Лудивина поморщилась и шагнула к профессору:

– Ладно, можно и на лоджии, – согласилась Тайна.

– Сколько вы его уже не видели?

– Отлично, – выдохнул Фолко и со скоростью молнии скрылся среди фикусов.

– Неделю.

Марк выпрямился:

В туалет выстроилась очередь. Тайна решила не толкаться перед дверью вместе с остальными, а подождать на кухне. Как ей помнилось, в кастрюле оставалось немного пельменей, а после нескольких чашек чая у Тайны снова разыгрался аппетит. Она стояла у плиты, пальцами вытаскивала из мутной воды разварившиеся пельмени и отправляла их в рот, когда на кухню заглянула Атлика.

– Он часто пропускает занятия?

– За последний год он еще ничего не пропускал.

– О, полуночный жор? – хихикнула она.

Марк и Лудивина переглянулись: они думали об одном и том же.

В глубине души оба были уверены, что узнали имя террориста номер два.



Это был тот самый подходящий случай. Тайна облизала пальцы, вытерла их о футболку и повернулась к Атлике:

Студенты бродили по коридорам университета, не сводя глаз со своих телефонов, словно те были частью их самих. Но ведь так и есть на самом деле, вдруг осознала Лудивина. Это коммуникационный аппендикс. Все, что нельзя сказать в лицо, можно легко и быстро сообщить через социальные сети. Лайки, комментарии, репосты, фотографии – все эти многочисленные повседневные ритуалы составляли язык параллельной реальности. Лудивина задумалась о том, сколько студентов на самом деле предпочитает свою интернет-жизнь реальности, плоти, настоящим чувствам.

– Слушай, я тебя кое о чем спросить хотела.

– Не будем пороть горячку. Давай для начала проверим, вдруг у него бабушка заболела, и он сейчас у нее, где-нибудь в глуши, – перебил ее размышления Марк.

– Согласись, что такое совпадение по времени вряд ли случайно.

– Ну, спрашивай.

– Соглашусь. Мы разузнаем о нем все, что сможем. Мне он кажется очень и очень подозрительным.

– Фолко и Кристина…

– Давай подведем итоги. Фиссум вербует людей, промывает им мозги, а когда понимает, что их уже не сбить с верного пути, отдаляет их от себя. Таков был первоначальный план, и он уже какое-то время придерживался его, когда вы на него вышли. Потом, пять месяцев назад, все ускорилось: Фиссум познакомился с Лораном Браком, и тот стал посредником. Брак – человек, за которым вы не следили, потому что ни в чем его не подозревали. В то же время Фиссум встретил Антони Бриссона, у которого было совсем плохо с головой, и решил сделать его своим карманным головорезом. Возможно, Бриссона привели к имаму, когда тот сорвался, метался между духовностью и желанием смерти. Имам указал ему путь, подыскал для него роль. Бриссон стал его чистильщиком. Два месяца назад Фиссум хотел отыскать кого-то и попытался нанять для этого хорошего сыщика. Удалось ли ему отыскать того человека? Возможно, да: возможно, именно его труп нашли в саду у Бриссона. Затем мы выходим на финишную прямую: пора сжигать мосты. Фиссум велел убить Брака – тот выполнил свою задачу, какой бы она ни была, – а затем принес себя в жертву идее, пошел на смерть, чтобы ничего не выдать нам в случае, если бы мы до него добрались.

– А, ясно. – Атлика оглянулась через плечо и зашла на кухню, прикрыв за собой дверь. – Ты уже догадалась?

Тайна не знала, какого ответа от нее ждут, поэтому просто пожала плечами.

– Да. Возможно, мы обнаружили двух членов ячейки. Абель Фремон и Муса Бакрани, два человека, которых Фиссум превратил в радикальных исламистов, которые затем притворились, что придерживаются более спокойных взглядов, а теперь сгинули черт знает куда.

– Ну, между ними уже давно ничего нет, не переживай, – произнесла Атлика, подмигивая. Судя по хитрой улыбочке и внезапно заблестевшим глазам, она была рада посплетничать.

– У тебя есть другие источники? Есть на кого еще надавить?

– А что именно между ними было? – поинтересовалась Тайна.

– Мы с тобой всех опросили, – ответил Марк и лишь затем отреагировал на тон Лудивины. – Думаешь, я себе слишком многое позволяю?

– Ну, типа встречались. Они с Фолко в клуб вместе пришли, пару лет назад. Кажется, они одноклассники, еще со школы дружили или вроде того.

– Я все понимаю про обстоятельства и ставки. Но… Ты им всем угрожал – и Селиму в кебабной, и Ишаму, твоему главному источнику, и даже торговцу из Обервилье. Ты не думаешь, что тем самым подливаешь масла в огонь, что лишь подтверждаешь стереотипы, которыми они оперируют, вербуя себе новую паству?

– Мы работаем в спешке, чем-то приходится жертвовать. Поверь, если бы у меня был иной, но столь же эффективный метод работы, я бы использовал его. Но у нас нет возможности спокойно все обсудить с ними за чашкой чая.

– А потом, значит, расстались?

– Но ведь ты мог бы поговорить с ними по-арабски, возможно, это хоть немного расположило бы их к тебе…

– Ага, – кивнула Атлика, привычным жестом приглаживая пушащиеся волосы.

