Кавагути Тосикадзу

Кофе еще не остыл. Новые истории из волшебного кафе

TALES FROM THE CAFE

Toshikazu Kawaguchi



Права на издание получены по соглашению с Sunmark Publishing, Inc. при содействии Synopsis Literary Agency, Moscow, Russia и Gudovitz & Company Literary Agency, New York, USA. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.



© 2017 by Toshikazu Kawaguchi. Originally published in Japan as KONO USO GA BARENAI UCHI NI by Sunmark Publishing, Inc., Tokyo, Japan in 2017

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2022

© Издание на русском языке ООО «Прогресс книга», 2022

© Чекчурина О., перевод, 2022

Отзывы о книге «Кофе еще не остыл»

«Такая трогательная история».
Chicago Review of Books

«Душевная, необычная история, которая наводит на размышления».
HuffPost

«Не история, а просто золото. Книга “Кофе еще не остыл” идеально подходит тем, кто хочет почувствовать то, что происходит прямо сейчас».
Bookreporter

«Кавагути обладает потрясающей способностью вызвать у читателя эмоциональный отклик, который сохраняется надолго. Поначалу его истории кажутся причудливым способом уйти от реальности, но они сплетены из экзистенциальных головоломок – о любви и утрате, о семейных узах и свободе, о жизни и смерти».
The Christian Science Monitor

«Читая книгу “Кофе еще не остыл”, мы сопереживаем ее героям, которые изо всех сил стремятся изменить прошлое… Смело погружайтесь в историю Тосикадзу Кавагути, если хотите отвлечься от беспощадной реальности пандемии ковида».
The Mancunion

История I

Лучшие друзья

Готаро Чиба обманывал свою дочь вот уже двадцать два года.

В одном из своих романов Федор Михайлович Достоевский пишет: «Всего труднее в жизни жить и не лгать[1]».

Люди лгут по разным причинам. Одни делают это, чтобы заинтересовать кого-то или предстать в выгодном свете, а другие – чтобы скрыть от окружающих нечто важное. Ложь может стать защитой, спасением, но чаще всего она заставляет страдать. Неважно, зачем люди лгут, часто они потом сожалеют об этом.

Вот и с Готаро произошло то же самое. Собственная ложь отравляла его. «Я никогда не хотел врать об этом», – бормотал он и метался туда-сюда перед кофейней, в которой посетителям предлагали совершить путешествие в прошлое.

Заведение находилось всего в нескольких минутах ходьбы от станции Дзимботё в центре Токио на узенькой улочке в районе офисных зданий. Над входом висела красивая вывеска «Фуникули-Фуникуля». Не будь ее, люди бы просто не заметили расположенную в подвале кофейню. Спустившись по лестнице, Готаро подошел к резной двери. Все еще бормоча себе под нос, он покачал головой, развернулся и пошел назад. Потом внезапно остановился, и вид у него был озадаченный. Он снова походил туда-сюда по лестнице, то поднимаясь, то спускаясь по ступеням.

– Почему бы не обдумать все это как следует, когда войдете? – сердито спросил кто-то.

Готаро с удивлением обернулся и увидел невысокую женщину. Она была в белой блузке, черном жилете и в фартуке. «Официантка из кофейни», – сразу же понял он.

– А, ну да…

Пока Готаро мучительно подбирал слова для ответа, женщина проскользнула мимо и проворно сбежала вниз по ступенькам.

Дин-дон!

Когда официантка вошла в кофейню, раздался звон колокольчика. Готаро тут же спустился вслед за ней, как будто кто-то тянул его на привязи. Им овладело какое-то странное спокойствие, словно с плеч упал старый тяжкий груз.

Он ходил туда-сюда по ступеням, потому что никак не мог понять, та ли это кофейня, где можно вернуться в прошлое. Он пришел сюда в уверенности, что это она и есть, но если старый друг наговорил ему небылиц, то он попадет в неловкое положение, когда спустится туда.

Возможно, там и правда можно было вернуться в прошлое, но еще он слышал о каких-то неприятных правилах, которые нужно было соблюдать. Одно из них заключалось в том, что в прошлом, как бы ты ни старался, нельзя сделать ничего, что повлияло бы на настоящее.

«Если нельзя ничего изменить в своем прошлом, то почему люди хотят вернуться в него?» – задался вопросом Готаро, когда впервые услышал об этом.

И все же, несмотря на все сомнения, сейчас он стоял перед входной дверью в кофейню и думал: «Пусть так, но все равно хочу вернуться в прошлое».

Но неужели эта женщина только что прочла его мысли? Обычные официанты в подобной ситуации сказали бы что-то вроде: «Хотите зайти? Добро пожаловать».

Но она произнесла: «Почему бы не обдумать все это как следует, когда вы войдете внутрь?»

Возможно, она имела в виду вот что: да, здесь можно вернуться в прошлое, но, может быть, лучше сначала войти, а потом уже окончательно решить, хочешь ты этого или нет. Однако как она догадалась о причине его прихода? Но у него зародилась надежда. Резкое замечание женщины неожиданно придало ему решимости. Он протянул руку и открыл дверь.

Дин-дон!

Он вошел в кофейню, где, как говорили, можно совершить путешествие в прошлое.



Готаро Чиба был пятьдесят один год. Он обладал коренастым телосложением, возможно, из-за того, что в старшей школе и университете он состоял в клубе регби. Он и сегодня носил одежду размера XXL.

Ирина Бессонова

Его дочери, которую звали Харука, в этом году исполнялось двадцать три. Воспитывал Готаро ее один, а на расспросы девочки каждый раз отвечал, что ее мама заболела и умерла, когда та была совсем маленькой. У мужчины был свой бизнес, в котором ему помогала Харука: небольшая закусочная в Хатиодзи, столичном округе Токио, которая называлась «Столовая Камии». Там подавали рис, суп и разнообразные гарниры.

Искупление

Войдя в кофейню через деревянную дверь в шесть футов высотой, Готаро оказался в узком коридоре с двумя дверями: одна вела в туалет, а другая в кофейню. Когда он вошел во вторую, то увидел женщину, сидящую на одном из стульев у барной стойки.

Часть 1

– Казу, клиент пришел! – тут же позвала она.

Глава 1

Рядом с ней был мальчик, по виду ученик младших классов. У дальнего столика сидела женщина в белом платье с короткими рукавами. У нее была нежная светлая кожа. Женщина не обращала никакого внимания на то, что происходило вокруг, тихонько читая книгу.

Боли почти не чувствовалось, холод настолько сковал тело, что ощущение было будто под наркозом. Вокруг тишина, изредка слышалось странное шуршание, но гул в голове все перекрывал, можно было ощутить только собственное хрипловатое дыхание, слабо прорывавшееся из холодных сухих губ. Веки еле разодрались – перед глазами, как и в самой голове, все мутно. Очнувшись, несколько минут девушка лежала словно мертвая, уставившись на тусклый блик света, видневшийся на ветхом деревянном полу. То ли от холода, то ли от боли – разум был одурманенный – мысли то пропадали, то вновь неслись, невнятным потоком обрываясь на середине. Невозможно было точно определить, сколько времени она пролежала в таком состоянии – час, два, десять минут, – время для нее остановилось, хотя сознание понемногу начало возвращаться, а вместе с ним и страх. «Где она, что с ней?» – наконец зашевелились в голове вопросы. Попытка сдвинуться с места окончилась неудачей – ноги не поддавались, но от движений послышался отчетливый звон цепи или чего-то на нее похожего. В голову полезли самые мрачные мысли. На этот раз паника зажала ее в тиски, и в первые секунды хотелось замереть, чтобы никто ее не услышал, но несколько минут спустя, все так же вслушиваясь в тишину, она решила повторить попытку, потянув ноги сильнее, но более осторожно. Результат был тот же – одна из ее щиколоток была чем-то скована и соединена с цепью. Дыхание сбивалось, холод становился все более жгучим и невыносимым, все больше хотелось разрыдаться. Руки были свободны, но подняться не было никакой возможности – спину сильно ломило, а тело больше напоминало камень, нежели нечто подвижное. Волосы сбились в колтун, и, касаясь шеи, чувствовалась их влага. Ей все еще казалась нереальность происходящего.

