– Интересно, – проговорил Маркиз, неторопливо шагая за песиком, – чучельник повез Лолку не в город, а еще дальше в глухомань. Не нравится мне все это…

Очень скоро Пу И выдохся и начал сбавлять темп. Дорога была для него слишком тяжелой – через некоторые ухабы ему приходилось перебираться, как через горные перевалы. Маркиз пожалел песика и взял его на руки, тем более что тропинка шла все прямо и прямо, без ответвлений и развилок.

Вскоре они углубились в густую березовую рощу. Тропинка сделала крутой поворот, пересекла маленький ручеек, а потом разделилась на две. Маркиз снова спустил песика на землю. Пу И с важным видом обнюхал траву и решительно повернул налево. Через несколько шагов он вдруг остановился, вздыбил шерсть на загривке и, как настоящая собака, залаял на кусты.

– Что ты там нашел? – строго спросил Леня. – Вряд ли здесь прячут Лолу…

Он раздвинул куст и увидел недовольно пыхтящего ежика. Пу И подскочил поближе, громко тявкнул и тут же боязливо отступил за спину хозяина.

– Оставь его в покое! – Леня погрозил песику. – Ты не забыл – у нас серьезное дело, мы ищем Лолу!

Пу И устыдился и затрусил вперед. Еж насмешливо фыркнул и отправился по своим делам.

Через несколько минут спутники вышли на опушку рощи. Впереди виднелись выкрашенные облупившейся масляной краской железные ворота. Над ними когда-то давно была укреплена огромная вывеска, покорежившаяся и покривившаяся за долгие годы.

– Пионерлагерь «БЕДА» завода санитарного фаянса… Добро пожаловать… – прочитал Михаил. – Странное, однако, название для пионерлагеря…

– Ничего странного, – ответил Маркиз. – Лагерь назывался «Победа», но две первые буквы отвалились… знаете такой детский стишок: На шхуне «Победа» во время обеда случилась беда – пропала еда… но меня сейчас волнует не пропажа еды, а совершенно другое. Безлюдное, заброшенное место. Судя по всему, именно сюда чучельник привез Лолу… Пу И, как ты считаешь?

Он снова спустил песика на землю, и тот, не раздумывая, устремился к воротам.

– Ну вот, и Пу И того же мнения…

Леня снова подхватил чихуахуа под мышку и осторожно заглянул на территорию лагеря.

Прямо против входа унылый гипсовый пионер приветствовал входящих вскинутой к пилотке рукой. За его спиной виднелась ровная площадка с трибуной – видимо, место для торжественных построений и прочих пионерских радостей, дальше в два ряда выстроились одноэтажные жилые корпуса с заколоченными окнами.

– Пу И нас не подвел, – негромко произнес Маркиз, показав Михаилу на виднеющуюся в дальнем конце лагеря машину. – Лолу привезли действительно сюда. Так что нам осталось только найти ее и спасти. Как говорится, начать и кончить…

Он повернулся к Михаилу и добавил:

– Впрочем, вас это не касается… это наши с Пу И проблемы, а вы можете идти обратно в Разлукино. Там наверняка можно будет найти попутную машину…

– Что вы! – Михаил обиделся. – Я с вами!

– Тогда – собранность и дисциплина! Главное наше оружие – внезапность! Противник не ожидает нашего появления, и этим нужно воспользоваться!

Пу И почувствовал, что хозяйка близко, и начал взволнованно поскуливать.

– Возьми себя в лапы! – прикрикнул на него Маркиз. – Своим визгом ты раньше времени выдашь наше присутствие!

Пу И устыдился и замолчал. Маркиз снова сунул его за пазуху и проскользнул на территорию лагеря.



Леня с Михаилом перебежали от ворот пионерлагеря до гипсового пионера. Затаившись за статуей, они немного выждали. В лагере царила мертвая тишина, только где-то вдалеке раздавался унылый размеренный скрип – видимо, шумело под осенним ветром сухое дерево. Следующей перебежкой спутники добрались до трибуны. Под ней в случае необходимости мог бы спрятаться целый взвод спецназа, а уж двое людей могли разместиться там со всеми удобствами. Пу И неожиданно заворочался за пазухой у Маркиза, нервно тявкнул и попытался выскочить наружу.

– Что с тобой, Пу И? – прошептал Маркиз, удерживая песика. – Ты почувствовал, что Лола близко?

Тут из-под трибуны выскочил здоровенный котище с разодранным ухом. Он громко мяукнул с хамской интонацией и потрусил в глубину лагеря. Пу И тявкнул ему вслед и снова сделал попытку выскочить.

– Сидеть! – шикнул на него Леня. – Все равно вы с этим котом в разных весовых категориях! Он и матерому ротвейлеру сто очков вперед даст!

