– Как говорят у нас в России, что русскому здорово, то немцу – смерть, – заметил Загорский, раскуривая гаванскую сигару, которую ему любезно предложил после обеда капитан третьего ранга Робертс.

Загорский спросил, играет ли кто-нибудь из офицеров в карты? Он сам – большой поклонник разных карточных игр, и в Монте-Карло приехал именно затем, чтобы вволю поиграть.

Глаза капитана Уилтшира при этих словах как-то странно вспыхнули.

– Но ведь говорят, что у казино выиграть невозможно, – сказал он подчеркнуто безразличным тоном.

– Вероятно, так оно и есть, – весело согласился Нестор Васильевич, – однако мне, представьте себе, это удалось. За три дня, что я нахожусь в Монте-Карло, я выиграл пять тысяч франков. При том, что на кон ставил по чуть-чуть.

Офицеры зашумели. Пять тысяч франков за три дня при небольших ставках – сумма совершенно невозможная.

– Если вы не верите, давайте заключим пари, – сказал Загорский. – Спорим, что я обыграю любого из вас в карты столько раз, сколько захочу…

Морские офицеры, развлечений у которых на борту было немного, охотно согласились. Тут, правда, Нестор Васильевич похлопал себя по карманам и, вспомнил, что на нем костюм капитан-лейтенанта Освальда. Вся наличность, которая была в его собственном пиджаке, уплыла в море.

– Не одолжит ли кто-нибудь из вас, господа, мне хотя бы пару фунтов? – спросил действительный статский советник.

Деньги ему одолжил сам капитан, после чего они сели за стол расписать пульку с опытным картежником Робертсом. Однако как ни хитрил капитан третьего ранга, как ни фокусничал, обыграть действительного статского советника он не мог и все время ему проигрывал. В конце концов Робертс махнул рукой, и на место его стали садиться другие офицеры. Но и они ничего не могли поделать с удивительным русским – тот, действительно, все время выигрывал.

– Какой удивительный талант! – капитан Уилтшир, который горящими глазами наблюдал за игрой, не смог сдержать своего восхищения.

– О, – скромно отвечал Загорский, – талант тут не причем. Все дело в счете. Я, видите ли, хороший шахматист и знаю, как перенести расчет вариантов на карты. А это дает игроку решающий перевес…

Он улыбнулся и встал из-за стола.

– Что ж, господа, благодарю за прекрасный вечер. Однако мне, пожалуй, пора. Кто из вас окажет мне любезность и отвезет меня на берег?

Отвезти Загорского на берег неожиданно вызвался сам капитан Уилтшир. На воду спустили катер капитана, за штурвал встал матрос, а Загорский и Уилтшир с удобством расположились на задних сиденьях. Заходящее солнце освещало море красно-багровым светом. Красен был и капитан Уилтшир – красен и взволнован, как будто это он весь вечер сидел за ломберным столиком и проигрывал фунт за фунтом таинственному русскому дипломату.

– Как прекрасна природа, – заметил Нестор Васильевич, с удовольствием озирая морской простор. – Это нечто необыкновенное. Именно глядя на природу, начинаешь верить в божественное провидение. Как жаль, что люди ищут удовольствия в низменных страстях, а не в том, что вечно и непреходяще.

– Да, – рассеянно кивнул Уилтшир, который, судя по всему, менее всего думал сейчас о природе. – Вечно и непреходяще…

Хотя мотор у катера был довольно шумный, и рулевой не мог слышать их разговор, капитан, тем не менее, понизил голос и наклонился прямо к уху Загорского.

– Скажите, – голос у капитана срывался, – это правда?

– Что именно? – улыбнулся Загорский.

– То, что вы говорили. Что можно обыграть казино, используя этот ваш расчет вариантов.

Нестор Васильевич ответил не сразу.

– Это действительно возможно, – наконец проговорил он нехотя. – Но зачем это вам? Вы капитан военно-морского судна, боюсь, командование вас не похвалит, если узнает, что вы играете в казино.

