– Да, отличная. Сонни Ярдли. На шарме-палитре есть инициалы S. Y. [5] Похоже, между ними существует какая-то связь. Не знаешь, где ее можно найти?

– Не знаю.

– Может быть, помнишь хоть что-то?

Сильви нахмурилась.

– У нее, кажется, был брат, художник. Больше ничего не знаю.

– Что ж, постараюсь найти.

– Если найдешь, она, возможно, расскажет то, что тебе и знать-то не захочется.

– Ты о чем?

Сильви пожала плечами.

– Узнаешь сам.

Артур видел, что ей не терпится уйти. Он ранил ее гордость. Все их разговоры вернулись к его жене. Он поцеловал ее в щеку, поблагодарил за гостеприимство и направился в отель. Осадок сожаления остался, как и тяжесть внизу живота, но он знал, что поступил правильно.

Ночное небо уже светлело, тускнели звезды. Артур сжал в кармане браслет и не разжимал пальцы, пока не добрался до отеля. Прежде чем войти, он остановился поправить воротничок и в этот момент краем глаза уловил какое-то движение. Обернувшись, он увидел Люси и Клода, стоявших вместе на улице. Люси поцеловала его в щеку и отстранилась.

Артур сбавил шаг, так что к двери отеля они подошли вместе.

– О, привет, папа, – с натянутой небрежностью бросила она.

– Привет. Хорошо провела вечер?

– Да, очень. А ты?

Артур посмотрел в ту сторону, где вставало солнце.

– Да, я тоже. Хотя не думаю, что снова увижу Сильви. Я… ну… твоя мать…

Люси кивнула и открыла дверь.

– Я понимаю, папа. Клод тоже был только на один вечер. Иногда этого достаточно.

Букфейс



Как же хорошо вернуться к себе домой, в свою постель. После ночи в хостеле, на диване у Майка, в парижском отеле и в особняке с обоями в оранжевую и черную полоску Артур хотел только одного – быть в своей комнате. Уютной, комфортной, где он чувствовал себя словно в коконе. Где можно пить чай, когда захочется.

Он лежал и некоторое время думал о поцелуе с Сильви, снова и снова прокручивая в уме момент, когда их губы встретились. Он помнил мягкую упругость ее талии, тепло ее тела, когда она прижалась к нему. Закрыв глаза, он мысленно перенесся в Париж и даже вдохнул запах ее духов.

Он не сожалел о своем решении не подниматься с ней на чашку кофе, но его разбирало любопытство – к чему это могло привести? Что бы произошло, если бы он последовал за ней наверх, в ее спальню? Занялись бы они любовью или он убежал бы в смятении в ночь, не выдержав испытания?

Теперь он никогда не узнает. Единственной женщиной, с которой он проводил ночь, останется его жена. Мысль о близости с другой женщиной вызывала одновременно тошноту и любопытство. Открыв глаза, он перекатился на бок, а потом и встал с кровати, растревоженный неподобающими мыслями. И все же осадок несбывшегося желания остался в сердце.

Он надел брюки и рубашку, которые купил вместе с Люси в Париже, и засунул ту, что сохранила аромат Сильви, в корзину для стирки. Мельком увидев себя в зеркале, он с удивлением отметил, что выглядит очень даже хорошо. Волосы на макушке отросли длиннее обычного. Будь рядом Мириам, она настояла бы, чтобы он сходил к парикмахеру в деревню, но ему больше нравилось вот так. Он взъерошил ладонью волосы.

Всего на мгновение Артур подумал о том, чтобы вернуться к своему старому распорядку дня, придать всему какой-то смысл. Он даже посмотрел на часы – не пора ли уже сделать тост. Но потом подумал – да к черту все это. Сегодня он поплывет по течению и посмотрит, что получится.

Прошлепав в кухню босиком, Артур встал у окна и, глядя в сад, съел яблоко. Почему вокруг сада такая высокая ограда? Почему они с Мириам заслонились от соседей? Вполне достаточно было бы небольшого забора из штакетника.

Осталось три шарма, три связанные с ними истории. Однако его единственной зацепкой было имя. Сонни Ярдли. Как ни ломал Артур голову, он так и не вспомнил, чтобы Мириам когда-либо упоминала кого-то по имени Сонни.