– Официантка только что вернулась с покупками, так что садитесь, пожалуйста, и подождите. Она скоро придет.

В чувство девушку привел чуть слышный скрип двери и резкий хлопок. Через мгновение послышались шаги. Шаги, словно вытаптывающие приговор.

Женщина, не обременяя себя формальностями, заговорила с Готаро так, словно они были давними знакомыми. Похоже, она часто бывала в этой кофейне. Женщина смотрела на него с выражением лица, которое, казалось, говорило: «Вы можете спрашивать меня обо всем, что вас интересует про эту кофейню». Но Готаро решил сделать вид, что не понял этого, и, кивнув ей в ответ, сел за ближайший к выходу столик.

Она замерла, боясь даже дышать, и закрыла глаза от страха. Шаги замерли буквально в трех метрах от нее, вновь послышалось непонятное шебуршение. Паника накатывала с новой силой, хотелось разрыдаться, но вряд ли это бы у нее получилось – в горле настолько пересохло и тело абсолютно ослабло, что даже морозный воздух с трудом пробирался сквозь пересохшие губы. Снова открыть глаза она не решалась до того момента, пока сама не почувствовала, как свет озаряет некое подобие комнаты.

Готаро осмотрелся. На стене висело трое антикварных часов, настолько больших, что они занимали всю поверхность от пола до потолка. Тихо шелестел деревянными перекрещенными лопастями вентилятор. Штукатурка была светло-землистого цвета, напоминая спаржу кинако или поджаренную соевую муку. В этом подвале без окон, освещенном лишь лампами с абажуром, которые свисали с потолка и будто накладывали на пространство кофейный оттенок сепии, было сумрачно.

Мужчина сидел на корточках возле огня, разгоняя кочергой угли в печи, и не обращал на нее никакого внимания, словно ее не существует.

– Добро пожаловать!

Девушка отвернула голову, уставившись в угол между стенкой и потолком, когда небольшие блики света начали расползаться по комнате, но различить по-прежнему ничего не удавалось – в глазах постоянно мутнело. Единственное, что хоть как-то можно было уловить, – это запах чего-то старого и ветхого, повсюду ощущалась сырость и холод, чувствуя который, она снова была готова погрузиться в небытие.

Из задней комнаты появилась женщина, которая заговорила с Готаро на ступеньках. Она поставила перед посетителем стакан воды.

Наконец он обернулся. Сначала мельком, невзначай, но что-то привлекло его внимание – то, чего он никак не ожидал увидеть, – слегка уловимое движение где-то у стены, ближе к углу комнаты, там… где он ее и оставил. Незнакомец снова отвернулся к костру – медленно, будто над чем-то раздумывая, на губах проскользнула легкая улыбка, больше напоминающая оскал. Мужчина продолжил мешать раскаленные угли, пока огонь не разгорелся сильнее и не осветил дом полностью, затем повернул голову в том же направлении и, поднявшись, скрипя половицами, подошел ближе, молча вглядываясь в ее бледное лицо, словно изучая. Все оставалось так, как когда он уходил, только вот ее неостывшее тело оказалось для него полной неожиданностью. Казалось, еще секунда – и вздох ее будет последним, но, почувствовав его присутствие, девушка слегка приоткрыла веки.

Ее звали Казу Токита. У нее были волосы до лопаток, собранные в хвостик, а поверх белой блузки с галстуком-бабочкой она надела черный жилет и фартук сомелье. Казу работала официанткой в «Фуникули-Фуникуля». В миловидном лице не было ничего такого, что оставило бы неизгладимое впечатление. Если бы после встречи с ней вы закрыли глаза, а потом попытались представить черты ее лица, то не смогли бы ничего припомнить. Она была из тех людей, кто может легко затеряться в толпе. В этом году ей исполнялось двадцать девять.

Такого еще не случалось, это все его поспешные действия. Ему не в новинку было смотреть на полумертвое тело, но он привык все доводить до конца. «Нельзя больше такого допускать», – пронеслось в голове. Ее шансы выбраться были равны нулю, но такие оплошности приводят к неизгладимым последствиям. Хотя раз уж так вышло… ухмылка коснулась кончиков его губ, в глазах мелькнул блеск. Для него это было нечто новое, необычное, как игрушка для ребенка. Это была его новая игра.

– Хм… Это вот тут, да?

Немного помешкав, он все же решился. Сняв цепь с ее ноги, мужчина мельком осмотрел тело девушки и удостоверился в том, что видимых повреждений нет, по крайней мере, тех, которые могли бы вывести ее из строя. Разве что голова – волосы слиплись, вымазавшись в крови, но раз уж она пролежала живая здесь столько времени и очнулась, скорее всего, это не смертельно.

Готаро совершенно не знал, как заговорить о путешествиях в прошлое. Казу спокойно наблюдала за его переживаниями, а потом повернулась в сторону кухни и спросила у Готаро:

– В какое время вы хотите вернуться?

Сбросив с полуразвалившейся кровати старый матрац и пододвинув его поближе к огню, он вновь подошел к ее телу – дыхание все еще слышалось, признаки жизни были. Он взял ее на руки и, пройдя несколько шагов, легонько опустил на кровать, укрыв своей объемной зимней курткой. На улице было холодно, но все же не мороз, так что обморожение должно быть несильное. Пролежала она здесь недолго и через несколько часов должна была прийти в себя.

Из кухни доносилось бульканье кофе в сифоне.

«Эта официантка, должно быть, умеет читать мысли…»

Дом, в котором они находились, был старый и полузаброшенный, он совсем забыл про него, наткнулся лишь лет десять назад, бесцельно блуждая по лесу. С тех пор начал приходить сюда гораздо чаще, имея на то собственные причины. Для него он стал своего рода убежищем от всего окружающего и местом для успокоения. Ни здесь, ни вблизи этого леса давно никто не бывал, казалось, сюда и вовсе не ступала нога человека.

Слабый аромат кофе поплыл по воздуху, напоминая о событиях того дня.

Прошло несколько часов, и близился уже одиннадцатый. Никакого желания оставаться у него не возникало, так что, без особых эмоций взглянув еще раз на чуть ожившее тело, мужчина начал собираться уходить, накинув на нее еще что-то сверху и вернув оковы ей на ногу.



– Завтра увидимся, милая, – раздалось в тишине, под звук похрустывающих поленьев.

Именно перед входом в эту кофейню Готаро и повстречался с Шуичи Камией в первый раз за семь лет разлуки. Раньше они играли за одну и ту же команду регби в университете. Сейчас же у Готаро не было ни дома, ни денег. Он потерял абсолютно все, когда фирма его друга, с которым он был в доле, обанкротилась. Одежда на Готаро была грязная, и от него воняло.

