— По-моему… Кажется, я только что потеряла работу.



Я резко села на постели.

— Блин. Блин. Блин. Блин. — Я схватила телефон, чтобы проверить, не приснился ли мне дурной сон, но в списке недавних вызовов сразу нашлись доказательства. Я звонила Эго десять раз — десять! — прежде чем после трех часов ночи он наконец снял трубку. Разговор воскресал в памяти по частям. Я назвала его эгоистичным. Сказала, что потеряю работу, если он не напишет сценарий. И этим практически гарантировала себе подобный исход.

В телефоне также обнаружилась тонна непрочитанных сообщений. Некоторые были от друзей. Остальные от Монти.



Монти: Ты обещала, что заставишь его регулярно пересылать мне написанное, Эвелин. Где тексты?

Монти: Нельзя было позволять тебе брать на себя эту ответственность. Если к завтрашнему дню у нас ничего не будет, все пропало.



О боже, встреча с Сэмом-и-Максом! Я упала на простыни лицом вниз. Затем подняла голову, припоминая. Сегодня Эго должен приехать за Зигги. Мне придется встретиться с ним лицом к лицу.

Нет. Вообще-то это неплохо. Я могу поговорить с ним, может, даже спасти эту кошмарную ситуацию.

В дверь позвонили.

— Эви, к тебе приехали! — позвала меня мама.

— Блин. Блин, блин, блин! — Я натянула джинсы и джемпер и помчалась вниз по лестнице, чувствуя, как крутит живот.

Мама ждала у двери вместе с Зигги. Я обняла огромного пса, зарывшись лицом в его шерсть.

— Я буду скучать по нему.

— Я тоже, — сказала мама.

— Обещай, что будешь хорошо себя вести, — велела я собаке, вставая.

— Конечно, будет, почему нет?

Я ощущала дурноту, вызванную не то похмельем, не то страхом.

Мама нетерпеливо топталась у меня за спиной. Я сосчитала до трех, прежде чем открыть задвижку.

Это был не Эго.

На пороге в меховом жилете поверх темно-лиловой куртки стояла Моника Рид, высокая, величественная, будто невесть как попавшая сюда королевская особа. На ней были солнцезащитные очки, предположительно на случай, если кто-нибудь ожидал увидеть в Новый год в Кросспуле оскароносную актрису.

— О боже, — пробормотала мама, подаваясь вперед. — Какая честь для нас.

О, нет. Она ведь не собирается?.. Собирается. Мэри Саммерс поклонилась. Я повернулась к Монике и улыбнулась.

— Я за собакой, — сказала Моника, протягивая руку.

Я поспешила передать кинозвезде поводок Зигги, прежде чем мама бросится целовать ей руку.

Моника поморщилась:

— Что это?

Оказывается, мама вернулась в дом и теперь возвращалась к нам с огромной черной сумкой. Я быстро схватила ее.

— Это все его вещи. Я упаковала кое-что перекусить. Сосиски, — услужливо объяснила мама, протягивая прозрачный пластиковый пакет.

Моника скривилась:

— Я веган.

— Это для собаки, — озадаченно ответила мама. — Он в два раза толще, чем был до Рождества.

Эззи будет в ярости.

Из-за ее очков мне было трудно судить, но, похоже, эта мысль доставила ей большое удовольствие.

— Я помогу вам, — сказал я Монике, закидывая сумку себе на плечо.

— Отлично. — Она вернула мне поводок Зигги и развернулась на каблуках.

— Так приятно было познакомиться с вами, дорогая, — крикнула ей вслед мама.

Я последовала за Моникой, все еще надеясь перекинуться парой слов с Эзрой.

У тротуара был припаркован сверкающий белый «лендровер».

— А где Эзра? — спросила я, чувствуя неприятный спазм в животе, не имевший никакого отношения к похмелью.

— Эззи уже уехал в Лондон, — ответила Моника.

Эззи… что? Она открыла пассажирскую дверцу. Я в последний раз потрепала Зигги по шерсти, и он забрался под сиденье.

— Вы ведь ассистентка, — продолжала Моника. Я увидела, как она сует псу сосиску. — Разве вам не положено знать?

— Знать что?

— Эззи собирался увидеться с Монти перед завтрашней встречей с продюсерами.

Мороз пробрал меня по коже. Ведь Монти обязательно поручил бы мне организовывать сегодняшнюю встречу. Я вытащила из кармана телефон.