Пу И обиженно заскулил, но признал правоту хозяина и больше не пытался преследовать кота.

Выждав еще немного, Леня перебрался к первому из жилых корпусов. Дверь его была заколочена, над ней висел поблекший от дождей и солнца плакат «Пионер – всем ребятам пример».

– Сюда уже давно никто не заходил! – прошептал Леня, оглядев крыльцо. – Идем дальше!

Таким манером они миновали еще несколько домиков. Впереди оставалось последнее, самое большое здание, двухэтажное, с высоким деревянным крыльцом. Над ним висел длинный выцветший лозунг: «Если я светить не буду, если ты светить не будешь, если он светить не будет…»

Окончание лозунга оторвалось.

Видимо, раньше здесь был клуб или что-то подобное. Однако эта пора миновала очень давно. Крыльцо покосилось, краска на стенах клуба облупилась и кое-где висела лохмотьями. Дверь была полуоткрыта и со скрипом раскачивалась на одной петле. Именно этот скрип и слышали спутники от самых ворот лагеря.

– Наверняка они здесь, – прошептал Маркиз. – Здесь, по крайней мере, открыта дверь, и машина наша стоит совсем близко!

Пу И оживленным пыхтением подтвердил Ленину правоту.

– Но мы через главный вход не пойдем! – продолжал Леня. – Как я уже говорил, наше главное оружие – внезапность, значит, нужно скрытно проникнуть на территорию противника и обрушиться на него как снег на голову!

Он крадучись двинулся вдоль стены клуба. Окна первого этажа были заколочены, но на третьем по счету окне одна из досок оторвалась. Леня подергал еще одну доску. Ржавый гвоздь легко выскочил, и вторая доска отлетела. Маркиз обмотал руку носовым платком и ударил по стеклу. Кусок стекла разлетелся вдребезги. Леня просунул в окно руку и сдвинул шпингалет. Открыв створку, он подтянулся и ловко скользнул вдоль здания. Михаил с некоторым трудом последовал за ним.

В комнате, куда они попали, было полутемно. На полу валялись какие-то спутанные провода, вдоль стен стояли ящики, напротив окна виднелся стол с микрофоном.

– Что будем делать дальше? – спросил Михаил и уселся на край этого стола.

В ту же секунду где-то наверху раздался оглушительный грохот, и десятки детских голосов дружно запели:

– Мы – пионеры великой страны, нас миллионы…

Михаил скатился со стола, выпучив глаза от ужаса:

– Что это?

– Это – радиокабинет, – со вздохом ответил Маркиз. – Отсюда делали всякие объявления по лагерю и здесь же крутили пионерские песни. Как ни странно, вся аппаратура работает, и вы, сев на кнопку, включили ее… так что мы лишились своего единственного оружия – внезапности. Теперь противник в курсе того, что мы здесь. Надо придумывать что-нибудь другое…

Леня открыл один из ящиков и с интересом углубился в его содержимое.

– О! – проговорил он через полминуты. – Это лучше чем ничего! Здесь всякие праздничные припасы! – И он вытащил пакет с воздушными шарами, несколько петард и хлопушек и еще какие-то цветные коробочки.

– Зачем вам все это? – разочарованно протянул Михаил. – Лично у меня не самое праздничное настроение…

– Мы устроим праздник не себе, а противнику, – пояснил Маркиз. – Раз мы лишились внезапности, нужно сбить его с толку! Он и так нервничает – эти пионерские песни для него стали такой же неожиданностью, как для нас. Усилим этот эффект. Но для начала нужно выяснить, где он находится.

– Эх, хорошо стране полезным быть, красный галстук с гордостью носить! – пели на весь лагерь жизнерадостные детские голоса.

Леня стал один за другим надувать шарики, Михаил присоединился к нему.

Когда они надули штук двадцать, Маркиз широко распахнул окно и выкинул в него все шары. Их подхватил ветер и понес вверх вдоль стены клуба.

– То березка, то рябина, куст ракиты над рекой… – завел детский хор новую песню.

Маркиз высунулся в окно и следил за разлетающимися шариками.

Один из них пролетел мимо окна второго этажа, и вдруг раздался выстрел. Красные клочки разлетелись в разные стороны.

– Отлично! – проговорил Леня. – Его нервы не выдержали, и он выдал свое местонахождение! Идем навстречу опасности!

Он сложил в пакет петарды и хлопушки и выбрался из радиокомнаты.

Пройдя по короткому коридору, спутники оказались возле лестницы, ведущей на второй этаж.

– Наверняка именно отсюда он нас ждет, – прошептал Маркиз. – Поэтому придется снова отвлечь его внимание!

Он зажег одну из петард и выбросил ее в окно.

На площадке перед клубом забил в небо фонтан огня.

