— Как где? В приюте «Нежная забота», на улице Расселл-Грин.

— Нет. Там они больше не живут.

— Что? Куда же они делись? — Мэвис засунула в рот остатки бутерброда.

— Непохоже, что тебе очень интересно, — заметила Лили.

— Конечно мне интересно, — возмутилась Мэвис. — Это же мои дочери.

В другой раз, возможно, Лили бы поинтересовалась у Мэвис, всегда ли она об этом помнила, но теперь просто смякала:

— Ладно, тогда я расскажу тебе, где они. В Австралии.

— В Австралии? — повторила Мэвис. — Как это в Австралии? Не может быть! Мы же отдали их в «Нежную заботу».

— А «Нежная забота» отправила их в Австралию.

— Не могли они этого сделать. — Мэвис все никак не могла поверить в то, что говорила ей мать.

— Могли и сделали! — огрызнулась Лили. Она потянулась к сумке и вынула из нее письмо. — Вот, почитай сама.

Мэвис вытащила письмо из конверта и начала читать. Она водила пальцем по строчкам, словно пыталась соскрести чернила и прочесть зачернутые слова, потом недоуменно уставилась на мать.

— Здесь не говорится, что они в Австралии. Как тебе это вообще в голову пришло?

— Рита пишет, что они плыли на корабле шесть недель.

— Это не значит, что они в Австралии, — упрямилась Мэвис. — Рита, наверное, пошутила. Посмотри, сколько она наделала ошибок, пришлось все вычеркнуть.

— Мэвис, посмотри на конверт. — Лили ткнула в конверт указательным пальцем. — Видишь эти марки, они австралийские, не английские!

— Не может быть, — прошептала Мэвис. — Они в «Нежной заботе».

— Нет, — терпеливо повторила Лили. — Я ходила в «Нежную заботу», их там нет..

— Но это не значит, что они в Австралии! — закричала Mэвис. — Не может быть. Как же они вернутся домой?

— Мэвис, они никогда не вернутся, — ответила Лили.

— Да что ты такое говоришь! — воскликнула Мэвис. — Конечно они вернутся. Они приедут домой, когда Ричард немного подрастет.

Лили недоверчиво взглянула на дочь. Неужели она верит в то, что говорит? Ведь сама же подписала бумаги, когда отдала девочек в приют.

— Мэвис, ты же отказалась от них, подписала отказ.

— Не навсегда, ненадолго…

— Мэвис! — в отчаянии воскликнула Лили. — Ты что, не понимала, что подписываешь?!

— Я не справилась бы сразу с тремя детьми! — взорвалась Мэвис. — Я отослала их только на время.

— Они ведь возвращались домой, помнишь? Они убежали из «Нежной заботы», но ты отправила их обратно.

— Не я, Джимми… — пробормотала Мэвис.

— Но ты позволила ему.

— Я не могла. Ричард тогда только родился, я бы не справилась.

— Мэвис, — ледяным голосом произнесла Лили, — ты ведь знаешь, что отправила их в приют навсегда. Ты выбрала Джимми, а не своих детей.

— Неправда! — взвизгнула Мэвис.

— Но ты подписала бумаги, что передаешь опеку над своими детьми приюту «Нежная забота».

— Я не читала внимательно, — протестовала Мэвис.

— Зачем же ты тогда подписала их?

— Не знаю! Джимми сказал мне подписать.

— Ну, Джимми-то прекрасно понимал, что в них написано, — вздохнула Лили. — Посмотри правде в глаза, Мэвис. Он не хотел, чтобы девочки вернулись домой… так же как и ты.

Мэвис вдруг будто бы поняла, что наделала. Она в ужасе смотрела на Лили, слезы катились по ее щекам.

— Что теперь делать, мам? — прошептала она. — Как мне вернуть их?

Увидев отчаяние дочери, Лили смягчилась. Какой смысл теперь ругаться и ссориться.

— Не знаю, милая, — сказала она. — Я была и в приюте, и у этой Ванстоун, но они отказываются помочь. Мы даже не знаем точного адреса того приюта в Австралии.

— Но ведь Рита написала письмо! — воскликнула Мэвис. — Там должен быть адрес.

— Если она и написала в письме адрес, то его вычеркнули.

— Как это вычеркнули?

