Де Вилье Жерар
Убить Генри Киссинджера !
Жерар де Вилье
\"SAS\"
Убить Генри Киссинджера!
перевод М. Муравника
Глава 1
Принц Саид Хадж аль-Фюжелах опустил руку в плоскую вазу, где лежало штук тридцать массивных золотых часов, взял первые попавшиеся и надел на руку. В ту пору, когда он только получил наследство, у него была привычка выбрасывать часы, едва они останавливались. Теперь он оставлял их в вазе, и слуга Жафар по мере надобности их заводил. Принц обошел старинное верблюжье седло, на которое он любил облокачиваться, читая Коран, и приподнял черную бархатную штору, чтобы пройти в соседнюю комнату. Там находился \"кабинет напитков\", обычай, принятый ныне повсеместно у всех богатых кувейтцев. В связи с тем, что три года назад в стране было запрещено употребление алкогольных напитков, богачи отвели у себя специальные, всегда запертые комнаты, где хранились запасы купленного на черном рынке виски, которое выпивалось подальше от ревнивых взоров прислуги. Саид Хадж Фюжелах дополнил эту комнату огромной низкой кроватью, чтобы таким образом совмещать алкогольное опьянение с опьянением плоти.
Слабый свет ночника выхватывал кипу белокурых волос, разметавшихся по подушке. И хотя в эту пору, в конце декабря, было довольно прохладно, белокурая девушка спала обнаженной, касаясь рукой чудесного бежевого ковра, подаренного принцу Саиду эмиром Дофара. Стены розового мрамора излучали в полумраке мягкий свет. Принц Саид наклонился над кроватью, положил свои худые пальцы на крутые бедра девушки и провел от них линию вниз к пышным ягодицам и плотным, округлым икрам соблазнительного создания. Она шевельнулась во сне. Орлиное лицо принца скривило судорогой неодолимого желания. Однако он взял себя в руки, резонно рассуждая, что вполне может этим насладиться, когда вернется. Ее звали Мариетта, она была англичанкой, и он нанял ее на неделю в одном из лучших специальных агентств Европы. Послезавтра она улетает на \"Боинге-707\" Кувейтской авиакомпании.
Принц Саид еще раз оглядел девушку. Она в точности соответствовала его вкусу: блондинка, с пышной грудью и полноватыми бедрами. Как у египтянок. Но он был снобом и полагал, что его положение двоюродного брата эмира Кувейта не позволяет ему иметь дело с египтянками, хотя они и стоили в десять раз дешевле европейских женщин. Конечно, это в какой-то мере обременительно для его кармана, куда деньги постоянно ссужались эмиром. Но ведь эмир не какой-нибудь скупердяй и здраво рассуждает, что лучше быть щедрым, чем убитым. Распространенный в странах Персидского залива способ взойти на трон - это перерезать глотку своему предшественнику.
К счастью, принц Саид не отличался ни честолюбием, ни фанатизмом, основывая свое благополучие на трех китах: наглости, расточительности и продажности. Во всем, что касается влечения к модернизму, принц тешил себя, покупая в Европе по тридцать костюмов, которые он, надев один раз, выбрасывал, словно бумажные платки. Другой его двоюродный брат, эмир Дофара, приобрел репутацию просвещенного правителя, заменив побивание изменившей жены камнями умерщвлением ее палкой, завернутой в мешок.
Итак, принц Саид отошел от кровати, преисполненный неудовлетворенного желания. Он никак не мог понять своих предков. Его отец как-то ему признался, что ни разу не видел, как женщина ест или пьет. Более того, он никогда не давал себе труда, занимаясь любовью с очередной женой, приподнять ее чадру. Чего, впрочем, они вполне заслуживали, ибо ни одна даже отдаленно не походила на ослепительную Мариетту. Если бы ее лицо было чуть более округлым, а подбородок не таким волевым, она вообще могла назваться пределом совершенства.
Принц поднял с пола шелковую дишдашу* и набросил ее на свое скелетообразное тело. Надо сказать, что для возмещения сексуальной энергии он поглощал чудовищные количества пищи. Под одежду, прямо на голое тело, он нацепил револьвер \"Смит-и-Вессон\" 38-го калибра, настоящую маленькую пушку. Затем надел белый арабский головной убор куфью, затканную золотой ниткой. Перед уходом принц Саид присел перед сундуком черного дерева, открыл его и извлек оттуда бутылку коньяка. Сундук был полон винами лучших марок, коньяком, виски и водкой. Лежала там даже бутылка Шато-Марго 1945 года! Араб еще раз проверил, хорошо ли заперта дверь, отпил несколько глотков, потом нацепил черные очки, взял золотой мундштук и поверх дишдаши накинул черный шелковый плащ.
______________
* Мужское арабское традиционное платье.
Под аркадами внутреннего дворика он вздрогнул от пронизывающей сырости и холода, порыв ветра, швырнул в лицо брызгами ледяного мелкого дождя. Летом, когда дул ветер из пустыни, температура достигала 55°. Но приблизительно на неделю в году градусник опускался ниже нуля. Вот и в это утро холод пробирает до костей. Продрогший принц недовольно-скучающим взглядом оглядел дюжину \"кадиллаков\" всевозможных цветов и оттенков. Всего каких-нибудь тридцать лет назад Кувейт славился лишь верблюдами да ловцами жемчуга. Нынче же, повернувшись в час молитвы в сторону Мекки, эмир Кувейта вопрошал: \"Аллах милосердный, подскажи, что мне делать со всеми моими деньгами?\" Проблема, которая никогда, надо сказать, не возникала у его двоюродного брата Саида Хадж аль-Фюжелаха. Этот знал массу прекрасных возможностей для превращения нефти в сугубо земные радости и со спокойным бесстыдством распоряжался своим богатством. Поколебавшись секунду, принц подскочил к \"Эльдорадо\" канареечного цвета и пронзительно крикнул:
- Жафар!
Слуга выбежал из дома и в глубоком поклоне склонился перед хозяином:
- Добрый день, ваше высочество!
Титул, на который Саид не имел никакого права... Но он был снобом, и Жафар это знал. Палестинец, подобно двумстам тысячам своих соотечественников, нашедший приют в Кувейте и отчаянно ненавидевший евреев фанатик, он бесстрастно смотрел на хозяина. Принц Саид, подобно большинству кувейтцев, испытывал двойственные чувства к этим молодым волкам, готовым сожрать не только Израиль, но и такой лакомый кусочек, как Кувейт. Перемежая наглость с напускным гостеприимством, кувейтцы палестинцев пригревали, давали работу и позволяли существовать под сенью собственного блеска и могущества. Время от времени слуг за нерадивость избивали палками, однако слишком далеко это не заходило.
Жафар услужливо открыл дверцу, и принц Саид уселся за руль \"Эльдорадо\". Как всегда, этот Жафар молчалив и непроницаем, и Саид ни с того ни с сего почувствовал себя неловко: вот уже неделя, как палестинец прислуживает белокурой иностранке, и все это время он ведет себя как робот, а его глаза полны молчаливого презрения. Охваченный внезапным порывом великодушия, хозяин буркнул:
- Сегодня вечером после меня можешь взять девушку.
