Ну что ж, если его великий план не подходит для Генуи – на ней свет клином не сошелся! Есть Венеция, есть Пиза, есть другие богатые морские города…

Тут Коломбо понял, что и в Венеции, и в Пизе ему скажут то же самое, что сказал сегодня адмирал Дориа. Итальянские морские державы не заинтересованы в западном пути, они живут и богатеют за счет восточных морских дорог.

Значит, нужно обратить свой взгляд на запад – на великие державы, Испанию и Португалию. Тамошние короли заинтересованы в новых морских путях. Достаточно вспомнить португальского принца Энрике Мореплавателя…

В дверях дома его встретила старая Симона.

– Что с вами, добрый господин? – спросила она, принимая из рук хозяина плащ. – На вас же лица нет! Вы не заболели? Может, послать мальчишку за лекарем?

– Нет, Симона, я здоров. Вели слугам собирать вещи, я завтра уезжаю.

– Уезжаете, добрый господин? – всполошилась Симона. – Пресвятая Божья Матерь! А у меня варенье недоварено! А куда же мы уезжаем, добрый господин?

– Не мы, а я, Симона! Я уезжаю далеко, в Испанию.

– В Испанию? Но это же край света!



Старенький «форд» остановился перед двухэтажным каменным зданием, на фасаде которого переливалась всеми цветами радуги светящаяся надпись: «Мир бильярда». Дверцы машины открылись, из нее выбрались майор Веригин и капитан Нагорный.

– Хорошо же этот Мазай устроился! – проговорил капитан, озирая дом и окружающий его нарядный палисадник.

– Неплохо, – проворчал Веригин и уверенно направился в обход здания.

– А ты куда? – окликнул его капитан. – Нам разве не сюда? – Он кивнул на парадный вход, увешанный разноцветными шариками.

– Конечно же, нет, – усмехнулся майор. – Ты вроде давно в органах работаешь, а не усвоил простую истину: главный вход – для обычных клиентов, проще говоря – для лохов. А для своих обязательно другая дверь имеется, куда посторонним вход воспрещен. И если ты хочешь что-то узнать, надо через эту дверь заходить.

Действительно, за углом обнаружилась лестница, ведущая в полуподвальный этаж особняка. Перед ней со скучающим видом прогуливался здоровенный детина в черном костюме, который сидел на нем как кавалерийское седло на корове.

– Как же ты сюда собираешься зайти? – осведомился капитан.

– Молча. – Майор пошел прямо к входу.

– Вы куда? – осведомился детина, когда Веригин с Нагорным приблизились к лестнице.

– Шары погонять хотим, – невозмутимо ответил майор. – Это ведь «Мир бильярда»?

– Шары – это с другой стороны, – отозвался громила, заступая полицейским дорогу. – Вы что, мужики, вход не заметили? Там специально для вас вывеска имеется, очень крупная, и шариков понавешано.

– А мы с другом плохо видим, – проговорил Веригин, делая шаг вперед. – Не разглядели вывеску.

– Как же вы играть собираетесь, если плохо видите? – ухмыльнулся охранник.

– А на ощупь, – ответил Веригин и, резко выбросив руку вперед, схватил охранника за нос. Тот попытался вывернуться, замахал руками, но майор рванул его за нос, едва не разорвав ноздри, и прошипел: – Не рыпайся, красавчик, а то без носа останешься! Веди нас к Мазаю, нам с ним поговорить надо! Мы с ним старые друзья!

Тем временем капитан Нагорный ловко обшарил одежду охранника и достал из укромных мест два пистолета и десантный нож.

– Ты п-п-покойник! – проблеял охранник. – В-вы оба п-покойники!

– Мне это много раз говорили, но пока, как видишь, Бог миловал! – проговорил майор и отпустил нос громилы.

Тот бросился было на него, размахивая кулаками, но майор легонько ткнул его в болевую точку на шее, громила остановился, как будто налетел на стену, и разинул рот, хватая воздух.

– Какой-то ты непонятливый, – скучным голосом проговорил Веригин. – Все тебе по нескольку раз повторять приходится! Я же тебе четко сказал – мне нужно с Мазаем поговорить. Скажи ему, что майор Веригин его спрашивает.

– Так ты еще и мент? – с ненавистью выдохнул охранник.

– А ты – кретин! Так что, проводишь меня к Мазаю?

– Ты покойник! – повторил тот.

– Повторяешься! – Майор ткнул охранника в бок его же собственным пистолетом. – Веди, и не советую рассказывать, как ты нам все свое оружие отдал, – авторитет среди коллег потеряешь!

Охранник, чертыхаясь, спустился по лестнице, подошел к двери и проговорил, глядя в глазок камеры:

– Открой, Сивый, тут какой-то мент Мазая спрашивает!

– Какой еще мент? – удивленно спросил голос из динамика.

– Майор Веригин! – рявкнул майор через плечо охранника.

На какое-то время наступила тишина, потом замок щелкнул, и дверь открылась. Майор втолкнул первым охранника, потом вошел сам, за ним последовал Нагорный.

По ту сторону двери стояли три человека с оружием наготове.

