Граф Серри пытается что-то сказать, но Генрих грубо и властно обрывает его.

– Я думал, что в этом совете заседают люди «со смыслом и умом», но я таковых здесь не вижу! Разве допустимо такого уважаемого человека заставлять ждать у двери, словно «вшивого мальчишку»? Он равен вам по знатности! Это просто позор! Разве я дал вам право так себя вести? Я дал вам полномочия судить его, но судить как советника, а не как лакея. Тут кое-кто, как я вижу, был бы рад до смерти затравить Кран-мера, и не ради справедливости, а исключительно по собственной злобе. Так вот: пока я жив – этому не бывать!

Канцлер пытается отыграть назад:

– Государь, позвольте объяснить. Заключение лорда Кранмера в Тауэр мы придумали не по злобе, а исключительно для обеспечения законного суда «и чтобы оправдать его пред всеми».



Портрет Генриха Восьмого с придворным шутом Сомерсом и детьми: Эдуардом, Марией и Елизаветой (1540-е)



– Вот и славно, – радуется Генрих. – Любите его, милорды, и уважайте, он этого достоин. Я очень обязан лорду Кранмеру за службу и доброе отношение, помните об этом. И хватит ссориться! Обнимите друг друга и станьте друзьями! Милорд Кентерберийский, не откажите мне в скромной просьбе, будьте крестным отцом прелестной девочки, моей новорожденной дочери.

– О, ну что вы, – смущается Кранмер, – я, право, недостоин…

– Да ладно вам, – смеется король, – не разоритесь, если купите одну серебряную ложечку «на первый зубочек». С вами на крестинах будут две почтенные знатные дамы: герцогиня Норфолк и маркиза Дорсет. Я думаю, вы будете довольны. Милорд Винчестерский, еще раз прошу: обнимите милорда Кранмера и обещайте «полюбить его навек».

Гардинеру и Кранмеру приходится подчиниться, но что они при этом думают и чувствуют – бог весть. Судя по тому, какие слова произносит при этом Генрих Восьмой, Кранмер опять прослезился. Вероятно, от умиления и веры в то, что в лице Гардинера он обрел нового хорошего друга.

– Какой добрый человек! – восторгается король. – Эти слезы свидетельствуют о широте его души и об умении прощать врагов! Недаром же в народе говорят, мол, кто Кранмера обидит, тот сразу станет ему лучшим другом. Пойдемте, лорды, не будем терять время, я хочу поскорее окрестить свою дочь. Я рад, что сумел вас помирить, это говорит и о моей силе, и о вашем благородстве.

Я рад, что к дружбе вас сумел привесть:Ведь в этом мощь моя и ваша честь!

Все уходят.

Сцена 4

Двор королевского дворца

За сценой шум толпы. Входят привратник и его помощник.

Привратник переговаривается с кем-то, кто находится за воротами дворца (то есть за сценой) и хочет пройти внутрь, уверяя, что ему можно, потому что он числится за придворной кухней. Страж ворот требует, чтобы толпа на улице прекратила орать, и угрожает избить всех палкой. Люди хотят посмотреть на крестины маленькой принцессы, но привратник уверен, что на самом деле им хочется бесплатного угощения.

– Им, изволите видеть, надо поглазеть на крестины! Захотелось небось пива да пирогов, канальи вы подлые!

– Да бросьте, не нервничайте, – пытается успокоить его помощник, – мы их все равно не прогоним. Проще собор Святого Павла сдвинуть с места, чем утихомирить толпу.

– Да как они вообще сюда прорвались? – негодует привратник.

– Понятия не имею. Все, что можно было сделать одной крепкой дубинкой, я сделал. Вот обломки.

– Да ни хрена ты не сделал!

– Ну, извините, я вам не Гай, не Кольбранд и не Самсон, чтобы косить людей. Что мог – то сделал, никого не пощадил.

Гай это, надо полагать, Гай Юлий Цезарь, великий полководец и блестящий воин. Великан Кольбранд – персонаж рыцарского романа, популярного в раннесредневековой Англии. Ну а про непобедимого библейского богатыря Самсона вы и так все помните.