– К черту командование, – глаза у капитана горели лихорадочным огнем. – Я в прошлом году купил акции одной американской компании, которые быстро шли вверх. Потратил на это дело все свои сбережения. А на прошлой неделе они вдруг рухнули, и теперь я банкрот. Я сам – человек в возрасте, но у меня дети и молодая жена. Служить мне осталось немного, мы не проживем на мою пенсию, а детей еще надо вывести в люди. Вы видите, у меня совершенно безвыходное положение, мне совершенно необходимо откуда-то взять деньги, причем сделать это срочно.

– А иначе? – спросил Загорский, испытующе глядя на Уилтшира.

– Иначе мне конец, – отвечал тот. – Старый, нищий, кому я буду нужен, когда выйду в отставку?!

С минуту Загорский молчал. Молчал и Уилтшир, который пожирал глазами его медальное лицо, на которое падал сейчас багровый свет вечерней зари.

– Так, значит, вы хотите, чтобы я открыл вам свой метод? – спросил действительный статский советник, не глядя на капитана.

– Да, – жарко зашептал тот. – Я хочу! Я прошу вас! Я умоляю…

Нестор Васильевич пожал плечами. Он понимает, зачем это капитану Уилтширу, но какой в этом интерес для Загорского?

– Я поделюсь с вами деньгами, – пробормотал капитан.

Действительный статский советник только улыбнулся. Зачем ему деньги капитана, когда он может выигрывать сам?

– Вы никогда столько не выиграете, – волнуясь, отвечал тот. – Ваши средства ограничены, вы не сможете поставить на кон по-настоящему больших денег.

– А вы сможете? – усмехнулся Загорский.

– Да, – сказал капитан, его правый глаз стал подергиваться от нервного тика.

– Откуда же вы возьмете по-настоящему большие деньги?

Несколько секунд Уилтшир молчал, как бы не решаясь заговорить, потом все-таки пересилил себя.

– Корабельная касса, – наконец произнес он чуть слышно.

– Что? – переспросил Загорский.

– Корабельная касса, – повысил голос капитан.

Нестор Васильевич поглядел на него с удивлением. Неужели мистер Уилтшир готов ограбить корабельную кассу?

Лицо капитана перекосила судорога.

– Не ограбить, – казалось, что Уилтшир охвачен лихорадкой. – Не ограбить, но лишь попользоваться. Просто так я ни за что бы не решился на это пойти, но с вашей системой я ничем не рискую…

– А сколько у вас денег в кассе? – спросил Нестор Васильевич.

– Восемьдесят тысяч.

– Восемьдесят тысяч чего?!

– Восемьдесят тысяч фунтов стерлингов, разумеется. Или два миллиона франков.

Загорский задумался и думал не меньше минуты.

– В конце концов, – проговорил он медленно, – вы все-таки спасли мне жизнь. И, кроме того, в случае удачи куш может быть таким, что и вы, и я обеспечим себя до конца жизни. Однако вы должны понимать, что полной гарантии выигрыша нет – ведь дело тут не только в методе, но и в навыке.

– Ничего, – отвечал капитан несколько самонадеянно, – навык у меня имеется, мне бы только метод узнать.

Катер пришвартовался к причалу.

– Когда хотите начать обучение? – решительно спросил действительный статский советник.

– Хотел бы уже сегодня, но надо уладить кое-какие дела на борту, – отвечал Уилтшир.

– В таком случае, жду вас завтра в девять утра возле казино, – сказал Загорский.

Капитан слегка удивился: в девять утра казино еще закрыто. Нестор Васильевич объяснил, что учиться они будут в его номере, а казино станет просто ориентиром, чтобы капитану не искать Загорского лишний раз по гостиницам.

Уилтшир напоследок крепко пожал ему руку, взгляд капитана светился надеждой. Загорский улыбнулся и легко перескочил с катера на причал. Катер отплыл, держа по правому борту наполовину опустившееся в море желтое, охваченное красноватой дымкой солнце. Загорский некоторое время провожал катер взглядом, потом спросил куда-то в пространство:

– Ну, как дела?