– Зачем? Чтобы они поняли, что я не расист? Чтобы решили, что я одержим мусульманами? Это моя работа, Лудивина. Я преследую исламских фундаменталистов. Не фашистов в гитлеровской Германии. Не партизан из Красных бригад. Не марионеток из Еврейской бригады или других экстремистских движений. Нет! Моя задача состоит исключительно в том, чтобы ловить исламистов, желающих убивать во имя Аллаха. Я не виноват в том, что мусульмане сами перевирают суры Корана и оправдывают ими свои бесчинства. Если через двадцать лет террористы, которыми кишит наша страна, станут убивать во имя Будды, я буду бороться с революционерами-буддистами, и плевать, если они решат, будто я расист или подумают, что я мог бы обращаться с ними повежливее. Вопрос не в этом, и да, я действительно не всегда с ними нежен, но для меня важен результат. Я не стану начинать каждый разговор с оправданий и заявлений о том, что я десять лет прожил с мусульманкой, принял мусульманскую культуру, до сих пор люблю ее и восхищаюсь ею! Это было бы нелепо…

– Почему, не знаешь?

– Точно не скажу. Но я Фолко понимаю! Кристину не каждый выдержит!

Лудивина не настаивала. Она понимала, какой выбор стоит перед Марком, хотя и не во всем была с ним согласна. Ни один связанный с религией вопрос нельзя решить в два счета. К вопросу об исламе во Франции трудно найти правильный подход – учитывая и значительное мусульманское население в стране, и ее колониальную историю, и интеграцию, с которой сама Франция справилась из рук вон плохо, и пропасть, отделившую последнее поколение французских мусульман от их родных стран, лишившую их всяких ориентиров, всякой веры в себя. Кто они – французы, поскольку родились и выросли именно здесь? Или представители стран, из которых приехали их родители, – несмотря на то, что сами они всю жизнь прожили во Франции? Какую родину им следует выбирать – ту, где их не воспринимают как обычных людей, или ту, о которой они знают лишь по традициям и культуре? Сколько молодых людей сегодня задают себе эти вопросы? Подобная оторванность от корней способствует тому, что человек определяет свою идентичность именно по религиозной принадлежности. Он не чувствует себя полноправным гражданином той или иной страны – зато везде, где бы он ни оказался, его считают мусульманином. Прежде всего мусульманином. Это острая, сложная тема, в связи с которой у всякого не-мусульманина прежде всего возникает желание извиниться, много раз повторить, что ему интересна эта культура, что он исполнен к ней уважения, и лишь затем перейти к сути вопроса, осмелиться на критику. Не-мусульманину приходится постоянно осторожничать, иначе его сочтут нетолерантным, расистом. В ходе расследования, особенно если нужно действовать быстро, подобная ситуация всегда представляет собой большую проблему.

Это было неожиданно. На первый взгляд отряд Боромира был примером дружной компании, где один за всех и все за одного. Полная противоположность Полуночному клубу, где все строилось лишь на выгоде и где все друг друга тихо ненавидели. И вдруг Атлика заявляет, что Кристину, оказывается, не каждый выдержит.

– На самом деле, я рада за вас с Фолко, – произнесла Атлика, внезапно переходя на драматический полушепот. – Он хороший парень, и ты тоже здор́ ово в компанию влилась. Будем с тобой дружить? А то у нас в отряде одни пацаны, не с кем по-девчачьи поболтать.

Исламские террористы лезут в эту брешь, расширяют ее с каждым терактом, роют яму, в которую в конце концов должен рухнуть весь мир. Это хорошо продуманный план: после каждого теракта все больше и больше чуть менее тонко чувствующих умов тычет в ислам пальцами, объединяется в группы, противопоставляющие друг другу две части общества. В результате мусульмане чувствуют себя все более и более изолированными, порицаемыми, все менее и менее свободными в рамках собственной веры. Подчас это приводит к исходу – или к священной войне. Вот он, план исламистов. В глубине души они знают, что никогда не выиграют войну в Ираке или в Сирии, что территории, подвластные ИГИЛ, рано или поздно придется оставить: но если все мировые государства начнут рвать друг друга на части, то умма вновь сплотится, обретет мудрое руководство, вооружится и установит халифат более или менее во всем мире.

– Конечно, давай дружить, – согласилась Тайна.

– Вот, держи феньку. – Атлика сняла со своего запястья замусоленный шнурок и с торжественным видом повязала его на левую руку девушки. – В знак дружбы!

Каждый несет ответственность. И мусульмане, которым нужно порвать с экстремизмом, исходящим от их религии, и все остальные жители Земли, которым нужно научиться уважать ислам, при условии, что тот, в свою очередь, станет уважительно относиться ко всем прочим религиям мира.

На «Книжке» Тайна видела, как неформалы обмениваются самодельными браслетами, и сделала вывод, что это какая-то местная традиция.

«Прекрасная утопия, чудная мечта о гармоничной жизни…» – с горькой иронией подумала Лудивина.

– Только у меня ничего нет взамен, – сказала она. – Извини.

Она вдруг заметила, что Марк говорит по телефону. Он резко оборвал разговор и схватил ее за руку. Сжал ее. Слишком сильно.

Его зрачки блестели в свете неоновых ламп.

– Все феньки раздарила? Это бывает! Значит, моя первая будет!

– Мы нашли главного, – очень тихо сказал он.

– Скажи, – произнесла Тайна, поправляя узелок на запястье, – что, по-твоему, не так с Кристиной?

55

– Ну, она странная какая-то стала последние полгода. Мрачная, раздражительная. И высокомерная. Иногда глянет на тебя, как на таракана, и думай что хочешь. А чем она лучше других? Я, между прочим, тоже неплохо рисую!

Конференц-зал здания ГУВБ в Леваллуа был как две капли воды похож на любой другой конференц-зал любого учреждения по соседству: длинный стол, экраны на стенах, холодный свет, полное отсутствие украшений.

