– Эгльфин насиловал Элоизу, – призналась Марианна. – Ежедневно. Снова и снова. Он брал ее силой, он избивал ее. У нее были переломы по всему телу. Ее морили голодом. Ей отрезали язык, чтобы заглушить ее крики, чтобы она никому не смогла поведать свою историю. А когда стало заметно, что она в положении – когда по закону ее должны были помиловать, – тогда Эгльфин лично организовал, чтобы ее доставили на площадь Моримон, и стоял рядом с эшафотом, когда падало лезвие гильотины. Вот этого мужчину я хочу убить, матушка, и да простит Господь Бог мою душу, я это сделаю.

В кабинете повисла неловкая пауза.

Они посидели молча.

– Скажу прямо. – Шериф снова сделал паузу, вытирая обильный пот, и продолжил уже тихим голосом – На нашем кладбище, в последнее время появились мертвяки.

– Как ты можешь быть в этом уверена? – спросила настоятельница, когда тишина стала невыносимой. – Это всего лишь твои сны. Они могут оказаться фикцией. Плодом твоего воображения.

– Проклятая Земля? – Прищурив глаза спросил Кай. После того, что произошло по дороге в город, подобная версия была очень даже правдоподобной.

– Тогда откуда я знаю столько деталей? – отвечала Марианна. – Откуда я знаю о воздушном шаре, о виноградниках, о большом доме в поместье? Откуда я знаю об этом? – Она вытащила руку из кармана и разжала кулак. На ее ладони лежала золотая монета. – Это было зарыто в том самом месте, которое я видела во сне. Вот, возьмите. – Она вложила монету в руку матери Марии. – На нужды монастыря.

– К счастью, нет. – Поспешил опровергнуть его начальник стражи, и даже постучал по крышке стола, чтобы уберечься от сглаза. – С землей все в порядке. Могу предположить, что они пришли к нам откуда-то извне, почти два месяца тому назад. Сначала поползли слухи о том, что на окраинах пропадают люди, бродяги и мелкие бандиты. Народу через город проходит много, так что таких никто и не ищет по большому счету. Пока еще ситуация под контролем, но если так будет продолжаться – начнется паника. Трудно сказать, как давно это уже продолжается, на самом деле, и сколько бы еще продолжалось, не уволоки мертвяки дочь нашего мэра.

– Не пытайся купить мое благословение, – тут же ответила настоятельница и вернула монету Марианне в карман. – Ни деньгами, ни очками. Благословение Господа не продается. Non occides. «Не убий». – В ее голосе звучало недовольство.

– Неужели так трудно набрать людей с крепкими нервами, и прочесать кладбище? – прервал его излияния Кай. – Мертвяки это все-таки не Химеры. Серебро и огонь, прекрасно решают эту проблему.

– Не думайте, что мы здесь такие уж…. – Начальник выразительно постучал кулаком по столу. – Разумеется, сделали это в первую очередь.

– Non occides, – эхом повторила Марианна. – Шестая заповедь. Но как же пятая? «Почитай отца твоего и мать твою»? Бог поставил ее выше шестой. Зачем Он это сделал, если не хотел, чтобы она имела приоритет? И как я должна чтить мать, которую знаю только из своих снов, когда ее убийца и насильник живет, здравствует, гуляет и хлещет вино всего в часе езды отсюда? Чту ли ее, оставляя его в живых?

– И что случилось? – С легким любопытством спросил Кай.

– Это Бог оставляет его в живых, дитя мое; Бог распоряжается жизнью каждого из нас. Господь знает, что мир – опасное место, и мы здесь только по Его милости. Ни одна заповедь не превосходит другую. Каждая есть абсолютная истина. Нельзя нарушить одну заповедь, чтобы исполнить другую.

– Там много старых, соединенных между собой подземных склепов, где и окопались эти твари. – Шериф тяжело вздохнул. – Отряд, который я туда отправлял, попал в ловушку, несколько человек погибли, выжившие вынуждены были отступить. Им пришлось даже бросить тела погибших. После этого мэр строго настрого запретил даже приближаться к территории кладбища.

– Тогда что мне делать, матушка? – В глазах Марианны стояли слезы. – Зачем мне эти воспоминания, если не затем, что Элоиза требует отмщения? Зачем?

Шериф замолчал.

В часовне хор пел «Agnus Dei».

– В общем, единственное, что я могу теперь сказать наверняка, это то, что на нашем кладбище обосновался Лорд.

– Возможно, Господь испытывает тебя, – предположила мать Мария.

– Лорд, это довольно плохо. – Поморщившись, согласился Кай. – Эти твари бывают достаточно разумны, для того чтобы пойти на шантаж. Особенно если речь идет о дочери мэра.

– Тогда позвольте мне провалить это испытание. Я не хочу проходить его таким образом.

– Боюсь, что так оно и есть! – Грустно вздохнул толстяк шериф, вновь обтираясь платком. – Я сам отец, и прекрасно его понимаю… по человечески… но…. Этот чертов мэр. Из-за его глупости я не могу отправить туда своих людей. Но и отдавать город на растерзание этим тварям, я тоже не стану. Так что если вы согласитесь, вам придется рассчитывать только на себя. Вот так.

– Agnus Dei, quitollis peccata mundi: miserere nobis, – пели голоса.

Они слушали пение хора, пока звуки не стихли.

