– Мало ли, какая тема появится! – Он выразительно играл глазами и снова ей наливал. – Может, из-за границы кто приедет и захочет нашего ребенка и…
– Исключено, – перебила она его. – Никакой заграницы. Это моя принципиальная позиция.
– Хорошо, хорошо, не надо нервничать. Но я ведь могу находить потенциальных усыновителей и здесь. И за твою благосклонность они могли бы выплачивать вознаграждение.
Она хихикала, соглашалась, потом уснула. А когда он через месяц притащил к ней в детский дом каких-то аферистов, желающих приобрести сразу четверых детей, рассвирепела так, что едва с ним не развелась. Спасли слезы. Его слезы!
Александра Сергеевна вытянула свободную от телефона руку, растопырила пальцы – сильно подрагивали. Это плохо. Она снова нервничает. И снова из-за него. Надо с этим что-то делать.
– Не надо бить меня по больному, – прошипел он с обидой. – Я помогал все эти годы тебе. Старался помогать. Ты просто не принимала мою помощь. Поэтому мне не удавалось заработать. И тебе в том числе.
– Это не помощь, дорогой. – Она стиснула пальцы в кулак и убрала его в карман белого халата. – Это противоправные действия, способные причинить вред несовершеннолетним. Закрыли тему!
– Вечно рот мне затыкаешь! – продолжил он шипеть. – Святоша! Будто сама не совершала ничего такого запретного.
– Нет. Старалась, во всяком случае.
– Ты старалась, а они все равно уродами вырастали. Кто в тюрьме сгинул, кто под забором издох.
– Такое случается даже в полных, вполне себе благополучных семьях, – парировала Александра.
– Кстати, жди в гости ментов, дорогая Шурочка.
– По поводу?
Она нахмурилась, насторожилась, попыталась вспомнить: кто из ее беглецов вернулся с «историей»? Нет, ничего не вспомнилось.
– Помнишь, лет пятнадцать назад у тебя в доме девчонка жила – Миленка, кажется. Ты все про нее мне истории удивительные рассказывала. Как она тетю родную нашла по переписке. Как потом спасла ее от рака, став ее донором. Как зажила с ней потом долго и счастливо. Помнишь?
– Помню, – проговорила Александра.
Она помнила, а вот он все напутал. Это тетя нашла племянницу, когда ее жизни стала угрожать страшная болезнь.
– Решила все оставить девочке своей, – плакала в ее кабинете тетя Милены и целовала девочку в белокурую макушку. – У меня ведь никого нет. Никого, кроме нее. Какое счастье, что она вдруг нашлась.
Тут Александра Сергеевна могла, конечно, поспорить, потому что Милена никуда не терялась после смерти родителей. Просто переехала на соседнюю улицу – в детский дом. И если бы тете захотелось раньше, она легко нашла бы племянницу. Но тете приспичило именно тогда, когда она заболела.
Волкова была уверена, что Милену ей не разрешат удочерить или оформить опеку. Человек неизлечимо болен! Но той разрешили удочерить девочку. И сделали все в кратчайшие сроки. Чудеса? Хм-м…
Милена уехала из их дома. А через несколько месяцев стала донором для своей родной тетки…
– Помню, почему нет? А почему ты про нее вспомнил?
– Потому что ее в соседней области нашли на берегу.
– Пьяной? – ахнула Волкова, крепче сжимая кулак в кармане халата.
Милену она помнила серьезной, умненькой.
– Ну какой пьяной, Шура?! Мертвой! Берег подмыло, и ее труп из песка показался. Долго не могли опознать, труп пролежал долго в земле. Потом по ДНК-тесту будто опознали.
– Ты-то откуда все это знаешь? Может, это ерунда полная?
Супруг иногда любил преподнести собственные выдумки за сенсацию.
– Не ерунда, а вот и не ерунда, – обиженно заныл ее новый муж. – Ее следы разыскивали и через паспортный стол нашей области. У меня там человечек работает, шепнул. Она же после удочерения не сразу выписалась от вас. Верно?
На самом деле, тетя тянула с пропиской. Это так.
– По ДНК установили, что она была донором костного мозга. И прописка на тот момент у нее была в твоем доме. Так что жди ментов, дорогая…
Гаденыш отключился прежде, чем она наговорила ему кучу гадостей, просившихся с языка. Но информация заставила задуматься.
Милена убита? Господи, беда какая! Как же так вышло?…
А при чем тут она – Александра Сергеевна Волкова? Она последний раз видела Милену еще ребенком. Полиция зачем сюда нагрянет?
Она недовольно поморщилась – очень не любила с ними общаться. Особенно с теми, кто детей сюда привозил со скучными постными физиономиями.
Телефон снова ожил. Звонили из областного Управления образования. Начинается!