– Понятно, – кивнула Тайна.

Лудивина села рядом с Марком, напротив двух мужчин в брюках и рубашках, выглядевших так, словно они не спали уже дня три.

– Она уже умудрилась с половиной клуба поругаться, – продолжала откровенничать Атлика. – Если б не Боромир, ее бы, наверное, уже давно вышвырнули. Он своих всегда выгораживает.

– Мы действовали следующим образом, – сразу же начал объяснять первый мужчина. – Нанесли на карту все точки, в которых засекали телефон Антони Бриссона. Его геолокация в хронологической последовательности.

– Из-за чего Кристина с людьми ругается?

Второй мужчина включил свой компьютер, и на экранах в зале появилась картинка. Программа демонстрировала карту Парижа и окрестностей во все более детальном масштабе, пока на экране наконец не остался только запад парижского региона. На экране стали появляться красные точки со стрелочками, указывающими перемещения, в углу мигали даты, часы и минуты.

– Да из-за чего угодно, – фыркнула Атлика. – Например, однажды Валькирия в нее стрелой попала. В лицо. Разумеется, не специально! Такое сплошь и рядом случается, тем более стрела тупая была, только синяк остался. Так Кристина такой вой подняла, ты бы слышала!

Перед мысленным взором Тайны всплыла страница комикса и заголовок «Последний полет Валькирии».

– Вы видите, что большую часть времени он проводит в одном и том же довольно ограниченном районе, – продолжил первый агент, – у себя дома или у клиентов, которых ему удалось найти. Нас же интересовали отклонения от курса: случаи, когда он выезжал, обычно ненадолго, куда-либо за пределы своей зоны комфорта. Мы обнаружили несколько таких отклонений. Мы провели расследование и отбраковали большинство. Но одно отклонение показалось нам важным.

– Валькирия – это имя?

В этот момент черточки на экране соединили дом Бриссона с какой-то точкой в Париже. Красная точка пульсировала на месте примерно час, если судить по тайм-коду, после чего стрелочки повели Бриссона обратно домой.

– Погоняло. По паспорту ее Ликой звали. Хорошая девчонка была. Книжки читать давала, и вообще…

– Он ездил на вокзал Сен-Лазар. Ну и что такого, скажете вы. Но, внимательно изучив распечатку его звонков, мы обнаружили, что в полдень того же дня, за шесть часов до поездки, он ответил на звонок с телефонного номера, привязанного к предоплаченной карточке, по которой был сделан, собственно, только этот самый звонок. Звонили откуда-то из района канала Сен-Мартен, в Париже.

– Это она с моста прыгнула? – догадалась Тайна.

При этих словах четверо следователей обменялись многозначительными взглядами. Таких совпадений не бывает. На подобные предосторожности мог пойти только явный параноик… или террорист.

– Да. Слышала уже эту историю? Знаешь, мы с Валькирией были не просто подругами. Видишь, у меня до сих пор шрам на руке остался, – сказала Атлика, продемонстрировав левую ладонь. – Это на всю жизнь!

– Мы с Луи раздобыли все записи с камер наблюдения на вокзале Сен-Лазар за тот день, когда там побывал Антони Бриссон. Железнодорожники хранят видеозаписи в течение двух недель: нам повезло, что мы так быстро ими заинтересовались, еще пара дней, и мы бы остались ни с чем. Мы просмотрели записи и нашли его.

Ее руку действительно рассекал тонкий белый шрам.

– Он с кем-то встречался? – спросил Марк.

– И что это значит? – не поняла Тайна.

Компьютерщик кивнул, едва не лопаясь от гордости.

– Ну как это что?! – всплеснула руками Атлика. – Мы были кровными сестрами. Провели специальный обряд, порезали руки и смешали кровь. Я так плакала, когда ее не стало, ты не представляешь…

– Вот он, сходит со своего поезда.

В этот момент на кухню зашел Вампир, распахнув дверь ногой. В обеих руках у него были грязные кружки, оставшиеся после посиделок.

На экранах появилось цветное изображение в хорошем разрешении. Плотная толпа заполнила платформы и недавно отремонтированный вестибюль вокзала Сен-Лазар. Картинка застыла, курсор мышки указал на худощавую фигуру.

– Ну вот, поэтому я так и не дочитала «Сильмариллион», – неестественно бодрым тоном сообщила Атлика, выразительно подмигнув Тайне. – Слишком тяжелый слог, на мой вкус, и сама история запутанная. Хотя, конечно, надо, надо… Вампир, тебе с кружками помочь? Давай я возьму!..

Лудивина тут же узнала его. У нее бешено заколотилось сердце. Она сжала кулаки.

Оставив Вампира и Атлику разбираться с посудой, Тайна отправилась умываться и готовиться ко сну. Фолко поджидал ее в гостиной, где укладывались спать Боромир и Конан. Они вполголоса продолжали спорить о перипетиях бродилки, заколдованных мечах и мифриловых кольчугах.

Включилась новая запись, сделанная в другой части вокзала, ближе к трехэтажному торговому центру по другую сторону от гигантского центрального вестибюля. На экране вновь появился Антони Бриссон: его выдал курсор мышки. Он шел в толпе, вертя головой по сторонам, словно кого-то искал, пока какой-то человек не подошел к нему и не повел к эскалатору, а от него прямо к витринам одного из магазинов торгового центра. На экране сменились изображения с трех камер, снятые под разным углом: одна из записей была сделана издалека, так что на ней вообще ничего нельзя было разобрать. Ни на одной из записей не было видно, как выглядит собеседник Бриссона: воротник пальто у него был поднят, кепка надвинута на голову, чтобы скрыть верхнюю часть лица.