– Наши дела – как синька бела, – отвечал из-за его спины незаметно подошедший Ганцзалин. – Лучше скажите, как дела у вас? Рыбка клюнула?

Действительный статский советник покосился на помощника с неудовольствием: какой все-таки он циник!

– Это я-то циник? – удивился Ганцзалин. – Разве я притворился утопающим, чтобы попасть на борт военного корабля? Разве я использовал трудные обстоятельства капитана, чтобы втянуть его в наше дело? Кстати сказать, как вы узнали, что он банкрот?

– Об этом знает весь корабль, – отвечал Загорский. – Я тебе не говорил, что один из гладиаторов был матросом с крейсера «Эдуард IV»? Мы с ним поболтали по-дружески, и он мне рассказал о тягостном состоянии капитана Уилтшира.

– Ловко, – ухмыльнулся помощник. – Лишний раз вижу, что никакие сведения не бывают лишними. На крейсере ничего не заподозрили, когда увидели вас тонущим?

– Они не могли ничего заподозрить, потому что я и правда без пяти минут утонул, – серьезно отвечал Нестор Васильевич. – В противном случае меня бы просто не взяли на борт. Единственное, что отличало меня от настоящего утопленника – это отсутствие воды в легких. Но этой роскоши я позволить себе не мог. В остальном же я был истый утопленник – холодный, мокрый, бездыханный.

Ганцзалин кивнул: он уже видел хозяина в подобном состоянии и легко может представить себе это неприятное зрелище. У них же все пока тихо и спокойно, если не считать того, что на горизонте появился пан Марек.

– Что ему надо? – удивился действительный статский советник.

– Как обычно, денег.

Загорский кивнул: да, они в долгу у Ковальского. Если бы не он, лежать бы им хладными трупами где-нибудь в заливе с камнями на шее.

– Преувеличиваете, – недовольно заметил китаец. – И вообще, деньги Ковальскому давать нельзя – он их проиграет. Сколько волка ни корми, он все выпить хочет.

– Как тебе не совестно, – покачал головой Загорский. – У него же совсем нет денег, ему, наверное, даже есть нечего. А за гостиницу заплатить?

– За номер его я заплатил, – отвечал Ганцзалин, – и обедом тоже накормил. И еще ужином собираюсь.

– И на том спасибо, – кивнул Загорский. – Ладно, долг Ковальскому мы отдадим, когда завершим свои дела. Завтра же нас ждет небывалая в истории Монте-Карло афера…

Глава двенадцатая

Небывалая в истории афера

Назавтра ровно в девять ноль-ноль капитан Уилтшир в белоснежном костюме явился ко входу в казино. Там его уже ждал действительный статский советник. Не тратя времени попусту, они направились в номер к Загорскому.

На урок применения шахматных принципов к карточным играм не был допущен даже Ганцзалин. Он надулся.

– Сам подумай, какая это будет тайна, если в нее еще и тебя посвятить, – втолковывал ему хозяин, стоя в коридоре. – Как говорят немцы: знают двое, знает и свинья. Нужно, чтобы клиент почувствовал себя обладателем уникального знания, иначе все дело сорвется.

Ганцзалин только кивнул в ответ и удалился, как позже заметил сам Нестор Васильевич, чрезвычайно обиженным шагом. Загорский же, надев на лицо торжественное выражение, вошел в номер, где, сидя как на иголках, уже ждал его капитан Уилтшир.

Капитан оказался чрезвычайно способным учеником, и спустя четыре часа занятий действительный статский советник объявил, что он в совершенстве перенял его систему игры.

– Вы проводите меня в казино? – спросил капитан, пунцовый от возбуждения.

– Нет, – решительно отвечал Загорский, – это может вызвать подозрения. Дело в том, что благодаря удачной игре мою физиономию там слишком хорошо знают. Наше знакомство будет бросать на вас тень. Они могут принять какие-то меры еще до того, как вы выиграете достаточно денег, а это не в наших интересах.

