– Здравствуйте. Будете меня убеждать, что мне эта хрень необходима? – довольно язвительно, хоть и слабым голосом произнес больной.
– Нет, убеждать не буду. Я просто опишу вам, что с вами будет дальше, если сейчас не сделать эту поистине пустяковую операцию…
– Запугивать будете?
– Послушайте, Аркадий Станиславович, вы жить хотите?
– Знаете, у моего отца было три инфаркта, и он прекрасно жил с этим без всяких операций… Это мода теперь такая?
– А качество жизни вас не волнует? Со стентами качество вашей жизни практически не изменится, ну, первое время надо будет соблюдать кое-какие правила, а потом… А впрочем, хотите в пятьдесят два года быть инвалидом? Ради бога, это ваше дело.
– Что, вот прямо инвалидом?
– Конечно. У вас обширный инфаркт… А впрочем, это ваш выбор, а мне нет никакого смысла тратить время на уговоры. Но никаких гарантий я вам не дам. Проживете сколько бог даст, а будет ли он к вам щедр… С таким сердцем вряд ли… Всего доброго!
– Постойте, доктор!
– Да?
– А это под наркозом делают?
– Да, но наркоз легкий, даже голова не заболит.
– И я ничего не почувствую?
– Абсолютно.
– А… ну… с девушками как?
– Первое время придется воздержаться, а потом сколько сможете. Так вы согласны?
– Да, черт бы вас побрал! Уговорили!
– Игорь, как тебе удалось уговорить этого осла? – спросил Матвей Александрович.
– Да я практически и не уговаривал… – пожал плечами доктор Симачев. – Просто дал понять…
– Ох, Игорь, недаром у тебя такая репутация… Есть в тебе что-то такое…
Видимо, да, есть, с дурацким восторгом подумал Игорь Анатольевич, вспомнив о предстоящем свидании.
Артиста благополучно стентировали. Игорь Анатольевич заглянул к нему перед уходом.
– Спасибо, доктор, вы могли бы быть прекрасным артистом!
– Вот не было печали! Почему? – рассмеялся доктор Симачев.
– Сила убеждения, харизма, обаяние…
– Спасибо, конечно! Я польщен! Выздоравливайте!
Ох, как вовремя артист произнес свой панегирик! Когда предстоит свидание с молоденькой девушкой…
Ровно в пять доктор Симачев вышел из клиники. Увидел ее. Она выскочила из вишневой тойоты. На ней была светло-бежевая меховая жакетка. Девушка помахала ему рукой. У него опять замерло сердце.
– Здравствуйте, доктор! – сказала она.
– Здравствуйте, Ивушка!
– Как я рада вас видеть, доктор!
– Признаться, я тоже рад… Вы чудесно выглядите.
– Садитесь, прошу вас!
Она распахнула дверцу своей тойоты.
Он сел, пристегнулся.
Она села за руль.
– Я знаю тут неподалеку чудесное кафе.
– Вот и хорошо!
И о чем нам говорить? – подумал он и спросил:
– Ваша матушка что-нибудь решила?
– Да. Поедет в Швейцарию.
– Вольному воля.
– А спасенному нашими врачами рай?
Он рассмеялся.
– Да нет, рай любому спасенному, неважно где.
– А вы машину не водите, доктор?
– Водил. Но у меня в жизни были разные передряги… Пришлось поменять квартиру, продать машину… А без нее и проще. Сейчас нет проблем с такси, можно воспользоваться каршерингом. Мороки меньше.
– А я обожаю сидеть за рулем. Наслаждаюсь просто.
– Вполне могу это понять.
– А вот мы и приехали! Тут хорошо, есть, где машину поставить.
Они вошли в кафе, уютное, красивое, где было сейчас мало посетителей.
– Пойдемте вот туда, за угол, там будет не на виду… – проговорила Ива.
Он помог ей снять жакетку и повесил ее на вешалку. Пригладил волосы.
Черт, мне пятый десяток, а я почему-то смущаюсь как школьник. Ну о чем нам говорить?
К ним подбежала официантка с меню.
– Я буду эспрессо и штрудель с мороженым! – даже не заглянув в меню сказала Ива.
– А я, пожалуй, возьму ристретто и тирамису, – заявил Игорь Анатольевич. – Да, и еще бутылку воды без газа, похолоднее.