Глава 2

Но Шуичи не почувствовал отвращения к нему. Наоборот, похоже, он был искренне рад, что снова встретился с Готаро. Шуичи пригласил мужчину в кофейню и, услышав про его несчастья, предложил: «Приходи работать ко мне в закусочную».

Когда мужчина вернулся в лесную хижину, было ближе к полудню. Всю ночь мела метель, снега навалило столько, что к дому было сложно подобраться. Пришлось оставить машину подальше и отправиться пешком. Времени сейчас у него было немного, но интерес его переборол и он ненадолго ушел с работы. Вчерашняя идея не вызывала столько восторга, и скорее всего, она не дотянет и до вечера, но применять к ней физическую силу уже не было никакого желания, во всяком случае, в ближайшее время. С минуту назад здесь все казалось мертвым, но хруст снега под его ногами разрушил мирное спокойствие тишины, казалось, даже деревья стали мрачно завывать в порывах ветра. Немного ускорив шаг и вбежав по лестнице, заставляя ее содрогнуться, быстрой, но тяжелой поступью он двинулся прямиком в дом, в нетерпении застать удовлетворительную для него картину и успокоиться. Дверь скрипнула, и он на секунду замер, будто чего-то ожидая, затем перешагнул порог и, взглянув на нее, приблизился, встав за ее спиной. Ему не хотелось, чтобы она его видела, хотя он прекрасно понимал, что живой девушка отсюда уже не выйдет.

После окончания университета Шуичи, одаренного игрока в регби, пригласили в профессиональную команду Осаки. Он пробыл там меньше года, потому что получил травму, поставившую крест на его карьере. Потом Шуичи устроился на работу в компанию, которая владела сетью ресторанов. Он был вечным оптимистом и потому рассматривал свою неудачу как шанс добиться чего-то в жизни. Он работал вдвое, а то и втрое больше, чем все остальные, и стал региональным менеджером сети филиалов. Женившись, Шуичи решил начать свое дело. Он завел небольшой ресторан и работал там со своей женой. А теперь убеждал Готаро, что у него полно работы и он не отказался бы от пары лишних рук.

Она укуталась с головой, ночью, видимо, все же двигаясь. Ее почти не было видно, так что невозможно было определить, жива она была или мертва, и мужчина решил чуть спустить куртку с ее головы. На ее лоб спадали грязные скомканные волосы, пропитавшиеся кровью, лицо испачканное, пыльное, бровь и губа разбитые. Она выглядела как маленькая, забитая, брошенная замарашка, лежавшая перед ним, свернувшись калачиком под одеялом, – от той девочки, которую он видел на улице, не осталось и следа, но ожидания его не оправдались – грудь девушки все еще находилась в движении, а лицо постепенно приобретало живой оттенок. Вчера мало что можно было различить, но часов двенадцать назад она явно больше напоминала мертвеца, нежели живого человека. «На черта все это было нужно. Сумасшедший!» – вертелось в голове. Ярость вновь начала подступать, и злился он на самого себя, а крушить хотелось все вокруг… но ничто не нарушило тишину, за последние годы он научился себя сдерживать, контроль стал неотъемлемой частью его жизни, впрочем, как и многое другое… хотя бы то, что лежало сейчас рядом с ним, и дышало. «Мать вашу, дышало! Хотя и не должно было этого делать. Ничего, очень скоро я это исправлю», – размышлял мужчина про себя, но, отвлекшись от мыслей, бушующих в его голове, он посмотрел на часы – времени оставалось совсем немного, пора было отправляться обратно.

– Соглашайся, это пойдет на пользу и тебе, и мне.

С трудом пробираясь сквозь сугробы, навалившие по колено, он все же добрался до машины, которая не захотела заводиться с первого раза, но, ударив с силой по рулю, он все же услышал звук заработавшего мотора. Вернуться на работу он планировал только часа через два, раньше в любом случае не получалось, нужно было кое-что доделать и снова возвращаться сюда. Сегодня он решил покончить со сложившейся ситуацией.

Измученный нищетой и утративший всякую надежду, Готаро расплакался от благодарности.

– Хорошо! – закивал он. – Я согласен!

Он работал в небольшом автосервисе, точнее, был его совладельцем, почти все обязанности были возложены на него, так как второй владелец большую часть времени был в разъездах, да и доля того была невелика, так что мужчина не испытывал от этого дискомфорта, скорее наоборот, было спокойнее чувствовать все под своим контролем. Располагался сервис не так далеко от его дома, добираться было очень удобно, в той части города практически никогда не было пробок, за исключением выходных и некоторых праздников. Город вообще был тихим, мирным и спокойным, если не брать в расчет мелких несущественных преступлений. Жил мужчина там с самого рождения, лишь однажды он его покинул, в то время находиться ему здесь было невыносимо, лишь по прошествии почти пары лет он все же решил вернуться в родную гавань, превозмогая боль собственной утраты. В то время он уже более четко понимал, сколько ужасного натворил, но остановиться ему было не под силу. Сложно было узнать в себе того прежнего человека, которым он когда-то являлся. Сейчас он больше напоминал раненого зверя, превозмогающего боль и ищущего себе новую добычу.

Шуичи поднялся со стула, и тот скрипнул.

– Я тебе еще дочку покажу, – весело улыбаясь, добавил он.

Вернувшись, он часто вспоминал свое прошлое – сейчас оно казалось совсем не про него, но иногда, закрывая глаза, ему все же удавалось почувствовать в себе часть прежнего беззаботного счастья, когда-то так мирно бившегося в его груди и озарявшего все вокруг. Были мгновения, когда он останавливался, чтобы просто насладиться дождем, запахом мокрой травы и асфальта, все это так навевало воспоминания и уносило его от реального мира. В эти секунды ему хотелось остановить время навечно… Когда же все переменилось? Он задавался этим вопросом нечасто, просто не хотелось думать об этом. Когда он стал таким? Перед глазами снова мелькнул домик из детства, тот самый, находящийся в лесной глуши, – такой уютный, словно окутанный теплой незримой пеленой. Повсюду возвышались ветвистые кроны деревьев, покрытые густой зеленой листвой, и узкие тропинки, обрамленные яркими цветами, чуть дальше слышались потоки реки с ее порывистым течением и звонкое щебетание птиц, напоминавшее, что ты там не один. Впервые мальчика привел туда его дед, они часто проводили там время, особенно летом – место казалось сказочным… Пролетела всего секунда… и теперь перед глазами, будто двадцать пятый кадр, уже не тот дом, что виделся солнечным ясным днем, а облезлая старая хижина, завьюженная метелью… и ее еле дышащее тело, лежащее на потрепанном матраце. Его охватило желание развернуться и завершить начатое, но, тем не менее, он поехал дальше. До вечера оставалось совсем немного, и мужчина решил посмотреть, что же будет дальше.

– Дочку? – переспросил Готаро, который все еще не был женат и удивился, узнав, что у Шуичи уже есть ребенок.

– Да, она недавно родилась. Она такая очаровательная!

На улицах никого не было, снег крупными хлопьями медленно падал на землю. Везде тишина, словно весь город вымер, и спустя пару минут его машина уже подъехала к автосервису. Первым его заметил его Хосе. Он был его подчиненным, но, несмотря на это, у них сложились весьма теплые приятельские отношения, можно сказать, он был его правой рукой – на него всегда можно было положиться. Помимо него, в сервисе работали еще несколько человек, но с ними он общался только лишь по работе. Парочка из них довольно плохо знала английский, так что в разговоре с ними ему часто приходилось полагаться на Хосе. В общем-то, по его просьбе их и взяли на роль разнорабочих, обязанности свои они выполняли замечательно, и вопросов к ним не возникало.