– Как-то вы нас негостеприимно встречаете, – проговорил Веригин, оглядывая троицу. – Мы же как-никак из полиции!

– Кто вас знает, из какой вы полиции! – ответил невысокий сутулый человек с коротко стриженными седыми волосами. – Мы ваших документов не видели. Вы ворвались, напали на нашего человека, нанесли ему телесные повреждения… Нам пришлось в целях самообороны применить оружие…

– Сивый, я не виноват… – проныл охранник, держась за нос. – Они вдвоем на меня напали…

– С тобой отдельный разговор будет! – бросил ему Сивый и снова повернулся к полицейским: – Так что, поняли, как мы можем дело повернуть?

– Не гони пургу, – поморщился майор. – Мазай теперь легальный бизнесмен, ему неприятности с полицией не нужны. Ты ему передал, что я с ним поговорить хочу?

– Допустим, передал. Только, прежде чем с ним говорить, сдайте все оружие. Ты к нему один пойдешь, напарник твой здесь останется!

– Я тебя одного не пущу! – запротестовал капитан.

– Не заводись, Нагорный, все нормально! – успокоил его майор, выкладывая на стол оружие – как свое табельное, так и то, что они отобрали у охранника.

Его обыскали, после этого провели по узкому коридору к резной дубовой двери. За ней оказался большой кабинет, обставленный с бьющей в глаза роскошью. По стенам, на шелковых обоях в пунцовых розах, висели картины, изображающие полнотелых красоток, за столом с гнутыми ножками восседал хмурый тип с наглой и самодовольной физиономией. В руке у него была дымящаяся сигара.

– Ну, здорово, Мазай! – проговорил майор, с интересом оглядывая кабинет. – Неплохо устроился!

– Здорово, Веригин! – ответил Мазай, откинувшись на золоченую спинку кресла. – А ты, гляжу, все такой же – лезешь напролом! Жизнь тебя, смотрю, ничему не научила!

– Это ты зря, – миролюбиво отозвался полицейский. – Жизнь меня как раз очень многому научила!

– Что-то незаметно. – Мазай внимательно оглядел гостя. – Костюмчик на тебе паршивый, по-моему, тот же самый, что и пять лет назад. А я теперь видишь, в каком кабинете сижу?

– Кабинет у тебя роскошный, – согласился майор. – Только пахнет в нем паршиво…

– Ничего ты не понимаешь! Это сигарами пахнет, между прочим, самые лучшие, кубинские! – Мазай показал свою сигару майору. – Знаешь, сколько такая стоит? Кстати, если хочешь – угощайся…

– А по-моему, это не сигарами пахнет, не тот запах… – Майор сделал вид, что принюхивается. – Помойкой, что ли… Ах, это же делишками твоими грязными пахнет!

– Ты, Веригин, не зарывайся! – прошипел Мазай, перегнувшись через стол. – Если я тебя в свой кабинет пустил – это еще ничего не значит! Будешь хамить – выкину в два счета!

– Да разве же я хамлю? – удивленно проговорил майор. – Я же просто констатирую факты насчет твоих делишек.

– Чушь ты говоришь, а не факты! Я уже давно легальный бизнесмен, у меня все чисто – комар носу не подточит!

– Насчет комара – не знаю, а вот что твои люди делали в поселке «Холодный ключ»?

– Какой еще ключ? – переспросил Мазай.

– Холодный!

– Никакого ключа не знаю – ни холодного, ни горячего!

– И имя Вячеслав Самохин тебе ничего не говорит?

– Ничего, – проговорил Мазай, но голос его изменился.

– А мне кажется, что ты врешь, – усмехнулся майор. – И зря, между прочим: твоих людей там видели, и машину их видели… Так что лучше говори правду, не создавай себе проблемы!

– Ах, Самохин! – Мазай потянулся. – Так бы сразу и сказал, что тебя Самохин интересует! Меня, между прочим, тоже!

– Вижу, память к тебе вернулась! – усмехнулся майор. – Ну, выкладывай, что твои люди делали возле его дома?

– Ну, тут дело такое… Этот Самохин – владелец инвестиционной компании «Трастфинанс». Компания вроде была солидная, прибыли приносила не слишком большие, но зато очень высокая надежность. Ну, я и вложил в эту компанию деньги. Очень, кстати, большие. – Мазай помрачнел. – А тут вдруг на этого Самохина наехали по полной программе, он смылся в неизвестном направлении… и деньги мои, между прочим, тоже накрылись известным предметом! – Мазай грохнул кулаком по столу, поморщился и продолжил: – Ну, и что мне оставалось делать?

– Что? – с интересом переспросил майор.

– Ну, отправил я к этому Самохину своих людей, чтобы приглядели за домом – что там происходит, да кто там крутится, да не появится ли сам хозяин…

– Как же он появится, если ты сказал, что он исчез в неизвестном направлении? Небось давно уже где-нибудь в Аргентине танго со своей женой танцует!

– Насчет этого вряд ли. Я всюду, где можно, справки наводил – не выезжал Самохин за границу!

– Ну, это дело такое – сам знаешь, он мог под чужим именем выехать… Документы хорошие сделать – ничего не стоит! Тебе ли этого не знать?

