Я подошла к дверям в кабинет Ричарда и поискала глазами камеру наблюдения, но не увидела ее. В руках у меня была тряпка для пыли, так что, если бы Ричард увидел, что я зашла к нему в кабинет, я бы сказала, что убирала. Это, конечно, полная чушь, в которую он никогда бы не поверил, но это хоть как-то объясняло мой поступок.

Я прошла по комнате, протерла мебель и стены. В кабинете почти не было мебели. У окна стояли письменный стол и стул, на одной стене висела книжная полка с несколькими папками, книгами и полупустым накопителем для бумаг. На письменном столе стоял стакан с ручками и карандашами и наша фотография в рамке, сделанная профессиональным фотографом, Ричарду нужна была такая для банка. Человек, у которого есть постоянные отношения, кажется клиентам более надежным, так он мне объяснил.

Я молча разглядывала себя в темном длинном платье с убранными волосами. Мне никогда не нравилось фотографироваться, и на этой фотографии я напряженно смотрела прямо в камеру. Ричард, напротив, выглядел гораздо более свободным. Он стоял за мной, положив руки мне на талию, и улыбался так, словно владеет всем миром.

Я провела тряпкой по письменному столу и быстро просмотрела какие-то расчеты, лежавшие на нем, но они ничего мне не сказали. Тогда я наклонилась и постаралась выдвинуть ящики. Два из них открылись, но в них лежали только чехол для ноутбука и какая-то канцелярия. А вот третий ящик был закрыт. Я осторожно потянула его на себя, но он не поддался.

Я задумчиво огляделась. Где же Ричард прячет ключ?

Я поискала в других ящиках, посмотрела за чехлом для ноутбука, в коробках с канцелярией. Я открывала их одну за другой и в последней среди скрепок я нашла маленький ключик.

Когда я вставила его в замок, у меня забилось сердце. Мягким движением я повернула его и услышала тихий щелчок. Я смогла открыть ящик.

Как и во всем остальном, в ящике был полный порядок. Там лежала коробка без крышки с моим паспортом, еще одна закрытая крышкой коробка с пачкой денег и черным блокнотом.

Я осторожно достала блокнот и открыла первую страницу. Вся страница была заполнена записями. Незнакомые мне имена и названия предприятий, суммы, даты, длинные комбинации цифр.

Я смущенно отложила блокнот в сторону и достала из дальнего угла металлическую шкатулку, похожую на маленький кассовый ящик. Шкатулка была не заперта, но открылась с большим трудом, мне пришлось сильно потянуть. Откинув крышку, я отпрянула. Там, на черной бархатной подложке, лежал пистолет.

Я начала задыхаться. Я едва могла дышать, словно из комнаты исчез весь кислород. Как можно быстрее я поставила шкатулку обратно в ящик и закрыла его на ключ. Потом взяла тряпку и вышла из кабинета.

В голове роились мысли. Зачем Ричарду пистолет? Он купил его после того нападения на мотоцикле или пистолет был у него всегда? Он вообще умеет с ним обращаться?

По спине пробежал холодок. Я попыталась избавиться от неприятного ощущения, но у меня ничего не вышло.

Глава 44

Автобус останавливается в терминале Хельсинборга, соединенном с вокзалом Кнютпунктен. Я выхожу и направляюсь в зал ожидания, небольшим островком лежащий между стоянками автобусов. Там находится газетный киоск и, проходя мимо, я замечаю нечто странное. С желтого рекламного щита на меня смотрит мое лицо. Я останавливаюсь и подхожу поближе, решив, что это какая-то ошибка, что от всего произошедшего я не в себе. Но чем дольше я вглядываюсь в объявление, тем ярче становится осознание катастрофы. Я обвожу глазами большой зал ожидания, шагаю вперед, но тут же передумываю и возвращаюсь обратно. Я покупаю газету за наличные деньги и тороплюсь выйти из киоска.

Пролистывая тяжелые страницы газеты, я чувствую, как бьется мое сердце. Я лихорадочно листаю газету, пока не натыкаюсь на свою фотографию. Это фотография на паспорт, я сделала ее пару месяцев назад, я не могу поверить своим глазам. «Двадцатидвухлетняя Линнея пропала», – написано большими черными буквами.

