На самом же деле мало что известно о том периоде жизни Гурджиева, который он провел в Тибете и Центральной Азии (от середины 1890-х годов и до, возможно, 1910 или 1912 года). Со слов самого Гурджиева известно только, что он занимался археологическими и религиозными изысканиями, изучал практику ламаизма в теках и монастырях, где сохранилось \"древнее знание\", и даже проявлял интерес к сибирскому шаманизму (!) как к источнику, из которого в конечном итоге развились существующие религии.

Очевидно, что во время своих поездок Гурджиев выработал определенный взгляд на мир, на основе которого сформировалось впоследствии его учение.

Вот как описывает Гурджиев свои духовные странствия в опубликованной автобиографии:

\"Однажды я решил все бросить, уединиться на какое-то время, чтобы - путем активной медитации - вывести мои исследования на новую дорогу. Это совпало с пребыванием в Центральной Азии, где благодаря случайной встрече с одним цирюльником мне удалось проникнуть в монастырь, хорошо известный мусульманам.

…Я начал собирать информацию, письменную и устную, среди разных азиатских народов и относящуюся к той весьма развитой области знаний античных времен, которую прежде называли \"мекхнесс\", а сегодня - гипнотизмом. В течение четырех или пяти лет это стало моим основным занятием, и я пришел к невиданным результатам\".

А вот и главное:

\"У меня была возможность проникнуть в святая святых почти всех закрытых организаций, как, например, оккультные, религиозные, философские, политические и мистические общества, недоступные обычному человеку…\"

В начале 1916 года Гурджиев появился в Петербурге уже как Учитель и адепт \"высшего знания\". Там он познакомился с Петром Успенским, который стал для него тем же, \"кем был Платон для Сократа\". Успенский описывает свою первую встречу с Гурджиевым в книге \"В поисках чудесного\" следующим образом:

\"Я очень хорошо помню эту встречу. Мы пришли в небольшое кафе на шумной, хотя и не центральной улице. Я увидел человека восточного типа с черными усиками и пронзительными глазами, который удивил меня прежде всего тем, что… он совершенно не гармонировал с местом и атмосферой. Я был еще полон впечатлений о Востоке, а этот человек с лицом индийского раджи или арабского шейха, которого легко было представить в белом бурнусе или в позолоченном тюрбане, сидел здесь… в черном пальто с вельветовым воротником и черном котелке и производил странное, неожиданное и почти пугающее впечатление, как человек, неудачно переодетый, вид которого стесняет вас, потому что вы видите, что он не тот, кем он хочет казаться, и вы должны говорить и вести себя так. как будто вы не видите этого. Он говорил по-русски неправильно, с сильным кавказским акцентом, и этот акцент, с которым мы привыкли ассоциировать нечто отличное от философских идей, еще более усиливал странность и неожиданность впечатления\".

Полиция размышляла над своим следующим ходом. А Фритцль — над своим.

В следующий раз он спустился в темницу во вторник, но это был уже не тот властный патриарх, требовавший повиновения, уважения или секса. Повадка у него была воровская и усталая; накануне ночью он явно плохо спал.

Гурджиев высказывал идеи, по-новому освещавшие вопросы о взаимоотношении человека со вселенной, об уровнях сознания, смерти и бессмертия и о возможностях самореализации. Проникшись его идеями, Успенский собрал группу последователей Гурджиева, которые стали тайно встречаться в Москве до самой революции.

«Я видела передачу, — сказала Элизабет, не дав отцу и рта раскрыть. — Мы все видели. Я должна пойти к ней, папа. Ты слышал, что они сказали, — я должна пойти к ней».

После установления диктатуры пролетариата ученики во главе с Гурджиевым покинули Россию, совершив запутанное путешествие по горам к Ессентукам на Кавказ и затем, когда и туда добралась волна революции и гражданской войны, - в Тифлис. Но и Тифлис вскоре пришлось покинуть, и лишь через несколько лет скитаний Гурджиев обосновался в Париже. Здесь Георгий Иванович основал Институт гармонического развития человека, для чего им был куплен замок близ Фонтенбло.

Фритцль уселся за столик. Штефан и Феликс внимательно следили за ним. Он потер лицо, руки. «Не знаю, не знаю… доктора говорят, что делают все, что могут, ты должна это знать».

Десять лет, с 1923-го по 1933 год, было потрачено на напряженную работу с учениками в институте. В течение этих лет Гурджиев испытывал и проверял систему обучения, самонаблюдения, упражнений, направленных на \"примирение\" трех основных функций человека: мышления, чувств и физической деятельности.

На сей раз — с гнилыми зубами, поседевшая, растратившая весь свой юный цвет в месте, где могла пышно процветать лишь плесень, — Элизабет решительно стояла перед своим тюремщиком. Долгие годы она шла на сделки с самой собою, с ним, чтобы сделать свое существование терпимым. Она почувствовала себя бессильной, когда услышала о положении дочери по телевизору; теперь она чувствовала энергетический сдвиг в этой самой неравной из ситуаций, изменение динамического баланса в отношениях повелителя и любовницы. Наполовину созревшая причуда Фритцля — выпустить всех — снова посетила его.

Гурджиев любил демонстрировать достижения своих учеников, устраивая публичные представления - самые настоящие балеты. Вот краткое описание одного из таких \"балетов\", проведенного в 1924 году в Нью-Йорке:

Элизабет понимала, что должна выбраться из подземелья. Фритцль в глубине души тоже это знал. И все же он продолжал тянуть время, увиливать. Прежде чем встать, он согласился, что Элизабет должна навестить Керстин в больнице, но на определенных условиях. И конечно же, не сегодня.

\"Это производило фантастическое впечатление. Каждый танцевал по-своему. Оркестр играл странную музыку, в которой преобладал барабанный ритм… Гурджиев дирижировал танцорами, давая сигнал к началу движения, а потом внезапно его останавливая. Танцоры замирали, как статуи. Казалось, они находятся под гипнозом… Нам было сказано, что такой танец может привести к высокой степени концентрации и по этой причине практиковался восточными мистиками… Этот танец помогает понять назначение всех функций организма, в то время как в обычной жизни человек имеет понятие не более, чем о четверти из них. К примеру, по утверждению Гурджиева, человек, постигший эту науку, может регулировать кровообращение и работу желез с такой же легкостью, как махать рукой или болтать ногой\".

Элизабет не знала, что полиция организовала полномасштабную охоту за ней. Если до сих пор она числилась в списках пропавших без вести, то теперь переместилась в разряд уголовных преступников. Если Керстин умрет, что казалось крайне вероятным в первые дни лечения, Элизабет ожидало обвинение в крайнем злоупотреблении и пренебрежении ребенком. Полиция была больше заинтересована в том, чтобы схватить уголовную преступницу, чем беглую девицу. «Это верно, — признает герр Польцер, — что Элизабет изначально преследовалась за пренебрежение ребенком».

Впрочем, в системе Гурджиева присутствовал и менее привлекательный элемент. Луи Повель, один из самых последовательных учеников Гурджиева, в своей книге \"Гурджиев\" признается, что в результате длительных тренировок по этой системе практически ослеп на один глаз и был настолько измотан, что обратился в госпиталь за медицинской помощью. Описывает он и двух американских девушек, доведших себя до схожего состояния:

Фритцль тоже тревожился, что даже на такой поздней стадии судебно-медицинская экспертиза может отследить слюну на марках конвертов и вменить ему в вину то, что он является фактическим отправителем писем. Он должен был в очередной раз сбить полицейских с толку.

\"Они были крайне истощены. Одна из них говорила о том, что чувствует, как вибрируют, сжимаясь вокруг горла и сердца, ее вены. Кровь, казалось, еле бежала в этих телах. Их лица были серыми, а глаза казались загипнотизированными. Они держались на последнем дыхании, готовые погрузиться в пучину смерти. Смерть в действительности уже склонилась над ними, очарованными ею\".

Несмотря на стремительно уменьшавшиеся возможности, Фритцль решил позволить Элизабет и другим подвальным детям на выходных навестить Керстин. Жена по-прежнему была в Италии со второй половиной его инцестуальных отпрысков, но он позвонил ей и сказал, что Элизабет неожиданно вернулась домой. «Чудо- то какое!» — соврал он. Розмари и «верхние» дети стали поспешно готовиться к возвращению.

Помимо работы с учениками Гурджиев занимался чтением лекций в Европе и Америке. Благодаря этим поездкам ему удалось сформировать еще несколько групп последователей. Умер Георгий Гурджиев в Париже 29 октября 1949 года. Годовщину его смерти до сих пор отмечают заупокойной службой в Русской православной церкви.

Теперь нужно было заставить Элизабет разучить роль, которую он для нее приготовил.



В пятницу, 25 апреля, Фритцль с помощью своего надежного пульта дистанционного управления, который он держал в ящике последней мастерской перед входом в подземелье, отпер дверь и вывел Элизабет на свет божий. Штефан и Феликс вышли за ней в тот мир, какой старший мальчик видел едва мельком, а его младший брат — никогда. Дверь откатилась, щелкнули замки на других семи, и скоро, перебарывая жизнь, проведенную в тесном пространстве камеры, тайная семья Фритцля поднялась наверх, в реальность, про которую детям твердили, что она — вымысел.

***

«В пятницу, когда он выпустил их, — говорит Польцер, — мы получили приказ суда, требующий, чтобы Фритцль подчинился и сдал тест на ДНК. Он сдал его днем, но мы узнали результат только на следующей неделе».



В одной из комнат своей квартиры, в окружении рисунков детей, которых Элизабет родила своему отцу, и своих братьев и сестер, с которыми она утратила связь в предыдущей жизни, двадцать четыре года назад, Фритцль задиктовал слова, которые предстояло произнести Элизабет и ее пещерным детям. По прибытии в больницу Элизабет должна была сказать, что вернулась домой из секты, чтобы помочь дочери; что она не знала, где жила Керстин, и была потрясена ее состоянием. Она привела дочь к дому родителей, потому что не знала, к кому еще обратиться. Она не может отвечать за ее состояние, так как Керстин — уже взрослая девушка, с которой она утратила связь несколько лет назад. Она ничего не может рассказать о подземелье или о местонахождении других детей, упомянутых в письме, которое Фритцль заставил ее написать в январе.

Гурджиев оставил очень мало работ, поэтому его влияние на европейскую мысль и культуру было, в сущности, равно нулю. Однако в связи с тем, что его имя очень часто увязывают с оккультными системами, получившими развитие и в СССР, и в Третьем рейхе, попробуем разобраться, что же проповедовал этот человек с лицом \"индийского раджи\".

Что могла сделать Розмари, увидев перед собой свою дочь и ее детей, здоровье которых было подорвано? Что промелькнуло в ее голове, когда ей сказали, что она должна подождать снаружи, пока Элизабет с детьми и Фритцлем находятся в больнице?

Согласно Гурджиеву, человек живет в очень ничтожном месте вселенной с точки зрения возможности своей эволюции. Самореализация человека максимально трудна благодаря жесткости физических законов, управляющих нашей планетой. Так что, хотя человек и \"спроектирован\" с потенцией к повышению уровня своего бытия, шанс, что какой-то конкретный индивидуум будет иметь на этом поприще успех, чрезвычайно мал.