Шуичи взял счет и направился к кассе. За ней стоял парень, по виду студент или старшеклассник. Он был очень высоким, около шести футов, и имел узкие миндалевидные глаза.

– К оплате семьсот шестьдесят иен.

– Я думал, тебя сегодня не будет. Недавно приезжал твой компаньон, спрашивал о тебе, – эти слова Хосе сказал с нескрываемым смешком. Действительно, это определение тому парню вряд ли подходило, скорее он напоминал занозу в заднице, которая по приезде тормозит всю работу.

– Вот, пожалуйста.

Готаро и Шуичи, как все регбисты, были выше среднего роста. При виде молодого человека они переглянулись и рассмеялись, по выражению лиц друг друга понимая, что подумали об одном и том же одновременно. Этот парень был просто создан для регби.

– Он еще здесь? – без особого энтузиазма поинтересовался мужчина, захлопывая за собой дверь машины.

– Ваша сдача.

– Нет, уже уехал. Не знаю, может, еще объявится, он у нас особа непредсказуемая, – снова заулыбался собеседник.

Шуичи забрал сдачу и направился к выходу. Готаро поспешил за ним.

– Ничего, я ему позвоню.

Прежде чем стать бездомным, он был вполне обеспеченным человеком. Готаро унаследовал фирму отца, которая приносила ему около ста миллионов иен в год. Не секрет, что деньги меняют людей. К сожалению, Готаро не стал исключением из этого правила. Деньги доставляли ему удовольствие, и он стал транжирить их. Было время, когда Готаро считал, что на иены можно купить все, что захочешь. Но компания его друга, совладельцем и поручителем которой он стал, разорилась, и, выплатив долговые обязательства, он потерял и свою фирму тоже. Как только деньги у него закончились, друзья стали обращаться с ним как с прокаженным. Они бросили его, а кое-кто прямо заявил Готаро в лицо: «Какой от тебя прок без денег?»

Они зашли в сервис, и мужчина остановился у неприметной двери, где находилось что-то вроде комнаты отдыха и кабинета одновременно. Очень небольшое помещение – только стол, пара стульев, крохотный диванчик, телевизор и телефон, который, собственно говоря, сейчас ему и был нужен. Входя в комнату, он чуть прикрыл за собой дверь, и через несколько секунд послышался негромкий разговор. Общение не было продолжительным, и вскоре телефонная трубка вернулась на свое место, а мужчина вышел из помещения. Хосе все еще стоял неподалеку.

Но Шуичи был другим. Он говорил с мужчиной, потерявшим всё, с уважением. Так редко встречаются люди, которые хотят помочь человеку в беде. Шуичи Камия был именно таким. Когда Готаро вышел за ним из этой кофейни, то подумал: «Я отплачу ему за это добром!»

Дин-дон!

– Ну как? – бодренько спросил он.



– Так, ничего особенного. Все отлично. Рабочие вопросы, – мужчина выглядел каким-то отстраненным, задумчивым, и от внимания Хосе это не ускользнуло.

– Это было двадцать два года назад.

Готаро Чиба протянул руку к стакану, который стоял перед ним. Смочив пересохшее горло, он вздохнул. Для пятидесяти одного года он выглядел молодо, но его волосы уже начали седеть.

– Ты последнее время какой-то встревоженный. Что-то случилось?

– Вот так я и стал работать на Шуичи. Старался изо всех сил и осваивал новую специальность как можно быстрее. Но через год произошла автокатастрофа. Шуичи с женой…

– Да нет, нет. Все в порядке. С чего ты взял? – ответил он уже более оживленно.

Это произошло больше двух десятилетий назад, но боль до сих пор не покидала Готаро. Его глаза покраснели, и он запнулся.

Всссссс!

Хосе пожал плечами.

Мальчишка у барной стойки стал шумно втягивать последние капли апельсинового сока через трубочку.

– Показалось, наверное. Не знаю, может, это я уже спать начинаю на этой чертовой работе.

– А что произошло потом? – спросила Казу, как ни в чем не бывало продолжая работать. Она никогда не меняла интонации, каким бы серьезным ни был разговор. Наверное, таким способом она сохраняла дистанцию в общении.

Дальше он начал что-то говорить по-испански двум стоявшим в стороне парням, резко повышая голос и прихлопывая в ладоши, видимо, для быстроты эффекта, чтобы те вернулись на свои рабочие места. Они тоже из тех же мест, что и Хосе, поэтому отлично понимали друг друга, остальным же иногда приходилось общаться с ними жестами, хотя и это проблем не вызывало. Неплохие ребята – Энрике и Серхео, с ними бывало даже проще, чем с остальными, – главное, без лишних слов.

– У Шуичи осталась дочь, и я решил вырастить ее.

Готаро рассказывал, потупив глаза и словно разговаривая сам с собой. Потом он медленно поднялся.

Стрелки часов приближались к шести, работа была почти закончена, многие уже разошлись, но управляющий все же решил задержаться и кое-что обдумать, ему нужно было время побыть одному – все взвесить. В голове все превратилось в бардак, желанию навечно убрать ее с глаз долой что-то мешало. Некоторое время он мешкал, но наконец все же решил отправиться в магазин и сделать несколько покупок, примерно через полчаса уже стоя у его дверей. Для начала он посетил продуктовый магазин, а за тем отправился прикупить кое-какую одежду. В женский отдел заходить ему не стоило, не хотелось привлекать к себе внимание, поэтому он попросту купил все мужское, стараясь подобрать вещи потеплее, сам в тот момент не понимая, зачем ему нужны все эти проблемы.

– Я очень прошу вас. Пожалуйста, сделайте так, чтобы я вернулся в тот день двадцать два года тому назад.

Ближе к восьми вечера он уже мчался по автостраде и преодолел примерно четверть пути. Снег прекратил идти, поэтому движение ничего не затрудняло. На темном небесном своде можно было отчетливо увидеть огромную желтую луну, освещавшую вечернее шоссе, лишь звезды казались не такими яркими под легкой туманной дымкой, местами застилавшей их и без того блеклый свет. Время за рулем пролетело быстро, и вскоре он был на месте.

Он низко поклонился, сжав колени и опустив голову.

О кофейне «Фуникули-Фуникуля» около десяти лет назад стали ходить разные слухи. Поговаривали, будто бы в ней можно было совершить путешествие в прошлое.

Человеку, не знавшему этой территории, в лесу сориентироваться было практически невозможно, а тем более в ночное время суток. Но он с детства помнил здесь каждый куст, каждую тропку, все до мельчайших деталей, казалось, он может ходить даже на ощупь, если потребуется, но сейчас, выходя из машины, мужчина все же прихватил с собой карманный фонарик – идти с ним гораздо быстрее и удобнее. Промежутками лес был настолько густ, что свет луны не дотягивался до земли, останавливаясь на верхушках деревьев.

Рассказывали, например, о женщине, которая захотела снова увидеться с возлюбленным, с которым она рассталась; о сестре, вернувшейся назад во времени, чтобы встретиться со своей младшей сестренкой, погибшей в автокатастрофе; о жене, которая желала повидаться с мужем, потерявшим память.