— Ты же видела, письмо прошло цензуру. Так делали во время войны, чтобы немцы не знали, где стоят наши войска.

— Зачем же Рита написала?

— Не знаю. Наверное, хотела, чтобы мы ее нашли, — ответила Лили и ненадолго задумалась. — По почтовому штемпелю все же можно понять, где они. Новый Южный Уэльс — это Австралия.

— Напиши ей ответ… — начала Мэвис, но Лили перебила ее:

— Мэвис, ты что, не слушаешь меня? Как я ей напишу? У меня нет точного адреса.

— А почему Рита написала тебе, а не мне? — неожиданно рассердилась Мэвис. — Я ведь ее мама.

Лили с тоской взглянула на нее, а потом сказала:

— Наверное, она боялась, что Джимми найдет письмо. Послушай, милая, это сейчас не главное. Нужно попробовать разузнать, где же наши девочки.

Мэвис снова расплакалась, захныкал и Ричард в коляске. Поскольку Мэвис никак не среагировала на его плач, Лили встала и взяла малыша на руки.

— Давай я заберу к себе Рики на одну ночь, — предложила она. — Ты наконец выспишься, и вы с Джимми сможете побыть вдвоем.

Час спустя Лили шла домой, толкая перед собой коляску. Мэвис положила в коляску еще и сверток с пеленками и одеждой. Лили думала о том, как вовремя она забрала малыша, ведь, когда Джимми вернется домой, Мэвис наверняка расскажет ему о девочках и случится страшный скандал. Ей хотелось защитить Ричарда. За одну ночь Мэвис успеет отдохнуть и собраться с мыслями, и тогда можно будет вернуть ей ребенка.

Когда Лили ушла, Мэвис в отчаянии уронила голову на руки. Где теперь ее девочки? Неужели она никогда их больше не увидит?

Она подошла к буфету и вытащила из ящика фотографию, которую отдала ей Кэрри. Рита и Рози в нарядных платьицах. Она прятала ее там, в старом журнале, чтобы Джимми не нашел. Она смотрела на эти детские, счастливые и доверчивые лица, и что-то словно оборвалось внутри нее. Как она могла? Зачем она отправила их в приют? Впервые за много месяцев Мэвис подумала о Доне. Его фотография исчезла. Должно быть, Джимми нашел ее и выбросил. Мэвис прижала снимок к груди и снова расплакалась. Потом, обессилев от слез, она заснула у стола, положив голову на руки.

Глава 29

Джимми Рэндалл был в прескверном настроении. У него выдался паршивый день: пришлось работать под проливным дождем. Вместе с Чарли они сидели в «Красном льве». Чарли купил пару пинт пива, они их быстро прикончили, и Джимми пошел за второй порцией. Ему не хотелось возвращаться домой к жалкой жене и вечно орущему сыну. Когда Чарли ушел, Джимми купил себе еще одну кружку, сел в углу и задумался.

— Мэв совсем запустила себя, — жаловался он Чарли до этого. — И больше не дает мне, представляешь? Вообще! Говорит, что у нее нет сил… из-за ребенка. Да на что там силы тратить-то, он же все время спит?!

Чарли, отец пятерых детей, отхлебнул пива и кивнул:

— Бабы вечно делают из мухи слона. Все наладится, дружище, вот увидишь.

«Ладно, — думал Джимми, покончив с пивом и взявшись за виски. — Сегодня уж точно добьюсь своего, ей не увильнуть. Вот допью и пойду разберусь с ней».

Когда он подошел к двери, дом был погружен в полную темноту. Изнутри не доносилось ни звука. При свете уличного фонаря Джимми с трудом отпер дверь и, пошатываясь, ввалился в прихожую.

— Мэвис! — заорал он. — Где ты, чертова кукла?

Никакого ответа, что-то упало на кухне. Он хлопнул рукой по выключателю, и в прихожей вспыхнул свет.

— Мэвис?! — снова крикнул Джимми. — Что такое? Где ты?

— Я здесь.

Он наконец услышал ее голос.

— Какого хрена ты сидишь в темноте?! — заорал Джимми и распахнул дверь.

Шатаясь, он ввалился на кухню, включил свет и рухнул на стул. Мэвис сонно глядела на него красными от слез глазами. Он обвел кухню взглядом и, не увидев детской коляски, спросил:

— Где ребенок?

