые приводят к новым фантазиям. Стоит этому кругу замкнуться, и он практически не прерывается. Самое плохое здесь то, что фантазии об убийстве зачастую являются единственным, что приносит убийце успокоение. Как только он переходит черту, реализует свою фантазию и обнаруживает, что реальное убийство не приносит такого же удовлетворения, как мечты о нем, то погружается в глубокую депрессию и отчаяние, из которых вырастают еще более интенсивные фантазии, влекущие его к новым убийствам и попыткам все-таки получить желанное удовлетворение. Со временем застрявшие в этом страшном колесе серийные убийцы начинают спешить, частота и жестокость их убийств растут по экспоненте, и так до тех пор, пока их либо не поймают, либо они не «выгорят» – то есть достигнут точки, когда убийство перестанет их удовлетворять и придется остановится, если ничто другое не положит конец их «карьере». (Очевидно, по этой причине встречаются серии убийств, которые прерываются сами, хотя преступник не найден.) Некоторые совершают самоубийство, переключаются на другие преступления или сдаются полиции.

Так, поесть. Кислотно-желтый наборчик был снят в три секунды, и Марго всей силой воли старалась не смотреть на этикетку, на которой цифры, показывающие размер, будто нарочно издевались над девушкой. Наконец-то она облачилась в обычные спортивные штаны и свободную футболку, те вещи, которые дарят лишь чувство комфорта, а не отвращения к своим выращенным жирам.



«Типичный» серийный убийца:


Гэри Леон Риджуэй, Убийца с Грин-Ривер



Она дожевывала последний кусочек жареного на кокосовом масле яичного белка, когда ее телефон звякнул оповещением почты. Марго, запив завтрак чашкой остывшего зеленого чая, осторожно взяла девайс и присела на диванчик.

Когда пятидесятичетырехлетний Гэри Риджуэй в ноябре 2003 года признал себя виновным в убийствах сорока восьми проституток в штате Вашингтон в 1980-х и в результате сделки с правосудием избежал смертного приговора, в прессе выражались сожаления, что по его случаю ничего нового о серийных убийцах узнать нельзя⁹. Хоть он и стал в США рекордсменом по количеству жертв – а также по продолжительности времени, в которое умудрялся скрываться от полиции, – Риджуэй не вызвал у СМИ того интереса, который обычно вызывают серийные убийцы. Риджуэй был настолько типичным, а его жертвы, уличные проститутки, настолько презренными в глазах общества, что даже при столь впечатляющем количестве смертей его преступления освещались лишь рутинно, да и то в основном в пределах штата Вашингтон.

От: TS – Irma Akpian.


Тема: Важно!


Действительно, Риджуэй олицетворяет все, что мы знаем о типичном серийном убийце. Он родился в 1949 году, был средним из троих сыновей и рос в рабочем предместье Сиэтла. Его мать главенствовала в семье, доминируя над сыновьями и отцом; по словам одной из бывших жен Риджуэя она однажды разбила о голову мужа обеденную тарелку¹⁰.



Ребенком Риджуэй плохо учился, дважды проваливал экзамены, совершал поджоги, задушил котенка, заплатил маленькой девочке, чтобы та позволила совершить с ней развратные действия, а подростком едва не зарезал до смерти шестилетнего мальчика без видимых причин.

Вот сейчас и решиться вся моя судьба, подумала Марго, и, закрыв глаза на несколько секунд, открыла письмо.

Он трижды был женат: первая жена утверждала, что их брак развалился, потому что мать доминировала над ним. Однако самого Риджуэя она считала совершенно нормальным, социально и сексуально.



На момент ареста Риджуэй работал в мастерской, где красили грузовики, и получал 21 доллар в час; то было его единственное место работы, куда он устроился сразу после окончания школы тридцать два года назад. Коллеги описывали его как человека добродушного и симпатичного, с которым приятно куда-нибудь сходить после рабочего дня. Женщины, находившиеся под его началом, говорили, что он был единственным инструктором, который никогда не повышал на них голос.