– Ну, я же не только по официальным каналам справки наводил. Я по своим собственным каналам… Там информация надежная! Не выезжал он, однозначно!

– Вот как? А если бы этот Самохин вернулся – что твои люди должны были с ним сделать?

– Да ничего такого! Мне с ним просто поговорить нужно было про свои деньги. Когда он мне их отдаст…

– Ну, в общем, меня это не очень интересует, – перебил его Веригин. – Меня другое интересует. Кто конкретно из твоих людей возле дома Самохина ошивался? Имена!

– А вот это – не твое дело, майор! – окрысился Мазай. – С какого перепуга я тебе их отдавать должен? И вообще, что конкретно тебе от меня нужно? Чего ты ко мне вяжешься? Сколько тебе повторять – я теперь легальный бизнесмен! Я вообще с тобой не обязан разговаривать, только по старому знакомству и пустил! Мои дела тебя не касаются!

– Что, даже труп?

– Какой еще труп? – переспросил Мазай, и лицо его вытянулось.

– Опаньки! – оживился Веригин. – Что, твои ребятки тебе ничего про труп не сказали?

– Вот козлы! – Мазай снова ударил кулаком по столу. – Там что, правда труп нарисовался?

– Ну, вообще-то я с тобой не обязан разговаривать, – усмехнулся майор. – Так уж, по старому знакомству… Но только имей в виду – там твоих людей видели, свидетели имеются, и машина засветилась, «гелендваген», на твою фирму зарегистрированный, так что доказать твою причастность к этому делу не составит труда!

– Вот козлы! – повторил Мазай. – Ну сам посуди, майор, – зачем мне убивать Самохина? Ведь он мне деньги должен! Нет Самохина – нет денег, труп вряд ли сможет деньги отдать!

– Ну, как хочешь! – Веригин сделал вид, что собирается уходить. – Я чувствую, что разговора у нас не получилось. Поеду к прокурору – оформлять документы на обыск и арест… Сам понимаешь, убийство – это не шутки…

– Постой, майор! – перебил его Мазай. – Ладно, мне эта дрянь ни к чему. Там двое моих были… Один в больницу попал – приложил его кто-то, а второй… Второй малость туповат, но ты с ним можешь сейчас поговорить, я его сюда вызову. – Он снял трубку с роскошного телефона и коротко бросил в нее: – Матюшу сюда, срочно!

Через минуту дверь кабинета открылась, на пороге появился огромный толстый детина с круглым розовым лицом, похожий на младенца-переростка. Его наивный и безобидный вид немного портили многочисленные синяки и ссадины на лице.

– Вызывал, Мазай? – спросил этот переросток, остановившись на пороге.

– Проходи. – Мазай показал ему на ковер перед своим столом.

Матюша прошел, куда сказали, и встал, сложив руки, как проштрафившийся первоклассник.

– Ты почему, козлина такая, ничего мне про труп не сказал? – проговорил Мазай обманчиво спокойным голосом.

– Про труп? – переспросил Матюша, и на его лице отразилась работа мысли. – Про чей труп, Мазай?

– Про чей?! – Мазай вскочил, обежал вокруг стола, схватил Матюшу за лацканы пиджака и встряхнул. – Это ты, придурок, скажи, чей труп после вас с Хорьком остался в том доме?

– Ах, ты про тот труп, что в загородном доме! – Матюша отвесил челюсть. – А я и забыл… Тут столько всего случилось – девчонка пропала, Хорька вырубили… Я и забыл тебе про труп сказать!

– Ну, не идиот ли? – протянул Мазай, внезапно успокаиваясь. – Ну, полный же идиот! Про труп забыл сказать! А больше ты ничего не забыл? Ты понимаешь, что теперь я из-за тебя в дело об убийстве замешан? – Он неприязненно покосился на Веригина.

– Постой, Мазай! – перебил его майор. – Позволь мне с ним поговорить. Может, он что-то важное вспомнит.

Мазай колебался, и тогда майор добавил:

– Я с ним поговорю и уйду, больше тебя по этому делу не побеспокою.

– Ладно, – решился наконец Мазай. – Только прямо сейчас разговаривай, при мне, а то ведь этот идиот такого наговорит – потом за всю жизнь не отмоешься!

– Идет, – согласился майор и повернулся к Матюше: – Значит, этот жмурик – не ваша работа?

– Не-а, не наша! – с готовностью ответил бандит. – Когда мы пришли, он уже мертвый был. Он на меня из шкафа выпал. Я отскочил, упал и голову зашиб…

– Ты ее задолго до того зашиб, еще в детстве! – проговорил Мазай.

– Но ты его рассмотрел? – продолжал допрос Веригин.

– Еще бы не рассмотрел! – Матюша понизил голос. – Конечно, рассмотрел, раз он прямо на меня упал! Я его хорошо видел, вот как вас сейчас вижу!

– Его? – переспросил майор. – Значит, это был мужчина?

– Само собой, мужчина! – подтвердил бандит.

– А описать его можешь?

– Это как?

– Ну, какого роста, к примеру… Молодой или старый… Что-то ведь ты запомнил?