— У мамы, — устало пробормотала Мэвис. — Она забрала его на одну ночь, чтобы я могла выспаться.

На губах Джимми заиграла похотливая ухмылка.

— Правда? Значит, сегодня позабавимся с тобой? Никто нам не помешает.

Мэвис не двинулась с места.

— А где мой ужин? — вдруг спросил он. — Дрянь, ребенка-то у тебя забрали, что ж ты ужин не приготовила?

Мэвис неуверенно поднялась на ноги и потянулась за чайником. Джимми схватил ее за руку и резко дернул.

— Я спрашиваю, что делала весь день?

Мэвис попыталась вырвать руку, но он крепко держал ее.

— Пусти меня! — крикнула она и схватилась за стол, чтобы не упасть.

И тут Джимми увидел фотографию Риты и Рози. Она лежала на столе, Мэвис не успела ее спрятать.

— Что это?! — заорал он, схватив фотографию. — Откуда ты это взяла? Как ты не поймешь, тупая корова, я не хочу никогда больше видеть этих детей, даже на фотографии!

— Отдай! — завизжала Мэвис. — Отдай сейчас же!

Джимми заржал и отпихнул жену.

— Знаешь, что я сделаю с этим? — усмехнулся он. — Вот, гляди.

И, подняв фотографию как можно выше, чтобы Мэвис не успела выхватить ее, он разорвал снимок на мелкие кусочки, а потом бросил их на пол и растоптал.

Мэвис зарыдала и кинулась собирать то, что осталось от фотографии.

— Мои малышки! — плакала она.

Она попыталась отпихнуть мужа, но тот схватил ее за плечи и встряхнул так сильно, что ее голова мотнулась взад-вперед, как у тряпичной куклы.

— Забудь про этих детей! — заорал он. — Поняла? Забудь… про… них… навсегда! — При каждом слове он со всей силы шлепал ее о буфет.

— Ты во всем виноват, урод! — взвизгнула Мэвис, у которой ярость неожиданно пересилила страх. — Ты отправил их в Австралию! Все ты! Из-за тебя у меня отняли дочек! Теперь они никогда не вернутся!

— Какая Австралия, тупица?! — рявнул Джимми. Он с такой силой оттолкнул жену, что той пришлось ухватиться за газовую плиту, чтобы не упасть. — Они на Расселл-Грин, ты ведь знаешь.

— Нет! — вопила Мэвис. — Их увезли в Австралию!

— Скатертью дорога! — огрызнулся Джимми. — В Австралии им и место. — Он рухнул на стул. — Приготовь мне ужин.

— Еды нет, — буркнула Мэвис.

— Как это нет?

— Так. Нет, и все.

— Отлично, тогда будем трахаться, — ухмыльнулся Джимми. — И не смей вякнуть, что устала! Мне плевать. — Он хохотнул и попытался схватить жену. — Прям щас этим и займемся, ясно тебе?

— Не трогай меня! — взвизгнула Мэвис. — Убери руки!

— Что, больше не хочется? — усмехнулся Джимми. — А раньше тебе все мало было. При любом случае рада была трусики стянуть, сука. Ну вот, сегодня тебе повезет. — Он вскочил на ноги и схватил ее, перегородив путь к двери.

— Не прикасайся ко мне, скотина, — прошипела Мэвис. — Отослал моих дочек, и я тебе позволила. Но до меня ты больше не дотронешься.

— Уверена? — ухмыльнулся Джимми.

Он чувствовал ее страх, и это возбуждало его. О да! Сейчас он до нее доберется.

— Оставь меня в покое! — кричала она, пятясь назад. — Убирайся!

Джимми громко расхохотался. Убежать ей не удастся. Он видел, что черный ход заперт на задвижку, и даже если она бросится к двери, он опередит ее. Она забилась в угол рядом с буфетом. Он подходил все ближе, медленно, неторопливо.

— Повеселимся, сучка? — Джимми схватил жену за волосы и вытащил из угла.

Мэвис завизжала от боли. Ее крик возбудил его еще больше, и, прижав жену к себе одной рукой, другой он начал расстегивать ремень на штанах. Мэвис схватила с буфета кухонный нож и полоснула им по лицу мужа, но промахнулась. Джимми схватил ее за запястье и, яростно вывернув его, попытался вырвать нож.

