– Прелестно. В таком случае до конца дня вы свободны. Увидимся завтра утром. Ну, когда проспитесь. – Он улыбнулся и вышел через грязный палаточный полог под несколько улюлюканий и радостных возгласов. Кейл попытался не выглядеть несчастным.



Е

му пришла идея убить Ютани или хотя бы покалечить настолько, чтобы тот не смог состязаться спустя две недели. Сержант мог попытаться отстранить всю команду, предположил Кейл, или дать ей нового капитана, который выполнит всю грязную работу, – но, по крайней мере, сам он сделал бы хоть что-то.

Вторым вариантом, пожалуй, было убеждение или запугивание. Но так или иначе, Ютани мог солгать. Если Кейл предъявит ему знание о планах саботажа, то, возможно, сумеет убедить парня этого не делать. Он мог бы предложить золото, которое наверняка сумел бы украсть из дворца, – а может быть, с помощью Тейна, должность при дворе или в армии. Но у Кейла не будет никаких гарантий. Юнга мог пойти на обман, и впоследствии его уже не остановишь.

День отдыха Кейл провел, размышляя и нисколько не приближаясь к решению, избегая своих друзей и сидя в одиночестве на пляже, где наблюдал за белыми барашками волн, зарываясь пальцами в песок.

Ну, хоть его мальчишки были в отличном настроении. Когда с приближением вечера Кейл вернулся в казарму, они вовсю принаряжались. Одни стояли у дешевых кусочков зеркал, рисуя синими или зелеными чернилами линии на своей коже, другие старались расположить дешевые амулеты-кольца точно посередине ложбинки на шее. Само собой, они шутили и поддразнивали друг друга, и Кейл никогда не слышал столько наименований женского влагалища, которые звучали смешно в устах целок.

А еще они поспорили о том, с какой из команд пойдут Кейл и Ютани. Офицеры отдали деньги отряда Ютани – хватит на вкусную трапезу и полдюжины недорогих напитков для каждого юнги, или приличную жрицу любви. Но отряд сообщил ему – «без обид», – что, если он не отдаст их Кейлу и не удержит язык за зубами, его ждет суровая ночка.

Ютани точно хотел избежать такого поворота, но и не желал неприятностей из-за того, что отдаст флотские деньги другому. Последовал напряженный момент, когда Фаутаве встал в полный рост и ждал, вытянув руку: злость, очевидно, скопившаяся за много месяцев офицерских издевательств, была готова вскипеть и найти любую цель. Все притихли, наблюдая. Спас их новый капитан Кейла.

– Не проблема. Будем держаться вместе. – Капитан Лауаки вечно ухмылялся – слишком некрупный, чтобы годиться кому-то в противники, слишком сметливый и приветливый, чтобы им пренебрегать.

Он хлопнул здоровяка-юнгу по плечу, словно угроза расправы и не висела в воздухе, и в тот же миг она исчезла.

Двадцать с лишком «расходных сыновей», одетые в униформу и более чистые, нежели за пять последних месяцев, маршировали неровным строем к сердцу Шри-Кона, покидая неволю своего детства. Они были сильнее, увереннее и способнее, чем когда-либо в своей жизни, получив полное право развлекаться. А Кейл только и мог, что думать: Когда мне напасть на него? И насколько сильно покалечить?

Красная полоса размазалась по небу, как будто витязь Рупи вновь обагрил его кровью зверя-солнца, и Кейл поежился, хотя ветерок не был холодным. Клубок тупой боли у Кейла в животе, обычно приберегаемой для отца, превратился в кислый омут, разбухнувший, стоило вообразить лежащее в переулке тело Ютани, и готовый выплеснуться при мысли о том, как его мальчишек выпрут из-за него с флота. Надо было мне просто оставить все как есть, подумал он, просто не тратить попусту время, как хотел Квал, и предоставить им самим делать выбор.

– Помочим-ка свои хрены.

Кейл моргнул, и Тхетма ухмыльнулся ему как идиот.

– Что, брат, хочешь обоссаться? – Здоровяк Фаутаве встряхнул его c таким же широким оскалом.

Вместе они прошли во главе стаи от белого песка к рядам больших плоских камней, похожим на черные черепашьи панцири. Каждый из рядов имел посредине желоб – достаточно широкий для разведывательных и мелких торговых судов, которые рассекали по Куби на протяжении миль, направляясь на Юг вокруг верфей и причалов. Кейл, глядя на камни, задумался, кто разместил их здесь: природа или его предки.

У ворот, отделяющих военный округ от собственно города, собралась небольшая толпа людей, приветствующих юнг будто старых друзей.

– Добро пожаловать, солдаты! Ищете выпивку и девочек? Мой трактир прямо вниз по улице! Чистый! Хорошие цены! И вторая порция бесплатно!

Кейл разобрал только это, поскольку мужчина, источник звука, напоминал борова с визгливым голосом. Дюжина других торгашей кричали, махали руками и расхваливали свои заведения. По-видимому, ежегодный «разгул» новобранцев флота был ожидаемым событием.

Кейл сразу понял, что большинство офицеров бывали тут постоянно и, без сомнения, сторговались с местными владельцами. Он попытался прогнать эту мысль, думая о естественности и неизбежности такого сговора, но все-таки это его раздражало.

– Идемте подальше. Я хочу место, где нас не ждут.

– Есть, есть, капитан Кейл! – поддержал одни из его новобранцев.