– Ну, не молодой… – протянул Матюша после непродолжительного раздумья. – Волосы седоватые… Наверное, вроде вас будет… Росту тоже вроде вашего или малость пониже…

– Значит, рост средний…

Матюша оценивающе взглянул на рослого майора и с сомнением проговорил:

– Ну, можно сказать, средний…

– А еще что-нибудь помнишь?

– Да нет, больше ничего не помню! Я ведь говорю – упал и головой приложился, а потом Хорек ушел и пропал… Я ведь ему говорил, что в доме кто-то есть, когда мы по двору шли, а он не поверил… Вот не поверил мне и поэтому пострадал…

– В доме кто-то был? – переспросил его майор. – Почему ты так думаешь?

– А я в окне кого-то увидел. Может, это тот жмурик был, а может, кто другой… Я Хорьку сказал, а он мне не поверил…

– А вообще – зачем вы в дом вошли? – спросил майор. – Вам ведь только присматривать за ним велели?

– Ну, на всякий случай… Раз девчонка уехала и собаку с собой забрала – очень подходящий случай…

– Вот, кстати, про эту девчонку, – оживился Веригин. – Ты говоришь, что она уехала. Значит, у нее была машина?

– А как же! В этом поселке без машины делать нечего!

– А какая у нее была машина, ты не помнишь?

– Старенькая «хонда».

– Может, ты и номер запомнил?

– Нет, номер не запомнил!

– Какое там, – подал голос Мазай. – Он имя-то свое с трудом запомнил! Ну, все, хватит уже разговоров!

– Как скажешь, – ответил Веригин. – Думаю, что больше от твоего Эйнштейна толку не добьешься!

– Чего? – вдруг вскипел Матюша. – Чего это он меня Эйнштейном каким-то обзывает?



Тоне снился удивительный сон, в котором самым фантастическим образом переплелись дневные впечатления.

Сначала за ней гнались двое бандитов – Матюша и Хорек, только они почему-то были в боевой раскраске папуасов и в их же парадном одеянии из птичьих перьев и пальмовых листьев. Потом она оказалась на палубе старинного парусного корабля, который трещал и раскачивался под мощными порывами ветра. Тоня попыталась спрятаться от буйства стихии в каюте, но вместо этого оказалась в строго обставленном кабинете, на стене которого висел портрет выдающегося ученого Ломоносова. Напротив нее стояла железная женщина Соколова и заставляла Антонину есть сухой собачий корм…

Чудом вырвавшись из этого кабинета, с привкусом собачьего корма во рту, Антонина увидела перед собой Анфису, толстую соседку по коттеджному поселку. Анфиса летела на метле и протягивала Тоне вторую такую же.

– Полетели со мной в Заречье, – кричала она. – Полетели скорее, там в сельпо распродажа японских кроликов!

– Но мне не нужны кролики, особенно японские, – отнекивалась Антонина.

– Как это не нужны? Очень хорошие кролики, на транзисторах! Знаешь, какие они вкусные, особенно если под белым соусом?

– Но я не люблю крольчатину, – упиралась Антонина. – Мне кролика жалко…

– Ну, все равно, полетели! Ты должна хоть немного полетать, ты даже не представляешь, какое это удивительное ощущение!

– Но я не могу оставить Рика, – возражала Антонина. – Ты же знаешь, у меня Рик… – Рик… – повторила она сквозь сон и проснулась.

Рик сидел возле ее кровати и жалобно поскуливал. Она хорошо знала этот взгляд и этот жалобный голос – так обычно Рик давал ей понять, что ему срочно нужно выйти на прогулку.

– Сейчас, Рикуша… – проговорила Тоня, протирая глаза. – Сейчас я тебя выведу…

Спросонья она не могла понять, где находится. Это была не ее комната в съемной квартире и не спальня в загородном доме… Вглядевшись в редеющую темноту, она увидела перед собой удивительную птицу в фантастически ярких перьях и на долю секунды решила, что все еще спит.

Но потом в голове всплыли подробности вчерашнего бесконечного дня: как их с Риком подсадил на шоссе пожилой водитель, как она рассказала ему о своем бедственном положении и как Платон Николаевич – вот, она вспомнила даже, как его зовут! – привез ее в географический музей, где работает ночным сторожем.

Теперь все встало на свои места. Она ночевала в музейной подсобке, куда ее пристроил Платон Николаевич, и птица в ярких перьях ей не снится – это просто чучело из числа музейных экспонатов.

Рик снова заскулил – Антонина поняла, какая перед ней стоит нелегкая задача. Как выгулять Рика, никого при этом не разбудив и не подняв в музее тревогу?

– Рикуша, может, потерпишь еще часик? – спросила она без особой надежды.

Рик дал понять, что не потерпит. Что он и так терпел сколько мог, и ресурсы его организма подходят к концу.

– Ну, что с тобой делать! – вздохнула Тоня, встала, стараясь не шуметь, оделась, пристегнула поводок к ошейнику и открыла дверь.

Видимо, она перепутала двери, потому что оказалась не в той корабельной каюте, в которую ее накануне привел Платон Николаевич, а в каком-то полутемном и захламленном коридоре, освещенном тусклой лампочкой.