– Быстро, пока он отвлекся! – И Леня взбежал по лестнице. При этом он едва не сломал ногу – одна из ступенек прогнила и подломилась. Перескочив через нее, Маркиз предупредил Михаила об опасности.

С лестничной площадки вели две двери. Кроме того, здесь же был выход на длинный балкон, протянувшийся вдоль всего здания.

– Сейчас нам придется разделиться. – Леня проинструктировал своего напарника и отдал ему часть петард. Они сверили часы и двинулись в разные стороны.

Сам Маркиз выбрался на балкон и крадучись двинулся вдоль окон в ту сторону, откуда минуту назад раздался выстрел.

Поравнявшись с одним из окон, он осторожно выглянул из-за рамы.

Перед ним была большая комната, может быть, кинозал. Она была почти пуста, только в дальнем углу стояло тяжелое деревянное кресло. В этом кресле сидела Лола, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту.

Напротив нее стоял чучельник с пистолетом в руке.

– Ну вот, скоро все кончится! – говорил он Лоле. – Твой дружок сам пришел в ловушку… потому что я правильно выбрал приманку! – Чучельник оглядел Лолу плотоядным взглядом. – А из тебя получится отличное чучело! Набью тебя поролоном… конечно, многие считают, что конский волос долговечнее, зато поролон создает такую естественную округлость… ты будешь смотреться просто замечательно!

Лола в ужасе замычала, пытаясь выплюнуть кляп.

– Не торопись, – усмехнулся чучельник. – Сперва я убью твоего дружка, получу часы, а потом уж мы с тобой займемся делом! Сделать хорошее чучело – это, я тебе скажу, серьезная работа!

Чучельник нервно огляделся и подошел к дальнему окну.

– Что-то он не спешит к тебе на помощь, – озабоченно проговорил он и подошел к Лоле. – Ну-ка, позови его! – И он вытащил у нее изо рта кляп.

– И не подумаю, – проговорила Лола, отдышавшись.

– Непослушных девочек наказывают, – прошипел чучельник и вдруг что-то бросил Лоле на колени.

– Ой, мама! – завопила девушка, вжавшись в кресло. – Мышь! Ленечка, спаси меня!

– Молодец! – Чучельник засмеялся. – Видишь, какие хорошие чучела я делаю? Но твое будет еще лучше, уверяю тебя!

– Заберите эту гадость! – всхлипнула Лола. – Заберите, или я умру от разрыва сердца!

– Ничего с тобой не сделается, – отмахнулся чучельник и, прислушавшись, двинулся к двери, выходящей на лестницу.

Леня приоткрыл окно, поджег петарду и бросил ее в комнату, подальше от Лолы.

Петарда заплясала, грохоча и стреляя огнем в разные стороны.

Чучельник отскочил от двери, завертелся на месте и наконец понял, что случилось.

– Ты со мной вздумал шутить? – выкрикнул он, крутя головой и пытаясь понять, откуда в комнату влетела петарда. – Ну ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним! Я еще на твоем трупе попляшу! Иди сюда, шутник, или я начну отрезать куски от твоей подруги!

Леня вздрогнул и взглянул на часы.

И в эту самую секунду за дверью зала послышался громкий хлопок, напоминающий пистолетный выстрел.

Чучельник вскинул свой пистолет и выстрелил в направлении звука. Из-за двери донесся леденящий крик.

– Ага! – Чучельник побежал к двери, выставив вперед свое оружие. – Дело сделано!

За дверью один за другим раздавались ужасные вопли.

Чучельник распахнул дверь, еще дважды выстрелил и остановился на лестничной площадке, удивленно вглядываясь в пролет. Перед ним никого не было. Жуткие вопли, которые так его обрадовали, доносились из цветной коробки с яркой надписью «Сюрприз-потешка».

Маркиз, не теряя ни секунды, высадил окно, влетел в зал и бросил еще одну зажженную петарду вслед чучельнику. Она затрещала у того за спиной, разбрызгивая пламя. Чучельник шарахнулся, споткнулся и полетел вниз по лестнице, выронив пистолет. Его нога попала в сломанную ступеньку, и он повис между этажами, беспомощно раскачиваясь и безуспешно пытаясь выбраться.

Детские голоса из радиорубки дружно грянули:



– Ах, картошка –   объеденье, денье, денье,
Пионеров идеал…



Михаил, который находился на первом этаже, подобрал пистолет чучельника и крикнул:

– Ну, как вы там? Помощь нужна?

– Ничего, сами управимся! – отозвался Маркиз, который в это время развязывал Лолу. – Заводи машину!

Они осторожно спустились со второго этажа, обходя злобно ругающегося чучельника. В последний момент Пу И выбрался из-за пазухи Маркиза, подскочил к беспомощному злодею и поднял на него лапу.