Дальнейший диалог привратника и его помощника пересказывать смысла нет, он не имеет никакого отношения к сюжету и написан исключительно на потребу невзыскательной части публики, чтобы дать людям попроще вдоволь похохотать над пошловатыми шуточками. Нужен пример? Да пожалуйста! «Что это, Мурское поле, чтобы здесь толпами собираться? Или ко двору прибыл какой-нибудь невиданный индеец с такой огромной снастью, что все бабы прямо-таки осаждают нас?» И все в таком роде. Сцена написана в прозе, а не в стихах, так что если кому станет любопытно – прочесть будет несложно. Мурское поле расположено к северу от Лондона, там проводились военные занятия городской милиции, на которые обычно собирались посмотреть толпы любопытствующих.

Появляется лорд-камергер и устраивает разнос.

– Ой, боже мой, что это за толпа? Откуда все эти люди приперлись, будто на ярмарку? Где привратники?! А вот вы где! Бездельники, лентяи, вы вот так свой долг исполняете? Какого черта вы сюда напустили этот сброд? Это место нужно немедленно очистить для придворных леди, которые сейчас будут возвращаться после крестин.

– Сэр, мы все здесь просто люди, мы сделали, что смогли. С такой толпой и целое войско не справится, – с достоинством возражает привратник.

– Ну, если мне прилетит от короля за это безобразие, я с вас лично спрошу, – предупреждает камергер. – Закую в колодки и обрею налысо.

Заслышав звуки труб, означающие, что процессия двигается с крестин, он отдает приказ:

– Оттесните эти толпы и проложите дорогу шествию.

Привратник и помощник принимаются за дело, при этом ведут себя грубо и агрессивно по отношению к толпе.

Все уходят.

Сцена 5

Во дворце

Народу на сцене – целая куча, но слова будут произносить только трое: король Генрих, Томас Кранмер и Первый герольд. Поэтому остальных мы перечислять не будем, понятно, что все они – участники торжественной церемонии крещения принцессы Елизаветы, вернувшиеся из храма во дворец.

Герольд выкрикивает приветствие и пожелания долгой счастливой жизни «могущественной принцессе английской Елизавете».

Звучат трубы, входит король Генрих со свитой. Кранмер, крестный отец, преклоняет колени перед монархом, который интересуется:

– Как назвали?

– Елизаветой, – отвечает архиепископ.

Генрих целует младенца, по-отечески благословляет девочку, благодарит крестных.

Кранмер произносит очень длинную и весьма прочувствованную речь о том, какая блестящая жизнь ожидает этого ребенка, который станет образцом всем монархам. Перечень достоинств будущей королевы велик и цветист: все, что Шекспир уже и так знал о правлении Елизаветы Первой, он вложил в уста архиепископа Кентерберийского в виде пророчества. И жить-то она будет долго, и умрет девственницей, и страна восстанет из пепла, как феникс, и расцветет. Генрих, слушая этот словесный поток, тает от восторга и благодарит Кранмера:

– О лорд-архиепископ,Ты мне вернул достоинство мужчины!До этого счастливого младенцаНе создал я на свете ничего.

Вот так. Не было, стало быть, ни дочери Марии от Екатерины Арагонской, ни сына Генриха Фицроя от Бесси Блаунт, которого вполне серьезно прочили в будущие короли. Сплошное лицемерие, если учесть, что Генрих Восьмой и мысли не допускал о женщине на английском троне, а когда понял, что от Анны сыновей уже не дождаться, быстренько спроворил суд над ней, отправил на эшафот и женился в третий раз. Сын все-таки нужен был кровь из носу, а юный Генрих Фицрой уже умер от болезни.



Генрих Восьмой целует дочь Елизавету



Портрет Генриха Восьмого (1540-е)



Последние слова Генриха наполнены радостью и торжеством:

…Вы нынчеНе скоро разойдетесь по домам,Сегодня даст малютка праздник вам!

На этом действие в пьесе заканчивается, и на сцену выходит актер, читающий эпилог, который начинается словами:

Ручаюсь я, что в зале эта пьесаНе вызвала большого интереса.

Ну, вызвала или не вызвала – не нам судить, но только зачем же было писать и ставить пьесу, если ты сам сомневаешься в том, что она будет интересна публике? Заказ? Политическая необходимость? Большие деньги?