По этому коридору они шли минут пять, потом оказались в маленькой и тоже захламленной комнате, из нее вышли в следующий коридор и наконец оказались перед дверью, над которой светилась надпись: «Аварийный выход».

К счастью, открыть эту дверь не представило труда, и Тоня с Риком оказались во дворе – большом и тоже очень захламленном. Кое-где здесь росли чахлые кустики – то ли сирень, то ли барбарис, и, едва Антонина отстегнула поводок, Рик помчался к ним, чтобы безотлагательно осуществить свои немудреные желания.

Она терпеливо его ждала, сонно потягиваясь и оглядываясь по сторонам.

Теперь Рик явно не спешил: он воспользовался случаем, чтобы обнюхать каждый кустик, каждый камень во дворе, выяснить, нет ли поблизости других собак, и не оставили ли они во дворе свои послания.

Скоро Антонине надоело его ждать. Она позвала Рика, но он, как обычно, сделал вид, что не слышит. Она позвала еще раз, погромче. Наконец он явно нехотя вернулся.

Тоня открыла дверь, вошла в прежний коридор и пошла обратно, к своему новому убежищу. Однако, открыв очередную дверь, поняла, что заблудилась.

Они оказались в большой комнате, заставленной самыми разнообразными глобусами. Здесь были огромные глобусы, размером с небольшой аэростат, и небольшие, с детский мяч; старинные, из ценных пород дерева, с медной и серебряной отделкой и современные, из пластмассы и металла. Проходя мимо одного из глобусов, Антонина случайно задела его и, видимо, привела в действие скрытый внутри механизм: глобус начал медленно вращаться, и из него полилась советская песня: «Широка страна моя родная…»

Пройдя через зал с глобусами, Антонина и Рик попали в следующий. Должно быть, это была музейная библиотека: все стены огромной комнаты были заставлены стеллажами, на которых размещались книги – огромные старинные фолианты в потертых кожаных переплетах с золотым тиснением и более поздние издания. Посреди зала стояли длинные столы, на которых тоже были разложены книги и географические карты.

За одним из этих столов Антонина увидела склонившегося над книгой пожилого человека.

«Ранняя пташка! Как бы он не испугался нас с Риком!» – подумала она и, вежливо откашлявшись, проговорила:

– Извините, я здесь первый раз и, кажется, заблудилась. Вы не подскажете, как пройти в комнату сторожа? Это которая оформлена под каюту старинного корабля!

Человек оторвался от книги, поднял голову и спросил:

– Вы ищете Платона Николаевича?

Тут что-то в его лице изменилось, и он удивленно проговорил:

– Тоня, это вы?

Тут и Антонина узнала его: это был Павел Арнольдович, старый преподаватель, заменявший у них в колледже учительницу истории, которая уехала в Финляндию. У них тогда сложились неплохие отношения – Тоня варила для него кофе, приносила из соседней булочной пирожки, а Павел Арнольдович рассказывал ей много интересного.

– Павел Арнольдович! – удивленно проговорила Антонина. – А что вы здесь делаете, да еще в такую рань?

– Могу задать вам точно такой же вопрос, – усмехнулся старик.

– Да я-то сюда случайно попала… – пробормотала Тоня, чувствуя, как неправдоподобно звучит ее объяснение. – Дом, где я жила, сгорел, и Платон Николаевич меня здесь временно приютил. А встала я так рано, потому что собака на прогулку запросилась…

– Ну-ну. – Старик недоверчиво улыбнулся. – Впрочем, всякое бывает… А я здесь, Тонечка, работаю.

– Вы – сотрудник этого музея?

– Да нет, я не в этом смысле работаю. Я работаю здесь над своей новой книгой.

– И так рано приступаете?

– Понимаете, Тонечка, – старик замялся, – у меня проблемы со сном. То есть последнее время я почти перестал спать. Либо засыпаю очень поздно, либо, наоборот, просыпаюсь ни свет ни заря. А что просто так лежать, время тратить? В моем возрасте время особенно дорого, никто не знает, сколько еще его осталось. А книгу закончить очень хочется – чтобы после меня осталось что-нибудь значительное. Хочется, знаете ли, оставить свой след на земле… Вот я и договорился, чтобы меня пускали сюда, в библиотеку музея, рано утром…

– Ясно! Ну, тогда не буду вас отрывать от работы…

– Да ничего, мне тоже нужно время от времени делать перерывы. Давайте я провожу вас до комнаты сторожа, сама вы ее вряд ли найдете – здесь такая сложная планировка, что даже некоторые сотрудники на первых порах не могут разобраться.

Долго уговаривать Антонину не пришлось, и Павел Арнольдович повел ее по комнатам и коридорам музея.

Скоро Тоня поняла, что без провожатого и правда не нашла бы дорогу. Она удивлялась только тому, как легко первый раз нашла выход на улицу – должно быть, ее вывел Рик, которому очень не терпелось вырваться на свободу.

Наконец они дошли до той подсобки, куда поселил Антонину ночной сторож, причем зашли в нее не через «каюту» Платона Николаевича, а с другой стороны – с той же, с какой до того, чуть больше часа назад, Тоня вышла прогулять Рика.