Я быстро пробегаю глазами текст. Журналист пишет, что меня нет уже четырнадцать дней и что идет полномасштабный розыск. А потом я вижу то, что написано ниже. Я читаю эти строчки несколько раз, но никак не могу уловить их смысл. Меня тошнит, и мне приходится ухватиться за стену. До меня доходит, что произошло. От страха все тело сковывают невидимые нити, содержимое желудка подступает к горлу.

Я понимаю, что это конец. Думаю о том, как одна ошибка может изменить все. Что она может сломать целую жизнь. Потом до меня доходит, что у меня еще есть шанс все исправить, что еще не все потеряно. Но надо торопиться.

Глава 45

Я плохо спала и была в ужасном настроении. Когда я встала, Ричард уже сидел на кухне и работал.

– О, наша соня проснулась, – сказал он, ухмыляясь.

Я кивнула и налила себе кофе.

– Что будешь делать сегодня?

– У меня лекции.

– Весь день?

Я подула на горячий напиток и осторожно отпила.

– Кажется, да. Почему ты спрашиваешь?

– Просто хочу знать, – сказал он, откидываясь на спинку стула.

– Да, весь день.

– А с группой по проекту встречаться не будешь?

– Может быть. – Я вздохнула.

– Может быть? Ты либо будешь с ними встречаться, либо нет.

– Прекрати.

– Прекратить что? Заботиться о тебе?

– От того, что тебе нужно постоянно знать, где я нахожусь, я чувствую себя словно заключенный в тюрьме.

Он засмеялся:

– Ну, неплохая у тебя камера.

Я заметила, что он раздражен, но не смогла смолчать.

– Перестань.

Ричард отложил бумаги.

– Нет, это ты перестань. Разве ты не понимаешь, насколько необдуманно поступаешь?

– Необдуманно? Потому что я не хочу сообщать тебе, что я делаю каждую минуту, которую мы проводим друг без друга?

– Это называется «взрослые отношения».

– Нет, это называется «контролировать другого человека».

Ричард медленно встал. Посмотрел на меня своими светлыми глазами.

– И у тебя еще хватает наглости высказывать мне все это после всего, что я для тебя сделал? Знаешь ли ты, сколько женщин хотели бы оказаться на твоем месте? Они сделали бы все что угодно, чтобы жить в такой квартире, ездить на элитные курорты и носить одежду и украшения стоимостью в сотни тысяч крон.

– Ты думаешь, я с тобой из-за этого? В таком случае ты абсолютный дурак.

– Не говори со мной таким тоном. Ты не знаешь, какой стресс я испытываю, – ответил он.

– Я буду говорить так, как хочу.

– Не в моем доме.

– В твоем доме? Разве мы живем не вместе? Да ты просто больной. Я буду делать то, что хочу. Я буду ходить, куда хочу, и встречаться с теми, с кем хочу.

– Разве ты не понимаешь, что я беспокоюсь за тебя?

– Да, понимаю, но не понимаю почему. Тебе кто-то угрожает?

– Нет, – ответил он, но я заметила, как он напрягся.

– А похоже на то. Ты что-то сделал и теперь боишься, что они отомстят тебе через меня, – сказала я и увидела, как вспыхнули его глаза. – Почему бы тебе просто не пойти в полицию?

– Нельзя втягивать в это дело полицию.

– Почему?

– Потому что я так сказал.

– В таком случае в полицию пойду я.

– Не пойдешь! – закричал Ричард и толкнул меня. Не знаю, было ли это преднамеренно, но я ударилась об стену. В тот момент, когда я столкнулась с бетонной стеной, что-то во мне хрустнуло, тело пронзила боль.

Я застонала и посмотрела на Ричарда. Он все так же спокойно стоял и разглядывал меня.

– Извини, – сказал он. – Господи, как ты?

Я схватилась за спину, не зная, что ему ответить.

– Я не хотел, – заговорил он испуганно. – Я не знаю, как так вышло. Пойдем, я тебе помогу.

Он протянул мне руку, я неохотно оперлась на нее, и Ричард проводил меня к дивану.