– Ничего, – прошипел чучельник, провожая Лолу и Маркиза злобным взглядом. – Я никогда не сдаюсь! Я из вас еще сделаю чучела!



– Домой, – бормотала Лола, – немедленно домой, ничего не хочу слушать и думать ни о чем не хочу! Пуишечка, детка, иди к маме…

– Да не ной ты! – прикрикнул Леня. – И не реви, все же позади!

– Да? – закричала Лола. – Тебе хорошо говорить, это не из тебя собирались набить чучело! Я была в музее и видела его инструменты, так что не верить этому злодею у меня не было причины. Он вообще псих, настоящий маньяк, говорил, что мертвых любит больше, чем живых, и что из меня получится очень красивое чучело…

– Ну, – Леня подмигнул Михаилу, – тут он был прав… Лолка, ну не реви ты, я пошутил!

Михаил не знал, что Лола – актриса и что в ее арсенале как минимум семь видов слез, а может, и больше, потому что Лола постоянно самосовершенствовалась и неуклонно повышала свое актерское мастерство. В данный момент Лола, конечно, была расстроена, но еще решила воспользоваться удобным случаем и со вкусом порыдать. Михаил, как и все мужчины, плачущих женщин побаивался, поэтому оглянулся на Леню. Но тот сосредоточился на дороге, тогда Михаил достал из-за пазухи шкатулку и раскрыл ее перед Лолой на заднем сиденье.

– Ой! – Слезы мгновенно высохли, и Лола уставилась на содержимое шкатулки в полном восторге.

– О, женщины! – громко вздохнул Маркиз. – Ну ладно, теперь она не станет нам мешать. Я выполнил свои обязательства, только советовал бы вам не оставлять дело просто так, а выяснить, кто же это так хотел получить прадедовы драгоценности? Вы уверены, что ваши родственники не приложили к этому руку?

– Уверен, – Михаил отвел глаза, – я подозреваю другого человека.

– Дело, конечно, ваше… – начал Леня.

– Да ладно, что уж теперь…

Михаил решительно откашлялся и рассказал компаньонам про все его подозрения по поводу Лизы.

– Это та самая девица, с которой мы видели ад… – Лола замолчала, повинуясь взгляду Маркиза.

– А скажите, Миша, – начал Маркиз вкрадчивым голосом, – как зовут вашего семейного адвоката?

– Адвоката? Аристарх Алексеевич… Вы думаете, что он? Да нет, не может быть, отец ему очень доверял, они знакомы много лет…

– Да я так, к слову спросил. – Леня перевел взгляд на Лолу.

«Он!» – Лола усиленно моргала глазами.

– Вот что я вам скажу, – серьезно заговорил Леня, – у меня сложилось впечатление, что ваша – гм! – подруга имеет сильную волю и твердый характер, так что прямого разговора у вас с ней не получится. Если вы прижмете ее к стенке, то она просто рассмеется вам в лицо и не назовет имени человека, с которым вступила в преступный сговор. Вы же не станете ее бить!

– Уж это точно. – Михаил опустил голову.

– Тогда будем действовать по-другому! Лолка, брось цацки, ты мне понадобишься! – сказал Маркиз, не поворачивая головы назад, и послушная Лола тут же собрала драгоценности в шкатулку и сделала вдумчивое выражение лица.



План был разработан по дороге в город, заехали еще в супермаркет за продуктами, после чего сверили часы и расстались.

Михаил набрал номер с замиранием сердца.

Она ответила, а он долго не мог начать разговор, потому что предательски дрожал голос. Однако получилось неплохо, Лиза решила, что он очень расстроен их размолвкой и хочет помириться.

– Не перегните палку, – советовал Леня, – ваша – гм! – подруга умная женщина. Поэтому не расшаркивайтесь, не кричите, как вы ее любите, она не поверит. Просто извинитесь за вчерашнее поведение, если вы ей нужны, она вас простит и согласится встретиться.

– Лиза, я прощу прощения, я вел себя грубо, просто устал вчера.

– Да уж, – процедила Лиза.

– Я привез часы, ты ведь хотела на них поглядеть. И еще, знаешь, я хотел рассказать тебе удивительную историю, связанную с этими часами. Это наша семейная легенда, но сейчас я почему-то думаю, что она может быть правдой… Приезжай, я купил тут вот продуктов и вино красное…

Маркиз советовал сообщить Лизе про красное вино, в котором очень удобно растворить снотворное, она ни за что не упустит такой удобный случай.

– Слушайте, а вдруг она решит растворить в вине мышьяк или цианистый калий? – поежился Михаил.

– Не думаю, – невозмутимо ответил Леня, – на убийство они не решатся – будет расследование, шумиха, родственники видели Лизу вместе с вами…

– Вам легко говорить, пить-то вино не вы будете… – вздыхал Михаил, – ну да ладно, кто не рискует, тот не пьет… красного вина!

