В районе Сертолова, как обычно, была пробка. Машины выстроились длинной вереницей: кто спокойно ждал, кто раздраженно сигналил, кто пытался объехать пробку по обочине.

Антонина ждала, то и дело поглядывая на часы. Время у нее было на исходе.

Наконец пробка рассосалась, и через двадцать минут ее «хонда» въехала на Кольцевую дорогу.

До встречи, которую назначила ей хозяйка Рика, оставалось чуть больше часа, а место, куда нужно было приехать, находилось в противоположном конце города, неподалеку от Рыбацкого. Тоня выжимала из своей старенькой машины все, что можно, и наконец доехала до нужного съезда. До назначенного времени оставалось минут двадцать.

Антонина проехала под железнодорожным мостом и на всякий случай сверилась с бумажкой, где записала адрес, который ей продиктовала хозяйка Рика. Кузнецовская улица, дом шесть, корпус три. Неподалеку от железнодорожной платформы Паровозный Музей.

Вот она, платформа. По другую сторону от нее виднелись старые паровозы. А где здесь Кузнецовская улица?

Вдоль путей тянулся широкий заасфальтированный проезд, за ним – унылый ряд обветшавших хрущевских пятиэтажек. Однако ни на одном из этих домов не было таблички с названием улицы и номером дома. И вообще, дома мрачно смотрели на проезд и железную дорогу обратной, глухой стороной.

Антонина притормозила, опустила стекло и окликнула переходящую дорогу старушку:

– Бабуля, где здесь Кузнецовская улица?

Та взглянула на нее испуганно и скороговоркой ответила:

– Не местная я, не местная! К внучке из Саратова приехала, а какие тут улицы есть – не знаю…

Проехав еще немного, Антонина увидела рослого бритоголового мужчину лет сорока, который выгуливал крошечного песика породы чихуахуа.

– Извините, – окликнула она его, – не подскажете, где здесь Кузнецовская улица?

Песик остановился, повернулся к Тониной машине и оглушительно залаял. Рик, который до этого безмятежно дремал на сиденье, приподнялся и повел ухом. Владелец чихуахуа взял своего любимца на руки, почесал его загривок и ласково проговорил:

– Успокойся, Ромуальд, успокойся, никто меня не обижает! – Только после этого повернулся к Антонине: – Это он сторожевую собаку из себя изображает… А Кузнецовская – она вот и есть, вы по ней едете.

– А дом шесть? – продолжила Антонина расспросы. – Извините, но тут номеров нигде нет.

– Номера с обратной стороны. А шестой дом – вон тот, около перекрестка.

Антонина поблагодарила обоих – чихуахуа и его хозяина – и поехала в указанном направлении.

Остановив машину возле нужного дома, она открыла дверцу, выбралась из машины, выпустила Рика и пристегнула поводок к ошейнику. Обойдя дом вокруг, убедилась, что с обратной стороны на нем действительно есть табличка – Кузнецовская улица, дом шесть, корпус один. Обратная сторона дома вообще была более обжитой – здесь имелся сквер с детской площадкой, сидели на скамейке старушки, шаркал метлой дворник, уроженец Средней Азии.

До назначенного времени оставалось всего пять минут, но Антонина подумала, что хозяйка Рика немного подождет. Правда, нужно еще найти злополучный третий корпус…

Она прошла до следующего дома, но это был уже дом номер восемь. Значит, она прошла мимо. Тогда Антонина вернулась и растерянно огляделась по сторонам.

Тут к ней обратился дворник-гастарбайтер. Опершись на метлу, он осведомился:

– Ты, дэвушка, что здесь ходишь? Ты что здесь ищешь? Тэбе что нужно? Я тут всэх знаю, если кого надо – скажу…

– Дом шесть, корпус три… – машинально выпалила Антонина.

Дворник отчего-то помрачнел, на его лице проступило явное неодобрение.

– Такой хороший дэвушка, а про третий корпус спрашивает… – протянул он, покачав головой.

– Так где этот чертов третий корпус? – переспросила Антонина, не обращая внимания на это неодобрение.

– Вон там. – Дворник ткнул метлой в сторону кирпичных гаражей, окруженных кустами шиповника и черноплодной рябины. – Там, за гаражами… – Он продолжил старательно разметать пыль, утратив интерес к Антонине.

– Спасибо! – бросила Тоня в его осуждающую спину и зашагала к гаражам.

За гаражами она увидела одноэтажный кирпичный дом с маленькими, забранными решетками окнами – возможно, какая-то котельная. И на этом доме действительно криво висела табличка с номером дома – тем самым, который искала Антонина.

Однако сам дом производил мрачное и нежилое впечатление.

– Странное место встречи назначила твоя хозяйка! – проговорила Тоня, обращаясь к Рику.