– Ну вот, здесь меня приютили… – протянула Антонина, обведя рукой тесную комнатку. – Но это, конечно, ненадолго, сегодня же надо будет искать другое место.

Павел Арнольдович хотел ей что-то ответить, но вдруг его взгляд остановился на чем-то за спиной девушки.

– Интересно… – протянул он заинтересованно. – Очень интересно… Раньше я этого здесь не видел…

Антонина обернулась, чтобы посмотреть, что это так заинтересовало старого ученого, и увидела, что тот разглядывает шкатулку – ту самую шкатулку, которую она нашла на чердаке дома Самохиных, таскала с собой весь вчерашний день и принесла наконец в этот музей.

– Конечно, не видели, – ответила она Павлу Арнольдовичу. – Эта шкатулка – не из коллекции музея, это я ее сюда принесла.

– Вот как? – Старик осторожно взял шкатулку в руки, оглядел с разных сторон, поворачивая к свету. – Очень интересная вещь… Как она к вам попала?

Антонина вкратце рассказала, как эта шкатулка оказалась у нее и как чудом не сгорела.

– Это ведь шкатулка с секретом, – проговорила она под конец. – Я помню, как вы рассказывали о таких шкатулках. Может быть, вы догадаетесь, как ее открыть? Там внутри что-то есть. Если потрясти, слышен звук…

– Да, там действительно лежит что-то тяжелое, – подтвердил Павел Арнольдович, встряхнув шкатулку. – Однако открыть такую шкатулку – не простое дело. Для этого хорошо бы знать, какой мастер ее сделал, потому что у каждого известного мастера были свои особенные секреты…

– Вот уж чего не знаю, того не знаю! – вздохнула Антонина. – Я рассказала вам, как она ко мне попала, а больше про нее мне ничего не известно.

Павел Арнольдович продолжал разглядывать шкатулку, приговаривая при этом:

– Интересно… Какой необычный узор инкрустации… Словно кружево или морская пена… Ну-ка, Тонечка, посветите мне с этой стороны…

Тоня зажгла настольную лампу и поднесла ее к шкатулке, чтобы свет падал на нее сбоку.

– Интересно… – снова проговорил ученый. – Вот здесь… Это не просто узор, это надпись. Видите, она становится заметной только при боковом освещении.

– Надпись? – переспросила Антонина. – Какие странные буквы! Это арабский язык?

– Нет, Тонечка, не арабский. Хотя буквы и похожи, так что иногда даже знающий человек может ошибиться, однако это все же совсем другой язык – персидский, иначе фарси. Здесь написано: «Чтобы открыть сию шкатулку…»

– Как? – удивленно перебила его Антонина. – Вы что, еще и по-персидски читаете?

– Да, читаю. Жизнь была долгая, так что я многому успел научиться. Итак, послушайте, что здесь написано: «Чтобы открыть сию шкатулку, вспомни имена четверых, без которых морской конь не выйдет из своего стойла».

– И что это значит? – разочарованно протянула Тоня. – Что это за четверо? И что за морской конь?

– Что это значит… – Павел Арнольдович напряженно думал, потирая пальцами переносицу. – Не такой простой вопрос… Ну, морской конь – это, скорее всего, корабль… Да, я думаю, это корабль…

– И кто же те четверо, без которых он не выйдет из стойла? Дайте попробую сама догадаться. Капитан, штурман, рулевой и матрос? Я правильно догадалась?

– Не думаю. – Старик покачал головой. – На маленьких средневековых кораблях капитан обычно сам был и штурманом, иногда же сам и стоял за штурвалом. А матросов на парусных судах всегда было довольно много… Нет, здесь что-то другое…

– Может быть, это имена четырех ветров? – предположила Тоня. – Вот без ветра парусный корабль не двинется с места, и ветров как раз четыре: северный, южный, западный и восточный!

– А ведь знаете, Тоня, вы совершенно правы! Вот что значит – молодая голова!

– А какие же у них имена… – задумалась девушка. – Я помню, что есть Борей и Зефир, а вот еще два других – забыла…

– В греческой мифологии их действительно так называли: суровый северный ветер – Борей, западный – Зефир, южный – Нот и восточный – Эвр…

– Зефир… Это как кондитерское изделие вроде пастилы! Обожаю бело-розовый зефир!

– Верно, это кондитерское изделие и названо в честь западного ветра – в Греции он считался самым приятным и ласковым. Да только я думаю, что наша шкатулка не имеет никакого отношения к Греции. Надпись на ней – персидская, значит, и имена ветров нужно искать где-то на Востоке, поближе к Персии, то есть современному Ирану…

– Ну, уж персидские названия ветров я точно не знаю, – пригорюнилась Антонина.

– Персидские и я не знаю, – признался Павел Арнольдович. – Но персы широко пользовались арабским языком, и арабские названия ветров у них тоже были в ходу.

– Что, у арабов, как и у греков, ветры имели собственные имена?

– Да, только у греков за каждый ветер отвечало отдельное божество, а у арабов – злой дух, джинн или дэв. Но у этих джиннов тоже были собственные имена.

– И вы их знаете? – недоверчиво осведомилась Антонина.