Поистине королевский подарок для ничтожества, которое ночует в сторожке и получает шестьдесят динаров в месяц. Но выражение черных глаз Жафара осталось прежним. Он даже не поблагодарил. Словно не слышал, мерзавец! Оскорбленный подобным молчаливым презрением, принц резко рванул машину на асфальтовую дорожку, окаймленную олеандрами, а Жафар несколько минут постоял, потом плюнул и закрыл ворота.
* * *
Параллельная побережью дорога вела к северу. Кувейт-Сити находился отсюда километрах в двенадцати. Для того, чтобы использовать летом легкий ветерок с залива, богатые, вроде принца Саида, кувейтцы построили дома между морем и шоссе. Через три километра принц увидел брошенный на обочине голубой \"бьюик\". Несколько месяцев назад из-за какой-то мелкой неисправности хозяин бросил его здесь, предпочитая вместо возни с ремонтом купить новую машину. В Кувейте приходится по одной машине на трех жителей, включая новорожденных, пьяниц и стариков. По сравнению с ним Калифорния - страна пешеходов. Крошечная, напитанная нефтью губка, зажатая между враждебным Ираком и огромной Саудовской Аравией, Кувейт был самым богатым государством мира.
Не снимая руки с руля, принц Саид снял трубку с плоского телефона и, нажимая на клавиши, набрал номер. Почти все кувейтские автомобили снабжены современными, ультрамодерными телефонами, которыми жители пользуются бесплатно. Слева тянулась монотонная желтоватая пустыня. Ближе к обочине из Ирака в Саудовскую Аравию мчали огромные грузовики. В трубке послышался мелодичный женский голос. Кувейтец удовлетворенно улыбнулся:
- Говорит принц Саид аль-Фюжелах. Через полчаса я жду вас на арабском базаре.
- Вы что-нибудь узнали? - спросила женщина. Ее низкое, мягкое контральто приятно ласкало слух принца.
- Конечно! Иначе я не назначил бы вам свидание, - ответил принц, что было бесстыднейшей ложью, ибо он ехал на свидание с совершенно иной целью.
Он положил трубку и резко рванул машину вправо, объезжая верблюда, невозмутимо пересекавшего шоссе. Выругавшись и помянув святое имя Аллаха, принц помчал дальше. Вдали уже вырисовывались небоскребы Кувейт-Сити, над которыми висела дымка смога. Здешний воздух, подобно воздуху западных стран, неотвратимо загрязнялся. Город, лежащий у моря в форме гигантского полумесяца, представлял из себя странную смесь пустырей с бетонными кубами, которые торжественно нарекались виллами, обветшавших небоскребов и глинобитных хижин. Эмирские бульдозеры яростно сметали с лица земли улочки старого города - постыдное наследие прошлой нищеты и убожества. Там и сям вздымались поразительные сооружения, построенные по капризу эмира-миллиардера: то копия Версальского дворца, то вдруг точный слепок Белого дома.
По мере приближения к центру Кувейта движение становилось все более интенсивным. Принц Саид последовательно пересек четвертый, третий и второй городские пояса, потом повернул налево, к первому. \"Пояса\" состояли из бульваров, концентрически опоясывающих город. Первый - определял центр, остальные приближались к перенаселенным окраинам. Разумеется, ни о каком рациональном планировании строительства не могло быть и речи. Дома вырастали, как грибы, где попало.
Принц Саид свернул направо, на Каири-стрит. Полицейские в черной форме почтительно его приветствовали. Машина то и дело попадала в пробки, тем не менее Саид, подобно большинству кувейтцев, предпочитал водить машину сам. Пусть ливанцы заводят себе шоферов! А заодно с ними и женщины. Даже могущественнейший эмир водил машину сам. Огромная уродливая телебашня отмечала центр города, возвышаясь над небоскребами. Кое-как продвигаясь, принц к десяти часам добрался до Мубарак аль-Каббер-стрит и выехал к Сафар-сквер, где узрел настоящий океан машин между жмущимися друг к другу глинобитными домиками. Здесь и было сердце старого Кувейта, пронизанное мрачными пряными базарчиками. И хоть в городе на каждой улице переливались всеми цветами радуги витрины самых современных магазинов, жители находили для себя все необходимое в этих грязных лавчонках.
Принц выругался сквозь зубы. Машины застыли, прижавшись впритык друг к другу. Автомобильные гудки перекрывали передаваемый через усилитель вой муэдзина с мечети Фахд аль-Сахим. Ужасное кощунство! В Саудовской Аравии воистину правоверные никогда так не поступали. В их стране пять раз в день надо было молиться, иначе грешника ожидало примерное наказание.
Саид запаздывал. Взбешенный, он резко крутанул руль и выехал на тротуар. Никому не пришло в голову его оштрафовать. Он закрыл дверцу на ключ, что, впрочем, было необязательно, потому что в Кувейте почти нет воров. Спасительный обычай отрубать им руки держит нравственность страны на должной высоте. К тому же благодаря нефти город буквально ломится от богатства. Для кувейтца бесплатны практически все услуги: телефон, врачи, бензин. Он не знает, что такое налоги. Само собой разумеется, что на четыреста тысяч иностранцев, которые здесь проживают, эти льготы не распространяются, но зарплата настолько велика, что высокий уровень жизни обеспечен для всех. У палестинцев же, оплакивающих потерянную родину, вовсе нет никакой охоты покидать эту благословенную страну.
Принц Саид влился в густую базарную толпу. Из-за недавних дождей земля под ногами превратилась в настоящую клоаку. Четыре или пять ультрасовременных зданий возвышались над извилистыми улочками. В этих зданиях располагались банки. Принц колебался: он пришел немного раньше. Чтобы убить время, он проскользнул на базар, где продавались женские украшения. Крохотные лавчонки ломились от браслетов, подвесок, ожерелий грубой ручной работы. Еще четыре года назад в Кувейте не было ни одного ювелирного магазина. Но вскоре индусы, привлеченные дразнящим запахом нефти, восполнили пробел. В лавках толпились закутанные в черные покрывала женщины, стоял шум и крик, торговались из-за каждого динара. Ювелирная лавка единственное место для самовыражения кувейтской женщины. Международное женское движение ни в коей мере не проникло в арабские страны. В лучшем случае - крольчиха, в худшем - проститутка; восточная женщина как социальное явление не существует.
Египтянка с красноватыми, выкрашенными хной волосами примеряет подвеску, которая покоится на могучей груди ее. Через витрину она замечает направленный на нее взгляд Саида аль-Фюжелаха. Лицо ее накрашено, грубовато и вульгарно, но в улыбке открываются ослепительные зубы. Она держит подвеску на ладони, взвешивает ее. Принц какую-то долю секунды колеблется. Если бы в его постели не лежала Мариетта, он вошел бы в лавку и купил для женщины украшение. Остальное - простая формальность. Он частенько прогуливается по базару украшений... Сейчас он себе говорит, что, как и у большинства египтянок, тело этой покрыто черными волосками, и проходит дальше. Разочарованная покупательница кладет подвеску на прилавок.
- Ты хотел меня обобрать, - говорит она торговцу, - это не золото...