– К вам там едет подполковник полиции некто Звягин Иван Сергеевич, – затараторила секретарь. – Визит почти неофициальный. Без протокола, разумеется. Надеемся на ваше понимание и лояльность, Александра Сергеевна. Если будет задавать вопросы, которые… Ну, вы сами понимаете…
Да, она понимала. Но за ответы на такие вопросы она деньги вообще-то брала. Не часто, но случалось. А тут полиция!
– Времени прошло много. Девочка давно выросла. Теперь вот оказывается, что еще и погибла. Так что сокрытие ее тайн никому не принесет пользы. А как раз затормозит расследование. Надеемся на вас…
– Когда он приедет? – раздражаясь лишней болтовней, перебила секретаря Волкова.
– Наверное, уже стучится в ваши ворота, – рассмеялась девушка. – От нас убыл полтора часа назад. – Значит…
Она резко встала с кресла и пошла из кабинета. Коридором на улицу. Мимо гуляющих с воспитателями детей к воротам. За ними, в самом деле, только что остановился автомобиль с номерами соседней области. И с водительского места на улицу выбрался мужчина в штатском.
– Александра Сергеевна? – протянул он ей сразу ладонь, едва прошел через будку охранника и зарегистрировался. – Звягин… Звягин Иван Сергеевич. Вам звонили?
– Да, – она скупо улыбнулась. – Идемте в мой кабинет.
– А давайте здесь, на лавочке, – он показал на узкую скамейку в тени у ворот. – Я же ненадолго.
Через полчаса его дотошных расспросов Волкова с недоумением задавала себе вопрос: а сколько же, по его мнению, идет долгая беседа? Она уже три раза рассказала ему об одном и том же. А он все спрашивал и спрашивал. Об одном и том же!
А какой она была девочкой? А как нашла ее тетка? А как она Александре Сергеевне показалась? И как так вышло, что больному человеку позволили удочерить ребенка?
– Я узнавала, – нехотя призналась Волкова. – Ее диагноз подразумевал лечение. Длительное. И будто не безнадежное. Но все равно, подозреваю, что без взятки здесь не обошлось.
– А потом она согласилась на операцию?
– Да. Когда нашелся донор в лице ее племянницы. – Волкова грустно усмехнулась. – Думаю, Милена ей для этого и была нужна. До этого ни разу не приехала, не навестила. А тут вдруг засуетилась. К слову, не сразу к себе прописала. Я тут, помню, закрутилась, не все по протоколу сделала при оформлении. И так как-то вышло, что девочка была на нашем адресе зарегистрирована еще несколько месяцев.
– Тетка опасалась ее у себя прописывать? Не была уверена в исходе операции? У нее была семья? Как ее фамилия? – полетели в нее вопросы, как шарики от пинг-понга. – А адрес ее тетки? Он у вас сохранился?
– Идемте. Надо поднимать бумаги, – решительно встала со скамьи Александра Сергеевна.
– Понимаете, с того времени, как ваша воспитанница выписалась из больницы после того, как ее тетку прооперировали, мы не нашли о ней ни единого упоминания. Милена Озерова будто исчезла!
– Озерова исчезла, могла появиться Иванова или Сидорова, – пожала она плечами, входя в здание. – У тетки Милены точно была другая фамилия. А вам разве не сообщили, для кого была донором Милена?
– Нет. Сослались на врачебную тайну. Затребовали бумагу.
А она вот без бумаг все выболтать обязана, с раздражением подумала Александра Сергеевна. Причем совершенно бесплатно!
– Странно, да? На момент операции она все еще была Озеровой. А потом вдруг эта фамилия растворилась, исчезла, – бормотал ей в лопатки Звягин. – И прописана была в детском доме на тот момент. Как вообще такое возможно?
– Знаете, как это называется? – Она остановилась у своего кабинета, достала из кармана белого халата ключ.
– Как? – Подполковник осторожным движением вытирал пот с лысины аккуратно сложенным носовым платком.
– Бю-ро-кра-ти-ей, – по слогам произнесла она. – Кому-то не занесла вовремя, бумаги под сукно. Там месяц пролежали. Там три недели. Еще где-то.
– Но от вас-то она девочку увезла?
– Увезла. Но тоже не сразу. Бумаги были в порядке.
Будто бы…
Волкова нахмурилась, пытаясь вспомнить события того времени. Кажется, у нее тогда сильно болел сын. И не простудой, нет. Обнаружились проблемы с сердцем. Она металась как савраска по врачам и банкам, пытаясь набрать кредитов на лечение. До чужого ли ей было ребенка? Разрешение на удочерение имеется? Да. Забирайте, распишитесь.
– Но почему мы не нашли ее следов? – все еще настырничал Звягин, входя в ее кабинет. – Этой фамилии нет рядом с именем Милена.