– Да, дайте-ка припомнить… Ирифи, Калема… Еще, если я не ошибаюсь, Каскици и Хабибаи. Были и еще какие-то, но эти четыре – самые главные.

– И как теперь нам использовать эти имена? Как открыть шкатулку?

– Хороший вопрос… – Павел Арнольдович снова стал поворачивать шкатулку, внимательно разглядывать ее с разных сторон и при разном освещении.

– Ирифи, Калема… – бормотал он. – Не знаю, как применить эти имена…

Еще немного повозившись со шкатулкой, он решил подойти с другой стороны: выписал на листке бумаги имена четырех джиннов, властителей ветров, арабскими буквами и в русской транскрипции, и принялся так и этак поворачивать их.

В это время в дверь кто-то постучал, затем она открылась, появилось озабоченное женское лицо.

– Павел Арнольдович, – проговорила женщина. – Вот вы где! А я вас по всему музею ищу! Вас просил зайти директор. Он пораньше пришел, потому что к десяти его в Смольный вызывают, какое-то там важное совещание по культуре…

– Ах да! – спохватился старый преподаватель. – Мы с ним с утра хотели поговорить о новых экспонатах… Тонечка, извините, я должен вас покинуть!

С этими словами он вышел из комнаты.

Тоня проводила его взглядом и снова взяла в руки шкатулку.

Как же подступиться к ней? Как открыть эту злополучную шкатулку? Ну, уж если это не сумел сделать Павел Арнольдович – у нее и подавно не получится!

Рядом со шкатулкой лежал листок, на котором старик выписал арабские имена ветров. Антонина машинально взяла его и положила в карман.



– Следуйте за мной, дон Кристобаль! – Слуга-кастилец, сухой и величественный, как гранд, провел Кристофоро по длинному полутемному коридору, распахнул перед ним двери и впустил в просторный кабинет.

Кристофоро быстро огляделся. На длинном столе резного дуба были разложены свитки и рукописи, старинные мавританские карты и листы пергамента с замысловатыми рисунками. Среди этого развала возвышались два массивных серебряных канделябра. Возле огромного камина, в котором пылали крупные поленья, стояли три кресла.

«Почему три?» – спросил себя Кристофоро.

Тут дверь в глубине кабинета беззвучно открылась, и в него вошли двое.

Одного из них Кристофоро узнал – ему уже доводилось видеть этого грузного пожилого человека с темными внимательными глазами и маленькой бородкой, не идущей к его широкому одутловатому лицу. Правда, прежде Кристофоро видел его только издалека, но все равно узнал бы где угодно. Это был герцог Медина-Сидония, один из первых грандов испанского королевства, богатейший магнат Испании и крайне влиятельный при дворе человек.

Второй… вернее, вторая – невысокая дама в глухом черном платье, с плотной вуалью, закрывающей лицо от посторонних взглядов. По тому, как почтительно обращался герцог к своей спутнице, по тому, как подвел ее к одному из кресел, как бережно усадил в него, прежде чем сел сам, Кристофоро заключил, что дама – лицо чрезвычайно высокопоставленное, возможно даже… но додумать эту мысль генуэзец не посмел.

– Донна Хуана, – проговорил герцог почтительно, – позвольте представить вам моего нового знакомого. Дон Кристобаль Колон, мореплаватель и картограф из Генуи. Я говорил вам о нем и о его смелых планах.

– Благодарю вас, мой друг, – ответила дама низким приятным голосом. – Если вы не возражаете, я посижу тут и послушаю.

– К вашим услугам! – Герцог повернулся к итальянцу и продолжил более сдержанным тоном: – Дон Кристобаль, при нашем разговоре будет присутствовать донна Хуана, дама в высшей степени благородная и достойная. Прошу вас, расскажите ей то, что говорили моему секретарю.

– Благодарю вас, ваша светлость, за то, что уделили мне время! – Кристофоро низко поклонился и подошел ближе к герцогу. Он хотел было сесть в третье кресло, но перехватил строгий взгляд герцога и остался стоять. – Итак, позвольте начать. Вы знаете, ваша светлость, что богатства Индии несметны. Золото и драгоценные камни – смарагды, яхонты, сапфиры – там не дороже простых камней. Я уж не говорю о пряностях, которые собирают там запросто, как у нас ячмень или пшеницу…

– Короче, дон Кристобаль, короче! – поморщился герцог. – Все это пустые слова. Говорите по делу!

– Дело же вот какое. У меня имеются неопровержимые доказательства того, что, плывя на запад от Канарских островов или же от островов Зеленого Мыса, можно достичь берегов Индии гораздо быстрее и безопаснее, нежели восточным путем, вокруг берегов Африки, или же посуху, через Константинополь и земли турок…

– И главное – при этом не придется иметь дело с вашими соотечественниками, генуэзцами, равно как с венецианцами, которые умудряются снять сливки с каждого торгового каравана! – подал реплику герцог.

– И это тоже, ваша светлость! – почтительно проговорил Кристофоро.

Герцог быстро взглянул на свою спутницу. Она казалась невозмутимой, только перебирала простые кипарисовые четки. Кристофоро невольно залюбовался ее удивительно красивыми руками. Герцог, однако, снова повернулся к нему и спросил:

– Уверены ли вы, дон Кристобаль, в том, что, если вам доверят командование эскадрой, вы сможете благополучно привести ее к берегам Индии?

