– Это одна очень маленькая медуза, – отвечал действительный статский советник. – Однако у нее есть удивительное свойство – она практически бессмертна.

Ганцзалин удивился: как это – бессмертна? Это значит, ее нельзя убить?

– Нет, убить ее можно. Но если ее не убивать, она может жить практически вечно, бесконечно омолаживаясь. Князь Альбер и Бланы давно уже ищут способ, как использовать свойства этой медузы, чтобы сделать бессмертным человека. Точнее, самих себя.

– И вы знаете такой способ? – удивился китаец.

– Разумеется, нет, – отвечал действительный статский советник. – Если бы я его знал, нам бы с тобой было по двадцать пять лет, а не по шестьдесят. Я просто использовал эту приманку, чтобы спасти нам жизнь. И как видишь, она сработала.

— Ты не брала для чего-нибудь оттуда нож?

— Нет.

Ганцзалин согласился: приманка, безусловно, сработала. Однако что делать дальше? Они, в сущности, оказались там же, где были до приезда в Монако. Они не знают, где секретные документы, и не знают, где Платон Николаевич.

— Просто я заметила, что нет самого большого ножа для мяса. Очень странно.

— Он должен быть где-то здесь.

— Даже не знаю, где он может быть.

– Это правда, – согласился Загорский, – однако теперь мы знаем главное – кто организовал кражу бумаг. Это сделало Общество морских купален и лично мсье Камиль Блан – вероятнее всего, при посредстве своего папаши, старого черта Франсуа Блана. Разумеется, потомки нам не поверят. Они будут говорить, что это фантастика, что такие высоконравственные господа, как Франсуа и Камиль Бланы, не могли устроить ничего подобного. Тем более, что один из них уже много лет, как почил в бозе, и никакая бессмертная медуза не могла вернуть его с того света. Пусть и дальше думают в том же духе, а мы с тобой знаем правду. Так или иначе, теперь мы понимаем, куда наносить удар. Только надо быть крайне аккуратными. Мсье Блан пообещал, что, когда он меня схватит в следующий раз, мне не поможет никакой князь. Думаю, слово свое он сдержит, поэтому действовать надо незамедлительно…

Саре внезапно стало как-то не по себе.

— Когда ты его видела в последний раз?

– И что вы собираетесь делать? – помощник глядел на него настороженно.

— Точно не помню. Я не увидела его в понедельник и начала искать. На кухне его нет, уверяю тебя. Понятия не имею, когда он пропал. — Софи в нерешительности замолчала. — Я не думаю, чтобы он мог зачем-то понадобиться Лори в колледже.

Софи знала про сон с ножом.

– Собираюсь отправиться на морскую прогулку, – беспечно отвечал Нестор Васильевич.

— Вряд ли. — У Сары перехватило в горле, она с трудом сглотнула. — Я побежала. — И, уже открыв дверь, она сказала: — Если ты вдруг случайно найдешь этот нож, позвони мне на работу, пусть мне передадут. Просто скажи: «Я нашла». Хорошо?

Она заметила на лице Софи выражение сочувствия. «Она считает, что это Лори взяла его, — подумала Сара. — Боже!»

– Прогулку? – изумился Ганцзалин. – На море сильное волнение, вы можете утонуть!

Она бросилась к телефону и позвонила Лори. После первого же гудка в трубке раздался сонный голос Лори.

— Сара? Конечно. Прекрасно. Мне даже удалось исправить кое-какие оценки. Получила хорошие. Давай как-нибудь отметим это.

– Могу, и более того – обязательно утону, – Загорский посмотрел на часы и махнул рукой официанту. – Времени у нас немного, так что придется поспешить.

С облегчением положив трубку, Сара побежала к гаражу. В гараже, рассчитанном на четыре машины, стояла только ее. Лори всегда оставляла свою машину возле дома. Пустующее место в гараже постоянно напоминало об аварии.

* * *

Отъезжая от дома, она для себя решила, что с Лори, судя по ее тону, было все в порядке. Сегодня же вечером она позвонит Карпентеру и Джастину Донелли и расскажет им про нож. А теперь ей нужно на некоторое время об этом забыть. Было бы большой несправедливостью по отношению к Морин Мейз и ее близких не сделать сегодня на суде все, что в ее силах. Но зачем Лори мог понадобиться нож для мяса?

Вахтенный матрос бронепалубного крейсера первого ранга «Эдуард IV» Бобби Маллиган скучал на своем посту. Посудите сами, парни, сколько можно разглядывать чаек, летающих вдоль борта со скандальными криками и бесконечное, как вахта, синее море?!

Глава 31

Одно было развлечение у Бобби – глядеть на берег загадочного, словно Индия, княжества Монако, где, говорят, деньги валяются прямо под ногами, только не ленись подбирать! Там, в самом сердце княжества, царило сказочное казино Монте-Карло, полное состоятельных господ и дам – таких ослепительно красивых, что у Бобби, надо думать, глаза бы лопнули, если бы он смотрел на них больше десяти секунд.

— Сарины присяжные все еще совещаются, — сказала Лори доктору Карпентеру, сидя напротив него в кабинете. — Я ей просто завидую. Она так предана работе, так гордится своей прокурорской должностью, что может запросто забыть обо всем, что не имеет к этому отношения.