Он начал поиск с телефонного справочника, осторожно ведя пальцем по списку. В справочнике значились два С. Ярдли, но, когда он позвонил, один оказался Стивом, а другой – Стюартом. Возможно, конечно, что Сонни вышла замуж и сменила фамилию, или ее уже не было в живых. Расстроенный тем, что ресурсов для продолжения поисков не осталось, Артур взялся за уборку. В его обычные обязанности это не входило и диктовалось не привычкой, а необходимостью.

За те две недели, пока он путешествовал и занимался другими делами, на всем в доме лег тонкий слой пыли. Напевая мелодию, которую играл аккордеонист в парижском баре, он полил Фредерику и выставил ее в рокарий – пусть подышит свежим воздухом.

Артур едва успел сделать себе бутерброд с ветчиной и налить стакан молока, как в дверь позвонили. Бернадетт. Он вскочил, пригладил ладонью свою новую рубашку. Мысль о том, чтобы перейти в режим статуи, даже не пришла в голову. Он действительно был рад ее увидеть, и, конечно, ей тоже было бы интересно услышать о Париже. Артур даже купил ей небольшой подарок – хлопчатобумажный пакет цвета лаванды с вышитой на нем птицей, несущей конверт. Улыбаясь, он открыл дверь и с удивлением обнаружил на пороге дома не Бернадетт, а Натана.

– Привет, Укротитель.

– О… Натан. Привет.

– Не ждали, да?

– Нет, э… подумал, что это, может быть, твоя мама.

– Разве ее здесь нет? – Натан вытер нос тыльной стороной ладони. На его белой футболке красовалась сделанная черными заглавными буквами надпись: Parental Advice.

– Нет. Я ее не видел. Был во Франции с дочерью. – Артур ожидал, что молодой человек пожмет плечами и, шаркая, отправится восвояси, пробормотав, что поищет ее в другом месте, но он остался на месте, словно прирос к порогу. Они стояли и смотрели друг на друга.

– Может, зайдешь на чашку чая? – спросил Артур.

Натан пожал плечами, но предложение принял.

– Проходи, пожалуйста. Чувствуй себя как дома.

– А у вас тут почти так же, как у нас. – Натан вошел в гостиную, плюхнулся на диван и перекинул ноги через подлокотник. – Планировка такая же, только маме больше нравятся яркие цвета. – Он закатил глаза. – У вас все такое… нейтральное, спокойное.

– Правда? По-моему, выглядит немного старомодно.

Натан снова пожал плечами.

– А по-моему, нормально.

Снова воцарилось молчание. Оба как будто ждали, когда заговорит другой, или поняли, что им на самом деле нечего сказать.

– Я поставлю чайник, – сказал Артур и поспешил на кухню, где заварил чай и поставил на поднос блюдце с печеньем. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что Натан изучает фотографии на каминной полке – пару снимков детей, когда они были малышами, и семейное фото, сделанное в день восемнадцатилетия Люси, когда они сняли местный комьюнити-холл, куда заявилась и Вера из почтового отделения, хотя ее и не приглашали.

– Вы нашли Франсуа де Шоффана? – спросил Натан.

– Да. Побывал у него дома. – Артур поставил чайный поднос на стол. – По тому адресу, который ты мне дал.

– Большой белый особняк?

– Он самый.

Натан прищелкнул языком и снова сел.

– Знаешь, это круто – навестить живую легенду. И что его дом, завален книгами? Он разгуливал там в бархатном халате, покуривая такие тонкие сигары? Бьюсь об заклад, у него была девушка лет двадцати или около того.

Артур подумал о сморщенном старике, одиноко сидевшем в своей комнате. Но разрушать иллюзии Натана не хотелось.

– Да, визит получился познавательный. И да, у него на самом деле много книг. Он был немного… занят, так что я не задержался надолго.

– Вы взяли у него автограф?

– Нет, не взял. Но я получил книгу его стихов.

– Круто. Можно взглянуть?

Тут Артур вспомнил, что в последний раз видел книгу, когда сидел под уличным фонарем на скамейке в Лондоне.

– Боюсь, я тут же ее потерял.

– А… – Натан опустил голову, и челка упала на лицо.

Артур налил чай и протянул чашку.

– Вообще-то мне нужна твоя помощь.

– Да?

– Я слышал на почте, как Вера говорила про какую-то штуковину, вроде бы «Букфейс». С ее помощью вроде бы можно искать людей. – Или досаждать кому-то, как делала сама Вера в отношении своего бывшего, дружка школьных времен. – Мне нужно найти еще одного человека.