Уилтшир кивнул. Итак, они договорились: половина выигрыша отходит господину Загорскому!

– Да, – кивнул Загорский. – И еще один, последний совет. Не ставьте сразу много. Поиграйте чуть-чуть по маленькой, проверьте, как действует система. Проиграйте пару раз, чтобы не вызывать особенных подозрений своей везучестью. И только после этого переходите к настоящим ставкам.

Капитан пожал Нестору Васильевичу руку и вышел вон. Загорский посмотрел на часы. Он действительно не хотел являться в казино, но вовсе не потому, что боялся бросить тень на Уилтшира. Просто он отлично помнил обещание мсье Блана, и не хотел раньше времени навлечь на себя его гнев. А для этого надо было вести себя как можно более незаметно.

Спустя минуту в номер вошел Ганцзалин, который все это время дежурил, сидя в ближайшем кафе.

– Отпустили его одного? – спросил он.

– Так надо, – отвечал Загорский. – Ни тебе, ни мне нельзя вместе с ним.

Китаец покачал головой. Крайне опасно оставлять капитана без присмотра. Неизвестно, как повернутся события.

– Боишься, что он сунет в карман наш миллион и уплывет на своем крейсере? – усмехнулся Загорский. – Впрочем, ты прав. За мистером Уилтширом нужен глаз да глаз.

– И кто будет этим глазом? – спросил помощник.

Нестор Васильевич улыбнулся. Ковальский, разумеется, кто же еще! Пусть Ганцзалин немедленно его отыщет, проинструктирует и отправит в казино – наблюдать за капитаном.

– А мы что будем делать? – спросил китаец.

– А мы, как обычно, будем терпеливо ждать, – отвечал действительный статский советник.

Спустя полчаса Марек Ковальский в своем черном, хоть и несколько помятом фраке, входил в казино, а Загорский с Ганцзалином расположились в уже знакомом им «Лё кафе де Пари».

– Вот будет смешно, если тут сейчас появится ваша Моник, – заметил китаец, вспомнив красавицу в фиолетовом платье, с которой они познакомились в первый же вечер и которая, как выяснилось, работала на мсье Блана.

– Моник тут сейчас не появится, сейчас еще рано для нее, – отвечал Загорский. – Ее клиенты обоснуются здесь ближе к вечеру.

– Жалко, красивая девушка, – вздохнул помощник.

– Красивым, как ни странно, живется труднее, чем девушкам обычной внешности, – отвечал Нестор Васильевич, отпивая кофе и рассеянно поглядывая по сторонам. – На них устремлено слишком много внимания, и внимание это разрушительное. Красивая женщина – как дорогая вещь, ей хотят обладать многие. Но обладать – вовсе не значит любить. Поэтому жизнь часто наносит красивым один удар за другим, жизнь не щадит красивых. Ну, разве, что красавице очень повезет и какой-нибудь хороший человек влюбится в нее по-настоящему. Но это случается нечасто. Бывает, что порядочные люди боятся быть отвергнутыми, или не проявляют должной настойчивости. Поэтому гораздо чаще красивых женщин преследует злой рок. В результате они озлобляются и начинают ненавидеть весь мир. Если, конечно, не защищены богатством и знатностью от рождения. Королева или герцогиня вполне может позволить себе роскошь быть красивой и не стать при этом опасной стервой. Хотя и на этот счет могут быть разные мнения. Ведь от знатных и богатых тоже все чего-то ждут или даже еще хуже – чего-то добиваются…

Действительный статский советник умолк, посмотрел на часы, потом – на двери казино. Спустя минуту оттуда вышел Ковальский. Он поглядел по сторонам, заметил Загорского и Ганцзалина, но не задержался на них взглядом, а беспечной фланирующей походкой пошел вдоль площади. Спустя минуту он достиг столика действительного статского советника, вытащил из кармана сигарету и небрежно обратился к Ганцзалину:

– Забыл дома спички. Позвольте прикурить?