Несколько минут назад от босса пришло новое сообщение. Там было всего два слова: «Красный уровень».

Мало что могло побудить Эго организовывать деловую встречу собственными силами. Вот вероятные варианты:

1) ассистентка сообщила ему, что, если он не отправит тексты сценария, может сказать Монти, что вообще не собирался подписывать доп. соглашение;

2) наш вчерашний разговор все-таки убедил Эго написать несколько страниц;

3) о боже. В данный момент Эго рассказывает все Монти.

Мир вокруг расплылся. Мое зрение сузилось до крошечной точки, словно я была старым телевизором и меня выключили. Если Монти узнает, что сценарий — и агентство — зависят от моей личной жизни, я могу забыть о повышении по службе; мне вообще повезет, если я останусь в киноиндустрии.

— С вами все в порядке? — без особого интереса осведомилась Моника.

Мир снова обрел четкость. Моника садилась в машину.

Что сказал Эго прошлой ночью? «По-твоему, только ты донимаешь меня насчет сценария?» Может, Монике не меньше, чем мне, хочется, чтобы Эго закончил сценарий.

— Надеюсь, Эзра не испортил вам Рождество своей работой, — выпалила я, надеясь, что она мне что-нибудь сообщит.

Моника опустила очки» приоткрыв светло-зеленые глаза цвета старинных драгоценных камней.

— Эзра работает? — спросила она.

— Над сценарием. — Слова застревали у меня в горле, грудь теснило от волнения. — Для «Интрепид продакшнс».

— Выходит, вы и впрямь ничего не знаете, верно? — В ее голосе звучала жалость. Она снова надела очки. — Ладно, — сказала она, как бы про себя. — С меня хватит.

И дверца «лендровера» захлопнулась прежде, чем я успела ответить.

Да уж, это не слишком обнадеживало.

19

Куриные крылышки

HAT. КИТАЙСКИЙ КВАРТАЛ, ЛОНДОН — ВТОРНИК, 1 ЯНВАРЯ, 19:30



Эви тащит свой чемодан по булыжной мостовой мимо закрытых ресторанов. С рукавов у нее свисают варежки. Над головой раскачиваются на ветру фонарики. Вокруг есть люди, но улицы по большей части пустынны. Глаза Эви прикованы к телефону. Ей едва удается избежать столкновения с туристом.



Я завернула за угол, чуть не поскользнувшись на обледенелых камнях. Ладно, Эви, пора бы уже успокоиться. Эго не ответил ни на одно из сообщений, которые я отправила в поезде. Я получила лишь еще одно уведомление о «красном уровне» от Монти и приказание явиться прямо в офис.

Существовало множество сценариев, способных правдоподобно объяснить, почему Монти понадобилось видеть меня в такой час. Все они заканчивались тем, что босс меня увольнял.

Экран смартфона снова вспыхнул.



Это Эго. О, слава богу.

Эго: К чему такая спешка, Рыжая?

Рыжая: Разве ты не получил мои сообщения?

Эго: Получил, все 300.

Рыжая: Тогда ты знаешь, что наш уговор еще в силе.

Эго: Прошлой ночью ты говорила совсем другое.



Блин. Я звякнула ключами в замке, но дверь не поддалась. Монти закрылся изнутри. Что происходит?



Эвелин: Привет, Монти, я здесь, но не могу попасть внутрь.

Эвелин: На улице очень холодно! Вы еще там? Эвелин: Эй!

Монти: МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ КОЕ-ЧТО КУПИЛА В «ТЕСКО».

Эвелин: Разве Вы не хотели сначала со мной поговорить? Вы же объявили «красный уровень».

Монти: ОТБЕЛИВАТЕЛЬ. И СРЕДСТВО ДЛЯ ЧИСТКИ КОВРОВ.

Монти: И НЕСКОЛЬКО БУМАЖНЫХ ПОЛОТЕНЕЦ. И ПЕРЧАТКИ.

Монти. И ОСВЕЖИТЕЛЬ ВОЗДУХА.



Он собирается уволить меня. Если не хуже.



Эви: Ребята, кажется, босс собирается меня убить. Мария: Ты на работе?!

Эви: В «Теско». Покупаю средства для уборки, которые понадобятся Монти, когда он меня прикончит. Кассирша уже подозрительно косится на меня.

Джереми: Не забудь купить брезент.

