— Мне необходимо отдать должок человеку, который устроил все это. Ты поймешь, когда здесь снова появятся бульдозеры и примутся сносить все подряд. Возможно, тебе даже придется ночевать на пляже, если они получат приказ снести дом.

— Неужели все так плохо?

— Хуже не бывает.

— Расскажи мне, что произошло? — Джеб указал в сторону пляжа и предложил: — Давай прогуляемся.

10

Когда они дошли до полосы прибоя, Джеб внимательно оглядел горизонт, желая убедиться, что в пределах видимости нет никаких судов. После того как бульдозеры закончили свою разрушительную работу, поблизости не осталось ни одного места, где мог бы затаиться человек с нацеленным на них микрофоном направленного действия, но Джеб все равно должен был проявлять крайнюю осторожность.

— Все началось с мужика по имени Поттер, — заговорил Малоун.

— Да, я его знаю.

Малоун резко повернул голову и удивленно посмотрел на друга.

— Более того, я знаю и про Белласара, — добавил Джеб. — Хочешь узнать, почему я вытащил тебя сюда, к воде? Твой дом, скорее всего, напичкан «жучками», но здесь шум прибоя слишком громок, и, если кто-то пытается нас прослушать с расстояния, он услышит только его.

— Мой дом прослушивается? — Малоун посмотрел на Джеба так, словно услышал из его уст какую-то тарабарщину. — Но кому это может быть…

— Белласару. За тобой устроили слежку задолго до того, как Поттер впервые приблизился к тебе. Скажу больше, за тобой следили и после этого. Они хотели выяснить, как ты поведешь себя в ответ на то, что они сделали с твоей жизнью после того, как ты послал их ко всем чертям.

— Но откуда ты… — Лицо Малоуна окаменело. — Значит… ты приехал сюда не просто чтобы провести очередной отпуск…

— Совершенно верно.

— В таком случае, может быть, ты мне кое-что объяснишь, старый друг? Например — начнем с начала, — какого дьявола тебе понадобилось здесь?

— Дело в том, что с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз, я сменил работу.

Малоун молча смотрел на собеседника и ждал продолжения.

— Я больше не являюсь сотрудником службы безопасности частной компании. Я теперь работаю на… другую компанию.

Малоун почувствовал, что в последние два слова его друг вложил некий тайный смысл, и ему показалось, что он разгадал его.

— Ты же не хочешь сказать, что теперь ты работаешь на…

— Да, на Контору.

Джеб задержал дыхание и ждал реакции собеседника. В какой-то момент ему стало страшно. За годы службы в морской пехоте в душе его друга поселилась резкая неприязнь к любому начальству, и теперь, если он почувствует, что им пытаются манипулировать, не поможет даже многолетняя дружба — он просто укажет ему, Джебу, на дверь.

— Превосходно! — проговорил наконец Малоун. — Блестяще! Потрясающе, мать твою!

— А теперь, пока ты не успел лопнуть от негодования, позволь мне тебе кое-что объяснить. Что знаешь о Белласаре лично ты?

Губы Малоуна искривились:

— Только то, что это набитый деньгами индюк.

— А тебе известно, откуда у него эти деньги?

— Откуда мне знать… От торговли нефтью, морских перевозок, биржевой игры… Какая разница?

— От незаконной торговли оружием.

Взгляд синих глаз Малоуна сфокусировался, они стали напоминать два лазера.

— Белласар — один из трех крупнейших торговцев оружием в мире, — продолжал рассказывать Джеб. — Назови мне любую страну мира, где сейчас идет гражданская война, и я сразу же скажу тебе: обе противоборствующих стороны используют оружие Белласара, чтобы уничтожить друг друга. Но это еще не все. Этот человек не просто ждет, когда где-то разгорится гражданская война и он сможет постучаться в дверь. Белласар сам провоцирует эти войны. Если та или иная страна находится на грани гражданского конфликта, он отправляет туда своих наемников, которые бомбят селения мирных жителей, убивают политических деятелей, сваливают вину за это на противоборствующие стороны и вынуждают их вступать друг с другом в непримиримую схватку. Таким образом он провоцирует начало гражданской войны. А потом начинает поставлять противоборствующим сторонам оружие — в неограниченных количествах. Благодаря ему Ирак приобрел технологию создания ядерного реактора, который позволил Саддаму производить оружейный плутоний. То же касается Индии и Пакистана. То же касается Северной Кореи.

Именно он продал нервно-паралитический газ зарин радикальной японской группировке «Аум Сенрике», которая распылила его в токийском метро. Это, кстати, была генеральная репетиция большой атаки на Токио. Говорят даже, что этот человек наложил лапу на ядерное оружие, которое осталось бесхозным после распада Советского Союза. Знаешь что, Чейз, если ты спросишь меня, кто самый гнусный парень во Вселенной, я, пожалуй, назову именно Дерека Белласара. И если ты думаешь, что можешь просто отправиться в Нью-Йорк и, как ты говоришь, «отдать ему должок», ты познакомишься с участью мухи, которая врезается в лобовое стекло автомобиля, летящего со скоростью двести километров в час.

Скрипучим голосом Малоун ответил:

— Оказывается, ты знаешь меня не так хорошо, как я думал.

— Это ты о чем? — наморщил лоб Джеб.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я отступал и поворачивался задом к противнику?

— Никогда, — признался Джеб.