В доме стояла тишина, впрочем, как и всегда, ничего другого он не ожидал услышать, хотя сейчас это молчание было каким-то по-особенному мрачным. Как и в прошлый раз, в день своего возвращения мужчина не торопился подходить к девушке, а по обыкновению, направился к печи и принялся разводить огонь, но на этот раз более осторожно и медленно, словно пытаясь растянуть момент. Пламя начало вовсю разгораться, освещая дом изнутри, и сидевший у огня невольно повернулся к девушке. Лицо ее озарялось мягким светом, исходящим от разгоревшегося очага. Глаза по-прежнему были закрыты, но положение поменялось, значит, она снова приходила в сознание. «Может быть, она притворяется, не спит», – пронеслось в голове и тут же прервалось. Он подошел ближе проверить кандалы на ее ноге – все на месте, небольшие царапины, да и только. «Да, девочка, ты действительно легко отделалась, даже представить себе не можешь, как тебе повезло… хотя… как знать, может быть, первый вариант был бы для тебя и лучше, в конце концов итог все равно будет один». Мужчина слегка потормошил девушку, подставив бутылку с водой к ее пересохшим бледным губам. «Только бы не кричала, ненавижу, когда орут», – приговаривал он про себя и скривил лицо при мысли об этом. Глаза ее чуть приоткрылись, совсем немного, будто смотря в пустоту, хотя взгляд был направлен на пламя. Чувствовалось, с каким трудом ей дается каждое движение, даже просто поводить глазами из стороны в сторону было сложно. Она лежала перед ним совершенно обессиленная – ни живая и ни мертвая. Нужно было от нее избавиться, а потом избавиться от тела, как он проделывал это неоднократно. Именно об этом он сейчас думал, но мысли его почему-то не состыковывались с действиями. «Может, оставить ее на какое-то время, была не такая уж плохая идея. Пока я не решу, как действовать дальше. Поиграем немного, если, конечно, от нее будет хоть какой-то толк. Конец будет тот же, но зато какая прелюдия!»

Однако для того, чтобы вернуться назад в прошлое, необходимо было соблюдать некоторые неприятные правила.

Глаза девушки, уставшие и почти безжизненные, медленно наполнялись слезами. Теперь ее взгляд был более осмысленным. То ли от страха, то ли от безысходности одна за другой слезы скатывались по ее щекам, теряясь где-то на шее. Было видно, как ее мучила жажда, поэтому воду она все же попила. Тело девушки пронзала дрожь, даже ресницы подрагивали в такт. Она собралась с последними силами и посмотрела на него. Наверное, в первый раз они встретились взглядами, губы еле заметно зашевелились, но от холода пропал голос, и мужчина не стал дожидаться, когда он прорежется снова, сейчас он не хотел, чтобы даже ее шепот доносился до его ушей.

Правило первое: вы можете встретиться в прошлом лишь с теми людьми, которые заходили в эту кофейню. Если вы хотели бы увидеться с человеком, который здесь никогда не бывал, в прошлое вы вернуться сможете, но того, ради кого совершили это путешествие, не встретите. Иными словами, если посетители приезжали в эту кофейню из отдаленных районов Японии, то большинство из них делало это напрасно.

– Замолчи, если хочешь жить.

Правило второе: в прошлом вы не сможете сделать ничего, что повлияло бы на настоящее. Многие, услышав об этом, страшно расстраиваются и обычно уходят разочарованными. Большинство посетителей, которые хотели бы вернуться в прошлое, желают в нем что-то исправить. Очень немногие все еще хотят отправиться назад во времени, после того как узнают о том, что никак не смогут изменить реальность.

Губы сомкнулись, девушка так и не смогла вымолвить ни звука, зато дрожь заметно усилилась, но мужчина не обратил на это никакого внимания. Он лишь продолжал:

– Будешь слушаться, все будет в порядке.

Правило третье: есть только один стул, на котором можно вернуться в прошлое. Но на нем сидит другой посетитель. Вы можете сесть на этот стул, только если он пойдет в туалет. Это происходит раз в день, но никто не может угадать, когда это случится.

Она смотрела на него, не отводя глаз, которые заново наполнялись слезами – их уже нельзя было сдержать. Его это начало раздражать.

Правило четвертое: находясь в прошлом, вы не можете встать с этого стула. Если вы это сделаете, то вас насильно вернут в настоящее. Это значит, что, когда вы в прошлом, уйти из кофейни невозможно.

– Я не вижу ответа, – словно отчеканив каждую букву, повторил незнакомец.

Правило пятое: вы оказываетесь в прошлом в тот момент, когда вам наливают в чашку кофе, а заканчивается ваше пребывание там, когда напиток остывает. Более того, не всякий может налить вам этот кофе, сделать это должна только Казу Токита.

С трудом в ее движении можно было уловить кивок, но он все же удовлетворился таким ответом.

Несмотря на все эти правила, находились посетители, которые, узнав про слухи, приходили в кофейню и просили, чтобы их отправили в прошлое.

– Отлично. Значит, мы подружимся, – уже в более спокойной форме продолжил он. – Будешь хорошо себя вести, я не причиню тебе никакого вреда.

Готаро был одним из них.

Девушка немного дернулась.



– Не бойся. Ты не должна меня бояться. Здесь ты в полной безопасности, – лукаво протянул он напоследок и вышел за дверь, вернувшись уже с пакетом. – Хочешь есть? Мне кажется, ты должна была проголодаться. Не знал, что ты любишь, поэтому взял на свой вкус, если ты, конечно, не против.

– Что вы собираетесь делать, оказавшись в прошлом? – спросила женщина, которая заговорила с ним, когда он только вошел.

У него резко переменилось настроение, он начал так свободно разговаривать, словно играя уже прописанную роль. Говоривший вопросительно посмотрел на нее, узница слегка мотнула головой, все еще пребывая в ступоре, и он все так же беззаботно продолжил:

Ее звали Киоко Киджима. Она была обычной женой и матерью и часто приходила в эту кофейню. Оказалась она здесь просто по случайному совпадению и на Готаро смотрела с неподдельным любопытством. Должно быть, он был первым из встреченных ею посетителей, который хотел вернуться в прошлое.

– Я скоро должен буду уехать, думаю, ты и сама все прекрасно понимаешь. Сегодня я не мог выбраться пораньше, но если ты не заметила, днем я уже приходил.

– Извините, что спрашиваю, но сколько вам лет?

С этими словами он помог ей приподняться и предложил принесенную им еду. Глаза девушка на него больше не поднимала, сидела как немая и съела совсем немного.

– Мне пятьдесят один год.

– Ах да, совсем забыл. – Он пододвинул поближе пакет и достал оттуда что-то темное. – Тебе следует переодеться, в этом будет удобнее. – И через секунду добавил, прекрасно понимая, что самостоятельно она даже подняться не сможет: – Я тебе помогу, если ты не против. Только без глупостей.

Похоже, Готаро воспринял ее вопрос как упрек. Мол, почему мужчина в вашем возрасте вообще задумывается о возвращении в прошлое? Он сел обратно на стул и сгорбился над столом, уставившись на свои скрещенные руки.

Она не ответила, но это ему и не требовалось, молчание мужчина принял за согласие.

– Простите, но вам не кажется, что Шуичи будет совсем не готов к встрече с вами, постаревшим на двадцать два года?

– Хорошо, я так и думал.

Готаро не поднял головы.

Незнакомец скинул с нее куртку, отчетливо почувствовался запах мочи, который до этого был ощутим лишь слегка, но сейчас он стал гораздо резче. Впрочем, другого и не следовало ожидать. В конце концов, она пока еще живой человек.