– Пойдем, я уже постелил, – сказал Фолко и юркнул в скрытую за разросшимися фикусами дверь.

Последовав за ним, Тайна услышала, как Боромир и Конан вдруг перешли на шепот, прерываемый негромкими смешками. Видимо, не хотели, чтобы их затянувшаяся дискуссия об оружии и доспехах мешала спать соседям, решила Тайна. Она покинула гостиную и закрыла за собой дверь.

– Не ищите, ничего лучше все равно не найдете. Рост примерно метр восемьдесят, вес около семидесяти килограммов. Европеец, магребинец или, возможно, азиат. Они простояли там меньше двенадцати минут и разошлись. Бриссон поехал домой на поезде, второй мужчина вышел на улицу, где мы потеряли его след. Но это он, руководитель ячейки.

Лоджия была застеклена, в окна барабанил дождь. С гостиной она соединялась не только дверью, но и глухим окном, через которое, по идее, в квартиру должен был попадать дневной свет. Этому наверняка препятствовали заросли фикусов и бегонии, они же приглушали электрический свет, попадавший на лоджию из гостиной. Помещение было довольно узким, но при желании здесь можно было поместиться и вдвоем. Фолко уже лежал на одеяле, заложив руки за голову.

– Как тебе здесь? Уютно, да?

– Почему вы решили, что это руководитель? – громко спросила Лудивина.

– Нормально, – зевнула Тайна.

– Антони Бриссон приехал только для встречи с ним и сразу после этого убил Абдельмалека Фиссума. Последний не сопротивлялся – возможно, потому, что Бриссон передал ему инструкции с самого верха. Бриссон выполнял приказ, иначе он никогда в жизни не покусился бы на жизнь имама-ваххабита. Кроме того, ваше похищение – затея рискованная, даже отчаянная. Похоже на задание: последнее, самоубийственное нападение. Кто обладал подобным влиянием на незаурядную личность вроде серийного убийцы Антони Бриссона? Тот, кто стоит на самом верху ячейки. Тот, кто руководит, командует, кто провозгласил себя вестником, несущим своим моджахедам слово Господа. Тот, кто может потребовать, чтобы вы пожертвовали собой, и кому вы беспрекословно подчинитесь.

За день она устала от одежды, поэтому начала не торопясь раздеваться, бросая джинсы, футболку и все остальное прямо на пол, пока не осталась в одной лишь подаренной Атликой феньке. Фолко лежал не шевелясь, и его лицо все больше вытягивалось. Избавившись от одежды, Тайна с удовольствием потянулась, рассеянно почесала красный след, оставленный на бедрах резинкой трусов, и нырнула под одеяло.

Лудивина кивнула. Эти рассуждения показались ей вполне разумными.

– Спокойной ночи, – сказала она, поворачиваясь на бок, лицом к стене.

– К тому же этот человек – мастер своего дела. Он ни на миг не забывает о камерах наблюдения, он явно заранее запомнил их расположение. Ни одного лишнего движения: он ничего не касается, не оставляет следов; мы попытались проследить за ним до прибытия на вокзал или после того, как он вышел оттуда, но ничего не нашли. Он идет через мертвые зоны, выбирает пути, на которых вообще нет камер, а в сумке у него на плече – я в этом уверен – лежит запасной комплект одежды, чтобы его не сумели опознать. Профессионалов подобного уровня почти не встретишь, даже у нас. Он прошел качественное обучение. Бывший сотрудник иракской разведки, вроде тех, кем кишит ИГИЛ? Возможно. В любом случае он иностранец или, по крайней мере, очень давно уехал отсюда в тренировочный лагерь. Это лидер. Это НТ.

Фолко издал какой-то нечленораздельный звук, прокашлялся и выдавил:

– НТ? – переспросила Лудивина.

– С… спо… спокойной.

– Нулевой террорист. В случае эпидемии медики выявляют нулевого пациента, с которого все началось. НТ – источник нашей проблемы. Устранив НТ, мы устраним корень зла. После этого нам проще будет найти тех, кого он заразил, – членов его ячейки.

Шелест дождя убаюкивал, и спустя несколько минут Тайна провалилась в глубокий сон.

Марк кивнул:

* * *

– Это он. Этот безумец. Качество вроде сносное, может, используем алгоритм симуляции разрешения, чтобы сделать снимок?

Было раннее утро. Вампир проснулся первым и начал будить друзей. Он напоминал гуляющего по кладбищу некроманта, с одной лишь разницей – мертвых поднять было куда легче, чем сонных фэнтезистов. Кое-как проснувшись, они разбрелись по квартире. Положение немного исправил горячий кофе, который приготовила заспанная, сердитая Настя.

– У нас нет ни единого годного угла съемки, чтобы увеличить снимок. Он все время прячется! И все время держит в тени лицо – ту часть, которую можно было бы рассмотреть между воротником пальто и кепкой. Ничего не выйдет.

Наконец друзья стали расходиться.

– Ну, в гостях хорошо, а дома лучше! – сказал Конан, накидывая куртку.

– И нам не поможет ни одна программа распознавания лиц?

– У кого дома лучше? – заинтересовалась Тайна.

– Нет. Извините.

Конан не нашелся, что ответить, и только покачал головой. Пока друзья прощались, Фолко отозвал Тайну в сторону.

– Все равно вы немало сделали. Молодцы, ребята!