— Вот и теперь не увидишь. Мне плевать, насколько могуществен Белласар. За то, что он со мной сотворил, ему предстоит ответить. У меня здесь была хорошая жизнь, причем я приложил много усилий, чтобы она стала такою. А теперь этот подонок разрушил ее, причем не постоял за расходами! И знаешь почему? Только потому, что он не принимает «нет» в качестве ответа. Что ж, теперь ему предстоит узнать, как слово «нет» звучит в виде раската грома.

— Послушай, я же не отговариваю тебя от мести. Я на твоей стороне. Пусть он заплатит! Я веду речь совсем о другом: как это сделать умнее! Нанести ему удар в самое чувствительное место.

— И каким же образом я могу это сделать?

— Согласись на его предложение.

11

После того как пауза затянулась уже до неприличия, Малоун, подумав, что все же ослышался, переспросил:

— Что я должен сделать?

— Принять его заказ. Контора уже давно пытается подобраться к Белласару, — заговорил Джеб. — Если бы нам удалось разузнать его планы, мы, возможно, сумели бы сорвать их. Одному только богу известно, сколько человеческих жизней мы бы тогда спасли, но Белласар — настоящий волшебник в области искусства выживания. Его отец торговал оружием, его дед торговал оружием, его прадед и прапрадед тоже торговали оружием. Этим занимались все его предки по мужской линии начиная с эпохи наполеоновских войн. И для Белласара это не просто семейный бизнес, это у него в генах. У него потрясающее чутье — просто какое-то шестое чувство — на любые ловушки и слежку. Каждый раз, когда мы пытались подослать к нему своего человека, мы терпели неудачу, но вот теперь нам, возможно, впервые улыбнулась удача, выпал редкостный шанс, и этот шанс — ты.

— Ты, наверное, шутишь? Неужели ты всерьез полагаешь, что я соглашусь иметь с этим человеком хоть какие-то дела?

— Не с ним. С нами.

— Но если люди Белласара действительно следят за мной, как ты говоришь, они уже знают, что ко мне приехал человек из ЦРУ и пытался завербовать меня.

— Я всего лишь твой старый друг, который нанес тебе неожиданный визит, чтобы заодно понырять и позаниматься виндсерфингом. Для всех я до сих пор являюсь сотрудником службы безопасности крупной компании. Когда Белласар проверит меня, он не обнаружит никаких связей между мной и Конторой, так что этот наш разговор никоим образом тебя не скомпрометирует.

— Но я художник, а не шпион!

— Я полагал, что ты до сих пор остался солдатом.

— Это было давно.

— Ты был слишком хорошим солдатом, чтобы перестать им быть.

— И все же перестал, как тебе известно. — Малоун шагнул ближе и железным голосом отчеканил: — Ты должен знать, что я никогда и никому не позволю указывать мне, что делать.

Шум прибоя, казалось, стал громче. Мужчины молча смотрели друг на друга, и на их лица падали соленые брызги.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спросил Джеб, потирая шрам на ноге.

— Что?

— Мы все еще друзья или мне стоит вернуться в город и найти место для ночлега?

— О чем ты говоришь? Конечно, мы друзья!

— Тогда выслушай меня.

Малоун беспомощно развел руками.

— Прошу тебя! — со всей убедительностью, на какую был способен, произнес Джеб. — Я хочу тебе кое-что показать.

12

Взятый напрокат «Форд» подпрыгивал на ухабистой дороге, змеившейся между увитыми лианами красными деревьями, а Джеб время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, выясняя, не увязался ли за ними «хвост». Продолжая рулить левой рукой, правой он указал на чемодан, лежавший на заднем сиденье, и велел Малоуну:

— Достань то, что лежит в боковом отделении.

Несмотря на раздражение, которое он испытывал, Малоун повернулся на сиденье, расстегнул молнию бокового отделения чемодана и сунул туда руку. То, что он там обнаружил, озадачило его.

— Тут только журнал, — проговорил он. — «Гламур». С каких это пор ты стал читать модные журналы?

— Посмотри на дату.

Малоун выполнил просьбу и присвистнул:

— Ого, да он шестилетней давности!

— А теперь как следует рассмотри женщину на обложке.

Еще более озадаченный, Малоун стал разглядывать женщину. Она была одета в черное вечернее платье и сфотографирована по пояс. Платье соблазнительно обнажало верхнюю часть груди и контрастировало с ниткой крупных жемчужин на шее и жемчужными серьгами. На голове женщины была элегантная черная шляпка. Такие, вспомнил Малоун, носили актрисы шестидесятых.

— Я думал, женщины уже не носят шляпок, — заметил он.

— Этот номер был посвящен ретромоде. Смотри внимательней.

Женщина на обложке была жгучей брюнеткой с гордой осанкой, предполагавшей, что она не чужда занятиям спортом — либо плаваньем, либо верховой ездой. Даже несмотря на то, что она была сфотографирована по пояс, Малоун с уверенностью предположил, что она — высокого роста и обладает стройной фигурой. Она напоминала Софи Лорен, и не только тем, что та тоже была соблазнительной брюнеткой с чувственными губами и загадочным взглядом темных глаз, но и цветом кожи — смуглым, почти коричневым. Женщины с такой кожей всегда притягивали к себе Малоуна. Это позволило ему предположить, что в жилах красавицы, как и у Софи Лорен, течет итальянская кровь.

Колесо машины попало в очередную колдобину.

— Это жена Белласара, — сообщил Джеб. Малоун поднял на него удивленный взгляд. — Та самая женщина, портрет которой Белласар требует написать.

— У меня такое ощущение, что я ее уже где-то видел.