* * *
На женском базаре, увы, уже давно не продают женщин. Создания неопределенного возраста, до глаз закутанные в чадру, сидят на корточках перед грудами тканей и одежды и занимают весь центр крытой торговой галереи, сжатой с двух сторон жалкими темными лавчонками. Принц Саид аль-Фюжелах пытается заткнуть уши, чтобы не слышать пронзительных криков торговок. Его роскошная дишдаша, тканная золотом шапочка, длинный мундштук привлекают всеобщее внимание. Одна из торговок тянет его за полу. Для приличия он берет неумело вышитую кофточку и рассматривает ее. В ту же секунду владелица вещи начинает в непомерно преувеличенных выражениях превозносить товар: это неповторимая в своем роде вещь, это прекрасная, изумительная, достойная лишь светлейшего принца кофточка...
- И всего лишь семьдесят динаров! - восклицает она.
- Я заплачу тебе двадцать, - говорит принц, чтобы позабавиться. Вещица стоит тридцать, но если женщина уступит, он купит кофточку в подарок Мариетте. Пахнет потом, пряностями и грязью. Какой-то нищий давит на ноге таракана.
Принц Саид аль-Фюжелах поднимает глаза и видит приближающихся к нему небрежной походкой троих молодых людей. У всех - одинаковая короткая стрижка, обуженные европейские костюмы и тяжелые лица. Это - не кувейтцы, иначе бы на них была дишдаша. Принц отбрасывает вышитую кофточку и, чем-то внезапно обеспокоенный, смотрит на них. Один из молодых людей останавливается возле него и говорит:
- Аллах Амрак*.
______________
* Аллах подарит тебе долгую жизнь.
Теперь все трое окружают его, улыбаясь, едва не зубоскаля.
Принц Саид машинально отвечает:
- Аллах Амрак! Чего вы хотите?!
- Тебя убить! - отвечает тот, кто начал говорить.
И до того, как широкое лезвие кинжала вонзается ему в живот, принц Саид Хадж аль-Фюжелах успевает это лезвие увидеть. Жгучая боль перехватывает ему дыхание. Неловким движением он пытается вытащить свой револьвер. Один из молодых людей заходит со спины, и принц вдруг ощущает невыносимый ожог: лезвие другого кинжала, горизонтально войдя меж ребер и рассекая тело, пронзает сердце. Визг обезумевших от страха торговок доходит до сознания Саида уже откуда-то издалека.
* * *
Трое убийц, не торопясь, принялись потрошить кинжалами распростертое тело. Эти кинжалы коммандо поистине чудовищное оружие длиной в тридцать сантиметров, с лезвиями острыми, словно бритва. Светлая дишдаша представляла собой сплошное месиво из кровавого мяса. Мимо бежали, путаясь в длинных покрывалах, перепуганные женщины, потрясенные лавочники застыли, не в силах двинуться с места. Двое убийц поднялись с окровавленными до локтей руками. Третий, держа левой рукой еще вздрагивающее тело принца, правой - копался в груди, подобно мяснику, обдирающему скелет животного. Он резал кинжалом, поворачивал его, погружал в хлещущую из перерезанных артерий кровь. Наконец он вырвал бесформенный окровавленный кусок мяса величиной с кулак. Потрясая им перед товарищами, он закричал:
- Сердце принца Саида Хадж аль-Фюжелаха!
И швырнув его в грязь, разрубил надвое кинжалом. В гробовой тишине раздалось немыслимое: развеселый хохот забавляющихся убийц. Они затеяли возле трупа нечто вроде погребального танца: прыгали, пинали тело ногами и затаптывали куски сердца в грязную кровавую жижу. Самый молодой нагнулся, окунул в кровь пальцы и с наслаждением вымазал ею лицо. Наконец, пнув тело последний раз, молодые люди удалились в сторону Сафар-сквер.
В эту минуту у входа в галерею появился полицейский, привлеченный криками и воплями свидетелей. Вышеупомянутая троица даже не ускорила шаг. Полицейский их увидел и все моментально понял. Когда они поравнялись, блюститель порядка отвернулся и с усиленным вниманием принялся разглядывать закутанную в покрывало женщину, застывшую у его ног. Один из молодых людей повернулся к нему и с вызовом крикнул:
- Эль-фатх победит!
Полицейский, задрав голову, прошел мимо, словно неотложные дела ждали его возле Сафар-сквер. И лишь убедившись, что убийцы скрылись, бросился к толпе, окружившей останки принца Саида Хадж аль-Фюжелаха.
* * *
Жирная черная муха опустилась на застывшие чувственные губы покойного. Полицейский побежал звонить, чтобы сообщить об убийстве. Женщина в черном покрывале пробилась сквозь толпу зевак и приблизилась к мертвому. Кто-то нечаянно дернул за конец чадры, и перед всеми открылись тонкие черты молодой негритянки с глазами газели, полными ужаса. Она подалась назад, отчаянно работая локтями, но тут уже специально рванули с нее покрывало и увидели обтягивающий стройное тело белоснежный свитер, кожаную мини-юбку с нашитыми спереди пуговицами и кожаные тонкие белые сапожки. Замерев от изумления, зрители рассматривали красавицу, но она уже убегала, вновь до самых глаз закутанная в черное покрывало, потрясенная и разбитая увиденным.
Элеоноре Рикор, официальному вице-консулу Соединенных Штатов в Кувейте, помощнику начальника местного отделения ЦРУ, не удалось уберечь одного из ценнейших своих информаторов, который должен был ей представить имена террористов, готовивших покушение, одна мысль о котором не давала спать ответственным работникам ЦРУ.
Глава 2
В одиночестве сидевший за своим столиком среди шума, смеха, серпантина и конфетти, Малко подумал о том, что время тянется чересчур медленно. Новогодние украшения и гирлянды не мешали большому залу ресторана \"Кувейт-Шератон\" в точности походить на бассейн с голубыми мозаичными панно и разноцветными витражами. Бассейн, в котором веселились двести или триста гостей, заплативших по пятнадцать динаров за место. Чтобы унять нетерпение, Малко принялся наблюдать за входной дверью. Как раз в это время вошел высокий молодой кувейтец в черной дишдаше и знаком подозвал официанта. Не привлекая внимания, но и не прячась, он извлек из-под своего облачения бутылку виски и коньяка \"Гастон де Лагранж\". Официант с почтением принял бутылки и понес их к стойке, на которой располагались большие чайники и кофейники. Вылив в чайник и кофейник содержимое бутылок, он поставил их на столик перед Малко. Молодой человек, улыбаясь, приблизился и протянул Малко руку.
- Меня зовут Махмуд Рамах. Полагаю, что вы - князь Малко Линге?
Он говорил на безупречном английском. Этот длинноносый, со смеющимися глазами кувейтец показался Малко симпатичным. Тем не менее с некоторым удивлением он спросил:
- Если я правильно понял, это ваш столик?
- Совершенно верно. Было очень трудно найти место для встречи Нового года, и я счастлив принять вас в Кувейте. Вскоре прибудет тот, кого вы ждете.
Он взял чайник и разлил виски по стаканам, потом поднял свой:
- С благополучным прибытием!
Алкоголь хорошо подействовал на Малко. Он буквально спал на ходу. Самолет Индийской авиакомпании опоздал на девять часов. Но выбирать не приходилось: специального кувейтского маршрута до Нью-Йорка не существовало. А ЦРУ послало Малко, находившемуся в Нью-Йорке, специальный телекс с просьбой немедленно отправиться в Кувейт и остановиться в \"Шератоне\". Без каких бы то ни было объяснений.