Эви: Сегодня у Эго была встреча с Монти. Думаю, он рассказал ему о нашем уговоре. У меня сердце заходится.

Мария: Постарайся не волноваться. Это может быть все что угодно.

Эви: ХОРОШО. Сейчас возвращаюсь в офис. Пожелайте мне удачи.

Сара: Может, хоть кто-нибудь хоть на секундочку вспомнит, что В ЭТОМ ГОДУ Я ВЫХОЖУ ЗАМУЖ?

Джереми: Эви, как только освободишься, дай нам знать, что ты жива.



На сей раз офис оказался открыт. Я толкнула тяжелую входную дверь и осторожно позвала:

— Эй!

Ответа не последовало.

Я оставила чемодан в вестибюле и медленно поднялась по лестнице с пакетом, набитым чистящими средствами, мягко ступая по потертому коричневому ковролину. Обычно скрип старых ступеней наполнял меня ощущением привычного уюта, но сегодня внушал тревогу.

Кре-е-ек. Тебя собираются уволить. Кре-е-ек. Монти ждет наверху, он в ярости, потому что Эго не прислал ему текст, и все по твоей вине. Кре-е-ек.

Ты несешь ему средства, с помощью которых он избавится от улик, и тело никогда не найдут.

Темный холл был освещен только лампой, горевшей в кабинете Монти. Там имелось окно, выходившее в коридорчик, где стоял мой стол, но жалюзи были закрыты.

Запаха, который там стоял, до Рождества не было. Он проник мне в горло, и ноздри защипало. Запах усиливался по мере того, как я приближалась к кабинету босса.

— Монти! — позвала я.

Мой бедный похмельный желудок едва мог выносить эту вонь.

Затаив дыхание, я толкнула дверь.

Монти сидел на полу, сцепив пальцы, и пялился на пакет из-под куриных крылышек «Нандос», лежавший между его раздвинутыми ногами. На письменном столе стояли две открытые бутылки шампанского. На горлышке одной из них виднелись следы красной помады.

Босс перевел мутный взгляд на меня.

— Эвелин, слава богу! Боюсь, я попал в дурацкое положение.

Что ж, теперь понятно. В пьяном виде Монти всегда набирал сообщения заглавными буквами.

— Что случилось? — спросила я, изо всех сил стараясь не дышать носом.

— У меня свидание, — громогласно сообщил он и, увидев, что я поморщилась, понизил голос до шепота. — Свидание. Я хотел… похвастаться офисом, но оказалось, что у нее были… ик… другие планы.

Кроме помады на бутылке, никаких следов этой особы я не заметила.

— Зачем вы хотели меня видеть?

Монти внезапно вскочил.

— У меня была встреча с Эзрой. Он сообщил мне новости.

— Новости?

— А потом мы отправились за куриными крылышками.

— Вы с Эзрой? — удивилась я.

— С моей подругой.

— А что было до этого, Монти?

— Ну, мы неплохо поладили. Она то и дело проверяла, все ли в порядке с моим хозяйством.

Я закатила глаза.

— Она помогла мне отпраздновать великолепную новость.

Постойте-ка.

— Какую великолепную новость? — спросила я, едва смея надеяться.

— Ты что, не слушаешь? Эзра написал первый акт. И прислал мне текст… — Монти повысил голос и вскинул руку, словно обращаясь к толпе: — СНОГСШИБАТЕЛЬНЫЙ текст. Он превзошел самого себя.

С минуту я была не в силах ответить. Неужели это правда? Я опустилась на ковер рядом с Монти.

— Я бы не стал туда садиться.

— Но… «красный уровень»!

— Очень ТРУДНО найти приличный ресторан, который открыт в Новый год.

И это все? Это и есть чрезвычайная ситуация, из-за которой я весь день была сама не своя?

К плюсам можно отнести то, что меня не уволили. Эго работал над сценарием. Наша сделка принесла плоды.

— Можно мне прочитать?

Лицо Монти претерпело несколько метаморфоз, прежде чем нахмурилось. Он погрозил мне пальцем.

— Придется обождать. Он сказал, что находится на перелом… переломном этапе. И до тех пор, пока этот этап не закончится, с текстом могут знакомиться только главные лица.

Увидит ли Монти во мне когда-нибудь нечто большее, чем просто свою ассистентку?

— А сейчас тебе предстоит важная работа.