Он взглянул на часы.

– Мне нужно бежать на встречу, мне правда очень жаль. Ты в порядке? Принести лед?

– Нет, все нормально, – выдавила я.

– Ладно. Поговорим вечером, – сказал он, сжимая мне локоть. Потом отпустил меня и вышел.

Я сидела на диване и не могла двинуться. Что мне делать? Спина болела, и я пыталась привести мысли в порядок. Уйти от него, собрать вещи и уйти? Ричард попросил прощения, сказал, что он не хотел, но ведь нельзя просто случайно швырнуть кого-то в стену?

Я подумала о пистолете в ящике его стола, на глазах выступили слезы. Что вообще происходит? Онемение распространилось по всему телу. С одной стороны, я хотела показать Ричарду, что он перешел все границы, что со мной так нельзя, с другой, мне очень хотелось, чтобы все стало как раньше. Чтобы все его неприятности закончились и мы бы снова зажили обычной жизнью. Ричард сам не свой, он не справляется со свалившимся на него стрессом.

Я ушла в ванную и включила душ, разделась и подставила тело под горячую воду. После душа я осмотрела себя в зеркале. Увидела красное пятно на спине, которое все еще ныло, и меня захлестнул стыд. Надо было поговорить с кем-то о том, что случилось. Я подумала, не позвонить ли маме, но представила себе, что она скажет, и поэтому набрала номер Эллинор. Мы не очень часто общались, но я знала, что она всегда рядом.

Она ответила после третьего гудка, и, услышав ее голос, я расслабилась.

– Линнея, привет! Как здорово, что ты позвонила. Как дела?

– Привет. Ну, в общем… – сказала я и замолчала.

Голос Эллинор сразу же изменился.

– Что-то случилось?

– Да, только не знаю, возможно, я раздуваю из мухи слона.

Я подробно рассказала о нашей ссоре, пытаясь объяснить, какую роль в ней сыграла. Что я спровоцировала Ричарда, что я спорила с ним, хотя прекрасно понимала, как он сейчас напряжен. Эллинор внимательно меня выслушала.

– Совершенно не важно, что именно ты сделала, – сказала она. – Так нельзя.

Ее голос излучал уверенность и утешение, и я наконец решилась отпустить бурлящие в груди эмоции.

– Я не знаю, что мне делать, – всхлипнула я.

– Обратись в полицию.

– Нет, не могу.

– Почему? Ты считаешь, он имеет право тебя бить?

– Нет, но я не уверена, что хочу заявлять на него. Что вообще из этого выйдет?

– Я понимаю, это непросто, – вздохнула Эллинор. – Но ты просто можешь пойти туда и посоветоваться. Ты не первая, кто проходит через это.

Я медленно выдохнула. В глубине души я понимала, что Эллинор права, но мысль пойти в полицию казалась совершенно ужасной. Нужно было что-то сделать, иначе меня захлестнуло бы отчаяние. А что, если я просто схожу и задам несколько вопросов, спрошу, как делают подобные заявления, к чему оно приведет, чем они вообще смогут мне помочь? Может быть, кто-нибудь поговорит с Ричардом о том, как сдерживать свою злость.

Я пообещала Эллинор перезвонить, оделась и вышла из дома. Всю дорогу до полицейского участка я проплакала. Все кончено, и кончено всего за одну секунду. Может быть, он действительно просто не рассчитал силу? Я не хочу заканчивать наши отношения, я не хочу отказываться от своей жизни только из-за того, что кто-то не сдержался. И все-таки во мне кипела злость. Разве я могу позволить ему обращаться со мной так? Откуда мне знать, что Ричард больше никогда меня не тронет?

Я подошла к зданию городской администрации, где находился полицейский участок. Мне пришлось остановиться и вытереть слезы. В приложении я установила метку так, чтобы телефон показывал, что я в университете, но даже несмотря на то, что я подошла прямо к порогу участка, я все еще не была уверена, что действительно решусь туда войти.