Официантка отошла.
И Ива вдруг рассмеялась. Смех у нее был мелодичный и заразительный.
– Чему вы смеетесь, Ивушка?
– Вашему смущению, доктор. Вы ведь смущены, не отрицайте!
– А я и не отрицаю, да, смущен.
– И совершенно не знаете, о чем со мной говорить. Ведь так?
– Так, все так! – рассмеялся он.
– А зачем же вы назначили мне эту встречу?
– Понравились. Вы мне понравились, это был порыв…
– О котором вы жалеете?
– О нет, нисколько. Знаете что, расскажите о себе. Чем вы занимаетесь…
– Дизайном. Я занимаюсь дизайном интерьеров…
– А… Вам нравится ваша работа?
– Нравится, да… Но, так сказать, в перспективе.
– То есть?
– Ну, я пока работаю помощником дизайнера, самостоятельных проектов у меня пока нет… Иной раз так и хочется сказать, как мне не нравится то, что предлагает мой босс… Но у нее большое имя в нашем мире…
– Ваш босс – женщина?
– Ну да. Она хорошая… Но у нас вкусы не всегда сходятся.
– Вы удивительно красивая, Ива. И у вас такой красивый маникюр…
– А я влюбилась в вас с первого взгляда!
– Боже мой!
– Вот вошла в ваш кабинет, глянула и обмерла. И вы назначили мне свидание… Я была так счастлива…
Она смотрела ему прямо в глаза, и в них читался какой-то детский восторг.
Господи, что с этим делать? – растерялся доктор Симачев.
– Подробности вам объяснит эконом. Поскольку у капитана, как видно, накопилось немало упреков к береговой администрации, его тоже стоит послушать.
– Скажите, доктор, вы один живете?
Танума помахал рукой и с иронической усмешкой покинул капитанскую каюту. Один только эконом встал и, кланяясь, проводил его. Капитан, щелкая языком от досады, полушепотом съязвил:
– Я ж моряк, все сделаю в лучшем виде.
– С котом.
Самэсу вернулся к своим обязанностям в грузовой отсек, так и не узнав о содержании тайных переговоров в капитанской каюте, но реплика капитана его встревожила.
– У вас кот?
Когда погрузка закончилась и он вновь зашел в каюту капитана, до отплытия оставалось тридцать минут.
– Да, чудесный молоденький котишка, я его обожаю. Хотите взглянуть?
Выслушав доклад, капитан поблагодарил его мрачно-минорным тоном.
– Хочу!
Он стоял неподвижно и только выдыхал клубы табачного дыма, видимо пытаясь унять раздражение и вернуться в свое обычное состояние.
Он показал ей в телефоне снимок Рыжика.
– Продолжим наш давешний разговор. К нам на борт пожаловал непрошеный гость – американец.
– Ой, он тоже рыжий? У вас союз рыжих?
– Можно и так сказать.
– Вип-пассажир?
– Забавно…
– Пассажир-то он пассажир. Но не исключено, что станет новым владельцем судна.
– Они замолчали, смущенно глядя друг на друга.
Вдруг девушка рассмеялась.
– Он хочет купить «Мироку-мару»?
– Чует мое сердце, что в наших отношениях инициатива будет принадлежать мне! – заявила вдруг Ива. – Я люблю вас, доктор!
– Схапать за бесценок. Что из всего этого выйдет, еще не знаю. Хитрый лис Танума ни слова не говорит прямо. Может так сложиться, что береговая дирекция продаст судно вместе со всей компанией.
Он опешил.
– Вот попьем сейчас кофе и поедем к вам. Я жажду познакомиться с вашим котом и с вами, поближе. Ой, вы покраснели, какая прелесть…
– Ничего себе покупочка! И откуда только в Америке такие деньжищи!
Он почувствовал себя полным идиотом.
– Неужто не понимаешь? Судоходная компания, о которой распустили слух, что она банкрот, уйдет за бесценок. Впрочем, «Мироку-мару» кое-чего стоит. Пусть нашу посудину и называют старушенцией, у нее еще не тот возраст, чтобы списывать со службы. Кто б ее ни купил, она еще себя покажет.