– Он брат Кейл! – сказал другой, вызвав несколько смешков.

Человек-боров, казалось, собрался возроптать, но вместо этого он гротескно улыбнулся и помахал следующей группе. В море полно рыбы – или, в данном случае, зеленых юнг при денежках.

Однако, несмотря на юность и неопытность, мальчики были крупными, многочисленными и слаженными, поэтому быстренько промаршировали сквозь толчею c уже естественной для них легкостью, взявшись за руки или плечи и пригибая головы, чтобы не разлучиться в этой ораве. Кейл крепко прижал к себе немаленький мешочек с монетами и поглядел на Лауаки, как бы говоря: «делай так же», но, казалось, другой капитан был на шаг впереди.

Войдя в город, юнги принялись плотоядно высматривать женщин. Кейл даже не знал названия этого района, не говоря уже о том, куда идет, – окружение принцев было несколько узким. Точно он знал только, что разобраться с Ютани каким бы то ни было способом будет легче, когда отряд хорошенечко налакается.

Чем дальше они шли, тем меньше торгашей слонялись и зазывали на каждом углу. Двери уже не освещались факелами и фонарями сверху, женщины возле них перестали призывно махать, а местные здания хранили естественный, чумазый лоск обычной жизни.

Кейл шагнул ближе к Тхетме:

– Эй. Не сочти за обиду. – Его друг прищурился, но ничего не сказал. – Я хочу самую дешевую питейную дыру, какая только есть. Мне плевать, насколько грязную.

Тхетма сверкнул глазами, как бы говоря «с какой такой стати мне это знать?», но да, он знал.

– Идем сюда, маленький принц.

Юнги обеих команд последовали за ними, но им пришлось передвигать ноги вопреки собственному чутью. К тому времени, как они добрались до того, что казалось заброшенной лачугой без окон, и Тхетма сказал: «Мы на месте», парни начали жаловаться.

– Хотите дешевую выпивку и приличных шлюх? – перекричал их Кейл, – или шикарную выпивку и сгнившие члены?

Остальные притихли и выстроились за Тхетмой, которому пришлось сильно подергать за дверь, прежде чем та распахнулась, выпустив сильный запах несвежего пива, застарелой мочи и рвоты.

– Пованивает, как в казарме, – верно заметил какой-то мудак.

– Пейте чего покрепче, ребятки, – прозвучал наивный голос разума.

Кейл мало что разглядел внутри. Несколько ветхих столов и табуретов, дюжина людей там и сям, бесполых в тусклом свете. При виде парадных мундиров настроение их мгновенно стало тревожным, особенно у кабатчика.

– Нам не нужны неприятности, – сказал Кейл, наглядно демонстрируя свою честность блестящей монетой, бросив ее на стойку. – Мы хотим просто выпить, а после уйдем.

Коренастый мужик хмыкнул, и монета исчезла. Он принялся наполнять кружки, пропустив мимо ушей расспросы юнг о наличии ассортимента, и каждый получил одинаковое пиво из одного и того же бочонка.

– Ну что, ребята, за гребаный Флот? – не стал зря тратить время Фаутаве.

– За гребаный Флот! – грянули остальные и выпили, очень стараясь не ощущать вкус.

Кейл перегнулся через стойку, но не спуская глаз с Ютани, чтобы убедиться, что тот пьет.

– Можешь уже наливать по второй.

Мужик выглядел так, будто предпочел бы врезать Кейлу по лицу, но нагнулся вниз, под стойку, доставая еще больше грязных кружек.

* * *

Как оказалось, тут не было уборной. Ладони Кейла вспотели, поскольку это означало, что Ютани придется выйти в переулок – темный, грязный переулок в одном из беднейших мест Шри-Кона, где никто не удивился бы тому, что избили юного солдата.

Парни осушили по нескольку кружек, все меньше и меньше кривясь от богомерзкого пойла. Некоторые, удумав «подружиться» с местными, дружелюбно плюхались за столы без приглашения. Иные даже заявили, что кабачок не так уж и плох – верный знак того, что они пьянеют.

Местные, а вскоре и кое-кто из юнг, нетвердым шагом входили и выходили через маленькую боковую дверь, пригибая головы или с руганью ударяясь ими о верхнюю балку, и Кейл решил, что лучший шанс разобраться с Ютани в одиночку и во тьме уже представился. Он притворился, что пьет свое пиво. Он разговаривал и ждал.

Эти две команды не были настоящими соперниками, поэтому ладили весьма неплохо. Юнги Лауаки были в середине колоды, а Кейла – в самом низу или верху, смотря кого спросить. Большинство ребят пили и общались, болтая о следующем кабаке, оставшихся деньгах или о том, какой будет жизнь после учебы. Каждый из них ожидал нашивки Королевской Морской Пехоты в ближайшие недели, затем ускоренный курс по настоящему бою, а следом – погони за мелкими пиратами в четырех морях и за девушками во всех портах и гаванях.

Кейл держал улыбку на лице, а почти не выпитое пиво – возле губ, стараясь оставаться наедине, чтобы следить за Ютани.

– Что-то ты медленно пьешь, капитан, – не отставай.

Лауаки, уже с красными остекленевшими глазами, опрокинул третью или, может, четвертую кружку и вручил Кейлу еще одну.

Кейл вежливо кивнул и взял ее, допив остатки из собственной, но промолчал.