– Как я понимаю, это неофициальное задание?

– Если я не убью его, я могу обвинить его в шпионаже, – предложила Марианна. Она объяснила, что приехала в Дижон в качестве члена комитета безопасности.

– И что его ждет потом?

– Да. Если вы за него возьметесь, то наверняка навлечете на себя неприятности, а наш мэр далеко не последний человек в Альянсе.

– Если в комитете мне поверят, его казнят.

– Тогда его смерть все равно будет на твоей совести.

– Значит, я в одиночку должен буду убить Лорда, и всех его мертвяков, а затем, получив деньги убраться из города. – Задумчиво потер подбородок Кай.

Да, будет.

– Только Лорда. – Замахал на Кая руками шериф. – От вас не требуется вылавливать всех мертвяков в округе. Лишите их повелителя, и они станут легкой добычей для моих людей. А также, вы должны попытаться спасти дочь мэра, если она, бедняжка еще жива. Если вам это удастся, то поверьте, вас будет ожидать гораздо большее вознаграждение. Надеюсь, вы еще не передумали?

– Вера никогда не дается запросто, – сказала настоятельница.

– Вовсе нет, – пожал плечами Кай. – Просто пытаюсь подсчитать, во сколько это вам обойдется.

Репетиция хора закончилась. Сестры выходили из часовни, продолжая напевать «Agnus Dei».

– Четыре тысячи.

– Мы не монастырь солнечного света. Не сестричество довольства и комфорта, – сказала мать Мария. – Мы – аббатство Святой Медрины, обитель дождей. Мы – канониссы Святой Медрины де-ля-Плюи. Мы – сестричество, рожденное серым небом и грозовыми тучами. Мы приходим на этот свет, чтобы столкнуться с трудностями. Нам даны силы пережить любые дожди, какими бы сильными они ни были. Ведь после каждого ливня небо снова становится голубым.

– Если бы речь шла только о мертвяках, я бы согласился. – Утвердительно кивнул головой Кай. – Но помимо них там еще есть и Лорд….

Марианна вздохнула.

Он поморщился.

– Дождь – не такая уж и большая беда, матушка. В худшем случае неприятность. В лучшем – благодать.

– Я предлагаю вам четыре тысячи. – Даже опешил от его наглости толстяк, – По вашему этого мало?

– Вот и делай выводы, – сказала настоятельница. – Одно и то же явление может быть как испытанием, так и благодатью. У каждой монеты две стороны. И мы никогда не сможем увидеть обе одновременно. Но Бог видит. Человек может быть злым, но подлежать искуплению. Возможно, то же относится и к Эгльфину. Возможно, ты видишь лишь одну сторону его монеты.

– Посудите сами. – Пожал плечами Кай. – Одного только серебра на пули уйдет, тысячи на полторы. Или две. В таком деле запас никогда не помешает. Итак, две тысячи на пули…. Это еще не считая всякой мелочевки, вроде фонарей, веревок…. Да и среди лордов попадаются такие, что и в одиночку гораздо опаснее сотни мертвяков. И за его убийство я получу чуть больше тысячи монет чистой прибыли? Вы ведь не возьметесь выдать мне все необходимое снаряжение за свой счет?

Беседа подходила к концу.

– Хорошо. – Шериф заскрежетал зубами так отчетливо, что поглаживающей довольно урчащего Миньона Веге показалось, что он сейчас разотрет их в порошок. – Я накину вам еще полторы…

– Мне пора седлать лошадь. – Марианна встала, перекрестилась и поцеловала руку настоятельницы. – Вы были мне матерью, – сказала она, почувствовав знакомую боль в боку, когда произнесла эти слова.

Тон, каким это было произнесено, не подразумевал ничего хорошего, и Кай понял, что выжать из заказчика больше, не получится.

– И ты была мне дочерью.

– Уже похоже на серьезный разговор двух профессионалов. – Согласился Кай. – Я согласен.

– Я вас никогда не забуду.

– …Но учтите сразу, что аванса, не будет. Вы получите всю сумму, но только после того, как задание будет выполнено. – Хмуро закончил шериф. – Вы ведь человек здесь новый, и не смотря на, рекомендации, поручится за то, что вы не сбежите с деньгами некому.

– И я тебя.

– Вполне разумно. – Пожав плечами, согласился Кай. – После так после. Я зайду к вам ближе к вечеру, перед отправлением.

Это было самое близкое подобие признания во взаимной любви, какое они когда-либо могли себе позволить.

– К вечеру? – Непритворно удивился шериф, уже жалея, что не выставил этого сумасшедшего сразу. – Это же просто самоубийство.

– Поверьте, у меня в таких делах большой опыт. – Сказал Кай, направляясь к выходу. – Ничего не могу обещать насчет заложницы, но голову Лорда вы получите уже утром.

9

В дверях он задержался, пропуская перед собой Вегу, и пристально посмотрев в глаза толстяка, мрачно добавил. – И еще… надеюсь, такому уважаемому человеку как вы, наверное, не нужно напоминать про историю Крысолова?

Катя

– А что это за история? – С любопытством спросила Вега, неожиданно выйдя из мрачного состояния, в котором пребывала со времени стычки в переулке. – И почему о нем не нужно напоминать?

1986 год

– Это очень старая история, – помедлив, ответил Кай. – И совсем не веселая.



Вега понуро кивнула.