– Зато рядом с этим именем могла быть фамилия тетки. И впоследствии ее мужа. Она просто могла выйти замуж. Вот следы и петляют. И вы в них разобраться не можете.
– Но с вашей помощью, думаю, мы решим все проблемы, – кротко глянул на нее Звягин.
А соответствующего запроса нет! И все это она должна ему отдать бесплатно. Блин! Что за день-то сегодня такой?
Она открыла несгораемый шкаф с личными делами ее воспитанников и полезла сразу на нижние полки. Достала папку, сдула с нее несуществующую пыль. Положила ее на стол перед Звягиным. Проговорила:
– Вот. Читайте. Если возникнет необходимость, снимем копии. Оригинал, уж простите, не отдам.
Хотя бы в этом она должна была покапризничать.
– Хорошо. Спасибо, – проговорил подполковник и открыл папку с личным делом.
Глава 20
У Ильи сегодня был выходной. Не по графику, хотя по нему тоже совпало, а по его личной прихоти. Он решил для себя вчера вечером, вернувшись после бесполезных поисков, что воскресенье полностью посвятит себе. Сделает уборку в квартире. Перестирает все футболки. Чистых не осталось вовсе. Сходит в магазин за продуктами. На полках его шкафа не было даже хлебных крошек и гречневых крупинок. Все закончилось, абсолютно все!
Он проспал до половины десятого. Выпил пустого крепкого кофе без сахара. Его не было тоже. Закинул в стирку сначала все темное и ушел в магазин. Еле притащил пакеты с покупками. И на то, чтобы рассортировать все по шкафам и холодильнику, ушло двадцать минут. Осмотрев все полки и поочередно закрывая дверцы шкафов, Илья мысленно поставил себе маленький плюсик и решил, что на пару недель продуктами он обеспечен.
Он залил водой сразу два пакетика с гречкой, поставил на газ. В микроволновку сунул размораживаться готовый гуляш из индейки. Развесил темное белье на балконе – стирка как раз закончилась. Закинул все светлое. Проходя мимо зеркала в прихожей, подмигнул себе. Но тут же поморщился. Зеркало было пыльным, в пятнах. Надо бы вымыть.
До ванной за тряпкой он не дошел. В дверь позвонили. Илья замер посреди коридора, затих. Если он не откроет, то его будто и дома нет, так ведь?
Нет, не так. В дверь замолотили кулаками, и голос Гены, от которого он уже временами начал вздрагивать, прокричал:
– Илья, открывай. Мы знаем, что ты дома. Твоя машина на парковке.
Ну и что? Он мог уехать общественным транспортом. Или вызвать такси.
– Илья! – орал Гена, не желая успокаиваться. – Ты не уехал на такси. Мы видели, как ты шел из магазина.
Это было почти полчаса назад. Он что, все это время сидел в машине и чего-то ждал? И почему мы? Он с кем? Может, босс послал его с кем-то за Ильей, чтобы отправить по срочному заданию? Может, что-то интересное и экстренное?
Илья открыл дверь.
– Здрассте, здрассте, – дурашливо протянул Гена и глянул куда-то влево. – Ну, вот, Мариночка, я же говорил, что найдем его. А вы переживали. Мы войдем?
Этот идиот притащил к нему в дом Марину Лисицыну – выжившую жертву маньяка, убивавшего женщин в их городе несколько лет назад. Но зачем, господи?! Чем Илья мог ей помочь? Он не мог избавить ее от ее страхов. Не мог возродить ее к жизни. И она не могла ему ничем помочь. Она ничего не помнила. Она была для него бесполезна.
Гена вошел в его прихожую. Марина протиснулась следом.
– Разувайтесь. Я уборку только что сделал. Тапок нет, если что, – не совсем приветливо проговорил Илья. – Идем в кухню. У меня еда готовится. Чай, кофе?
– А я бы поел, – нагло улыбаясь, проговорил Гена. – Пахнет вкусно.
Он вошел в кухню, занял привычное место Ильи под огромным портретом любимого кинорежиссера. Марина неуверенно топталась у ухода. Илья к ней присмотрелся и нашел, что с последней их встречи она изменилась. Ну, во-первых, на смену домашней бесформенной теплой одежде явилось легкое льняное платье чернильного цвета. Лицо порозовело. Хотя это могли быть и румяна. Волосы Марина распустила по плечам. И ей это шло. Маникюр, педикюр – все присутствовало. Она избавилась от своих страхов? Зажила полноценной жизнью? К нему тогда зачем приехала?
– Проходите, Марина. Присаживайтесь, – нехотя пригласил Илья и повторил: – Чай, кофе?
– Кофе, – последовал ее краткий ответ.