– Вообще мне сегодня в институт, – сказал он, – но я могу и пропустить. Мы могли бы погулять…

– Мы примерно представляем себе, как он выглядит со спины, – подытожила Лудивина, – и знаем, что он прошел обучение в лучших тренировочных лагерях. Возможно, он раньше работал в разведке. У вас хорошие отношения с коллегами в странах Персидского залива?

– Я и сама погуляю, – пожала плечами Тайна.

Марк догадался, к чему клонит Лудивина.

– Да?.. Ну хорошо. Тогда давай увидимся вечером, на «Книжке».

– Мы передадим данные в ГУВНБ, – сказал он, – но не стоит обольщаться, никто не сумеет опознать его по нескольким снимкам со спины, а спецслужбы наших «союзников» в странах Залива редко выдают нам своих бывших сотрудников. Хотя, конечно, попробовать стоит.

– Ладно, увидимся.

– Я отправлю данные в ДБО, – заявил первый компьютерщик, – у них есть связи на местах.

Фолко быстро поцеловал Тайну в щеку и вылетел из прихожей.

Марк встал:

– Круто ты, – усмехнулся Вампир, закрыв за товарищами дверь.

– Лудивина, я вернусь и продолжу следить за допросом всех подозреваемых, которых мы взяли: у ключевых фигур в нашем деле сегодня последний день задержания. Если они что-то знают, то должны сегодня же признаться. Вы с командой знаете дело Лорана Брака лучше, чем мы: я бы хотел, чтобы вы продолжили работу над ним. Узнайте, какую роль он играл, в чем конкретно посредничал, почему убийца сделал все, чтобы сбить нас и отправить по ложному следу, на поиски наркотиков. Можешь этим заняться? Конечно, я не собирался тебе приказывать…

– Что круто?

Лудивина криво усмехнулась и бросила на него многозначительный взгляд:

– «Я и сама погуляю!» Нет, это было круто! – посмеиваясь, он вернулся на кухню. Оттуда уже доносился запах яичницы.

– Приказывай мне, пока можешь.

– Что я такого сказала? – удивилась Тайна и пошла следом за Вампиром. Ей тоже хотелось яичницы.

Она возвращалась домой. В парижский ОР.

Когда завтрак был съеден и Настя разлила чай по кружкам, Тайна спросила:

В свое убежище.

– А что значит: «Вся королевская конница, вся королевская рать»?

– Да ничего не значит, – пожал плечами Вампир. – Они Шалтай-Болтая не могли собрать.

– Этот Шалтай из окна вывалился? – уточнила Тайна.

56

– Нет, вообще-то со стены упал. А ты что, книжку не читала?

Каждый предмет в кабинете был кирпичиком поддержки в стене, на которую опиралась Лудивина. И кружка «Нью-йоркские гиганты» – память об Алексисе, и книги по криминалистике, и ароматическая свеча с запахом янтаря, и даже коллекция игрушек из киндер-сюрприза, выстроившаяся на полках у нее за спиной. Все эти вещи успокаивали Лудивину, и потому сейчас они были для нее особенно важны. Она довольно быстро оправлялась после похищения – но понимала, что отчасти ее поддерживал адреналин ежедневной работы. Как только первичное расследование закончится, дни вновь станут привычно тягучими, и у нее появится время на размышления. В этот момент ей понадобится помощь. Психолог? Нет, ей не слишком хотелось к нему обращаться. Может, просто поговорить с Сеньоном… Или снова поехать в горы, к Микелису и его семье, в их тайную обитель, где нет места людскому безумию.

– Нет, только комикс.

– Да ну, какой комикс?! – отмахнулся Вампир. – «Алису» читать нужно! Если хочешь, я тебе дам до вечера.

Прихватив с собой книгу, Тайна покинула гостеприимную квартиру и отправилась искать ближайшую троллейбусную остановку.

Вернувшись в ОР в тот день, Лудивина столкнулась с худшим: коллеги бросали на нее кто печальные, кто гордые, кто смущенные, а кто сострадательные взгляды. Все старались поддержать ее – кто словом, кто жестом, советом, предложением, но это внимание не помогало Лудивине, а, наоборот, вновь наполняло ее ужасом, разбивало ее броню. В конце концов она сухо отмахнулась от окруживших ее жандармов, почувствовала, что ей срочно нужно побыть одной, перевести дух, отогнать подступившие слезы. Успокоившись и снова ощутив уверенность в себе, она обсудила текущие вопросы с коллегами и полковником Жианом. Затем они с Сеньоном и Гильемом вернулись к себе в кабинет для мозгового штурма. Работа, только работа. Они распечатали фотографии Абеля Фремона и Мусы Бакрани на листах формата А3 и прикрепили их к стене. Фотографии смотрели на них холодными, а в случае с Абелем еще и пустыми, глазами: этот взгляд было трудно стерпеть, и жандармам казалось, что им ни за что в жизни не удастся образумить этих людей.

* * *

Троллейбус привез Тайну в центр города. После недолгих блужданий она очутилась на «Книжке». В этот час бетонные скамейки возле Дома книги пустовали; сам книжный магазин работал, но его витрины казались темными, как стекла солнцезащитных очков.

Когда они дошли до обсуждения вероятной роли человека, чей труп обнаружили в саду Антони Бриссона, Лудивина позвонила капитану Форно в ИКРНЖ:

Бессонная ночь в компании толкиенистов не прошла даром. Тайна чувствовала себя вялой, как будто серые, умытые дождем улицы высосали из нее последнюю энергию. Ощутив в затылке болезненную пульсацию, пока еще не слишком сильную, Тайна свернула к ближайшей скамейке. Устроившись поудобней и пытаясь не обращать внимания на горячие волны, бьющие изнутри в свод черепа, она открыла книгу.