Поскольку «Генрих Восьмой» – последняя из исторических пьес-хроник Шекспира, скажу несколько слов о судьбах некоторых персонажей.

Анне Болейн через три года отрубили голову.

Томас Кромвель был казнен.

Томас Кранмер сожжен на костре.

Король Генрих был женат в общей сложности шесть раз; двух жен он казнил, с двумя развелся, одну похоронил, а шестая похоронила уже его самого, больного и превратившегося в развалину.

А дочка Мария все равно стала королевой и правила Англией целых пять лет, залив страну кровью еретиков и получив прозвание «Мария Кровавая» или «Мария Католичка».

Грустно это все…



Иллюстрации

Стр. 6 – художник John Rogers, вторая половина XIX века.

Стр. 10 – из издания The tragedy of King Richard the third. London: printed by Valentine Sims, for Andrew Wife, dwelling in Paules Chuch-yard, at the signe of the Angell, 1597.

Стр. 14 – художник Pieter Vanderbanck, гравер Edward Lutterell, конец XVII века.

Стр. 25 – фото J. & L. Caswall Smith, 1901.

Стр. 26 – художник John William Wright, гравер W. H. Egleton, 1837.

Стр. 30 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 38 – художник John William Wright, гравер J. D. Watson, середина XIX века.

Стр. 43 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 70 – художник Kenny Meadows, гравер Henry Vizetelly, 1846.

Стр. 76 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 82 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 89 – художник Kenny Meadows, гравер Henry Vizetelly, 1846.

Стр. 99 – художник James Northcote, гравер Burnet Reading, 1798.

Стр. 100 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 115 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 116 – художник Francesco Bartolozzi, гравер Edward Harding, конец XVIII века.

Стр. 118 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 121 – художник Thomas Sully, 1811; гравюра 1888.

Стр. 134 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 144 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 148 – The Haymarket Theatre Souvenir, Chicago, 1887.

Стр. 152 – художник James Northcote, гравер Francis Leggatt Chantrey, ок. 1790.

Стр. 154 – художник James Northcote, гравер W. Skelton, 1795.

Стр. 158 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 162 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 170 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 184 – художник William Blake, 1806.

Стр. 186 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 189 – гравюра из издания Die Gartenlaube, 1860-е.

Стр. 191 – художник A. Hopkins; гравер C. Carter, вторая половина XIX века.

Стр. 193 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 194 – художник Richard Caton Woodville Jr., 1902.

Стр. 196 – художник Thomas Pennant, 1770-е.

Стр. 199 – из издания «Король Ричард Третий», London: Sherwood, Gilbert and Piper; Leipsic: E. Fleischer, 1826..

Стр. 202 – фотогравюра, 1892.

Стр. 204 – из издания Mr. William Shakespeares Comedies, Histories, & Tragedies, 1623.

Стр. 209 – художник Meynnart Wewyck, 1509.

Стр. 219 – художник Solomon Hart, гравер C. Roberts, 1860-е.

Стр. 227 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 243 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 248 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 251 – художник Carl Theodor von Piloty, 1892.

Стр. 266 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 269 – художник John Gilbert, гравер Dalziel Brothers, 1867.

Стр. 274 – художник John William Wright, гравер B. Eyles, 1837.

Стр. 282 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 295 – художник William Peters, гравер Robert Thew, 1796.

Стр. 307 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 309 – художник Jacob Houbraken, 1730-е.

Стр. 312 – художник Kenny Meadows, гравер Henry Vizetelly, 1846.

Стр. 319 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 323 – художник John Gilbert, гравер Dalziel Brothers, 1867.

Стр. 335 – художник John William Wright, гравер W. H. Mote, 1837.

Стр. 337 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 351 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 357 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 359 – художник Hans Holbein der Jüngere, 1542; гравер Bernard Baron, 1736.

Стр. 364 – гравюра, 1850.

Стр. 367 – художник Hans Holbein der Jüngere, 1540-е; гравер Francesco Bartolozzi, 1800.

Стр. 373 – художник Henry Courtney Selous, 1860-е.

Стр. 374 – художник Hans Holbein der Jüngere, ок. 1540.

Стр. 376 – из издания «Король Генрих Восьмой», London: Sherwood, Gilbert and Piper; Leipsic: E. Fleischer, 1826.