– Вы имеете в виду «Фейсбук»?

– Да? Наверно. Пусть будет «Фейсбук». И что он делает?

– Ну, как и говорит та дамочка на почте, вы можете находить людей, дружить с ними в онлайне, загружать фотографии и все такое.

В ушах Артура это звучало китайской грамотой, но он кивнул, как будто понял.

– Поначалу было сложно, но теперь все привыкли, кроме уж совсем древних. Все тридцатилетки им пользуются.

– Я пытаюсь найти Сонни Ярдли. Не мог бы ты помочь мне, используя свои компьютерные навыки?

Натан шумно отхлебнул чай.

– Поищу сегодня вечерком. У вас есть еще что-нибудь на эту Сонни? Сколько ей лет?

– Примерно моего возраста.

– Юрский период, ха-ха.

– Определенно доисторический.

– Ладно, предоставьте это мне.

Они выпили чай, и Натан съел все печенье.

– Так ты не можешь найти маму, – сказал Артур.

– Не могу. В деревне, наверно, по своим делам.

– Она очень добрая женщина, твоя мама.

– Знаю. – Натан замер с открытым ртом, потом тряхнул головой. – Иногда я не могу ее понять. Почему она хочет, чтобы я поступил в какой-нибудь университет подальше. Ну да, знаю, со мной ей бывает непросто, но знаете, она как будто хочет от меня избавиться.

– Думаю, она просто ищет для тебя место получше.

– Я думал, она захочет, чтобы я учился где-то неподалеку и жил с ней дома, но… – Он пожал плечами.

– Ты говорил ей об этом?

– Нет. Она вбила себе в голову, что я поступаю в универ изучать какой-нибудь серьезный предмет, чтобы найти потом хорошую работу и подниматься по служебной лестнице. Ну и прочее бла-бла-бла. А я представить не могу, что буду делать с дипломом по английскому. Я ж и так на нем говорю, так какой смысл его изучать?

– Ну, – пробормотал Артур, понимая, что он, вероятно, не в том положении, чтобы давать советы восемнадцатилетнему парню. – И что же ты тогда хочешь изучать?

Натан покачал головой.

– Если скажу, вы не поверите.

– Почему нет?

– Потому что не поверите. Потому что моя мама тоже меня не слушает.

Артур вспомнил, как сидел с Люси в саду и как пообещал ее выслушать. Тогда это обещание послужило катализатором для наведения мостов, чтобы снова стать семьей.

– Слушать я умею, – сказал он. – У меня впереди весь день.

Натан прикусил нижнюю губу.

– У вас еще печенье есть?

– Бисквитное, со сливочным кремом?

– Предпочитаю с заварным.

– Я посмотрю.

Артур нарочно задержался на кухне, чтобы Натан хорошенько подумал, хочет он откровенничать или нет. Парень не отличался многословием. Вернувшись в гостиную, он передал гостю блюдце с песочным печеньем с джемом и печеньем-колечками.

– Колечки! – воскликнул Натан. – Мои любимые. – Тут он, наверно, подумал, что проявлять такие эмоции из-за печенья совсем не круто, и сменил тему.

– Ну лады, Укротитель, тебе интересно знать, чем я хочу заниматься в колледже. Так вот, я хочу печь пирожные.

Некоторое время Артур молча переваривал информацию, стараясь не улыбнуться и не выдать удивления.

– Пирожные? – сказал он без всякого выражения.

– Ну вот, говорил же я. – Натан подул на свою челку. – Когда я сказал маме, она посмотрела на меня так, словно я ударился головой.

Артур положил руку ему на плечо.

– Я так не думаю. И вовсе тебя не осуждаю.

Натан глубоко вздохнул.

– Знаю. Извините. Но мне нравится печь. Всегда, сколько помню, к этому делу тянуло. Иногда я помогаю маме на кухне. Она говорит, что пекарское дело – это несолидно, что я должен делать что-то полезное. Пытаюсь поговорить – не хочет даже слушать. Для нее печь рулеты с колбасой и пироги – нормально, а вот для меня – почему-то нет.

– Дело хорошее. Ты мог бы стать шеф-поваром или владельцем кондитерской…

– Или иметь свой собственный ресторан. Я знаю. Она просто не понимает. Вечно занята, присматривает за другими.

– Она заботится о тебе больше, чем кто-либо другой.

Натан отвел взгляд.

– Знаю. Наверно. Послушайте, вы не могли бы перекинуться с ней парой слов, а? Привлечь ее на мою сторону?