– Знаете, Ива, я… Я человек другого поколения…
Капитан потушил сигарету, размял окурок в пепельнице и плеснул из чашки остаток чая. Во избежание пожара капитан, у которого пошаливали нервы, всякий раз совершал этот ритуал.
– И привыкли, что клуши вашего поколения дожидаются, пока мужчина…
– Ну что, в путь?
– Ничего подобного! Инициативные дамочки есть в любом поколении, но… А впрочем, если вы так хотите, поедем. Надо быть полным дураком, чтобы отказаться от такой прелестной девушки…
Она хлопнула в ладоши.
Отбросив мрачное настроение и мучившие его мысли, капитан надел фуражку и собрался идти на капитанский мостик.
– Браво, доктор! Вы не только чините людям сердца, но и умело их разбиваете. Мое сердце вы чуть не разбили своим нравоучительным тоном.
– Капитан, так должен ли я быть переводчиком?
Она стремительно пересела к нему на диванчик, обняла за шею и поцеловала в губы.
Они даже не заметили, как им подали кофе и десерты.
– В общем, это то, что от тебя хотят. О подробностях спроси у эконома. Никто, по сути, не знает, кто он такой, пресловутый американец. Глава компании-владельца лично представил его нашей дирекции как бизнесмена, заслуживающего доверия. Что ж, от нас, как всегда, требуется одно – обеспечивать движение судна. По какому-то капризу этот господин возжелал плыть на корабле, чтобы лично провести инспекцию, поэтому все заботы по его приему взвалили на нас, экипаж. Начальство надеется, что ты сможешь под видом переводчика сблизиться с парнем и прощупать его. Ты же единственный в нашей команде, кто знает английский. Мне и Мисиме, в связи с нашими обязанностями, заниматься им недосуг, у эконома с другими пассажирами забот по горло. Одна к тебе просьба. Свою вахту временно сдай Хаманаке и Киси, я и сам буду время от времени тебя замещать.
– Ох ты господи… – опять смутился доктор.
Сам капитан будет вместо него выходить на вахту! Ну и работенку ему подкинули – «перевод и сбор информации»… Настоящий шпион! Легко сказать – прощупай. Да и разумно ли поручать третьему помощнику капитана работу, требующую высококлассной техники общения с людьми? Что может сделать шпион-любитель, кроме как наломать дров?
– Ерунда! Можно подумать, официантка не видела, как люди целуются… – рассмеялась Ива.
У Игоря Анатольевича голова шла кругом. Он мигом расправился с тирамису, а она нарочно медленно ела свой штрудель.
– Тебя же волнует, что с тобой станет в случае, если компания будет продана? Никто из служащих компании не уверен в своем будущем. Поэтому все хотят знать, какие соображения на сей счет у американца. Разумеется, глупо напрямую лезть к нему с этим главным вопросом. Он ведь тоже человек. Но постарайся во время непринужденной беседы разведать, что же все-таки у него на уме. Не торопись. Да, забыл сказать, ему всего тридцать.
Дразнит меня, чертовка! Игорь, возьми себя в руки, в конце концов, ты же отнюдь не девственник. Если такая девушка тебя хочет, так не теряйся, не веди себя как дебил.
– Такой молодой?
– Ну вот что барышня, игра со штруделем уже не требуется, я готов!
– О, я слышу речь не мальчика, но мужа! – обрадовалась девушка и моментально расправилась с десертом.
– Я сам поразился. То ли невероятно способный, то ли отпрыск миллионера, в любом случае человек он непростой. К счастью, разница у вас не больше семи лет. Найдете о чем поговорить.
А он не стал дожидаться официантки, вскочил, подошел к ней и расплатился.
Капитан одарил Самэсу улыбкой и открыл дверь каюты. Чего только не бывает в мире! В тридцать лет проворачивать такие дела – покупать роскошный лайнер и судоходную компанию! Самэсу вдруг заробел, на душе становилось все тяжелее. Но тут капитан, взбодрившись, развернулся к судовой божнице, молитвенно хлопнул в ладоши, после чего зычно крикнул, приводя вахтенных в чувство:
– Поехали!
– Отдать швартовы! Приготовиться к отплытию!