Пять часов до полудня. Пять часов никогда не казались таким долгим сроком.

– Но если хочешь, я могу ее тебе рассказать. – Пожал он плечами. – В конце концов, идти нам еще долго…

Они пили кофе в кафе рядом с церковью. «Я так не нервничала с той самой ночи на воздушном шаре в Загорска Весе», – подумала Катя. Но была ли причина нервничать? Если пра-пра-сколько-угодно-раз-правнучка Сильвии действительно существует, если она унаследовала ее воспоминания и придет на встречу, тогда они обнимутся, поплачут, поделятся историями и, возможно, Катя выяснит, осталось ли что-нибудь от сокровища. А если никто не придет, они с Миланом поедут в Париж осматривать достопримечательности, и Катя покажет ему Эйфелеву башню и расскажет о Розе, которая была здесь в 1900 году, а потом, возможно, они отправятся туда, где раньше стоял замок Ла-Мюэтт, над которым когда-то давным-давно пролетал огромный монгольфьер. А через несколько недель они станут семьей. В глубине ее чрева брыкнулся ребенок.

Милан сжал ее руку.

История о Крысолове.

– У нас замечательная жизнь, – сказал он. – У тебя, у меня и у нашего ребенка. Сегодня утром я проснулся счастливым человеком, и если не произойдет ничего, способного это изменить, вечером я лягу спать тоже счастливым человеком. Нам не нужны сокровища.

Давным-давно, далеко отсюда, стоял красивый богатый город, в котором били фонтаны с чистой питьевой водой, а повсюду на улицах были разбиты цветники, и росли деревья. По улицам ходили счастливые люди, а в красивых садах жили певчие птицы.

– Обычно это я говорю тебе такие слова, – заметила Катя, – а не наоборот.

Но однажды к людям пришла беда – недалеко от города поселилась химера.

Что-то встало комом у нее в горле.

– Но это правда, – сказал Милан. – Хоть у меня и нет огромного состояния, я все равно самый богатый человек в Европе.

Каждую ночь она приходила в город, собирая кровавую дань, и каждое утро в городе стало начинаться с плача по убитым, и горьких проклятий. В город пришла смерть. В садах смолкло пение птиц, на улицах больше не звучали песни и детский смех. Только ветер гонял по ним мертвую пыль. Каждый вечер люди молились о том чтоб миновала их дом сия страшная чаша. Но каждое утро в городе снова звучали стенанья и плач.

Они припарковались у церкви и сидели в машине.

Тщетно мэр объявлял щедрую награду тем смельчакам, что избавят город от страшной угрозы. Никто не откликнулся на его призывы, а те, что все же решились убить химеру, навсегда исчезли, и никто не нашел даже их тел.

Девять утра. Осталось три часа.

Но в один из тех черных дней в город пришел Крысолов. Он был хмур и высок, а его бледное лицо закрывала широкая шляпа.

– Видишь тот дом? – Катя указала на мрачное серое здание на дальнем берегу реки, отгороженное от дороги высокой и неприступной на вид стеной.

Мэр, к которому он обратился, в поисках работы, ответил, что в городе нет проблем с крысами. Все они давно сбежали, спасаясь от верной смерти.

– Да.

Тогда Крысолов сказал, что может выследить, и убить химеру, если только ему достойно за это заплатят.

– Там родилась Элоиза. Этот дом принадлежал ее семье.

Мэр согласился, решив, что все равно ничего не теряет, и дал согласие, с условием, что заплатит деньги лишь тогда, когда увидит голову химеры своими собственными глазами….

– Правда? – Милан прищурился, разглядывая дом. – Какой величественный.

Той ночью, в городе никто не мог сомкнуть глаз, а когда солнце взошло, жители с удивлением увидели страшно израненного Крысолова, который, пошатываясь, нес в своей руке мешок с головой Химеры.

– Не то слово. Один из лучших домов в Анноне. Так, во всяком случае, было раньше, когда там жила семья Фушар. – Собственный голос доносился до Кати как будто издалека.

Но мэр, узнав, что дело сделано, отказался платить, и объявив Крысолова мошенником, велел убираться из города.

– Что случилось с родителями Элоизы? Что случилось с их домом?

Пораженный вероломством, тот вышел на улицу и обратился к жителям города, в надежде, что те поддержат его…

– Мать Элоизы умерла через год после того, как Элоиза и Жан Себастьен поженились. В последний раз Элоиза виделась с ней еще до того, как уехала в Париж смотреть на воздушный шар. Братьев и сестер у нее не было. Отца отправили на гильотину за год до нее. А потом? Кто там знает, что было потом? В 1792 году в законодательном собрании приняли закон о конфискации имущества у врагов революции. Дом должен был отойти в собственность конвента [35], а потом, в конце концов, его должны были продать, чтобы финансировать Наполеоновские войны. – Катя рассеянно покрутила прядь волос. – Так происходило у всех. На эшафоте завещаний не пишут.

– И что же случилось? Они вступились за крысолова?

– Хочешь, сходим, посмотрим на дом вблизи? – предложил Милан. – А что, давай? У нас вагон времени в запасе.

– Нет. Они осмеяли его, и закидали камнями. А сам он слишком ослаб от ран, чтоб хоть как-то защититься. После этого стражники выволокли его из города, и бросили умирать под палящими лучами солнца.