– Не думаю, что она меня послушает.

– А вот и послушает. Она о вас очень высокого мнения. Уж я-то знаю.

Артур почувствовал, как его грудь раздувается от гордости.

– Ладно, попробую. – Он кивнул. Бернадетт просила оказать хорошее влияние на ее сына, а теперь уже Натан просит его о помощи.

– Спасибо. Ничего, если я задам еще один вопрос? Но только ответьте честно.

Артур опустил чашку.

– Да, конечно.

Натан потер нос.

– Моя мама скоро умрет?

От неожиданности Артур даже поперхнулся, и чай выплеснулся через край чашки ему на колени. Он дернулся назад, чай пролился уже выше, и теперь все выглядело так, будто с ним произошел несчастный случай.

– Что ты сказал?

– Я просто хочу лучше подготовиться, – без каких-либо эмоций, объяснил Натан. – Когда умер мой отец, для меня это стало потрясением. Я нашел ее больничные назначения…

Какие больничные назначения? Артур ничего об этом не знал. Бернадетт с ним не откровенничала. Когда она приходила, это всегда касалось его – его дел, занятий, самочувствия. Он никогда не проявлял интереса к ней.

– Не надо читать чужие бумаги. – Артур промокнул брюки салфеткой.

Натан пожал плечами.

– Пусть прячет получше, а не оставляет валяться где попало. Ей надо в онкологическое отделение. Это то самое, да? – Ждать ответа Артура он не стал. – Я считаю, что должен знать больше, чтобы заботиться о ней. Но она держит все в секрете, думает, что защищает меня. Но от этого только хуже. Я думал, вы знаете. Должна же она была сказать вам что-то…

– Нет. Ничего. – Может быть, если бы он был готов выслушать. Бернадетт терпела его хандру, а он только прятался от нее. Принимал все как должное. – Думаю, тебе нужно поговорить с ней. Вы должны быть честны друг с другом. Расскажи, что думаешь про университет. Скажи, что беспокоишься о ней. Поговорите серьезно.

Натан уставился на дно своей чашки, как будто читал на чайных листьях, хотя Артур заваривал чай из пакетика.

– Я только расстроюсь, и получится неловко. Не хочу, чтобы она это видела.

– Ничего. Вы только поговорите. Мне вот тоже следовало бы больше разговаривать со своими детьми. Я только сейчас распутываю прошлое. Не затягивай с этим, как я. Поговори – и не пожалеешь.

Натан задумчиво кивнул и поднялся.

– Спасибо, Укротитель. А вы норм. – Он легонько стукнул Артура по руке в том месте, где остались царапины, и Артур улыбнулся сквозь боль.



Позже в тот же день он пошел на почту. Вера радостно помахала ему рукой. Он спросил, видела ли она Бернадетт, – нет, не видела. Но на Бридж-стрит, пояснила Вера, появилась новая вдова, которую нужно поддержать, так что Бернадетт, вероятно, там.

Когда Артур вернулся домой, на его автоответчике мигал красный свет. Он нажал на кнопку и прослушал сообщение.

«Привет, Укротитель. Я разыскал Сонни Ярдли. Это леди! Даже странно. В «Фейсбуке» их двое. Но одной, кажется, восемнадцать, и у нее кольцо в носу и розовые волосы. Думаю, та, которую вы ищете, преподаватель в колледже Скарборо. Преподает ювелирное дело. На ее домашней странице больше ничего нет. Только самое общее. У нее лишь пятеро друзей, ха-ха. Надеюсь, это поможет. Пока. Увидимся».

Палитра



Вечером Артур позвонил Бернадетт, но ответа не последовало. Он собирался перезвонить, но это могло вызвать у нее подозрения, и Натан заставил его поклясться не упоминать о больничных назначениях.

«Наверно, она на танцах», – сказал себе Артур и подумал, что Бернадетт может выглядеть очень даже мило в украшениях из драгоценных камней, увешанная медными колокольчиками, веселая и беззаботная. Он написал записку с напоминанием себе позвонить ей на следующий день.

Устроившись у телевизора посмотреть «Морскую полицию» – сериал ему нравился, хотя и был, на его вкус, грубоват, – Артур поискал в телефонной книге номер колледжа в Скарборо. Ювелирного отделения там не было, но был номер отделения искусства и дизайна.