Рик и сам заметно нервничал – оглядывался по сторонам, негромко поскуливал, шерсть у него на загривке поднялась. Это место ему определенно не нравилось. Тут Антонина была с ним полностью согласна, ей и самой было здесь не по себе.

Вдруг из-за угла дома показался черный кот. Ему явно пришлось не раз побывать в переделках – одно ухо у него было разорвано, шерсть на боках торчала клочьями, он хромал на левую переднюю лапу, но в глазах горел боевой дух и готовность к новым приключениям.

При виде кота Рик оглушительно залаял, рванулся к нему и бросился в атаку, вырвав поводок из рук Антонины. Как видно, его хорошее воспитание быстро забылось вдали от дома. Кот взглянул на него насмешливо, однако убежал обратно за угол.

– Рик, куда же ты?! – вслед ему безнадежно воскликнула Антонина, но пес ее не слышал – волоча за собой поводок, он с заливистым лаем скрылся за углом.

Тоня в растерянности стояла возле котельной, не зная, что делать. Бежать за ним? Но кто его знает, куда помчался чертов пес?

Вдруг она услышала за спиной шаги, обернулась и увидела женщину средних лет в ярко-красной куртке с капюшоном.

Женщина пристально посмотрела на Антонину и проговорила:

– Это ты, что ли, Тоня? Опаздываешь! А собачка где же?

– Да сбежал он… – в сердцах выпалила Тоня. – Кота увидел и сбежал… Всегда такой послушный был, а тут вдруг поводок вырвал и был таков, а я удержать не смогла…

Тут до нее дошло, что женщина в красном не похожа на владелицу загородного дома, и она спросила:

– А вы кто?

– А меня хозяйка послала… – протянула женщина, чуть отступив и склонив голову набок.

– Татьяна? – переспросила Антонина.

– Она, Татьяна! – закивала незнакомка, и на лице у нее появилась неприятная улыбка. – Пойдем, я тебя к ней отведу! Она тут, близехонько совсем…

– А как же Рик? Надо же сначала Рика найти… Она ведь хотела забрать его…

– Ничего, мы его потом найдем! Пойдем к ней… – Женщина пятилась и манила за собой Антонину.

В ее поведении, во всем ее облике было что-то неприятное и ненатуральное, улыбка кривая и отталкивающая, и даже одежда на ней была, кажется, с чужого плеча. Антонина нехотя последовала за ней – в надежде увидеть Татьяну и поговорить с ней, возможно, та как-то объяснит все происходящее.

Женщина в красном завернула за угол, где обнаружился вход в подвал, к которому вели несколько выщербленных ступеней.

– Сюда, сюда! – позвала женщина, спускаясь и делая приглашающий жест. – Спускайся, не сомневайся! Иди сюда! Она тебя ждет!

– Татьяна там, в подвале? – удивленно переспросила Тоня и остановилась, недоверчиво глядя на подвальную дверь.

– Там, там! – Женщина энергично закивала, открывая скрипучую дверь.

– Не может быть! – заартачилась Антонина. – Что ей там делать?

– Так прячется она… – протянула женщина, и улыбка сползла с ее лица. – Иди сюда, говорят тебе!

– Я никуда не пойду! – отрезала Тоня. – Если Татьяна действительно там, пускай она к нам выйдет! И собаку свою пускай сама ищет! Я ей ни к чему!

– Вот еще, упрямая какая! – Улыбка на лице женщины сменилась волчьим оскалом, и она посмотрела куда-то за спину Антонины. – Константин, давай уже, хватит валандаться… Сколько можно время терять…

Тоня обернулась и увидела совсем близко здоровенного дядьку лет пятидесяти в длинном засаленном пальто и надвинутой на глаза кепке. Несмотря на низко опущенный козырек, под одним его глазом был виден здоровенный синяк.

Антонина попыталась проскочить мимо него, но дядька выбросил вперед длинную, как у гориллы, руку, схватил ее за плечо, толкнул назад, к своей напарнице. Та перехватила Тоню и поволокла вниз по ступеням. Дверь подвала с жутким скрипом распахнулась, Тоню втолкнули внутрь, в затхлую темноту.

Она не удержалась на ногах и упала.

К счастью, на бетонном полу были грудой навалены пустые мешки, так что она не разбила лицо и ничего себе не сломала.

Поднявшись, Антонина бросилась обратно к двери, дернула ее, но дверь уже была заперта. Она хотела закричать, позвать на помощь, заколотить по двери кулаками, но вдруг услышала голоса и замерла, прислушиваясь.

– Ты куда это, Константин? – проговорил женский голос, определенно принадлежащий особе в красном.

– Так ведь куда? – отозвался мужской голос, гнусавый и тягучий, несомненно, голос жуткого мужика в засаленном пальто. – Известно куда! В подвал! Пойду погляжу, жива она или как. Потому как ежели жива, то это одно, а ежели нет – то совсем другое…

– А тебе какое до этого дело?