– Но как они могли так поступить…? Неужели это сошло им с рук?

Катя покачала головой.

– Нет. Умирая, Крысолов проклял город и предрек смерть всех его жителей.

Горожане не восприняли его предсмертные слова всерьез. Они праздновали и веселились до самой ночи, запускали фейерверки, и никто даже не вспоминал об убитом ими Крысолове.

– Я, наверное, не хочу.

Не вспоминал до тех пор, пока в охваченный радостью город не ворвалось пара химер-солдат…

– А что случилось потом? – задумчиво глядя в землю спросила Вега – И почему в город пришли другие химеры?

– Мы могли бы постучать в дверь. Прикинуться обычными туристами и попросить жильцов показать нам окрестности.

– Почти никто не выжил. А химеры, пришли на запах крови сородича. У них потрясающее чутье, благодаря которому они способны почувствовать ее запах, за сотню миль. – Грустно усмехнувшись, ответил Кай. – Крысолов ничего не рассказал об этом горожанам, а может, пытался, но его слова истолковали как проклятие. Эти жадные дураки, выставили голову химеры как трофей, на главной площади, и поплатились за это жизнью.

Конечно, людям гораздо проще обвинять во всем чье-то предсмертное проклятье, чем собственную глупость.

Катя поморщилась.

Но с тех самых пор, среди наемников пошел обычай, напоминать работодателям об этой истории. В назидание.

– Боюсь, я не готова к этому.

Какое-то время они шли по городу молча.

– Наш священник, говорил, что химеры – это посланцы дьявола. – Неожиданно произнесла она, тщательно глядя в землю, словно опасаясь, что за эти слова ее ждет наказание.

– Ладно.

– А еще, он говорил тебе, что люди, не верующие в приход Спасителя, и не носящие огненного креста, гораздо хуже химер, потому что добровольно ввергают себя в бездну адского пламени. – Ловко передразнил ее интонацию Кай.

– Да, именно так…. – Удивленно подняла взгляд девочка. – А откуда вы знаете?

Милан толкнул дверцу машины и вышел. Утро стояло холодное, но небо было ясным.

Кай покровительственно усмехнулся.

– Судить о других, нужно по их делам, а не потому, что они чем-то от тебя отличаются. Химер, создали Древние. И они уже заплатили за то, что не научили свои создания ничему, кроме как убивать….

– Не уходи от меня, – попросила Катя.

– Ну вот, мы наконец и пришли. – Кай остановился перед невысоким кирпичным магазинчиком, на выцветшей от времени вывеске которого, с трудом угадывались два скрещенных револьвера и крупная надпись «У Шутта».

– Вы что хотите купить себе оружие в ЭТОМ магазине? – с нескрываемым разочарованием спросила Вега. – Да тут наверно кроме всякого хлама, ничего нет.

– Уйти от тебя? – переспросил Милан. Облака рисовали фигуры на небе. – Я никогда от тебя не уйду.

– Конечно же, нет. – Усмехнулся Кай, – Это самый дешевый магазин оружия в городе, который я могу себе сейчас позволить.

– У меня начались схватки, – сказала она.

И увидев, как вытянулось ее лицо, добавил, – К тому же, оружие я собираюсь покупать не себе.



– М-мне? – слегка растерявшись, догадалась Вега, – Но я никогда….

В больнице в Анноне полы были выложены белой плиткой, а у кресла-каталки скрипело одно колесо.

– Когда я отправлюсь выполнять заказ, тебе все равно придется идти со мной. – Кай, продемонстрировал ей перстень, одновременно с этим распахивая дверь. – Так что…. Заходи.

– Я не говорю по-французски, – нервничал Милан, катя скрипучее кресло по длинному коридору. – Как я объясню врачам, что с тобой?

Над дверью совсем немелодично звякнул небольшой колокольчик, предупреждая хозяина о приходе покупателей.

Внутри магазинчик представлял собой не менее жалкое зрелище, чем снаружи. На голых, кирпичных, стенах, которые не удосужились даже, оштукатурить, висели рекламные плакаты, которые, судя по всему, должны были, хоть как-то отвлечь посетителей от созерцания убогого помещения.

– Ничего объяснять не придется, – сказала Катя.

За тускло освещенным прилавком сидел тощий татуированный парень с соломенного цвета взъерошенными волосами, и с полностью невменяемым видом чистил револьвер.

В родильном отделении, уж если откровенно, почти ничего не приходится объяснять. Говорила в основном африканская акушерка с пучком дредов на голове. Она измерила Катин пульс, засекла частоту схваток и поискала сердцебиение ребенка с помощью акустического сканера, который холодно скользил по Катиному животу, но искомый звук никак не обнаруживался, и акушерка нажала на какую-то кнопку в стене, после чего в коридоре послышались торопливые шаги.

Безошибочно определив в вошедших потенциальных клиентов, он вскочил, и разразившись радостным смехом затараторил.

Им уже начинать беспокоиться?

– Здравствуйте, здравствуйте! Вы не находите, что сегодня совершенно замечательный день? Представляете, утром к нам заглянул сборщик налогов, так что сейчас самый благоприятный момент, для того чтобы купить, что ни будь у такого славного парня как я. – Тут он гордо взъерошил свои и без того растрепанные волосы, и наградил вошедших совершенно безумным взглядом. – И я…. Как вы считаете?