– Слушай, я просто выложу начистоту. Я хотел сказать, прежде чем упустить шанс, – я уважаю то, что ты сделал для некоторых ребят. Более слабых, в смысле.

Кейл метнул взгляд на менее крупного юнгу, не зная, что сказать.

– Особенно для Афы. – Лауаки прочистил горло. – Он мой дружбан. И хотя он сказал не так уж и много, я видел, как ты и твой экипаж на него повлияли. Вы были не обязаны это делать.

Кейл немедленно понял, что Афа был больше чем другом Лауаки. И разумеется, он помог не по доброте душевной, но все равно искренне рад был это сделать.

– Мы все братья, капитан. Я в это верю. – Он поднял кружку в тосте.

Лауаки улыбнулся и чокнулся с ним.

– И, слушай, ты не обязан говорить мне, но… какого черта вообще происходит? Отчего твоя команда так плохо справлялась на муштровке? Просто чтобы другие команды не знали о ваших успехах? Или это был «средний палец» офицерам? Вот почему они все время тасовали твоих юнг?

Кейл понятия не имел, как объяснить, и, наверное, не должен был.

– Морсержанту приспичило сыграть с нами в маленькую игру, вероятно потому, что у него еще не было принца в роли мальчишки для битья… Теперь это уже не важно, полагаю.

Лауаки поджал губы, но тут Кейл увидел, что к двери в переулок направляется Ютани.

– Прошу прощения. – Он сжал плечо Лауаки и, оставив свое пиво на стойке, несколькими длинными шагами сократил расстояние до двери. Он огляделся и не увидел на подходе кого-то еще. Если снаружи пусто, лучшего шанса не выпадет.

Он шагнул в прохладный ночной воздух и увидел Ютани, прислонившегося к зданию напротив. Он что-то напевал, выпятив бедра и раскачиваясь взад-вперед. Гребаное море по колено, а, предатель?

Кейл вперился во тьму, высматривая сторожей, случайных прохожих или пьяниц. Он увидел кучи мусора, песка и грязи, учуял запах застоялой мочи… Нет, кроме них двоих больше никого. Всего в нескольких футах справа от него над крышей нависала пальма, и Кейл подумал, не использовать ли в качестве оружия кокосовый орех, затем до него дошло, что их все равно уже обобрали. Ну, значит, это будут мои руки. Его нутро затрепетало, и он вытер ладони о рубашку. Сперва ударить его головой о стену.

Он замер, только наблюдая. Как сильно я должен буду его покалечить? Что будет делать флот?

От Ютани требовалось лишь сидеть на носу лодки и бить в барабан. Ему нужно будет сломать руку, по крайней мере, а может быть обе, и даже тогда он сможет выкрикивать команды. Возможно, придется сломать ему и челюсть. Но разве станут подпускать его с двумя сломанными руками к воде?

Помочившись, Ютани встряхнул член, и при этом движении в Кейле вспыхнуло что-то первобытное, что заставило его ринуться вперед со сжатыми кулаками. Либо он, прямо сейчас, подумал он, или целая погубленная команда.

Новоиспеченный капитан развернулся еще до того, как подтянул штаны, и пристально взглянул Кейлу в глаза. Время словно бы остановилось, и Ютани облизнул губы, догадавшись, кто перед ним.

– Слушай, я… я… сожалею… Я говорил, что не хотел этого. И не хочу до сих пор.

Кейл стиснул зубы и подошел вплотную. Схватил Ютани за воротник и, оторвав от земли, впечатал обратно в стену.

– И сделать так, чтоб мои мальчишки провалились? Об этом ты сожалеешь?

Глаза юнги расширились. Он все еще держался за пояс штанов и не делал попыток сопротивляться.

– Я… Я…

Кейл ударил его о кирпичи.

– Не смей мне нахрен врать. Я знаю, что сказал тебе морсержант.

Его зрачки рыскали туда-сюда, обшаривая взглядом Кейла.

– Что? Я не… я никогда не говорил с морсержантом. Никогда!

– Ну и кто сообщил тебе о замене?

– Это был Рэн! Лейтенант! Он просто сказал, что я теперь капитан, вот и все! Больше ни слова!

– Лжец.

– Дерьмо. Дерьмо. Я клянусь. Я не знаю почему. Он больше ничего не сказал! Я и не спрашивал. Я этого никогда не хотел.

Кейл пристально смотрел в испуганные глаза юнги и чувствовал сомнение. Это именно то, чего он боялся. Это казалось правдой, но откуда он мог знать? Почему, черт возьми, я просто не сломал ему руки?

Но Ютани выглядит полупьяным. Он смеялся вместе с командой и вовсе не казался обеспокоенным. А вдруг Квал меня обманул?

Едва обретенная, эта мысль казалась убедительной. Вдруг он знал, что ничего больше сделать не может, и захотел, чтоб я покалечил Ютани и угодил в беду из-за пустяка?

Он снова встретился глазами с пацаном.

– Скажи мне, что собираешься сделать все возможное, чтобы помочь моей команде выиграть этот финал.

Энергичные кивки.

– Да, да, пожалуйста, я в этом клянусь. Мой отец отречется от меня, если я не справлюсь, я никогда не женюсь, моя жизнь закончится. Я тоже хочу победить.

Кейл наблюдал за ним и по-прежнему не видел ничего – никаких признаков обмана или стыда.

– Если кто-нибудь придет к тебе и велит что-то натворить, ты придешь и поговоришь со мной.

– Да, я обещаю, непременно.

