Хозяин усадьбы, Джозеф Барбара, как и его гости, использовал законный бизнес в двух целях: для получения прибыли и для прикрытия предприятий Коза Ностры. Деловой справочник «Кто есть Кто» описал бы состав участников следующим образом: 19 крупных производителей из швейной промышленности, 17 владельцев ресторанов, 11 импортеров продуктов питания, 10 бизнесменов из строительной индустрии и 5 операторов фирм, занимающихся перевозками.

Разоблачения новых Джекилов-Хайдов, сделанные прессой на основе фактов отдела по организованной преступности Министерства юстиции, потрясли население до глубины души. Президент самой большой в Буффало таксомоторной компании, Джон Монтана, был также членом муниципального совета. Деловые круги Буффало выбрали его «Человеком Года». Джозеф Профачи был известен в Бруклине как самый большой импортер оливкового масла и томатной пасты в стране. Правда, во Флэтбуше не знали, что одновременно он был боссом подпольной лотереи[64] и финансировал банду наркоторговцев.[65]

Синдикат одинаково ловко орудовал обеими руками: шелковой перчаткой на Уолл-Стрит и кастетом там, где требовалось продвинуть свою продукцию. Семье Вито Дженовезе принадлежал патент на моющее средство, которое сеть супермаркетов «Эй энд Пи» отказалось реализовывать. В 1960 году прокурор округа Квинз, Нью-Йорк Сити, Томас Макелл обнародовал список несчастных случаев, которые неизменно сопровождали пятилетнюю деятельность местного филиала Синдиката. Двое управляющих отделениями супермаркетов были убиты. Взрывы, прозвучавшие в 16 магазинах и на складах, нанесли убытки в 50 000 000 долларов.

Крепко спаянные между собой отделы игорного и ростовщического бизнеса приносили немалые доходы в казну Картеля. Комиссия Президента Джонсона указала, что хозяева игорных домов заманивали проигравшихся игроков, среди которых были бизнесмены, в сети ростовщиков. Процентная ставка займов составляла сто или даже тысячу процентов годовых. Если бизнесмен не мог осуществить платежи вовремя, его компания переходила в руки банды.

Генри С. Рут-младший, преподаватель права в Пенсильванском Университете и заместитель директора Комиссии Джонсона, сказал на заседании Сената: «Ростовщики получили контроль над предприятиями от булочной и ночного клуба до кирпичных заводов. Организованная преступность использует ростовщиков в тандеме с игорными притонами. Их должники превращаются в пешки в расширении законного бизнеса Синдиката, который становится фундаментом других предприятий, порождая цепную реакцию».

Судя по заявлениям потерпевших, Картель функционировал как деловое предприятие с эффективной системой управления. Между отдельными его частями существовали связи и прямые контакты.

Точно так же как менеджер по производству посылает инструкции хозяину магазина, ростовщический отдел сообщал информацию отделу по грабежам.

Парикмахер, который в результате проигрыша на игорном столе оказался в лапах ростовщика, рассказал свою историю следственной комиссии штата Нью-Йорк. Он не мог выплатить проценты и под угрозой избиения согласился на сделку. Среди клиентуры куафера было несколько богатых женщин, делящихся с ним распорядком дня и роскошными привычками. Эти данные регулярно поступали в «отдел по мехам и драгоценностям» Синдиката.

Тесные связи внутри банды обнаружились, когда ночной клуб одного из владельцев Манхэттена перешел в руки ростовщика. Бандиты поставили на работу своих девочек-гардеробщиц. Еда, спиртное, белье и уголь покупались у компаний, находящихся под контролем гангстеров. На сцене выступали исполнители, в доходах которых банда имела долю, а также певицы и танцовщицы, в карьере которых бандиты были лично заинтересованы.

Стремление угодить партнерам или, что более вероятно, жажда наживы побудила одного ростовщика из Чикаго набрать группу девочек по вызову. В 1968 году молодая привлекательная вдова рассказала свою историю на заседании Комитета Сената по малому предпринимательству. Эта история подтвердила предположения, что банда разоряла предпринимателей и заставляла их отдавать свои предприятия.

Муж свидетельницы взял в долг 300 долларов у братьев Джо и Дональда Греко, которые работали под прикрытием пиццерии. Мужчина заплатил 1000 долларов процентов, при этом сумма основного долга не уменьшилась. Когда он перестал справляться с выплатами, его жестоко избили. Затем бандиты украли шестилетнего сына супругов и не отдавали его до тех пор, пока отец не собрал 50 долларов. Муж в отчаянии покончил жизнь самоубийством. Через несколько дней после похорон Джо Греко предложил вдове стать проституткой, сделав ей комплимент: «Ты привлекательная женщина и легко сможешь зарабатывать 100 долларов в день».