«Честно говоря, не имею ни малейшего представления, что подумала Розмари, внезапно столкнувшись с дочерью и с внуками, о которых она и не подозревала, — говорит Польцер. — Могу лишь предположить, что Фритцль грозил всем чем только можно Элизабет и детям, если они обмолвятся хоть словом, откуда они взялись. Престранная должна была выйти встреча…»

26 апреля, в субботу вечером, Фритцль сказал Элизабет, чтобы она надела пальто. Вот тут- то он и совершил свою величайшую ошибку — позвонил в больницу, прежде чем выехать. «Элизабет вернулась. Я везу ее в больницу, и она хочет видеть дочь. Мы не хотим никаких неприятностей — не звоните в полицию».

\"Вы не понимаете вашей собственной ситуации. Вы в тюрьме. Все, что вы можете хотеть для себя, если вы здравомыслящий человек, - это освободиться. Но как освободиться? Необходимо прорыть туннель под стеной. Один человек не может сделать ничего. Но если, предположим, там десять или двадцать человек, если они работают по очереди и один охраняет другого, они могут закончить туннель и освободиться. Кроме того, никто не может освободиться из тюрьмы без помощи тех, кто освободился прежде. Только они могут сказать о том, какой способ побега возможен, и могут достать инструменты, напильники, все, что может быть необходимо. Но один-единственный пленник не может найти этих людей или прийти в контакт с ними. Ничто не может быть достигнуто без организации\".

Фритцль переиграл самого себя — врачи все-таки позвонили.

Землетрясение началось.

Одним из препятствий, стоящих перед теми, кто хочет освободиться, является то, что человечество существует на этой планете для определенной цели и эта цель не будет достигнута, если более чем несколько процентов людей доберутся до высших уровней бытия - течение субстанции с высшего уровня к низшему резко нарушится.

«В тот вечер нам звонили дважды, — говорит герр Польцер. — В первом звонке сообщалось, что мать девушки находится уже по дороге в больницу. Затем позвонили второй раз сказать, что она приехала. Полицейские выехали моментально».

Фритцль провел Элизабет в отделение интенсивной терапии, где его ожидал доктор Рейтер. Вполне естественно, доктор был ошеломлен при виде ее седых волос и такой же бледной кожи, как и у Керстин. Она очень исхудала, и слова давались ей с очевидным трудом, если не сказать — с болью: результат многолетнего разрушения зубов.

Главную движущую силу мироздания Гурджиев называл Абсолютом. Из Абсолюта происходит бесконечное число \"лучей творчества\". Один из этих лучей породил все планетарные системы, все звезды и галактики. Ступени в луче творчества отличаются числом законов. На уровне Абсолюта существует только один закон - единство воли к творению; на следующем - три закона; на следующем - шесть и так далее. Нашей Землей управляют сорок восемь законов. Единственное место в луче творчества, в котором было бы еще труднее бороться за освобождение - это Луна, которая управляется девяноста шестью законами.

Доктора Рейтера встревожило то, что, когда он задавал Элизабет вопросы, отец постоянно стремился ответить за обоих. Доктор Рейтер спросил, где жила Керстин, и Элизабет сказала, что не знает. Доктору стало ясно, что его пытаются одурачить. Рейтер спросил, как часто Керстин подвергалась медицинскому обследованию за все эти годы, и Элизабет была вынуждена признать, что ее дочь даже близко не подходила к больнице. Это не увязывалось с заботливой запиской.

Так как мы живем под сорока восемью законами, мы очень удалены от воли Абсолюта. Если мы освободимся от половины этих законов, мы будем на один круг ближе. И так далее. Двигаясь к Абсолюту, освобождая себя шаг за шагом от механических законов, стесняющих нас, мы идем по пути самореализации.

«Она поправится, доктор?» — спросила Элизабет.

Доктор Рейтер ничего не мог сказать о перспективах излечения девушка. Фритцль и Элизабет сели в машину. Не успели они отъехать нескольких метров, как путь им преградили двое мужчин в темных костюмах, показав удостоверения полицейских детективов.

Из этих законов вселенной главнейшим (потому как он касается всех событий, безотносительно к тому, где они происходят) является закон, названный Гурджиевым Законом Трех. Этот закон гласит, что каждый феномен бытия - это результат действия трех сил, которые могут быть названы активной, пассивной и нейтрализующей. Эти силы присутствуют везде, даже в самой первой ступени луча творчества, где они объединяются, что отражено во многих мировых религиях: Брахма-Вишну-Шива или Отец, Сын и Дух Святой. Творение зависит от соединения этих сил - ничто не может существовать, если в нем не присутствуют все три.

«Мы хотели бы задать вам пару вопросов в участке», — сказал один.

«Не было никакой борьбы, никаких попыток к сопротивлению, — вспоминает герр Польцер. — В противном случае оба были бы задержаны».

Следующий закон - Закон Семи. Этот закон управляет последовательностью событий. Он утверждает, что любой акт творчества происходит нелинейно. Закон Семи объясняет, почему, когда что-либо начинается, оно не может продолжаться до бесконечности: почему ливень ослабевает, а зима сменяется летом. Своего рода символом этого закона являются семь нот.

А Фритцль думал, что все прошло так удачно!

Единство Закона Трех и Закона Семи представлено диаграммой, которая является центральной в учении Гурджиева, - эннеаграммой.

В полицейском участке Амштеттена Элизабет отвели в одну комнату, ее отца — в другую.

*ЭННЕАГРАММА* - это круг, разделенный на девять равных частей. Двигаясь по кругу по часовой стрелке и нумеруя точки, мы можем затем обрисовать треугольник, соединив точки 9, 3 и 6. Этот треугольник представляет триединство или Закон Трех. Он подразумевает целое творчество как проявление, стремящееся быть вновь поглощенным Абсолютом, или единством; затем мы можем видеть троицу сохраненной: 3 стремится вернуться к 1, то есть, в математических терминах, единица разделена на 3, что является повторяющейся серией 33333333…. Другие точки на окружности соединены таким образом, что они есть стремление всех семи точек на луче творчества вернуться к единству: единица, деленная на семь, - повторяющаяся серия чисел 142957…, которая не содержит кратных трем. Таким образом, оба закона представляются на одной симметричной диаграмме способом, который отражает их независимость, а также их соотношение. Эннеаграмма может быть использована в изучении любых процессов, если они будут представлены во всей последовательности событий.

«Где вы были все это время, фрау Фритцль?» — задали первый вопрос детективы.

Теперь о том, как представлял себе Гурджиев психологию человека.

Элизабет дрожала от страха; ее дети находились в доме Фритцля, а ее истязатель по-прежнему обладал огромным влиянием на нее. Часы на стене в комнате для допросов показывали уже почти десять вечера, а ведь раньше она никогда, с самого рождения, не расставалась со Штефаном и Феликсом.

Состояние человека, в котором находится почти каждый из нас, в значительной степени отличается от нашего обычного представления о нем. Разница между тем, что о себе думает человек, и тем, чем он является на самом деле, наиболее явно проявляется в представлениях человека о своей личности, ответственности за свои действия и свободе воли, хотя это относится в равной степени и к другим значительным человеческим качествам. Когда человек говорит \"я\", он обращается к себе в целом. И каждый человек, который говорит \"я\", уверяет, что он говорит о себе как о целом, как о существующем час за часом, день за днем. \"Иллюзия единства или неизменяемости создается в человеке в первую очередь ощущением собственного тела, собственным именем, которое в нормальных случаях остается одним и тем же, и в-третьих, множеством привычек, которые внушаются ему воспитанием или приобретаются подражанием. Имея всегда те же самые физические ощущения, слыша всегда то же самое имя и замечая в себе те же самые привычки и склонности, которые он имел прежде, он верит, что он всегда остается одним и тем же\".

Герр Польцер так описывает напряжение, царившее в комнате для допросов: «Ей сказали, что если она сама не будет говорить по существу, то ей предъявят обвинение в том, что она бросила ребенка, а из этого последуют самые серьезные наказания».

Момент Элизабет настал. Она отведала свободы, и ей понравился ее вкус. Она сама уже давно считала себя мертвой, свыклась с мыслью, что ей никогда не покинуть страшные катакомбы. Теперь ей предоставился единственный шанс.

В действительности, однако, психологическая структура и функция человека лучше объясняется при взгляде на его поведение в терминах многих \"я\", чем как одно \"я\". Эти \"я\" очень многочисленны: взрослый человек может иметь их до нескольких тысяч. В один момент присутствует одно \"я\", а в другой - другое \"я\", которое может быть, а может и не быть в хорошем отношении с предыдущим \"я\", так как между этими \"я\" часто существует непроницаемая стена, называемая буфером. Некоторые \"я\" образуют группы: есть подличности, состоящие из \"я\" по профессиональным функциям, и другие - составленные из \"я\" для обслуживания себя, и третьи - для родственных и семейных ситуаций. Согласно Гурджиеву, необходимо постепенно ослаблять действия буферов и знакомить \"я\" друг с другом.

Она подняла взгляд, откинула седую прядь со своего морщинистого, изможденного лица и сказала: «Мне нужно многое рассказать вам, но, пожалуйста, прежде пообещайте, что оградите меня от моего отца!»

Офицеры ответили, что могут дать такую гарантию. Но они также напомнили, что Элизабет обвиняется в жестоком обращении с детьми и они не могут пойти ни на какие сделки, если она признает себя виновной.

Гурджиев также сравнивает современного человека - его мысли, чувства и психологию - с наемным экипажем, лошадью и кучером. Экипаж аналогичен физическому телу, лошадь - эмоциям, кучер - уму, а в коляске едет также пассажир, которого мы называем \"я\". Этот экипаж должен управляться кучером, который никогда не понимал его устройства и который поэтому не промывает его части керосином и не смазывает их маслом надлежащим образом. Лошадь, говорит Гурджиев, никогда не получала никакого специального образования, но сформировалась исключительно под влиянием постоянных палочных ударов и ругательств. Она чувствует себя всегда усталой, а вместо овса ей дают только солому, которая совершенно бесполезна для ее действительных потребностей. Никогда не видя к себе ни малейших проявлений любви или дружелюбия, лошадь готова подчиниться любому, кто хоть немного приласкает ее. Кучер, сонный, сидит на сиденье, готовый ехать куда угодно, если его не заставляют слишком сильно напрягаться, со всяким, кто дает ему на чай, и совсем уж куда угодно, если ему хорошо заплатят.

Элизабет улыбнулась, сделала маленький глоток из принесенного ей стакана воды и сказала: «Отец похитил меня, когда мне было восемнадцать и с тех пор двадцать четыре года насиловал меня. Керстин — его дочь. У меня было от него еще шестеро детей, один из которых погиб в этой яме. До сегодняшнего дня я двадцать четыре года не видела ни одной живой души, кроме него и своих детей». Судя по отчетам амштеттенской полиции, допрос закончился два часа спустя, в 00.15. Материалы заняли два блокнота, были записаны две видеокассеты. Элизабет потребовалось сто двадцать четыре минуты, чтобы описать свою подземную жизнь.