— Неудивительно. Ее фото появлялось на сотне журнальных обложек, не говоря уж о рекламе губной помады, духов, туши для ресниц, шампуней и так далее. Статьи о ней печатали «Ньюсуик», «Тайм» и «Пипл». Она была в первых строчках рейтингов топ-моделей и даже вела один из разделов знаменитого телешоу «Сегодня». Она была столь знаменита, что ты мог назвать лишь ее имя любому человеку из мира моды, и он сразу понял бы, о ком идет речь. Ее зовут Сиена.

— Такого же цвета ее кожа.

— А мне первым делом пришел в голову город в Италии, — хмыкнув, сказал Джеб.

— Ты ведь не художник. Сиена жженая — одна из лучших природных красок: красновато-коричневая и жгучая.

— Жгучая? Да, — кивнул Джеб, — пожалуй, именно такое впечатление эта женщина и производит. Она была просто потрясающей, настоящая супермодель высшего класса. И вот пять лет назад взяла и все бросила.

— Почему?

— Кто знает! Ей было двадцать пять, возраст, когда карьера модели оказывается на излете. Может, она решила, что пришло время уходить с подиума, а может, влюбилась.

— В мистера Я-Не-Принимаю-Нет-В-Качестве-Ответа?

— Не исключено. Возможно, Белласар не принял от нее «нет» в качестве ответа.

— Но теперь он хочет, чтобы я написал с нее два портрета: лицо и в полный рост, причем обнаженную. У меня такое ощущение, что я чего-то не понимаю.

— Так и есть.

Джеб произнес эти три слова с такой интонацией, что Малоун устремил на него любопытный взгляд, ожидая продолжения.

— Белласар уже трижды был женат.

Малоун непонимающе наморщил лоб.

— Все его жены были красавицами, и все умерли молодыми.

— То есть?

— Первая якобы не справилась с управлением, когда ехала на спортивном автомобиле, и свалилась с утеса. Вторая сломала себе шею, катаясь на горных лыжах. Третья утонула, занимаясь дайвингом.

— Похоже, быть женой Белласара вредно для женского здоровья, — заметил Малоун. — С учетом всего, что ты мне рассказал, какая дура пошла бы за него замуж?

— Разумеется. Если бы он афишировал свои браки. Белласар относится к своей частной жизни в тысячу раз более трепетно, чем даже ты. Для него это — главное условие выживания. Поверь мне, сведения о его браках и последующих похоронах жен никогда и нигде не обнародовались. — Джеб помолчал, чтобы следующая его фраза прозвучала как можно эффектнее. — Перед смертью каждой из жен Белласар нанимал известного художника, чтобы тот написал ее портрет.

Малоун почувствовал, как по его коже побежали мурашки.

— Эти портреты висят в укромной комнате его особняка в Южной Франции, ходу в которую никому нет. Это его трофеи, экспонаты его частной коллекции. Белласар — перфекционист, он не выносит все, в чем есть хоть какое-то несовершенство. Когда возраст его жен приближался к тридцати, когда они начинали терять очарование молодости и в их внешности начинали появляться первые признаки увядания — морщинки возле глаз или хотя бы один седой волосок, — он больше не хотел иметь с ними ничего общего. Но его невероятная подозрительность не позволяла ему просто развестись с ними, как сделал бы любой другой человек. В конце концов, каждая из них слишком долго находилась рядом с ним, могла что-то ненароком увидеть или услышать и, следовательно, представляла для него угрозу.

— Не понимаю, — заявил Малоун. — Если он знает, что в конечном итоге избавится от женщины, зачем на ней жениться? Почему не взять ее просто в любовницы?

— Потому что он — коллекционер, а все коллекционеры — собственники.

— Я все равно не…

— Белласар смотрит на это так: если женщина не является его женой, она ему не принадлежит.

— Пресвятая Дева! — Малоун снова поглядел на обложку глянцевого журнала. — А после того как жены умирают, они все равно продолжают принадлежать ему, только теперь уже на холстах.

— Нарисованные подлинными мастерами, запечатлевшими их красоту, которая теперь уже никогда не увянет, — развил его мысль Джеб.

Малоун продолжал смотреть на обложку журнала.

— Значит, теперь он готовится убить эту жену?

— Похоже на то. — Джеб выдержал паузу, позволив товарищу поразмыслить, а потом добавил: — Но если ты согласишься на предложение Белласара и нарисуешь ее, возможно, тебе удастся найти способ ее спасти. То, что она знает, может оказаться для нас весьма полезным.

Начинало смеркаться. Свет фар по-прежнему выхватывал из сумерек увитые лианами стволы.

— Нет.

— Нет?!

— Мне очень жаль, что этой женщине грозит опасность, но я ее не знаю, — проговорил Малоун. — Она для меня всего лишь лицо с журнальной обложки и не имеет ко мне никакого отношения.

— Но не можешь же ты позволить, чтобы…

— Я не хочу с вами связываться, братцы.

— Даже если это поможет тебе расквитаться с Белласаром?

— С этим я и сам справлюсь, а использовать себя никому не позволю.

— Не могу поверить, что ты способен на такое! Неужели ты вот так просто будешь стоять и смотреть, как ее убивают?

— По-моему, это делаете как раз вы, — ответил Малоун. — И не надо перекладывать на меня ответственность. Я узнал о существовании этой женщины всего несколько минут назад. Если вы считаете, что она в опасности, отправьте туда команду спецназа, погрузите ее в вертолет и увезите.