– И, Ютани… – Кейл наклонился вперед, пока их лбы не соприкоснулись, и закрыл глаза. – Если в ближайшие две недели кто-то из моих парней покалечится, или в финале развалится лодка, или сломается весло, я найду тебя. Смекаешь? Я ведь принц, Ютани, и что бы еще ни случилось, я найду тебя.

Мальчик побледнел и кивнул, казалось, лишившись дара речи.

Кейл отпустил его и попятился, сжимая руки, чтобы унять их дрожь. Я хотел покалечить его, я хотел избить, возможно, невиновного подростка до полусмерти. Он развернулся и не без труда открыл липкую дверь; зрение затуманилось, хватка ослабла. Люди в кабаке, их смех и голоса казались отголоском сновидения.

Нет никаких предпосылок, что другие юнги предадут своих братьев. Твои подопечные должны быть в безопасности.

Они дюжину раз проверят свое снаряжение в день гонки, проверят лодку перед спуском на воду. Быть может, все образуется, подумал он, рассеянно ударяясь головой о дверную балку под радостные возгласы наблюдателей.

Осознание того, что он собирался сделать с Ютани, казалось ничем по сравнению с чувством, что его парни в безопасности – что их жизни не будут разрушены из-за него. Он нашел свое тепловатое, кислое пиво и потягивал, не чувствуя вкуса.

Тхетма обвил его плечи поджарой рукой и чокнулся с ним, едва не выбив кружку из его ладони.

– Тебе лучше, маленький принц?

Кейл моргнул, возвращая себя к реальности, и улыбнулся. Конечно, его друг наверняка видел, как он выходил на улицу, и просто хотел сказать «лучше, когда поссал», но не суть.

– Намного. – Он огляделся вокруг. – А теперь давай убираться отсюда на фиг. Куда-нибудь, где малость… почище. У нас еще много непотраченных монет.

Тхетма подмигнул, затем произнес громче необходимого:

– Ну, я не уверен, что может знать грязный низколобый фермер, как я, о трате денег. Лучше спроси кого-то из команды Лауаки.

Кейл рассмеялся и так же повысил голос:

– Дело говоришь. Кучка богатеньких баловней, вся их компашка.

Тхетма покачал головой в притворном отвращении.

– Ленивый Лауаки и его изнеженный отрядец. Ну, хоть они смогут найти нам приличный кабак, я уверен.

Лауаки и несколько его парней застонали – от облегчения, наверно. Капитан залпом выпил свое пиво с неподдельной брезгливостью.

– Чертовски вовремя. Пошли, ребята. Оставьте блох.

Юнги обеих команд грохнули своими кружками о стойку, подмигивая кабатчику и употребляя остроты наподобие «спасибо, что угостил мочой, дружище!». Кто-то взъерошил волосы местному выпивохе и похлопал его по спине куда сильнее, чем это можно было счесть безобидным.

В любую другую ночь Кейл сделал бы им выговор, но не сейчас. Впервые с тех пор, как началась эта богом клятая хрень, он официально праздновал.

* * *

Каждый шаг уводил их к более богатым районам города. Целью их была Извилистая площадь, названная так оттого, что улицы начинались и оканчивались у зданий, построенных до ужесточения городских законов: старых лачуг и хижин из смешанного леса, окруженных домами из глиняного кирпича и торговыми лавками; парусина и соломенные кровли переходили в многоскатные крыши из красной и зеленой черепицы, а пьяницы, бездомные и работяги смешивались с купцами и затейниками, туристами и влюбленными парочками. Местным это странным не казалось.

Нынче в Шри-Коне отмечали Матохи – первую ночь убывающей луны: время вспомнить о бренной краткости жизни, любить и наслаждаться светом, пока еще можешь. В общем, время для вечеринки. Дети богатых родителей покупали сладости у уличных продавцов; местные женщины приобретали рис и рыбу на ужин своим семьям; иноземцы восхищались красотой города.

Кейл просто попытался расслабиться и не заморачиваться. Пусть он с юнгами провел много времени в том гадюшнике, который Тхетма именовал теперь «У Тору», но луна заливала всё дивным бледным сиянием, и казалось, повсюду на улицах богатство и красота. Пожилые, опрятные на вид мужчины с женщинами помоложе в шелковых платьях сотен цветов и оттенков гуляли и смеялись, оставляя смешанные ароматы духов; патрульные Королевского Дозора в безупречных мундирах улыбались, показывая достопримечательности; а звуки музыки и ночной торговли разносились во всех направлениях.

Группа новобранцев из команды Лауаки, уже какое-то время шептавшихся между собой, подошли к Кейлу, выглядя как никогда похожими на детей.

– Капитан, э-э, брат?

Он приподнял бровь.

– Мы тут подумали, раз уж ты… ну, принц и все такое, не мог бы ты, если захочешь, провести нас в «Огни и небо».

Ах, мы в реальном мире. Я снова один из Алаку.

«Огни и небо» были местом сбора знати, оранг кайя и богатых торговцев. Слухи о предлагаемых там «развлечениях» колебались от непристойных до нелепых, хотя Кейл сомневался, что большая часть из них правда. Чего он ожидал, так это неподъемных цен и кучу важных персон, вперивших взоры в его поддатых юнг.

– Вообще-то я ни разу там не был. Они, наверно, даже не поверят, что я принц. А даже если нас туда пустят, мы не сможем позволить себе выпивку, и уж тем более всякие «развлечения».