Бобби глядел на берег и мечтал, как хорошо было бы взять жалованье за полгода и отправиться в казино. Говорят, что новичкам везет, и ему, Бобби, тоже бы повезло, повезло непременно. Должна же быть на свете справедливость, а много ли справедливости до сего дня видел бедный Бобби? Сами, поди, знаете, что за жизнь у матроса военного флота, пусть даже это и флот его величества короля Великобритании и Северной Ирландии Георга Пятого. Офицером, поди, быть куда сподручнее – у каждого своя каюта, еда из офицерской столовой, не говоря уже про жалованье, которое не в пример лучше матросского.

Карпентер не отвечал. Ситуация менялась. Лора была не похожа на себя. Он впервые почувствовал в ней какую-то враждебность по отношению к Саре. В ее глазах мелькали искорки скрытой злости. У них с Сарой что-то произошло.

— Я читал об этом процессе, — мягко сказал он.

Не поймите неправильно: Бобби Маллиган не сетовал на судьбу и не завидовал белой офицерской кости… А, впрочем, нет, наверное, все-таки слегка сетовал, да и завидовал немножко. Что же это за порядок такой, леди и джентльмены, когда одним уже по рождению дается все, от офицерских погон до самых красивых барышень, а другие стоят как столп, и в поте лица пялятся в синий горизонт, в котором при всем желании ничего нельзя увидеть, кроме, пожалуй, такого же военного или торгового корабля.

— Нисколько не сомневаюсь. Скажите пожалуйста — прокурор Сара! Но она не такая уж проницательная, какой мнит себя.

Видимо, из-за размышлений Бобби и пропустил момент, когда с наветренной стороны, оттуда, где мягко мерцал в теплой дымке берег Монте-Карло, явился маленький парусный ялик, какими гости княжества пользовались для прогулок по морю. Пропустил он и момент, когда пассажир ялика при неумелом развороте подставил свое крохотное суденышко под удар волны. Порыв ветра рванул парус и довершил катастрофу – ялик повалился набок, и, набрав воды, стал медленно тонуть, увлекая за собой на дно морское и своего пассажира.

Он вновь промолчал.

— Вчера вечером, не успела я приехать домой, как явилась она. Сплошные извинения. Чувствует себя виноватой, что не встретила меня. Она ведь старшая сестра. А я ей говорю: «Послушай, Сара, я в чем-то и сама могу о себе позаботиться. Мне все-таки двадцать один, а не четыре».

К счастью, тонущий обладал зычным голосом и, видимо, неплохо плавал.

— Четыре?

— Мне было именно столько лет, когда ей надо было остаться дома, вместо того, чтобы идти на эту чертову вечеринку. Если бы она тогда осталась дома, меня бы не похитили.

– На помощь! – рявкнул он, отталкиваясь ногами от лодки. – Тону!

— Ты же всегда себя считала виноватой в том, что тебя увезли тогда, Лори?

— Конечно, и себя тоже. Но и старшая сестра приложила к этому руку. Готова поклясться, она ненавидит меня.

Тут уже Бобби Маллиган, наконец, очнулся от мыслей о несправедливом устройстве мира и заморгал глазами. Впрочем, особенно долго моргать не приходилось – море изрядно волновалось, и тонущий мог в любую секунду оказаться на дне.

Доктор Карпентер ставил перед собой задачу добиться того, чтобы Лори в меньшей степени зависела от своей сестры, но это было нечто другое. Его пациентку словно подменили.

— За что ей тебя ненавидеть?

– Человек за бортом! – закричал Бобби во всю свою луженую матросскую глотку.

— У нее не остается времени на личную жизнь. Вам бы следовало заняться ее лечением. Вот было бы интересно послушать! Всю жизнь быть в роли старшей сестры. Сегодня утром я прочла ее старый дневник. Она хранит его еще с детства. Там много написано о том, как меня похитили, о том, как я вернулась, и о том, насколько я после этого изменилась. Полагаю, я доставила ей массу неприятностей. — В голосе Лори послышалось злорадство.

— И часто ты читаешь дневники сестры?

Крик этот немедленно подхватили остальные матросы, он понесся по кораблю и достиг ушей боцмана. Тот дунул в свою дудку и скомандовал:

Лори посмотрела на него с откровенной жалостью.

— Это вам интересно знать, кто о чем думает. Вам от этого легче, что ли?

– Шлюпку на воду!

Достаточно было посмотреть на то, как она сидела в воинственной позе: плотно сжав колени, вцепившись в подлокотники руками, Лори несколько подалась вперед, черты ее лица обострились. Куда девалось нежное восторженное юное личико и неуверенный, как у Джекки Онассис, голос?

Двое матросов, Джейк и Итан, стремительно побежали по палубе к шлюпке, и спустя полминуты она уже опустилась на воду. Быстро, рывками, шлюпка помчалась к утопающему. Тот уже терял последние силы, борясь с волнением на море и захлебываясь, беспорядочно бил руками по воде. От шлюпки до него оставалось каких-нибудь двадцать ярдов, когда, обессилев, он в последний раз вынырнул над поверхностью моря, хлебнул воды и ушел вниз…

— Это интересный вопрос, но на него коротко не ответишь. Чем тебе досадила Сара?