– Капитан, нам нужен ваш ясный ум.

– Неужели мрак, в который вы погрузились, столь беспросветен?

На титульном листе строгим готическим шрифтом было напечатано: «Льюис Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес». Под названием располагалась черно-белая фотография, с которой смотрел худощавый джентльмен, – очевидно, автор повести. Только сейчас Тайна сообразила, что эта книга уже второй раз попадает к ней в руки. Первый экземпляр сгорел во время потасовки с Леной и ее Полуночным клубом. Тайна понятия не имела, сколько книг было написано с тех пор, как человечество изобрело письменность, наверное, миллионы. Так почему уже второй человек подсовывал ей именно Кэрролла? Сочтя это совпадение не случайным, Тайна перевернула титульный лист и погрузилась в чтение.

– Все зависит от того, на что вы способны. У нас есть неопознанный труп, его ДНК не внесена в базы данных, часть кожи и плоти разъело известью. Несколько лицевых костей сломано. Нам нужно узнать имя этого человека.

В кронах деревьев шелестел ветер, за спиной монотонно шумели автомобили, а Тайна скользила глазами по строчкам.

– Что ж… Я уже говорил вам, что на основе ДНК биологический отдел может сделать выводы о базовых приметах этого человека: цвет кожи, глаз, цвет и фактура волос, пол. Если поработать чуть дольше, мы сможем примерно оценить форму носа, подбородка, ушей.

«Ну и скукота эти комиксы без картинок, – лениво подумала она, – то есть нет, книги без слов…»

– И больше ничего?

И тут мимо нее промелькнул белый кролик. С розовыми глазками.

– Насколько это срочно?

– Ай-я-яй! Я опаздываю! Королева Плезанс будет в ярости!

– Очень срочно.

Тайна хотела побежать следом за ним, но тут ее взгляд упал на крышу Дома книги. Прямо на вывеске сидело огромное яйцо с ручками, ножками и человеческим лицом и опасно раскачивалось.

– У меня будет доступ к телу?

– Вы это… упадете… – начала Тайна, и в этот момент Шалтай-Болтай действительно рухнул вниз.

– Я получу разрешение судьи.

Его скорлупа треснула, кусочки разлетелись по тротуарной плитке, а крупные капли желтка попали Тайне на кроссовки. Осколок скорлупы с моргающим глазом упал в двух шагах от нее.

– В таком случае я заберу голову и сварю ее в бульоне.

Со всех сторон к месту крушения человекообразного яйца бросились конные и пешие рыцари. Гремя доспехами и толкаясь, они оттеснили Тайну со ступенек Дома книги.

Лудивина тут же вспомнила жуткую процедуру, которую всеми силами старалась стереть из памяти. Уголовные антропологи отделяли голову от неопознанного трупа и варили ее в огромной скороварке, пока вся плоть не отставала от костей и не вываривалась из черепа. Чтобы запах смерти не заполнил весь отдел, в скороварку обычно добавляли бульонные кубики. Лудивина узнала об этом методе, приехав в лабораторию с одним судьей: тот удивился, почуяв в коридорах приятный запах. Шутник-судмедэксперт предложил судье заглянуть в кастрюлю и оценить почти готовое блюдо. Бедный судья бежал в туалет быстрее, чем голодный гепард бежит за добычей.

– Осторожней! Смотри куда наступаешь!

– Насколько это будет эффективно? – дрогнувшим голосом спросила Лудивина.

Девушка оглянулась и увидела необычную компанию, расположившуюся прямо на газоне. Вокруг чайного сервиза собрались трое – худой джентльмен в серой кепке, тощий облезлый заяц и странная заспанная зверушка, похожая то ли на белку, то ли на морскую свинку.

– Когда череп очистится, я отправлю его в сканер, вроде большой микроволновки, и запущу сложную программу, которая анализирует все точки соединения мышц с костями, изношенность костей, и так далее. Это позволит составить более или менее точное представление о том, как человек выглядел при жизни. На основе результатов мы составим 3D-модель его лица.

– А мест нет! – сказал джентльмен, перехватив взгляд Тайны, нацеленный на чайник для заварки.

– Достоверную?

– Места сколько угодно, – возразила она.

– Скорее да. Мы не слишком зацикливаемся на мелких деталях. Мы пришли к выводу о том, что очень точный портрет дает меньше откликов, а вот примерный портрет, наоборот, работает куда лучше: он вызывает у людей какие-то воспоминания, они начинают думать, и, если они и правда были знакомы с человеком, то в конце концов узнают его.

– Наш труп били чем-то тяжелым прямо в лицо.

И действительно, место нашлось – как раз между зайцем и заспанной свинобелкой. Как заметила Тайна, пикник продолжался уже довольно долго – вокруг валялись засохшие чайные пакетики, обглоданные лимонные корки, а на одну чистую чашку приходилась дюжина грязных.

– Ничего страшного, если понадобится, мы соберем пазл. Я все же озадачу еще и биологический отдел, пусть они изучат ДНК и дадут нам дополнительную информацию. Тогда мы составим для вам серию портретов с разными вариантами черт лица. Дайте нам неделю, максимум десять дней, с момента, когда мы получим тело.

– Хочешь чая? – спросил заяц. – У нас особый, с Бармаглотом!

Она повесила трубку со странным чувством, вроде того, что испытала, когда настояла на эксгумации двух тел, а затем узнала, что их половые тракты ждут своего часа где-то в хранилище. Может, она слишком торопится? Неужели и правда стоит и дальше уродовать этого несчастного? Может, его уже пора оставить в покое? Предать земле?

– С бер-га-мо-том… – сквозь сон поправила его свинобелка.