Гена после недолгих размышлений тоже запросил кофе. К кофе – сливки. К сливкам – сахара. Илья готовил молча. Потому что стискивал зубы от злости. Ему не были нужны сегодня гости. И общение подобного формата не устраивало. Гену ему навязал начальник – родственник, понятно. Его Илья еле выносил. Марину он еще несколько дней назад заблокировал в своем телефоне, поняв, что она не станет его прорывом в деле о маньяке.
– Итак, Гена. – Илья поставил перед ними по чашке с кофе. Требовательно глянул: – Что за причина, по которой вы тут?
– Я всего лишь сопровождающий. Тебя увидеть хотела Марина. – Он с гадким смешком приложил руку к груди. – Она долго и безуспешно пыталась с тобой связаться. И позвонила на наш рабочий. А я сегодня дежурю. Забыл?
Он и не помнил! Зачем ему!
– Мариночка попала на меня. И я вызвался ей помочь отыскать тебя. Не иголка же в стоге сена, в самом деле. – Он с легким упреком глянул на Илью. – А что с телефоном? То, что я думаю?
Его рыжие брови выразительно задергались. Илья едва заметно кивнул.
– Я так и думал, – едва слышно проворчал Гена и прикрылся кофейной чашкой.
– Вы заблокировали мой номер, я это поняла, – вступила в разговор Марина.
К кофе она не притронулась, рассеянно поглаживая пальчиком ручку чашки.
– Кому хочется общаться с чокнутой, которая к тому же ничего не помнит. – Ее губы болезненно дернулись. – Но дело в том, Илья, что память стала возвращаться. И это не плод моих больных фантазий. Я начала посещать психолога. И он мне очень помогает.
– Прямо вот за несколько дней помог? – усомнился Илья, снимая с плиты сварившуюся гречку.
– Странно, да? – Ее взгляд вскинулся, но тут же потух, наткнувшись на его недоверчивую ухмылку. – Не верите…
– Мы не станем с вами играть в игру «верю – не верю», Марина, – застыдился Илья, сливая воду и распарывая пакетики. – Вы просто расскажите, что вспомнили, и все.
– Машину. Я вспомнила машину.
– Какую машину?
Если бы она сейчас увидела, как он завел глаза под лоб, раздражаясь, то точно убежала бы с его кухни. Но он стоял к ней спиной. Видеть этого она не могла. Поэтому продолжила говорить: медленно выговаривая по слову, словно дожидалась его наводящих вопросов.
– В тот вечер, когда на меня напали, там была машина. Это совершенно точно.
Марина смотрела на его спину, не отрываясь, Илья молчал, вываливая гречку в кастрюлю. И ей пришлось продолжать самостоятельно.
– Я задумалась, когда вы ушли. Как он мог напасть на меня? Я же сидела на остановке. Перед глазами дорога. Сзади высокий забор. Там какой-то промышленный объект. Как этот человек мог напасть на меня сзади? И вспомнила. Там была машина.
Вспомнила или подогнала свои воспоминания под нужное объяснение. Илья достал гуляш из микроволновки. Переложил из пластиковой коробки в глубокую сковороду маленького диаметра. Очень удобная оказалась штука. Он в ней иногда даже яйца варил.
– Как она там была? – Барков не хотел, да вышло ехидно. Он повернулся, вопросительно округлил глаза: – И?
– Понимаю ваш сарказм, – кивнула Марина, лицо стало еще розовее, значит, румяна ни при чем. – Машина проехала мимо остановки и остановилась. В метре от остановки.
– Что было дальше? – заерзал Гена на его любимом месте под портретом любимого кинорежиссера.
– Водитель вышел и открыл капот.
– Капот или багажник? – уточнил Илья.
Он положил в тарелку каши, залил густой подливой со скромными кусочками мяса. Взял в руки ложку. Генке не предложил, он его кормить не обязан.
– Кажется… Кажется, капот. – Она намотала на палец прядь волос. Взгляд ее ушел внутрь. – Он проехал слева направо. Потому что был близко. Если бы он ехал справа налево, то между нами была бы проезжая часть. Так?
Ну вот, что и требовалось доказать. Она подгоняет обрывочные воспоминания под логические объяснения. Но это не значит, что они правдивы!
– А я совершенно отчетливо помню, что не переходила дорогу.
– Зачем вам ее было переходить?
– Затем, чтобы подойти к машине.
– А вы к ней подходили? – в один голос выпалили Илья и Гена.
– Да. Я это помню. Я подходила.
Ее взгляд, устремленный на Илью, был холодным и глубоким, как омут. Такие взгляды он уже видел, когда…
Нет, ну не сумасшедшая же она!
– Зачем вы подходили к машине, Марина?