— Знаю: заставить Эзру закончить сценарий, — сказала я.

Монти снова нахмурился.

— Подождите, если все в порядке, зачем тогда вы второй раз сигнализировали про «красный уровень»?

— Именно это я и пытаюсь тебе втолковать, — фыркнул Монти. Он наклонился над пакетом из-под куриных крылышек, уперев руки в бока. — Речь о моем свидании.

Мне вдруг расхотелось узнавать, что там под этим пакетом.

— Если КТО-НИБУДЬ спросит тебя, можно ли ему поиграть, говори «нет», — важно посоветовал мне Монти. — Разумеется, я сказал: почему нет? Потом мы начали… — Он пошевелил пальцами.

Я побледнела. НЕ НАДО ПРЕДСТАВЛЯТЬ СЕБЕ МОНТИ В ГОЛОМ ВИДЕ.

На белом пушистом ковре лежала какашка.

— Ну и дела, да? — проговорил Монти. — Знаешь, — задумчиво добавил он, — может, она все-таки сказала не «поиграть»?

Пакет с чистящими средствами помог мне догадаться, что он задумал. И это все, на что, по его мнению, я гожусь? Я всегда задавалась вопросом, до какого предела я готова дойти, выполняя просьбы Монти. Взглянув на ковер, я подумала: вот он, этот предел.

— Ты… — внезапно проговорил Монти. Он покачнулся, и я встала, чтобы поддержать его. — Ты такая хорошая. Я никогда этого не говорю, верно?

Он что… делает мне комплимент? Сейчас?

Голос у него сделался очень высокий и тонкий.

— П-п-почему я этого не говорю? Ты так умело подчищаешь мои огрехи. — Монти кивнул, закрыл глаза, навалился на меня, и я с тяжелым вздохом оттолкнула его. — Приятно знать, — сонно пробормотал Монти, — что я всегда могу на тебя положиться. Забавно, что… мне больше некому было позвонить.

Ах, Монти. Я посмотрела на его кивающую голову, на выпирающий живот, которого несколько лет назад еще не было, на седину в волосах и поняла, что и на сей раз сделаю то, что делала всегда.

Хватает в моей работе дерьма. В буквальном смысле.

— Пойдемте, — сказала я. — Я отвезу вас домой.



Мария: Привет, солнышко, все нормально?

Эви: Да, все хорошо. На данный момент моя карьера в безопасности. Эго пишет, а Монти слишком переусердствовал с празднованием, вот и все.

Сара: Значит, тебя не убили??

Эви: Боже, нет, прости! Жертв нет, если не считать ковра. Небольшой вопросик. Знаете, как называется нездоровая тяга к какашкам? Копрофилия. Джейн услужливо подтвердила.

Мария: Ладно. Во-первых, ТЫ ЗАСТАВИЛА ЭГО ПИСАТЬ! Надеюсь, ты собой гордишься, моя дорогая. Во-вторых, я знаю, тебе не понравится, что я это говорю, но ты работаешь на жутких паршивцев.

20

Где угодно, только не в Шруксбери

ИНТ. КОФЕЙНЯ «У ДЖИЛА» — ВОСКРЕСЕНЬЕ, б ЯНВАРЯ, 10:00



Эви сидит за тем же столом, что всегда, перед открытым ноутбуком. Вокруг разложены бумаги — распечатки презентации девичника Сары. Эви берет страницы и проверяет их, одновременно строча сообщения на телефоне.



Джереми: Линда ответила на приглашение?

Сара: В последний раз повторяю, Джереми: не всех, кто работает в отделе кадров, зовут Линдами.

Эви: Бет придет, не волнуйся!

Сара: Хорошо. Бет моя главная соперница на работе, и она до сих пор одна. Я люблю ее, но если она не будет все выходные изнывать от зависти, какой в этом смысл? И я не волнуюсь!!! Я знаю, вы, ребята, сделаете все возможное, чтобы мой девичник прошел идеально.

Джереми: Думаю, я выражу общее мнение, когда скажу, с каким нетерпением мы ждем этих выходных.



Все было организовано как надо — во многом благодаря Джереми и Марии. Я запланировала в своем бюджете траты на покупку множества благодарственных напитков. Надеюсь, в меню ресторана, отмеченного мишленовской звездой, найдется доступное домашнее вино. Единственное, что остается, — устроить так, чтобы мне не пришлось работать во время девичника. А значит, на этой неделе никаких романтических знакомств не будет.