Мальчишки надули губки бантиком. Кейл закатил глаза.

– Можем попробовать. Но я бы не стал ожидать многого.

Известие разнеслось по всей группе, и даже Тхетма схватил Кейла и встряхнул его за плечи, энергично похлопал по спине и в целом подбадривал всю дорогу:

– Ты сможешь, брат. Покори их своими чарами принца!

Какими еще долбаными чарами, подумал Кейл. В любую другую ночь он сказал бы парням, чтобы они катились к черту. Но они заслужили это, и, возможно, я тоже.

Они пробирались по извилистым улочкам, привлекая к себе пристальные взгляды, теряясь и спрашивая пару раз дорогу. Внезапно почудилось, что изгибы заканчиваются пробелом в пространстве, одиноким зданием наподобие острова в городском море. Крыши на нескольких уровнях были покрыты замысловатой резной черепицей, хотя Кейл увидел «небесные колодцы» в лоскутном узоре – несомненно, чтобы посетители могли любоваться звездами изнутри. Он услышал тихую струнную музыку, напомнившую ему о танцах при дворе – хотя голос казался женским, а не мужским, – и у него потекли слюнки, когда запах жарящейся свинины и специй усилился. Входные двери, само собой, были обращены на юг – что считалось удачным у жителей Пью, – а нарисованные на каждой створке и оконной раме свирепые боги рычали или наставляли копья, чтобы отогнать злых духов. Взгляд Кейла задержался на крепких с виду мужиках, стоящих у входа. Была не была, подумал он. Будь вежливым, но уверенным.

– Лоа, господа. Добрый вечер. – Он воздержался от прикосновения ко лбу, и они немигающе уставились на маленькую армию парней в мундирах.

– Я принц Ратама. То есть Алаку. И я хотел бы провести внутрь этих солдат. Небольшая награда за их службу. – Он изобразил свою обаятельнейшую улыбку.

Вышибалы даже не взглянули друг на друга, хотя один из них сунул руку в карман, и Кейл решил, что они скорее убьют его.

– Мой принц! – Девушка, вероятно чуть старше него, окликнула из открытого окна, затем восторженно помахала.

Кейл вроде бы узнал ее лицо, но в остальном потерпел фиаско и тупо продолжил улыбаться. Ее лицо на мгновение исчезло, прежде чем двери открылись и летящей походкой возникла она – в комплекте с длинным, пышным черным платьем.

– Как приятно видеть тебя здесь! – Она посмотрела на его мундир, а после заметила юнг, неловко ждущих позади. – И с такой компанией. О боже, мне жаль – ты, наверное, даже не помнишь меня.

Двор. Она была при дворе. Она была… нет, это все, что известно Кейлу. Он почувствовал, как его лицо краснеет.

– Я Мэли. Из рода Санхэры. О нет, не волнуйся, мы официально не встречались, я подруга Лани. Оттого и кажется, что мы друг друга знаем.

Значит, она дочь вельможи. Даже Кейл знал имя Санхэры. Старейшина ее семьи принадлежал к тем редким людям, вроде бы уважаемым большинством, но при этом не проявляющим никаких амбиций. Он владел землей и родней на большинстве островов, и Фарахи не звал его по имени учтиво.

– Что ж, рад познакомиться с тобой официально, Мэли. Мои друзья надеялись посетить сие заведение. Ты случайно не могла бы сообщить хозяину? Может, замолвишь за нас доброе словцо?

Она выглядела растерянной, но у нее была прелестная, искренняя улыбка, и Кейл улыбнулся в ответ. Мэли затараторила:

– О нет! Поэтому я и вышла к тебе! Мой отец… то есть мой дядя… в общем, короче говоря, моя семья практически владельцы заведения. И мне нравится приветствовать гостей.

Она похлопала накрашенными ресницами и театрально взмахнула подолом платья, ее длинные темные волосы скользнули по лицу, а тело приятно напряглось. Заразительная улыбка никуда не делась.

– Иными словами – прошу сюда, мой принц. – Она подошла и взяла его под руку, как подобает сопровождающему, и даже будучи невысокой, намного тоньше его, неотвратимо потянула Кейла вперед. Он обернулся и жестом велел юнгам следовать за ним. Вышибалы открыли двери, улыбаясь и переменившись в лице, словно все это время верили, что Кейл их принц и вовсе не намеревались проломить ему череп.

Ароматы готовящегося мяса и приправ стелились жаркой волной, которую Кейл почти ощущал на вкус. Камины, мангалы и уставленные едой прилавки, у которых суетились повара, загромождали открытые пространства внутри, а еще больше их было в центральном дворике с пышной травой, зонтами и пальмами. Казалось, люди занимали каждый уголок. Многочисленные лестницы соединяли первый этаж с балконами, на одном из которых пела красивая чернокожая иноземка, одетая в кусочек шелка, а позади нее играли музыканты. Некоторые юнги вылупили глаза.

Мэли повела их в боковой переход, раздвигая слои красных портьер, к свободному залу. На безупречно чистом полу выстроились большие деревянные столы и дюжины стульев. Она протянула руку, низко поклонившись, затем нагнулась ближе к Кейлу и прошептала, пока юнги заходили внутрь:

– Я велю принести еду и напитки. Решила, здесь тебе будет удобнее – там, снаружи, ты можешь оказаться слегка… на виду.

Он всецело согласился и почувствовал мгновенную признательность, но также и неловкость.