Но Мэвис крепко держала его. Тогда он со всей силы швырнул ее об стену. Мэвис ударилась затылком, но нож не выпустила Джимми начал выкручивать ей руку, и в конце концов ее пальцы разжались.

Пытаясь высвободится, Мэвис отпихнула Джимми, но, споткнувшись обо что-то на полу, рухнула на пол, потянув мужа за собой. Джимми придавил ее всем телом, в руках у него был нож. Мэвис закричала, но крик ее оборвался, а вверх брызнул фонтан крови, испачкав их обоих. Джимми откатился в сторону и, встав на четвереньки, в ужасе уставился на жену. Кухонный нож торчал из ее шеи. Джимми все смотрел и смотрел, как кровь растекается алой лужей на полу. Мэвис глядела на него, губы ее шевелились, но произнести она ничего не могла, лишь алые пузырьки крови лопались на губах. Джимми схватился за нож и выдернул его из шеи Мэвис. Кровь хлынула рекой, голова Мэвис склонилась набок, и она умерла.

Какое-то время Джимми ошеломленно смотрел на нож, потом с яростью отшвырнул его в другой конец кухни.

— Тупая сука! Идиотка! — взвыл он. — Зачем ты схватила нож? Дура! Идиотка! Сука!

Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз. Гнев вновь овладел им. Мэвис мертва, можно не сомневаться. Будто тряпичная кукла, она раскинула руки и валяется тут, на полу. Сама виновата. Если бы она не сопротивлялась, он бы не вышел из себя. Они же женаты, разве она имела право отказывать ему? Он хотел лишь получить то, что ему причитается, а она начала истерику. Любой бы вышел из себя!

Вдруг его охватил приступ паники. Мэвис умерла, и все скажут, что он убил ее. Эта сука Лили никогда не поверит, что Мэвис сама во всем виновата.

— Вот дерьмо! — заорал он на всю кухню. — Дерьмо!

Что же делать? Мэвис таращилась на него пустым взглядом, и это мешало ему думать. Господи! Он повернулся к ней спиной. Нужно придумать, что делать.

Избавиться от тела! Зарыть ее где-нибудь, где никто не найдет. А он скажет, что она сбежала и бросила его. Но как это сделать?.. Надо будет вымыть кухню… Он осмотрелся. Везде была ее кровь: на его одежде, на полу, даже на стенах… Он не справится, не сможет убрать все так, чтобы казалось, будто здесь ничего не произошло.

Нет, этот план не подходит. Ему надо бежать. Повезет, если ее найдут только завтра, а еще лучше послезавтра. Главное, чтобы ее мать, назойливая корова, не сунулась раньше. Двенадцать часов, и он уже будет в Лондоне, там его не найти. Он растворится в толпе.

Не взглянув больше на куклу, что валялась на полу, Джимми, пошатываясь, вышел из кухни. Окровавленную одежду придется выбросить, а себя привести в порядок.

Джимми поднялся наверх и зашел в ванную. Там он бросил испачканную одежду на пол и как следует смыл с себя кровь. Потом вытерся и переоделся во все чистое. Наскоро побросал в чемодан какие-то вещи: одежду, выглаженную Мэвис, бритву и зубную щетку. Не забыл взять деньги из кармана окровавленных брюк, сами брюки бросил на полу в ванной. Бессмысленно прятать их куда-то. Потом выключил свет в доме, открыл входную дверь и выглянул на улицу. Ночь выдалась холодной, светила луна, небо было усыпано звездами. На улице ни души. Джимми выскользнул из дома, прикрыв за собой дверь, и растворился в ночи.

Глава 30

Лили провела тяжелую ночь. Ричард постоянно плакал, сколько бы она его ни баюкала, а если засыпал, то не больше, чем на полчаса, потом снова начинал хныкать.

«Не удивительно, что бедняжка Мэвис еле ноги волочит от усталости, — подумала Лили. — Даже Джимми тут ничем бы не помог».

В шесть утра она накормила Ричарда из бутылочки. Он высосал ее залпом, будто умирал с голоду, после чего наконец заснул. С огромным облегчением Лили рухнула в постель и проспала все утро. Вставать не было никаких сил.