Илья глотал гречку с гуляшом, почти не чувствуя вкуса. Он не верил словам этой девушки, но она цепляла его интерес. И выпроводить ее просто так, без получения информации, пускай и ложной, он не мог.
– Я замерзла. И хотела, чтобы он меня подвез. Я спросила: не помочь?
– В смысле – не помочь? – Конопатое Генино лицо вытянулось. – Вы разбираетесь в машинах? Понимаете, как ремонтировать?
– Нет, конечно, что вы. – Она впервые улыбнулась, сделавшись удивительно симпатичной. – Просто надо было как-то завести разговор… Я так думаю…
Ну, вот опять! Я так думаю… Мне так кажется… Пустышка, а не информация.
– И что вам ответил водитель? Как он выглядел?
В прошлый раз она рассказывала ему байки о том, что водитель был старым и от него пахло лекарствами.
– Ничего. Он очень низко опустился под капот. И только отмахнулся. Рукой. И она была в перчатке. Резиновой такой. – Она беспомощно глянула на Илью. – Помните, мы в прошлый раз установили это?
Он попросту теряет время, слушая весь этот бред. Но головой утвердительно покивал.
– То есть он не посмотрел на вас, не поднял лица, просто махнул рукой, на которой была резиновая перчатка? – уточнил Гена, шумно допивая свой кофе.
– Да. – Марина осторожно взяла в руки чашку и сделала пару глотков. – Я повернулась, чтобы уйти, и тут капот хлопнул.
Ага! Что-то новенькое! Илья погасил злорадную ухмылку. Дожевал свой обед. Поставил тарелку в раковину.
– И что? Вы никак не отреагировали на звук закрываемого капота? – усомнился Гена.
– Почему? Я обернулась. – Ее голова внезапно глубоко ушла в плечи, Марина с болью прошептала: – Я обернулась. А он идет на меня.
– Кто? – спокойно отреагировал Илья.
И про себя подумал: а может, Марина была на приеме не у психолога, а у психиатра? И не где-нибудь, а в психиатрической клинике? Только вот выписалась и пересказывает им свои сновидения.
– Этот человек. Он шел на меня. Но я не помню его лица. А потом он напал. И… И больше я ничего не помню вообще. И даже мой психолог не смог достать из меня эти воспоминания.
– А предыдущие воспоминания он доставал? Каким образом? – Илья готов был ржать в полный голос.
– Сеанс гипноза. Было два сеанса, – поправила она саму себя. – И вот мне удалось это вспомнить.
– Вы не помните, как он выглядел? – проглотил наживку наивный Гена.
– В общих чертах. – Ее узенькие плечи задергались. – Не огромный. Не жирный. А лицо… Лицо не видно было. Голова опущена. Так… Так мне кажется. Но я помню!
Она вскочила с места и сделала шаг в сторону Ильи. И впервые посмотрела на него осознанно. И взгляд этот заставил его устыдиться. Ну что он, в самом деле, о ней как о чокнутой? Человек пережил страшное потрясение и жил в страдании все эти три года. Она очень старается вспомнить, хочет быть полезной и наказать того, кто где-то сейчас живет себе и здравствует.
– Что, Марина? Что вы помните? – как можно мягче проговорил Барков.
– Я отчетливо помню машину. Марку и цвет. – Она назвала. – Я еще тогда подумала: ну вот – сломалась, потому что старая.
– Вы ничего не путаете? – Барков шагнул, встав к ней почти вплотную. – Это очень важно – то, что вы говорите. Я могу рассчитывать на то, что ваши воспоминания не вымысел?
– Вы можете поговорить с моим психоаналитиком. Я даже под гипнозом в точности назвала и марку, и цвет, – с легкой обидой произнесла девушка и, засмущавшись их близости, вернулась за стол.
– Илья! – вибрирующим от возбуждения голосом позвал его Гена. – Но это же машина…
– Молчи, – оборвал его Барков почти без выражения. – Просто молчи, Гена. А я буду думать, что нам делать дальше.
Глава 21
Не велика была разница в часовых поясах, но из здания аэропорта Хромов вышел разбитым. Его никто не встречал. Звягин запретил обращаться за помощью к здешним коллегам.
– Вдруг эти сведения ничего не значат? Вдруг эта девушка давным-давно съехала от своей тетки, вышла замуж и жила себе в нашем городе до поры до времени? Хочешь выглядеть дураком? Чтобы потом над тобой вся Сибирь потешалась?
– Не хочу, – отвечал Хромов.
Хотя на поддержку коллег он – честно – рассчитывал. Последнее место прописки тетки Милены было в старом городе. Тот давно расстроился. И вполне возможно, дома того уже нет. Как ему ее найти? Адресной службы давно не существует.