На основе показаний другого свидетеля Комиссия Джонсона доложила, что банда пользуется услугами адвокатов, бухгалтеров и консультантов по бизнесу. Свидетель уплатил 14 000 долларов процентов по займу в 1900 долларов. Поскольку он не мог удовлетворить денежные притязания ростовщика, ему пришлось расстаться со своей фирмой по оптовой продаже продуктов. На свидетельском месте предприниматель стоял в черном капюшоне, полностью закрывающем лицо. Он рассказал, что ростовщик со словами «этот парень пытался меня надуть» показал ему газетную вырезку с фотографией трупа, который обнаружили в бухте Ямайка Бэй.

Бизнесмен дал показания, что по указанию бандитов получил кредит в 900 долларов от администрации по малому предпринимательству. Он имел право на эту льготу, поскольку Нью-Йорк был объявлен зоной бедствия после огромных убытков, понесенных в результате забастовки в столичном метро. Предприниматель не знал, что ему полагаются эти деньги, но консультант Синдиката, очевидно, превосходно разбирался в таких вопросах.

Судя по тенденциям развития Картеля, через несколько лет многие вольнонаемные специалисты потеряют работу в штате Организации. В Коза Ностре нет разрыва между поколениями — Синдикат выращивает молодую смену, которая должна занять командные посты. Насколько выяснило Министерство юстиции, многие сыновья бандитов и другие их родственники учатся в университетах по специальности «менеджмент и деловая администрация».

Иначе говоря, Синдикат твердо уверен, что его дальнейшей деятельности ничто не помешает, и собирается в духе своего отца-основателя вплотную заняться бизнесом.

Чрезвычайная способность Синдиката обходить стороной неприятности была подчеркнута Президентом Никсоном в послании Конгрессу. В нем он просил предоставить дополнительные средства и принять законодательные акты, направленные на борьбу с организованной преступностью.

«Ни одна из 24 Семей Коза Ностры не уничтожена, — сказал Президент. — Они укрепили свое положение и чувствуют себя еще в большей безопасности»[66].

Ситуация, которую столь детально описал Никсон, показывает, что даже Белый Дом не смог вести успешную войну против Комбината. В 1950 году Президент Гарри С. Трумэн призвал сотрудников федеральных правоохранительных органов объединить свои усилия и уничтожить организованную преступность. В шестидесятых годах с подобными обращениями выступали Джон Ф. Кеннеди и Линдон Б. Джонсон.

Президент Никсон, помня о неудаче своих предшественников, вынужден был применить новую стратегию. Он дал указания Генеральному прокурору Джону Н. Митчеллу изучить возможность применения антимонопольного законодательства.

Президент сказал: «Если мы сможем наложить арест на недвижимость Синдиката, если мы сможем нанести тройной урон его транспортным компаниям и банкам, если мы конфискуем алкоголь на его складах и заводах, только тогда, я думаю, мы нанесем решительный удар организованной преступности».

Недвижимость и банки, транспортные компании и гигантские склады со спиртными напитками… Перечисляя имущество Синдиката, Президент Соединенных Штатов наглядно продемонстрировал достижения маленького человечка с Ист Сайда, который стал самой передовой и значимой личностью в истории мировой преступности.

Первый антимонопольный закон, принятый в 1890 году, ударил по предприятиям, имеющим первостепенное значение для экономики страны, защищая простых американцев. Сенатор от Огайо Джон Шерман, пионер в области антимонопольного законодательства, не мог предвидеть появление закона, который смог бы уничтожить конфедерацию преступников. В веселые и сравнительно невинные девяностые годы девятнадцатого века организованной преступностью называлась группа из пяти налетчиков, которые грабили поезда и банки в стиле Джесси Джеймса. Целью сенатора Шермана были финансовые, нефтяные, сталелитейные и железнодорожные магнаты, такие как Дж. П. Морган, Джон Д. Рокфеллер. Элберт X. Гэри и Эдвард Г. Гарриман.

Можно представить себе, как засияло бы пухлое желтоватое лицо Торрио, какой гордый блеск появился бы в его ярко-голубых глазах. Если бы у читателя были такие же терпимость и смирение, как у Элмера Ири во время встречи на Пенн Стэйшн, то он бы, вероятно, посочувствовал, что Джей Ти не смог с триумфом услышать слова Президента.

Джонни Торрио восхитила бы идея встать в один ряд с промышленниками эпохи империализма, даже если бы единственной связью между ними был бы общий судебный процесс. Преданный приверженец американской системы, он искренне преклонялся перед людьми, добившимися успеха.