Вышли из дома они только в десять. Лили совсем не спешила. «Пусть Мэвис поспит подольше, — думала она, — а потом я ее разбужу, мы вместе выпьем чаю и позавтракаем».

Когда Лили подошла к дому Мэвис, то увидела, что дверь приоткрыта. Это показалось странным. Она взяла ребенка на руки и зашла внутрь.

— Мэвис! Мэвис! — позвала она, но никто не ответил.

В доме было как-то слишком тихо. Лили остановилась у лестницы и взглянула наверх, на второй этаж. Неужели Мэвис все еще в постели? На часах было почти одиннадцать. Сколько можно валяться? Она снова крикнула:

— Мэвис? Ты что, еще спишь?

Может быть, она вышла за покупками? Наверное, хорошо выспалась и решила с утра пробежаться по магазинам.

Лили положила Ричарда в коляску, а саму коляску завезла в прихожую. Мэвис наткнется на нее сразу же, как только войдет в дом, а пока можно поставить чайник. Она толкнула дверь кухни и в ужасе замерла на пороге. Мэвис лежала на полу в луже крови, Лили шагнула вперед, и ее взгляд уткнулся в остекленевшие вытаращенные глаза дочери.

— Мэвис? — прохрипела она. — Мэвис? О боже, нет!

В это мгновение комната закружилась у нее перед глазами, и Лили вцепилась в стол, чтобы не упасть. Она рухнула на стул и согнулась пополам, кровь стучала у нее в ушах. Потом Лили подняла голову и заставила себя снова взглянуть на изуродованное тело дочери. Шатаясь, она поднялась на ноги, сделала несколько шагов и дотронулась до холодного, как камень, лица. Она увидела кровь на своей руке, ужас охватил ее и словно подтолкнул, заставил пробудиться, выйти из оцепенения. Лили выбежала из комнаты.

Нужно срочно вызвать полицию! Джимми не успел уйти далеко! Надо поймать его.

Выбежав в прихожую, она увидела, что Ричард безмятежно спит в коляске. Что ж, ему ничего не грозит, Джимми уж точно не вернется, так что можно пока малыша не трогать. А она тем временем сходит к ближайшей телефонной будке, к той, что в конце улицы.

Лили шла по тротуару так быстро, как только могла. Ноги у нее дрожали, слезы текли по лицу. В этот момент Кэрри вышла из дому и чуть не столкнулась с Лили. Она схватила ее за руку, испугавшись, что та упадет, и вдруг увидела, что женщина вся в слезах.

— Миссис Шарплс! — воскликнула она. — Миссис Шарплс, что случилось?

— Мэвис… это Мэвис… — Лили задыхалась, ей трудно было говорить. — Подонок убил ее. На полу… на кухне… она мертва! Надо вызвать полицию!

— Мертва? — Кэрри не верила своим ушам. — Мэвис умерла?

— На полу… Нужно вызвать полицию. Из телефонной будки.

— Я вызову, — пообещала Кэрри. — А вы зайдите ко мне в дом и ждите там. Я наберу три девятки.

— Нет. — Лили мотнула головой. — Вызывай полицию, а я вернусь к Мэвис. Рики спит там, в коляске, нельзя его бросить.

— Но у вас шок. Вы уверены, что вам стоит возвращаться туда… Туда, где…

— Мэвис, — закончила за нее Лили. — Мэвис, моя дочь. Вызывай полицию, Кэрри, а я подожду… с Мэвис.

Лили повернулась и пошла обратно в дом, а Кэрри бросилась вниз по улице к телефонной будке.

Лили вернулась в дом и села на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Она мягко покачивала коляску, Ричард сладко спал. Войти снова на кухню она не решилась. Она просто сидела на ступеньках и плакала.

Через пять минут появился констебль Чэпмен. Он столкнулся с Кэрри у телефонной будки, и она поспешила рассказать ему всё.

— Звоните три девятки, — сказал он, — а я пока побуду с пожилой дамой. Как, вы сказали, ее зовут — миссис Шарплс?

— Да, дом номер девять, а убили ее дочь Мэвис.

Констебль подошел к дому, постучал в открытую дверь и вошел.

— Миссис Шарплс? — мягко спросил полицейский. — Миссис Шарплс, меня зовут констебль Чэпмен.