Прибыв сюда утром 31-го, Малко обнаружил в номере конверт на свое имя с приглашением встречать Новый год в \"Шератоне\" за столиком 23. К приглашению прилагалась визитная карточка Ричарда Грина, начальника отделения конторы в Кувейте. Малко отдал выгладить смокинг и стал дожидаться вечера. Теперь он огляделся вокруг. Своеобразная встреча Нового года!
- Не провокация ли это? - заметил он. - Если увидят, что мы пьем алкогольные напитки, то могут побить нас камнями.
Махмуд Рамах издал жизнерадостный вопль:
- Не здесь! В Саудовской Аравии, возможно... Или в Йемене. А тут... Посмотрите, что делается!
И впрямь, Новый год в \"Шератоне\" нисколько не походил на зловещие бдения в Саудовской Аравии. Безусловно, на столиках виднелись лишь бутылки с минеральной водой и кока-колой, но повсюду возвышались серебряные чайники или кофейники, подобные тем, которые украшали их столик. И шумное, безудержное веселье не проистекало от простой доверительности обычного банкета. Половина гостей были вдребезги пьяны. С небольшой эстрады доносилась исполняемая оркестром поп-музыка. Зал был битком набит как иностранцами, так и арабами. Дамы, увешанные драгоценностями, точь-в-точь походили на новогодние елки.
Малко есть не хотелось, и хотя холодные закуски были великолепными, непонятная тревога давила на сердце. Ужасала мысль, что он теряет драгоценное время на дурацком банкете. Более того, новогодняя вечеринка отнюдь не являлась идеальным местом встречи с начальником отделения ЦРУ в Кувейте.
Вдруг ни с того ни с сего все лампы погасли, там и сям раздались игривые смешки, несколько секунд длилась абсолютная темнота, потом луч прожектора осветил эстраду, на которой находился оркестр. \"Зал как раз созрел для танца живота\", - подумал Малко и тут же увидел выхваченный прожектором скульптурный портрет зеленой ящерицы. На эстраде стояла красивая негритянка, обтянутая платьем в зеленых чешуйчатых блестках. Длиннейший разрез до пределов приличия открывал замечательно стройные ноги. Сидящая позади Малко жирная ливанка яростно заскрипела зубами, а ее муж хватанул чуть не четверть содержимого чайника. Негритянка начала петь: \"Killing me...\" Закрой глаза, и впрямь представится Роберта Флэк. Теплый, льющийся голос перекрыл скрип зубов. Чешуйки мерцали в ярком свете, мерцали черные дразнящие длинные ноги.
Махмуд Рамах наклонился к Малко:
- Она прекрасна, не правда ли?
Возразить нелегко. Негритянка закончила песню под гром аплодисментов. Малко незаметно глянул на часы: без трех минут полночь. Радостные крики слышались теперь отовсюду. Певица поклонилась последний раз, сошла со сцены и растворилась в толпе. Тут же Малко увидел ее возле их столика. Свет потух, кто-то провозгласил по-английски:
- С Новым годом, с новым счастьем!
Люди обнимались в темноте, норовя ошибиться соседками. Когда свет зажегся снова, рядом с Малко стояла и пристально на него глядела прекрасная негритянка.
- С Новым годом! - мелодичным голосом произнесла она, грациозно присела на соседний стул, приблизила для поцелуя лицо и шепнула Малко на ухо: - Это со мной у вас назначено свидание.
И тут же повернулась к Махмуду. Их поцелуй был гораздо длительней. Длинная тонкая рука молодого кувейтца нашла разрез и легонько его раздвинула. Позади смущенный ливанец опрокинул кофейник. Чудесный запах коньяка \"Гастон де Лагранж\" распространился по залу. Уже на пределе дыхания негритянка и кувейтец наконец отделились друг от друга. Последний повернулся к Малко:
- Представляю вам Элеонору Рикор, вице-консула Соединенных Штатов в Кувейте.
Малко не в силах был скрыть удивленную улыбку. Дипломатический корпус принимал неожиданные формы.
- Вы всегда поете одна, - спросил он, - или иногда дуэтом с нашим послом?
Элеонора Рикор расхохоталась:
- Пение - это мое хобби, но я никогда не пою для публики. Сегодняшний вечер - исключение. Ради Нового года.
- Здесь мне не очень нравится, - заметил Махмуд. - Лучше пойдем ко мне.
Малко не возражал. Кувейтец величественным жестом подозвал официанта. Тот немедленно подскочил и сразу перелил содержимое чайника и кофейника снова в бутылки. Повсеместно в зале производились подобные операции.
- У вас есть машина? - спросила Элеонора у Малко.
- С шофером, - уточнил он.
То и другое предоставлялось \"Шератоном\".
- Дом находится на авеню Истикаль, номер 132, как раз напротив здания с огромной телевизионной антенной. Там живет какой-то полоумный иранец... А может, шпион, я не знаю.
Махмуд спрятал бутылки под дишдашу, и они вышли. Оставив уходивших рука об руку Элеонору и Махмуда, Малко пересек пустынный вестибюль \"Шератона\" и растолкал шофера, который спал в голубом \"шевроле\". Ночь была свежая, почти холодная. Назвав адрес, Малко, смущенный, откинулся на подушки. Смокинг все еще был осыпан конфетти, в ушах раздавался жизнерадостный шум новогодней встречи, а на губах ощущался вкус жадных уст прелестного вице-консула. Впрочем, ЦРУ послало ее в Кувейт не для прожигания жизни.
* * *
Надо было быть немым, слепым и глухим, чтобы не заметить этой чудовищной антенны размером чуть ли не в треть Эйфелевой башни. Если иранец был шпионом, то скромность не являлась одним из главных его достоинств. Авеню Истикаль походило на Парк-авеню своими небоскребами. Десятка два посольств расположились здесь на расстоянии пяти километров. Выезжая из \"Шератона\", Малко не увидел ни одного пешехода. То была поистине арабская Калифорния. Вылезая из \"шевроле\", он заметил в открытых дверях стройный силуэт Элеоноры.
- Заходите, - пригласила она.
Огромная комната была застелена дорогими коврами, забита мягкими пуфами и подушечками. В глубине находился небольшой бар, где распоряжался Махмуд.
Негритянка смущенно улыбнулась:
- Мне надо переодеться... Эти блестки такие колючие!..
Карло Чиполла
Повернувшись спиной к Малко, она дернула за молнию, чешуйчатое платье скользнуло к ее ногам, и женщина предстала перед Малко в микроскопических кружевных трусиках. Махмуд едва не подавился ледяным кубиком для виски, но очень скоро на ней уже была кожаная юбка и обтягивающий белый свитер. Тело спортсменки, высокая небольшая грудь... Элеонора растянулась на подушках. Малко присел рядом, Махмуд поставил пластинку с заунывной арабской музыкой и продолжал возиться в баре.
- Я очень довольна, что вы сюда приехали, - серьезно сказала негритянка. Ее лицо вдруг стало озабоченным и даже грустным.
Фундаментальные законы человеческой глупости
Малко, еще не оправившийся от удивления по поводу столь неожиданного вице-консула, заметил:
- Я был уверен, что встречусь с Ричардом Грином.
Она кивнула головой:
© 1988 by Società editrice Il Mulino, Bologna
- Ричард до завтра должен быть в Дюбаи. Он пытается помешать эмиру купить французские \"миражи\". У нас всего одно посольство на шесть расположенных возле залива эмиратов. Из-за этого уйма работы. Кстати, очень неплохо, что сегодня вечером нас видели вместе с Махмудом. Он - архитектор, а вы для кувейтцев являетесь представителем финансовых кругов Соединенных Штатов, желающих построить туристический комплекс на юге Кувейт-Сити.