Рассматривая эту аналогию с точки зрения того, чем человек может стать, экипаж соответствует физическому телу, лошадь - астральному телу, кучер - ментальному телу, а пассажир - учителю, который, в отличие от случайного прохожего, может нанять экипаж, действительно владеет им, содержит в исправности и направляет этот экипаж.

Офицеры полиции пребывали в шоке; рассказ Элизабет звучал связно, без подсказок; голос ее был голосом человека, почти разучившегося говорить, иногда она с трудом подбирала слова. Они отказывались ей верить. Неужели человек, сидевший за стеной в соседней комнате для допросов, мог быть воплощенным злом? Куда проще было поверить, что эта женщина просто юлит, чтобы сложить с себя ответственность.

Обычный человек является программируемым устройством при совершении этих действий; причем закладываемая в него программа подчинена вышеупомянутым физическим законам. Развитие же всех четырех тел меняет направление контроля; настоящее, постоянное \"я\" или Учитель отдает приказание уму или эмоциям, а тело, в свою очередь, подчиняется мыслям и чувствам.

Но чем внимательнее полицейские приглядывались к фактам, тем правдивее они выглядели. Шестеро незарегистрированных детей и поразительно схожее физическое состояние всех узников — от бледности до выпавших зубов.

Бессмертие, говорил Гурджиев, имеет несколько относительных уровней, которые зависят от проделанной индивидуумом психологической работы. Отсюда следует идея реинкарнации, или \"возвращения\".

Один из офицеров, присутствовавших в тот вечер в комнате для допросов, говорит: «Это было похоже на взрыв бомбы. Мы поняли, что нам предстоит работа над самым важным делом в нашей жизни, что все, что было раньше, поблекло перед монументальностью произошедшего на Иббштрассе. Казалось невозможным, чтобы эта изнуренная женщина в замызганном платье смогла пережить такой ад. Она внезапно стихла, истощенная рассказанным. Слова утешения прозвучали бы банально и неуместно. Что мы могли сделать, чтобы облегчить ее страдания? Невозможно описать чувства, которые всех нас охватили. Но мы понимали, что можем сдержать свое слово, и если уж она так хочет, то никогда больше не увидит Йозефа Фритцля».

\"Идея возвращения не является абсолютной и полной истиной, но это ближайшее возможное приближение к истине. В этом случае истина не может быть выражена в словах… Как может человек использовать знание о возвращении, если он не сознает его и если он сам не изменяется? Можно даже сказать, что, если человек не изменяется, возвращение не существует для него. Если вы говорите ему о возвращении, это будет только усиливать его сон. Зачем человеку делать какие-либо усилия, если у него так много времени и так много возможностей впереди - целая вечность? Именно поэтому система ничего не говорит о возвращении, а берет только одну эту жизнь, которую мы знаем. Система не имеет никакого значения или смысла без стремления к самоизменению\".

«Мне позвонили и рассказали о случившемся в 2.00 в воскресенье, — вспоминает Польцер, — и через три часа я был там. Элизабет рассказывала о двадцати четырех годах в этом аду почти два часа. Остается лишь добавить, что все это оказалось правдой».

На основании всего вышеизложенного делался вывод, что человеческая душа рождается для того, чтобы завоевать себе особое, почетное место во вселенской иерархии. Тот, кому это удавалось в течение нескольких \"возвращений\", достоин Вечности, остальные же заслуживают только забвения. Весьма волюнтаристская философия, не правда ли?

В соседней комнате Фритцль молчал. Один из офицеров позднее скажет: «Он волновался, что его дочери нет рядом. Постоянно нервно поглядывал на дверь. Он явно начинал осознавать, что потерял контроль».



Фритцль поднял глаза, когда увидел, что дверь открылась и вошел один из офицеров, который вел допрос Элизабет. Улыбнулся своей вежливой улыбкой. Она застыла на его губах, когда на его запястьях защелкнулись наручники.

***

Все было кончено.



Момент, в который утром 27 апреля 2008 года глава уголовной полиции Леопольд Этц распахнул дверь в подвал на Иббштрассе, 40, можно сравнить с моментом, когда знаменитый египтолог Говард Картер открыл усыпальницу юного фараона Тутанхамона в 1922 году. Большая разница, конечно, состоит в том, что Картер произнес свои знаменитые слова о «замечательных находках».

Можно еще долго говорить об особенностях учения, которое предложил миру Георгий Гурджиев. Однако и этого материала вполне достаточно, чтобы заметить определенное сходство между тем, что говорила Блаватская, и тем, чему учил Гурджиев. Снова попытка объединить западные мировоззренческие концепции с восточными; снова обращение к Тибету как духовному центру; снова требование самосовершенствования под чутким руководством вышестоящего авторитета в лице Учителя. Это легко объяснимо, если учитывать, что оба \"наставника\" выполняли своего рода социальный заказ. Причем один и тот же.

То, что увидел Этц, будет стоять у него перед глазами всю оставшуюся жизнь. Как всякий полицейский, он полагал, что приучен видеть страдания людей: застреленных, заколотых, подвергшихся случайному надругательству, изнасилованных, отчаявшихся. И все же сцену преступления, которая предстала перед ним после того, как распахнулась бетонная дверь в камеру, сравнить не с чем. Луч света проник внутрь, и перед офицером открылось уникальное зрелище.

Этц и другие полицейские зажали носы, чтобы не чувствовать смрада, исходившего из уборной, отшатнулись от покрытых плесенью стен темницы, в которой родилось семеро и выросло трое детей. Они увидели зловонную и замызганную занавеску душевой, с потолка капала вода. Они были не в силах вымолвить ни слова. «Пресвятой Боже, — сказал кто-то. — Я думал, с концлагерями покончено много лет назад». Фритцля отвели в полицейскую машину.

О сути заказа я рассказывал выше, тут интересно другое: насколько ощутимо влияние подобных теорий на политическую историю XX века? *Что касается Гурджиева, то его давно подозревают в активном вмешательстве в процесс формирования государственных идеологий таких стран, как Советский Союз и Третий рейх.*

«Он был нужен нам, чтобы провести нас через все запертые двери, — поясняет Польцер. — В ящике стола перед последней дверью у него лежал старенький дистанционный пульт от телевизора. Последняя дверь была скрыта, но не отодвигающимся шкафом, а еще одной дверцей, которую приходилось разбирать, а затем собирать всякий раз. Для себя он потрудился на славу».

К примеру, современные исследователи указывают на то, что Иосиф Сталин хорошо знал Георгия Гурджиева. Оба учились в одной семинарии в Тифлисе. Затем молодой Джугашвили стал фактически \"духовным учеником\" Гурджиева и даже жил одно время у него на квартире.

За несколько часов до этого Этц побывал в комнате Фритцля наверху, где вместе с бабушкой находились бывшие обитатели омерзительного, противного естеству человеческому бункера.

В книге Гурджиева \"Встречи с выдающимися людьми\", которая читалась в узком кругу его учеников, была глава \"Князь Нижарадзе\", впоследствии почти вся уничтоженная по личному указанию автора. Это было сделано из-за некоего \"щепетильного эпизода\", воспроизведя который в книге, Гурджиев \"нарушил правила одного из \"братств\", где ему помогали и его учили\".

Видимо, немного разъяснит это туманное указание следующий факт. \"Князь Нижарадзе\" - это один из псевдонимов Сталина, с документами на это имя его арестовали во время первой русской революция. Возможно, \"гуру\" эзотерической мысли не хотел раскрывать свои связи с \"вождем народов\"?..

Это были мальчики, Штефан и Феликс. Они сидели с Розмари, когда офицеры вошли в комнату. Оба выглядели до ужаса напуганными и были ужасно бледными. Их отвели к ожидавшим машинам, пока остальные офицеры пытались объяснить Розмари, что происходит. «Впервые в своей жизни они оказались в реальном мире», — говорит Этц, рассказывая о том, как вел мальчиков из квартиры Фритцля на амштеттенскую улицу, которая уже никогда не будет такой, как прежде.

А если говорить об идеях Гурджиева в Третьем рейхе, то на ум сразу приходит Карл Хаусхофер - геополитик с расистским уклоном, прошедший выучку у Гурджиева и считающийся одним из учителей Адольфа Гитлера. Есть ли здесь связь? Думаю, ответ очевиден…

Походка мальчиков напоминала походку слегка подвыпивших матросов; они так долго передвигались наподобие карликов-рудокопов в этом отвратительном подземелье, что им было непросто координировать движения, они испытывали головокружение и дезориентацию в пространстве. Потом, когда Феликса впервые в жизни вывели на улицу, он посмотрел на небо, указал на него и спросил: «Так, значит, там живет Боженька?»

В конечном итоге все европейские эзотерические доктрины, появившиеся на свет в конце XIX и в начале XX века, образовали причудливую смесь, питавшую в первую очередь идеологию тех, кто рискнул нарушить естественный ход истории во имя колоссального социального эксперимента. Теперь-то мы знаем результат этих экспериментов, и исхудавшие девушки-танцовщицы Гурджиева из нынешнего дня кажутся зловещими предвестницами тех миллионов изможденных, умирающих от голода и холода людей, загнанных за колючую проволоку во имя светлого будущего для элиты \"посвященных\".

Закаленные полицейские с трудом сдержали слезы, услышав эти слова.

«Все было для них внове, и ясно, что они были поражены, единственное представление о реальном мире они могли получать только по телевизору, — добавляет Этц. В темноте мальчики впервые в жизни забрались в машины, и им сказали, что скоро они встретятся с мамой. — Это была их первая поездка на машине, — продолжает Этц, — и они были изумлены скоростью и действительно взволнованы. Им никогда еще не приходилось испытывать подобного. Они видели машины только по телевизору. Феликс был вне себя от возбуждения. Он взвизгивал от удовольствия всякий раз, когда видел машину, ехавшую нам навстречу, и они с братом тесно прижимались друг к другу, когда она проезжала мимо. Они думали, что вдрызг разобьются. Свет фар приводил их в восторг. Они кричали и прятались под сиденья. Но самое потрясающее было, когда они увидели луну. Они просто рты пораскрывали от благоговейного изумления, толкались и показывали на нее пальцами. Они и луны-то никогда не видели».

Германский Орден и общество \"Туле\"

Мальчики ехали на встречу с матерью. А полицейские между тем вернулись в подземелье — проверить его секреты.

Однако своеобразным \"центром кристаллизации\", где сумасбродные идеи современных эзотериков стали воплощаться в реальность политических структур, стал немецкий город Мюнхен. А движущей силой этого превращения стал так называемый Германский орден (Germanen-Orden), одним из основателей которого считается бароном Рудольф фон Зеботтендорф.

«За годы своей работы в полиции я много чего насмотрелся, — говорит Этц, — но никогда не видел ничего подобного». Подземелье внушало ужас полицейским, которых назначили обследовать его. Долго они не могли там работать; воздух был настолько зловонным, что одиннадцать криминалистов работали посменно, каждые два часа выбираясь на свежий воздух. Через неделю была установлена новая вентиляционная система, накачивавшая свежий воздух, чтобы позволить экспертам дольше работать под землей.