– Может, ей первую помощь оказать нужно!

– Знаю я эту твою помощь – и первую, и вторую! – перебила его женщина. – Нам с тобой что велели? Велели ее запереть, чтобы она там часа два-три просидела, за это нам и заплатили, а делать с ней нам ничего не приказывали!

– А тебе не все равно, что я с ней сделаю? – огрызнулся мужчина. – От нее не убудет, а мне приятно!

– Мне лишние неприятности не нужны! – отрезала женщина. – Нам велели запереть – и все! Так что проваливай отсюда по-хорошему! И смотри, чтобы близко тебя здесь не было! Увижу – тебе будет хорошо ходить в темноте!

– Это еще почему? – осторожно осведомился мужчина.

– Потому что я тебе под вторым глазом фонарь организую!

– Да ты ревнуешь, что ли, Марюсенька? – слащавым голосом проговорил мужчина. – Так это ты зря! Ты же знаешь, Марюсенька, какое у меня к тебе исключительное отношение! Для меня, помимо тебя, ни одна женщина принципиально не существует!

– Все, разговор окончен!

Антонина услышала удаляющиеся шаги злоумышленников и отступила от двери.

Из услышанного разговора она сделала два вывода – и оба неутешительные.

Во-первых, ее сюда заманили нарочно, наверняка чтобы удалить из загородного дома. А значит, ей звонила вовсе не Татьяна Самохина, а какая-то другая женщина, выдававшая себя за нее. Может быть, даже эта мерзкая тетка в красной куртке. Голос в трубке был так плохо слышен, что все возможно.

И во-вторых, выбраться отсюда без посторонней помощи очень трудно или вообще нереально, именно поэтому злоумышленники выбрали этот подвал. Вдобавок ко всему кошмарный мужик явно постарается вернуться сюда, как только отделается от своей сожительницы, и тогда… О дальнейшем страшно было и подумать.

Вот так вот. Ну скажите, пожалуйста, с кем еще могло бы такое случиться, как не с ней, хронической неудачницей и вообще ни к чему не приспособленной идиоткой? Правильно дядька звал племянницу полудурком. Хотя неправильно, потому что она – полная дура!

Ну как можно было поверить на слово и переться на другой конец города по первому зову совершенно незнакомой женщины? Мало ли кто по телефону позвонит!

Тут Антонина вспомнила о мобильном телефоне и решила вызвать полицию. Конечно, ей придется многое им объяснить, но лучше это, чем перспектива встретиться с тем жутким мужиком… А если они вообще про нее забудут? Никто не придет, и она так и умрет с голоду в этом подвале. Конечно, дураков учат, и так ей и надо, но все же закончить жизнь в этом вонючем подвале – это перебор.

Антонина достала телефон, нажала кнопку… и убедилась, что в подвале нет сигнала сети. Ну, ясно, поэтому они и не отобрали у нее телефон! Все предусмотрели, мерзавцы! Она закусила губу.

Значит, помощь полиции отпадает, так что приходится рассчитывать только на собственные силы. Для начала Тоня решила обследовать подвал, несмотря на безнадежность этого предприятия. Глаза ее постепенно привыкли к темноте, и она начала различать смутные тени предметов, но не более того.

Впервые в жизни Антонина пожалела, что не курит – так у нее была бы зажигалка или хотя бы коробок спичек…

Тут она снова вспомнила о мобильном телефоне. Нет, не зря дядька сомневался в ее умственных способностях! Пусть здесь нет сигнала сети, но телефон можно использовать хотя бы как источник света!

Она снова достала телефон, нажала кнопку. Дисплей засветился тусклым призрачным светом, и Тоня пошла вперед.

Обойдя подвал по периметру, она убедилась, что из него только один выход, и он был надежно заперт.

Сам подвал когда-то использовался как склад – здесь было множество пустых сломанных ящиков и пыльных мешков.

Антонина невольно порадовалась, что упала на груду мешков, а не на голый цементный пол или на ящики – в этом случае ей не удалось бы отделаться парой ушибов и царапин.

Еще одно наблюдение, которое она сделала, обходя подвал: помещение показалось ей значительно меньше, чем кирпичное здание бывшей кочегарки. Конечно, она могла ошибиться, темнота искажала все пропорции, но ей все же показалось, что под этим зданием не один, а как минимум два подвала. Но найти проход во второй она не смогла – или его не было, или ей не удалось найти его при скудном свете, какой давал дисплей мобильного телефона.

Завершив обход своей одиночной камеры, Антонина села на груду пыльных мешков в позе роденовского мыслителя и задумалась – а что еще делать в этой позе?