В участке было много людей, выбиравших талончики. Кто-то стоял в очереди за паспортом, кто-то заявлял о преступлении. Я села на стул в зале ожидания и постаралась собраться с мыслями. Я не знала точно, что скажу, когда придет моя очередь, да и вообще решусь ли я что-нибудь сказать. У меня заболела голова, когда я представила себе реакцию Ричарда, если он узнает, что я здесь. Но нужно было что-то делать, так продолжать было нельзя.

Сразу за автоматом, выдающим талончики, находилась стеклянная дверь, за ней сидели сотрудники в форме. Широкоплечий мужчина стоял спиной ко мне. Он показался мне знакомым, но я не была в этом уверена, пока он не обернулся и не посмотрел на меня.

Я застыла и посмотрела на дверь, но сразу же поняла, что слишком поздно.

Оливер вышел в зал ожидания и подошел ко мне.

– Привет, Линнея!

– Привет!

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, широко улыбаясь.

Мое сердце забилось чаще. Оно билось так сильно, что я едва могла расслышать собственные мысли. Рассказать ему? Они ведь с Ричардом друзья, может быть, он нам поможет… но я тут же поняла, что это наивная мысль. Я оглянулась и увидела девушку моего возраста, она разговаривала с другим полицейским.

– Я здесь с однокурсницей, – сказала я, кивая в ее сторону. – Кто-то украл ее велосипед, – добавила я, наблюдая, поверит ли он в мою ложь.

– Ох, эти велосипедные кражи, – Оливер вздохнул. – Скажи ей, чтобы обязательно купила замок. А как вообще дела?

– Все отлично.

– Здорово. Передавай привет Ричарду!

– Обязательно.

Я проводила его взглядом, когда он вернулся за стеклянную дверь, и поскорее вышла из участка.

На улице я несколько раз глубоко вздохнула. Меня охватила паника. Что я буду делать, если Оливер расскажет Ричарду, что я была в полиции? Он мне так легко не поверит.

Я бесцельно бродила по городу, слезы прожигали мне веки. Я не могла собраться с мыслями, не знала, что мне делать. У меня все еще были чувства к Ричарду, мы прожили вместе почти год, он был стержнем моей жизни. Мне не хотелось верить в то, что он умышленно причинил мне боль. Но от мысли о том, что все продолжится, словно ничего и не было, все во мне начинало протестовать.

– Привет, Линнея!

Дружелюбный голос раздался из ниоткуда. Я посмотрела наверх и увидела Даниеля, парня из кафе, куда я часто заходила по вечерам.

– Привет, – сказала я, вытирая глаза, но, видимо, сделала это слишком явно.

– Что с тобой?

– Все нормально.

– Точно? Что-то не похоже.

От мягкости его голоса или от того, что кто-то впервые за долгое время искренне поинтересовался тем, как у меня дела, я не смогла сдержаться. Слезы полились ручьем.

– Садись, – сказал он, усаживая меня на скамейку. – Посидим тут немного.

– Прости, – пробормотала я спустя несколько минут, чуть успокоившись. – Мне так неловко.

– Все в порядке. Что-то случилось? – спросил он, протягивая мне салфетку.

Я вытерла лицо, думая, что именно ему рассказать. Ричард советовал мне опасаться незнакомцев. Он говорил, что это связано с его работой, что многие пытаются до него добраться через меня. «Ты не представляешь себе, на что готовы люди ради денег».

– Все очень сложно.

– Ладно, не хочешь – не говори. Просто иногда бывает полезно поделиться с кем-нибудь, а я могу тебя выслушать.

Я вздохнула. Присутствие Даниеля успокаивало меня.

– У меня есть молодой человек, и у нас не все гладко.

– Вы живете вместе?

– Да, в его квартире.

– Да, это непросто. – Даниель кивнул.

– Думаю, я хочу его бросить, – прошептала я. – Но не знаю, как это сделать.

– Я могу тебе помочь?

Я замолчала и закрыла лицо руками. Я не могла поверить, что действительно это сказала!

– Кажется, все безнадежно.

Даниель осторожно погладил меня по руке. Мы виделись только в кафе, но там мы много разговаривали, и я чувствовала, что могу ему доверять. Он излучал тепло и, несмотря на неопрятную внешность, точно был хорошим человеком. Если бы Ричард увидел рядом со мной парня в потертых джинсах, поношенной футболке и кожаной куртке, он бы очень рассердился. Я представила себе, как он брезгливо наморщил бы нос, глядя на небритые щеки и татуировки Даниеля.