– Справишься, – стоял на своем Звягин. – В этом деле и так много всяких несостыковок и несуразностей. Наш коллега под подозрением. Не надо огласки, Хромов. Не надо. Пулей туда и обратно. Узнай, куда Милена подевалась после того, как уехала из детского дома, и назад лети. Всех и дел-то у тебя: найти ее родственников.
Хромов про себя ворчал, но помалкивал. Звягин в последнее время стал каким-то не таким. Новым, что ли. Энергичным, жизнерадостным, в работе чрезвычайно активным. У него даже походка изменилась. А приходя на службу поутру, он перво-наперво хлопал в ладоши и произносил:
– Итак, что у нас сегодня?
Хромова этот энтузиазм немного раздражал. И он несколько дней терялся в догадках. И лишь потом Звягин признался, что снова бегает по утрам и его это очень заводит. И он молодому своему коллеге настоятельно рекомендует последовать его примеру.
– До ближайшей гостиницы сколько? – склонился Сергей к открытому окошку такси.
Цена порадовала. Он сел сзади, потер слипающиеся глаза. Как только заселится в номер, сразу завалится в койку. Сил не было, так выворачивало от желания выспаться.
– Впервые у нас? – Таксист поймал его взгляд в зеркале заднего вида.
– Да, – кратко ответил Хромов.
– В служебной командировке?
– Почему так решили?
– Потому что на туриста не похож. Да и кто путешествует налегке? Только командировочные, – сделал логический вывод таксист. – Из ментов?
Упс-с! Хромов мгновенно насторожился. Вот вам и инкогнито, товарищ подполковник! Его даже таксист сумел вычислить. А что будет, когда он станет по квартирам ходить и вопросы задавать? Местный участковый сразу в холку вцепится.
– Да не напрягайся ты так. Я сам из бывших. Тридцать лет, как говорится, от звонка до звонка. Теперь вот на пенсии, подрабатываю. И не потому, что на хлеб с маслом не хватает. Просто скучно. У нас тут много таких, как я.
Хромов молча кивнул.
– В каком звании? Дай угадаю… – Таксист сдвинул на лоб солнцезащитные очки. – Старший лейтенант?
– Так точно, – нехотя отозвался Сергей.
И внимательнее присмотрелся к таксисту. Обычный мужик: впалые щеки, высокий лоб, нос с горбинкой, короткая стрижка. Из одежды – джинсы, футболка.
– На вот, ознакомься, – с усмешкой швырнул ему на колени таксист какую-то ламинированную бумагу. – А то напрягся, просто жуть!
Хромов взял в руки то, что ему упало на колени. Копия служебного удостоверения. Будто бы настоящего. Иван Иванович Быстров – значилось на копии документа. Звание – майор.
– Это ничего не значит, – пожав плечами, вернул копию таксисту Хромов. – Такое слепить каждый сможет.
– Согласен. Да это я так, чтобы ты не нервничал.
Он замолчал и до самой гостиницы не произнес больше ни слова. Но когда Хромов с ним расплачивался, сунул ему свою визитку.
– Если машина будет нужна, вызывай.
– Хорошо…
Он подхватил свою тощую спортивную сумку со сменой белья и носками и пошел ко входу в гостиницу. На ступеньках возле урны стояла молодая женщина с сигаретой в руках. В темном строгом платье до колен с короткими рукавами. На ногах открытые туфли на тонких каблуках.
– Не спешите, мужчина, – притормозила она Хромова. – Сейчас покурю – и оформлю.
– Администратор? – коротко поинтересовался Сергей.
– Он самый. – Она выпустила клуб дыма. – Как выйду покурить, так постоялец. Словно силы какие неведомые пытаются вмешаться и меня отучить. Никак не брошу…
– Номера одноместные есть свободные? – спросил он, проигнорировав ее жалобы.
– И одноместные, и двухместные свободны. Заселю, не переживай. – Сигарета в ее руках резко уменьшалась в размерах от глубоких затяжек. – Ванька довозил… Не рассказывал о своем героическом прошлом?
– Нет. – Хромов подавил зевок. – Визитку дал.
– Они сейчас все с визитками. Но у Ваньки статус особый. Он бывший сыщик. Всем свою помощь навязывает. Не навязывал?
Хромов неопределенно пожал плечами. Но то, что Быстров ему не наврал, было неплохо.
– Он ведь не сам ушел из полиции. Никогда бы не ушел, – откровенничала администратор Юля – такое имя значилось на карточке, приколотой к ее платью на груди. – Закрыл не того, кого надо. Сыночка одного очень влиятельного папаши. Устал Ванька на его художества смотреть. Сыночка вскоре выпустили, а Ваньке предложили на пенсию уйти. Он ушел, конечно. Но не успокоился. Помогает нуждающимся, так сказать.