Положение казалось безнадежным, да и было таким, с какой стороны ни посмотри. Она заперта какой-то парочкой уголовников в подвале нежилого дома, где ее никто не будет искать. Да ее и некому искать – не только потому, что никто не знает, куда она отправилась, но и потому, что в целом мире никому до нее нет никакого дела.

Правда, та мерзкая тетка в красной куртке сказала, что им велели запереть ее всего на несколько часов, но наверняка она не собирается выпускать Антонину живой, потому что это ничего ей не дает, кроме неприятностей.

Все же, кому понадобилось удалять ее из дома Самохиных, да еще таким сложным способом?

Железной женщине Соколовой с ее подчиненными?

Нет, конечно. Она и так может хозяйничать в доме сколько душе угодно. И Тоню нейтрализовать ей – раз плюнуть, может даже задержать ее и в камеру посадить, сама говорила.

Той парочке бандитов, которая появилась в доме после ухода спецслужб?

Это тоже вряд ли – они люди простые, как грабли, и незатейливые, как редис, они не стали бы выдумывать такой хитрый план. Чего они хотели от Тони, было ясно. Они хотели, чтобы она сказала, где искать хозяина. Антонина понятия не имела, куда он делся, но бандиты думают, что она знает. Так что удалять ее из дома им совсем было не нужно, наоборот, им нужно было в дом попасть, когда Тоня там находилась.

Но тогда кто?

Додумать эту мысль до конца она не успела, потому что внезапно почувствовала, что в ее руку ткнулось что-то холодное и мокрое.

Антонина вздрогнула от неожиданности, но тут же почувствовала на своей руке жаркое прерывистое дыхание и поняла, что рядом находится Рик.

– Рик, Рикуша! – проговорила она радостно и благодарно. – Ты пришел ко мне! Ты меня не бросил!

Рик лизнул ее руку шершавым языком, показав, что тоже ужасно рад их встрече и извиняется за свое легкомысленное поведение. Что поделаешь – увлекся, забыл, что эту несуразную Антонину нельзя одну оставить ни на минуту, она сразу же вляпается в какую-нибудь неприятность.

Теперь Тоне было не так страшно: она была не одна.

Во всяком случае, Рик не даст ее в обиду тому жуткому мужику!

Но в следующую секунду в голове Антонины возникла следующая мысль, еще более обнадеживающая: если Рик сумел сюда пробраться – значит, точно тем же путем можно отсюда и выбраться! Значит, в этом подвале есть еще один вход – или выход, что звучит намного приятнее! Выход, который она не нашла!

Рик, кажется, подумал о том же самом: он поднялся и двинулся в темноту, потянув ее за собой.

Пес уверенно шел через темный подвал, и в душе Антонины затеплилась надежда. Верный пес снова выручит ее! Он выведет ее из этого подвала на свободу! Тогда она даже не станет выговаривать ему за то, что помчался за помойным котом и оставил ее одну с той преступной парочкой. Это было сильнее его.

Они подошли к стене, Рик лег на пол и ткнулся носом в груду сломанных ящиков. Антонина помогла ему отодвинуть эту груду в сторону и увидела под ними квадратное отверстие в стене, достаточное для того, чтобы в него могла пролезть крупная собака.

Но вот сможет ли сама Тоня пролезть через это отверстие?

Рик оглянулся на нее и по-пластунски пополз в темный лаз, казалось, говоря – делай как я.

Через полминуты он исчез, и из-за стены донеслось его призывное поскуливание. Антонина тяжело вздохнула – если она не хочет остаться в этом отвратительном подвале, ей ничего не остается, как последовать за собакой.

Она вползла в проем. Голова прошла легко, но плечи застряли.

Тут Антонина почувствовала дикий страх.

Прежде она не замечала, что боится тесного, замкнутого пространства, но раньше ей и не приходилось в нем оказываться. Сейчас же, оказавшись в темной и душной тесноте, она пришла в ужас. Стены давили, как будто она была заживо похоронена и на нее обрушили многотонную могильную плиту. Сердце забилось, как барабан, дыхание перехватило, и она поспешно выползла назад.

Антонина долго сидела на полу, приходя в себя. Наконец дыхание выровнялось, сердце перестало бешено колотиться, и она смогла трезво оценить свое положение.

Из-за стены доносился призывный голос Рика. Он не понимал, почему Тоня не последовала за ним. Ведь он показал ей выход к свету и свободе…

Но это было сильнее ее.

Антонина вспомнила приступ клаустрофобии, охвативший ее минуту назад, и поняла, что скорее умрет в этом подвале от голода и жажды, чем повторит свою попытку.

Тут она услышала скрип двери и знакомый гнусавый голос:

– Ну, как ты тут, девонька, не соскучилась?