Фотографии подземной камеры потрясли мир. Наравне с ужасами подземелье свидетельствовало о силе духа тех, кто был вынужден обитать в нем. Феликс нарисовал и раскрасил синим осьминога на стене душевой; Керстин нарисовала плоды, растущие на деревьях, которых никогда не видела. Это были трогательные связи с внешним миром, про который им сказали, что он «не для них», срисованные с изображений, мелькающих по цветному телевизору.

Обложка Устава Германского ордена



То, каким злом может быть пропитано место, подтверждает факт, что полицейские, которым дали задание исследовать бункер, получали консультации у психолога, когда чувствовали, как их сокрушает клаустрофобия. «То, что приходилось видеть там офицерам, ужасно, — говорит Польцер. — Спускаться в подвал было все равно что забиваться в старую подводную лодку. Смрад стоял действительно почти невыносимый. Это было, несомненно, самое бесчеловечное место преступления, которое я когда- либо видел. Согласен, случай был несложный, поскольку Фритцлю пришлось признать все да и улики были налицо. Но на человеческом уровне… каждый стакан, каждый рисунок на стене хранил отпечаток людей, вынужденных жить здесь почти четверть века. Это было чудовищно. Стоит только представить себе Элизабет! Она подвергается насилию, вынашивает детей Фритцля, совершенно одна, без всякой помощи с его стороны. Затем собирает все свои силы и мужество, чтобы научить их ходить, читать и писать. Она не могла научить их только прыгать, потому что там было для этого слишком мало места.

Человек, называвший себя барон Рудольф фон Зеботтендорф (нем. Rudolf von Zebottendorf), был, как это часто случается с ариософами, которыми он восхищался, не более чем самозваным аристократом.

Она готовила для них, купала и любила их. С момента их рождения до того дня, когда их освободили, она ни на секунду не оставляла их. Для нее не существовало ни минуты отдыха. Она была для них невероятной матерью в невероятных условиях».

Он родился 9 ноября 1875 года в Хойерсверде, торговом городе Саксонии, расположенном к северо-востоку от Дрездена. Его отец, Эрнст Рудольф Глауэр, был железнодорожником, мать звали Кристиан Генриетта, урожденная Мюллер. При крещении ребенок получил имя Адам Альфред Рудольф Глауэр.

Польцер, человек не склонный к гиперболам и преувеличениям, сказал, очнувшись от шока, пронесшегося по всей Австрии и за ее пределами: «Нарисованные ею картины выходят за рамки воображения полицейских. Фритцль удерживал в подземной тюрьме и много лет насиловал эту молодую женщину, свою дочь. Такой случай беспрецедентен и не имеет аналогов в австрийской истории».

Отец Рудольфа умер в июне 1893 года, оставив осиротевшему сыну средства, достаточные для того, чтобы завершить среднее образование и начать учиться на инженера.

Ненасытные СМИ строили различные предположения. Конечно, у Фритцля были соучастники, конечно. Розмари должна была знать, что творится в подвалах Иббштрассе; конечно, монстр домогался и других детей.

Молодой Глауэр поступил в техническую школу Ильменау, как автобиография утверждает, но учебу не завершил. А вместо этого, подписав контракт на шесть месяцев, нанимается кочегаром на судно. Благодаря этой работе он путешествует по миру.

Летом 1900 года Глауэр прибывает в Константинополь, где на некоторое время останавливается. Он изучает турецкий язык у имама в мечети

Дознаватели Польцера точно определили, что в запутанном подземном лабиринте, который отделял Элизабет и ее детей от внешнего мира, Фритцль установил восемь дверей. Пять из них открывались цилиндрическим ключом «крайне сложной конструкции»; остальные три управлялись кодовым электронным устройством. «Речь не идет о фильме типа „Гарри Поттер“, где достаточно нажать тайную кнопку и дверь откроется», — добавляет Польцер. Он объясняет, что часть подвалов сооружалась в конце XIX века под уже существовавшим особняком, но Фритцль, получив разрешение планировочной комиссии, стал расширять подземелье еще в 1979 году. «Не похоже также, что Фритцль решил освободить себя от обязанностей тюремщика и вернуть своих жертв к какому-либо подобию нормальной жизни», — добавляет Польцер.

Бейкоца и знакомится с местными обычаями. Именно здесь Глауэр серьезно увлекся оккультными науками. Гуссейн Паша, его богатый и образованный хозяин, исповедовал суфизм и обсуждал вопросы веры с Глауэром.

Давая интервью Би-би-си, еще одна известная жертва, Наташа Кампуш, указала на то, какое решающее влияние могли оказать нацисты, формируя криминальное сознание Фритцля. «Во времена национал-социализма угнетение женщины широко пропагандировалось. Авторитарное образование было очень важным», — сказала она.

В Бурсе Глауэр познакомился с семьей Термуди, греческими евреями из Салоников. Старый Термуди ушел от дел и целиком посвятил себя изучению Каббалы и коллекционированию алхимических и розенкрейцеровских текстов. Термуди были франкмасонами и принадлежали к ложе \"Французский Ритуал Мемфиса\", проникшей в Левант и на Средний Восток. Глауэр был посвящен в ложу старым Термуди и впоследствии унаследовал всю его оккультную библиотеку.

Что касается Амштеттена, местный мэр Хельмут Катценгпубер прилагает все силы, чтобы успокоить последствия землетрясения, потрясшего всю общину. Он вспоминает, что пил ферментированный грушевый сок, когда ему позвонил управляющий городскими компаниями уцененных товаров и рассказал о случившемся. «Это было настолько невероятно, что с трудом умещалось в сознание. Стоял день, 27 апреля; к тому времени семья была уже в клинике, кроме Керстин, которая оставалась в лазарете.

В 1902 году Рудольф вернулся в Германию и поселился в Мюнхене. Несколько лет спустя газеты сообщили о том, что Глауэр предстал перед судом по обвинению в подделывании денег и прочих жульничествах. Он косвенно упоминает об этом инциденте, когда описывает размышления над своим жизненным выбором в кафедральном соборе Фрайбурга в 1908 году, - возможно, эти столкновения с властями и послужили причиной его решения во второй раз оставить Германию и вернуться в Константинополь.

До звонка я праздновал откупоривание первой бутылки этого напитка. После этого весь мир словно перевернулся. Конечно, мы отменили торжества, хотя сорок лет ушло на то, чтобы создать в Амштеттене репутацию производителю этого напитка. Теперь весь мир знает нас совершенно с другой стороны, и все благодаря одному человеку».

Известно, что Глауэр читал лекции на эзотерические темы в своем доме, в одном из районов Константинополя, а затем в декабре 1910 года основал мистическую ложу.

Человеку, который, похоже, останется самым знаменитым сыном Амштеттена.

Религиозная ориентация первоначально определяла собой и политические взгляды Глауэра: антиматериализм, алхимия, розенкрейцеры в сочетании с послевоенной ненавистью к большевикам, воплощающим в себе апофеоз материализма, - все это привело его к исключительно антидемократическим идеям. Его политическое мировоззрение нашло историческую параллель в фигуре короля Фридриха-Вильгельма II, поддерживавшего Орден золотых розенкрейцеров. Это сплетение политико-религиозных мотивов может объяснить и фантазии Глауэра о его аристократическом происхождении.



Второй период Глауэра в Турции длился четыре года. После участия во Второй Балканской войне (октябрь-декабрь 1912 года) на турецкой стороне и будучи ранен, он вернулся в Германию и обосновался в Берлине. Вскоре он выгодно женился и стал богачом.

Однажды Глауэру - нет, теперь уже Зеботтендорфу - попалась на глаза газетная реклама Германского ордена, приглашавшая светловолосых и голубоглазых немецких мужчин и женщин к вступлению в Орден. Под объявлением располагались три руны. Зеботтендорф был заинтригован и решил добиться членства. В сентябре 1916 года он нанес визит главе Ордена в Берлине. Этого человека звали Герман Поль. Зеботтендорф и Поль говорили о рунах, эзотерический смысл которых интересовал последнего, и об Ордене. Поль объяснил, что он пришел к изучению рун через Гвидо фон Листа и что он убежден - утрата арийцами знаний об их магической власти связана с нарушением расовой чистоты, в особенности скрещиванием с евреями. Он полагал, что это знание может быть восстановлено только путем очищения расы от иностранных влияний.


9


В истории Европы уже был один Германский орден. Это Германский орден Святой Марии, отечественному читателю известный более под названием Тевтонский орден. Он был основан в Иерусалиме немецкими рыцарями, совершавшими паломничество по Святым местам, и утвержден в 1198 году папой Иннокентием III. Со временем этот монашеский и военный орден был вынужден отступить на христианскую землю. Сначала он базировался в Венеции, а затем переместился на восточную границу Священной Германской империи, в Мариенбург, где и достиг своего расцвета. Именно тевтонцам, а также Ордену меченосцев, примкнувшему к ним в 1237 году, Померания, Пруссия и Прибалтика обязаны своей германизацией.

Разоблачение секретов и лжи

Эти страны были объединены в суверенное государство под управлением Великого магистра, резиденция которого находилась в Мариенбурге и который, как это было и у тамплиеров, имел абсолютную власть над всеми членами Ордена.

Клиника Моствиртель в Мауэре, прибежище Элизабет, детей подземелья и Розмари, скорее напоминает крепость: снаружи — вооруженные полицейские, внутри — сотрудники службы безопасности, камеры, отслеживающие каждый дюйм, чтобы держать мировую прессу подальше от самой знаменитой в Австрии семьи.

В Германский орден набирались только немецкие дворяне, они давали четыре обета: три монашеских (бедности, безбрачия и послушания) и один заключал в себе клятву бороться не на жизнь, а на смерть с \"врагами Святой Девы Марии и ее божественного Сына\". Военная униформа тевтонцев напоминала униформу тамплиеров с той лишь разницей, что крест у них был не красного, а черного цвета.

Этот психиатрический центр по праву считается одним из лучших в Европе. Но у него мрачное прошлое. Призраки эсэсовских убийц продолжают следить за палатами, в которых семьи делают первые, неуверенные шаги на пути к выздоровлению. Во времена Третьего рейха клиника была центром эвтаназии, где «бесполезные едоки и прихлебатели» государства — умственно и физически отсталые, с генетическими нарушениями, а зачастую и просто медленно мыслящие — безжалостно убивались все теми же добрыми австрийцами, которые приветствовали повсеместное уничтожение евреев во время Второй мировой войны.

Завоевав Восточную Европу, тевтонские рыцари в 1410 году потерпели поражение в Грюнвальдской битве, а после подписания в 1466 году Торнского договора стали практически вассалами Польши.