— Сейчас неподходящее время. Если мы сделаем так, как ты предлагаешь, Белласар еще глубже залезет под корягу и тогда уже точно никого к себе не подпустит.

— Выходит, вам тоже нет дела до судьбы этой женщины.

Джеб промолчал.

— Она для вас просто инструмент, с помощью которого вы пытаетесь завербовать меня, — продолжал горячиться Малоун. — Для вас заслать меня к Белласару гораздо важнее, чем спасти ее.

— Для нас важно и то, и это.

— Тогда поищите кого-нибудь другого. Повторяю: я не позволю собой манипулировать, а с Белласаром разберусь самостоятельно.

— Если ты прислушаешься к голосу разума, то…

— Черт побери, да вы с Белласаром одного поля ягоды! Ты тоже не принимаешь «нет» в качестве ответа.

Несколько мгновений Джеб молча смотрел на Малоуна, а потом спросил:

— Значит, так тому и быть?

— Да, так тому и быть.

— Ладно, — ровным голосом проговорил Джеб. Он прищурился, глядя вперед, где уже показались огни Сан-Мигеля. Еще более ровным голосом он добавил: — Мне нужно выпить.

— Ты не держишь на меня зла? — спросил Малоун.

— Одной размолвки недостаточно, чтобы дружбе пришел конец.

Однако Малоун не мог отделаться от чувства, что конец дружбе — это как раз то, что сейчас произошло.

13

Они проехали по главной улице живописного городка и остановились у ресторана под названием «Коста-Брава», расположенного на берегу. Джеб и Малоун выпили пива, но Чейз вряд ли почувствовал его вкус. Разговор у них не ладился, и большую часть времени они молчали. Фирменное блюдо ресторана, королевский лобстер, было выше всяких похвал, но Малоун отдал бы тысячу таких деликатесов, чтобы оказаться сейчас в «Коралловом рифе». Только сейчас он начал по-настоящему понимать, что он потерял.

Домой они вернулись раньше, чем если бы их встреча проходила при других обстоятельствах. Малоун предложить выпить по рюмке на сон грядущий, но Джеб отказался, сославшись на то, что устал с дороги. Тогда Чейз вышел в свой изуродованный двор, посмотрел на поваленные пальмы, а затем лег в гамак, висевший между двумя уцелевшими деревьями, закрыл глаза и стал думать о Белласаре, о Сиене и о смертном приговоре, который только что ей вынес и о котором она еще не знает.

Когда Малоун впервые увидел обложку журнала, изображенное на ней лицо поразило. Оно было прекрасным, но что-то в нем говорило о том, что в этой женщине скрывается и другая, внутренняя красота.

Теперь лицо и глаза Сиены стояли перед его внутренним взором. Малоун продолжал думать о ее гладкой смуглой коже цвета жженой сиены — его любимого цвета. Он засыпал и просыпался несколько раз, снова и снова думая о прекрасной женщине, обреченной на смерть. Он представлял себе ее идеальные чувственные черты. Не вспоминал, а именно представлял, поскольку мысли его занимало не лицо с журнальной обложки, а то, что скрывалось за ним, та внутренняя красота, которая будет уничтожена, если он ей не поможет.

А заодно можно будет и поквитаться с Белласаром.

Когда утром Джеб вышел из дома с чемоданом в руке, Малоун стоял, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Я сделаю это, — сказал он.

Часть вторая

1

Аукционный дом «Сотби» располагается в Аппер-Ист-Сайд, самом фешенебельном районе Манхэттена, на пересечении Йорк-авеню и Семьдесят второй улицы. Февральское небо, серое, словно лезвие ножа, было готово пролиться дождем. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, засунув руки в карманы своей кожаной пилотской куртки, Малоун стоял у автобусной остановки на противоположной стороне улицы и смотрел на главный вход длинного — в целый квартал — аукционного дома. Один за другим к «Сотби» подъезжали такси и лимузины, из которых выходили нарядно одетые пассажиры и входили внутрь.

Было чуть больше десяти часов утра. Малоун прилетел в аэропорт Кеннеди вчера днем, поэтому у него было достаточно времени, чтобы позвонить в «Сотби» и узнать, что будет выставлено на торги на следующий день, и выяснить, в котором часу они начнутся. С молотка должны были пойти импрессионисты, а начало торгов назначено на 10.15. Затем он провел бессонную ночь в отеле «Паркер меридиан».

Дуг Феннерман сказал, что они с Белласаром и Поттером встретятся здесь сегодня утром, и Малоуну оставалось только надеяться, что их планы не изменились. От этого зависел и его собственный план.

Согласившись сотрудничать с Джебом, Чейз стал размышлять, каким образом принять предложение Белласара, чтобы при этом не вызвать у него подозрений. Ведь поначалу он с такой непреклонностью отверг его. И теперь, когда Белласар пошел на весьма серьезные расходы, чтобы наказать Малоуна за отказ, разрушив его жизнь, поверит ли он Малоуну, если тот вдруг поднимет руки, признает, что был не прав, и согласится писать портреты? Не заподозрит ли он его в двойной игре? Не подумает ли, что в характере Малоуна скорее отвечать ударом на удар?

Наконец Чейз решил делать то, что собирался до того момента, как на его горизонте появился Джеб. Правда, в первоначальный план пришлось внести некоторые коррективы, но в целом он остался прежним.