К сожалению, Эго не воспринял твердое «я буду занята» как приемлемое оправдание. Теперь, когда капризный сценарист наконец отправил Монти текст, он получал огромное удовольствие, напоминая, что теперь я его задерживаю. «Нет знакомств — нет сценария», — говорил мне Эго, повторяя мои же слова, сказанные спьяну. Он требовал следующего отчета с тех самых пор, как на прошлой неделе состоялась встреча с продюсерами, на которой я не присутствовала, поскольку не относилась к «главным лицам» («В следующий раз», — сказал мне Монти, подмигнув). К счастью, меня обеспечили трансляцией в режиме реального времени.



Эго: К твоему сведению, Монти поставил в заслугу себе, что вытащил из меня этот текст. Ты испытаешь облегчение, узнав, что я не поправляю твоего босса.

Эго: Рыжая! Все еще злишься на меня? Я бы сказал тебе, что пишу, но так было намного веселее.

Эго: Ты уверена, что не хочешь, чтобы Монте узнал о нашей сделке?

Рыжая: Не смей.

Эго: Дело твое. Где мой следующий отчет? Продюсеры хотят получить второй акт до конца месяца. Что им сказать, Рыжая?



Я решила: это нормально, что Монти поставил Эго в заслугу себе. Во всяком случае, он считает, что я хорошо работаю. И даже настолько хорошо, что с радостью присвоил мои достижения. С тех пор, как Эго отправил текст, настроение у босса значительно улучшилось. Мало того что Эго без особых усилий выдал часть сценария, но и сам Монти отыскал в навозной куче самотека блестящий новый талант Алессандро Руссо. Точнее, как всем хорошо известно, он отыскал тот сценарий у себя на рабочем столе. Куда я положила его вместе с остальными своими предложениями. Этого больше не повторится, как только тебя повысят, Эви. Просто нужно смириться и подождать еще немного.

Я отправила Марии и Джереми короткое сообщение.



Эви: Большое спасибо, что все организовали. Мария: Не за что, это ведь ты добыла нам поместье Шруксбери за сущие гроши.

Джереми: С тебя еще вино.



Я открыла сайт поместья, чтобы в очередной раз взглянуть на наши комнаты.

Несмотря на дороговизну, я с нетерпением предвкушала выходные, которые проведу в роскоши вместе со своими друзьями. И Линдой. То есть Бет.

Черт побери, Джереми.

Возможно, я не столь усердно помогала с организацией, как могла бы, зато при бронировании договорилась о тридцатипроцентной скидке…

При бронировании.

Сердце у меня екнуло. В нарастающем отчаянии я открыла электронную почту и просмотрела список писем. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ага! Вот электронное письмо от управляющей, которая спрашивает, точно ли я желаю по прибытии не шампанское, а просекко.

Я совершенно точно ответила. Ведь ответила же?

Меня охватил ужас.

Я медленно навела курсор на папку «Черновики» и щелкнула.



Дорогая Марджори!

Пишу, чтобы подтвердить наше бронирование. И да, я действительно имела в виду просекко. Если Вы помните, я спрашивала, не могли бы мы заказать любимый коктейль невесты, «Мартини пор-ностар», но Вы, похоже, упустили…



О нет. О нет, о нет, о нет, о нет!!!

Надо сохранять спокойствие. Скорее всего, номера еще зарезервированы. Я метнулась на улицу, чтобы позвонить в поместье, протиснувшись по пути мимо пришедших Бена и Анетт. С Анетт была подруга — маленькая девочка в шерстяной шапочке с ушками.

— Это наша подруга Эви, — объяснила Анетт девочке, когда я проносилась мимо. — У нее все хорошо? — спросила она отца.

Я не расслышала, что сказал Бен, но мне не потребовалось много времени, чтобы самой найти ответ на этот вопрос.

У меня определенно не все хорошо.

Я снова уселась за ноутбук и невидящим взглядом уставилась на сайт поместья Шруксбери с его недоступной роскошью. Управляющая сообщила, что наш номер уже забронирован (причем по полной цене, подчеркнула она). Свободных номеров не осталось.

Что я наделала!

Бен оторвал взгляд от книги. Его темные брови приподнялись, безмолвно вопрошая, все ли со мной в порядке. Я кивнула, понимая, что, должно быть, выгляжу не совсем здоровой. Увидев меня, Анетт потянула подружку за джемпер ручной вязки. Несмотря ни на что, я вдруг обрадовалась, что они здесь.