«Привет, Марго @Tiger_fitness

Он владел домом за 200 тысяч долларов, воспитывал сына, выгуливал собаку, поддерживал дружеские отношения с соседями, ходил в церковь, устраивал гаражные распродажи, продавал продукцию «Амвей», встречался с приятелями, читал Библию, а какое-то время и проповедовал, ходя от дома к дому и призывая соседей стать ближе к Господу. Этот человек задушил минимум сорок восемь проституток, закопал их на лесных участках, которые называл «кластерами», и время от времени возвращался туда, чтобы заниматься сексом с их разлагающимися трупами.

Это я, Ирма Акопян из Торнадо Спорт! Буду обращаться к тебе на ты, как как давно наблюдаю за твоими постами в Астре[3]. Была рада получить от тебя сообщение, что ты решила подать на участие в нашем первом выпуске спортивной одежды и обуви! Ты подходишь по всем стандартам, и парни (Вадим @Vadim_SuperFit2000 и Богдан @BogFitnessLife1987) находят твои посты супер фреш! Но мне почему-то кажется, что ты как-то немного себя запустила (пост от 15 марта особенно!), набрала немного, может быть, пора снова отказаться от меда и фиников?»

Вторая жена говорила, что у него было навязчивое увлечение оральным и анальным сексом. И вторая, и третья жены вспоминали, что ему нравилось заниматься сексом вне дома. Только после его ареста они поняли, что он посещал с ними места, где были похоронены некоторые из его жертв.

Марго стыдливо прислонила телефон ко лбу, испустив еще слышный всхлип. Она знала, о какой фотографии говорила Ирма: дне рождения Дениса. Было необходимо приготовить квартиру к приему гостей, повесить огромные цифры 34 на стену и спуститься вниз в кондитерскую, забрать торт. Но Марго ужасно спала той ночью, выпила несколько кружек безлактозного молока, чтобы уснуть, и на утро выглядела не только припухшей, но еще и с лишними сантиметрами на талии. Зачем она вообще опубликовала это фото, вот идиотка? Нужно делать как все остальные: ставить фотографии, сделанные неделями и месяцами ранее! Пост она удалит прямо сейчас, чтобы никогда и никогда больше не увидел этого позора!

Большинство убийств он совершил в двухлетний промежуток, с 1982 по 1984 год. Он предусмотрительно бросал чужие сигаретные окурки и жвачку на местах преступлений, чтобы сбить с толку полицию (сам Риджуэй не курил и жвачку не жевал). Он подстригал жертвам ногти на случай, если под ними остались улики. Вокруг одного тела раскидал рекламные листовки, тоже с целью отвлечь следователей, а скелетные останки еще двух жертв увез в багажнике своей машины в другой штат, когда ездил туда в отпуск с сыном. Риджуэй признался, что разложил поверх одного из тел колбасы, рыбу и бутылку вина, изображая «Тайную вечерю», опять же чтобы запутать полицейских. По криминологической терминологии такая попытка придать своим действиям другое значение называется инсценировкой.

Девушка вернулась к письму:

Впервые Риджуэя заподозрили в 1984-м, когда полиция застала его следящим за проститутками; коллеги подшучивали у него за спиной, называя Риджуэя «Грин-Ривер Гэри», ведь у него были точно такие же инициалы, «Г. Р». После того как на него пали подозрения, Риджуэй вроде бы перестал убивать – он признался только в одном убийстве в 1986-м, одном в 1988-м и одном в 1998 году. Однако полицейские считают, что он мог совершить еще двадцать убийств на территории других штатов. Только благодаря изобретению анализа ДНК Риджуэя удалось арестовать в 2001 году, спустя почти двадцать лет после совершения преступлений.


«Ты знаешь, что мы набираем десять звезд не профессионального Российского фитнеса. Но я открою тебе секрет. Ты стоишь в нашем списке под номером номер 10…»