Вошла врач в медицинском халате. Она задернула занавеску вокруг койки, отрезав Милана от Кати и медперсонала. Голоса быстро заговорили по-французски.

– Считаю, что ты прав на все сто! – в тон ему ответил Кай, с трудом сдерживая улыбку.

Бип-бип, бип-бип. Это сердцебиение? Оно казалось слишком частым.

– Вы определенно мне нравитесь. – Снова расхохотался парень. – Итак, чем же вам может помочь старина Шутт? У нас самый богатый в городе выбор подержанного оружия, и более того, я готов поклясться в том, что все оно стреляет. И он снова разразился безумным смехом.

– Поехали, – объявила доктор по-английски, специально для Милана, чуть разбавляя напряжение своим жизнерадостным тоном. Занавеска с шумом отъехала, и койка пришла в движение. Милан бросил взволнованный взгляд на Катю.

– Нам нужен гладкоствольный обрез. – Подойдя к прилавку, и окинув беглым взглядом, стеллажи с оружием сказал Кай. – Двустволка двенадцатого калибра. И патроны.

– Вымойте руки, пожалуйста, – сказала доктор Милану. – Вы отец ребенка?

Парень мгновенно исчез под прилавком. Послышался грохот перетряхиваемого железа.

Кай многозначительно подмигнул хмурой и подавленной Веге.

– Да.

– Вот! – Шутт с радостным видом выложил на прилавок завернутое в промасленную тряпку оружие.

– Тогда идите за мной.

– Классический вариант. Дешево, сердито, и всего-то за двести монет.

– Годится. – Кай бегло осмотрел обрез, и кивнул. – А пули?

И они пошли по очередному белому коридору, пахнущему дезинфицирующим средством. Двойные двери распахнулись и закрылись. Другой доктор, везший другую роженицу в другую сторону на другой каталке, завел с Катиным доктором какой-то невразумительный диалог, при этом ни один из них не сбавлял шаг: они, словно давние любовники, на лету обменивались репликами, пока их последние слова не затерялись где-то в лабиринте палат и поворотов, как случайно подсмотренный эпизод больничной жизни в вечном движении.

– Сколько угодно… если вам нужно что-нибудь экзотическое, то у нас в мастерской есть литейная печь, я работаю и на заказ. Но скажем по секрету, – Шутт перегнулся через прилавок, и понизил голос. – В последнее время по городу ползут очень нехорошие слухи…. В связи с чем, серебро стало пользоваться повышенным спросом. И цены на него естественно подскочили. Если покупка серебряных пуль вам не по карману, могу предложить посеребренные, это гораздо дешевле. Всего по пять монет, за штуку, идет?

– Мойте руки.

– Идет. Давай посеребренные. Сорок штук. – Кай с тяжелым вздохом вновь запустил руку в НЗ, которому в последнее время и так серьезно досталось.

Они остановились, и все стали мыть руки.

– Мне показалось, или он действительно немного не в своем уме? – Спросила Вега, когда они вышли из магазинчика.

– Тебе не показалось. Бедняга в детстве объелся грибов.

– Наденьте.

Вега помолчала, переваривая услышанное, но так и не смогла понять, каким образом могут быть связаны грибы, и сумасшествие.

– В пустошах можно встретить особые грибы. – Видя, как судорожно Вега пытается найти ответ, сжалился Кай. – Они ядовиты, и если съесть слишком много, то начнешь видеть и слышать то, чего на самом деле нет….

На Милана через голову натянули голубой медицинский халат.

– А зачем тогда их нужно есть? – Не поняла Вега.

– По многим причинам. – Пожав плечами ответил Кай, и поняв, что она все еще не до конца понимает, привел пример. – Ну, зачем, к примеру, люди пьют алкоголь?

– Тебе нужно вернуться, – прошептала Катя. Ее лицо было напряжено. – Вернуться в церковь.

– Пьянство грех. – Наставительно заметила девочка.

– Не спорю. – Согласился Кай. – А вот теперь представь, что кто-то однажды выпил на пару кружек пива, больше чем было нужно, и теперь всегда ходит пьяным.

– Нет.

– Наверное, это ужасно…. – Решила Вега.

– Наверное…. – Согласился Кай, и увидев ее напряженный взгляд, вздохнул. – Хочешь спросить еще о чем-то?

– Другой возможности у нас не будет ближайшие семьдесят пять лет.

– Да…. Почему вы купили посеребренные пули а не серебряные? Неужели они отличаются? – Получив разрешение, решила поинтересоваться она.

– Ты ведь знаешь, что мертвяков можно убить только серебром? – Поинтересовался Кай.

– Еще исчадий зла можно уничтожить силой святого слова….

– Мне все равно.

– Слышал про таких героев, но сам не разу не встречал! – Наставительно заметил Кай. – Паладины действительно способны останавливать толпы мертвяков одной только силой молитвы. Но только останавливать. Оттого и ходят парами: Один читает молитвы, другой рубит. Но для простых людей этот способ не подходит.

Щелк, щелк, щелк – сзади распахнулись двери, и в помещении стали зажигать яркий свет. Послышался сдавленный крик, будто где-то душили человека.