Я положила голову на плечо Даниелю. Так здорово было находиться рядом с кем-то, кто желал мне добра.

– Знаешь что, – сказал он спустя некоторое время. – Я хочу кое-что тебе рассказать.

Я посмотрела на него. Взгляд карих глаз был очень серьезным.

– Да?

– Я понимаю, что сейчас не самый лучший момент, но молчать тоже нельзя.

– О чем?

Он смущенно улыбнулся:

– С первого дня, когда ты вошла в кафе, ты мне нравишься.

– Да, ты мне тоже нравишься.

– Нет, – сказал он, потирая шею. – Ты действительно мне нравишься. Очень.

Мне стало приятно от того, что он сказал. Мне тоже нравился Даниель, между нами были особенные отношения. Он казался очень простым и открытым, мне льстила его забота.

Я понимала, что это неправильно. Ну кто бросает своего молодого человека после первой ссоры и тут же оказывается в объятиях другого? Но Даниель сидел рядом со мной, смотрел мне прямо в глаза, и мне показалось совершенно естественным обнять его. Я ничего такого не планировала, и как только поняла, как это все выглядит, тут же отпустила его.

– Прости, – сказала я, надевая на плечо сумку. – Мне нужно идти.

– Ладно. Но хотя бы запиши мой номер. Звони, когда захочешь.

От его улыбки у меня защекотало в животе.

Я достала телефон и добавила новый контакт по имени «Эмма, групповой проект».



Когда я вернулась домой тем вечером, Ричард ждал меня на кухне. Он накрыл стол, поставил две тарелки с ручной росписью фирмы Royal Copenhagen, бокалы с вином, положил белые салфетки и зажег свечи.

– Добро пожаловать!

– Что это?

– Ужин, конечно. Я заказал сезонное меню в Wallmers, – сказал он, поправляя галстук.

– Ладно. Я только переоденусь.

– Не надо. Ты и так прекрасно выглядишь.

– Хорошо, – сказала я, усаживаясь.

– Твое любимое, – сказал он, наливая «Риоху» 2021 года.

Мы молча ели, и я подумала, что впервые за долгое время Ричард сделал что-то ради меня. Он заказал еду, которая мне нравилась, и потратил время на сервировку стола. Казалось, что он нервничает. Каждый раз, когда я смотрела на него, он отводил взгляд, на лбу проступил пот.

Мы закончили ужин, но он все так же выглядел очень озабоченным.

– Знаешь, – сказал он. – Прости меня за то, что случилось утром. Я был не в себе. В последнее время я очень устаю на работе, и я потерял контроль над собой. Я совершил недопустимый поступок, обещаю, это больше не повторится.

Я опустила глаза, не зная, как мне реагировать.

– Ладно, – сказала я наконец, потому что больше ничего не придумала.

– Правда?

– Только обещай, что это не повторится.

– Конечно обещаю.

Было видно, что ему стало легче, он достал что-то из кармана пиджака. Темно-синий футляр.

– Открой, – сказал он, пододвигая ко мне коробочку.

Я открыла замочек и подняла крышку. На серо-белой подушечке лежало колье с большим красным камнем.

– Ограненный рубин с бриллиантами, – восхищенно кивнул он. – Я помогу!

Он достал украшение, приподнял мне волосы и открыл шею, приложил колье.

– Спасибо, – сказала я.

Ричард наклонился и обнял меня со спины. Я чувствовала его дыхание у моего уха.

– Нравится?

– Да, оно прекрасно.

– Отлично, – сказал он. – Мне правда очень жаль. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, прости меня.

Я сглотнула комок в горле.

– Прощаю.

– Спасибо, не знаю, что со мной было бы, если бы ты ушла. Нам обоим пришлось бы очень непросто, – сказал он, целуя меня в затылок, а потом вернулся на свое место.

Ричард улыбнулся и наполнил наши бокалы, я сидела не двигаясь. Мне было нехорошо, я поглубже закуталась в свитер. Он говорил о какой-то статье, которую прочел в газете, но я не слушала, я не могла забыть то, что он только что сказал.