– Это же будет как-то странно, разве нет?

– …и чем скорее мы это сделаем, тем лучше.

Киоко посмотрела в сторону Казу, ожидая ее поддержки.

– Возможно, – уклончиво ответила та, и по ее голосу можно было понять, что она не полностью согласна.

Расстегнув на ноге кандалы, он поднял ее, сразу поняв, что сопротивления точно ждать не стоит. На чердаке были какие-то тряпки и покрывала, так что от матраца он сразу решил избавиться. Запах в помещении был однозначно отталкивающим – помесь сырости, запекшейся крови и мочи, у впечатлительного человека мог легко вызвать приступ рвоты, которая, не исключено, что здесь тоже присутствовала. Через две-три минуты девушка, уже полностью обнаженная, предстала перед его взором, но сейчас его это мало привлекало.

– Эй, мама, у тебя же кофе стынет, – пробормотал мальчишка, который стал вертеться, допив свой апельсиновый сок.

– Встань на матрац, – скомандовал мужчина.

Его звали Йошуке Киджима, и этой весной он пошел в четвертый класс. У него были отросшие взлохмаченные волосы, загорелое лицо, а на футболке изображен логотип футбольного клуба «Мейтоку». На спине Йошуке Готаро увидел номер девять.

Девушка подчинилась и, еле стоя, на ногах, опираясь о стену, сделала пару шагов в его направлении, через мгновение ощутив на своей коже струи ледяной воды. От холода ее зубы заклацали. Затем он ее немного обтер, и она попыталась нагнуться, чтобы поскорее одеться, но не в состоянии больше держаться на ногах, рухнула на деревянный пол. Раздался сдавленный стон. Мужчина в негодовании закатил глаза, но все же помог ей встать и, не теряя больше времени, сам переодел, усадив на старое потрепанное кресло и вернув на место кандалы. Он ненадолго оставил ее и, пройдя несколько шагов, словно пропал из вида. Тот угол, куда мужчина направился, плохо освещался – там находился вход на чердак, и вскоре над ее головой послышались шаги. Через некоторое время незнакомец вернулся с охапкой какого-то тряпья. Он бросил все на пол рядом со стеной, потом выбрал из этой кучи нечто похожее на матрац и бросил на низкую кровать, которая стояла немного выше пола, напоминая некое подобие лежанки.

Мальчик говорил про кофе в картонном стаканчике, который стоял на барной стойке около Киоко.

– Ты сможешь передвигаться по дому, все не нужные предметы я сейчас уберу, так что вред ни себе, ни мне ты причинить не сможешь. Надеюсь, я понятно выражаюсь? – Это был скорее риторический вопрос, и ответ был вполне понятен. – Выбраться тебе отсюда не удастся, об этом я тоже позабочусь. Пока ты еще слишком слаба, но уверен, вскоре будешь чувствовать себя гораздо лучше и вести себя при этом как послушная девочка, – он наигранно и натянуто улыбнулся, еще раз взглянув на нее, жестом указывая на кровать. – Не приляжешь?.. Ах да, тебе следует немного помочь.

– Неважно, бабуля все равно терпеть не может горячие напитки, – ответила женщина и, наклонившись к уху Йошуке, прошептала: – Потерпи еще немножко, и мы пойдем. Хорошо?

Она глянула на Готаро, словно ждала, как он на это отреагирует.

Уложив ее, незнакомец снова ненадолго вышел за дверь, а вернулся с ведром в руках, которое поставил рядом с кроватью.

Готаро снова сел с озадаченным видом.

– Это тебе понадобится. Не хотелось бы, чтоб данная неприятность повторилась снова. Кажется, мы друг друга поняли, и если захочешь… В общем, я оставлю здесь воду и немного еды… Да-а, – задумчиво протянул он, глядя на свою «гостью». – Я думал, ты будешь более живенькой, ну ничего, подождем. Мы же никуда не торопимся, правда?

– Да, возможно, я шокирую Шуичи, – согласился он.

Мужчина бросил на нее что-то из ветоши, остальное ногой отшвырнул в угол. Скатал в рулон мокрый влажный матрац и хлопнул дверью. В тот день он больше не возвращался.

Киоко многозначительно покачала головой, а Казу в этот момент протянула Йошуке еще одну упаковку апельсинового сока. Мальчик молча принял ее, кивнув в знак благодарности.

– Если и правда можно оказаться в прошлом, то я хочу кое-что сказать Шуичи.

Глава 3

Хотя вопрос задала Киоко, Готаро ответил, глядя на Казу. Выражение ее лица не изменилось.

Близился первый час ночи, когда он покинул свою хижину в лесу. Домой ехать совершенно не хотелось. Голова гудела, усталость валила с ног, но изнутри что-то выкручивало его, и это «что-то» необходимо было заглушить. Ничего, лучше бара, на ум не приходило. До ближайшей забегаловки ехать минут сорок пять – не так уж и долго, учитывая, что путь домой гораздо длиннее. Однажды он уже бывал в том заведении, ничего особенного – одно из многих, но для того, чтобы скоротать часок-другой, вполне подходило, к тому же завтра выходные, так что можно никуда не торопиться. Он включил музыку погромче и прибавил скорость, наслаждаясь видом тихой зимней девственной природы здешних мест.

Со своим обычным непринужденным видом Казу вышла из-за барной стойки и встала перед ним.

В кофейню постоянно приходили посетители, до которых дошли слухи о том, что здесь можно перенестись в прошлое. С каждым из них она общалась одинаково.

Наконец показался поворот. «Кажется там», – вспомнил мужчина и, завернув, проехал еще метров семьдесят, наконец заглушив мотор. Погода была безветренной, на улице все будто замерло, но мелькавшие фигуры за залитым светом окном бара напоминали о бурлящей рядом ночной жизни. Подходя ближе, отчетливо можно было услышать музыку, доносившуюся изнутри, а несколько пошатывающихся парней около входа разбавляли ее пьяными разговорами слегка заплетающимся языком. Дверь распахнулась, вышла еще парочка – девушка и молодой человек, плотно прижавшись друг к другу, направились на стоянку. Мужчина зашел внутрь и сел за свободный столик рядом с окном, заказав две бутылки пива. Здесь неподалеку был расположен мотель, так что можно было не волноваться и, оставив машину рядом с баром, провести в нем время до утра, немного проспавшись. Громкая музыка начинала раздражать, но, по крайней мере, она заглушала дикий гул в ушах. Достав из кармана сигареты, он глубоко затянулся, мельком озираясь на толпу, скопившуюся у барной стойки. Кто-то из них хватил лишнего и каждую секунду норовил нарваться на неприятности, и что-то внутри подсказывало, что, вероятнее всего, у него это получится. Ему приходилось неоднократно наблюдать за разного рода перепалками, так что определить исход большого труда не составляло, а этот паренек уж очень явно хотел получить по морде.

– Вы знаете, какие здесь правила? – всегда спрашивала она у тех, кто оказался в кофейне. Казу не изменила себе и в этот раз.

Несмотря на довольно обширную клиентуру в сегодняшний вечер, обслужили его достаточно быстро. Бутылка уже была в руке, оставалось лишь сделать глоток и немного расслабиться.

– Более или менее… – нерешительно пробормотал Готаро.

– Более или менее?! – воскликнула Киоко.

Смотря в окно и неспешно потягивая пиво, думая о чем-то своем, он отвлекся и не сразу обратил внимание, как, отодвинув стул за его столиком, напротив присела молодая симпатичная девушка. На вид ей было примерно около двадцати трех, блондинка среднего роста. Мужчина сделал вид, что не заметил, продолжая смотреть в сторону.