— Ножом. Сара считает, что я стащила из кухни мясной нож.

— Почему она так думает?

— Лишь потому, что его нет. За каким чертом он мог мне понадобиться? Это наша домработница Софи заварила всю кашу. Пусть думают про меня все, что угодно, но только не это, доктор.

— Сара обвиняла тебя в этом или просто спросила про нож? Это ведь разные вещи, как ты понимаешь.

— Уж я как-нибудь отличу, когда меня в чем-то обвиняют, приятель.

— Мне казалось, что ты боишься ножей, или я ошибаюсь, Лори?

— Зовите меня лучше Кейт.

— А почему вдруг Кейт?

— Мне больше нравится имя Кейт, оно звучит взрослее, чем Лори. К тому же Кэтрин — мое второе имя.

— Это выглядит более убедительно. Тебе хочется повзрослеть? И ты сейчас чувствуешь, что тебе это удается?

— Нет. Я просто не хочу бояться ножей.

— А я был почти уверен, что ты их жутко боишься.

— Нет. Я не боюсь. Это Лори всего боится. И нож для нее — самое страшное, что можно придумать. Знаете, доктор, есть люди, которые причиняют всем вокруг только боль и горе. Малышка Лори — один из примеров.

Доктор Питер Карпентер понял, что теперь ему известно имя одного из воплощений Лори Кеньон — Кейт.

Итан, сидевший на веслах, поднажал, и спустя несколько секунд шлюпка закачалась на волне прямо над тем местом, где медленно уходил в зеленую толщу вод незадачливый любитель морских прогулок. Джейк, быстрый и ловкий, как обезьяна, сбросил с себя ботинки, нырнул прямо в море, и мутная пучина сомкнулась над ним в ту же секунду.

Глава 32

Итан, сидя в лодке, напряженно всматривался с воду. Прошла минута, затикала вторая. Лицо Итана исказилось, как от зубной боли, он пытался увидеть, что происходит под килем, но волнение замутило прозрачные морские воды, и уже на глубине в два фута ничего было не разглядеть. На исходе второй минуты морякам с «Эдуарда» стало ясно, что ненасытная пучина прибрала и человека с лодки, и матроса, который пытался его спасти. По кораблю пронесся гул.

В субботу утром они оставили машину неподалеку от офиса доктора Карпентера. Бик специально взял в прокате последнюю модель «бьюика» того же цвета, что у Лори. Только в салоне кожаная обивка была несколько другого оттенка.

Однако Итан по-прежнему продолжал всматриваться в морскую глубь. И вдруг наклонился над водой, опустил руку вниз и вытащил за ворот прямо из моря неизвестного седовласого господина. Он рванул его вверх и уложил животом на борт шлюпки – так, что она немного накренилась. В следующий миг из воды вынырнул и Джейк. Он оплыл шлюпку с другого борта и с помощью Итана забрался на борт. Потом они вдвоем взялись за седовласого и уложили его на дно шлюпки.

— Если кому-то придет в голову спросить, почему я открываю чужую машину, я покажу на эту, — объяснил он Опал и затем, словно отвечая на ее еще не заданный вопрос, добавил: — Мы же видели, что Ли никогда не запирает дверцу машины и оставляет свою сумку с учебниками на переднем сиденье. Я просто суну этот нож в самый низ. Неважно, когда она его увидит. Главное, что скоро. Это просто послужит воспоминанием о том, что будет, если она только вспомнит о нас, благодаря своему доктору. А теперь делай то, что от тебя требуется, Опал.

Итан снова сел на весла, и лодка помчалась к крейсеру. Джейк тем временем навис над спасенным и стал делать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Спустя полминуты седовласый резко вдохнул и открыл глаза.

Ли всегда выходила от доктора Карпентера без пяти двенадцать. В 11.54 Опал как бы случайно заглянула в дверь служебного входа, ведущего к нему в кабинет, расположенный этажом выше. Перед ней был узкий вестибюль с лестницей. Она сделала вид, что ошиблась дверью и что ей нужен был центральный вход здания на углу Риджвуд-авеню. На лестнице никого не было. Опал быстро развернула маленький сверток, который был у нее в руках, вывалила его содержимое в центре вестибюля и вышла. Бик уже ждал ее в машине.

– Живой? – спросил его матрос, удивленный, что из легких спасенного не вылилось ни капли воды.

— Даже слепой его не заметит, — сказала ему Опал.

— Никто и внимания на тебя не обратил, — заверил он ее. — А теперь мы подождем здесь минутку и посмотрим, что будет.

– Живой, – отвечал седовласый на чистом английском языке. Говорил он без акцента, в той аристократической манере, которая самими британцами определяется как «пош инглиш»[21]. – Благодарю вас, господа, за вашу храбрость и героизм.