Едва они сели в машину, как он не выдержал, обнял ее и стал целовать в губы, в шею…
Самэсу поспешно схватил микрофон и передал приказ капитана первому помощнику, дежурившему в носовой части корабля, и второму помощнику – на ют. Он видел, как прохлаждавшиеся на передней палубе матросы, сделав последнюю затяжку, побросали сигареты за борт и надели рабочие рукавицы. Тотчас закипела работа, надо было отвязать передний швартовой канат и боковые тросы. Самэсу взглянул на часы. До отплытия еще пятнадцать минут. Капитан повернулся лицом к причалу и прошептал, точно обращаясь к порту:
– Игорь… Доктор, перестань… Поедем сейчас к тебе. Ты где живешь?
– На Ленинском.
– Возможно, это мой последний рейс…
– Далеко. Погоди, дай опомниться… А то я не смогу вести машину.
Самэсу невольно поднял глаза на стоящего к нему боком капитана. С вечера того мучили дурные предчувствия. Смолчав, Самэсу приник к светящемуся экрану радара, чтобы проверить, нет ли препятствий впереди по курсу. На рейде стояло семь кораблей. Счастливое число. Обзор – четыре мили. На капитанском мостике вновь все стихло, в темноте зеленым светом мерцал радар. Самэсу вновь взглянул на капитана.
Он с великим трудом оторвался от нее. Перевел дух.
– Фу! Совсем я спятил… Извини.
– Кстати, как его зовут, этого американца? – спросил он.
– Это хорошо, что спятил… Потерпи немножко, – проговорила она, заводя мотор.
Капитан, выдержав паузу, ответил:
Минут десять они ехали молча. Потом вдруг Ива спросила:
– Скажи, доктор, у тебя есть постоянная женщина?
– Брюс Ли. Самэсу, также выдержав паузу, рассмеялся.
– Нет, сейчас нет, – честно ответил он.
– Китаец?
– Как это возможно? Ты такой привлекательный, такой горячий…
– Звучит как анекдот, но, кажется, имя настоящее.
– Знаешь, это в жизни не самое важное…
По ассоциации с именем «Брюс Ли» Самэсу вообразил затянутого в темно-синий костюм бизнесмена, который кружит над ночным осакским заливом и вопит, как гиббон. Как раз в это время по радио пришло сообщение на китайском. Там и сям вкраплялись английские морские термины, но смысл все равно оставался неясен. Старший радист Камэцу из слов, струящихся точно маслянистая вода, каким-то образом ухитрился выудить название судна и суть сообщения.
– Ох, ерунда! Ты ханжа, что ли?
– Нет, просто кое-что знаю о жизни.
– «Мироку-мару», вас понял, – передал он в ответ.
– Ничего не знаешь! Вон как растерялся от моего напора…
Что именно он понял, можно было только гадать. Вновь определил по радару положение стоящих на якоре кораблей. В компьютер уже был заложен курс, проходящий между двумя большими китайскими сухогрузами.
– Знаешь, давай либо помолчим, либо поговорим о чем-нибудь менее провокативном.
– Ну хорошо, – рассмеялась она.
– Включить двигатель! – крикнул капитан.
– Ты не замужем?
Самэсу передал приказ по всем постам. Причальный канат отвязан, кормовой швартов свернут. По ультрамарину неба неслись алые полосы облаков. Не видать, где начинается море. Мерцают бесчисленные бортовые огни, и кажется, что весь порт дышит. Точно перед глазами проплывает сказочный мегаполис. Да и «Мироку-мару» – словно не обозначенный ни на одной карте город-призрак. Город, который поминутно меняет широту и долготу, чтобы при случае вдруг исчезнуть без следа…
– Нет, зачем? Хотя за тебя я бы вышла… Ты такой надежный, но пока ты явно не готов к столь решительным шагам.
– Кормовые тросы убраны. Двигатель в рабочем режиме.
– Знаешь, я дважды был женат, хватит с меня, и потом… Короче, это не мой случай!
– Поняла! Будем жить во грехе. – фыркнула она.
– Что ж, отходим. Двадцать градусов право руля.
– Вот-вот, только во грехе, не иначе! – вполне серьезно ответил он.
– Вас понял. Двадцать градусов право руля! Корабль медленно отошел от причала Кобе. 19.00. Отплытие, курс на остров Танэгасима.
Ива поняла, что перегнула палку:
19.17. Движение на полной скорости.