Лили подняла голову и, указав на дверь в кухню, прошептала:

— Там.

Констебль толкнул дверь. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Мэвис Рэндалл лежала на полу, было ясно, что ее ударили ножом, хотя орудия убийства рядом с телом полицейский не обнаружил. Она наверняка была мертва вот уже несколько часов, но констебль все же приблизился к ней и дотронулся до алебастрово-бледной ледяной щеки. Он долго разглядывал мертвое неподвижное лицо, которое вдруг показалось ему знакомым. Где же он видел эту женщину? И тут он вспомнил. Именно в этот дом он привел двух заблудившихся маленьких девочек, а она сидела за столом с малышом на руках. Он вспомнил, как кричала младшая, когда девочек силой выволокли из дому.

Воспоминания о том вечере нахлынули на него. Он вспомнил ужас девочек и бессилие матери, вспомнил, как стоял на улице после того, как девочек увезли, и смотрел вслед мужчине, который, хлопнув дверью, отправился в паб. В этом доме не было любви, были лишь злоба и насилие, и все это в конце концов закончилось убийством.

«Не стоит делать поспешных выводов, — напомнил он сам себе. Мы не знаем, что здесь случилось. Точно ли муж убил так жестоко эту женщину, хотя трудно придумать какое-либо другое объяснение». Чэпмен вышел из кухни и прикрыл за собой дверь.

Лили больше не плакала, только слегка дрожала. Полицейский сел рядом и взял ее за руку.

— Вы можете объяснить мне, что здесь случилось? — мягко спросил он.

— Он убил ее, вот что случилось. Подонок Джимми Рэндалл убил мою милую Мэвис.

— Вы уверены, что это он?

— Он часто бил ее, — кивнула Лили. — Она постоянно ходила с синяками. Я предупреждала ее, что опасно связываться с таким жестоким ублюдком; еще до свадьбы говорила ей, но она не хотела меня слушать.

Чэпмен посмотрел на ребенка в коляске. Наверное, это тот младенец, которого качала тогда на руках Мэвис.

— А где был он? Или это она?

— Это мальчик, Ричард. Я забрала его к себе на ночь. Мэвис никак не могла выспаться, малыш постоянно плакал, а от Джимми какая помощь, он только и мог, что орать на них обоих. Я думала, что помогу ей, если заберу ребенка на одну ночь.

— Значит, это не ваш дом?

— Нет, я живу отдельно. Надо было забрать их обоих! Если бы Мэвис переночевала у меня, Рики не остался бы сиротой.

В этот момент малыш проснулся и запищал. Лили сразу же взяла его на руки, прижала к себе и зарылась лицом в мягкие волосики. Это немного ее утешило.

— А еще дети у нее были? — спросил Чэпмен, вспомнив о девочках.

Лили мрачно взглянула на него.

— Да, две дочки. Но их отправили в Австралию.

— В Австралию? — удивленно повторил Чэпмен.

— Долго объяснять.

Потрясение и горе опустошили Лили, у нее не было сил рассказывать подробно о девочках, хотя она догадывалась, что, возможно, именно из-за этого Мэвис и погибла. Она наверняка поругалась с Джимми из-за них.

— Она любила дочерей, — тихо сказала Лили. — Хотела вернуть их.

Тут они услышали на улице гудки и шум. К дому подъехали две полицейские машины.

— Ждите здесь, — сказал Чэпмен и вышел на улицу.

Детектив-инспектор Маршалл выслушал констебля, а затем вошел в дом. Лили стояла в прихожей с ребенком на руках. Когда детектив появился в дверях, она крепко прижала внука к себе, будто испугалась, что полицейский отберет ребенка. Но детектив лишь кивнул в сторону кухни и спросил:

— Там?

— Да, — прошептала Лили и отвела взгляд.

— Вам лучше подождать снаружи, мэм, — сказал детектив. — Нам придется обыскать весь дом.

А потом добавил неожиданно мягко:

— Малыш наверняка скоро проголодается. Может, пойдете к соседке?