Он бы решил, что это послание — прекрасный подарок ко дню рождения его организации.

Никсон обратился к законодателям 23 апреля 1969 года.

В этот апрельский день, тридцатью пятью годами раньше крупные деятели преступного мира собрались в отеле по приглашению Старого Лиса и пришли к выводу, что создание федеральной организации является отличной идеей.

Тридцать пять лет — для бизнеса это симпатичная круглая цифра. Возможно, боссы из Совета Директоров Синдиката и отметили этот юбилей. Обычно в офисе корпораций с долгой историей висит портрет почтенного учредителя, написанный маслом. Может быть, Синдикат последовал и этой традиции, ведь большинство эффективных способов ведения бизнеса были скопированы руководством Картеля. Можно представить себе, как гангстеры разных поколений в тайных притонах и гламуре банковских офисов поднимают шампанское за проницательного Джона Торрио.

Торрио провел долгие годы, неосознанно готовясь к своему самому большому делу.

Девятнадцатилетний парень из трущобного района не предполагал, что однажды, как главный конструктор, гений инженерной мысли, он будет соединять воедино части огромного механизма. Но даже работая менеджером боксеров уличной лиги, он обучался науке руководить и понимать принципы.

Джей Ти всегда выполнял задания, которые требовали предельной собранности — организовывал встречи, проводил предварительный отбор победителей, внимательно распределял ставки так, чтобы не снизить шансы на крупный выигрыш, когда и если фавориту придется отправиться в нокаут. Энергичный менеджер, кропотливый гангстер-финансист с бумагой и карандашом в руках, Джонни рано выработал свою тактику. Еще в молодые годы он стал зрелым человеком.

Другое качество Торрио, которое впоследствии станет его характерной чертой, впервые проявилось в организации профессиональных боев. Промоутер Торрио всегда занимал место в заднем ряду. Места у ринга, в лучах софитов, не привлекали его. Аплодисменты и приветствия победителям не вызывали у него зависти. Он знал, что настанет время, и герой для публики ляжет по его приказу.

В течение всей своей карьеры он управлял людьми, как шахматными фигурами на доске своих проектов.

Никто, включая Торрио, не ожидал, что самой известной пешкой в одной из его партий станет молодой вышибала из публичного дома, Шрам Капоне.

Нельзя сказать, что Торрио, преследуя собственные цели, манипулировал Алем, как незадачливым боксером.

Капоне сам выбрал ошибочный путь от босса банды до банального козла отпущения. Здесь незаметна рука кукловода, дергающего за нитки марионетки. Шрам написал сценарий путешествия, ведущего в тупик, собственной рукой.

Капоне добровольно, а не по чужому приказу, взял на себя функцию маскировочного щита Старого Лиса. Эта роль прекрасно отвечала планам его наставника. Яркий и харизматично-бандитский Капоне охотно раскланивался с репортерами в Цицеро, отвлекая их внимание от кабинета своего наставника в Четырех Двойках.

Успех ударил молодому гангстеру в голову. Повинуясь собственным расчетам, он стал убивать людей из томми-гана десятками и коллекционировать газетные вырезки с описанием своих подвигов.

Когда его выходки надоели мудрым людям из Готэма[67] с деловым складом ума, они решили, что Капоне не помешает остудить свой пыл в тюремной камере. Торрио ничего не оставалось, как согласиться с ними. Он всегда работал в команде и подчинялся интересам организации.

Статья о чикагском филиале и его образовании появилась в «Сэтердей Ивнинг Пост» в середине шестидесятых годов.

У могилы Капоне, на кладбище Маунт Кармел, были сфотографированы две женщины. Им, несомненно, было знакомо его имя. Если бы их попросили кратко охарактеризовать Шрама, они бы назвали его самым отчаянным преступником нашего времени. Но дамы, наверное, не знали или уже забыли, что коллеги, банально напугав, отдали Аля на заклание властям, всего лишь чтобы утихомирить прессу, и что он вышел из тюрьмы безумной развалиной.

Впрочем, все сказанное логично. Известный публике злодей не может быть жертвой обмана. Порочной эпохе сухого закона — Ревущим Двадцатым — требовался яркий антигерой, и Капоне вполне подходил на эту роль. История не в первый и не в последний раз заблуждалась в выборе своих героев.

Статья в «Пост» назвала Капоне организатором могущественной преступной организации в Чикаго. В ней не было ни слова о Джоне Торрио.

На кладбище Грин-Вуд в Бруклине, между Пятой Авеню и 25 Улицей, есть скромное надгробие, на котором высечена эпитафия, не привлекающая внимания.

Могила находится в секторе 130, на участке 36 321. Джей Ти предпочел бы, чтобы о ней вообще не упоминали.