До того, как обнаружилось, что серебром можно убивать нежить, каждого отдельного некроида крошили на куски, а потом сжигали. Это было долгим и нелегким занятием, с которым чаще всего могли справиться только группы специально обученных профессионалов. Когда же люди узнали об свойствах серебра, это решило сразу все проблемы. Если раньше для того чтобы, скажем, расчистить взбунтовавшееся кладбище нужно было нанять десяток крепких ребят, теперь для того же самого достаточно всего одного человека, имеющего достаточное количество боеприпасов. К сожалению, попав в мертвяка, серебряная пуля превращается в пыль вместе с ним, и поэтому цены на серебро все время растут.

Это кричала Катя.

– Ты в порядке?

– По этой же причине посеребренной пулей, убить мертвяка очень сложно, так как количество серебра в ней ничтожно мало. Единственный плюс – они значительно дешевле, и достаточно эффективны в руках опытного стрелка. Однако для увеличения их разрушительной мощи такие пули принято освящать. Освященная пуля парализует мертвяка, не дает ему двигаться. Хотя это тоже стоит денег.

– Я рожаю, придурок.

– А освященная пуля может убить Лорда?

– Как всегда, в самый подходящий момент.

– Нет. – Покачал головой Кай, – Одной пулей его не убить. Даже серебряной. Вот если бы у нас было немного ИСТИННОГО серебра, оно не разрушается при контакте с нежитью, то хватило бы всего одного удачного выстрела, чтобы обратить его в прах. Но такое серебро СЛИШКОМ дорого, а потому идет на изготовление мечей и копий для охотников. А нам, простым наемникам, приходится использовать некоторые не совсем честные приемы.

– Ты не врал, когда сказал о том, что сегодня ляжешь в постель счастливым человеком, что бы ни приготовил сегодняшний день? – спросила Катя.

– Какие приемы?

Ее глаза были закрыты.

– Увидишь.

– Я думаю, сегодняшний день может оказаться самым счастливым днем в моей жизни, – ответил Милан.

Сняв комнату в гостинице, и стараясь не обращать внимания на сальные многозначительные подмигивания местных жриц любви, Кай отвел Вегу в номер.

Возможно, часы на стене немного спешили. Они уже показывали полдень.

После чего нисколько не смущаясь, и не обращая внимания на протесты, заставил Вегу раздеться, для того чтобы он мог сменить ей повязки и вновь обработать раны. Когда он закончил, и последняя повязка вновь заняла свое место, Кай довольно хмыкнул, и достал из недр своей походной сумки пакетик с какими то травами.

– Скажите… мастер Кай… – Вега смущенно запнулась, и покраснела. – Скажите, а вы врач?

– Что-то вроде – Уклончиво ответил Кай, и, бросив пару сухих листочков в чашку, залил ее кипятком. – Так часто приходилось штопать свои болячки, что приобрел богатый опыт.

10

Марианна

– Тогда почему вы не работаете врачом? – Вега даже забыла смущаться, – Врачей все уважают, и разве не лучше спасать людей, вместо того чтобы их убивать?

1813 год



– А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? – Пожал плечами Кай, и в его глазах на миг блеснули веселые искорки. – Лечу одну вредную, несносную, девчонку. И никакой благодарности.

– Во время встречи с генералом обязательно соблюдайте дистанцию, – предостерег Марианну Мусель.

– Простите…. – Смутилась Вега.

– Почему?

– Ничего страшного…. Выпей. – Кай протянул девочке горячую чашку с темной жидкостью, ароматно пахнущую медом. – Вкусно и полезно.

– Он серьезно подходит к вопросу своей личной безопасности. У него много врагов.

Пока Вега героически сражалась с напитком, Кай разложил на столе загодя приготовленный ватман и баночку с краской, после чего, обмакнув палец в краску одним размашистым движением, нарисовал на листе бумаги ровный круг, на который последовательно выложил четыре разноцветных камешка. Потом, под удивленно настороженным взглядом девочки Кай разложил на столе купленные в магазине посеребренные пули и, достав из футляра тонкую, покрытую странными письменами, кисточку, стал рисовать на них какие-то символы.

Они шли по центральному коридору, направляясь к атриуму.

– Зачем это? – Спросила Вега, сделав большой глоток ароматного травяного чая.

– Я бы хотела встретиться с Эгльфином наедине, – сказала Марианна. – Я не представляю для него угрозы. Я ведь всего лишь женщина.

– Чай, чтобы придать сил, а то, чем я сейчас занимаюсь, – Тут Кай снова чуть заметно усмехнулся, – Это и есть та маленькая хитрость, о которой я тебе рассказывал.

Она чувствовала тяжесть ножа у себя за поясом. Она вонзит лезвие ему в шею, как мясник, закалывающий свинью. Она будет смотреть, как он истекает кровью на паркете.

– Это магия? – немного испугано спросила Вега, чувствуя, как все ее тело наливается приятной тяжестью.

– Наедине вы с ним можете встретиться, только если он это позволит, – ответил Мусель. – В чем лично я сильно сомневаюсь.

– Если нанести на пули определенные символы, и провести ритуал, то мертвяки будут погибать от них, даже надежнее, чем, если бы эти пули были сделаны из серебра. – Немного подумав, ответил Кай. – А магия это или нет, мне совершенно безразлично. Если тебе так будет легче, считай это особым видом благословления.

Они стояли перед высокими дверями из черного дерева, которые когда-то надежно охраняли библиотеку Жана Себастьена.

Вега сонно моргнула, и протерла глаза. Ей на миг показалось, что странные символы светятся мягким теплым светом.