Лори торопливо спускалась по лестнице. Она собиралась сразу ехать в колледж. «За каким чертом сюда ходить и подвергаться этим пыткам? С какой стати кто-то должен беспокоиться о нескончаемых страданиях Сары? Здесь кроется что-то еще. Пришло время поинтересоваться своей долей наследства и точно выяснить, чем она располагает. Большими средствами. После продажи дома она и слушать не захочет, чтобы кто-то распоряжался ее деньгами. Мне надоело иметь дело с этой рохлей, которая только и повторяет: „Да, Сара; нет, Сара; как скажешь, Сара“».

Матросы только переглянулись и пожали плечами: подумаешь, героизм – в воду нырнули. Обычное дело для моряка. Героизм начинается, когда по тебе из вражеских орудий бьют прямой наводкой, а ты по палубе носишься, как угорелый – вот это действительно героизм, а море – это дело привычное…

Она уже спустилась с лестницы. Почувствовав под ногой что-то мягкое и скользкое, Лори взглянула вниз.

Спустя полчаса, переодетый в сухой костюм капитан-лейтенанта Освальда, который идеально подошел ему по размеру, седовласый сидел в кают-компании в окружении британских морских офицеров.

На нее смотрел безжизненный глаз цыпленка. На голове слиплись редкие перышки, на перерезанной шее виднелась засохшая кровь.

– Как вы сказали – Загорский? – переспросил его капитан третьего ранга Робертс, больше похожий на провинциального учителя математики, чем на морского офицера. – Это, кажется, польская фамилия?

До Бика и Опал донеслись крики. Бик улыбнулся.

– В моем случае – русская, – отвечал Нестор Васильевич. – Хотя она вполне универсальна и может быть и у русского, и у поляка, и у представителя других славянских народов.

— Знакомый голос. — Он включил зажигание и прошептал: — Ну, а теперь я буду ее утешать.

– Вы офицер? – осведомился командир корабля, капитан первого ранга Бартоломью Уилтшир.

Глава 33

– Нет, я дипломат, – отвечал Загорский.

Присяжные уже входили в зал суда, когда Сара увидела, что к ней спешит ее секретарша. По рядам пронесся слух, что решение было принято, послышался шум занимаемых мест. У Сары забилось сердце, когда судья задал вопрос:

– Да? А выправка у вас, как у офицера, – проворчал капитан.

— Господа присяжные заседатели, пришли ли вы к единому мнению в отношении подсудимого?

— Да, Ваша честь, — ответил старший присяжный заседатель.

Действительный статский советник улыбнулся. Капитан Уилтшир совершенно прав насчет выправки. Все дело в том, что Загорский заканчивал кадетский корпус, однако в армии почти не служил: так вышло, что он пошел по дипломатической части.

«Ну вот, сейчас…» — подумала Сара, стоя за столом прокурора лицом к судьям. Она почувствовала, как кто-то дернул ее за руку, и, обернувшись, увидела свою секретаршу Джэнет.

— Позже, — категорично сказала она, удивившись, что Джэнет решилась побеспокоить ее, когда оглашался вердикт.

– Но что же вы делали в море в такую погоду? – полюбопытствовал розовощекий капитан-лейтенант Освальд.

— Прошу прощения, Сара, но звонит какой-то доктор Карпентер. Он сообщил, что отвез вашу сестру в медицинский центр «Хэкенсэк». Она в состоянии шока.

Сара с такой силой сжала ручку, что у нее побелели костяшки пальцев. Судья смотрел на нее с явным недовольством.

– Мне надо было остаться одному и кое над чем подумать. Я решил прогуляться на лодке, но, увы, недооценил силы ветра. Течением меня вынесло из залива в море, потом лодку перевернуло, и если бы не вы, господа, я бы уже лежал на дне. Благодарю вас от всей души!

— Скажите доктору, что через несколько минут я приеду туда, — прошептала она.

— Виновен ли подсудимый в совершении убийства?

— Виновен, Ваша честь.

Слово за слово – моряки предложили русскому дипломату остаться и отобедать с ними. Тут стоит заметить, что Загорский оказался чрезвычайно интересным собеседником и всех очаровал – даже самого капитана Уилтшира, который поначалу отнесся к нему с некоторым подозрением.

Из зала, с той стороны, где сидела родственники и друзья Джеймса Паркера, послышались крики:

— Несправедливо!

Уилтшир даже призвал к себе матроса Джейка Сиверса, который спас действительного статского советника и с пристрастием допросил его. Капитан тоже был удивлен, что из захлебнувшегося Загорского при искусственном дыхании не вышло и капли воды. Однако, в конце концов, всем известно, что человеческий организм – тайна, и всяк реагирует на одни и те же обстоятельства по-своему.

Призывая присутствующих к тишине, судья ударил по столу молотком и перешел к опросу присяжных. Их мнение было единодушным.

Просьба Джеймса Паркера о поручительстве была отклонена. Был назначен день вынесения приговора, и осужденного увели в наручниках. В заседании суда был объявлен перерыв. У Сары не было времени торжествовать свою победу. Стоявшая в коридоре Джэнет уже держала в руках ее пальто и сумку.

– Как говорят у нас в России, что русскому здорово, то немцу – смерть, – заметил Загорский, раскуривая гаванскую сигару, которую ему любезно предложил после обеда капитан третьего ранга Робертс.

— Вы можете сразу идти к машине.