Его лицо горело от злости и холода. Он поглядел на часы — 10.08, — вновь перевел взгляд на вход «Сотби» и увидел двух высоких плечистых мужчин, выходящих из лимузина. Короткие волосы и манера держать себя наталкивали на мысль, что не так давно они были военными, пиджаки были достаточно просторны, чтобы скрывать оружие и не ограничивать свободу движений в случае непредвиденных обстоятельств. Обшарив глазами близлежащее пространство, они кивнули в сторону лимузина, давая понять, что опасности нет.

Малоуна словно током ударило, когда он увидел выходящего из машины Поттера. Низкорослый и угрюмый, на сей раз он был одет в пальто, словно у гробовщика, которое еще сильнее оттеняло его бледность. Его редеющие волосы трепал ветер. Поттер отступил назад, позволяя выбраться из лимузина еще одному человеку. Малоун напрягся.

Из досье, которое показывал ему Джеб, он знал, что Белласару шестьдесят один год, но выглядит он, хотя в это и трудно поверить, лет на сорок восемь. Он был высок, но благодаря своей величественной осанке и идеальному сложению выглядел еще представительнее. У него были густые, темные и волнистые волосы, широкие и мужественные черты лица, выдававшие его средиземноморское происхождение. Одет он был в светло-коричневые брюки и безукоризненно сшитый темно-коричневый блейзер, на воротник которого был накинут белоснежный шелковый шарф. Ни плаща, ни пальто — ему не было дела до погоды. От него веяло такой силой и властностью, что все остальные рядом с ним выглядели пигмеями.

Дерек Белласар. Джеб показал Малоуну несколько снимков, тайно сделанных издалека с помощью телеобъектива. Ошибки быть не могло, это он.

Немедленно появился еще один человек, выскочивший из вращающихся стеклянных дверей «Сотби», протягивая руку и широко улыбаясь. Это был Дуг Феннерман, импресарио Малоуна и хозяин — теперь уже бывший — галереи, продававшей его картины. Рыжие волосы на голове Дуга гармонично сочетались с его красной физиономией. Белласар проигнорировал протянутую руку и приветствовал Феннермана небрежным кивком головы. «Вся шайка здесь!» — подумал Малоун, переходя через дорогу.

Он шел быстро, но Белласар и его свита уже скрылись в дверях. Примерно через пятнадцать секунд Малоун тоже вошел внутрь. Пробираясь через толпу посетителей, он заметил, как Дуг протянул Белласару каталог аукциона, оставив себе второй экземпляр и номерную карточку для участия в торгах. Судя по всему, Дуг присутствовал здесь для того, чтобы давать Белласару советы и торговаться в его пользу. Белласар был слишком велик, чтобы самому поднимать руку. Затем все они, включая телохранителей, поднялись по широкой мраморной лестнице с бронзовыми перилами и свернули налево, направляясь к огромному аукционному залу.

Поднявшись следом за ними, Малоун подошел к столу, возле которого были обязаны зарегистрироваться все посетители аукциона, желавшие принять участие в торгах. Поскольку торги должны были начаться с минуты на минуту, практически все участники уже успели зарегистрироваться, и Малоуну потребовалась всего одна минута, чтобы предъявить клерку водительское удостоверение, назвать свое имя и расписаться в журнале регистрации.

— Чейз Малоун? — с удивлением спросил клерк. — Неужели тот самый…

Прежде чем мужчина успел закончить фразу, Малоун вошел в залитый огнями и устланный зеленым ковром аукционный зал.

2

Здесь царил непрерывный гул от нескольких сотен человеческих голосов. Оглядевшись, Малоун заметил впереди себя Белласара, Поттера и Дуга. Они уселись у центрального прохода, примерно посередине зала. Телохранители стояли по разные стороны зала, ощупывая глазами присутствующих. Когда заговорил аукционист и остальные голоса смолкли, Малоун прислонился к колонне в глубине зала и стал ждать.

Первым лотом был выставлен весьма неплохой Кандинский, который ушел за 600 тысяч долларов. Глядя на электронное табло, на котором высветилась конечная цена картины в различных валютах мира, Малоун невольно вспомнил, как десять лет назад его собственную работу оценили всего в сотню долларов. Сейчас они уходили за сотни тысяч. «Неужели в мире, где царит голод и нищета, хотя бы одна картина, какой бы великий художник ее ни создал, стоит таких денег?» — мысленно спросил себя Малоун и тут же понял, что в вопросе, обращенном к самому себе, присутствует немалая доля лицемерия. Он-то вплоть до сегодняшнего дня никогда не отказывался от гонораров. Получаемые суммы он в основном откладывал в качестве гарантии своей независимости и сейчас порадовался собственной предусмотрительности. Если он проиграет в затеянной им игре, ему понадобятся все эти деньги.

Затем на торги был выставлен великолепный холст Клее,[3] цена на который дошла до отметки 850 тысяч долларов. Однако настоящей сенсацией стал третий лот — потрясающее по своему трагизму и безысходности полотно Мунка,[4] созданное в стиле его знаменитого «Крика». По рядам участников аукциона пробежал восхищенный шепот. 1, 2 миллиона долларов — такова была минимальная цена картины, указанная в каталоге, но торги согласно традиции начались с половины этой суммы — 600 тысяч долларов.

Малоун заметил, как Белласар напрягся, превратившись в комок мышц, сгусток энергии. Он даже сел по-другому. Дуг небрежно махнул номерной карточкой, давая аукционеру понять, что принимает ставку. Аукционер автоматически поднял сумму до 650 тысяч, которую кто-то тут же перекрыл. После следующего шага цена лота поднялась до 700 тысяч долларов, и Дуг снова поднял карточку. Он перекрывал любое очередное предложение. Сигнал был совершенно понятен: остальные участники аукциона могли торговаться сколько их душе угодно, но Дуг всегда будет оставаться впереди.