Сейчас за этими дверями ждал Эгльфин.

– Ложись спать, – Сказал Кай, поправляя кисточкой, какой-то мелкий штришок. – Через пару часов мы выдвигаемся. Постарайся отдохнуть.

Марианна знала, что за окнами библиотеки, выходящими на лужайки перед домом, открывался панорамный вид на долину и южные склоны, где росли сосны, отбрасывая тень на тропинки, а закатные лучи окрашивали холмы в красный цвет, и виноградная лоза буйно росла под летним солнцем. Жан Себастьен любил этот вид. Прямо из окна библиотеки он смотрел, как созревают плоды, и наблюдал за изменениями погоды. Он чувствовал приближение осени. Он буквально чувствовал запах урожая, ожидающего сборщиков. Если бы она осталась с Эгльфином наедине, она могла бы убить его одним ударом и подбежать к окну, а оттуда устремиться к винограднику. Бежать было метров двести, не больше. К тому времени, когда в доме забьют тревогу, ее уже и след простынет. Если она доберется до виноградника, то найти ее там будет равносильно тому, что отыскать иголку в стоге сена. Скользя между кустами, она успела бы добраться до леса, и кто смог бы ее найти тогда? Она могла бы заночевать в ветвях высокого дерева. К рассвету она будет в десяти километрах отсюда.

Вега прикрыла глаза, и, сделав вид, что уснула, стала исподтишка подглядывать за тем, как Кай осторожно взял первую пулю, в руку, и, перемещая ее над контуром магического круга начал тихо шептать, что-то неразборчивое….

Но сначала дело должно быть сделано. Он должен остаться один. Она должна вытащить нож из-под подола платья. Улучить момент. Вложить в удар все свои силы. Не промахнуться. Ни одно из этих условий в данный момент не казалось ей легко достижимым.

***

И потом: когда она ему скажет? Когда вменит ему его преступления? Не раньше чем она пронзит его ножом – в противном случае, он будет предупрежден; он успеет позвать на помощь; он сможет дать отпор. Но что, если ее удар принесет мгновенную смерть? Он не должен умереть, не узнав, кто она такая.

Ночное кладбище встретило их зловещим молчанием. Узкий серпик луны то и дело скрывался в облаках, и тогда в темноте начинало угадываться какое-то движение. Изредка можно было увидеть мелькнувшую за очередным надгробием фигуру мертвяка, но даже мощные фонари дневного света, полученные от шерифа, не могли помочь разогнать царящую вокруг тьму. Миньон сидел на плече у Веги, и Кай был вынужден ограничиваться собственными органами чувств. Но и без помощи зверька можно было почувствовать, как мертвяки кружат вокруг, стараясь как можно ближе подобраться незамеченными.

Это будет трудно.

Для некроидов подобное было несвойственно: уж если мертвяки нападали, то подгоняемые голодом, шли напролом.

Она вспомнила, что в библиотеке стоял фламандский клавесин – изящный инструмент с бело-золотой отделкой и инкрустированный маркетри из слоновой кости, спроектированный, чтобы лучше соответствовать музыке современных композиторов, таких как Моцарт. Элоиза часто играла на нем. Найдет ли она его на месте? Инструмент оказался слишком громоздким, чтобы поместиться в колодце. Играл ли на нем Эгльфин? Настроен ли он? Возможно, ей удастся приманить Эгльфина к инструменту. Возможно, она могла бы уговорить его сыграть на нем, и проткнуть его ножом, пока его голова будет полна музыки?

Похоже, что шериф не ошибся – где-то здесь действительно скрывается Лорд, выступающий сейчас в роли незримого кукловода, и управляющий действиями этих вурдалаков откуда-то из-под земли.

Еще там были книги. Сотни книг. Они всплошную покрывали целую стену. Труды Вольтера, Декарта и Мольера, максимы Франсуа де Ларошфуко, трактат о торговле Бартелеми де Лаффема, истории Жедеона Таллемана де Рео, новеллы Маттео Банделло в переводах Пьера Боэтюо. Как же много книг. Некоторые, скорее всего, были сняты с полок и спрятаны в колодце, но большая их часть, как подозревала Марианна, осталась в библиотеке.

Перед самым отправлением, толстяк успел еще раз попытаться отговорить Кая от безрассудной, по его мнению, вылазки, но тот оставался тверд.

– Не будем брать ничего, что может легко загнить или пропасть, – распорядился Жан Себастьен, когда сокровища были спрятаны.

Конечно, уважаемый шериф не в коей мере не пожелал отказываться от услуг сумасшедшего наемника, просто предупредил для очистки совести, мол, если убьют, жаловаться не приходите, на вас двоих, серебра у меня точно хватит.

Возможно, она могла бы взять с полки книгу, как бы между делом. Могла бы повосхищаться ей. Могла бы рассказать что-нибудь умное об этой книге. И могла бы показать ее Эгльфину, а когда тот наклонился бы поближе, чтобы рассмотреть книгу вблизи, он напоролся бы на ее нож.

На Вегу было жалко смотреть: она намертво вцепилась в обрез, покрытый теперь хитросплетением непонятных символов, и с ужасом оглядывалась по сторонам, стараясь разглядеть в сгущающейся темноте возможных противников.