Лиза не стала ломаться и согласилась приехать через час.

За этот час Михаил успел сервировать стол к легкому ужину.

Лиза не опоздала. Она скинула легкий плащ и осталась в серых свободных брюках и трикотажном жакете цвета слоновой кости.

«Где она прячет снотворное? – задумался Михаил. – В таких карманах не то что упаковку таблеток, пистолет можно упрятать… А вдруг она решит воспользоваться им, а не таблетками? Нужно взять себя в руки…»

Он обнял Лизу и едва не отшатнулся, до того она была напряжена, вся как струна. Он представил, какой выдержки ей стоит не оттолкнуть его от себя, и разозлился.

– Ты какой-то сегодня не такой, как всегда… – сказала Лиза.

– А вот смотри! – Михаил шагнул в разговор с размаху, как в холодную воду, и рассказал ей про прадеда-ювелира и про тайник с драгоценностями.

– Откуда ты узнал? – Лиза смотрела на него блестящими от возбуждения глазами.

– Всю семейную историю мне рассказала тетя Шура. – Михаил посчитал, что злодеи не успеют сделать старой тетке ничего плохого.

– Я знаю, где искать сокровища! – заявил он. – Это наверняка связано с часами!

– За это надо выпить! – усмехнулась Лиза.

– Да уж, конечно. – Михаил в душе поразился, как Леонид все правильно рассчитал.

Стол был накрыт, Лиза удалилась ненадолго в ванную и вышла.

– Выпьем за наше будущее! – произнес Михаил, наливая вино в бокалы розового стекла. – За наше будущее! Ты меня понимаешь?

– Понимаю. – Лиза загадочно улыбнулась. – Дорогой, извини, что беспокою тебя, но ты забыл положить салфетки.

– Ах, да! – Михаил вскочил, открыл кухонный шкафчик, повернувшись к Лизе спиной. В стеклянной дверце шкафчика отражалось все помещение, и он увидел, как девушка, бросив на него быстрый вороватый взгляд, достала откуда-то из рукава свободного жакета стеклянный пузырек и вытряхнула в его бокал крошечную белую таблетку.

Сердце Михаила мучительно защемило. Конечно, он и раньше подозревал Лизу в нечистой игре, но одно дело подозревать и совсем другое – увидеть собственными глазами, как она подсыпает ему какую-то гадость… хорошо, если снотворное!

Он секунду постоял, не поворачиваясь к ней, чтобы справиться со своим лицом.

– Дорогой, что ты так долго? – пропела она. – Я тебя жду!

– Да вот никак не найду салфетки… – проворчал он, – Ах да, вот же они!

Он вернулся за стол.

– Ну так что, мы собирались выпить за наше будущее! – напомнила ему Лиза. – Или ты уже передумал?

– Что ты. – Михаил незаметно скосил глаза на часы.

До условленного времени оставалось еще две минуты.

– Ну вот, – виноватым голосом проговорил он. – Я никудышный хозяин! Салфетки забыл, конфеты выложить забыл… – Он снова вскочил из-за стола.

– Да потом ты их достанешь! – В голосе Лизы прозвучало плохо скрытое раздражение. – Сначала выпьем, а то вино выдохнется!

– Очень хорошие конфеты. – Михаил открыл холодильник. – Бельгийские… ты ведь их любишь, вот и закусишь вино…

– Ну ладно, давай их сюда, – вздохнула Лиза. – И выпьем наконец…

Михаил поставил коробку на стол, неловко уселся, при этом опрокинул локтем коробку апельсинового сока.

– Черт! – прошипел он, снова вскакивая. – Брюки залил! Что это со мной сегодня? Наверное, от волнения… ведь сегодня у нас особенный день…

И в это время раздался дверной звонок.

– Кого это черт принес? – раздраженно выдохнула Лиза.

– Понятия не имею! – Михаил промакивал брюки бумажным полотенцем. – Открой, пожалуйста, узнай, в чем дело…

– Но я же… – начала Лиза.

– А я в таком виде! – Лицо Михаила страдальчески перекосилось. – Ну пожалуйста, я очень тебя прошу!

Лиза скрипнула зубами и пошла открывать.

Как только она скрылась в коридоре, Михаил вскочил, молниеносно выплеснул вино из своего бокала, налил вместо него свежее, затем торопливо переоделся и, придав своему лицу благостное выражение, громко спросил:

– Кто там, дорогая?

В дверях стояла тетка средних лет в ярко-розовом халате, с обесцвеченными волосами, накрученными на огромные бигуди.