© Т. Азаркович, перевод на русский язык, 2023
- Вы ему доверяете? - спросил Малко.
- Это мой любовник, - просто ответила она. - Однако всего я ему не рассказываю. - Она подвинула ноги, еще выше открывая стройные бедра. В этой женщине, право же, не было ничего от традиционного дипломата.
© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2023
- Вы не знаете, для чего меня вызвали в Кувейт?
Негритянка утвердительно кивнула:
© ООО “Издательство Аст”, 2023
- Предотвратить катастрофу!
Издательство CORPUS ®
Малко посмотрел в сторону бара. Она улыбнулась:
- Махмуд не слушает. Во всяком случае, его тошнит от палестинцев, и он откровенно их боится.
Художник Андрей Бондаренко
Он уверен, что в один прекрасный день они захватят Кувейт...
- Вернемся к нашим баранам.
* * *
Ее взгляд омрачился.
- Через восемнадцать дней сюда приезжает Генри Киссинджер. По личной просьбе эмира. Из разных источников ЦРУ получило сведения, что здесь на него готовится покушение. Организует покушение смешанная палестино-японская группа \"Красная армия\". Та самая, которая учинила резню в аэропорту Лод. Немецкая полиция напала на след одного из их руководителей, некоей Шино-Бю, бывшей студентки социологического факультета. Их сообщники на прошлой неделе похитили множество автоматов и ручных гранат из арсенала бундесвера недалеко от Франкфурта. С тех пор Шино-Бю и оружие исчезли.
Может быть, это мать-природа (или бог, если вы в него верите) желает замедлить скорость прогресса, притормозить расширение бизнеса вашего работодателя, не допустить экспоненциального роста ВВП, чтобы экономика не перегревалась? Может быть, для этого был создан глупец, который действует и против собственного, и против общественного интереса?
Нассим Талеб,автор книг «Черный лебедь» и «Антихрупкость»
- Это далеко от Кувейта, - заметил Малко.
Чем больше вы сталкиваетесь с настоящей глупостью в обычной жизни, тем больше она бесит. Вместе с тем, когда наблюдаешь за ней абстрактно, она способна поразить. Чиполла нашел правильный тон, чтобы справиться с этим парадоксом.
Commentary Magazine
- Постойте, - прервала его Элеонора, - у меня тут был осведомитель, один из двоюродных братьев эмира. Жуир, взяточник, но имевший большие связи с палестинцами. На прошлой неделе я уже купила у него несколько важных сведений. На днях он мне позвонил, что за пятьдесят тысяч долларов может выдать палестинскую группу, готовящую покушение на Генри Киссинджера. Подобную сумму я не могла взять из банка без специального разрешения Лэнгли. Пришлось изворачиваться. В конце концов мне дали свободу действий. Я предупредила осведомителя. Мы договорились о встрече, и я пришла. Но слишком поздно. Его зверски зарезали.
Наступило долгое молчание. Наконец Малко произнес:
Фундаментальные законы человеческой глупости
- Вы думаете, что палестинцы и в самом деле хотят уничтожить Генри Киссинджера?
Элеонора отпила глоток виски.
Уведомление итальянского издательства
- Не все. У нас есть осведомители в различных группах, в том числе кувейтских. Некоторые группы отказываются от каких бы то ни было переговоров между арабами и Израилем. Для них Киссинджер, готовящий сближение, человек, которого надо убить. Риск чрезвычайно велик. Вы ведь знаете, что такое террористы. Они готовы на все.
- Визит отложить нельзя?
Она покачала головой:
Изначально написанные на английском языке “Фундаментальные законы человеческой глупости” были впервые опубликованы в 1976 году ограниченным тиражом в частном издательстве с необыкновенным названием Mad Millers (англ. “Безумные мельники”).
- Управление было бы счастливо, однако эмир воспримет это как оскорбление. Короче, необходимо, чтобы Киссинджер мирно провел здесь два дня. Будет около ста агентов секретной службы. Но все предвидеть невозможно. Кроме того - здесь мы не то, что в Соединенных Штатах. Кувейтцы очень ревнивы во всем, что касается независимости их действий. К примеру, возле аэропорта находится палестинская ферма. Мы просили, чтобы ее временно эвакуировали на время пребывания Киссинджера. Кувейтцы отказались. Они не желают обижать палестинцев. Здесь, между прочим, политическое убийство обычное средство наследования власти или восшествия на престол. Так что иностранец и тем более еврей...
Автор был убежден, что его краткий очерк можно по достоинству оценить только на том языке, на котором он написан. Поэтому долгое время отклонял любые предложения о переводах. Лишь в 1988 автор согласился выпустить свой очерк в переводе на итальянский в составе сборника, озаглавленного Allegro ma non troppo
[1], – вместе с другим – “Перец, вино (и шерсть) как динамические факторы общественно-экономического развития в Средние века”, также изначально написанным по-английски и выпущенным ограниченным тиражом издательством Mad Millers к Рождеству 1973 года.
- Как-никак, он - лауреат Нобелевской премии Мира, - вздохнул Малко. Не дыня, не арбуз.
Allegro ma non troppo стал бестселлером и в Италии, и во всех странах, где вышли в свет переводы этого сборника. Однако по странному стечению обстоятельств, которое наверняка позабавило бы автора этих законов, очерк никогда не публиковался на том языке, на котором был написан.
- Палестинцы в глазах всего арабского мира - великомученики, продолжала Элеонора Рикор. - Неприкасаемые... Безусловно, кувейтцы сделают все, чтобы помешать покушению, но что, в самом деле, может остановить коммандо-самоубийцу? Надо подготовиться заранее.
- Как?
- Физически уничтожая их одного за другим, - почти не шевеля губами, произнесла вице-консул. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице.
Итак, спустя почти четверть века после выхода в свет Allegro ma non troppo, мы выпускаем очерк “Фундаментальные законы человеческой глупости” в его первозданном виде.
Малко не дал себе труда скрыть недовольство. Еще ни разу ЦРУ не использовало его в качестве убийцы гангстеров.
- Для этого существуют наемные убийцы, - сказал он.
От издательства Mad Millers – читателю
- До того, как их ликвидировать, их надо сначала найти! - вздохнула она. - Это, по крайней мере, в ваших силах?
Золотистые глаза князя приобрели зеленоватый оттенок.
Ограниченному изданию 1976 года было предпослано следующее уведомление, написанное самим автором:
- Может, у вас есть наводящие приметы?
- Никаких!
- Никаких?
В Mad Millers вышло лишь ограниченное количество экземпляров этой книги, которая адресована не глупым людям, а тем, кому время от времени приходится иметь дело с такими людьми. Потому было бы излишне добавлять, что никто из тех, кто получит эту книгу, ни в коем случае не попадет в область Г основного графика (рис. 1). Тем не менее, как всегда и бывает при проявлении излишнего усердия, лучше уж сделать это, чем оставить несделанным.
- Полнейшая пустота. Живут здесь двести пятьдесят тысяч палестинцев с возобновляемым каждые три месяца правом на жительство. Не считая тех, которые разгуливают с фальшивыми паспортами, выданными Ливией, Ираком или Эмиратами. Но даже сами арабы не желают в этом признаваться.