Ганцзалин, в карманах которого прятался целый склад вещей, которые могут в любой миг понадобиться детективу и шпиону, молча вытащил зажигалку и щелкнул ей.

Ковальский поблагодарил и наклонился к зажигалке, чтобы прикурить, а сам между тем скороговоркой произнес:

– Пока все в порядке. Объект играет по маленькой, в основном выигрывает.

Загорский кивнул головой и потерял к поляку всякий интерес. Ковальский тем же прогулочным шагом отправился обратно в казино. Нестор Васильевич проводил его рассеянным взглядом и спросил у помощника:

– Ты когда-нибудь думал, чем отличается наша работа от работы обычных детективов?

– Нет, – проворчал Ганцзалин. – Думать – это ваше занятие, мое дело – действовать.

Загорский усмехнулся. Это верно, конечно, но иногда не мешает остановиться хотя бы ненадолго и подумать.

– А если нет времени думать? – спросил помощник.

– Время подумать всегда есть, – отвечал Загорский. – Когда ты останавливаешься и думаешь, останавливается весь мир вокруг. Останавливается и ждет, когда тебе в голову придет стоящая мысль. Попробуй как-нибудь, уверяю тебя, это очень интересное ощущение.

Ганцзалин скроил недовольную физиономию: особенно хорошо думать, когда летишь, например, в глубокую пропасть. Самое тогда время остановиться и поразмыслить о чем-нибудь важном – а вдруг в голову придет стоящая мысль?

– Когда летишь в пропасть, думать уже поздно, – согласился Нестор Васильевич. – Когда летишь в пропасть, надо действовать. А думать надо было до того – тогда, вероятно, и в пропасть лететь бы не пришлось.

– Ну, Бог с ней, с пропастью, – заметил помощник. – Вы все-таки скажите, чем мы отличаемся от обычных детективов?

Загорский улыбнулся, жестом попросил у официанта еще кофе, потом посмотрел на Ганцзалина.

– Обычный детектив, как правило, является к шапочному разбору: когда преступление уже случилось и поделать ничего нельзя. Самое большее, на что он способен – это найти злодея и отдать его в руки правосудия. Но ни воскресить убитых, ни сделать здоровыми раненых, ни вернуть достоинство подвергнутым насилию он не может. Мы же с тобой обычно влияем на события до того, как случилось самое страшное. Мы с тобой меняем судьбу – как отдельных людей, так и целых стран. Притом, что почти никто об этом не знает. Мы не ищейки, идущие по следу, мы воины, преграждающие дорогу злу…

Пока действительный статский советник читал своему помощнику лекции по практической метафизике, Ковальский в казино, пристроившись за плечом какого-то тучного господина, следил за тем, как идет игра у капитана Уилтшира. Тот, следуя совету Загорского, не ставил много и время от времени проигрывал, в общем и целом пребывая в небольшом плюсе. Однако чем дальше он играл, тем больше его охватывал азарт. Наконец, убедившись, что метод Загорского вполне действенен, Уилтшир решился сделать главную ставку. Услышав сумму, крупье на миг оцепенел.

– Простите, я не расслышал: сколько вы хотите поставить?

– Два миллиона франков, – неверным голосом отвечал капитан, вдруг ставший белым, как мел.

Крупье откашлялся.

– Одну минуту, – проговорил он. – Это большая сумма, я должен получить согласие администрации.

Он глазами отыскал в толпе представительного господина и поднял руку. Тот подошел к крупье, и они начали о чем-то шептаться. После этого администратор быстро удалился. Капитан сидел, откинувшись на спинку стула, глаза его невидяще блуждали по залу. Слух о том, что на одном из столов будет разыграно два миллиона, немедленно разнесся по казино, праздная публика ринулась смотреть на это чудо. Ковальского быстро оттеснили в сторону, но благодаря высокому росту ему все-таки виден был и стол, и капитан Уилтшир.