– Хочу, – сказала Тайна и налила себе полную чашку.

«Но под каким именем? Не лучше ли пожертвовать частью земной оболочки ради того, чтобы вернуть телу имя?»

– Тогда отгадай загадку, – произнес джентльмен, поправляя кепку с таким достоинством и важностью, словно это был настоящий цилиндр. – Правда ли, что луна сделана из сыра?

Лудивина взяла телефон и набрала номер судьи.

– Постойте, постойте, сейчас… отгадаю… – от напряжения Тайна прикусила губу, но ответ ускользал.

Судья дал согласие. Повесив трубку, Лудивина потерла ладонями щеки, повторяя себе, что она все сделала правильно. Затем она вернулась к тому, чем ее группа должна была заниматься в первую очередь. Отметив, что Гильем и Сеньон, каждый в своем углу, вяло возятся с бумагами, она хлопнула в ладоши:

– Ты думаешь, что отгадаешь? – скептически покосился на нее заяц.

– До сих пор мы считали, что Лоран Брак играл роль посредника между Фиссумом и его бывшими последователями, – напомнила она. – Но, возможно, он делал что-то еще. Что еще имам мог ему доверить?

– А как же, – сказала Тайна.

– Забрать оружие? – предположил Сеньон.

Они молчали чуть ли не минуту. Тайна тем временем старалась вспомнить хоть что-нибудь про луну и сыр.

– Да, или смастерить взрывчатку, – добавил Гильем.

– Ну что? Отгадала загадку? – поинтересовался джентльмен.

– Судя по его образованию, он в таких делах не разбирался.

– Пока нет, – отозвалась Тайна.

– Сегодня все образование идет через интернет, а у Брака, судя по всему, руки росли из нужного места. Белоручкой он точно не был.

– Ну и катись отсюда, раз головой работать не умеешь! – воскликнул заяц.

Лудивина соединила кончики пальцев обеих рук: получилась клетка. Клетка для мыслей.

– Ну и пойду. – Девушка возмущенно отставила чашку и поднялась с травы.

– Во время обыска у него дома находили чеки на необычные товары? – спросила она. – Особенно в больших количествах?

– Возвращайся, если отгадаешь, – напутствовала ее свинобелка.

Оглянувшись, Тайна увидела, как джентльмен в кепке и заяц-грубиян пытаются запихнуть бедную зверушку в чайник.

– Мы не обыскивали его дом, – ответил Гильем.

– Заберусь-ка я на вершину вон того холма, – решила Тайна. – Оттуда весь Краснодар как на ладони.

– Ты шутишь?

Улица бежала как-то странно, зигзагами. Попетляв и покружив, она снова приводила к Дому книги. Вокруг, прямо из плитки, росли маргаритки и другие красивые цветы.

– Нет! Мы были у него, но, если ты помнишь, решили не настраивать против нас вдову. Мы посмотрели по верхам – компьютер, бумаги, – но нигде не рылись. Не помню, чтобы мы находили там какие-то счета, но мы могли их не обнаружить, особенно если они были среди вещей жены.

– Здравствуйте, – обратилась Тайна к цветам (она почему-то была уверена, что те ей ответят).

– Здравствуй, – поздоровался Львиный Зев. Его фиолетовый бутон причудливой формы действительно напоминал львиную пасть.

Лудивина выдохнула. Тогда она приняла поспешное решение. И волки сыты, и овцы целы… насколько верно она поступила, сделав выбор в пользу возможных откровений вдовы и не проведя полный обыск?

– А вы не знаете, как пройти к холму?

– Все равно сейчас никакой обыск нам уже не поможет, – вмешался Сеньон. – Если даже Брак что-то прятал, вдова наверняка от всего избавилась. И потом, вряд ли так хорошо подготовленные люди могли оставить хоть какие-то следы.

– К какому еще холму? – удивился фиолетовый Зев голосом Вампира.

– Если в Париже что-то взорвут, а СМИ узнают, что мы не провели обыск у одного из террористов, нас распнут! – всполошился Гильем.

– Вон к тому, – оглянулась Тайна, но вместо покрытого зеленой травой пригорка обнаружила здание с вывеской «Гостиница “Москва”». Львиный Зев почему-то превратился в Вампира, а маргаритки и прочие цветы – в компанию неформалов.

– На тот момент он считался жертвой жестокого убийства, – оборвала его Лудивина, – и мы проявили должное уважение к его вдове. В любом случае расследование ведут не СМИ. Я попрошу Меррика отправить туда людей для обыска, лучше поздно, чем никогда. Начнем сначала. Брак – посредник Фиссума. Возможно, он помогает с оружием или взрывчаткой. Что еще?

– Что это у тебя на кроссовках желтое? – спросил Вампир.

– Если его убили, значит, он слишком много знал, – заметил Сеньон. – Можно предположить, что он знал террористов лично, знал, где они прячутся. Может, он сам подыскал им убежище.

– А, это?.. – Тайна потерла глаза и рассеянно глянула на испачканную обувь. – Остатки Шалтая-Болтая. Он с Дома книги свалился.

– Неплохо. Нужно проверить все его перемещения, просмотреть все звонки и выплаты, хоть отдаленно похожие на комиссию агенту или гарантийный депозит. Что еще? Думайте, парни!

– Понятно, – усмехнулся бывший Львиный Зев, забрал у Тайны книгу и положил ее в рюкзак.

– Геолокация? – предложил Гильем.

Вскоре к месту встречи подтянулся весь отряд Боромира. Все пошло по обычному сценарию, и у Тайны даже появилась мысль, что скоро пойдет дождь. Небо, впрочем, было чистым, и солнце припекало. Тайна расстегнула куртку.