С телефонной трубкой в руке он просидел минут пятнадцать, прежде чем набрался смелости позвонить. Некоторое время назад со звонка мистеру Мехра в Индию началось долгое путешествие, открывшее ему немало тайн из прошлой жизни Мириам. Вот и сейчас в голове гвоздем сидело предупреждение Сильви. Если Мириам и Сонни были подругами, почему ему может не понравиться то, что он услышит.

Сердце уже бешено колотилось, когда Артур набирал номер. Не беспокойся, говорил он себе, время позднее, и там в любом случае никого не будет. У него перехватило дыхание, когда механический голос автоответчика проинформировал, что колледж открыт с девяти до пяти часов и что оставить сообщение можно, указав отделение и фамилию того, с кем нужно связаться. Артур попросил Сонни Ярдли позвонить Артуру Пепперу и продиктовал номера домашнего и мобильного телефонов.

В половине одиннадцатого следующего дня, не получив ответа, он оставил еще одно сообщение, а затем, в начале пятого, третье.

В перерывах он позвонил Бернадетт, но ему снова никто не ответил.

На следующий день он решил навестить Бернадетт лично. Сосед, Терри, как обычно, подстригал газон.

– У вас как с дочерью?

– Все хорошо, спасибо. Мы съездили в Париж на выходные.

– Да, она говорила, что вы ездили. Фантастика!

– Она рассказала тебе о нашей поездке? – Артур нахмурился. Он и не подозревал, что Люси и Терри настолько хорошо общаются.

– Отводил племянницу, и мы разговорились. – На мгновение Терри отвлекся, уставившись куда-то вдаль, потом снова посмотрел на Артура. – Так она скоро придет на чай?

– Возможно.

– А далеко живет?

– Нет, не очень.

– Это хорошо. Хорошо, когда в семье держатся поближе друг к другу.

Артур кивнул в сторону лужайки.

– Почему ты постоянно ее подстригаешь? Это можно делать не так часто.

– Нет. Мне нужно чем-то заниматься. Я люблю, чтобы все было аккуратно. Моя жена, когда мы были вместе, часто заставляла меня выходить с косилкой.

– Я и не знал, что ты женат.

– Мы переехали сюда из Мидлендса, и у нас как-то не заладилось. Я в разводе уже больше года. Было бы неплохо с кем-нибудь познакомиться, поговорить, пообщаться. У Люси сейчас кто-нибудь есть?

– С мужем она недавно рассталась, так что не знаю.

Терри покачал головой.

– Это тяжело.

– Да, тяжело. Она милая девушка.

– И очень заботливая, Артур. В семье так и должно быть, правильно? Чтобы все присматривали друг за другом. Мы переехали сюда, чтобы помогать моей матери. Я сам так захотел. Не мог допустить, чтобы она страдала одна или чтобы с ней был посторонний человек. Моя бывшая жена немного поворчала из-за переезда, но в конце концов ей здесь понравилось. – Он криво улыбнулся. – А потом встретила кого-то и бросила меня ради него.

– О… Да, печально.

Терри пожал плечами.

– Я старался, чтобы все сработало, но не сбылось.

– А твоя мать?.. – осторожно спросил Артур.

– Жива-здорова, – рассмеялся Терри. – Я вижу ее почти каждый день. У нее даже поклонник есть. Приятный парень, живет едва ли не по соседству. Мы почти каждое воскресенье ходим вместе на ланч. Ладно, мне пора заняться делом – подстричь газон да поохотиться на черепах. Передайте Люси, что я спрашивал о ней, хорошо?

– Хорошо. Передам. Пока. – Продолжив путь, Артур задумался: не были ли добрые пожелания Терри для Люси чем-то большим, чем просто проявлением дружеского расположения. Поразмышляв, он решил, что, даже если и так, с его стороны возражений не будет.

Дойдя до дома Бернадетт, он постучал в дверь. Окна в гостиной были открыты, так что в доме, вероятно, кто-то был. Он представил, как Бернадетт стоит в коридоре, прижавшись спиной к стене, прячась от него. Как же он мог быть таким жестоким и смешным? Он прислушался и услышал приглушенные звуки рок-музыки.

– Натан? – крикнул Артур в окно, поднимаясь на цыпочках.

Никто не ответил.

Обходить дом и заглядывать в задние окна он не решился и вернулся домой. Красная лампочка автоответчика не мигала. Сонни Ярдли так и не перезвонила.

А раз так, решил Артур, придется взять дело в свои руки.