– Да ладно, я пошутила.
19.18. Сняты посты отплытия. 20.20. Без происшествий.
– Вообще-то не похоже.
– Доктор, ты зануда!
20.32. Включен стабилизатор киля.
– Да уж какой есть…
В полночь вахта Самэсу закончилась, он вернулся в каюту. За пять минут сметя свой нехитрый ужин – колобок из вареного риса, он заглянул к эконому. Тот, попивая водку с маринованной сливой, был погружен в чтение детективного романа. При появлении Самэсу он снял стариковские очки и сказал:
Она нравилась ему, даже очень, но что-то в ней его насторожило. А что, он не мог понять.
– Угощайтесь, пожалуйста.
Но вот они приехали.
Эконом Икэда всегда разговаривал вежливо со всеми, даже с младшими по возрасту. Самэсу плеснул в стакан, не разбавляя, водку из неочищенного сахара, произведенную на Амами, отхлебнул и сразу почувствовал жжение в груди.
– Что, доктор, может, мне лучше сейчас уехать, а?
– Вы видели Брюса Ли? – спросил он.
– Да нет уж, барышня, пошли ко мне, – покривил душой Игорь Анатольевич. Он бы предпочел остаться один, но нельзя же терять достоинство. Ноблесс оближ. К тому же его все-таки влекло к ней.
– Видел. Гигант. Когда стоишь рядом, подавляет. Одно слово – воротила. Капитан пригласил его завтра на ужин, вы тоже, пожалуйста, приходите. Сказал, сегодня ночью хочет хорошо отдохнуть, так что до завтрашнего ужина вы свободны. Я передал ему, чтобы по всем вопросам, касающимся судна и плавания, он обращался к вам.
– Можно я сразу в душ? – без обиняков заявила она.
Икэда достал из кармашка своей белоснежной рубашки листок с записанным на нем номером каюты Брюса Ли, передал его Самэсу и прикрыл рот рукой, пряча зевоту. Он извинился, но Самэсу уже успел от него заразиться и тоже зевнул.
– Можно. Рыжик, пошли, покормлю!
Икэда вновь присел на диван, заглянул в глаза Самэсу и, приглушив голос, сказал:
– Ох, а покажи мне кота!
– Вот, смотри!
– Я уже давно хожу на пассажирских лайнерах, но, кажется, с этим рейсом что-то нечисто.
– Так это ж не кот, а котенок еще, ладно, я в душ!
– Нечисто?
А знаменитый доктор, хирург с многолетним стажем, не терявшийся в самых сложных случаях, совершенно растерялся.
– Ну, не более чем интуиция. Хватило одного взгляда на пассажиров.
Она вышла из ванной комнаты, завернутая в большое полотенце, и была при этом так хороша, что у него мелькнула мысль: пусть я бывший хирург, но мужик-то я не бывший…
– Что-нибудь не так?
Игорь Анатольевич проснулся среди ночи, Ива исчезла. Ее жакетки на вешалке не было.
– Да.
Сбежала… Интересно, почему? Не понравилось? Да вроде была в восторге, такого ему нашептала… Или стало стыдно? Да нет, не тот случай. Ах, это просто очередной этап ее игры… Это ведь все-таки игра… Ну и хорошо. Это даже к лучшему. Не хочу я играть в какие-то непонятные игры. Эти нынешние, интернетом вскормленные девчонки… А что, если она выложит все в сеть? А что тут интересного? Я не женат. Доктор Симачев трахает девушку… И что тут такого?! Не парня же… Хотя сейчас это даже приветствуется, – засмеялся Игорь Анатольевич, впрочем, весьма довольный минувшей ночью.
– И что же?
Рыжик мирно спал в своей корзинке. Он пошел в душ. На часах было пять утра. Страшно хотелось есть. После тирамису у него и маковой росинки во рту не было.
– Прогуляйтесь по палубе, посмотрите. Сразу поймете, что я имею в виду. Обычно наши пассажиры пребывают в предвкушении того, что им сулит плаванье на роскошном лайнере. Лица невольно расплываются в улыбках, глазеют по сторонам беззаботно, как дети. А в этот раз в глаза бросаются странные, неприятные типы: нервничают, точно спасаются бегством, или рассеянно ходят взад-вперед, или о чем-то напряженно размышляют. Мне, корабельному эконому, нехорошо так говорить, но их вид не внушает доверия.