– Мэли… э-э, мы пользуемся монетами Флота. И поскольку их не так уж много, я думаю…

Она положила руку ему на предплечье и мотнула головой.

– Этой ночью за счет заведения, сударь.

Он ощутил, как залился румянцем, и попытался возразить, но ее прелестная головка повелительно качнулась.

– Когда мой отец узнает, что нас наконец-то удостоил чести один из принцев Алаку и вдобавок привел отряд Королевского Флота в мундирах, что ж, тебе повезет, если это всё, что ты получишь. А теперь садись и наслаждайся.

Она мягко толкнула его локтем в бок, затем послала юнгам воздушный поцелуй.

– Веселитесь, мальчики. – Она подмигнула и тут же исчезла.

– Уж я бы повеселился, если она вернется, – сказал кто-то из них. Все засмеялись.

* * *

Ее сменила небольшая армия разносчиков, и парням устроили целый пир. Вначале были фрукты – кокосы, ананасы, питахайи, – нарезанные ломтиками, или пюре в стаканчиках, или сбрызнутые соусами; затем они лакомились ассорти из ямса, таро, риса и крахмала в сочетании с дюжиной видов сладких, кислых или горьких супов. Засим последовали свинина, говядина и курица в большем количестве нарезок и разновидностей, чем даже Кейл мог распознать, а некоторые из юнг спрашивали его, что это они едят, но он пожимал плечами, не желая казаться выше их ни в этом, ни во всем остальном. Вино, пиво и ром, само собой, появлялись так быстро, как только их успевали выпивать.

Разносчики отличались возрастом, но все они были женщины, элегантно одетые в черную или белую ткань и с аккуратными стрижками, умащенными маслом. К счастью, если их и напрягали грубая болтовня и похотливые взгляды мальчишек, они не выказывали этого, и юнги рук не распускали.

Попойка продолжалась несколько часов, юнги становились все шумнее и дружнее. Каждый новый раунд сопровождался тостом за что-нибудь гадкое, щекотливое или находящееся где-то в царстве истины.

– За вонь какашек Малу.

Смех.

– За звериное хрюканье Кахила!

Громкий смех.

– За шумные схватки Кейла с его королевским угрем! – изрек Тхетма, и половина парней разбрызгала пиво.

Разгоряченный напитком, Кейл встал, чтобы продемонстрировать:

– Это опасный зверь, братья! – Он стал вертеть бедрами, и юнги за столом в притворном ужасе закрыли свои лица.

Он схватил Тхетму за шею, тыкая в него своей ширинкой, но тут заметил в дверном проеме девушку: приподняв занавеску, она заглядывала внутрь. Это была Лани.

Ее подведенные брови приподнялись, на щеках и губах алел румянец – но трудно понять, от пудры или от смущения, особенно в здешнем неярком свете. Ее волосы выглядели длиннее, чем он помнил, теперь ниспадая почти до талии, ухоженные и пышные. Она была в простом однотонном платье коричневого или, может, серого цвета и дешевом на вид плаще с капюшоном.

Когда гвалт затих, Кейл прочистил горло.

– Извините, господа; кстати про угрей. – Он указал на выход, как бы намекая, что идет по малой нужде, и держась почти прямо, вышел из комнаты и отодвинул занавес, чтобы встать рядом с Лани в узком коридоре. Он хотел обнять ее, но не решился, стараясь не замечать мизерного расстояния между собой и Лани.

– Что, э-э, что ты здесь делаешь? – Мило, ага, очаровательно. Протрезвей, идиот чертов.

– Ой. – Она опустила глаза к полу, но снова подняла, чтобы встретить взгляд Кейла. – За мной послала Мэли. Я… хотела увидеть тебя.

Вежливо, но уверенно. Он ткнул большим пальцем назад, в сторону обеденного зала.

– И вот я здесь. Ты получила даже больше, чем рассчитывала.

Она улыбнулась. Вот и оно. Да защитит меня милость Просветленного. Лани промолчала, так что он тупо продолжил говорить:

– Вероятно, с меня причитается оплата.

Ее улыбка держалась, но с явным усилием.

– Мы можем где-нибудь присесть?

Он обругал себя и огляделся. Тут было много чистых, красивых столов, похоже, вырезанных из огромного дуба, так что Кейл уселся за один из них, в самый последний миг сообразив отодвинуть кресло для Лани.

– Итак, что во дворце новенького?

– Новенького? Да особо ничего. – Лани взяла в руки ложку и повертела ее, словно вдруг найдя занимательной, не сводя глаз с нее или со скатерти. – Тейну исполнилось двадцать три. По-прежнему никаких объявлений о помолвке. Другие твои братья постоянно «курируют» что-то, как обычно, – я почти не разговариваю с ними.

Кейл совершенно забыл о дне рожденья брата – и даже о том, сколько именно ему лет, – и теперь почувствовал себя ослом.

– Что насчет тебя?

Она пожала плечами.

– Всё как всегда… Но я… – Она уронила ложку и встретилась с ним взглядом. – Короче, в следующий месяц мне исполнится семнадцать, Кейл.

Его сердце ухнуло к желудку.

– Ой.

– Так что не знаю, когда именно, но скоро мне предстоит моя свечная церемония, и затем… что ж, затем я вернусь обратно домой. В смысле, к моему отцу.

Ее отъезд всегда воспринимался чем-то вроде смерти – неотвратимый и известный, но размышлять о нем долго все же не стоило.