Колледж Скарборо напоминал студенческий рой. Все двигались толпой, как одно целое, через вестибюль и в расходящиеся от него коридоры, гудевшие, словно термитник. Окруженный юношами и девушками, ощущая их молодость и жизненную силу, Артур остро почувствовал себя стариком. Эти люди думали, что у них впереди вся жизнь, не подозревая, что она пролетит в мгновение ока.

Ему было легко представить Мириам среди них. Тут и там мелькали знакомые черты – темные глаза, густые челки до ресниц, короткие аккуратные юбки. Она перешла на более взрослую одежду, когда они начали встречаться, как будто отложила на полку какую-то часть своей личности. Но появилось и то, что удивило – колечки в бровях, татуировки.

У столика регистрации Артур спросил, где найти миссис Ярдли из отделения искусства и дизайна. Дама за столиком разговаривала поочередно по двум телефонам, держа в руке мобильный и зажав трубку между ухом и плечом. При этом она еще просматривала файл, открытый перед ней на мониторе.

– Вам нужна еще одна рука, – сказал Артур.

– А? – Она впилась в него взглядом, как будто собиралась разобраться с еще одним студентом, потерявшим свой айфон.

– Как у осьминога, чтобы вы могли со всем справляться.

– Это вы мне говорите? – Женщина отправила в рот жевательную резинку. У нее было круглое лицо и платиновые волосы, собранные в тугой пучок. – Вы здесь по поводу клуба Серебряного серфера? [6]

– Серфера? Здесь таким занимаются?

– У вас шутки такие?

– Нет. – Артур понятия не имел, о чем она говорит. – Я ищу ювелирное отделение. Мне нужна Сонни Ярдли.

– Сегодня вы ее не увидите. Ушла на больничный. Ее уже несколько недель нет.

Надежды рухнули.

– Но вообще она здесь работает?

– Да, но только неполный рабочий день. Этот год для нее последний, она собирается уйти на пенсию. Поговорите с Адамом. Сейчас он ее подменяет. Аудитория 304.

Аудитория, в которую его направили, находилась в старом корпусе колледжа. Из современного, отделанного стеклом вестибюля длинный переход вел в здание из красного кирпича в викторианском стиле. Окна здесь были высокие, стены выложены бутылочно-зелеными и кремовыми плитками. В какой-то момент создалось впечатление, что он вернулся в школу и что из классной комнаты вот-вот выйдет, угрожающе хлопая деревянной линейкой по ладони, его старая учительница, миссис Кланчард.

Артур вздрогнул и двинулся дальше по коридору, читая таблички на дверях. Студия керамики, скульптуры, стекла… И, наконец, 304.

Студенты собрались кружком. Одни стояли у мольбертов, другие сидели на деревянных скамьях. Перед каждым чистый белый лист бумаги. В центре комнаты стоял мужчина – постарше остальных, в красной клетчатой рубашке и пузырящихся на коленях джинсах.

Артур похлопал его по плечу.

– Адам?

– Да! – воскликнул мужчина с таким энтузиазмом, как будто его футбольная команда забила гол. – Ох, слава богу, вы здесь. Мы так долго ждали.

Должно быть, администратор позвонила заранее и предупредила.

– Я – Артур Пеппер. У меня…

– Артур. Да. Прекрасно. – Адам дернулся, как будто от судороги. – Слушайте. Мне нужно позвонить. Моя жена снова угрожает меня бросить. Если я не позвоню, она отрежет мне яйца. Входите. Я отойду всего на пять минут.

Артур подумал, что пяти минут может и не хватить, чтобы расположить к себе супругу, особенно если у нее есть нож, но оставил свое мнение при себе.

– Побудьте здесь, – сказал Адам.

Комната была обшита деревянными панелями. По телевизору показывали однажды фильм про Гарри Поттера, и эта аудитория напомнила ему Хогвартс – старый дубовый письменный стол с зеленой кожаной столешницей и работы учащихся на стенах. Переходя от одной к другой и изучая третью (рисунок углем, очень выразительный), Артур понял, что все люди изображены обнаженными. Как мужчины, так и женщины. Позируя, они потягивались, стояли и сидели. Некоторые работы, насколько он мог судить, были выполнены умело, с хорошим использованием цвета и точной передачей лиц и выражений. Другие он просто не понял – какие-то пятна краски, торопливые мазки, неразборчивые формы. На каждой работе стояла дата, и, как оказалось, каждый год выставка пополнялась одним произведением.