«Первым шагом на пути искоренения унаследованных и душевных заболеваний была стерилизация» — такова запись в журнале, запечатлевшем нацистский период. Почти триста сорок человек погибли в результате смертоносных инъекций в этой клинике. Пациентов отправляли также и в Гуггинг, недалеко от Вены, где доктор Эмиль Гельни прославился своими убийствами. Доктор Гельни посетил клинику в Мауэре в 1944 году, чтобы своими руками убить тех, кто, по его мнению, был «лишними ртами». Он умертвил по меньшей мере тридцать девять человек такими средствами, как веронал, люминал и морфин. В конце войны Гельни бежал в Вену, оттуда — поначалу в Сирию, а затем в Багдад, где работал врачом и мирно скончался в 1961 году, причем жертвы его остались неотомщенными.

Зеботтендорф стал расспрашивать о планах Ордена на будущее, и ему объяснили, что оно определится на предстоящем плановом собрании. На этом собрании Зеботтендорф принял на свои плечи руководство баварским отделением Германского ордена, действуя с этого момента от имени Поля. Его переписка с людьми, чьи адреса он получил от руководства, измеряется томами. Он начал посещать своих корреспондентов, и эти визиты превратились в регулярные групповые встречи и лекции. Предложение Зеботтендорфа выпускать специальное периодическое издание было тепло встречено братьями по Ордену, и первый номер журнала \"Руны\" появился в январе 1918 года.

Элизабет казалась намного старше своих лет, лишившись почти всех зубов, страдая от хронического авитаминоза и внутренних шрамов, полученных отчасти в результате неправильных родов, отчасти — в результате нежелательного сексуального контакта. У мальчиков, Штефана и Феликса, атрофировалась мускулатура. Вначале они особенно тяжело переносили дефицит витамина D, и им назначили строгую программу упражнений. У всех кожные покровы были обескровлены, они страдали разными формами заболевания десен, повреждением сетчатки глаза и хроническим гипотонусом иммунной системы.

В это время помощники Зеботтендорфа активно вербовали новых членов. Весной 1918 года вверенное ему отделение Ордена насчитывало уже 200 человек; следующей осенью - 1500.

Но все это внешнее, видимое. Найти ключ к тайнам их истерзанного мозга гораздо сложнее. Терапия может растянуться на годы, вплоть до старости, и будет стоить не одну сотню тысяч евро.

Поскольку, помимо ритуальных собраний, Германский орден постоянно устраивал политические митинги крайне правого толка, баварское отделение приняло особое название - Общество \"Туле\", чтобы избавить себя от нежелательного любопытства со стороны социалистов и прореспубликанских элементов. Комнаты Общества \"Туле\", которые они арендовали у гостиницы \"Четыре времени года\", были украшены эмблемой Туле, изображающей длинный кинжал и свастику.



Хотя Элизабет и ее дети испытывают радость от свежего воздуха и солнечного света, голубого неба и открытых дверей, душевные раны вряд ли когда-нибудь затянутся. Возможно, только маленький Феликс избежит демонов прошлого. Он уже не раз доводил больничный персонал до слез своим искренним изумлением перед распахнувшимся миром. Никакие компьютерные игры не нужны: простая поездка в машине и мимолетный взгляд на грозовые облака приводят его в неподдельное изумление. Врачи считают, что он достаточно быстро поправится.

Герб общества \"Туле\"



Одной из самых нелегких задач было заставить Элизабет вернуться к слову, начинающемуся на «У» — уважение. Прежде всего имеется в виду уважение бывшей узницы к самой себе. Отец с корнем вырвал у дочери это чувство.

Наташа Кампуш — единственный сходный случай, к которому могут апеллировать эксперты. Похищенная в 1998 году в возрасте десяти лет, она восстала после восьми с половиной лет заключения, освободившись из рук своего истязателя, Вольфганга Приклопиля, в 2006 году.

Общество \"Туле\" (нем. Thule Gesellschaft) изначально создавалось как оккультное, и его доктрины представляют собой прямое развитие идей Елены Блаватской и Гвидо фон Листа. В самом названии общества мы видим указание на мифологию современных эзотериков.

Кампуш хранила в величайшей тайне факты своего заключения. Она никогда не говорила о своих подлинных чувствах к своему похитителю. Весной того года некая австрийская газета опубликовала материалы полицейских допросов, в которых Кампуш признавалась, что некоторые совокупления происходили по взаимному согласию: она до сих пор носит его фотографию в сумочке; она рыдала над его гробом, когда он покончил с собой через несколько часов после ее бегства, обвиняя полицейских как «убийц». А в мае 2008 года она приобрела Дом ужасов у престарелой матери покойного. Во многом Наташа Кампуш остается пленницей своей тюрьмы, и вот именно эту связь с прошлым люди, ухаживающие за Элизабет, должны прервать. Примененный к ней терапевтический курс включает повторение про себя коротких мантр типа: «Я ни в чем не виновата, я сделала все, что было в моих силах»; «Это он был плохим»; «Он не может больше причинить мне боль»; «Я в порядке»; «Те, кто воистину любит меня, заботятся о том, чего я хочу, о чем я думаю и что чувствую».

Предание об острове Туле восходит к путешествию знаменитого Пифея из Массилии (нынешний Марсель), которого в античные времена считали отъявленным лгуном и который был полностью (или почти полностью) реабилитирован в эпоху Великих географических открытий. Во время своих странствий Пифей посетил остров Ультима Туле - \"самую далекую из всех известных земель\". Плавание от Оркад (то есть Оркнейских островов) до Туле продолжалось пятеро суток. Сама эта страна отличалась плодородием, здесь произрастали \"поздно созревающие плоды\" и обитало культурное население. Соотнести землю Туле с реальным географическим объектом не удалось до сих пор. Наряду с другими выдвигалась гипотеза о том, что таинственный остров исчез, став одной из банок Фарерской возвышенности.

«Стокгольмский синдром», описывающий эмоциональную привязанность, складывающуюся между пленником и похитителем, был обнаружен по меньшей мере у некоторых детей Фритцля. Но только не у Элизабет! Ненависть, которую Элизабет испытывает к отцу, хранит ее от этого синдрома, но она с трудом находит ответы, когда дети спрашивают ее: «Почему мы, мамочка? Неужели ты ничего не могла сделать, чтобы он выпустил нас раньше? Почему ты не обращалась с ним поласковее и не дала нам шанс освободиться скорее?»

В интерпретации идеологов Германского ордена остров Туле был частью великого арктического континента, отличавшегося умеренным климатом и неистощимыми ресурсами - северный вариант легендарной Атлантиды. Этот континент населяли высокие светловолосые брахицефалы (короткоголовые), создавшие высокую цивилизацию, основанную главным образом на понятии чести. Другие же люди, рассеянные по всей земле, еще не успели выйти из животного состояния.

Еще одно слово, начинающееся на «Р», полезно в процессе лечения: рутина. Элизабет установила собственное расписание для своих детей. Годы заключения учили узницу самой планировать время, организовывать его, заполнять, ценить.

Избранная раса, проживающая на северном континенте, называлась арийской. Их плодородная полярная земля была отделена морем от остального мира, благодаря чему полностью сохранялись традиции и чистота арийской крови.

Элизабет постепенно узнавала мать и ежедневно встречалась с Розмари в соседнем отделении в течение первого месяца свободы. Они готовили завтраки из рулетов, кофе, хлопьев, фруктов, ветчины и сыра, пока дети заправляли свои койки.

Однако в результате внезапного катаклизма направление земного вращения изменилось, что привело к изменению климата. В Туле исчезли плодородные земли и дичь, которой в основном питались арийцы. Жизнь там стала невозможной.

В свои сорок два Элизабет еще вполне может найти партнера, который будет заботиться о ней и разделит с ней свою жизнь. Психиатрическое лечение проходит успешно. Ей прописали курс психотропных средств, чтобы уменьшить навязчивые симптомы страха, беспокойства и самоуничижения. Хотя ее продолжительное заключение и надругательства не имеют себе равных в современности, она не одинока. Во внешнем мире есть и другие жертвы, претерпевшие многое и оставшиеся в живых.

Пятнадцать тысяч лет назад арийцы были вынуждены покинуть свою этническую колыбель и отправиться на поиски новых плодородных земель. Это расселение проходило в несколько волн. Вначале арийцы появились в европейской зоне Скандинавии и Балтикума, то есть преимущественно в Эстонии, Латвии, Литве и Финляндии. Позднее они предпочитали селиться в той части Центральной Европы, которая в дальнейшем стала территорией Священной Германской империи.

Встреча между «верхними» и подвальными детьми Элизабет состоялась прежде, чем тест на ДНК подтвердил, что все это — инцестуальные потомки Йозефа Фритцля. Штефана и Феликса, до сих пор пугающихся незнакомцев и солнечного света, тепло приветствовали подростки «сверху» — пятнадцатилетняя Моника и четырнадцатилетняя Лиза, а также их одиннадцатилетний брат Александр. «Это была действительно счастливая встреча, — вспоминает главврач Бертольд Кепплингер. — Мы внимательно наблюдали за ними».

Даже в изгнании арийцы хранили память о Туле. Чтобы не забыть традиции предков, они везде ставили полярный символ - свастику. Таким образом этот знак получил распространение повсюду в Европе.

Доктор Кепплингер также говорит, что мальчики иначе смотрели на Фритцля, чем женщины из той же семьи. Существуют опасения, что мальчикам присуще врожденное чувство уважения к нему вплоть до веры в то, что Фритцль, в конце концов, не такой уж и плохой. К этому подсознательному восхищению относятся как к опасному симптому, чем более взрослыми становятся мальчики.



***

Помимо сеансов терапии у Элизабет хватало посетителей. Ее тридцатишестилетняя сестра Габриэлла Хельм признается, что не выдержала и разрыдалась, впервые увидев Элизабет на свободе. Элизабет бесследно исчезла, когда ей было восемнадцать, и Габриэлла, как и все остальные, поверила россказням о том, что сестра присоединилась к секте. И, как и все остальные в этой находящейся под отцовским сапогом и подвергавшейся постоянным надругательствам семье, она была постоянной рабыней отца, которого уважала и боялась. «Никому из нас просто не верится, как нормально выглядит Элизабет, — говорит Габриэлла, которая сама проходит курс терапии. — Она здорова, болтлива, и все у нее идет на лад. Каждый день силы понемногу возвращаются к ней. Все это не могло не сказаться на семье. Раньше мы были раздавлены. А теперь работаем все вместе, чтобы поддержать Элизабет. Она сама не своя от радости, когда видит детей. Говорит им, какие они красивые, поглаживает каждого по лицу и говорит, как они ей дороги».



Зеботтендорф и его общество показали себя 9 ноября 1918 года во время социалистической революции в Баварии. Едва узнав о перевороте, Зеботтендорф собрал своих \"братьев\" и произнес страстную речь. Сохранившийся текст демонстрирует поразительную смесь монархических, антисемитских и ариософских чувств:

Элизабет и Феликсу приходится носить специальные полароиды, потому что глаза их слишком чувствительны к естественному свету. Они смеются и шутят, передразнивая очкастых персонажей из DVD и с видеокассет. Больничное телевидение специально настроено только на проигрывание фильмов; семью намеренно ограждают от историй, которые рассказывают про них в СМИ. Больничный телевизор редко выключен. Знаменитые пациенты смотрят документальные фильмы о природе, детские мультики и программы о путешествиях — последние буквально завораживают детей, прежде видевших в нескольких метрах перед собой только глухую стену. После трех недель пребывания в больнице Элизабет впервые совершила прогулку.