Дверь подвала широко открылась, и на фоне светлого прямоугольника возникла массивная сутулая фигура с длинными, чуть не до пола руками. Затем она разглядела засаленное пальто, надвинутую на глаза кепку и узнала мерзкого мужика, который на пару со своей подругой запер ее в этом подвале.

– Не соскучилась? – повторил тот, спускаясь по ступеням. – А вот и дядя Костя! Ну, со мной ты скучать не будешь, со мной ни одна баба не скучала!

Он двинулся к Антонине, широко раскинув длинные, как у гориллы, руки, как будто собирался обнять ее. Антонина попятилась, пока не уперлась спиной в стену, подобрала с полу подвернувшуюся доску, приготовившись к обороне.

– Ты что же это задумала, девонька? – протянул Константин своим гнусавым голосом. – Ты поиграть со мной хочешь? Я и сам иногда люблю поиграть, да только сейчас мне с тобой возиться некогда. Марюсенька моя в магазин ушла, того и гляди вернется, так что нам поспешить надо, у нас времени мало! Марюсенька моя, она очень ревнивая, так что нам до ее прихода успеть надо!

Он подошел еще ближе и протянул руки к Антонине. Та замахнулась и изо всех сил ударила его по голове доской.

Однако никакого результата это не принесло: подгнившая доска раскололась от удара на множество кусков, а Константин только плотоядно ухмыльнулся:

– Надо же, какая игривая!

Он вплотную придвинулся к Антонине, обдал ее своим зловонным дыханием, отдающим чесноком и застарелым перегаром. Тоня почувствовала, что сейчас потеряет сознание от омерзения… Может быть, это и лучше – потерять сознание, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. А еще лучше – умереть… Но тут рядом с ней мелькнула темно-серая тень, раздалось грозное рычание, и Рик, блистательный Рик в стремительном прыжке налетел на Константина, сбив его с ног.

Константин истошно заверещал, замахал руками и ногами, как перевернутый на спину жук, однако Рик прижал его лапами к полу, не давая пошевелиться. А заодно еще, верно, куснул, поскольку Константин заорал вовсе уж истошно:

– Караул! Бешеные собаки загрызли!

Антонина не стала дожидаться конца этой сцены, а бросилась к выходу, в два счета взлетела по выщербленным ступеням и оказалась на свободе.

Только там она остановилась и перевела дыхание.

Она была на свободе! Она могла дышать свежим, прохладным воздухом ранней осени, а не спертым затхлым воздухом подвала!

Из подвала доносилось верещание Константина и грозное рычание Рика. Пес завершал воспитательную работу.

Антонина решила, что он догонит ее, когда управится с Константином, и отправилась к своей машине.

Обойдя котельную, она увидела свою «хонду» и застыла как вкопанная. Около ее автомобиля стояла компания подростков. Один из них уже открыл дверцу и сидел за рулем, пытаясь соединить провода зажигания, второй копался в открытом багажнике, остальные с интересом наблюдали за происходящим.

Тот, который рылся в багажнике, выпрямился. В руках у него был пакет – тот самый, в который Антонина упаковала шкатулку.

– Гляньте-ка, пацаны, что тут! – проговорил он, гордо подняв свою находку.

– Эй, вы что тут делаете?! – закричала Антонина, приближаясь. – А ну, пошли вон!

– А это еще кто тут у нас? – протянул подросток, в руках которого была шкатулка.

Должно быть, он был лидером компании, потому что остальные сгрудились вокруг него и явно ожидали какого-то увлекательного аттракциона.

– Это моя машина! – выпалила Антонина, подходя еще ближе. – А ну, пошли прочь!

– Была ваша – стала наша! – нараспев проговорил мальчишка и повернулся к одному из своих спутников: – Ну-ка, Геша, подержи пакет, пока я с ней разговаривать буду!

Освободив руки, он шагнул навстречу Антонине, сплюнул на землю и прошипел:

– Тут платная стоянка! Раз ты здесь поставила машину – должна с нами расплатиться! Верно, Геша?

– Верно! – подхватил его приятель, преданно глядя на вожака. – Мы здесь оплату собираем!

– Напомни, Геша, сколько здесь стоянка стоит!

– Десять минут – тысяча рублей!

– Слышала, что Геша сказал? Десять минут – тысяча! И это еще по льготному тарифу, для жильцов нашего дома! А ты здесь посторонняя, так что на тебя льготный тариф не распространяется! Короче, гони все деньги, которые у тебя есть!

– А у меня никаких денег нет, – ответила Антонина, не слишком отступая от истины.

Денег у нее и правда было маловато. В противном случае разве согласилась бы она жить в этом подозрительном загородном доме, отчего и пошли все ее бесконечные неприятности? Хотя нет, неприятности начались раньше, если честно – с самого ее рождения. Но не об этом сейчас надо думать.

Антонина огляделась по сторонам.