Загорский спросил, играет ли кто-нибудь из офицеров в карты? Он сам – большой поклонник разных карточных игр, и в Монте-Карло приехал именно затем, чтобы вволю поиграть.

Доктор Карпентер ждал ее в кабинете неотложной помощи. Он в двух словах объяснил, что произошло.

— Лори только вышла из моего кабинета. Спустившись на первый этаж, она вдруг закричала возле двери на улицу. Когда мы подбежали к ней, она уже была в обмороке. Лори находилась в глубоком шоке, но теперь приходит в себя.

Глаза капитана Уилтшира при этих словах как-то странно вспыхнули.

— Отчего это произошло?

– Но ведь говорят, что у казино выиграть невозможно, – сказал он подчеркнуто безразличным тоном.

От трогательного участия доктора Сара почувствовала, как у нее на глаза навернулись слезы. Доктор Карпентер чем-то напоминал ей отца. И Саре очень хотелось, чтобы он сейчас был с ней.

— Она, по-видимому, наступила на голову мертвого цыпленка, у нее началась истерика, перешедшая в шоковое состояние.

– Вероятно, так оно и есть, – весело согласился Нестор Васильевич, – однако мне, представьте себе, это удалось. За три дня, что я нахожусь в Монте-Карло, я выиграл пять тысяч франков. При том, что на кон ставил по чуть-чуть.

— Голова мертвой курицы! В вестибюле нашего офиса!

— Да. У меня есть душевнобольной пациент, который помешан на каком-то культе, и он вполне мог сделать нечто подобное. Не испытывает ли Лори необъяснимый страх перед курами, мышами или еще какими-нибудь животными?

Офицеры зашумели. Пять тысяч франков за три дня при небольших ставках – сумма совершенно невозможная.

— Нет. Но, правда, она никогда не ест кур. Она не выносит их вкуса.

Из отгороженной части комнаты вышла медсестра.

– Если вы не верите, давайте заключим пари, – сказал Загорский. – Спорим, что я обыграю любого из вас в карты столько раз, сколько захочу…

— Вы можете войти.

Лори неподвижно лежала с закрытыми глазами. Сара дотронулась до ее руки.

Морские офицеры, развлечений у которых на борту было немного, охотно согласились. Тут, правда, Нестор Васильевич похлопал себя по карманам и, вспомнил, что на нем костюм капитан-лейтенанта Освальда. Вся наличность, которая была в его собственном пиджаке, уплыла в море.

— Лори…

Она медленно открыла глаза. Казалось, это стоило ей больших усилий, и Сара поняла, что Лори ввели большую дозу успокоительного. Едва слышно, но абсолютно отчетливо Лори произнесла:

– Не одолжит ли кто-нибудь из вас, господа, мне хотя бы пару фунтов? – спросил действительный статский советник.

— Сара, я скорее повешусь, чем вновь пойду к этому доктору.

Деньги ему одолжил сам капитан, после чего они сели за стол расписать пульку с опытным картежником Робертсом. Однако как ни хитрил капитан третьего ранга, как ни фокусничал, обыграть действительного статского советника он не мог и все время ему проигрывал. В конце концов Робертс махнул рукой, и на место его стали садиться другие офицеры. Но и они ничего не могли поделать с удивительным русским – тот, действительно, все время выигрывал.

Глава 34

Элан ел на кухне сандвич.

– Какой удивительный талант! – капитан Уилтшир, который горящими глазами наблюдал за игрой, не смог сдержать своего восхищения.

— Милый, мне очень жаль, что я не смогла приехать вчера вечером, но мне было крайне необходимо приготовить свою часть для отчета Уортона.

Карен обняла его за шею. Он чмокнул ее в щеку и высвободился из объятий.

– О, – скромно отвечал Загорский, – талант тут не причем. Все дело в счете. Я, видите ли, хороший шахматист и знаю, как перенести расчет вариантов на карты. А это дает игроку решающий перевес…

— Ничего страшного. Хочешь перекусить?

— Если бы ты подождал, я бы сама приготовила.

— Я же не знал, когда ты приедешь. Ты могла бы приехать часом позже.

Он улыбнулся и встал из-за стола.

— Ты всегда был непритязателен в еде.

– Что ж, господа, благодарю за прекрасный вечер. Однако мне, пожалуй, пора. Кто из вас окажет мне любезность и отвезет меня на берег?

Карен Грант налила из графина кьянти и передала стакан Элану. Она чокнулась с ним.

— Твое здоровье, милый.

Отвезти Загорского на берег неожиданно вызвался сам капитан Уилтшир. На воду спустили катер капитана, за штурвал встал матрос, а Загорский и Уилтшир с удобством расположились на задних сиденьях. Заходящее солнце освещало море красно-багровым светом. Красен был и капитан Уилтшир – красен и взволнован, как будто это он весь вечер сидел за ломберным столиком и проигрывал фунт за фунтом таинственному русскому дипломату.

— За здоровье, — невесело отозвался он.

— Эй, профессор, что-то не так?

— Лишь то, что час назад я точно понял, что таинственная Леона, писавшая все эти письма, — Лори Кеньон.