- А вы произвели проверку групп действия Организации палестинского сопротивления?
Ибо, как сказал китайский мыслитель, “ученость – источник всеобъемлющей мудрости, но она же нередко сеет недоразумения между друзьями”.
- Конечно! Но нас интересуют не они.
На несколько секунд Малко отдал себя во власть усыпляющей арабской музыки. На сей раз поручение слишком смахивало на акцию самоубийцы. Палестинцы рассматривают убийство с такой очаровательной легкостью! И в данном случае агент ЦРУ, будь он хоть десять раз австрийским князем, является превосходной мишенью.
Введение
- Сами-то вы ничего не боитесь? - спросил он.
Элеонора Рикор с робкой улыбкой подвинула к себе сумочку и вынула из нее маленький пистолет с деревянной ручкой, \"357 Смит-и-Вессон\". Малко внезапно пожалел, что оставил в \"Шератоне\" свой ультраплоский пистолет.
Как известно, дела у человечества обстоят плохо. Впрочем, это не новость. Судя по всему, дела у человечества всегда обстояли плохо. Тяжкое бремя забот и неприятностей, которое приходится нести людям и каждому в отдельности, и всем вместе как членам общества, – это в первую очередь побочный продукт самого невероятного (я даже осмелюсь сказать, глупейшего) порядка, каким обросла жизнь с самого момента ее зарождения.
* * *
Ободренный молчанием и считая, очевидно, что обо всех секретных делах уже переговорено, Махмуд вышел из бара, развалился на подушках рядом с Элеонорой и положил тонкую руку на ее шоколадное колено.
Благодаря Дарвину нам известно, что мы ведем свой род оттуда же, откуда и стоящие на самых низших ступенях представители животного царства, и на долю червей – как и слонов – тоже ежедневно выпадают те же испытания, тяготы и муки. И все-таки кое-чем человек выгодно отличается от прочих видов, ведь он тащит на себе еще один груз – дополнительную порцию испытаний, которыми день за днем нагружают его некоторые представители его же вида Homo sapiens. Группа этих самых представителей намного могущественнее, чем мафия, или военно-промышленный комплекс, или международное коммунистическое сообщество. Речь идет о неорганизованной, неизученной группе людей, не имеющей ни главаря, ни президента, ни устава, однако она умудряется орудовать чрезвычайно согласованно, словно ее направляет незримая рука, так что действия каждого ее представителя значительно укрепляют единство всей группы и увеличивают размах деятельности всех прочих членов. Природа, характер и поведение членов этой группировки и составляют содержание следующих страниц.
Малко вспомнилось убийство иорданского премьер-министра Вашфи Талла во время его официального пребывания в Каире. Он был изрешечен пулями у входа в гостиницу, после чего террористы омочили руки его кровью и вымазали ею свои лица. И это - на глазах онемевшей от ужаса толпы. Через три месяца после ареста их всех потихоньку и без шума освободили. В арабских странах самое большее, чем могут рисковать палестинцы, это мимолетным негодованием прессы и каким-нибудь копеечным штрафом.
Но во всем, что касается Генри Киссинджера, надо быть чрезвычайно серьезным. Ненависть к нему вовсе не пустой звук. Молодые, выросшие в лагерях палестинцы верили только в насилие, ненавидя как израильтян, так и умеренно настроенных арабов. Через ЦРУ Малко знал, что большинство из них нашли убежище в Ливии, где их снабжали деньгами и оружием. Каддафи не выносил Израиля.
Здесь я позволю себе заметить, что эта книжица ни в коем случае не является ни порождением цинизма, ни упражнением в пораженчестве – не более, чем книга, посвященная микробиологии. Собственно, следующие страницы – результат конструктивных попыток выявить, распознать и по возможности нейтрализовать одну из наиболее могущественных и темных сил, которые всячески препятствуют возрастанию человеческого благополучия и счастья.
Элеонора подняла стакан:
- Выпьем за мир!
Глава I
Момент, конечно, был самым благоприятным.
Первый фундаментальный закон
Первый фундаментальный закон человеческой глупости недвусмысленно гласит:
Всегда и везде люди неизбежно преуменьшают количество глупцов, имеющихся в обращении[2].
На первый взгляд, это утверждение кажется банальным, расплывчатым и страшно невеликодушным. Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается его объективная правдивость. Как бы высоко мы ни оценивали количество человеческой глупости, мы регулярно и постоянно поражаемся следующим фактам:
- Счастливого Нового года! - по-английски сказал Махмуд.
а) люди, которых мы раньше считали разумными и сообразительными, вдруг оказываются до неприличия глупыми;
- За счастливый Новый год! - эхом откликнулся Малко.
б) день за днем, с неизменным однообразием, нам мешают жить и работать разного рода глупцы, которые нежданно-негаданно появляются в самых неподходящих местах и в самый неожиданный момент.
Вновь воцарилось молчание, усугубляемое заунывным звучанием музыки. Рука Махмуда медленно, но неуклонно подвигалась вверх по бедру Элеоноры. Молодой кувейтец был больше всех разочарован подобным поворотом новогодней ночи. Князь поднялся: ни к чему отталкивать от себя возможного друга.
- Мне пора спать, - зевнул он. - Завтра полно работы... - Он пожал Махмуду руку.
Элеонора проводила князя до дверей.
- Не забывайте, - шепнула она, - что у нас времени в обрез. Завтра с утра будьте в посольстве. Ричард вас ждет. Нужно во что бы то ни стало найти этих людей.
Первый фундаментальный закон не позволяет мне определить какую-либо величину доли глупцов от общей численности населения, ведь любое численное значение в итоге окажется заниженным. Потому на следующих страницах я буду обозначать относительную долю глупцов от общей массы населения условной буквой γ.
- Лучше бы вместо Киссинджера подбросить им Никсона, - предложил Малко.
Элеонора сдержала улыбку:
Глава II
- Спокойной ночи. Будьте внимательны. До скорого.
* * *
Второй фундаментальный закон
Малко со смешанным чувством откинулся на подушки \"шевроле\". Безусловно, Элеонора Рикор очаровательна, но ЦРУ слишком беспечно относится к Кувейту, засылая туда подобного агента. Можно ли так легкомысленно предлагать ему искать террористов, не имея о них ни малейшего представления.
- В \"Шератон\", - кинул он шоферу.
Культурные течения, модные сегодня на Западе, благоприятствуют эгалитарному подходу к жизни. Людям нравится думать о себе как о продукте идеально сконструированного станка для массового производства. Генетики и в особенности социологи наперебой доказывают, приводя впечатляющие объемы научных данных и мудреных формулировок, что все люди от природы равны, а если кто-то и равнее других, то причина тому вовсе не природа, а воспитание.
Машина побуксовала на грязной обочине, прежде чем вырваться на широкое пустынное авеню. Малко в изнеможении закрыл глаза. Когда он открыл их, то слева увидел море. \"Шевроле\" мчал на полной скорости. Кувейт был удивительным городом, прерываемым огромными незастроенными участками. Князю показалось, что здесь они не проезжали. Он наклонился к шоферу:
- Мы едем в \"Шератон\"?