– А где Ми-ха-ил? – осведомилась она, с живейшим интересом разглядывая открывшую дверь Лизу. – А я у него хотела пассатижи попросить, у меня кран на кухне такой, что его только пассатижами открыть можно, а мои пассатижи за батарею упали, так вот я думала у Ми-ха-ила пассатижи попросить, поскольку он мужчина, хоть и одинокий, так что у него должны быть пассатижи! А вы кто?

– А вам какое дело? – окрысилась Лиза. – Это я могу спросить, кто вы такая!

– Я-то понятно кто, я соседка снизу… а вот вы…

– Как, уже снизу? – хмыкнула Лиза. – Так вот, нет у Миши никаких пассатижей, и нечего сюда таскаться!

Она попыталась захлопнуть дверь, но соседка просунула в проем ногу в розовом тапочке и предприняла еще одну попытку:

– А может, у него плоскогубцы есть? Плоскогубцами тоже можно! Вы только спросите!

– Ничего у него нет! – отрезала Лиза, ловким ударом вытолкнула соседкину ногу и захлопнула дверь.

– Кто там, дорогая? – снова спросил Михаил.

– Никто! – отозвалась Лиза. – Сектанты какие-то по квартирам ходят, ерунду какую-то говорят…

– Кто их, интересно, в подъезд пустил? – проворчал Михаил. – Иди сюда, дорогая! Мы с тобой так и не выпили!

– Да, давай наконец выпьем, пока еще кто-нибудь не притащился!



Спустившись ниже этажом, дама в розовом халате огляделась по сторонам. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она сбросила свой халат. Под ним оказался свободный хлопчатобумажный свитер и целая куча шарфов, намотанных для создания полноты. Освободившись от всей этой амуниции и значительно похудев, «соседка» сорвала с головы бигуди вместе с блондинистым париком и поспешно провела по лицу тампоном с жидкостью для снятия грима.

В результате этой несложной операции она помолодела лет на двадцать и превратилась в Лолу, боевую подругу и компаньонку Леонида Маркова по прозвищу Маркиз.

Сложив весь реквизит в объемистую сумку, Лола облегченно вздохнула и сбежала вниз по лестнице.

На улице перед домом ее дожидался компаньон.

– Все, Ленечка! – выдохнула она, плюхнувшись на сиденье. – Больше я толстых престарелых теток не играю! Это просто унизительно!

– Но ведь ты – великая актриса, Лола! – льстивым голосом произнес Маркиз, давая ей прикурить. – Ты можешь сыграть все что угодно! Хоть плавленый сырок!

– Но, по крайней мере, я буду требовать с тебя возмещение морального ущерба! А мы что – так и будем тут сидеть?

– Естественно, – Леня пожал плечами, – посмотрим, как дело обернется, вдруг она и вправду его убивать начнет? Вы, женщины, непредсказуемые создания!

– Иногда мне и вправду хочется тебя убить! – тут же заявила Лола. – Сдерживаюсь из последних сил!

– Тише! – Маркиз дернул ее за рукав. – Потом дашь волю своим низменным инстинктам, а сейчас помолчи!

Он покрутил ручку обычной магнитолы, в которую был встроен приемник, а микрофон находился в квартире Михаила.



– Я надеюсь, что наши отношения будут развиваться… – Михаил поглядел в Лизины глаза, полыхающие тревожным огнем, и отхлебнул из бокала, – больше того, я сейчас выпью и наберусь храбрости…

– Так выпей, – подсказала Лиза.

– Да-да, конечно, – Михаил снова отхлебнул из бокала, – я хотел тебе предложить… я хотел тебе предложить… нет, не могу, смелости не хватает… Вот смотри, – он указал на часы, – эти часы принесут нам богатство, я уверен. И знаешь, почему я говорю «нам»? – Тут Михаил засмеялся. – Потому что я хотел тебе предложить…

– Ой, плохо играет, – вздохнула Лола в машине, – ну кто же ему поверит, что он ее замуж зовет?

– Ей не надо за него замуж, – вставил Леня, – ей надо из него информацию выкачать, потом усыпить и часы спереть. Я считаю, что для непрофессионального артиста он очень даже неплохо действует…

Лола нехотя согласилась.

Из магнитолы послышалось бульканье, потом звук поцелуя.

– За нас! – провозгласил Михаил нарочито заплетающимся голосом.

– Так что с часами? – В голосе Лизы слышалось нетерпение.

– Торопится… – прошептал Маркиз, – боится, что он скапустится раньше времени и не успеет ее просветить…

– Да! – Послышался звон разбитого бокала, как видно, Михаил вовсю входил в образ. – Ты не представляешь, какой я умный! Я догадался! Че-четыре поколения предков не догадались, а я вот оказался смышленей всех! Эти часы… только тиш-ше, чтобы никто не слыш-шал… я только тебе по секрету… потому что мы с тобой теперь… можно сказать, близкие, родные люди…

– Хорошо ведет партию! – восхитился Леня. – И откуда только что взялось?