Лудивина одобрительно ткнула в его сторону указательным пальцем:

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Фолко. – Можем сходить в магазин, заодно прогуляемся!

– Можно попробовать. Посмотрим на его перемещения и проверим, не было ли у него на пути интересных нам точек. Гильем, среди его вещей был мобильный телефон, ты сумел его взломать? Нашел что-нибудь интересное? Может, фотографии?

– Конечно пойдем, – согласилась Тайна и тут же поняла, что все это уже было.

– Я не видел ничего, что бы меня заинтересовало, но могу перепроверить.

Они перешагнули через металлическое заграждение, отделявшее тротуар от проезжей части. Фолко подался вперед, намереваясь проскочить между машинами.

Лудивина встала и принялась ходить по кабинету, то есть без конца мерить шагами крошечное пространство между трех столов.

– Стой, – неожиданно сказала Тайна и схватила его за рукав.

– О чем ты думаешь? Выглядишь, словно львица в клетке.

В этот момент на дороге возник огромный грузовик. Он с грохотом пронесся по улице, обдав Тайну запахом бензина и оглушив длинным гудком.

– О налаженности.

– Ничего себе, – произнес Фолко, вжимаясь в чугунное ограждение. – Откуда он взялся?!

– Чего?

Тайна оглянулась на Кристину – бутылка пива в руке художницы застыла, так и не коснувшись приоткрытых губ.

– Их методов работы.

– Понятия не имею. Спроси у Кристины, если интересно.

Сеньон и Гильемом переглянулись.

Фолко едва ли расслышал, что сказала Тайна, – он вполголоса ругал водителя грузовой машины.

– Что ты имеешь в виду?

Автомобильный поток немного поредел, и они благополучно перешли на другую сторону Красной.

Лудивина остановилась и пояснила:

Когда Фолко и Тайна вернулись к Дому книги, оказалось, что Кристина ушла, оставив недопитую бутылку под деревом.

– Это террористическая группа, которой, возможно, руководят из-за границы, по крайней мере, их лидер, НТ, как его называет ГУВБ, похоже, не здешний. Они готовятся уже давно, не меньше года. За это время разведка успела выйти на Фиссума, но это никак не повлияло на операцию, потому что у них все четко разделено. У каждого есть своя конкретная роль, никто ни о ком не знает ничего лишнего. Брака в какой-то момент наняли в качестве посредника, но…

* * *

Тайна снова переночевала у Вампира, а весь следующий день провела с Фолко. Они побывали в кино, сходили в парк, а вечером отправились на «Книжку». Все фэнтезисты были уже на месте, не хватало только Кристины.

Лудивина размышляла вслух, высказывая мысли по мере того, как они приходили ей в голову.

– О, смотрите, Фолко и Тайна идут, – сказал Вампир и достаточно громко, чтобы его услышали новоприбывшие, добавил: – Вместе.

– Но? – переспросил Гильем.

Атлика захихикала, а Конан с Боромиром многозначительно переглянулись.

Лудивина удивленным тоном закончила мысль:

– Погуляли хорошо, – сказал Фолко, опережая вопрос Вампира. Он хотел добавить еще что-то, но его перебил Конан:

– Всего один уровень безопасности между Фиссумом, стоящим в центре всей структуры, и исполнителями на местах!

– Понятно. А вот мы как раз думаем, с гитарой ты придешь или нет.

– В смысле? Не понимаю, к чему ты клонишь…

– Ну, с гитарой. Я всегда с гитарой, – удивился Фолко. – А что?

– Они все делают строго по правилам, принимают все возможные меры предосторожности, действуют медленно и терпеливо, отделяют всех от всех – отдельно пешки, отдельно тот, кто отдает приказы, отдельно координатор, отдельно головорез, отдельно посредник, отдельно ячейка, которая нанесет удар. Но в последний момент Фиссум оказывается всего в одном шаге от собственно террористов. Оба конца цепи соединяет одно-единственное звено безопасности. Разве такое возможно?

– Да как обычно, – развел руками Конан. – Ты есть-пить хочешь?

– Но их же там не семьдесят человек. Не так легко найти тех, кто готов предать свою страну и убить кучу гражданских во имя какой-то там религии.

– Гитару я не продам, даже если буду умирать от голода и жажды, – важно заявил Фолко.

– Тогда садись и играй, – хлопнул его по спине Боромир.

– В одной только Франции дела под грифом S заведены примерно на десять тысяч исламистов! Когда ты так хорошо организован, как Фиссум, когда у тебя в запасе столько времени, сколько было у него, ты точно сумеешь найти столько людей, сколько твоя душа пожелает. И потом, ему не нужны сотни, всего с десяток человек, включая тех, кто просто оказывает поддержку. До конца пойдут трое или четверо – по крайней мере, я очень надеюсь на то, что их немного.

Менестрель устроился на чугунном заграждении и заиграл поучительную песню про конюха, который убил свою неверную жену и скормил ее останки гостям (очевидно, под видом свиных отбивных). Остальные фэнтезисты начали приставать к прохожим с просьбами «пожертвовать на развитие русского рока» и «подать бедным музыкантам». В отличие от своих товарищей, Вампир указывал на Фолко и жалобным голосом причитал:

– Люди добрые! Помогите собрать на лечение!

– Ладно, допустим, все так. И что ты думаешь? – спросил Сеньон, возвращая ее обратно к основной мысли.

Как заметила Тайна, многие ему подавали. Подумав немного, она решила, что тоже будет просить на лечение для Фолко.