— С Новым годом, Эви! Это Би. Она только что поступила вместе со мной в театральный кружок.

Би, это наша подруга Эви.

Я изобразила на лице широкую улыбку:

— Привет, Би, рада познакомиться.

— Enchantee[5], — ответила Би. У нее в волосах было полно разноцветных заколок.

— Как твое романтическое знакомство в совместной поездке? Плейлист помог? — поинтересовалась Анетт, едва сделав паузу между вопросами.

— К сожалению, пока это худшее из знакомств. Слава богу, у меня был твой плейлист. Не знаю, что бы я без него делала. Спасибо, Анетт.

Девочка явно обрадовалась.

— Мне папа помогал, — великодушно сообщила она.

— Тогда вы оба спасли положение.

Бен приподнял уголок рта, и у меня стало теплее на душе. Пока я не вспомнила, что натворила. О, Сара. Мне так жаль!

— Анетт, может, научишь Би играть в «чихай по годам»? — предложил Бен.

Я бросила на него благодарный взгляд и, открыв презентацию Сары, стала просматривать другие варианты поместий. Но даже если я забронирую номер в другом месте, мои друзья потратили на организацию всех мероприятий, указанных в презентации, больше месяца, и все эти мероприятия намечены в деревне Шруксбери. Как я им скажу? Как посмотрю Саре в глаза? В университете она приобрела печальную известность своими фирменными припадками истерии, но с тех пор их много лет никто не видел. Потому что все свидетели были мертвы.

Я обхватила голову руками, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Эви, — позвал Бен.

— Да?

— У вас все хорошо?

— Все хорошо, — замогильным голосом проговорила я. Сара меня убьет. Мария будет в ярости. Джереми… Ну, Джереми, наверное, устроит парад в мою честь.

У меня звякнул мобильник.



Эго: Больше никаких оправданий. Где мой отчет?



Я отшвырнула телефон, и он улетел на дальний край стола. Краем глаза я уловила какое-то движение. Анетт и Бен вели быстрый безмолвный разговор. Анетт сложила руки в форме крыльев. Бен кивнул: «хорошо, хорошо», сделал знак, девочка прекратила беседу и повернулась к подружке.

— В чем дело, Эви? — спросил меня Бен.

У меня перехватило горло от его неожиданно мягкого тона.

— Все в порядке, правда, — ответила я. — Я только что лишила свою лучшую подругу девичника.

Я худший друг на свете, вот и все. Пожалуйста, продолжайте читать свою книгу.

— Может, я сумею помочь?

Я подняла взгляд:

— Вы даже не знаете, что я натворила.

— Так расскажите.

Так я и сделала, а потом стала ждать неизбежного суда.

— Когда намечено мероприятие?

— На следующие выходные.

— Где?

— В Шруксбери.

— Это у черта на куличках, — заметил Бен.

— Да, — тяжело вздохнула я.

Бен закрыл книгу.

— Я имел в виду, что вы могли бы устроить девичник где угодно, если это место будет похоже на Шруксбери. Верно?

— С Сарой все всегда непросто.

Я протянула ему распечатку презентации. Он просмотрел несколько верхних страниц. Сделал паузу, затем пролистал распечатку, дойдя до программы мероприятий. Я не могла на это смотреть.

— Хорошо, — сказал Бен.

Затем он просто встал и отошел. Я накрыла голову руками.

— Хочешь горячего шоколада, Эви? — предложила Анетт несколько минут спустя.

— Спасибо, не надо, — пробормотала я в рукав.

— Уже поздно, — раздался голос Бена.

Я услышала легкий стук и подняла глаза. Он купил шоколад для всех нас.

— У вас есть все контактные данные для бронирования? — спросил Бен.

Я кивнула, все еще не отрывая глаз от своей чашки, затем открыла электронную таблицу, составленную Марией.

— Всё здесь.

— Поблизости точно нет других гостиниц?

— Я смотрела. Единственный способ провести все запланированные там мероприятия — это арендовать трейлер, но Сара наложила запрет на любые варианты трейлеров еще в две тысячи шестом году, после того как мы вчетвером чуть не утонули в шотландском поле. Это долгая история.

Бен наклонился, взял с дальнего конца стола мой телефон и передал его мне.