Как назло, вокруг не было ни души, так что рассчитывать на чью-либо помощь не приходилось.

– Ах, у тебя денег нет? – протянул мальчишка. – Как же это ты не подумала? Разве можно из дома без денег выходить? Но если денег нет, тогда придется твою машину конфисковать. Хоть она и рухлядь, конечно… А ну, гони ключи!

– Не дождешься! – процедила Антонина.

– А мы и без ключей обойдемся! Витек, он в этом деле опытный, он твою консервную банку и без ключей заведет! Верно, Витек? – Он бросил взгляд на того мальчишку, который копошился в салоне «хонды». – А мы пока твои карманы проверим, может, у тебя все же есть деньги! Может, ты нас обманываешь!

Он шагнул к Антонине, а остальные подростки окружили ее, как стая шакалов, отрезав пути к отступлению.

Шакалы – мелкие и трусливые хищники, поодиночке они не представляют серьезной опасности, но когда сбиваются в большую стаю, становятся смелыми и смертельно опасными…

Антонина попыталась отступить, но один из мальчишек подставил ей ногу, она споткнулась и упала, не выпуская из рук сумку. Там же все документы, замучаешься потом восстанавливать.

Маленькие мерзавцы сгрудились над ней, возбужденно сопя…

И в этот миг снова рядом с ней возник Рик!

Он одним прыжком оказался в центре толпы возбужденных подростков, обвел их взглядом и грозно зарычал.

В собачьей школе учили его так рычать непосредственно перед нападением.

Мальчишки попятились: пес выглядел грозно. Однако они все еще переглядывались, никто не хотел первым показать страх.

Тут Рик, мгновенно выделив взглядом главного из них, прыгнул к нему и схватил зубами за ногу.

Точнее, не за ногу, а всего лишь за штанину – пес здраво рассудил, что этого будет достаточно, чтобы переломить ситуацию.

Он оказался прав.

– Тикаем! – дурным голосом закричал неформальный лидер шайки малолетних подонков и первым бросился наутек.

То есть только хотел это сделать. Но Рик по-прежнему держал в зубах его штанину, так что, сделав шаг, он потянул собаку за собой. Точнее, попытался. Рик был собакой крупной даже для своей породы. Поэтому без труда устоял на ногах.

Первыми не выдержали брюки. Оставив в зубах Рика клочья штанов, сверкая голой икрой, вожак малолетних бандитов помчался прочь, громко подвывая от страха. Остальные не заставили его повторять и бросились врассыпную. Рик выплюнул невкусные лохмотья брюк и залаял вслед убегающим.

Антонина поднялась и огляделась по сторонам.

Благодаря Рику она уже второй раз подряд выпутывалась из безвыходного положения! Малолетние грабители сбежали, поле битвы осталось за ней! Точнее, за Риком…

Она обняла преданного пса, уткнулась лицом в его шерсть и благодарно пробормотала:

– Спасибо тебе, дорогой! Ты меня снова выручил, снова спас… Не представляю, что бы со мной без тебя было!

Рик смущенно заворчал – в глубине души он не одобрял все эти телячьи нежности. Это – для маленьких диванных собачек, для всяких болонок и чихуахуа, а он – серьезный служебный пес, суровый и мужественный…

В этот момент рядом раздался негромкий звук работающего мотора – юный угонщик сумел-таки завести «хонду», машина тронулась с места, набрала скорость и, прежде чем Антонина успела понять, что происходит, скрылась за углом. Как видно, Витек все-таки был мастером своего дела.

– Вот черт! – выразила Антонина свои эмоции и снова огляделась.

Теперь у нее не было не только жилья и работы, но даже средства передвижения. Рик опустил голову – а что делать-то, машину за капот не укусишь…

– Ничего, – бодрилась Антонина, – ты не виноват.

Правда, какие-то плюсы в ее незавидном положении были: во-первых, при ней был верный Рик и, во-вторых, на асфальте остался пакет с таинственной шкатулкой – видно, трусливый Геша бросил ее, прежде чем сбежать.

– Ну все, – проговорила Антонина, поднимая тяжелый пакет со шкатулкой, – Рикуша, поехали домой, пока с нами еще чего-нибудь не случилось! Наверное, на сегодня хватит… Домой, в тепло, чай пить…

Она покрепче перехватила поводок Рика, чтобы он от нее снова не сбежал, и зашагала к злополучной Кузнецовской улице.

На ее счастье, скоро подошла маршрутка, которая следовала в нужном им направлении. Правда, когда они с Риком забрались в салон маршрутки, какая-то тетка заголосила:

– Ты куда с собакой такой огромной прешься? Ты с ума сошла, что ли? Ты бы еще с лошадью влезла!