Я не согласен с этим общим мнением. Мое твердое убеждение, опирающееся на многолетние наблюдения и проведенные опыты, сводится к тому, что люди не равны: одни глупы, а другие – нет, и это различие определяется не культурными силами или факторами, а природой. Глупыми рождаются точно так же, как рождаются рыжими. И принадлежность к группе глупцов ничем не отличается от принадлежности к той или иной группе крови. Глупец рождается глупцом по воле Провидения.
Тот обернулся, кривя улыбкой мрачные черты:
- Да, да...
Хотя я убежден, что составляющие долю γ от всего человечества люди – дураки и что они наделены глупостью в силу генетических особенностей, не сочтите меня реакционером, желающим втихомолку ознакомить общественность с очередными классовыми или расовыми дискриминационными теориями. Я твердо верю в то, что глупость – не ведающая никаких различий привилегия всех человеческих групп, и распределяется она равномерно и пропорционально. Этот факт научно подтверждается Вторым фундаментальным законом, который гласит:
Его английский был явно ограничен. Малко повнимательней огляделся вокруг. Происходящее начинало ему не нравиться. Неожиданно \"шевроле\" замедлил ход и повернул в маленькую унылую улочку. Напрягшись и держась за ручку дверцы, князь наблюдал за каждым движением шофера. Проклятая неосмотрительность! Машина поехала еще тише и вдруг остановилась, резко свернув в маленький дворик. Водитель застыл на своем сиденье.
Вероятность того, что тот или иной человек окажется глуп, не зависит ни от какой другой характеристики этого человека.
Малко выскочил, заметив в слабом свете фар очертания другой машины и несколько метнувшихся в сторону теней. Он не успел сделать и трех шагов, как был схвачен и остановлен крепкими руками.
Арабы, словно глухие, не отвечали на его протесты, но, как барана, поволокли к открытой передней дверце красного \"бьюика\". Фары \"шевроле\" освещали странное создание, которое стояло опершись на крыло машины: вздутый, округлый кувейтец с выпуклыми глазами и очень темной кожей походил на жабу. Он стоял в коричневой дишдаше, со стаканом в одной руке и сигаретой в другой. \"Жаба\" бросил несколько слов на арабском, и мужчины отпустили Малко.
Тотчас из тьмы вынырнули две другие фигуры, подобные персонажам тысячелетней давности, - гигантские негры в широченных шароварах и вышитых куртках, с тяжелыми кривыми саблями в руках. По всей видимости, неграм весьма хотелось немедленно приступить к действию. Человек в коричневой дишдаше улыбнулся, обнажая золотые клыки.
В этом смысле Природа, похоже, действительно превзошла саму себя. Хорошо известно, что Природе удается (довольно загадочным образом) поддерживать на постоянном уровне относительную частоту встречаемости некоторых природных явлений. Например, независимо от того, где люди заняты размножением (на Северном полюсе или на экваторе), каковы качества родительских пар (развиты они или недоразвиты) и какого цвета у них кожа (черная, красная, белая или желтая), соотношение полов среди новорожденных младенцев всегда остается одинаковым, а именно с небольшим преобладанием мальчиков. Неизвестно, как Природа достигает столь замечательного результата, зато известно, что для этого Природе необходимо оперировать большими числами. Самое же замечательное в частоте встречаемости глупцов – это то, что Природа успешно делает эту частоту равной проценту вероятности γ совершенно независимо от размера группы. Таким образом, мы находим одинаковое процентное соотношение глупых людей повсюду: и в очень больших группах, и в совсем маленьких. Ни одно другое множество наблюдаемых явлений не предоставляет столь же поразительных доказательств могущества Природы.
- Не пытайтесь убежать, - сказал он по-английски гнусавым приторным голосом. - Иначе мои стражи изрубят вас на куски.
Его нога подвернулась, и он едва не свалился, будучи, очевидно, мертвецки пьяным. Малко застыл, ибо никогда не следует противоречить пьяному, а тем более окруженному подобными стражами.
Гипотезу о том, что образование никак не связано с вероятностью γ, подтверждают опыты, проведенные в большом количестве университетов по всему миру. В смешанном населении университетов можно выделить пять основных групп: это синие воротнички (или рабочие), белые воротнички (или служащие), студенты, администраторы и преподаватели.
- Чрезвычайно рад познакомиться, - произнес князь самым светским тоном. - Но с кем имею честь?
Глава 3
Всякий раз, анализируя группу синих воротничков, я обнаруживал, что некоторые из них – доля γ – глупцы. Поскольку величина доли γ оказывалась выше, чем я ожидал (см. Первый закон), поначалу я думал, отдавая дань нынешней моде, что виной тому сегрегация, бедность и недостаток образования. Однако, продвигаясь выше по социальной лестнице, я обнаруживал и среди белых воротничков, и среди студентов то же самое процентное соотношение. Но самые впечатляющие результаты ждали меня среди преподавателей. Неважно, оказывался ли объектом моего изучения крупный университет или маленький колледж, знаменитое или захудалое учебное заведение, – повсюду я обнаруживал, что часть преподавателей (все та же процентная доля γ) глупа. Меня так ошеломили эти результаты, что я специально решил распространить поле своего исследования на особую, отборную группу, на настоящую элиту – нобелевских лауреатов. Полученный результат подтвердил высшее могущество Природы: доля γ от общего количества нобелевских лауреатов оказалась глупыми людьми.
- Я - шейх Абу Чаржах, - икая, ответствовало странное создание, - и возглавляю Махабет.
Малко оставался бесстрастным. В информационном сообщении о Кувейте специальная служба ЦРУ характеризовала Махабет как местную секретную службу.
Эту идею было трудно принять и переварить, однако слишком большое число проведенных экспериментов доказывало ее фундаментальную достоверность. Второй закон – закон железный и исключений не допускает.
Шейх еще больше обнажил золотые челюсти и добавил:
- Вы знаете, почему здесь находитесь?
- Понятия не имею! - заверил его Малко.
Движение за права женщин должно поддержать Второй фундаментальный закон, так как он демонстрирует, что количество глупых людей среди мужчин и среди женщин присутствует в равном соотношении. Возможно, Второй фундаментальный закон утешит и представителей слаборазвитого Третьего мира: в нем они найдут доказательство того, что и развитый мир, в конце концов, не такой уж и развитый. Однако, нравится кому-нибудь Второй закон или нет, вытекающие из него заключения нагоняют страх: из закона следует, что, куда бы вас ни занесло – будете ли вы вращаться в высших кругах или найдете укрытие среди полинезийских охотников за головами, запретесь ли вы в монастырской обители или решите провести остаток жизни в обществе сластолюбивых красавиц, – повсюду вы будете неизменно сталкиваться с одинаковым процентным соотношением глупых людей и всех остальных. И это соотношение (в соответствии с Первым фундаментальным законом) всегда будет превосходить ваши ожидания.
Оба черных гиганта стояли до смешного неподвижно, устремив на пленника вытаращенные глаза и готовые обезглавить его по первому знаку хозяина. Шейх Абу Чаржах залпом осушил стакан и в ярости швырнул его на камни. Послышался звон разбитого стекла.
- Из-за вас я вынужден был уйти с замечательного новогоднего вечера! рыгая, возопил он.
Глава III
- Чрезвычайно сожалею, - вежливо заметил Малко, - тем более что на это не было никаких оснований. Я - простой бизнесмен и...
Кувейтец оборвал его нетерпеливым движением жирной руки:
Техническая интерлюдия
- Не лгите! Вы - агент ЦРУ. Я изгоняю вас из страны! Завтра же утром бейрутским рейсом вы улетите из Кувейта.