\"Вчера мы пережили гибель всего, что было нам дорого, близко и свято. Вместо наших принцев германской крови у власти - смертельные враги: евреи. Чем грозит нам этот хаос, мы еще не знаем. Но мы догадываемся. Время, которое придет, будет временем борьбы, горьких утрат, временем опасности… И пока я держу свой железный молот (речь идет о молоте Мастера. - А.П.), я клянусь все силы отдать этой борьбе. Наш Орден - германский Орден, и преданность наша - германская. Наш бог - Вальватер, его руна - Ар. И триединство: Вотан, Вили, Ви - едины в тройственности. Ар-руна означает Ариан, первоначальное пламя, солнце и орел. Чтобы показать волю орла к самопожертвованию, он окрашен в красный цвет. С сегодняшнего дня наш символ - красный орел, пусть он предупреждает нас, что мы должны умереть, чтобы выжить\".

Папарацци буквально окружили больницу в надежде на эксклюзивный снимок ценой в миллион долларов, поэтому для своего первого выхода ей пришлось переодеться медсестрой.

Экскурсия в чуждую среду была санкционирована доктором Кепплингером. Он приказал детективам в штатском ни на минуту не отходить от Элизабет, оговорив, что прогулка будет длиться не более пятнадцати минут.

Ссылки Зеботтендорфа на руну Ар и на мистическую фигуру воскресающего орла, ставшую воинствующим символом арийцев, свидетельствуют о несомненном влиянии Листа. Еще в 1908 году Лист писал о том, что Ар-руна означает солнце, первоначальный огонь, арийцев и орла, при этом он также имел в виду смерть и воскресение орла как специфически немецкий символ возрождения. Триединство Вотана, Вили и Ви он описывал в своей германско-теософской космогонии 1910 года.

Элизабет спустилась по черной лестнице в форме: черные зашнурованные туфли без каблука, черные чулки, парик и джемпер. Рядом с Элизабет все время шла сиделка, взявшая ее под руку, пока они обходили территорию больницы. Один раз Элизабет остановилась, чтобы сорвать только что распустившийся розовый рододендрон, и, вертя его в пальцах, взяла с собой в отделение. В больнице к ней относились как к героине.

Обратившись к членам \"Туле\" с требованием бороться, \"пока свастика не воссияет над холодом темноты\", Зеботтендорф завершил свою речь декламацией расистско-теософских стихов.

Члены Общества \"Туле\" принимали деятельное участие в сопротивлении коммунистическому правительству Республики Баварии: просачивались в армейские подразделения, проводили в них агитационную работу и запасались оружием. Некоторые из них даже были арестованы за это.

Несколько раз Элизабет разрешали повидать лежавшую в коме Керстин, находившуюся в другой амштеттенской больнице в нескольких километрах от клиники. «Элизабет хранят как зеницу ока», — сообщил цюрихской газете медбрат из больницы. На этот раз она снова переоделась медсестрой и даже надела рыжий парик с хвостиком. Элизабет тихо сидела на краешке койки, пока ослабленная иммунная система дочери изо всех сил старалась преодолеть парализующее воздействие длительного заключения. Временами она обращалась к ней. Позже, когда врачи вывели Керстин из искусственной комы, они скажут, что любовь, которую излучала Элизабет, оказалась жизненно необходимой для того, чтобы вернуть дочь в царство живых.

Так, 26 апреля 1919 года красногвардейцы Баварии произвели обыск в штаб-квартире \"Туле\". Они арестовали князя фон Турн унд Таксиса, графиню фон Вестарп и барона фон Зейдлица. Через четыре дня все трое были расстреляны по приказу моряка Эрлгхофера, командира Красной гвардии Баварии. Общество \"Туле\" обзавелось своими мучениками!

Ее адвокат Кристоф Хербст так описывает эти первые недели свободы: «Элизабет очень счастлива, вновь открывая для себя мир. Ей очень нравится выходить наружу и чувствовать капли дождя на лице. Но важно, чтобы процесс приспособления происходил медленно. У Элизабет и ее детей, живших в подземелье, слабо развито представление о времени и о будущем. Кое-кто, слушая историю Элизабет, думает, что она — персонаж из фильма ужасов. Но слухи о том, что она беззубая и не может разговаривать, — неправда. Она потеряла много зубов, но не все. По ее внешнему виду нельзя догадаться, через что ей довелось пройти, настолько она напоминает любую нормальную женщину. Она говорит семье, что все, к чему стремится, — нормальная жизнь, по крайней мере в той степени, в какой она ей доступна. Это — ее единственное желание.



Адольф Шикльгрубер (Гитлер). Портрет, выполненный его школьным товарищем в 1905 г.

Всем им просто очень нужен мир и покой, им нужно отдохнуть, расслабиться. Детям Элизабет надо встретиться прямо сейчас: той части семьи, которая жила с бабушкой, и тем, кто жил с матерью. Итак, они продолжают проходить курс, предписанный терапевтами. Я бы сказал, что в ближайшие несколько недель они еще больше привыкнут к нормальной жизни. И еще я бы добавил, что они чувствуют себя гораздо более комфортно в новом окружении, хотя вряд ли это та среда, в которой им захочется жить в будущем. Они не имеют доступа к СМИ. У них нет телевизора и радио. Им не дают газет, и, по-моему, это к лучшему, потому что, если они действительно поняли, что творится в СМИ, они бы полностью… впрочем, оставим это, они не поняли бы мира, а сейчас им просто необходимо побыть всем вместе.



Бабушка, Элизабет и их дети находятся рядом друг с другом. Встают они часов в шесть- семь. Потом завтракают. Они сидят за большим столом: разговаривают, спорят, шутят. Затем каждый принимается за свое дело; дети играют в компьютерные игры, читают книжки, немного рисуют. Потом у них ланч, а после ланча, если захочется, можно вздремнуть. После обеда взрослые дети готовят школьные уроки. А потом — ужин, после ужина есть время посмотреть видео или послушать музыку. Ну а после — спать.

После свержения коммунистов Общество \"Туле\" стало одной из наиболее влиятельных групп в Мюнхене. Именно к членам этого Общества обратился за поддержкой молодой и пока еще никому не известный человек с большим политическим будущим. Позже этого человека назовут фюрером. Еще позже - мессией Темных сил. А пока он - просто Адольф Шикльгрубер, Гитлер.

Крайне любопытно наблюдать за этой семьей, потому что она ведет себя как обычная семья, и если вы встретитесь с ними, то невольно почувствуете себя ее частью. Вам придется играть с ними, болтать, спорить о чем-нибудь, а стало быть, вы почувствуете себя лучше, чем раньше.



***

В здании больницы они все живут на одном этаже, в разных палатах. Есть и одна общая комната, где они могут встречаться, завтракать, обедать и ужинать. Но при этом у каждого есть своя, если так можно выразиться, квартира, и по желанию они могут расходиться по своим палатам — спать или заниматься своими делами. У них выработалось нечто наподобие чувства, будто это их квартира, дом. Дети делят спальни: сестры спят вместе; братья — тоже, а Элизабет спит с самым маленьким.



Выглядит Элизабет вполне нормально. Она очень сильная женщина — это важно понять. Феликс — смышленый и симпатичный парнишка. У него светлая голова. Он заставляет остальных улыбаться, смеяться, то есть ведет себя молодцом. День ото дня он становится все оживленнее. Штефану, старшему, немного больше восемнадцати. Он старается заботиться о каждом и принял на себя роль старшего.

Дальнейшая карьера Зеботтендорфа не заладилась. Он подвергся обструкции со стороны членов Общества \"Туле\" за утрату списков людей, участвовавших в расстреле заложников, его перестали приглашать на собрания. Пришлось барону искать себе новую карьеру. Поскольку с 1913 года он прилежно изучал астрологию, это стало его основной деятельностью. В октябре 1920 года он сменил Эрнста Тьеде на посту издателя журнала \"Астрологише Рундшау\" (\"Astrologische Rundschau\"). Между 1921-м и 1923 годами он написал не менее семи астрологических прогнозов, которые получили высокую оценку среди немецких астрологов за их ясность и высокую эмпирическую точность.

Что касается детей, которые жили „наверху“ с бабушкой, — их ситуация полностью переменилась, потому что теперь им запрещается выходить. Они больше не пользуются такой свободой, как раньше. Им очень трудно понять, что происходит. Они не могут выходить, потому что журналисты так и поджидают возле больницы — а вдруг удастся сделать фотографию… Они не могут видеться с друзьями, с товарищами по классу, иногда даже пропускают занятия, что очень тяжело для них. Все мы надеемся, что ситуация скоро изменится, ведь им тоже нужно жить своей нормальной, полноценной жизнью.

Весной 1923 года Зеботтендорф уехал в Швейцарию. В Лугано он написал оккультный трактат о дервишах и их взаимосвязях с алхимиками и розенкрейцерами. Пробыв в Швейцарии весь 1924 год, он переехал в Турцию. С 1926-го по 1928 год он был почетным мексиканским консулом в Стамбуле, между 1929-м и 1931 годами путешествовал по Соединенным Штатам и Центральной Америке.

Совершенно верно, что жизнь Штефана и Феликса чрезвычайно изменилась, но мне кажется, они все еще жалеют, что так мало успели прочувствовать внешний мир. К примеру, несколько дней назад шел дождь, и Феликс сказал: „Я хочу впервые увидеть дождь“, — потому что „Я никогда этого не видел“, и, если бы вы услышали это, то поняли бы, что да, он никогда не видел этого раньше.

В это время барон Зеботтендорф написал книгу \"Прежде чем пришел Гитлер\", в которой рассказал о становлении Общества \"Туле\". Ее издали в 1933 году. Но тут же по рейху был разослан приказ - все экземпляры книга собрать и уничтожить. В нацистских архивах сохранилось лишь несколько штук.

Элизабет прекрасно уживается с теми тремя детьми, которые жили с бабушкой, и, насколько я слышал от врачей, так было с самого начала. Дети тоже очень тепло приветствовали мать. Они наслаждаются близостью к матери. Они счастливы быть вместе.

Возможно, одна из причин, по которой книга была запрещена в Третьем рейхе, состоит в том, что Зеботтендорф впервые раскрыл связь между НСДАП и Обществом \"Туле\", сообщая о том, что среди его \"братьев\" были и сам Адольф Гитлер, и его сподвижник Рудольф Гесс. Более того, в 1932 году фюрер принял предложение стать Великим магистром Германского ордена!

Элизабет чувствует себя хорошо, если хорошо детям; она черпает в них силы. Она думает за всю семью. Понимает все, о чем бы мы ни говорили. И решения принимает быстро. Она знает, чего хочет.

Таким образом, Зеботтендорф сделал публичным достоянием одну из важнейших тайн Общества. Ведь даже во внутренней переписке этого общества - и такие документы дошли до нас - многие имена зашифровывались цифрами.