Глава 46

Ричард вел на работе большой проект, он почти не появлялся дома. В те редкие моменты, когда он все-таки возвращался домой, он все время говорил по телефону или сидел, уставившись в свой компьютер.

Я решила не звонить Даниелю, но однажды вечером мне стало так тоскливо, что я не знала, куда мне себя деть. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить, а он был единственным, кроме Эллинор, кто знал о моей проблеме.

Мы встретились у дворца и прошлись по парку «Кунгспаркен». Я была рада его видеть и смогла расслабиться.

Мы гуляли вдоль канала под раскидистыми деревьями, и я попросила Даниеля рассказать мне о его семье. Он сказал, что у него две сестры, Лидия и Мила, и описал их мне. У Милы двое детей, и он очень часто навещал их в доме в Окси. Эллен прекрасно танцует и играет в футбол, а Макс любит рисовать и строить из лего.

– Но Лидия всегда была мне ближе, – сказал он улыбаясь. – А у тебя есть брат или сестра?

– Нет, я единственный ребенок в семье.

– Ну и каково это?

– Одиноко. Но, возможно, так получилось, потому что папа бросил нас, когда я была маленькой. Поэтому мы с мамой всегда были одни.

– Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, – сказал Даниель и посмотрел на канал.

– О, наверное, это было ужасно.

– Да. Папе было очень сложно это пережить. Теперь я понимаю, что у него началась депрессия, но в детстве я не знал, что с ним не так. Он просто сидел дома и почти ничего не делал. Я долго не мог его за это простить.

– А какие отношения у вас сейчас?

– Ну, к сожалению, он не совсем здоров, – сказал Даниель, убирая руки в карманы. – В январе у него случился инсульт, с тех пор у него проблемы с памятью. Лидия считает, что у него первая стадия деменции и от кровоизлияния в мозг все стало еще хуже. А у тебя какие отношения с мамой?

Я посмотрела на землю и подумала, что никогда раньше не задавала себе этого вопроса. У меня ушло несколько минут на то, чтобы ответить.

– Все сложно, – сказала я наконец. – Иногда моей маме бывает очень плохо. У нее бывают спады и подъемы: то она полна энергии и сил, то в ужасном состоянии. Она никогда не обращалась за помощью, но я, конечно, погуглила ее симптомы и подозреваю, что у нее биполярное расстройство.

– Ой, почему же она не хотела, чтобы ей помогли?

– Не знаю, – сказала я и посмотрела на Даниеля. – Я думаю, она боится потерять контроль. Того, что ей пропишут лекарства, от которых она перестанет быть собой.

– Как ты смогла уехать от нее?

– Я волновалась о том, как она справится, но, кажется, все в порядке. В целом у нее все хорошо, и она хочет, чтобы я жила своей собственной жизнью.

Даниель кивнул и снова слегка улыбнулся мне. Не знаю почему, но с ним было очень легко разговаривать. За последний час я рассказала о себе больше, чем узнал Ричард за весь наш совместный год.

– И теперь ты живешь в Мальмё и учишься на эколога. Ты хочешь остаться здесь или как?

– Не знаю. А ты?

Даниель провел рукой по волосам.

– Я всегда хотел куда-нибудь переехать, в город побольше. В Мальмё слишком многое напоминает мне о моем прошлом, и мне кажется, что, уехав, я пойму, кто я такой. У меня есть приятель, Ибрагим, он переехал в Польшу, чтобы учиться на стоматолога. И у него там началась совсем другая жизнь.

– Ты хочешь стать стоматологом? – спросила я удивленно.

– Нет, – он засмеялся. – Но я бы хотел выучиться на повара. Мне всегда нравилось готовить, и было бы здорово поступить в ученики в хороший ресторан.

– Классно. – Я кивнула. – В начале семестра к нам приезжала девушка, которая начинала учиться с нами, а потом поменяла университет Мальмё на университет Королевы Марии в Лондоне. Наши университеты сотрудничают, и ей очень там нравится. Она показывала фотографии, и я всем сердцем почувствовала, что отдала бы все на свете, чтобы оказаться на ее месте.