– Да. Конечно. Да.

– Когда мы виделись в прошлый раз… Я наговорила всякое, на что не имела права, и я просто хочу сказать, что мне жаль. Я буду очень далеко, и я… больше тебя не увижу. И мне жаль. – Она смотрела на стену, и ее глаза блестели, но лицо и голос оставались спокойными. Кейл чувствовал, что собственный язык опять его подводит.

– Эй. Лани – не надо. – Это было итогом его раздумий, но вряд ли имело особый смысл. Он вспомнил то, что сказал своим юнгам на пляже и после своего заплыва – истину тех слов и облегчение от их произнесения. Лани не шевельнулась и не заговорила, так что он продолжал: – Ты была права. Ну, в основном. И… мне было нужно это услышать. Так что и правда спасибо. – Теперь настал ее черед выглядеть растерянной. Кейл глубоко вздохнул.

– Это долгая история, но я обрел тут хороших друзей. Полагаю, я… это звучит глупо… Я чувствую себя так, будто действительно могу на что-то повлиять. В смысле, кто знает, что готовит нам будущее, но я могу помогать людям. Своим людям. Теперь я это знаю. Возможно, есть работа, которую я мог бы делать с моим отцом или моими братьями. Возможно, я сумею изменить способы отбора или подготовки моряков или, ну… я могу многое сделать, приложив чуточку времени и усилий.

Казалось, пока он говорил, ее глаза увлажнились еще больше и она улыбалась, но при упоминании его отца улыбка исчезла.

– Твой отец… Кейл, он разговаривал с человеком, отвечающим за тренировки.

Похоже, насчет этого сукин сын мне не врал.

– Это был морсержант Квал.

Она приподняла бровь, как бы спрашивая: «Откуда ты знаешь?»

– Он мне сказал.

Она выглядела удивленной, затем смущенной.

– Кейл, он сказал, твоя команда… не очень хорошо справлялась, и поэтому тебя собирались перевести в другой отряд или что-то в этом роде и…

– Вот ты где, черт побери! Охренеть, и сколько ж такая стоит?

Фаутаве тяжело плюхнулся Кейлу на колени, закинув руку ему на плечи и глядя на Лани с нескрываемой похотью. От него разило пивом. Она окинула его взглядом с головы до пят и обратно.

– Гораздо больше, чем ты можешь себе позволить, юнга.

По его лицу расползлась ухмылка.

– Пожалуйста, скажи мне, что она твоя сестра, капитан.

Отвечая, Лани смотрела на Кейла:

– Нет, я ему не сестра.

Фаутаве поймал этот взгляд и оскалился, затем драматично вздохнул.

– Что ж, все равно оставлю ее для тебя, брат… скромность тебе не повредит. – Он подмигнул, мощно похлопав Кейла по спине, затем вскочил и побрел в сторону уборной.

– Извини за это. – Кейл попытался забыть взгляд Лани, но, наблюдая, как Фаутаве ковыляет прочь, не смог удержаться от смешка.

– Все нормально, капитан. Но я думала… ну, я так поняла, ты больше не капитан.

Он пожал плечами.

– Пустяк. Мои парни справятся как нельзя лучше. – Теперь она комкала руками скатерть, и Кейл насладился тем, что в кои-то веки чувствует себя уверенно, а Лани – неловко.

– Я… видела оценки. Твоя команда выглядела довольно никудышной. Без обид.

Он улыбнулся и не преминул заметить, что его ответы сбивают ее с толку.

– Идем со мной.

Лани в замешательстве вращала глазами. Он встал и протянул ей руку.

– Идем, познакомься с моей командой и тогда сможешь мне сказать, правда ли они кучка парней, обеспокоенных неудачей. – Его улыбка стала шире, когда Лани зарделась. – К тому же, когда вернется Фаутаве, он непременно скажет им, что ты девочка по вызову, и лучше, чтоб мы внесли ясность уже сейчас.

Ее губы дрогнули, но она выдохнула и взяла предложенную руку.

Не дав ей больше времени на раздумья, он откинул шторы и, словно партнер на балу, провел ее за руку в зал.

– Судари! Позвольте вам представить: принцесса Лани Капуле, дочь короля Нонг-Минг-Тонга.

Несколько юнг обернулись с оживленными лицами – видимо, надеясь, что «принцесса» вот-вот сбросит свой плащ и станцует на столе. Но когда этого не произошло, все они поднялись на ноги; одни мальчишки кланялись как идиоты, другие вытянулись в струнку.

Лани сжала предплечье Кейла, возможно нервничая, но это было незаметно. Она улыбнулась и сказала:

– Вольно, солдаты.

Кейл остановился, чтобы оглядеть зал.

– Я объяснил, что полностью ожидаю от моих новобранцев победы на выпускном состязании. Принцесса Лани хотела встретиться с вами и пожелать вам удачи. Ка?

– Ка, сэр! – сказали они дружно и отсалютовали в унисон. Если они чем-то смутили Лани, она этого не показала и звучно проговорила:

– Прекрасная демонстрация, судари. Теперь, когда я увидела вас, у меня нет сомнений, что вы преуспеете. Спасибо за оказанное удовольствие. Я буду болеть за вас на трибунах. Пожалуйста, наслаждайтесь ночью отдыха.