Лили согласно кивнула, решив, что у Кэрри ей будет спокойнее. Она вышла на улицу с Ричардом на руках. Вокруг дома толпились зеваки, полицейские машины привлекли их внимание. В этот момент подъехала еще одна машина, из которой вышел врач с черной сумкой. Люди зашумели, никто не понимал, что случилось. Зеваки обступили Чэпмена и пытались выведать у него, что произошло в этом доме. Но констебль хранил полное молчание. Когда появилась Лили, кто-то из толпы узнал ее.

— Эй, Лил! — выкрикнул самый любопытный. — Что тут случилось?

— Да, — подхватил еще один. — Кто-то пострадал?

Лили ничего не ответила. Повернувшись спиной к зевакам, она подошла к Кэрри и спросила:

— Можно мне зайти к вам? Рики нужно покормить и одеть.

— Конечно можно, — сразу же согласилась Кэрри.

— Нужно забрать сумку из детской коляски, там вещи малыша, — объяснила Лили.

— Хорошо, сейчас принесу.

Через час в дверь Кэрри постучали, и на пороге появился темноволосый молодой человек с аккуратно подстриженными усиками.

— Миссис Шарплс? — спросил он.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила Кэрри и провела его в гостиную.

Она затопила камин, и в комнате стало тепло и уютно. Обычно она не топила днем, но ей хотелось согреть Лили, облегчить ее горе. Есть Лили отказалась, поэтому Кэрри налила ей чая, добавив в чашку большую ложку сахара.

Лили рассказала, что показала Мэвис Ритино письмо.

— И как она отреагировала? — спросила Кэрри.

— Очень расстроилась, конечно. Она собиралась выяснить у Джимми… — Голос Лили сорвался. — Наверное, они из-за этого и поссорились. Не надо было мне ей рассказывать.

— Но вы не могли ей не рассказать, миссис Шарплс, — удивилась Кэрри. — Вы не виноваты в том, что случилось.

Лили покормила и переодела Ричарда. Он устроился на полу, на подушках, разглядывал игрушки детей Кэрри. А Лили села в кресло у камина. Несмотря на жаркое пламя, ей все равно было холодно.

— Миссис Шарплс, — сказал молодой человек. — Я детектив сержант Стэнтон. Сочувствую вашей утрате.

Он помолчал, обдумывая, что сказать дальше.

— Я понимаю, что сейчас вам очень трудно, — наконец произнес он, — мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?

— Конечно, — с жаром согласилась Лили, — если это поможет поймать подонка Джимми Рэндалла. Спрашивайте, о чем хотите.

— Спасибо, — кивнул сержант Стэнтон и, пододвинув стул, сел напротив нее. — Да, вероятнее всего, вашу дочь зарезал муж, но пока мы не уверены в этом.

— Вы не уверены, а я не сомневаюсь. Он постоянно ее бил, так ведь, Кэрри?

Кэрри, стоявшая у двери, кивнула в знак согласия.

— Спасибо, миссис…

— Маундер.

— Миссис Маундер, с вами мы поговорим отдельно. — Стэнтон снова повернулся к Лили. — Не могли бы вы подробно рассказать о вашей дочери и зяте? Похоже, их брак не был счастливым?

— Счастливым? — грустно усмехнулась Лили. — Да с самого начала было ясно, что ничего хорошего не получится.

Стэнтон что-то записал в блокнот, но больше ничего не спросил, и Лили продолжила:

— И женился он только потому, что она забеременела. — Лили взглянула на Ричарда, игравшего на полу. — Все стало хуже некуда, как только он избавился от ее дочерей.

Стэнтон удивленно уставился на нее.

— Избавился от дочерей? Что вы имеете в виду?

Лили тут же ему все рассказала, детектив записывал за ней очень подробно, ничего не пропустив. Когда Лили замолчала, он спросил:

— Можете что-нибудь сказать о семье Джимми Рэндалла, о его друзьях?

— Знаю только, что у него есть отец. Они жили вместе, пока Джимми не переехал к Мэвис.

— У вас есть адрес?

— Нет. Кажется, это где-то на Лейтон-стрит.

Стэнтон кивнул и что-то пометил в блокноте.

— Как зовут его отца?

— Я встречалась с ним только однажды, на свадьбе, и все обращались к нему мистер Рэндалл. Никто не называл его по имени.

— А друзья у вашего зятя были?

— Его шафера звали Чарли. Они вроде бы вместе работали на стройке.

— А на какой стройке он работал?