Спустя десять минут на замену прежнему крупье появился новый. Это был одетый в черный фрак невысокий плотный человек с длинными носом, двойным подбородком и печальными глазами опытного жулика. Когда он сдавал карты, руки его порхали, как бабочки. Если бы на месте Уилтшира был Загорский, он, скорее всего, распознал бы в печальном господине профессионального фокусника и наверняка отказался бы от игры. Но увы, Нестор Васильевич со своим Ганцзалином сидел сейчас в «Лё кафе де Пари», и не мог видеть, что происходит в казино.

Спустя пять минут все было кончено.

Загорский, поднявший чашку, чтобы отпить глоток кофе, неожиданно замер. Из казино вырвался помятый Ковальский и, презрев всякую конспирацию, сломя голову кинулся к действительному статскому советнику.

– Все пропало! – задыхаясь, крикнул он. – Уилтшир проигрался!

– Полностью? – спросил Загорский, нахмурившись.

– До последнего франка… – Ковальский дышал так тяжело, как будто это он сейчас оставил в казино два миллиона.

– В каком он состоянии?

– Явно не в себе. Боюсь, он что-то над собой сделает…

В этот миг дверь казино снова раскрылась и оттуда, пошатываясь, вышел Уилтшир. Волосы его стояли дыбом, глаза слепо перебегали с предмета на предмет, рот был полуоткрыт, как у безумного. Рукой он щупал карман пиджака, видимо, пытаясь что-то оттуда вытащить.

– Он ищет пистолет, – пролепетал Ковальский. – Он будет стрелять.

– Ганцзалин! – рявкнул Загорский.

Помощник одним прыжком перелетел через стол и метнулся к капитану. Он подоспел как раз в тот момент, когда тот выудил из кармана платок, чтобы вытереть пот с лица, и сжал его в железных объятиях.

– Что? – капитан глядел на китайца безумным взором. – Кто вы такой? Что вам надо?!

Он попытался вырваться из стального захвата, но безуспешно. Уилтшир заскрипел зубами.

– Отпустите меня! – крикнул он. – Отпустите, или я за себя не ручаюсь!

Тут, на счастье подоспел уже и Загорский.

– Что с вами, друг мой? – спросил он участливым тоном, сделав знак Ганцзалину отпустить капитана. Что тот и выполнил беспрекословно, поскольку оружия у Уилтшира не оказалось.

Капитан перевел взгляд на Загорского, голова его тряслась, как у параличного, взгляд блуждал.

– Все пропало, – пробормотал он. – Все пропало… Он обыграл меня. Против меня был шулер, они обманули меня. Все пропало, мне осталось только застрелиться!

Нестор Васильевич взял голову капитана в свои ладони и повернул к себе.

– Послушайте меня, Уилтшир, – сказал он решительно. – Вам не нужно стреляться. Я верну ваши деньги. Вы слышите меня? Я верну ваши деньги все до последнего фунта.

Кажется, слова его наконец достигли помраченного сознания капитана. Тот перестал трястись, застыл и смотрел теперь на действительного статского советника с какой-то детской надеждой во взоре.

– Вернете? – переспросил он. – Но как? Разве это возможно?!

– Верьте слову, – отвечал Загорский решительно. – Все деньги, до последнего фунта. Только позвольте мне вести переговоры с казино от вашего имени.

– Конечно, – пробормотал капитан. – Делайте все, что необходимо…

* * *

Лакей в зеленой ливрее вошел в кабинет председателя Общества морских купален Монако и торжественно возгласил:

– Его превосходительство действительный статский советник Загорский!

Мсье Блан, мирно попивавший свой послеобеденный диджестив, поперхнулся от неожиданности и закашлялся. Кашлял он, наверное, с полминуты, пока, наконец, не утих.

– Что? – проговорил он, обращая на слугу белые от ярости глаза. – Что ты сказал?!