– Хорошим сыщиком был? – спросил Хромов, входя следом за ней в прохладное фойе гостиницы.
Юля повернулась к нему и со странной обидой произнесла:
– Лучших я не знала…
Хромова заселили в хороший номер на десятом этаже с прекрасным видом на город. Перед этим он успел перекусить в ресторане при гостинице. Вселившись, принял душ и сразу завалился на кровать. И проспал три часа. Разбудил его звонок от Звягина.
– Что у тебя? Долетел? – ворчливым голосом поинтересовался подполковник.
– Так точно. – И Хромов, не сдержавшись, шумно зевнул.
– Спишь, что ли? – возмутился начальник. – Ну ты даешь, старлей! Я думал, ты готов мне уже отчитаться, а он спит. Красиво живешь!
Он послал ему еще пару упреков и потребовал к вечеру результатов. Хромов выполз из-под тонкого одеяла и пошел в ванную умываться. На первый этаж он спускался уже через десять минут. Юли не было на месте. Значит, снова курила.
– Вот из-за тебя, наверное, и придется бросить курить, – с сожалением глянула она на незажженную сигарету, зажатую между пальцев. – Ну, что тебе, товарищ полицейский? Полотенца жесткие или соседи мешают? Так там нет никого.
– Все нормально. Классный номер, – улыбнулся он ей приветливо. – Информация нужна. Человечка одного надо разыскать. А адрес старый. Подозреваю, там и дома этого нет давно.
Он показал ей бумажку с адресом, который выписал заранее.
– Конечно, нет там уже давно ничего. Там новый микрорайон. Спорткомплекс. Парк шикарный с аттракционами. Не знаю, как станешь человечка своего искать. Когда он там жил?
– Пятнадцать лет назад.
– Ого! – округлила администратор Юля красиво подведенные глаза. – Это тебе точно к Ваньке надо. Кроме него только коллеги твои и помогут. Но ты ведь к ним не особо рвешься, так? Или я ошибаюсь?
– Какие вы здесь все проницательные, – не хотел, да рассмеялся Хромов.
– А то! – горделиво задрала она подбородок. – Мы тут такие. Ну что, звоним Ваньке-то?
– А он вам кто? – прищурился Хромов подозрительно. – Мне ведь ему платить нечем. Командировочных – кот наплакал.
– Думаешь, мы на одну руку играем? – догадливо хмыкнула Юля и швырнула в урну сигарету, которую так и не прикурила. – Чудак ты, постоялец. Просто помочь тебе решила. И Ваньке заодно. Тухнет он без своей работы. В охрану сначала устраивался. Потом ушел. Заскучал. В таксисты подался. Говорит, хоть какой-то движ. А ему я помогаю, потому что он мне однажды помог. Звоним?…
Быстров подкатил к гостинице через полчаса. Отвозил клиента на адрес, потому и задержался.
– Ты за счетчик-то не переживай, старлей, – догадливо хмыкнул Иван Иванович. – На сегодня работу я закончил. Тачка моя. Бензина плеснешь за свой счет, и мы в расчете. А то супруга запилит: все, что заработал за день, слил. Кого искать-то станем?…
Следы тетки Милены Озеровой так сильно затерялись, что и через четыре часа бесконечных поисков результата у них не было.
– Придется проехаться по ее соседям, – открыл новый список в телефоне Быстров. – Никогда бы не подумал, что так легко затеряться в нашем городе.
– А может, она переехала? – предположил Хромов.
– Молись, чтобы это было не так, – грустно усмехнулся Иван. – Но квартиру, которую ей выделили под снос, как сейчас модно говорить: по реновации, она не продала. Это совершенно точно. И зарегистрирована она до сих пор там.
– Но не живет.
– Не живет.
– Куда подевалась?
– Не уехала и не умерла. Это точно. И это уже неплохо. – Он вдруг начал снова кому-то звонить, успев прошептать одними губами: – Не переживай. Найдем…
Они нашли ее. В хосписе. Нина Степановна Воронцова – тетка Милены лежала на больничной койке в бессознательном состоянии.
– Давно она у вас? – спросил Хромов у медицинской сестры.
– Скоро год.
– А в таком состоянии?
– Месяц.
– Ее кто-то навещает? – поинтересовался Быстров, рассматривая отдельную палату. – Кто-то платит за ее содержание здесь? Отдельная палата…
– Да. У нее есть какие-то родственники. Они ее сюда и определили. Они и платят. Кто – не спрашивайте. Не знаю, – покачала головой медсестра. – Это надо в бухгалтерии узнавать. Но это завтра с утра. Сегодня уже никого нет. Рабочий день закончился.
Хромов с таксистом вышли на улицу, сели в машину.
– То, что родственники есть, – уже хорошо, – проговорил Сергей Хромов. – Они могут знать о Милене.