Из магнитолы раздался громкий храп, так что даже Лола не выдержала и фыркнула.

– Дорогой! – Судя по всему, Лиза трясла Михаила за плечо. – Дорогой, проснись! Ты еще не рассказал про часы!

– Представляешь, как она сейчас психует! – злорадно прошептал Леня.

– А? – Михаил сделал вид, что очнулся. – Часы – это ключ, понимаешь? Ключ к тайнику с драгоценностями. Прадед закопал их поблизости от своей дачи в деревне Разлукино, вот смотри, часы играют эту мелодию, «Разлука»… и дальше… дуб… Аскольдова могила… спать очень хочется… ты заснешь надолго, Моцарт!

– Во дает! – восхитился Маркиз. – До Пушкина уже дошел!

Из магнитолы доносилась музыка – часы проиграли все три мелодии.

– Я догадался… – сонно бормотал Михаил, – мы поедем туда завтра… с тобой… дуб… могила… камень… ножницы… бумага… Я ворон, а не мельник!!!

Послышался звук упавшего тела и Лизин голос:

– Спи, дорогой, ты устал… Кто бы мог подумать, он и вправду догадался…

– Браво! – сказал Маркиз. – Занавес!

Через три минуты из подъезда выскочила Лиза, на ходу попадая в рукава плаща, обогнула дом, поймала машину на проспекте. Маркиз не спеша вырулил следом за бомбилой.

– Сегодня они в Разлукино точно не поедут, поздно уже, а завтра мы с Ухом эту Лизу в такие клещи возьмем, уж не упустим! А мне, Лолка, еще в одно место наведаться нужно…



Леня припарковал машину возле заведения с романтическим названием «Касабланка».

Несмотря на такое название, это была самая обыкновенная бильярдная, расположенная в просторном полуподвале. Спустившись по лестнице, Леня толкнул дверь и оказался в помещении со сводчатым потолком, где над многочисленными столами, покрытыми зеленым сукном, нависали яркие люминесцентные лампы, от которых остальное помещение казалось еще темнее.

Вокруг столов толпились раскрасневшиеся мужчины с киями. В окружающей полутьме за столиками сидела прочая публика, выпивая и обсуждая дела.

Хотя Леня неплохо играл в бильярд, сегодня он пришел в «Касабланку» не ради этого.

Ему нужно было встретиться с одним из посетителей заведения, симпатичным старичком, сидевшим за угловым столиком на двоих.

Старичка этого звали Иван Игнатьевич, и выглядел он настолько солидно и благообразно, что вполне мог сойти за престарелого ученого. В действительности же в прошлом это был весьма знаменитый вор-домушник, за которым числилось несколько поистине легендарных операций. В частности, именно он четверть века назад умудрился обчистить квартиру городского прокурора.

Сейчас Иван Игнатьевич был уже не у дел, а чтобы обеспечить себе неплохую прибавку к пенсии, он подрабатывал, время от времени консультируя молодых коллег.

Именно за такой консультацией и приехал сегодня Маркиз.

– Здравствуйте, Иван Игнатьевич! – проговорил он, приближаясь к угловому столу. – Вы позволите?

– Садись, голубь! – отозвался старик. – Как поживаешь?

– Прекрасно! А как ваше здоровье?

– Не жалуюсь… а в шахматы сыграть со стариком не побрезгуешь?

– Всенепременнейше!

Он расставил фигуры, махнул рукой официанту, и тот, не задавая лишних вопросов, моментально принес две чашки крепчайшего кофе по-турецки: в «Касабланке» очень уважали Ивана Игнатьевича и прекрасно знали его вкусы.

Старик сделал традиционный ход Е2 – Е4 и поднял взгляд на Маркиза:

– Ну, голубь мой сизокрылый, задавай свои вопросы! Ведь ты приехал не только для того, чтобы сыграть со мной в шахматы…

– Само собой, само собой! – пробормотал Леня, делая рокировку. – Вы ведь человек опытный, со связями… всех в городе знаете… так вот, был такой мелкий фраер по кличке Миксер. Наркотой занимался и прочей гадостью из тех, про которые Минздрав не предупреждает. Крутился возле заведения под названием «Юрский парк». Местные, правда, эту забегаловку Юркиным парком называли.

– Ну, допустим, – протянул Иван Игнатьевич, передвигая ладью. – Тебе, голубь, шах!

– Шах – это не мат! – усмехнулся Леня, делая ответный ход. – Так что насчет Миксера?

– Так что? Открутился твой Миксер… выключили его из сети и отправили на свалку. Кто его замочил – не знаю, и никто не знает. Так что никому он больше не интересен. Да и раньше-то, честно говоря… правильно ты сказал – мелкий был фраер.