— Этого я не знаю, — ответила Лили, а потом, ненадолго задумавшись, произнесла: — Он любил выпивать в пабе «Красный лев». Наверняка там вам ответят, где он работал.

— Спасибо, миссис Шарплс. — Сержант Стэнтон сделал еще одну пометку. — Думаю, на сегодня достаточно.

— Нет, недостаточно, — возразила Лили. — Вы мне не рассказали, что нашли в доме.

— Не уверен, что могу… — начал сержант, но Лили перебила его.

— Убили мою дочь! — воскликнула она. — И я имею право знать, как проходит расследование.

— Миссис Шарплс, вам я могу сказать лишь то, что подтвердил доктор: она умерла…

— Чтобы это понять, не нужен доктор! — Лили была в отчаянии.

— Ее тело перевезут в морг, чтобы провести вскрытие.

Лили в ужасе воззрилась на сержанта.

— Не собираетесь же вы разрезать ее, — возмутилась она. — Зачем это нужно?

— Это обычная процедура, — монотонно пробубнил Стэнтон. — Надо установить причину смерти…

— Я сама могу рассказать вам, как она умерла! — взорвалась Лили. — Он перерезал ей горло.

— Все не так просто, — попытался объяснить сержант. — Могут быть улики, которые помогут опознать убийцу.

— Но ведь и так понятно, кто убийца!

— Это всего лишь предположение, и его недостаточно. Необходимы доказательства.

Лили растерянно замолчала, и Стэнтон, воспользовавшись паузой, быстро произнес:

— Назовите ваше полное имя и адрес, миссис Шарплс. Это необходимо для официального допроса.

— А что, сейчас допрос был неофициальным?

— Не совсем. Нам просто требовалась информация для работы, потому было решено поговорить с вами. И вы очень нам помогли, — поспешно добавил он.

Сержант Стэнтон закрыл блокнот и, поднявшись на ноги, повернулся к Кэрри.

— Миссис Маундер, — произнес он, — насколько я понял, вы хорошо знали Мэвис Рэндалл.

— Да, она была моей лучшей подругой, — кивнула Кэрри.

— Хорошо, значит, мы и вам зададим несколько вопросов…



— Как тебе следователь? — спросила Лили после того, как Кэрри проводила Стэнтона.

— Думаю, он делает все, что может, — пожала плечами Кэрри. — Потому и задает столько вопросов.

Ричарду стало скучно на полу в одиночестве, и он захныкал.

Лили взяла его на руки.

— Пойдем, малыш, — сказала она. — Пора домой.

— Вы справитесь? — спросила Кэрри. — Дойдете сами до дому?

— Конечно, справлюсь, — усмехнулась Лили. — Всегда справлялась.

— Да, я понимаю, но сегодня вы пережили шок, — настаивала Кэрри. — Дождитесь Джона, он вас проводит. Я бы сама проводила, но скоро дети вернутся из школы.

— Прости, Кэрри, — сказала Лили. — Ты весь день со мной возилась.

— Да какие глупости! — Кэрри взяла ее за руку. — Сегодня ужасный день. Я рада, что хоть чуть-чуть поддержала вас.

— И я. Не знаю, что бы я делала без тебя, честное слово. Но сейчас мне хочется домой, там мне будет спокойнее, да и Рики наконец угомонится. Бедняжка, у него никого больше не осталось, кроме меня.

Толпы на улице уже не было, но констебль Чэпмен по-прежнему стоял перед домом Мэвис. Лили подошла к нему.

— Вы до сих пор здесь? — удивилась она. — Полиция все еще в доме?

— Это место преступления, и я охраняю вход, — ответил он.

— А мне можно войти? — спросила Лили. — Я должна забрать кое-что для ребенка — одежду… и другие вещи.

Констебль мотнул головой:

— Никому нельзя.

— А когда будет можно? — не унималась Лили.

— Через несколько дней. Многое забрала полиция, чтобы изучить и снять отпечатки. Только когда они решат, что все посмотрели, ничего не пропустили, вам можно будет вернуться сюда. А вы куда теперь? — участливо спросил констебль.

— Куда ж еще, домой. Теперь на мне воспитание внука.

— Вы справитесь? — засомневался Чэпмен. — Возможно, вам понадобится помощь.