Обычно Антонина пасовала перед таким напором и впадала в ступор. На крик она всегда реагировала одинаково. Но теперь с ней что-то случилось – то ли потому, что дело касалось не ее, а ее спасителя, дорогого Рика, то ли после ужаса, пережитого в подвале котельной и стычки с малолетними грабителями, она стала другим человеком, но только она смогла дать вредной тетке отпор. И даже применила военную хитрость, что было на нее совсем не похоже.

Она прикрыла глаза, оставив узкие щелочки, запрокинула голову, вытянула вперед руку, как будто нащупывая дорогу, и проговорила обиженным, возмущенным тоном:

– Вы что, не видите – это не простая собака, а собака-поводырь! С ней в любой транспорт можно!

Тетку тут же пристыдили, со всех сторон понеслись возмущенные голоса:

– Вы что же, не видите, девушка слепая, ей без собаки никак нельзя! Надо же совесть иметь!

Какой-то мужчина освободил Тоне самое удобное место, Рик улегся под сиденьем, и в итоге они со всеми удобствами доехали до конечной остановки.

Дальше общественный транспорт не шел, нужно было ловить такси или попутку.

Антонина встала на обочине шоссе и подняла руку, Рик с самым послушным и невинным видом улегся у ее ног.

Однако все машины, как одна, со свистом проезжали мимо – никто не хотел подвозить пассажирку с собакой. Антонина расстроилась – не идти же пешком пятнадцать километров!

Но тут случилось чудо: рядом с ней остановился старенький, видавший виды пикап, за рулем которого сидел пожилой дядечка в круглых металлических очках.

– Садись, дочка, – проговорил он приветливо. – И друга своего сажай! Давно ждете?

Антонина замялась, и водитель грустно улыбнулся:

– Вижу, что давно! Люди ведь собак возить не любят, им своя машина дороже не то что собаки, а человека! А у меня и свои собаки всегда были, и чужих я никогда не обижал… Твой-то, сразу видно, отличный пес – и породистый, и воспитанный…

Антонина поблагодарила его и забралась на заднее сиденье вместе с Риком.

К счастью, оказалось, что дядечка едет в Заречье – в ту самую деревню, которая располагалась рядом с коттеджным поселком. Оттуда им с Риком уже рукой подать!

Скоро пикап остановился в Заречье. Дядечка погладил Рика на прощание и наотрез отказался от денег.

– У тебя и так их негусто, вижу ведь, так что лучше собаке мяса лишний кусок купи!

Антонина еще раз поблагодарила водителя, и они с Риком бодро зашагали по шоссе. Антонине было даже стыдно немного – отзывчивый водитель не знал, что Рика ожидает полный мешок корма в сарае, а у нее холодильник набит всяческой едой. Ну ладно, говорят, что делать добро – полезно, дядечке потом зачтется.

Вскоре они вошли в коттеджный поселок.

Там царило непривычное для этого времени года оживление.

По улице одна за другой проезжали машины с синими полицейскими мигалками, и даже одна сверкающая пожарная машина скрылась за поворотом именно в том конце поселка, где был дом, за которым присматривала Антонина.

В душе Антонины возникло тягостное предчувствие. Она подумала, что ее неприятности вовсе не закончились – они только начинаются. Рик тоже занервничал, он тянул поводок и тревожно принюхивался.

На всякий случай они обошли поселок с другой стороны и поднялись на пригорок, откуда можно было разглядеть дом Самохиных, при этом оставаясь незамеченными…

– Ну, теперь ты доволен? – проворчал Хорек, покосившись на своего напарника.

Тот дожевал третий гамбургер и сейчас сидел умиротворенный, с замасленным ртом и сонными от сытости глазами.

– Я-то доволен, – отозвался Матюша, сыто цыкая зубом. – Это ты все время волну гонишь! Ну вот видишь – мы отлучились ненадолго, и ничего не случилось!

– Не знаю… – с сомнением протянул Хорек. – Что-то мне не нравится… Что-то тут не так…

– Да вечно ты по ерунде нервничаешь. Что не так? Все путем! Ты бы лучше поел, сразу бы перестал нервничать! Хочешь, дам тебе один гамбургер?

Матюша заглянул в пакет из закусочной и передумал:

– Нет, тут вообще-то и для одного меня мало!

– Да не нужен мне твой гамбургер! – отмахнулся Хорек. – Пойди лучше, загляни через забор – что там во дворе делается.

– Да что там может быть? – заныл Матюша. – Тихо там, я и так вижу! Все спокойно!

– Как это ты видишь? У тебя что – рентген в глазах?

– А как, интересно, я через забор загляну? Забор-то высокий!

– Ладно, пойдем вместе! – Хорек первым выбрался из салона «гелендвагена». – Тебе полезно прогуляться, а то так растолстеешь от этих гамбургеров, что из машины не вылезешь!