Они изобразили разномастные салюты и поклоны, снова став мальчишками. Лани помахала и почти что вытолкнула Кейла обратно в коридор. Скрывшись из виду, они услышали, как юнги препираются: «Увидел ее первым» и «Она моя, без вариантов».

Лани покраснела, но хихикнула и прикрыла рот. Более того, она по-прежнему держала Кейла за руки в узком коридоре, когда обернулась и прошептала: «Большое тебе спасибо за это, сэр». Но она улыбалась и стояла ужасно близко к нему, и невозможно было не чувствовать ее аромат, не смотреть в ее зеленые глаза, не ощущать ее теплую, стройную руку под тонкой тканью.

– Боже праведный, чем тебя кормят во флоте, – она глянула вниз, ущипнув мышцы на его руках. – Наверное, все равно не догадаюсь под униформой – о, прости, что я ее помяла, – Лани пригладила его рукав.

Кейл услышал, как отвечает: «Все прекрасно», когда чуть не упал вперед. Она подняла глаза, и он почувствовал ее дыхание на своем лице. Ее губы были приоткрыты. Грудь Кейла терлась о бюст Лани.

– Кейл… – Он испытал дежавю от того, как она это произнесла, но неважно. Он поцеловал ее.

Она в панике схватилась ладонями за его плечи, но ее рот оставался открытым, и губы двигались вместе с губами Кейла. Он коснулся ее языка своим, и ее тихий стон зажег в нем огонь. Он едва сдерживался, чтобы не вжать ее в стену и не касаться так, как ему вообще-то не следовало. Так что он просто продолжил целоваться, и она не остановила его. Губы Лани были мягкими, влажными и теплыми, но все ее тело оставалось напряженным, и наконец Кейл отстранился. Ее нежная кожа раскраснелась, глаза оставались закрытыми, и она тяжело дышала. Она облизнула губы, и он уставился на них.

– Ты ведь знаешь, нам нельзя, – сказала она, открывая глаза.

– Я болван, помнишь? Ничего я не знаю.

Она улыбнулась, но в ее глазах опять блестела влага.

– Это лишь всё усложнит.

Его мысли обратились к штуковине, от которой стало теснее в штанах, но Кейл был совершенно уверен, что Лани не это имела в виду. Он снова подался вперед.

– А мне плевать.

Ее ладони поднялись к его груди, чтобы остановить его, но не оттолкнули, и он передвинул руку ей за голову, стараясь не слишком наваливаться на ее тело. Что бы она ни говорила или что бы ни делали ее руки, ее губы снова приняли его поцелуй. Она издала еще один звук. Восхитительный звук, а слабый толчок в грудь Кейлу был ничтожным, символическим сопротивлением, и они оба это знали. Его другая рука опустилась, принявшись блуждать по спине, бедрам и ягодицам Лани, и он притянул ее ближе, так что даже эта видимость сопротивления исчезла, и руки Лани обвились вокруг него. С диким, неопытным рвением он протолкнул язык ей в рот, понятия не имея, что делает, и плевать он хотел. Ощущение ее тела было всем, что он когда-либо воображал. А воображал он это часто.

К тому времени, как он отстранился, чтоб глотнуть воздуха, они оба запыхались.

– Ты же знаешь, мне нельзя с тобой совокупляться, – сказала она.

Кейл чуть было снова не ляпнул «ничего я не знаю», но промолчал, только часто дышал.

– Когда-нибудь я должна буду выйти замуж за принца, и я… ну, в общем, я должна быть девственницей.

– Я принц, – сказал он, и Лани приподняла бровь, хмуро сомкнув губы.

Да будут прокляты все боги, я хочу ее, даже когда она хмурится.

– Не такой уж влиятельный принц. И мы не женаты.

– Все равно я один из Алаку. Да и ты не то чтобы влиятельна, принцесса.

Она открыла рот в притворной обиде, и Кейла вновь потянуло вперед, но на этот раз она удержала его, и впервые с момента, как они уединились, Кейл отвлекся на окружающее. Он заметил Фаутаве: тот стоял у входа и поедал нечто вроде мясных шариков на палочке.

– Ах. Не парься насчет меня, капитан. – Он откусил еще кусочек. – Это лучше, чем театр!

Кейл зарычал и почувствовал, как съеживается в его руках Лани.

– Ты никогда не был в театре, безденежный сын шлюхи.

Фаутаве изобразил свой лучший взгляд раненого щенка, затем намеренно неуклюже протиснулся мимо Кейла сквозь оставшийся фут свободного пространства, похлопав его по заднице и сказав:

– О, извините, сэр, очень сожалею.

Когда он прошел мимо, Лани полностью высвободилась. Она натянула капюшон, поправляя свои рубашку и брюки.

– Мне следует вернуться во дворец, – сказала она, и сердце Кейла упало к желудку.

– Нет, тебе следует остаться ненадолго и выпить со мной разок. А может, несколько.

Она посмотрела ему в глаза, и он понял: ей хотелось сказать «да».

– Нет, мне не следует. Удачи тебе на выпускных, принц Ратама. Я не солгала, я приду смотреть.

На выпускных?

– До них еще почти полмесяца.

– Я знаю.

– Перед ними я больше тебя не увижу?

Она бросила на Кейла взгляд, как бы говорящий: «Ты слишком много себе позволяешь, если думал, что увидишь».

– А зачем тебе? Я уже извинилась.

Кейл улыбнулся сквозь боль. Сократи свои убытки, друг, ты уже получил больше, чем когда-либо считал возможным.