Предлагаемая стоимость картины достигла миллиона долларов. Аукционист начал финальный отсчет:

— Миллион долларов раз! Миллион долларов два!..

— Миллион сто тысяч, — громко произнес Малоун.

Взгляд аукционера метнулся в его сторону.

— Миллион сто, — повторил Малоун.

Дуг обернулся, чтобы посмотреть на человека, осмелившегося бросить ему вызов. Когда он увидел Малоуна, глаза его округлились, и он моргнул от удивления. Он что-то сказал Белласару и Поттеру, и те тоже повернули головы назад.

— Один миллион сто тысяч долларов! — объявил аукционист. — Один миллион сто тысяч! Кто больше?

— Двести! — выкрикнул Дуг.

— Триста, — парировал Малоун.

— Четыреста.

— Пятьсот.

Даже с такого большого расстояния Малоун видел, что аукционист подозрительно рассматривает его, пытаясь оценить, платежеспособен ли этот человек, облаченный в джинсы, кроссовки и кожаную куртку.

— Э-э-э, сэр… — начал он, но тут к нему подошел секретарь аукциона и что-то зашептал ему на ухо. Было ясно: он информирует его о том, о чем уже перешептывались некоторые участники торгов. Они узнали Малоуна и теперь сообщали друг другу, что он здесь. — Очень хорошо, — проговорил аукционист. — Итак, за лот предложена сумма в один миллион пятьсот тысяч долларов. Следует ли мне…

— Миллион шестьсот. — Этот голос принадлежал уже не Дугу, а самому Белласару — баритон с легким итальянским акцентом, в котором явственно слышалось раздражение.

— Миллион восемьсот, — откликнулся Малоун.

— Два миллиона, — вызывающим тоном произнес Белласар.

— Забирайте, — пожал плечами Малоун. — Вы ведь не принимаете «нет» в качестве ответа.

В глазах Белласара бушевала ненависть.

— Для вас ведь деньги не пахнут, верно? — обратился Малоун к аукционисту. — Даже если они заработаны незаконной торговлей оружием?

Белласар встал.

— Конечно, это кровавые деньги, — продолжал Малоун, — но кто сказал, что кровь и искусство несовместны?

С обеих сторон к нему уже приближались телохранители. Не дожидаясь, пока они подойдут, Малоун направился по проходу по направлению к Белласару.

— Чейз, что ты задумал? — испуганно спросил Дуг.

Люди в зале стали перешептываться громче. Теперь все внимание было приковано к Малоуну и Белласару. Лицо последнего покраснело от гнева.

— Вы только что заставили меня заплатить за эту картину на миллион долларов больше, чем входило в мои планы.

— А я вас за руку не тянул. Возможно, это Господь решил намекнуть вам, что у вас денег больше, чем следует. Можете добавить эту сумму к тем деньгам, которые вы заплатили за то, чтобы уничтожить мою жизнь. Говорят, вам нравятся мои картины? Так вот, с сегодняшнего дня я намерен изменить стиль. Я теперь занимаюсь искусством перформанса.[5]

Малоун сунул руки в карманы куртки и достал два тюбика масляной краски, с которых уже были свинчены колпачки, изо всех сил сдавил их, и в темно-коричневый блейзер Белласара ударили две тугие струи ярко-красной краски.

От неожиданности Белласар резко откинул голову назад.

— Цвет крови, — сказал Малоун. — Можете назвать это метафорой.

Он метнулся вперед, намереваясь ударить Белласара кулаком в лицо, но промахнулся, поскольку один из телохранителей толкнул его. Малоун развернулся, схватил мужчину за запястье, вывернул его и швырнул противника на стулья, опустевшие, поскольку публика заблаговременно поспешила покинуть место сражения. Стулья затрещали, разваливаясь под тяжестью упавшего на них тела, и поверженный телохранитель покатился по полу.

— Вызовите полицию! — истерично выкрикнул какой-то женский голос.

Малоун приготовился ко второй атаке на Белласара, но вдруг на него налетел другой телохранитель. Малоун сбил с ног и его, но тут почувствовал, как что-то кольнуло его сзади в шею. Он повернулся достаточно быстро, чтобы увидеть поднятую руку Белласара с перстнем, из которого торчало маленькое острое жало. Белласар тут же закрыл крышку перстня, а в шею Малоуна словно вошел огонь. По его телу разлился жар. У него еще оставалось время на то, чтобы снова ударить первого телохранителя, успевшего подняться с пола, а потом у Малоуна закружилась голова. Пол словно стал резиновым и колебался под ногами, как если бы Чейз стоял на надувном матрасе. Его схватили, и, несмотря на отчаянные попытки сопротивляться, потащили по проходу. Колени Малоуна подогнулись, в глазах стало меркнуть, звуки — исчезать. Последнее, что он слышал, было то, как его собственные туфли скребут по ковру.

3

Привязанный к стулу, он очнулся в просторном, темном и почти пустом помещении. Голова раскалывалась, как после трехдневного запоя. Единственным источником света была мутная голая лампочка под потолком. Двое мужчин — не вчерашние, а другие — играли в карты за стоявшим неподалеку столом.

— Пописать не хочешь? — спросил один из них.

— Хочу.

— Тогда тебе не повезло. Впрочем, ты и так уже обделался.