Но убить человека будет отнюдь не просто. О, это был мир, где смерть подстерегала на каждом шагу, где многие недуги могли лишить человека жизни буквально во сне, и все же человеческий дух никогда не уступит без боя другому человеческому существу. Она чувствовала это кожей. Эгльфин будет настороже. В этом не приходилось сомневаться. Слова матери Марии из Монастыря дождей будут ждать своего момента, чтобы остановить ее руку. Годы чтения Священного Писания на латыни. «Agnus Dei». «Non occides».

– Все запомнила? Повтори. – В очередной раз спрашивал Кай.

– Ослепить фонарем. Стрелять в грудь, или живот. Один мертвяк – одна пуля. Когда перезаряжаю оружие, следить, чтобы луч фонаря был все время направлен в сторону мертвяков.

– Отлично.

Ее будет терзать страх поимки. Сможет ли она предстать перед гильотиной, как это сделала Элоиза? Сможет ли она поднять глаза, чтобы смотреть на лезвие?

Теперь, когда они уверенно двигались по ночному кладбищу, Кай порадовался своей предусмотрительности – если бы не его «особый» чай девчонка, пожалуй, уже бросилась бы бежать, позабыв все указания, и наверняка нашла бы страшную смерть за ближайшими надгробиями.

В любом случае, на поверхности ловить было нечего – если Лорд где и устроил свое логово, то только глубоко под землей, в окружении верной ему армии неупокоенных, и надежной защитой каменных стен.

Когда Элоиза жила в поместье, в библиотеке стоял расписной глобус из букового дерева с изображениями обеих Америк и Китайской империи. Там ли он еще? И письменный стол Жана Себастьена, и его секретер из вишневого дерева? Остались ли они в целости и сохранности? Она попыталась мысленно нарисовать перед собой помещение. Ее знакомство с планировкой могло бы помочь ей. Сможет ли она поразить его через стол? Так же ли легко войдет нож со спины, как и спереди?

Кай уверенно двинулся в сторону ближайшего из возвышавшихся на фоне ночного неба склепов.

– Почему бы было не пойти днем? – Вега тряслась как осиновый лист, – Да и вообще лезть в логово к этим исчадиям зла, безумие.

Секретарь Эгльфина, бледный мужчина с тонкими усами, появился из-за дверей библиотеки с чрезвычайно напыщенным видом.

– Я же уже говорил тебе, что мертвяки не так уж и опасны, как многие думают. У нас есть эффективное оружие, и, в отличие от них мы способны думать самостоятельно. – Кай выразительно постучал Вегу пальцем по лбу. – Так что успокойся, охота на нежить не намного опаснее, чем стрельба в тире.

– Генерал велел обождать, – сообщил он.

Прежде чем шагнуть в жадную тьму дверного проема Кай присмотрелся – Перед самым входом в склеп, лежали несколько наполовину рассыпавшихся тел мертвяков.

– Сюда пришел кто-то еще? – Нерешительно предположила Вега.

– Мы здесь по его приказу, – сказал Мусель.

– Полагаю что да. – Кай прикрыл глаза и слегка наклонил голову. – Похоже, что он очень самонадеян, иначе ни за что бы не… (…не сунулся на кладбище ночью: едва не ляпнул Кай, но вовремя прикусил язык). Сейчас мертвяки оттесняют его к логову лорда. Это значит, что нам нужно спешить.

Вега кивнула, но не сдвинулась с места.

Секретарь снова скрылся в библиотеке. Марианна и Мусель остались в просторном коридоре, где под ногами простирался мозаичный пол. Часы с маятником отсчитывали секунды их ожидания.

– Ну, если хочешь, то можешь подождать меня здесь. – Кай пожал плечами и решительно шагнул во тьму. – Я не против.

Девочка окинула взглядом ночное кладбище и, прикусив губу, решительно отправилась вслед за стремительно исчезнувшем в темном проеме Каем.

– Он всегда заставляет людей ждать? – спросила Марианна.

Длинная лестница, проходила между специально выдолбленными в стенах нишами. В некоторых из них стояли каменные саркофаги и металлические гробы, некоторые были еще пусты.

Или уже пусты. Это как посмотреть. Вега старалась смотреть с оптимизмом, хотя получалось это у нее довольно плохо. Попадались и ниши с телами бедняков: их отличало лишь то, что завернутые в саван, и местами уже сгнившие, останки не имели надежной упаковки в виде гроба. Кай остановился рядом с одной из таких ниш и криво усмехнувшись, ткнул в мертвеца рукой.

– Он занят делами Империи, – ответил Мусель.

Вега ожидала всякого, но то, что произошло потом, буквально выбило ее из колеи – из руки Кая в неподвижно лежащего мертвеца ударила самая настоящая молния, в одно мгновение, превратив того в горстку пепла.

– Разве мы не входим в эти обязанности?

По коридору неожиданно пронесся порыв ледяного ветра.

– Ч-что это было? – слегка заикаясь, спросила Вега.

– Черный юмор нашего негостеприимного хозяина – Хмуро усмехнулся Кай, – Мертвяк, притворяющийся мертвым, шутка, бородатая до неприличия, но с новичками обычно срабатывает.

– Проявим терпение. – Адъютант опять нервничал. – Он не из тех людей, которые смотрят сквозь пальцы, когда их отвлекают.

– А молния? – недоуменно спросила Вега – Это что, тоже магия?