– И могут не знать, что ее уже нет в живых, – подхватил Иван. – Знаешь, вот давай снова съездим к этой соседке, которая нас на хоспис навела. Она может знать эту родню. С ними… С ними надо говорить о Милене.
– Поехали.
Пожилая женщина, которая прежде жила с теткой Милены на одной лестничной клетке и продолжила с ней дружить и после расселения, встретила их не очень любезно.
– Вы нашли Нину? – скорбно поджала она тонкие, обесцвеченные возрастом губы.
– Нашли.
– Видели, в каком она состоянии? – Ее голова в мелких кудряшках старомодной химической завивки мелко задрожала. – Это ужасно! Всю жизнь боролась со своим страшным недугом. И проиграла…
– Да. Это ужасно. Она уже месяц в бессознательном состоянии, – печально покивал головой Быстров. – Но за ее содержание продолжают платить. У нее отдельная палата. Уход.
– Это родственники, – добавил Хромов.
– Я знаю.
Что-то в ее глазах промелькнуло: то ли досада, то ли гнев. Хромов не разобрался. Слишком быстро женщина опустила глаза.
– Не знаете: кто это? Кто платит за ее содержание?
– Нет. Не знаю. – Она решительно потянула входную дверь своей квартиры за ручку, намереваясь ее закрыть.
– Простите, но нам надо знать, – вовремя подставил ногу Хромов.
– В бухгалтерию все вопросы. Там знают, – гневно раздула она ноздри крупного носа. – Уберите ногу, товарищ!
– Не злитесь, прошу вас, – приложил руку к груди Иван Быстров. – Просто товарищ летел через всю страну, чтобы отыскать этих родственников. Чтобы сообщить им, что племянница Нины Степановны Воронцовой…
Он сделал паузу и затянул ее непозволительно. Женщина занервничала.
– Ну, что? Что она?
– Мертва.
– Как мертва?! – Она отпустила дверную ручку и приложила ладони к груди. – А кто же будет платить за Нину?
– А это она платила? Милена?
– Конечно! А кто еще? Больше у Нины родственников не было. Господи! Беда-то какая! Как? Как Миленочка умерла? Авария? Или унаследовала болезнь Нины?
– Ее убили, – коротко ответил Хромов, решив ничего не скрывать.
– Уби-или?! – протянула она сиплым страшным голосом.
– Да. Полгода назад.
– Как полгода?
– Да. Ее тело нашли за сотни километров от вашего города. Ей проломили голову. С одного удара, – не стал ее щадить Хромов. – Она полгода была зарыта на берегу залива. Пока вода не подмыла берег и…
Ее лицо сделалось серым, рука снова вцепилась в дверную ручку, потянув на себя.
– Уходите! – зашипела на них женщина.
– У меня вопрос: если Милена полгода мертва, кто платит за содержание в хосписе вашей подруги? – Хромов настырно держал дверь ногой, не позволяя ей захлопнуться. – Почему мы нигде не нашли следов Милены Озеровой? Она что – взяла фамилию тетки?
– Я не знаю! – со страшным визгом заверещала женщина, принявшись топтать ногу Хромова мохнатой тапкой. – Нина не посвящала меня в такие тонкости. Чью фамилию Милена взяла? Фамилию Нины или ее мужа, я не знаю!
– Какого мужа? – не понял Хромов. – Милена вышла замуж?
– Не знаю! Это у Нины был муж. Правда, они быстро развелись. Она все скрывала его от нас. Боялась, глупая, сглазим. Жила в его доме. В квартире почти не показывалась. Это еще по старому адресу. – Женщина тяжело дышала, все еще пытаясь сдвинуть ногу Хромова. – Потом, когда наш дом снесли, я и вовсе ее почти не видела. И не знала ничего. Так, звучало иногда: Милена то, Милена сё. Но без подробностей. Только то, что деньгами будто ей помогает. Все, уходите, а то я на помощь позову!..
Никакого документального подтверждения, что Нина Степановна была когда-то замужем, Быстров не нашел.
– Значит, жили просто так, без регистрации. Гражданским браком, – широко зевал он, когда привез Хромова к гостинице. – Чтобы найти следы этого гражданского брака, твоей командировки не хватит.
– Оно и понятно.
Сергей не стал рассказывать, как недоволен был результатами Звягин.
– Вы сами запретили мне соваться к местным коллегам, товарищ подполковник, – напомнил Хромов.
– Ты с одним из них весь день по городу катался, а толку! – не принял упрека Звягин. – Все, возвращайся. Смысла там высиживать нет. Утром узнаешь, кто платил за больную тетку. И возвращайся.
Но в бухгалтерии говорить с Хромовым отказались. Затребовали соответствующий документ.