– И почему бы тебе это не сделать?

– Что? Переехать в Лондон?

– Да.

– У меня даже есть там подруга. Моя лучшая подруга из старшей школы живет там уже несколько лет, – сказала я и замолчала.

– А в целом дела наладились? – спросил Даниель, и, хотя больше он ничего не сказал, я поняла, что он имел в виду.

Чуть поодаль дети играли на траве, и я смотрела на то, как они догоняют друг друга.

– Нет.

– Но вы все еще вместе?

– Да.

Мы остановились у скамьи с видом на канал и увидели, как две женщины гребли на каяках.

– Я не вправе говорить, что тебе делать, но когда мы виделись в прошлый раз, ты была очень расстроена, – сказал Даниель.

– Знаю. – Я вздохнула, пытаясь не смотреть на него. – Но все не так просто.

– Понимаю. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом. Я всегда помогу тебе. Только скажи.

– Спасибо.

Он взял меня за руку, осторожно погладил, и от этого прикосновения внутри меня стало тепло. Я хотела прижаться к нему, почувствовать соприкосновение наших тел, и это внезапное желание удивило меня.

Было бы неправильно начинать что-то, не закончив отношения с Ричардом. Сначала нужно вернуться на шаг назад и разобраться, и я решила не встречаться с Даниелем, пока не буду уверена, что с Ричардом все кончено.

Глава 47

Я выдержала два дня, а потом все-таки позвонила Даниелю. Мы встретились на площади Густава Адольфа, и я пошла к нему домой, а в приложении установила метку, что я в университете.

Мне было очень хорошо рядом с Даниелем. Как только я его видела, мне становилось легче, на какое-то время я забывала обо всех своих неприятностях.

Мы сидели у него на диване и болтали, и я удивлялась тому, как много у нас общего. Мы обсуждали еду и музыку, сериалы, которые мы любим, места, куда хотели бы съездить, а иногда говорили и на более серьезные темы.

– После маминой смерти все сломалось, – сказал Даниель и погрустнел. – Мне не с кем было поговорить, я потерял опору, попал в плохую компанию. Я совершил много глупостей, я крал, продавал наркотики. Тогда мне казалось, что у меня не было выбора, ребята, с которыми я общался, стали моей семьей. Я попал в приемную семью, когда мне было тринадцать, меня дважды приговаривали к колонии для несовершеннолетних, но я сумел вырваться.

– Ой, за что? – удивленно спросила я, подтягивая под себя ноги.

– Хранение наркотиков и тяжкие телесные повреждения. Я избил парня за то, что он зашел на нашу территорию и пристал к кому-то. Я сломал ему несколько ребер. Мне очень стыдно за это, – сказал Даниель и потер лоб.

– Мне тоже стыдно, особенно за то, что делала мама. В свои тяжелые периоды она ужасно ругалась с соседями. Она писала злобные записки и оставляла их на лестничных площадках, сбрасывала на землю их велосипеды, если они были неправильно припаркованы. Однажды я застала ее за тем, что она запихивала мусор в почтовые ящики. За то, что кто-то положил свои картонные коробки не в тот мусорный ящик.

Даниель выглядел испуганным.

– И тебе никто не помог?

– Нет. Я ужасно боялась, что кто-нибудь поймет, насколько она больна, и нас разлучат. Поэтому я изо всех сил скрывала, что она странно себя ведет, и брала вину на себя. Я сказала, что это я разорвала коробки, я сбросила велосипеды. Я призналась и попросила прощения.

– Тяжело.

– Да. Но она понимала, что у нее проблема, и часто нам было хорошо вместе.

Даниель улыбнулся мне, и от этого внутри меня запульсировало тепло. Столько лет я стыдилась своего детства, и сейчас мне было очень приятно рассказать о нем тому, кто понимает.

Мы съели бурек с мясным фаршем, который Даниель приготовил сам, а когда мне пришло время уходить, он проводил меня до коридора. Надевая ботинки, я на мгновение потеряла равновесие и почти упала на него. Наши взгляды встретились, и Даниель прикоснулся к моей щеке. Это движение было очень интимным, но я отстранилась. Тогда он наклонился и поцеловал меня в губы.