Из всех, кто был в кофейне в ту минуту, разнервничалась только она. Казу глянула на Киоко, взглядом призывая ее замолчать, а потом снова пристально посмотрела на Готаро.

– Не помешаю? – раздался голос.

– Отвечайте на вопрос.

Он обернулся, не выражая никаких эмоций.

Готаро виновато пожал плечами.

– Я бы хотел побыть один.

– Вы садитесь на стул, кто-то готовит вам кофе, и вы возвращаетесь в прошлое – вот о чем я слышал, – смущенно ответил он. От волнения у Готаро пересохло во рту, и он потянулся к стакану, стоявшему перед ним.

– Так ты здесь один? – воодушевившись, спросила блондинка.

– От кого вы услышали о нас? – спросила Киоко.

Выражение на его лице не сменилось, только чуть приподнялись брови и негромкий вздох разомкнул его губы. Маска безразличия, что так часто хранила под собой целую бурю эмоций, так и не спала, но девушка не унялась, проигнорировав его бесконтактность.

– От Шуичи.

– Здесь громко, да?

– От Шуичи? Получается, вы узнали об этом двадцать два года тому назад?

Сидевший напротив лишь кивнул головой.

– Да. Когда мы впервые пришли в эту кофейню, Шуичи рассказал мне о том, что здесь происходит. Должно быть, до него дошли слухи о путешествиях в прошлое.

– Я вас тут раньше не видела… – она осеклась и добавила, боясь показаться девушкой легкого поведения: – Нет, я не часто бываю в таких местах и не подсаживаюсь к незнакомым мужчинам, просто вы мне показались таким печальным… и очень симпатичным, – договорила девушка предложение, слегка пожимая плечами и отводя взгляд чуть в сторону. – У меня здесь подруга работает, – пояснила она и протянула ему руку, представляясь: – Меня зовут Эмили.

– Понятно.

Легкий смешок коснулся его губ. Он еле заметно привстал, оперевшись о стол локтями, и, нагибаясь поближе к ней, сказал как бы на ухо:

– Вот я и думаю, что если я, постаревший, вдруг предстану перед Шуичи, то, может быть, он немного и испугается, но быстро поймет, в чем дело.

– Послушай, Эмили, а ты знаешь, что знакомиться ночью в баре с мужчинами небезопасно и может привести к очень дурным последствиям?

– А ты что думаешь, Казу?

Киоко сказала это таким тоном, словно только от нее и Казу зависело, сможет ли Готаро вернуться в прошлое. Голос Казу, когда она заговорила, был жестким и суровым.

Было заметно, как в ее глазах проскочила искра, и, кажется, ей понравилась эта игра. Легкая нерешительность исчезла, и девушка, следуя его примеру, приподнялась, склонившись так, что ее губы почти соприкасались с его, и негромко прошептала:

– Может быть, я сюда и подошла, для того чтобы узнать эти последствия, – при этих словах она едва заметно прикусила нижнюю губу.

– Вы понимаете, что, хоть вы и вернетесь в прошлое, настоящее от этого не изменится?

Он сел обратно с таким же невозмутимым видом, словно говоря себе: «Я сделал все что мог», а девушка продолжила ждать дальнейшего развития событий. Мужчина взглянул на нее, словно оценивая. Нет, сегодня он точно не собирался с ней делать ничего, что могло бы назавтра вызвать шумиху, – не было ни желания, ни сил. «Милашке улыбнулась удача, она себе и представить не может, как близко стояла на краю, но почему бы с ней не позабавиться, раз уж руки у меня развязаны… главное – себя контролировать», – снова пронеслось в голове, и он наконец ответил:

На самом же деле она имела в виду вот что: «Вы не сможете предотвратить смерть своего друга!»

– Посидим еще немного. Сегодня тебе повезло – я буду хорошим мальчиком. – Мужчина ей подмигнул, откидываясь на спинку стула уже в более расслабленном состоянии. – Хочешь чего-нибудь выпить?

Множество посетителей приходили в кофейню в надежде вернуться в прошлое и спасти кого-то от гибели. И каждый раз Казу рассказывала про это правило.

– Может, ты со мной поделишься. – Девушка, коснувшись второй бутылки, пододвинула ее к себе. Мужчина жестом выразил свое согласие.

Дело было не в том, что она оставалась безучастной к горю тех, кто потерял близкого человека. Просто это правило было непреложным, и неважно, кем был посетитель и чего он хотел.

Долго ждать не пришлось, не прошло и пятнадцати минут, как он поднялся и взял ее за руку.

Услышав слова Казу, Готаро остался спокоен.

– Пойдем?

– Я в курсе, – ответил он ровным тоном.

Взяв ее за руку, он направился к выходу. Девушка плелась за ним, как собачонка, то и дело натыкаясь на посетителей. Повсюду сгущался сигаретный дым, словно смог, спускавшийся на город и заслонявший перед глазами все происходящее. Стоящие по краям дороги фонари тускло светили, освещая лишь небольшую территорию вокруг. На улице было прохладно, и свежий воздух быстро рассеял запах алкоголя и табака.

Дин-дон!

Зазвонил дверной колокольчик, и в кофейню вошла девочка. Когда Казу увидела ее, то вместо «Добро пожаловать» сказала:

Свободные номера в мотеле были, мужчина не стал долго церемониться и, оплатив одну ночь, взял ключи. Поднимаясь вверх по лестнице, он все так же держал свою спутницу за руку, но она на полпути замедлила шаг, пытаясь, кажется, и вовсе остановиться. Он это почувствовал.

– Добро пожаловать домой!

– Передумала? – поинтересовался он невозмутимо. – Можешь вернуться, я тебя не держу. – Он казался абсолютно безэмоциональным, но внутри у него все кипело. Ему было прекрасно известно – никогда не следует давать волю своим инстинктам… до определенного момента.

Девочку звали Мики Токита. Она была дочкой Нагаре Токиты, владельца этой кофейни. Мики гордо продемонстрировала свой ярко-красный школьный ранец фирмы «Рандосеру».

Девушка присмотрелась к нему внимательней, пытаясь в нем что-то разгадать – то, что ее насторожило в те незначительные доли секунды, когда они поднимались вверх по лестнице, но так ничего не найдя, ответила:

– Moi[2] вернулась, дорогие мои! – на всю кофейню заявила она.

– Нет, не передумала, просто… – Их взгляды на секунду столкнулись, и этого хватило, чтобы она снова двинулась вперед. – Просто не очень люблю такие места.

– Здравствуй, Мики, дорогая! Откуда у тебя такой отличный ранец? – спросила Киоко.

– Зачем же ты со мной пошла, приключений захотелось? – Он поднял ее на одну ступеньку выше, призывая к себе, и прошептал еле слышно: – Не волнуйся, сегодня они тебе понравятся.

– Она купила его для moi! – ответила Мики, с широкой улыбкой указывая на Казу.

– Какой красивый! – одобрительно покивала Киоко.