– Как прекрасна природа, – заметил Нестор Васильевич, с удовольствием озирая морской простор. – Это нечто необыкновенное. Именно глядя на природу, начинаешь верить в божественное провидение. Как жаль, что люди ищут удовольствия в низменных страстях, а не в том, что вечно и непреходяще.

От изумления Карен открыла рот.

— Ты уверен в этом?

– Да, – рассеянно кивнул Уилтшир, который, судя по всему, менее всего думал сейчас о природе. – Вечно и непреходяще…

— Да. Я проверял работы. В ее работе была записка о том, что компьютер вышел из строя и ей пришлось воспользоваться пишущей машинкой, которую она держит на всякий случай. Это, без сомнения, та самая машинка, на которой напечатаны все эти письма, включая то, что пришло вчера.

Хотя мотор у катера был довольно шумный, и рулевой не мог слышать их разговор, капитан, тем не менее, понизил голос и наклонился прямо к уху Загорского.

Достав письмо из кармана, он протянул его Карен. В нем было написано:

– Скажите, – голос у капитана срывался, – это правда?


«Элан, дорогой мой, я никогда не забуду сегодняшнего вечера. Я очень люблю смотреть на тебя спящего. Мне нравится смотреть, как ты ворочаешься во сне, стараясь устроиться поудобнее, как натягиваешь на себя простыни. Зачем тебе в комнате такой холод? Я немного прикрыла окно. Ты заметил это, милый? Наверняка нет. Иногда ты напоминаешь мне типичного рассеянного профессора. Но только иногда. Никогда не будь настолько рассеянным, чтобы забыть меня. Всегда помни обо мне. Если твоя жена не хочет тебя так, чтобы все время быть с тобой, то я хочу именно так.
Любящая тебя Леона».


Карен медленно перечитала письмо.

– Что именно? – улыбнулся Загорский.

— Боже мой, Элан. Как ты думаешь, эта девочка действительно здесь побывала?

— Вряд ли. Она явно выдумывает все эти свидания у меня в кабинете. И это последнее тоже.

– То, что вы говорили. Что можно обыграть казино, используя этот ваш расчет вариантов.

— А я в этом не уверена. Пойдем.

Он последовал за ней в спальню. Карен подошла к длинному окну. Взявшись за ручку, она повернула ее. Окно бесшумно открылось на улицу. Она без труда перешагнула через низкий подоконник и, оказавшись на улице, повернулась к нему. От порыва холодного ветра, взметнувшего занавеску, волосы упали ей на лицо.

Нестор Васильевич ответил не сразу.

— Все очень просто: хочешь — входи, хочешь — выходи, — сказала она, вновь перешагнув через подоконник. — Элан, может, она и фантазирует, но она могла и побывать здесь. Ты же спишь, как убитый. Я думаю, теперь тебе не стоит оставлять это окно настежь раскрытым.

– Это действительно возможно, – наконец проговорил он нехотя. – Но зачем это вам? Вы капитан военно-морского судна, боюсь, командование вас не похвалит, если узнает, что вы играете в казино.

— Все и так зашло слишком далеко. Еще не хватало, чтобы я менял свои привычки. Мне надо поговорить с Сарой Кеньон. Мне очень жаль Лори, но Сара должна во что бы то ни стало ей помочь.

– К черту командование, – глаза у капитана горели лихорадочным огнем. – Я в прошлом году купил акции одной американской компании, которые быстро шли вверх. Потратил на это дело все свои сбережения. А на прошлой неделе они вдруг рухнули, и теперь я банкрот. Я сам – человек в возрасте, но у меня дети и молодая жена. Служить мне осталось немного, мы не проживем на мою пенсию, а детей еще надо вывести в люди. Вы видите, у меня совершенно безвыходное положение, мне совершенно необходимо откуда-то взять деньги, причем сделать это срочно.

Набрав телефон Сары и услышав сигнал автоответчика, он сказал:

– А иначе? – спросил Загорский, испытующе глядя на Уилтшира.

— Мне крайне необходимо поговорить с вами.

– Иначе мне конец, – отвечал тот. – Старый, нищий, кому я буду нужен, когда выйду в отставку?!

Сара позвонила ему в 14.30. Карен слышала, как изменился тон Элана: официальность сменилась участием.

С минуту Загорский молчал. Молчал и Уилтшир, который пожирал глазами его медальное лицо, на которое падал сейчас багровый свет вечерней зари.

— Сара, что случилось? Что-нибудь с Лори? — Он подождал. — Господи, какой ужас. Сара, успокойтесь. Я понимаю, как вам тяжело. Все будет хорошо. Надо немного подождать. Нет, я просто хотел узнать, как у нее дела. Конечно. Я вам еще позвоню. Счастливо.

– Так, значит, вы хотите, чтобы я открыл вам свой метод? – спросил действительный статский советник, не глядя на капитана.

Положив трубку, он повернулся к Карен.

– Да, – жарко зашептал тот. – Я хочу! Я прошу вас! Я умоляю…

— Лори в больнице. С ней случился шок, когда она выходила от психиатра. — Он беспомощно пожал плечами. — Карен, не мог же я сейчас добавить Саре еще проблем с этими письмами.

— Ты собираешься показать их на работе?

Нестор Васильевич пожал плечами. Он понимает, зачем это капитану Уилтширу, но какой в этом интерес для Загорского?