– Это мне известно, – кивнул Леня, выдвигая коня. – А на кого этот Миксер работал? У кого он был под крылом?

– У Севы Корейца, – немедленно сообщил Иван Игнатьевич. – Сева – человек крутой, жесткий… от него лучше держаться подальше!

– А где его можно застать?

– Я же сказал – лучше держаться от него подальше! Но если уж очень приспичило – возле Троицкой церкви магазинчик есть, всяким старинным барахлом торгует…

– Антиквариатом, что ли?

– Вроде того. Так вот это старье там только для отвода глаз, а в задней комнате почти всегда можно Севу застать.

– Спасибо вам, Иван Игнатьевич! – Маркиз протянул старику конверт с гонораром. – А насчет нашей партии хочу вам ничью предложить!

– Согласен, – хитро усмехнулся старик. – Я ведь вижу, что ты мне мат в два хода поставить можешь…



В Петербурге много антикварных магазинов, но все они непохожи друг на друга, как, по словам Льва Толстого, непохожи друг на друга все несчастливые семьи. Есть роскошные салоны с огромными витринами, заставленные дворцовой мебелью красного дерева, мраморными статуями и китайским фарфором. Есть крошечные полутемные магазинчики, заваленные всяким разномастным допотопным барахлом, представляющим ценность только для какого-нибудь свихнувшегося коллекционера или безбашенной поклонницы стиля «винтаж».

Один из таких сомнительных магазинчиков располагался на Измайловском проспекте, неподалеку от Троицкого собора. Над входом в него красовалась более чем скромная вывеска «Антиквариат. Выезд оценщика бесплатно», а внутри, на полках и стеллажах, пылились театральные бинокли девятнадцатого века, бронзовые чернильницы, сломанные веера, лорнеты без одного стекла, бронзовые бюсты Ленина, старые глобусы, треснутые чашки из разрозненных саксонских сервизов, дореволюционные театральные афиши, фарфоровые статуэтки сомнительного художественного достоинства и предметы вовсе непонятного происхождения.

В этот-то магазин вошел мужчина среднего роста, лет тридцати пяти – сорока, относящийся к той группе населения, которую обычно называют «лицами кавказской национальности». Подкрутив густые черные усы и надвинув на глаза зеленую кепку, посетитель окинул взглядом магазинные полки и почесал затылок.

– И чего – покупают, дорогой? – обратился он к лысому скучающему продавцу. Тот поднял на посетителя сонный взгляд и спросил:

– Так просто прогуливаешься? Шел бы ты в другое место!

– Слушай, дорогой! – Кавказец сверкнул глазами. – Ты продавец, да? А я покупатель, понятно? Ты мне должен вещи продавать, а не командовать! Если я осетин, так меня можно обижать, да?

– Никто тебя не обижает, – проворчал продавец. – Хочешь покупать – покупай, только скандалить не надо, а то я хозяина позову!

– Вот мне твой хозяин и нужен! – оживился кавказец. – Он ведь Сева, да? Дело у меня к нему!

– Так бы сразу и сказал! – И продавец нажал кнопку под прилавком.

Дверь, ведущая в глубину магазина, приоткрылась, и на пороге появился невысокий плотный человек неопределенного возраста с невыразительным восточным лицом. Скользнув по «лицу кавказской национальности» неуловимым взглядом, он спросил, как бы ни к кому не обращаясь:

– Что за дела?

– Да вот этот тебя спрашивал! – Продавец кивнул на единственного посетителя.

– Ты Сева, да? – Кавказец еще ниже натянул кепку. – Разговор есть!

– Что за разговор? – Кореец облизал губы и как бы случайно опустил руку в карман.

– Мы что – так и будем на людях базарить?

– Да. – Сева утвердительно опустил веки. – Хочешь говорить – говори здесь!

– Как хочешь. – Кавказец пожал плечами. – Миксер на тебя работал?

– Допустим.

– Я тебе могу сказать, кто его замочил.

– Ладно, пошли.

Кореец повернулся и прошел в заднюю комнату. Здесь было пусто и неуютно – простой письменный стол, пара стульев, маленький столик с кофеваркой. Сева уселся за стол, указал гостю на свободный стул и проговорил, как бы размышляя вслух:

– Миксер сам виноват… давно нарывался. Никудышный был человек. Но здесь моя территория, и я никому не позволю на ней хозяйничать. А вот кто ты такой, и какой в этом деле у тебя интерес?

– Кто я такой – неважно, дорогой. Человек я. А интерес мой – за Миксера посчитаться. Он мне как-то помог, выручил меня, да… я бы и сам посчитался, но ты, дорогой, верно сказал – здесь твоя территория. Если я сам посчитаюсь, ты будешь недоволен.