Не знаю, как долго им придется оставаться в больнице. У нас возникали споры, возбуждать ли против Йозефа Фритцля дело в связи с нанесенным ущербом. Тут прежде надо все обсудить с Элизабет. Но вопрос все еще остается открытым. Затем уголовное дело, которое еще не начато. Посмотрим, что будет. Ведь именно Элизабет должна решить, хочет ли она получить компенсацию за ущерб, нанесенный отцом.

Однако можно ли верить книге Зеботтендорфа? Одним из косвенных подтверждений являются кадры кинохроники. На некоторых особенно ответственных выступлениях Гитлер делает характерный жест - руки под прямым углом скрещены на груди. Именно так в документах Германского ордена описывается ритуальный жест его Великого магистра. Он соответствует руническому знаку \"дак\", что означает \"двойной топор\" - символ высшей власти.

Что касается долгосрочного времени, бабушка, мать и дети должны решить вместе с врачами и терапевтами, где они будут жить и кто с кем. И снова здесь нет полной ясности, равно как и не решен окончательно вопрос, сменят ли они имена и фамилии. Всего этого пока касаться не следует».

Интересно, как толкуется этот жест в черномагических инкунабулах:

\"Жест Магистра - скрещенные руки на груди, конечно же, не что иное, как символ смерти и возрождения, используемый в ритуале вызывания мертвых. Он означает многое. Во-первых, это символ Озириса, который является синонимом Рогатого Бога, или Бога Смерти…\"

Во вторую неделю июня 2008 года больница перевела семью из отделения в квартиру, где обычно проживают приезжающие врачи. Тот факт, что клан Фритцля поселился в квартире, показывает, на какой длительный срок рассчитан их терапевтический курс. 1 июня 2008 года, после того как Керстин пробудили от искусственной комы, перед больницей был замечен грузовик перевозочной компании, выгружавший девять односпальных кроватей, платяные шкафы, небольшой диван, приставной столик, занавески, лампы, телевизор, холодильник, микроволновую печь, раму для сушки белья, садовую мебель и игрушки.

Как бы там ни было, в 1935 году членам СС запретили состоять в Германском ордене. А потом он и вовсе прекратил свое существование. Среди иерархов Тысячелетнего рейха возобладало мнение, что деятельность подобных структур инспирируется подрывным еврейским движением.

Это — те вещи, которые должны помочь детям подземелья вернуться к нормальной жизни, какой они не знали. Психологическое воздействие, испытанное «верхними» детьми, узнавшими, что их дед одновременно является их отцом, еще предстоит оценить и взвесить. Поскольку жизнь необычных пациентов затруднена малоподвижным терапевтическим курсом, врачи хотят, чтобы они быстрее прошли его и переехали, так как жизненно важно скорейшим образом восстановить связь между Элизабет и всеми ее детьми. Жившие «наверху» должны знать, что у них всегда была настоящая мать, ютившаяся в подвале, которая любила их ничуть не меньше, чем их бабушка Розмари.

А Зеботтендорф вернулся в Турцию. 9 мая 1945 года он бросился в Босфор. Старый и одинокий барон находился в конце своего пути; у него не было больше денег и никаких надежд даже на самые скудные источники. В день, когда был подписан мир, мысль о полном поражении должна была совсем уничтожить его. Так закончилась жизнь искателя эзотерических тайн, соединившего ариософию Гвидо фон Листа с нацистской партией.

Австрия, подвергшаяся суровой критике со стороны международного сообщества за то, что позволила этому чудовищному делу затянуться так надолго, готова пойти навстречу любому желанию семьи, которое та сочтет нужным. Однако уже находятся те, кто говорит, что в случае с Элизабет были допущены те же ошибки, что и в случае с Наташей Кампуш.

Бывшая школьная подруга Элизабет Криста Вольдрих говорит: «Они не позволяли мне увидеться с ней, что было бы еще понятно, если бы запрет исходил от самой Элизабет, но они принимают решения, какие им заблагорассудится. Я говорила с ее адвокатом, доктором Хербстом, но он не заинтересован помогать мне. Я сказала ему, что считаю — Элизабет должны окружать друзья. Вместо этого ее окружают адвокаты и врачи — совсем как Наташу. Уверена, что, если ее спросить, она захотела бы повидаться с кем-нибудь из нас». Криста успела выпустить CD с призывом собрать сумму для бывшей приятельницы; он продается в Амштеттене и округе; кроме того, Криста послала копию диска в больницу, где находится Элизабет. «У меня начались кошмары, когда я стала думать о том, что происходило с ней все это время, и мне захотелось помочь ей. Если я не смогу увидеть ее, то по крайней мере исполню свой долг как-нибудь иначе».

Воспитание Адольфа Гитлера

Для внешнего мира информация остается ограниченной. 15 мая 2008 года возле клиники собрались жители Амштеттена. Дети Элизабет приветствовали их. В руках у каждого ребенка были ярко раскрашенные рисунки, сердечки, улыбающиеся рожицы и радуги. Текст обращения гласил:

Адольф Шикльгрубер (Гитлер, нем. Hitler) родился 20 апреля 1889 года в австрийском городке Браунау на реке Инн, неподалеку от границы с Германией.

«Наша семья рада воспользоваться этой возможностью и благодарит всех вас за симпатию к нашей судьбе. Ваша симпатия помогает нам преодолеть это трудное время и доказывает нам, что в мире есть добрые и честные люди. Надеемся, что наступит время, когда мы сможем вернуться к обычной жизни».

К стене магазина в центре Амштеттена был прикреплен плакат. На нем Элизабет от всей души написала:

Отцу его, Алоису Шикльгруберу, скромному чиновнику таможенной службы, перевалило за пятьдесят, когда родился его сын. Алоис - обрюзгший, с вечно насупленным лицом и совершенно лысый - являл собой тип домашнего тирана. 28-летняя мать Адольфа, Клара Пельцль, ничем не походила на него. Она была мягкой, интеллигентной женщиной с большими одухотворенными глазами. Трудно сейчас сказать, что именно привлекло Клару в человеке, который был значительно старше ее и совершенно не подходил по характеру. Впрочем, они были знакомы давно (Алоис знал Клару еще ребенком и в те времена, когда она работала служанкой в доме его богатой первой жены), и, видимо, именно в этом старом знакомстве кроются причины их женитьбы.

«Я хочу: выздоровления моей дочери Керстин, любви моих детей, защиты моей семьи, хочу, чтобы меня окружали люди с большим, сострадательным сердцем».

В записке Штефана говорилось:

Адольф очень любил свою мать, несмотря даже на то, что она считала его \"помешанным\", отмечая, что ее ребенок не похож на других детей.

«Я скучаю по своей сестре. Я счастлив, что наконец на свободе вместе со своей семьей. Я люблю солнце, свежий воздух и природу».

В 1895 году Алоис Шикльгрубер приобрел ферму неподалеку от Ламбаха, а через два года, напутствуемый чрезвычайно религиозной матерью, Адольф начал посещать школу при местном бенедиктинском монастыре. Там у него появилась мечта стать католическим священником. Увлечение католицизмом оказалось недолгим, хотя определенная тяга к различного рода религиозным ритуалам сохранилась у Адольфа на всю жизнь.

Почерк у него был неуверенный, но доказывал одно — в своем подземном аду Элизабет изо всех сил старалась, чтобы дети подземелья не превратились в пещерных детей. Бабушка Розмари написала записку, подписанную просто «бабушка», в которой были такие слова:

Вскоре семейство Шикльгруберов перебралось в Леондинг, близ Линца. Возраст Адольфа уже позволял его родителям задуматься о будущем своего сына. Алоис, как и всякий уважающий себя отец, хотел, чтобы Адольф пошел по его стопам, то есть стал государственным служащим. Однако младшего Шикльгрубера влекло искусство. Однажды он признался в этом отцу и получил хорошую взбучку, что, заметим, никоим образом не повлияло на сделанный им выбор.

«Я хочу, чтобы мне удалось жить в мире с моими детьми с Божьей помощью и опираясь на собственные силы. Скучаю по моим дорогим друзьям и по своей свободе».

В первые школьные годы Адольф учился достаточно прилежно. Но, по его собственным словам, постоянные ссоры с отцом, упорно желавшим видеть в нем будущего чиновника, привели к тому, что Адольф утратил всяческий интерес к получению высоких оценок. С шестого класса он учился все хуже и хуже. В шестнадцать лет, так и не закончив полный курс средней школы, Адольф покинул учебное заведение. Впоследствии он объяснял свой неуспех тем, что его \"не понимали\" учителя.

Феликс, самый младший, написал от себя, что мечтает играть с другими детьми и бегать с ними по лугам, а также кататься на машинах и санках.

\"Большинство из них, - писал Гитлер, - были чем-то вроде психических больных, и довольно многие из них закончили жизнь как абсолютные сумасшедшие\".

Адвокат Хербст комментирует это так: «Как вы, наверное, знаете, плакат был выставлен публично, а идея его создания возникла в самой семье, особенно ее поддерживали дети. Им просто хотелось выразить себя; они хотели хоть немного войти в контакт с окружающим миром; они хотели поблагодарить людей за поддержку, которая неслась со всех сторон, и еще, я думаю, это было вроде развлечения для ребят, потому что им нравились такие вещи. Особенно Феликс ужасно радовался, что и его записка тоже будет на плакате.

Единственным учителем, для которого Адольф сделал исключение в этой оценке и которым откровенно восхищался, был Леопольд Петч - ярый пангерманист, апологет прусского короля Фридриха II и канцлера Бисмарка, научивший юношу презирать Габсбургов и ценить идеи германского национализма.

Это правда: Элизабет пыталась дать детям подземелья хоть какое-то образование. У них проводились занятия, они учили грамматику, языки, изучали математику. Так что воспитаны они были отлично. Это действительно поражает, если вы пообщаетесь со Штефаном. Он очень вежливый и образованный человек».



Доктор Кепплингер говорит: «Обстановка в семье спокойная, доброжелательная. Команда терапевтов ставит своей целью помочь семье начать новую жизнь в будущем. Поэтому необходимо, чтобы семья медленно и осторожно адаптировалась к реальности».

Титул первоначальной редакции книги Гитлера \"Моя борьба\"

Его команда включает терапевтов-логопедов. Несмотря на то что Штефану и Феликсу нравилось рычать друг на друга на своем, только им понятном, языке, первоначальные публикации в прессе о том, что дети Элизабет сошли со страниц «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, категорически отвергаются доктором Кепплингером. Мать научила их чтению и письму, хотя сама Элизабет растеряла свои детские знания из- за домогательств, начавшихся в одиннадцать лет, а затем — пленения в возрасте восемнадцати. В подземелье было несколько книг, не считая пособий по акушерству, которые Фритцль купил Элизабет, когда та была на сносях. Несколькими годами позже Фритцль действительно купил детям книги, но главным источником образования для них многие годы оставался телевизор.