— Конечно. Я уверен, что декан Ларкин договорится с психологом о Лори. Я знаю, что она ходит к психиатру в Риджвуде. Но, может быть, ей не помешает проконсультироваться и здесь. Бедная девочка.

– Я поделюсь с вами деньгами, – пробормотал капитан.

Глава 35

Когда Сара в воскресенье утром приехала в больницу, Лори лежала в кровати, читала Бергена. Она радостно приветствовала сестру.

Действительный статский советник только улыбнулся. Зачем ему деньги капитана, когда он может выигрывать сам?

— Неужели ты привезла мне одежду?! Великолепно. Сейчас я оденусь и мы поедем с тобой в клуб поесть.

Именно об этом она и говорила, когда час назад звонила ей по телефону.

– Вы никогда столько не выиграете, – волнуясь, отвечал тот. – Ваши средства ограничены, вы не сможете поставить на кон по-настоящему больших денег.

— Ты уверена, что это не будет для тебя большой нагрузкой? — заботливо спросила Сара. — Тебе же вчера было плохо.

— Скорее это будет большой нагрузкой для тебя. Удивляюсь, Сара, как ты еще не сбежала от меня, не оставив адреса. Нет, честно, я такая обуза для тебя.

– А вы сможете? – усмехнулся Загорский.

Она улыбнулась так горько и виновато, что Сара наклонилась и обняла ее.

Когда Сара шла сюда, она не знала, что ее ждет. Но это была та Лори, которую она знала, — чувствовавшая неловкость за причиненное беспокойство и готовая повеселиться.

– Да, – сказал капитан, его правый глаз стал подергиваться от нервного тика.

— Ты давно не выглядела так хорошо, — искренне сказала она.

— Мне что-то дали, и я спала как убитая.

– Откуда же вы возьмете по-настоящему большие деньги?

— Это легкое снотворное. Доктор Карпентер прописал тебе его с каким-то антидепрессантом.

Несколько секунд Уилтшир молчал, как бы не решаясь заговорить, потом все-таки пересилил себя.

Лори насторожилась.

– Корабельная касса, – наконец произнес он чуть слышно.

— Сара, я не хочу принимать никакие таблетки, которые он пытается мне навязать. Ты знаешь, как я все это ненавижу. Впрочем, ладно. На таблетки я согласна. Но больше никаких сеансов. Никогда.

— Тебе надо будет поговорить с доктором Карпентером о возможной реакции на лекарства.

– Что? – переспросил Загорский.

— Хорошо. Но только по телефону.

— И еще, Лори. Ты знаешь, доктор Карпентер разговаривал о тебе с одним психиатром из Нью-Йорка, доктором Донелли. Если ты не захочешь съездить к нему, ты позволишь мне самой поговорить с ним?

– Корабельная касса, – повысил голос капитан.

— Ах, Сара, мне бы этого очень не хотелось. Но, если это доставит тебе удовольствие, то ради Бога. — Лори спрыгнула с кровати. — Давай смотаемся отсюда.



Нестор Васильевич поглядел на него с удивлением. Неужели мистер Уилтшир готов ограбить корабельную кассу?

Когда они приехали в клуб, друзья пригласили их за свой столик. Лори ела с аппетитом и была в хорошем настроении. Глядя на нее, Сара не верила, что не далее как вчера она сама была близка к отчаянию. Она поморщилась, вспомнив, как рыдала в трубку, разговаривая с этим милым профессором Грантом.

Из клуба Сара решила не возвращаться сразу домой. Когда они поехали в противоположном направлении, Лори удивленно подняла брови.

Лицо капитана перекосила судорога.

— Куда мы?

— В Глен Рок. Это в десяти минутах от дома. Там какие-то новые кооперативные дома. Говорят, они великолепны. Я подумала, нам стоит взглянуть.

– Не ограбить, – казалось, что Уилтшир охвачен лихорадкой. – Не ограбить, но лишь попользоваться. Просто так я ни за что бы не решился на это пойти, но с вашей системой я ничем не рискую…

— Сара, может, нам пока лучше снять квартиру? Я имею в виду, вдруг ты устроишься работать в Нью-Йорке. У тебя ведь были предложения. Надо исходить из того, чтобы тебе было удобно добираться, а не мне. Если вдруг я начну делать успехи в профессиональном гольфе, я здесь не задержусь.

– А сколько у вас денег в кассе? – спросил Нестор Васильевич.

— Я не собираюсь работать на частной фирме. Лори, когда я встречаюсь с семьями несчастных жертв и вижу их горе и боль, я знаю, что не смогу работать по ту сторону, выискивая лазейки в законе, чтобы оправдать преступников. Я буду спать спокойнее, обвиняя убийц, нежели защищая их.

– Восемьдесят тысяч.

Им обеим понравился трехэтажный дом.

– Восемьдесят тысяч чего?!

— Чудесная планировка, — заметила Сара. — Насколько мне нравится этот дом, настолько я не воспринимаю современные ванные. — Она обратилась к агенту, показывавшему им его. — Похоже, нашелся покупатель на наш дом. Когда мы определимся с его продажей, мы к вам вернемся.