Все произошло так быстро, что я не успела отреагировать, но от этого поцелуя во мне что-то произошло. Я пробормотала «пока» и выбежала на улицу, не переставая улыбаться. Всю дорогу до дома у меня в животе трепетали бабочки.

На следующий день я написала Ми, что заболела и не приду в университет. Я попросила ее дать мне конспект, установила точку в приложении и сразу же пошла к Даниелю. Мы целовались так долго, что мир вокруг перестал существовать. На обед он приготовил войводянска – великолепный куриный суп, от которого горел язык.

Я поняла, что мы влюбились друг в друга. Даниель стал для меня наркотиком, рядом с ним я не могла думать ни о чем другом. Возможно, мои чувства вспыхнули так быстро оттого, что наши отношения были под запретом, но, честно говоря, я думала, что он понравился бы мне, даже если бы мы познакомились при других обстоятельствах.

На четвертый день наших ежедневных встреч я рассказала ему об отношениях между мной и Ричардом, о наших проблемах и о том, почему я боюсь бросить его.

– Возможно, нам стоит уехать из Мальмё, – предложил Даниель. – Просто уехать и начать все сначала.

Я засмеялась и откусила бутерброд, который он мне сделал.

– Ты серьезно?

– Конечно.

Солнечные лучи отражались в его темных глазах. Я знала, что мы познакомились совсем недавно, но я чувствовала себя ближе к Даниелю, чем к любому другому человеку, и от его предложения сбежать вместе мое сердце забилось сильнее.

Я представила себе нас двоих в новом городе. Будет здорово удрать из Мальмё, ото всех и от всего – и от Ричарда тоже. Но что бы ни случилось, сначала мне нужно сказать Ричарду, что между нами все кончено, и я переживала, как он это воспримет.

– И куда же мы поедем?

– В Лондон, например. – Даниель улыбнулся.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, почему бы и нет?

Я подхватила кусочек сыра, который чуть не выпал из бутерброда.

– Как только я закончу курсовую работу, над которой сейчас работаю, мне нужно будет писать диплом. И делать это я могу где угодно. К тому же я узнаю, можно ли на следующий семестр перевестись в университет Королевы Марии.

– Да, конечно. А я поищу работу в ресторане.

Я засмеялась, не уверенная в том, что он говорит серьезно.

– Звучит потрясающе, но мы же не можем просто взять и уехать. Где мы будем жить?

– У тебя ведь там подруга?

– Да, но семья Эллинор живет за городом, а она снимает комнату в парке Финсбери.

– Мы что-нибудь найдем, – сказал Даниель. – А если не выйдет, мы всегда можем вернуться.

Я посмотрела ему в глаза. В голове роились тысячи мыслей. Неужели я действительно могу это сделать, бросить мою жизнь ради неизвестного будущего?

– Да, я согласна, – сказала я наконец. – Но я волнуюсь о том, как это воспримет Ричард. Он разозлится, когда поймет, что я его обманула. Если он узнает, что я бросила его потому, что встретила тебя, даже не знаю, что он сделает. К тому же он контролирует всю мою жизнь: мой банковский счет, мой мобильный, мой паспорт.

– Что? Почему?

– Он всем занимался. Он купил мне новый телефон, когда у меня украли старый, он открыл счет для меня в своем банке, и я знаю, что он следит за моими трансакциями.

– Ой, это выглядит… – начал Даниель, но не мог подобрать правильное слово, – как паранойя.

– Да, – сказала я тихо. – Это так. Я уверена, что он установил программу-шпион в мой телефон.

– С ума сойти!

Я кивнула и поняла, что когда это произносишь вслух, все становится еще ужаснее.

– Он говорит, что так заботится обо мне. Что он переживает, как бы чего не вышло.

Даниель покачал головой:

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он разозлится? Ты его боишься?

Я подумала о том, что произошло в последние недели, об обнаруженном пистолете, о переменах в настроении Ричарда, о комментарии о том, что нам обоим придется непросто, если мы расстанемся. Затем я вспомнила о том, что он рассказывал в новогоднюю ночь, о том, как плохо они расстались с его бывшей девушкой.

– Может быть. Немного.