А сварю-ка я себе пельмени! Кстати, в холодильнике есть сметана.
Никогда он не ел пельмени в такой час, но сегодня можно, – решил он.
Глаза эконома метались из стороны в сторону. Как будто, насмотревшись на пассажиров, они были не в фокусе. А духовные очи, напротив, ожили.
Ему почему-то было весело. Он достал кастрюлю, налил воды и поставил на плиту. И вдруг ему показалось, что руки больше не дрожат. Не может быть! Сердце замерло. Он опустился на стул в кухне и не сводил глаз с собственных рук. Они не дрожали… Господи, неужели? Боясь поверить своему счастью, он сварил пельмени, поел. Выпил крепкого чаю. Руки не дрожали! Тогда он побрился так, как всегда брился до тремора, безопасной бритвой. В последнее время он брился электрической, и это ему не нравилось. Он достал станок. Руки не дрожали! Черт, черт, черт! Он намылил щеки, побрился уверенными, спокойными движениями… Неужели это из-за взбалмошной девчонки, хоть и ужасно красивой? Если так… Я готов хоть завтра на ней жениться. Да нет, сумасшествие какое-то, что за жизнь будет с ней? А может, я вообще ее никогда больше не увижу… Удовлетворила девчонка свою прихоть и гуляйте, Игорь Анатольевич. Тут на кухню явился Рыжик и вскарабкался к нему на колени.
– Это оттого, что пахнет жареным.
– Что, малыш? Есть хочешь? Сегодня мы с тобой ранние пташки… – Он гладил любимого котенка, целовал. – Сейчас открою баночку, на вот, ешь, маленький.
Эконом не оценил шутки.
Он вспомнил, что сегодня суббота и не надо ехать в клинику.
– А давай-ка, брат, еще поспим.
Запуск ракеты
Он взял кота, улегся в постель и почти сразу уснул, успел только подумать: интересно, когда я проснусь, что будет с руками?
В три часа дня «Мироку-мару» подплыла к острову Танэгасима и встала на якорь в открытом море, взяв временную передышку. Между тем на корабле не прекращались приготовления к вечернему празднеству. Б четыре часа должен был состояться запуск ракеты из космического центра. Разодетые пассажиры небольшими группами высыпали на открытую палубу, держа в руках стаканы с коктейлями, и, в ожидании огненного, опаляющего небо шоу, щурясь на низкое, слепящее солнце, нашептывали любезности, обменивались шутками и отпускали дешевые остроты.
Когда он окончательно проснулся, руки не дрожали!
Господи, неужели это не сон?! Неужели я смогу опять оперировать? Пусть не сразу, но в ближайшее время? Пока буду просто ассистировать, а потом…
Эконом, надев маску улыбчивого радушия, вился ужом среди пассажиров, без устали кланяясь и выкликая приветствия. Некоторые из собравшихся, увидев на рукаве его кителя три серебряные нашивки, принимали его за капитана и просили сняться вместе на память. Капитан, стоя на палубе с бассейном, беседовал с высоким, под метр девяносто, человеком. Тщательно расчесанные на прямой пробор прилизанные волосы плотно облегали голову и маслянисто блестели. Лицо человека ничего не выражало, только губы быстро шевелились. Глаза за очками в черной оправе застыли, точно уставившись в одну точку. Обладатель этого лица, чем-то напоминавший куклу в руках чревовещателя, и был Брюс Ли. Самэсу обошел его и стал приближаться так, чтобы первым его увидел капитан. Нанасэ подозвал его и представил Брюсу Ли. Тот протянул руку и скороговоркой изрек:
Он все смотрел на свои руки, боясь, что они вновь будут дрожать… Но нет… Голова шла кругом.
Неужели дело в этой взбалмошной девчонке? Да ну, ерунда… А впрочем, не важно, почему это случилось, важно, что случилось!!! Дождусь понедельника, а там… Хотя зачем ждать?
– На корабле – будущее. Здесь проще созидать будущее, чем на суше. Здесь не Америка, не Япония. На этом корабле – весь мир. Вы так не думаете?
Он оделся и выбежал из квартиры.