Опустив взгляд, Малоун увидел, что его джинсы промокли. Видимо, он действительно обмочился, находясь в бессознательном состоянии. Шея в том месте, куда Белласар ужалил его своим перстнем, неимоверно болела.

В отдалении с металлическим лязганьем открылась и захлопнулась дверь. Послышались приближающиеся шаги. По бетону топали две пары мужских ног, и через несколько секунд из темноты появились Поттер и Белласар. На последнем теперь были серые брюки и синий блейзер, Поттер выглядел еще более мрачным, чем обычно.

Белласар окинул Малоуна изучающим взглядом и констатировал:

— Вы дурак.

— Правда? Однако не я заплатил на миллион долларов больше за картину, которая того не стоит.

Белласар развел руками.

— Деньги можно компенсировать. Я предлагал вам сотрудничество. Если бы вы ответили согласием, ваша жизнь сейчас не напоминала бы дымящиеся руины.

— Да, но я отказался, и вот результат.

Белласар посмотрел на него еще более пристально и сокрушенно покачал головой:

— Чего вы пытались добиться с помощью этого инцидента в «Сотби»?

— Я ведь не дурак, чтобы пытаться наложить на вас руки, когда поблизости никого нет. А в «Сотби» нас видело множество респектабельных и известных людей, поэтому теперь, если мое тело выловят из Ист-Ривер, первым, к кому наведается полиция, будете вы.

Белласар усмехнулся, и его белоснежные зубы подчеркнули бронзовый загар лица.

— Уверяю вас, если бы я помышлял о чем-то в этом роде, ваше тело не нашли бы ни в Ист-Ривер, ни где-либо еще. — В этих словах, однако, прозвучала скрытая угроза. — Вам остается винить только себя. Я сделал честное предложение, но вы предпочли оскорбить меня отказом. Однако я разумный человек и поэтому хочу дать вам еще один шанс. Если вы согласитесь взяться за мой заказ, я гарантирую, что ваша жизнь вернется в прежнее русло и все станет как прежде. Более того, я готов увеличить гонорар до семисот тысяч долларов. Но предупреждаю вас: мое терпение не безгранично. Третьего шанса не будет.

Это уже была не скрытая, а прямая угроза.

— Почему вы зациклились на мне? — осведомился Малоун. — Я могу назвать вам с десяток гораздо более известных художников. Закажите портреты кому-нибудь из них.

В качестве примера Малоун назвал имя одного из самых выдающихся портретистов современности.

— В моей коллекции уже имеется один портрет, принадлежащий его кисти. А вот вы себя недооцениваете. Я не сомневаюсь, что со временем вы затмите его и станете во сто крат более знаменитым. Я — коллекционер. Это известно всем не хуже, чем то, что вы никогда не соглашаетесь брать заказы. Если мне удастся убедить вас выполнить заказ для меня после того, как вы отвергли так много других, в моей коллекции окажется нечто поистине уникальное.

Малоун промолчал.

— Гордость — замечательная вещь, — вздохнул Белласар, — но учтите, у меня ее не меньше, чем у вас. Это наше противостояние не может продолжаться вечно. Один из нас должен капитулировать, и им буду не я. Я просто не могу себе этого позволить. В моем бизнесе жизненно важно никогда не давать слабину, поэтому я всегда добиваюсь того, что хочу. Если капитулируете вы, то вы получите честное вознаграждение за честную работу. Если капитулирую я, то многие очень опасные люди захотят проверить меня на слабину. Учитывая столь причудливый расклад, вы только выиграете, если, конечно, хотя бы на время спрячете свою гордость и согласитесь принять мое предложение.

— Честная работа — запечатлеть на холсте лицо, похожее на лицо вашей супруги? Для этого вы могли бы, как я уже говорил вам, нанять любого мало-мальски профессионального рисовальщика. Мы их еще называем «малярами».

— Разве я говорил о «похожести»? — вздернул брови Белласар. — И разве стал бы я нанимать художника мирового уровня лишь для того, чтобы он всего лишь добился сходства изображения на холсте с оригиналом? Это было бы абсурдом. Ваш стиль не похож ни на один другой, вот я и подумал, что по этой причине написанные вами портреты будут единственными в своем роде. Однако я ни за что не позволил бы себе навязывать вам свое видение того, какими они должны быть. Вдохновение не терпит диктата. Единственное, о чем бы я просил вас, это быть абсолютно честным — по отношению к самому себе и к той, которую вам предстоит написать.

Малоун сделал вид, что погрузился в глубокие раздумья. Поначалу он обосновывал свой отказ принять предложение Белласара желанием сохранить независимость, но Белласар только что предложил ему свободу абсолютную, о какой любой художник может только мечтать. Кроме того, Белласар фактически сам подсунул Малоуну шанс принять его предложение, не вызывая при этом никаких подозрений.

— Значит, вам нужна моя честность по отношению к самому себе и к той, которую я буду писать? Только это, и больше ничего!

— Да, больше ничего.

— И когда я закончу работу, закончится и вся эта история? Вы вернете мне мою прежнюю жизнь? Я смогу беспрепятственно уйти и больше никогда о вас не услышу?

— Даю вам слово. Конечно, если вы готовы принять мое предложение, я хотел бы верить в то, что спектакль, устроенный вами в «Сотби», дал вам достаточное моральное удовлетворение и теперь мы сможем общаться, как цивилизованные люди.