– Восемьдесят тысяч фунтов стерлингов, разумеется. Или два миллиона франков.

Когда они шли к машине, Сара взяла Лори под руку. День был ясным и холодным, легкий ветерок студил лицо. Несмотря на это, чувствовалось, что до весны оставалось всего несколько недель.

— Хорошее место, — сказала Сара. — И, только подумай, нам не придется ухаживать за всеми этими растениями. Здорово, да?

Загорский задумался и думал не меньше минуты.

— Отец любил копаться в земле, а мама была просто счастлива, ухаживая за садом. Интересно, почему же мы не унаследовали эту страсть? — нежно и шутливо рассуждала Лори.

«Неужели она уже может говорить о родителях без мучительной боли самоистязания? Дай-то Бог», — подумала Сара. Они подошли к стоянке. На ней было полно потенциальных покупателей, прослышавших о великолепных новых домах фирмы «Фокс Хедж». Лори торопливо проговорила:

– В конце концов, – проговорил он медленно, – вы все-таки спасли мне жизнь. И, кроме того, в случае удачи куш может быть таким, что и вы, и я обеспечим себя до конца жизни. Однако вы должны понимать, что полной гарантии выигрыша нет – ведь дело тут не только в методе, но и в навыке.

— Сара, я тебя кое о чем попрошу. Когда мы вернемся домой, я не хочу говорить о вчерашнем. Дома ты постоянно с озабоченным видом следишь за мной и задаешь вопросы, которые на самом деле не такие невинные, какими кажутся на первый взгляд. Давай договоримся, что ты не будешь больше допрашивать меня, как я спала, что ела, встречаюсь ли с кем-то и тому подобное. Позволь мне самой рассказывать тебе то, что мне хочется. И ты тоже будешь вести себя по тому же принципу. Ладно?

— Ладно, — как можно естественнее ответила Сара.

– Ничего, – отвечал капитан несколько самонадеянно, – навык у меня имеется, мне бы только метод узнать.

«Ты действительно обращалась с ней, как с маленьким ребенком, который обязан все рассказывать маме, — сказала она себе. — Может быть, и хорошо, что она стала противиться этому. Но что же произошло вчера?»

Катер пришвартовался к причалу.

Лори будто прочла ее мысли.

— Сара, я не понимаю, почему я вчера грохнулась в обморок. Я знаю только, что для меня это ужасная пытка — отвечать на наводящие вопросы доктора Карпентера, которые он расставляет, словно капканы. Словно пытаешься закрыть все двери и окна от непрошенного гостя, стремящегося вломиться к тебе в дом.

– Когда хотите начать обучение? – решительно спросил действительный статский советник.

— Он не пытается вломиться. Он хочет помочь тебе. Но ты к этому не готова. Ну ладно, мы уже обо всем договорились.

— Хорошо.

– Хотел бы уже сегодня, но надо уладить кое-какие дела на борту, – отвечал Уилтшир.

Сара проехала мимо стоявших у ворот охранников, обратив внимание на то, что они останавливали и проверяли все въезжавшие машины. Лори тоже бросилось это в глаза, и она предложила:

— Сара, давай внесем задаток за тот угловой домик. Мне бы хотелось жить здесь. С такими воротами и охраной мы будем в безопасности. Я хочу чувствовать себя в безопасности. И я больше всего боюсь, что мне это не суждено.

– В таком случае, жду вас завтра в девять утра возле казино, – сказал Загорский.

Они выехали на дорогу. Машина начала набирать скорость. Сара решила задать мучавший ее вопрос.

Капитан слегка удивился: в девять утра казино еще закрыто. Нестор Васильевич объяснил, что учиться они будут в его номере, а казино станет просто ориентиром, чтобы капитану не искать Загорского лишний раз по гостиницам.

— Почему ты взяла нож? Он понадобился тебе для того, чтобы чувствовать себя в безопасности? Лори, я могу понять это. Если ты только не доведешь себя до такого отчаяния, что… сделаешь что-нибудь с собой. Прости, что я спрашиваю тебя об этом, но я очень боюсь за тебя.

Лори вздохнула.

Уилтшир напоследок крепко пожал ему руку, взгляд капитана светился надеждой. Загорский улыбнулся и легко перескочил с катера на причал. Катер отплыл, держа по правому борту наполовину опустившееся в море желтое, охваченное красноватой дымкой солнце. Загорский некоторое время провожал катер взглядом, потом спросил куда-то в пространство:

— Сара, я вовсе не собираюсь кончать жизнь самоубийством. Я понимаю, к чему ты клонишь. Мне бы очень хотелось, чтобы ты мне поверила. Клянусь тебе, что я не брала этот нож.



– Ну, как дела?

В тот вечер, вернувшись в колледж, Лори решила разобрать свою сумку с книгами и высыпала ее содержимое на кровать. На куче учебников, блокнотов, скрепок лежало то, что было спрятано на самом дне дорожной сумки, — мясной нож из висевшего на стене кухонного набора.

Лори отшатнулась от кровати.

– Наши дела – как синька бела, – отвечал из-за его спины незаметно подошедший Ганцзалин. – Лучше скажите, как дела у вас? Рыбка клюнула?