В \"Моей борьбе\" фюрер вспоминал:

«В результате недостатка солнечного света оба страдают от нехватки витамина D, но со временем это пройдет, — добавляет доктор Кепплингер. — У матери и младшего ребенка в последнее время повысилась чувствительность к свету, отсюда и защитные солнечные очки. Феликс становится все более оживленным. Его завораживает все, что он видит вокруг, — свежий воздух, свет и еда. Постепенно цвет их кожных покровов приходит в норму.

\"Мы слушали его, затаив дыхание. Он использовал наш развивающийся националистический фанатизм как средство для обучения, часто взывая к чувству нашего национального достоинства… Этот учитель сделал историю моим любимым предметом. И действительно, хотя у него не было подобного намерения, благодаря ему я стал маленьким революционером\".

Членам семьи предоставили вещи, к которым они привыкли, например аквариум и детские игрушки. В камере у Штефана была цистерна с рыбками, и здесь ему ее не хватало.

В январе 1903 года после обильного возлияния в местной таверне престарелый Алоис Шикльгрубер умер от апоплексического удара. Похоронив мужа, Клара продала дом и перебралась в Линц. Ее пенсии вполне хватало, чтобы прокормить детей - сына Адольфа и младшую дочь Паулу. Бросивший школу Адольф отказался искать себе постоянную работу или же обучаться какому-либо ремеслу. Даже сама мысль об этом вызывала у него отвращение. Вместо того чтобы попытаться чем-то помочь своей матери, он предпочитал слоняться по улицам Линца, время от времени посещая оперу, где его особенно привлекала музыка Рихарда Вагнера.

Карманные деньги, которые Адольф получал от матери, он тратил на книги. Лучший (и фактически - единственный) друг юности будущего фюрера, Август Кубичек, вспоминает:

В подземелье время, должно быть, тянулось очень долго. Это медленное течение времени мы хотим поддерживать и в больнице. Мы избегаем слишком большого количества терапевтических процедур. У каждого из пациентов свои, уникальные проблемы, к которым надо подходить по-разному, но мы должны делать это медленно. Дети, жившие наверху, привыкли к другому темпу жизни, и мы предоставляем им больше занятий. Маленьким есть где поиграть, они могут бегать, догонять друг дружку. В особенный восторг их приводит еда, и 29 апреля семья устроила импровизированный вечер с тортом в честь дня рождения двенадцатилетнего Александра. Кроме того, ему подарили набивные игрушки и конструктор „лего“. Элизабет прекрасно справляется со всеми трудностями.

\"Уже в Линце Адольф начал читать классиков. О \"Фаусте\" Гете он заметил, что эта книга содержит больше, чем может вместить человеческий ум… Из работ Шиллера его захватил главным образом \"Вильгельм Телль\". Глубокое впечатление произвела на него и \"Божественная комедия\" Данте\".

Мальчики, особенно Феликс, поправляются быстрыми темпами. Оба вежливы. Кажется, уважение было привито им уже давно. Они в точности исполняют все, что говорит им мать. Феликс проницателен, у него недюжинный ум. Мы любим его ум и легкий характер».

В октябре 1907 года 18-летний Адольф отправился в Вену, чтобы попытать счастья в Академии искусств. Однако там он потерпел полное фиаско. Его аккуратные, но совершенно безжизненные рисунки произвели на экзаменаторов настолько дурное впечатление, что они посоветовали Адольфу вообще отказаться от мысли стать художником. Это был страшный удар по самолюбию Гитлера, от которого он так никогда и не оправился, считая виновными в происшедшем (по уже укоренившейся привычке) этих \"тупых\" профессоров.

Феликс учится забывать. Фритцлю, его отцу, деду, надзирателю, человеку, сокрушившему его душу и укравшему жизнь, такая роскошь никогда не будет дана. Он постоянно думает о своей подвальной семье, по крайней мере говорит так, и, учитывая его двадцатичетырехлетнее призвание дисциплинировать их, прививать им послушание и порядок, нет оснований не доверять ему. Его могучее либидо уменьшилось, но искоренить его до конца невозможно. Всемирный позор — не считая сокамерника — его единственный спутник. Тюремное уединение — подходящая атмосфера для Йозефа Фритцля, навсегда осужденного носить имя «амштеттенский зверь». Теперь сковывают его свободу. Он привык диктовать ритм жизни своей тайной семье; теперь его диктуют ему тюремщики.

А в декабре 1908 года у Адольфа от рака умерла мать. Казалось, сам мир ополчился на молодого человека. \"Это был жуткий удар. Я уважал моего отца, но мать любил. Ее смерть положила неожиданный конец всем моим планам. Бедность и тяжелейшая действительность требовали принятия быстрого решения. Передо мной стояла проблема каким-то образом заработать себе на жизнь\".

Он прочел несколько писем из потока, буквально наводнившего тюрьму вслед за арестом. Ему и не нужно больше читать, чтобы представить, что думают о нем люди по ту сторону решетки; ему не нужно прислушиваться к выкрикам из соседних камер. «Сатана», — пронзительно вопят заключенные. «Ублюдок», «извращенец», «педик» — это еще самые вежливые обращения.

Начинается \"грустнейший\" период в биографии молодого Гитлера. С 1909-го по 1913 год Адольф жил в Вене. Отсутствие каких-либо значительных средств вынудило его оставить меблированную комнату и порвать отношения с Августом Кубинском: тот блистал в консерватории, а гордый Адольф не хотел испытывать \"унижение\" при общении с ним. Гитлер стал самым настоящим бродягой, живя в ночлежках и довольствуясь благотворительной похлебкой. Иногда ему удавалось продать свои акварели, но по очень низкой цене. \"Голод был тогда моим верным телохранителем; он никогда не оставлял меня ни на секунду и принимал участие во всем, что бы я ни делал. Моя жизнь была постоянной борьбой с этим безжалостным другом\".

Удивительно, но люди, подобные Фритцлю, как магнит, притягивают одиноких женщин, многие из которых считают, что его неправильно поняли и следует простить. Среди почты, которую он получил в тюремной камере к середине июня, попадаются письма с предложениями брака, поддержки, содержащие молитвы и выражения привязанности.

Однако в отличие от других бродяг Адольф никогда не искал забвения в дешевых наркотиках: он не пил и не курил. Большую часть своего времени он проводил в публичных библиотеках. Именно в \"грустнейший\" период были заложены основы позднего мировоззрения вождя Третьего рейха:

Фритцль продолжает ежедневно выполнять гимнастические упражнения, завтракает чаем с черным хлебом, за обедом съедает котлету с лапшой или отбивную с картошкой, ужинает, у себя же в камере, сосисками, ветчиной и сыром. В тюрьмах по всему свету преступники на сексуальной почве стоят во мнении других заключенных ниже тараканов. По масштабу своего преступления и ошеломительного количества лет, в течение которых оно совершалось, Йозеф Фритцль по праву считается Люцифером своего блока.

\"Я читал тогда бесконечно много, и читал основательно. Все свободное время, которое оставалось у меня от работы, целиком уходило на эти занятия. В течение нескольких лет я создал себе известный запас знаний, которыми я питаюсь и поныне.

В первые дни заключения Фритцль метался между признанием собственной вины и отрицанием содеянного, прежде чем согласился на разговор со своим адвокатом Рудольфом Майером. Он надеялся, что его слова каким-то образом смягчат обстоятельства преступления, и утверждал, что похитил Элизабет исключительно из-за любви к ней.

Более того. В это время я составил себе известное представление о мире и выработал себе миросозерцание,- которое образовало гранитный фундамент для моей теперешней борьбы. К тем взглядам, которые я выработал себе тогда, мне пришлось впоследствии прибавить только немногое, изменять же ничего не пришлось\".

Майер сам оказался под шквальным огнем общественного гнева, взявшись защищать то, что казалось людям неоспоримым преступлением. «Я получаю письма, в которых говорится, что меня следует посадить за решетку вместе с Фритцлем. Но я представляю не чудовище, а человека. Когда я впервые увидел его, на ум мне пришел латинский термин „paterfamilies“[2]. Он использовался, чтобы описать абсолютного главу семьи — заботливого, но строгого. В наши дни люди назвали бы его „патриархом“».

Читал Гитлер без какой-либо системы, поглощая все подряд: историю Древнего Рима, доктрины восточных религий, теории оккультизма, гипноза, астрологии. При этом существенным и верным он считал только то, что соответствовало его собственным глубинным представлениям об устройстве мира. От Шопенгауэра Гитлер позаимствовал фатализм и волюнтаризм, отбросив все буддистские элементы. От Ницше - концепцию эволюции и \"сверхчеловека\", позабыв, что философ настаивал на тезисе, согласно которому сверхчеловек на пути самосовершенствования должен бороться с самим собой, а не с окружающими. Гитлер принимает от Вагнера расизм и язычество, но отклоняет его чисто христианские идеи. Точно так же он поступал с теориями Блаватской и фон Листа.

Именно Майер втайне от всех приготовил для Фритцля версию событий, с которой тот обратился к миру. Он рассказывал о сложных электронных устройствах, которые понадобились, чтобы запереть Элизабет в подземной бетонной тюрьме. Он рассказал о всех своих хитроумных выдумках, призванных обвести вокруг пальца соцработников и полицию. Он говорил о сотнях миль, которые наездил, покупая бакалею, медикаменты и одежду для своих жертв.

Тогда же в вычурном узоре эзотерических конструкций обнаруживается грубый монолит ярого антисемитизма. Этот элемент мировоззрения будущего фюрера, обернувшийся бедой и смертью для миллионов европейских евреев, также получил развитие в венский период его жизни. Посмотрим, что сам Гитлер говорит по поводу своего отношения к евреям:

Еще он говорил о ненасытной жажде секса с Элизабет в первый год ее заключения. Это — исповедь, признание собственного греха, оправдание и несомненный катарсис. Но сильнее всего ощущаются в его словах бросающие в дрожь хладнокровие и расчетливость. Замешанной оказывается и нездоровая привязанность к собственной матери.

\"Проходя однажды по оживленным улицам центральной части города, я внезапно наткнулся на фигуру в длиннополом кафтане с черными локонами.

Дальнейшие комментарии излишни; мир уже решил, кто он. Австрийское правосудие должно решить, как поступить с ним.

Первой моей мыслью было: и это тоже еврей? В Линце у евреев был другой вид. Украдкой, осторожно разглядывал я эту фигуру. И чем больше я вглядывался во все его черты, тем больше прежний вопрос принимал в моем мозгу другую формулировку. И это тоже немец?..

Признание

Но окончательно оттолкнуло меня от евреев, когда я познакомился не только с физической неопрятностью, но и с моральной грязью этого избранного народа.

«Это была одержимость.

Ничто не заставило меня в скором времени так резко изменить мнение о них, как мое знакомство с родом деятельности евреев в известных областях.

Я родом из маленькой семьи и вырос в крохотной квартирке в Амштеттене. Отец мой был никудышный человек; он никогда не хотел брать на себя никакой ответственности и был попросту неудачником, который постоянно обманывал мою мать. Когда мне было четыре года, она совершенно справедливо вышвырнула его из дома. После этого ни мать, ни я не общались с этим человеком, он нас не интересовал; неожиданно нас осталось всего двое.