Мужчина, подойдя к двери, повернул ключ в замке и спокойно ее открыл, приглашая свою даму войти. Дверь захлопнулась. Не прошло и нескольких секунд, как он рывком поднял ее и плотно прижал спиной к стене. Спокойствие и самообладание растворились и остались по ту сторону двери. Раздел он ее довольно грубо, скорее просто сорвал одежду, не прекращая с напором целовать, словно просто затыкая ей рот. Сейчас отказа он уже не потерпит. Девушка пыталась немного усмирить его пыл, но это его только позабавило, и она быстро оставила свои попытки, боясь сделать только хуже. В его глазах вспыхнуло то, что очень напоминало бешенство. Внутри зародился страх, но страх такой трепетный и возбуждающий… Мужчина схватил ее за горло, немного придушив, и швырнул на кровать, так же грубо сорвав с ее тела последнее, что там осталось. Лег сверху и… неожиданно его движения и действия стали более нежными. Он, закрыв глаза, начал ласково целовать ее губы, шею, спускаясь все ниже, а затем поднимаясь обратно. Он делал это медленно, не торопясь, пока снова в нем что-то не взыграло. Мужчина стал еще более грубым, движения становились резкими, быстрыми. Он снова сдавил ей горло, и она почти не могла дышать. Было чувство, что это длится целую вечность и никогда не закончится. Ей было больно, но даже боль бывает сладкой. Сама того не ожидая, в ту ночь она получила настоящее удовольствие и удовлетворение.

Посмотрев на Казу, она тихо шепнула ей:

– А в школу разве не завтра?

Мужчине самому казалось, что он ее сейчас задушит, – с каждой минутой, с каждым движением было все сложнее себя контролировать. «Не сегодня, не сейчас, только не сейчас», – все громче раздавалось в его голове. Ему хотелось причинить ей боль, он чувствовал, что ей это нравится, только бы не зайти еще дальше. Ее стон и крик заглушали его быстрое сбившееся дыхание, еще пару секунд и… все закончилось. Он перевернулся и лег на спину. Злость улетучилась, ярость прошла, теперь в этой комнате царило тихое умиротворение. Ему хотелось слушать только тишину, хотелось, чтобы она ушла, не говоря ни слова, оставив его одного наедине с самим собой, но она все еще лежала рядом. Сейчас в этом номере можно было расслышать лишь тихое дыхание и чуть слышное биение сердца, которое всего секунду назад ему хотелось остановить навсегда.

Она совсем не собиралась критиковать поведение Мики или потешаться над ней. Наоборот, она была счастлива оттого, что девочка так рада новому ранцу.

Он обернулся к ней и все таким же тоном, с какого и начиналось их знакомство, тихо произнес, будто ничего не произошло: «Надеюсь, тебе понравилось», повернулся к ней спиной и быстро заснул.

– Да, в школу завтра, – ответила Казу, слегка улыбнувшись.

– Как поживает мадам Кинуйо? Она в добром здравии? – громко спросила Мики, и ее голос эхом разнесся по кофейне.

Глава 4

– Госпожа Кинуйо здорова! Мы пришли сегодня, чтобы купить для нее еще кофе и бутерброд, который делает твой папа, – ответила Киоко, держа в руке бумажный пакет с едой, взятой навынос. Йошуке, сидевший на соседнем стуле спиной к Мики, все еще пил вторую порцию апельсинового сока через трубочку и не реагировал на девочку.

Ей казалось, время остановилось. Минута, час, день как две капли воды походили на предыдущие. Девушка, заключенная в четырех стенах, не помнила, какое сегодня число, и только погода за окном напоминала, что по-прежнему идет зима. Когда она пришла в сознание в первый раз? Сколько дней или, может быть, недель прошло с того момента? Время совсем не ощущалось, и от холода ей постоянно хотелось спать. Голова уже не так болела, но все же неоднократно напоминала о себе. Все тело ныло и чуть поламывало, хотя силы понемногу начали возвращаться. Дикий страх, засевший внутри, подавлял все остальные чувства, хотелось кричать от безысходности, забиться в истерике как сумасшедшая, но мысль о том, что будет, если он услышит ее первым, чем кто-либо, приводила ее в ужас, и она снова затихала. Девушка не знала, как здесь оказалась, почему и кто этот человек. Эти вопросы душили ее. Она пыталась рыться в воспоминаниях, восстанавливая последний запомнившийся ей день и найти хоть какую-нибудь зацепку, но все впустую – все, что происходило в последние дни, было как в тумане, лишь изредка проскакивало в голове нечто быстрое и размытое, но соединить все воедино никак не получалось.

– А госпоже Кинуйо еще не надоели папины бутерброды? Она же их каждый день ест.

Единственное, что ей припомнилось, – это окно, когда она очнулась в первый раз, окно было чуть прикрыто занавеской или тряпкой, но она точно помнила блики на полу от света луны. Сейчас оно было заколочено. «Кто же это, зачем он меня здесь держит?» – девушка перебрала уже все в своей голове, но к ответу это ее не приблизило.

– Госпожа Кинуйо говорит, что ей нравятся и папин кофе, и его бутерброды.

От железного браслета ногу обжигало холодом, и кожа под ним слегка посинела. Взяв небольшую тряпку, валявшуюся рядом на кровати, и сложив пополам, она попыталась протиснуть ее под браслет, чтоб хоть как-то сбить боль. Ей это удалось, стало полегче, но надолго этого не хватило.

– Я не знаю почему. Папины бутерброды не такие уж вкусные, – все так же громко заявила Мики.

Кто-то высокий вышел из кухни.

Насколько девушка могла заметить, почти всегда незнакомец приходил вечером. После его ухода она чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что в ближайшие часы он больше не вернется. Она неоднократно предпринимала попытки снять оковы со своей ноги, но ни цепь, ни браслет не поддавались. За все время, проведенное в этом доме, она не слышала рядом ни единого человеческого звука или, по крайней мере, доказательства присутствия здесь кого-либо, кроме нее самой. Только птицы изредка долбили клювами в крышу или стены, пугая ее до чертиков резкими стуками. Она шарахалась от каждого звука, все ожидая, когда он вновь появится. Сейчас девушка сидела, забившись в самый темный угол и обняв с силой коленки руками, уставилась на дверь, боявшись даже моргнуть. Сколько узница так просидела – неизвестно, но сон все же взял свое, и через некоторое время она уснула. Бессвязные картинки мелькали во сне – то его лицо с холодными голубыми глазами, то… Что, что же там еще было?! К утру, после пробуждения, сновидения забывались, так и не складываясь в логическую цепочку.

– Так-так, кому это тут не нравятся мои бутерброды?

Это был Нагаре, владелец кафе и отец Мики. Кей, так звали мать девочки, умерла. У нее было слабое сердце, и она скончалась шесть лет назад, сразу же после рождения дочери.

Тепло остывающей печи почти улетучилось, повеяло холодом, и ее снова пробил озноб. Она проснулась непроизвольно постукивая зубами и озираясь по сторонам. Сердце замерло в ожидании чего-то страшного, но вокруг царила лишь тишина, ни единого звука, кроме поскрипывания половиц под ее собственным телом. Девушка нашла в себе силы подняться и решила снова лечь на кровать, накрыв себя старыми ветхими покрывалами и его курткой, которую он здесь оставил в первые дни своего присутствия. Так ей стало теплее, но ненамного, пар еле заметной дымкой все еще выходил из ее рта. Она сунулась под одеяло с головой, прислоняя к губам руки и согревая их чуть теплым дыханием и опять окунаясь в сновидения.

– Ой, так, дорогие, пойдет-ка moi лучше отсюда, – объявила Мики. Она поклонилась Киоко и ретировалась в заднюю комнату.

– Moi?

Глава 5

Киоко удивленно уставилась на Нагаре, словно хотела спросить: «Где она этому научилась?»