Вот так раз, не успели познакомиться, как он с ходу обрушил на него нечто похожее на манифест! Самэсу ухватился за слово «будущее». В смысле, а есть ли вообще будущее у судоходных компаний, переживающих ныне упадок? Мельком глянул на капитана. Капитан ответил ему ироничной улыбкой и шепнул на ухо по-японски:
На улице было промозгло и сыро. Игорь Анатольевич вызвал такси. Оно пришло через две минуты. И через полчаса он уже входил в клинику.
– Он с самого начала понес какую-то чушь. Попытайся к нему подладиться.
– Игорь Анатольевич, вы разве сегодня дежурите? – спросил попавшийся ему навстречу Касум.
– What did he say?
[14] – Брюс Ли потребовал перевести слова капитана.
– Нет, просто я… Я тут кое-что забыл…
Самэсу перевел весьма вольно:
– А, понял!
– Что вы имеете в виду под будущим на корабле? Для моряков это жизненно важный вопрос. Не могли бы вы выразить свою мысль более конкретно?
Касум быстро ушел.
– А ты отлично говоришь по-английски, – похвалил его Брюс Ли. – Где учился?
– В Канаде. Ребенком почти два года прожил в Торонто.
В ординаторской Игорь Анатольевич согрел воды и заварил чай. Весь погруженный в свои мысли, он не заметил, как в ординаторскую вошел Саша Лавочкин, анестезиолог.
– Торонто? Я хорошо знаю этот город. Там тоже есть китайская община.
– Привет, конопатый! А я гляжу, ручки-то не дрожат больше?
– У меня было несколько друзей канадцев китайского происхождения.
– Ох, Сашка, напугал! Да вот… проснулся сегодня, а они не дрожат… Так очумел от радости, что примчался сюда, сам не знаю зачем… – слегка смутился доктор Симачев.
– Поздравляю, коллега! Это здорово! Такой хирург у нас теперь будет!
– Вот как? Китайцы повсюду выходят победителями в классовой борьбе. Там, где китаец, открывается будущее. Тебе не надо объяснять, раз ты жил в таком месте. Двадцатый век создан эмигрантами. Эмигранты заставляют вертеться мировую экономику. Эмигрант может превратиться в кого угодно. Он легко станет нуворишем, или бродягой, или революционером, или предпринимателем. Ему достаточно щелкнуть переключателем в голове. Никто так преданно не служит принципам капитализма, как эмигрант. Я сын эмигранта, но убежден, что будущее непрестанно стучится в мое сердце. Пока я продолжаю колесить по свету, будущее идет за мной по пятам. Капитану Нанасэ, видимо, трудно понять, к чему я клоню, ну а тебе, мистер…
– Погоди, надо еще вернуть себе форму, чуть ли не год не оперировал…
– Самэсу. Фумия Самэсу.
– Ну, это ты быстро наверстаешь… Я рад, искренне рад, старик! Матвей знает?
– Да никто пока не знает, только ты и мой котишка. Чаю хочешь?
Самэсу мельком взглянул на капитана. Придерживая пальцами козырек фуражки, тот делал вид, что ровным счетом ничего не понимает.
– Нет. Слушай, а что, Касум не заметил? Я видел, ты с ним разговаривал…
– Нет, видимо, не заметил. Кстати, талантливый парень…
– О\'кей, Фумия. Кстати, а почему ты стал моряком?
– Надеюсь, ты в свою прежнюю клинику не вернешься?
Сколько раз ему приходилось отвечать на этот вопрос! У него всегда были наготове несколько вариантов ответов простых и ясных и ответов, служивших дымовой завесой, и он выбирал те, что могли бы устроить спрашивающего. Например:
– С ума я что ли сошел? Со мной так по-свински поступили, а я… И потом, мне здесь нравится. Матвей вменяемый руководитель. Молодые ребята просто классные, да и вообще коллектив нормальный…
«Море меня позвало».
– Да, здесь комфортный климат…
«Корабль – самое безопасное средство передвижения».
Тут сообщили, что по скорой привезли пациента, нуждающегося в экстренном оперативном вмешательстве.
«Не выношу зловонный воздух берега».
– Пошли, Конопатый, поприсутствуешь! – сказал Александр Кириллович.
– Конечно! – обрадовался доктор Симачев.