Матюша тяжело вздохнул и нехотя последовал за своим непоседливым напарником.

– Ну и как ты хочешь туда заглянуть? – опасливо спросил он, остановившись возле глухого забора.

– Очень просто. Ты встань рядом с забором, обопрись на него, а я залезу к тебе на плечи.

– Почему я? – привычно заныл Матюша.

– Ты еще спрашиваешь? – покосился на него Хорек. – Да я под твоим весом пополам сломаюсь! И, в конце концов, должна от тебя быть хоть какая-то польза?

Матюша вздохнул и нехотя прислонился к забору. Хорек взобрался к нему на плечи и заглянул во двор.

– Ну, что там? – прохрипел Матюша.

– Стой спокойно, не шевелись! Не шевелись, говорят тебе, а то я свалюсь…

– Да, тебе хорошо говорить… Ты хоть ногами-то не топчись, больно же! У тебя что – шипы на ботинках?

– Потерпи… Я же должен все рассмотреть как следует! Стой спокойно, тебе говорят!

– Ну, что там? Что ты видишь? Все в порядке?

– Какое там! – откликнулся Хорек, слезая на землю. – Машину ее помнишь?

– «Хонда», что ли, старенькая?

– Вот-вот! Нет этой «хонды»!

– Куда же она делась, развалюха эта? Угнали, что ли? Да кому же эта рухлядь понадобилась?

– Ты что – совсем тупой? Уехала девчонка! Уехала, пока мы с тобой… Пока ты свои гамбургеры покупал!

– Что же мне – с голоду помирать?

– Не умер бы! А что нам теперь делать? Упустили девчонку! Сбежала, пока мы с тобой отсутствовали! Все из-за тебя, из-за обжорства твоего! Потерпеть не мог!

– А что я могу поделать, если у меня организм постоянно еды требует? Если у меня такой обмен этих… веществ?

– А что нам теперь делать? Запороли операцию! Имей в виду: я перед Мазаем тебя покрывать не стану! Хотя толку-то, Мазай нас обоих по стенке размажет!

– Ну, так давай зайдем в дом и осмотримся!

– Прямо даже не знаю… Нам ведь велели только следить…

– Ну, раз не уследили – давай хоть что-то сделаем. Доложим, что дом осмотрели. Может, и найдем что-то важное. Мы же один раз уже пробовали… Да, кстати, а собака там?

– Нет собаки. Видно, девчонка, когда уезжала, взяла ее с собой…

– Ну, тогда точно надо зайти, воспользоваться случаем. Прошлый раз нам собака помешала…

Бандиты опасливо огляделись по сторонам. Улица казалась вымершей. Тогда они подошли к калитке, Хорек поковырялся в замке и благополучно открыл его.

Войдя во двор, Матюша снова огляделся:

– Точно нет собаки?

– Ну, ты же видишь, что нет.

– Так, может, она в доме? – Матюша привстал на цыпочки и вгляделся в окна.

– Если бы собака была в доме, она бы лаяла!

– Погоди-ка… Там кто-то есть!

– Где? – недоверчиво переспросил Хорек.

– Да вот, в окне только что кто-то мелькнул!

– Где? Никого не вижу! Тебе, наверное, показалось!

– Ничего не показалось!

– Да кто здесь может быть?

Хорек смело прошагал к крыльцу и дернул дверную ручку. Дверь была не закрыта.

– Странно… – протянул он, заглядывая в прихожую. – Что это она дверь не заперла?

– Вот и я говорю – странно! – Матюша посмотрел через его плечо. – Но по крайней мере собаки нет!

Хорек вошел в прихожую, настороженно огляделся и произнес, невольно понизив голос:

– Говорю тебе: здесь никого нет.

– А если никого нет, так что же ты шепчешь?

– Я не шепчу! – огрызнулся Хорек. – Я просто тихо говорю! А что я, по-твоему, кричать должен на весь поселок? Чтобы все знали, что мы тут шастаем? Еще тетка эта припрется, как в прошлый раз, полицию вызовет! А Мазай конкретно сказал – чтобы все тихо было! А ты хочешь, чтобы все сбежались?

– Кто это – все? – Матюша опасливо огляделся по сторонам. – Ты же говорил, что здесь никого нет!

– Ну, это я так сказал, для примера…

– Ты уж лучше какие-нибудь другие примеры приводи… – проворчал Матюша. С этими словами он шагнул вперед и потянул на себя ручку стенного шкафа.

Дверца широко распахнулась, и из шкафа прямо на него выпал покойник.

Матюша вскрикнул неожиданно тонким визгливым голосом, отскочил назад, зацепился ногой за коврик и грохнулся на пол.

Хорек стоял посреди прихожей, переводя удивленный взгляд с неизвестного трупа на своего поверженного напарника.

– Ты чего? – спросил он наконец Матюшу.