– Я не сомневаюсь в этом! – воскликнул Кристофоро со всем пылом своей убежденности. – У меня имеются надежные морские карты, а также расчеты, из которых безусловно следует, что, держа все время на запад от Больших Канарских островов, при благоприятном ветре и прочих обстоятельствах можно достичь берегов Индии не более чем за шестьдесят или семьдесят суток!

Он умолчал о том, что придавало ему уверенности в исходе предприятия: о старинном компасе, который перед смертью передал ему синьор Кастельнуово. Но сама его уверенность, похоже, убедительно подействовала на герцога.

– Чего вы хотите для себя, дон Кристобаль? – спросил он итальянца после непродолжительной паузы.

– Я хочу получить под свое командование эскадру самых надежных кораблей, – начал тот. – Хочу получить звание Адмирала Океана, а ежели достигну берегов Индии – титул вице-короля открытых мною земель. Также я хочу получить право на небольшой процент от всех ценностей, которые будут добыты в новых землях…

– Однако вы хотите немало, – перебил его герцог и снова взглянул на женщину.

Та перестала перебирать четки, ее красивые руки застыли в странном жесте, едва не порвав четки. Она взглянула на герцога сквозь вуаль и что-то вполголоса проговорила. Кристофоро не расслышал ее слов, но герцог, кажется, отлично их понял.

– Донна Хуана покинет нас, – проговорил он сдержанно и встал с кресла.

Женщина тоже поднялась и направилась к двери. Дверь перед ней тотчас отворилась, и девушка-камеристка, безмолвно появившаяся в дверном проеме, почтительно взяла свою госпожу под руку и увела ее из кабинета.

Герцог проводил даму взглядом и снова повернулся к итальянцу:

– Что ж, я выслушал вас, дон Кристобаль, и вскоре сообщу вам свое решение.



Утром, сидя за столом в своем кабинете, майор Веригин задумался.

Вчерашний визит к Мазаю принес ему больше новых вопросов, чем ответов. По всему выходило, что единственный человек, который может ответить хотя бы на некоторые его вопросы, – девушка Антонина, которая присматривала за домом Самохиных в отсутствие хозяев. Непременно нужно с этой девушкой встретиться и поговорить, но вот как ее найти?

Майор снял телефонную трубку и позвонил старому знакомому из дорожно-патрульной службы.

– Привет, Парамонов! Как жизнь молодая?

– Тебе ответить по сути или так просто? Если по сути, то это надолго, до конца рабочего дня не уложимся, а ты ведь не просто так звонишь, у тебя какое-то дело имеется!

– Твоя правда, Парамонов, – смешался майор. – Дело одно имеется. Точнее, вопрос. Не проходила ли случайно по твоим делам в последние дни старенькая «хонда»?

– «Хонда»? – переспросил Парамонов, и стало слышно, как он перелистывает какие-то бумаги у себя на столе. – Есть у меня одна «хонда», довольно старая. Судя по всему, угнана и брошена недалеко от Паровозного музея.

– Паровозный музей? – удивленно переспросил майор. – Ничего себе, в какую даль ее занесло!

– Это смотря откуда считать. От твоего отделения, может, и далеко, а я как раз рядом работаю…

– Ну, это я так, к слову. А что про эту «хонду» выяснили? Хозяйку по номеру пробили?

– Хозяйку? – переспросил Парамонов. – А ты почем знаешь, что это женщина?

– Не то чтобы знаю, но имею некоторые предположения.

– Правильные предположения! – подтвердил Парамонов. – Судя по государственным номерам, угнанная машина принадлежит гражданке Барсуковой Антонине Алексеевне…

– Она! – обрадовался майор.

– Знаешь ее, что ли? – В голосе гибэдэдэшника зазвучал неподдельный интерес. – А не скажешь ли, где ее найти? Мы пытались ее отыскать, да телефон не отвечает…

– Я бы и сам ее хотел найти, – вздохнул Веригин. – Она у меня по серьезному делу свидетелем проходит… Слушай, а почему ты сказал, что машина угнанная? Может, она сама ее бросила?

– С чего бы это хозяйка бросила автомобиль и даже двери не закрыла? А вообще, насчет угона все доподлинно известно: твоя «хонда» проехала на красный свет, а когда наш сотрудник попытался ее остановить, мальчишки, которые в ней были, сбежали. Только мы их все равно вычислили – один из них кепку в ней забыл…

– Кепку? – удивленно переспросил Веригин. – Что, такая кепка уникальная, что по ней удалось хозяина вычислить?

– Представь – да. Сейчас ведь можно себе или там приятелю именную кепку или футболку заказать, на день рождения или еще по какому поводу, вот этот придурок такую именную кепку в машине и оставил. На ней написано: «Крутой Рома». А этого крутого Рому местный участковый очень хорошо знает, и дружков его тоже – у них там, неподалеку от Паровозного, банда из подростков… Так что сейчас их привезут, будем с ними воспитательную работу проводить…

Майор хмыкнул.