Двинувшись справа налево, Артур постепенно переходил от последних к более давним, семидесятых и шестидесятых годов. Ближе к концу его внимание привлекло изображение сидящей женщины, улыбающейся так, как будто она знала художника и позировала специально для него. Гордо выставленные груди. Приоткрытые губы. В ней было что-то, из-за чего она походила на Мириам.

Артур улыбнулся – интересное сходство.

Но улыбка продержалась недолго.

Он подошел ближе и присмотрелся внимательнее. Аквамариновые глаза, родимое пятно на левом бедре. Мириам терпеть его не могла. Оно напоминало круглый воздушный шар, под которым темнел маленький квадрат.

Артур понял, что смотрит на портрет жены – в обнаженном виде.

– Так. – В аудиторию снова ворвался Адам.

– Она, черт возьми, не хочет меня слушать. – Он взлохматил и без того лохматые волосы. – Бросила трубку. Я должен ей перезвонить. Обычно она не отвечает, пока я не позвоню ей по крайней мере пятнадцать раз. По количеству звонков судит, как сильно я хочу, чтобы она вернулась. Это игра, но, чтобы удержать жену, мне приходится принимать ее правила. Господи, этого мне только не хватало. Ладно, студенты уже начинают волноваться, так что следуйте за мной.

Они вернулись в аудиторию. Студенты все еще стояли кружком, лениво переговариваясь и откровенно скучая.

У Артура из головы не выходил портрет жены. Когда она позировала? Кому она позировала? Почему голой? Находка ошеломила его, и он уже не мог сосредоточиться на том, за чем, собственно, и пришел в колледж. Следуя за Адамом, он не чувствовал под собой ног и как будто не шел, а парил. Он ожидал короткого разговора, простых ответов насчет золотого шарма и наткнулся вот на это. Кем же была Мириам Пеппер?

– Идите вон туда, за ширму. Потом начнем.

Адам хлопнул в ладоши.

Артур тупо уставился на него. Он ничего не соображал. Еще одна комната ожидания? Куда? А, туда. Хорошо. Волоча ноги, не замечая ничего вокруг и ничего, кроме дискомфорта, не чувствуя, он поплелся за Адамом и оказался не в комнате ожидания, а за деревянной ширмой, где стоял пластиковый стул и низенький столик со стаканом воды.

На спинке стула висел махровый халат. Он сел и стал ждать Адама. Однажды, когда они были на пляже детьми, Мириам завернулась в полотенце и с ловкостью, достойной Гудини, избавилась от мокрого купальника и облачилась в нижнее белье. В их брачную ночь она настояла на том, чтобы он выключил свет. И тем не менее здесь она была обнажена, и это изображение ее обнаженного тела висело на стене в комнате более сорока лет, чтобы все могли им любоваться. Артур не понимал, что он чувствует. Вернуться и снять работу со стены? Или Мириам гордилась бы картиной, которая вовсе не о ней, а о человеке, который написал ее.

Кто этот художник?

Теперь уже знакомые эмоции, ревность, смятение и замешательство, снова овладевали им. Переходя от шарма к шарму, Артур надеялся, что вот уж в следующий раз узнает о своей жене что-то нормальное, понятное. Что-то, подтверждающее, что у них все было хорошо. И каждый раз он сталкивался с чем-то необъяснимым. Когда-то все было так просто, но любопытство испортило картину.

Разговоры за ширмой почти стихли. Прошло несколько минут. Из-за экрана высунул голову Адам.

– Вы уже готовы?

– Да. Скажите, когда будете готовы вы. – Артур отпил воды и пощупал халат. По-видимому, его слишком часто стирали, и ткань стала жесткой.

Прошло еще несколько минут.

Вместо Адама появилась девушка в клетчатом килте и байкерских ботинках. Волосы у нее был черные, а челка цвета фуксии.

– Адаму пришлось сделать еще один звонок, – сказала она. – Мы хотели спросить, готовы ли вы?

– Да. Я же сказал Адаму, что жду его здесь.

– Но вы все еще одеты.

Какое странное и самоочевидное наблюдение.

– Ну да.

– Э-э, разве Адам вам не сказал? Мы изучаем человеческую форму.

Артур нахмурился, не понимая связи.

– Наши рисунки повлияют на украшения для тела.

– Как мило.

– У нас всего час с четвертью, так что, если вы готовы… обогреватель включен, и здесь довольно тепло.