Про себя Малоун подумал, что режиссерами «спектакля» в «Сотби» были все же они оба. Белласар ни за что не назначил бы Дугу встречу в аукционном доме, если бы не знал заранее, что тот расскажет об этой договоренности Малоуну. Белласару было необходимо вытащить Малоуна на поверхность.

— По рукам, — сказал Малоун.

4

Принадлежащий Белласару реактивный «Гольфстрим-5» взлетел со взлетно-посадочной полосы аэропорта имени Кеннеди ровно в полночь. Помимо сияющих стеклом и хромом душа и туалета, роскошный частный самолет был оборудован двадцатью пассажирскими сиденьями. Сейчас заняты были всего пятнадцать. Помимо самого Белласара, Поттера, Малоуна и двух пар уже знакомых ему телохранителей, в авиетке находились еще восемь пассажиров, функции которых Малоун сейчас пытался выяснить.

Трое широкоплечих мужчин могли быть резервом отряда телохранителей. Четыре весьма привлекательные блондинки большую часть времени работали на портативных компьютерах — лэптопах. Последний член этой команды — похожая на античное изваяние блондинка в белоснежной шелковой блузке и со скандинавским акцентом — оказалась бортпроводницей.

— Могу ли я предложить вам что-нибудь? — спросила она Малоуна.

— Апельсиновый сок.

— Добавить в него немного шампанского?

— Нет, спасибо.

От транквилизатора, который Белласар накануне впрыснул ему в шею, Малоун до сих пор ощущал симптомы обезвоживания. После глотка спиртного ему захочется пить еще больше, а он должен быть в форме и готов действовать в любую минуту.

Реактивный самолет пронизывал темное пространство, а Малоун глядел в иллюминатор, высматривая огни внизу.

— Не нравится мне все это, — прозвучало возле его уха.

Малоун повернул голову влево и увидел стоявшего в проходе Поттера. Поскольку замечание было слишком неопределенным, он промолчал.

— Вам предоставили шанс. Вы им не воспользовались. — Свет салонных ламп отражался в стеклах очков Поттера, отчего казалось, что его глаза пылают. — Вас наказали за строптивость, на этом все должно было кончиться. Нам более не следовало иметь с вами никаких дел.

— Я тоже не в восторге от того, что нахожусь здесь, — ответил Малоун. — Но скажите, неужели вы думали, что я буду сидеть сложа руки, после того как вы устроили это шоу с бульдозерами?

— Это было бы самым разумным решением с вашей стороны.

— Самым разумным решением было бы оставить меня в покое.

— Помните слова, произнесенные вами во время нашей первой встречи? «У вас большие проблемы», — сказали вы мне. — Углы губ Поттера расползлись в довольной ухмылке. — Теперь то же самое могу сказать вам я.

Поттер ушел, и возле Малоуна появилась стюардесса с бокалом апельсинового сока.

— Пришло время обеда, сэр. Что вы хотели бы заказать: лондонский стейк, корнуоллского цыпленка или ризотто по-милански?

Малоуну есть не хотелось, но он понимал, что должен быть в форме.

— Ризотто, — коротко ответил он.

— Мы также можем предложить вам широкий выбор вин.

— Такой уж широкий?

— Шире, чем ваше воображение, сэр.

Стюардесса одарила его многообещающей улыбкой и, словно растворившись в воздухе, исчезла, перейдя к другому пассажиру. В следующий момент рядом с Малоуном возник Белласар.

— Вам ничего не мешает? — спросил он.

— Только Поттер.

— Быть занозой в заднице — его работа. Устраивает ли вас одежда, которую купили для вас мои люди?

Малоун небрежно кивнул.

— Кстати, один из них съездил в отель «Паркер меридиан», забрал оттуда ваши вещи и оплатил счет.

— Я всегда сам плачу по счетам. — Малоун потянулся к заднему карману, в котором обычно носил бумажник. — Сколько я вам должен?

Белласар в притворном ужасе воздел руки к небу:

— Помилуйте! До того момента, когда будут окончены портреты, я беру на себя все ваши расходы. У вас появится возможность убедиться в том, что я чрезвычайно щедр по отношению к тем, кто готов сотрудничать со мной, и поверьте, это действительно так. Надеюсь, мы сможем оставить наши прежние расхождения в прошлом и не вспоминать о них.

— Со своей стороны, готов вас заверить, что мне также хотелось бы, чтобы между нами не возникало трений. — Малоун поглядел во тьму, раскинувшуюся по ту сторону иллюминатора. — Могу ли я узнать конечный пункт нашего назначения?

— Южная Франция. У меня вилла под Ниццей.

— Ваша жена находится там?

— Да, в терпеливом ожидании. — Белласар помолчал, а затем спросил: — Скажите, ваш первоначальный отказ принять мое предложение объясняется тем, что я, гм, работаю в оружейном бизнесе?

— В то время я еще не знал, чем вы занимаетесь.

— Но на аукционе «Сотби» вы поведали об этом чуть ли не всему миру. Откуда вам стало об этом известно?

Вопрос был задан обыденным тоном, но Малоун не сомневался: его проверяют.

— В Косумеле меня навестил мой старый друг, который работает специалистом в области безопасности. Когда я рассказал ему о том, что произошло, и упомянул ваше имя, он сказал, что слышал о вас, и посоветовал держаться от вас подальше. И еще он назвал вас страшным человеком.

— Это, должно быть, мистер Вайнрайт?

— Вы что, установили за мной слежку?

— Я привык быть в курсе всего. И знаю, к примеру, что он сейчас наслаждается своим отпуском.