- Но у меня есть виза, причем заверенная вашим же консулом в Вашингтоне...
На этом этапе требуется прояснить само понятие “человеческая глупость” и установить действующих лиц.
Выпученные, налитые кровью глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
- Ваш паспорт!!!
- Пожалуйста. - Малко вытащил из кармана документ.
Разным людям склонность к общению свойственна в разной степени. Для одних любое взаимодействие с другими людьми – мучительная необходимость. Им приходится буквально мириться с существованием прочих людей, а всем прочим – мириться с их существованием. На противоположном конце спектра находятся те, кто совершенно не выносит одиночества и даже готов проводить время в обществе людей, которые им совсем не по душе, – лишь бы не оставаться наедине с самими собой. Между двумя этими крайностями располагается величайшее разнообразие вариантов, хотя подавляющее большинство людей все же ближе к типу не переносящих одиночества, чем к ненавистникам любого человеческого общения. Это хорошо знал еще Аристотель и потому назвал человека “общественным животным”, и истинность его высказывания подтверждается например тем, что все мы принадлежим к тем или иным социальным группам, что женатых и замужних в мире больше, чем холостяков и незамужних, что страшно много денег и времени тратится на скучные и утомительные коктейльные вечеринки и что само слово “одиночество” обычно имеет негативную окраску.
Шейх к нему подскочил, выхватил паспорт, нашел страничку с визой, выдрал ее, изорвал на мелкие клочки и пустил по ветру. После чего вернул паспорт владельцу.
- Все. У вас нет больше визы, - икнул он.
Золотистые глаза Малко вспыхнули.
Неважно, к кому нас правильнее отнести (к отшельникам или тусовщикам), всем нам приходится иметь дело с людьми – кому-то больше, кому-то меньше. Даже отшельники периодически вступают в контакты. Кроме того, можно воздействовать на других людей, даже избегая встреч с ними. Ведь то, что я мог бы сделать для какого-то одного человека или целой группы, но так и не сделал, – это цена возможности (т. е. упущенной выгоды или потери) для того человека или для той группы. Речь о том, что у каждого из нас имеется текущий баланс взаимодействий со всеми остальными. Любое действие или бездействие чревато для каждого из нас прибылью или убытком – и одновременно прибылью или убытком для кого-то другого. Прибыли и убытки удобно наносить на график – и с этой целью можно использовать график, показанный на рисунке 1.
- Мое посольство завтра же выдаст мне новую, - холодно отчеканил он. И я буду жаловаться.
Шейх Абу Чаржах изрыгнул что-то по-арабски. Гиганты сделали шаг вперед. Один из них протянул руку и концом сабли взрезал Малко смокинг. Другой, подобно игроку в гольф, обеими руками поднял свою и задержал ее на уровне шеи жертвы. Как видно, ему немалого труда стоило удержаться, чтобы не довести операцию до конца.
График составлен для одного человека – назовем его Томом. На оси X показана величина прибыли, которую сам Том получает от своих действий. На оси Y показана величина прибыли, которую получает от действий Тома другой человек или группа лиц. Прибыль может быть положительной, нулевой или отрицательной. Отрицательная прибыль является, по сути, убытком. На оси X положительная прибыль Тома откладывается справа от нулевой точки О, а убытки Тома – слева от нее. На оси Y прибыли и убытки для другого человека или группы людей от действий Тома откладываются, соответственно, выше и ниже нуля.
- Вы уедете из Кувейта! - повторил шейх. - Иначе...
Этот мрачный дворик, окруженный черными домами, был поистине впечатляющ. Малко колебался. Голос рассудка призывал его не раздражать противника... К тому же от подобного рода обещаний можно легко отказаться. Но вдруг ему стало стыдно перед самим собой. Древняя его кровь кричала ему, чтобы не смел унижаться! На ум неожиданно пришла арабская пословица.
- Лучше быть мертвым львом, чем живой собакой, - медленно произнес он. - И вообще, пошли вы к черту!
Рис. 1
Затаив дыхание, Малко ждал. Громоподобный хохот прервал молчание. Лунообразная физиономия шейха конвульсивно дергалась от самой искренней радости. Приступ сумасшедшего хохота длился, по крайней мере, минут пять. Вслед за тем Абу Чаржах пролаял новый приказ, и рабы отступили, как хорошо смазанные автоматы. Кувейтец подошел к князю. Из его жабьих глаз от смеха текли слезы. Он дружески протянул пленнику пухлую руку:
- Вам не нужна никакая виза. Теперь вы - мой друг. Люблю мужественных людей!
Удивительный способ обретать новых друзей!
Чтобы все это прояснить, приведем гипотетический пример и соотнесем его с рисунком. Допустим, Том совершает действие, затрагивающее Дика. Если Том получает от этого действия выгоду, а Дик терпит от него убыток, то это действие отобразится на нашем графике точкой, которая появится в области графика, обозначенной буквой Б.
- Что все это значит? - спросил князь.
Шейх его обнял и сделал таинственное лицо.
Прибыли и убытки, обозначаемые на осях X и Y, при желании можно измерять в долларах или франках, однако необходимо учитывать еще и психологическое и эмоциональное вознаграждение и удовлетворение, а также психологическое и эмоциональное давление. Они неосязаемы, и измерить их, исходя из объективных параметров, крайне сложно. Решить эту задачу (хотя и не до конца) можно было бы при помощи анализа затрат и выгод, но мне не хочется утруждать читателя специальной терминологией: хотя известная доля неточности неизбежно скажется на измерениях, она все же не затронет суть рассматриваемого предмета. Впрочем, необходимо сделать одно уточнение. Взвешивая действие Тома, мы учитываем оценку Тома, но, определяя прибыль Дика (считать ли ее положительной или отрицательной), необходимо исходить из оценки самого Дика, а не из оценки Тома. Об этом правиле справедливости слишком часто забывают, и очень многие проблемы проистекают из неумения верно применять эту, в общем-то, галантную точку зрения.
- Садитесь в мою машину. Сейчас я вам все объясню.
Малко уселся в красный \"бьюик\", и сразу же ему в нос ударил крепчайший запах алкоголя. Сиденья были предусмотрительно обтянуты синтетическим материалом, между ними торчали бутылки виски и коньяка. На заднем сиденье он заметил два золотистых предмета. При ближайшем рассмотрении они оказались позолоченными автоматами \"скорпион\". Шейх плюхнулся рядом, взял картонные стаканчики, налил в них виски и один протянул Малко:
Позвольте мне снова привести простейший пример. Допустим, Том ударил Дика по башке и получил удовольствие от этого действия. Он может сделать вид, что и Дику было очень приятно получить от него по башке. Однако Дик вовсе не обязан разделять мнение Тома. Более того, он может воспринять полученный удар как неприятное для себя событие. Чем именно обернулся для Дика этот удар по башке – выгодой или убытком, – должен решать не Том, а сам Дик.
- С Новым годом!
- С Новым годом! - вежливо ответил тот.
Шейх проглотил обжигающую жидкость.
Глава IV
- Я знал о том, кто вы такой, еще до вашего прибытия. Просто ваш шофер работает на меня. Сегодня вечером я получил от моего дяди эмира приказ выдворить вас из Кувейта.
Третий (он же золотой) фундаментальный закон