Дошло не сразу, а когда дошло, Артур сглотнул:

– Вы… думаете, что я – модель?

– Ну да.

– Нет, нет. – Он замотал головой. – Определенно нет. Я пришел повидать мисс Ярдли. Она заболела, поэтому секретарша посоветовала мне встретиться с Адамом. Я хотел поговорить с ним об одном ювелирном изделии. Он попросил меня подождать в комнате с картинами, а теперь здесь…

– Значит, вы не наша модель?

– Совершенно определенно нет.

– Значит, он так и не пришел? – Девушка широко раскрыла глаза, и Артур увидел, что они как будто наполнились слезами. –  Но вы должны это сделать. Если мы не выполним работу, то провалим наши экзамены.

– Простите, но я в самом деле не смогу вам помочь…

Она обреченно покачала головой, но потом, словно подумав о чем-то, выпрямилась.

– Я делала это однажды. Я бы сделала это и сейчас, но мне нужно быть в классе. Все, что от вас требуется, это посидеть там. Вот так просто. Вы сидите – мы рисуем.

– Но вам же нужен кто-то голый?

– Ну да.

– Я не модель.

– Это не имеет никакого значения.

– А как же Адам? Разве он не может?..

Девушка закатила глаза.

– Нам повезет, если мы увидим его снова. Иногда он исчезает на целый урок. Его жена – настоящая корова. Кстати, меня зовут Эдит. – Она протянула руку. Он пожал.

– А я – Артур. Артур Пеппер.

Он как будто снова увидел портрет Мириам. Что она чувствовала, когда позировала? Была ли она свободна в своем решении? Сделала ли она это, чтобы кому-то помочь? За деньги? А если ее заставили? Нет, она же улыбалась. Похоже, ей это нравилось. Поставив себя в такое же положение, он мог бы приблизиться к пониманию того, что она чувствовала.

У Мириам было красивое молодое тело. Его же одряхлело, обвисло, кожа словно сползла с костей и мышц, больше не желая держаться.

Но в самом деле, от чего ему прятаться? Любовниц в его жизни, вероятно, больше не будет, как и вылазок на пляж. В следующий раз его обнаженное тело увидят разве что в больнице, когда будут обмывать на смертном одре. Чего именно он должен бояться?

Теплое, как волна, болезненное и сладостное воспоминание пришло из памяти. Они с Мириам отправились на пикник в «Нэшнл Траст». Дети были в школе, а у него неожиданно образовался выходной из-за отмены назначенной встречи. Мириам приготовила бутерброды, и они пошли в лес и нашли поле, заросшее маками. Когда они сели, высокая трава скрыла их с головами. Они перекусили, и Мириам пожаловалась, что платье из-за жары прилипло к телу.

– Ну так сними, – съязвил он, роясь в корзинке в поисках апельсина. Очистив фрукт ногтями, он поднял голову – она сидела обнаженная, если не считать скромных белых трусиков.

– Отличная мысль. – Она рассмеялась, но улыбка тут же улетучилась.

Какая-то сила бросила их навстречу друг другу. Он застонал, коснувшись ее кожи, согретой и окрашенной солнцем. Все случилось быстро. Они занялись любовью – он, не раздеваясь, она сверху. Потом она какое-то время лежала на траве, обнаженная, в совершенно естественной позе. За всю жизнь он не видел ничего прекраснее.

– Мириам, мы… – К нему вернулась обычная сдержанность. – Кто-то может увидеть…

– Знаю. – Она потянулась за платьем, надела через голову и поцеловала Артура в кончик носа. – Ты не забыл кекс?

Они ели «баттенберг», украдкой поглядывая друг на друга – застенчиво, но понимающе.

Хотя такое случалась не очень часто, он знал, что она могла быть непосредственной и авантюрной. Но только с ним – так он думал раньше.

– Ну так что? – спросила Эдит и почесала нос, оставив на кончике угольное пятно. У нее были густые черные ресницы, как у Мириам, и она стояла перед ним, просительно сложив руки. – Пожа-а-а-алуйста, Артур.

Он вдруг обнаружил, что дрожит. Если бы Эдит не было рядом, он бы обхватил голову руками и заплакал – по тем полным нежности дням с женой, из-за этого неизбывного, глубокого и щемящего ощущения безвозвратной утраты.

– Если соглашусь, мне можно что-то оставить на себе?

Она покачала головой.