– Его превосходительство действительный тайный советник Загорский! – снова прогремел лакей.

– Я это слышал уже! – взбешенный Блан затопал ногами. – Какого черта ему здесь надо?!

Ошарашенный вспышкой хозяйского гнева, лакей молчал, вылупив глаза. Наконец немеющими губами выговорил:

– С визитом…

– С каким еще визитом?! – закричал Блан. – Что он тут делает, хотел бы я знать?

Лакей молчал, неподвижно глядя куда-то над головой господина. Неожиданно раздался знакомый голос.

– Ваш слуга не совсем точен, – заметил Нестор Васильевич, появляясь на пороге кабинета. – Я пришел не с визитом, а с ультиматумом.

– Какой еще ультиматум, черт вас побери?! – мсье Блан побагровел от злобы, усы его, казалось, шевелятся сами собой.

Загорский сдержанно улыбнулся. Если господин председатель пожелает прислушаться к их требованиям, все завершится благополучно. Если же нет, Монте-Карло будет стерто с лица Земли.

– Что? – мсье Блан глядел на него с яростью. – Что за чушь вы несете? Какие еще ваши требования?! Кто такие эти «вы»?

Загорский прошел вглубь кабинета и уселся на диван – прямо на то место, где только что сидел сам Камиль Блан.

– Ушлите лакея, – сказал он весьма внушительно. – Это приватный разговор, не предназначенный для чужих ушей.

Несколько секунд мсье Блан смотрел на него без всякого выражения, потом махнул рукой. Лакей исчез.

– Присаживайтесь, господин председатель, – сказал действительный статский советник, указывая хозяину кабинета на кресло, стоявшее напротив него.

– Благодарю, – процедил Блан, опускаясь в кресло. Несколько секунд он мрачно смотрел на действительного статского советника, потом заговорил. – Итак, вы презрели мои предостережения, остались в Монако и, очевидно, готовы пожертвовать жизнью ради выполнения вашего задания?

Нестор Васильевич улыбнулся.

– Я презрел ваши предостережения, остался в Монако и, чтобы выполнить свою задачу, готов пожертвовать вашей, мсье Блан, в первую очередь вашей жизнью.

Собеседник молчал, глядя на него неподвижным взглядом.

– Я говорил про требования, – продолжал Загорский стальным голосом. – И вы совершенно верно решили уточнить, чьи это требования? Кто, так сказать, входит в компанию, кроме вашего покорного слуги? Я отвечу на ваш вопрос и, надеюсь, мой ответ произведет должный эффект.

Он вытащил из кармана конверт и положил его на столик, стоявший между диваном и креслом.

– Что это? – спросил мсье Блан, глядя на конверт так, словно это был скорпион или какая-нибудь черная мамба.

– Письмо от мистера Уилтшира.

– Какого еще Уилтшира? – Блан все никак не решался открыть конверт.

– Капитана бронепалубного крейсера «Эдуард IV», который стоит на рейде Монако.

– Что ему надо, этому Уилтширу?

Загорский слегка нахмурился.

– Вы задаете слишком много вопросов. Потрудитесь прочесть письмо, там все сказано.

Камиль Блан, наконец, преодолел себя и протянул руку к конверту.

– Вы правильно опасаетесь, – неожиданно сказал Загорский, и глаза его блеснули, как два темных изумруда.

Рука хозяина замерла над конвертом, но он сделал над собой усилие и все-таки надорвал его. Потом вытащил из конверта и развернул сложенный вчетверо лист белой бумаги. Письмо гласило:



«Председателю Общества морских купален Монако, мэру города Босолей мсье Камилю Блану.

Милостивый государь!
Вчера я имел несчастье оставить на зеленом сукне вашего казино два миллиона франков. Эти деньги я взял из судовой кассы моего крейсера. В вашем заведении меня совершенно бессовестным образом обманули, дав мне в качестве партнера вместо обычного крупье профессионального иллюзиониста. Если в течение двенадцати часов с момента получения этого письма вы не исполните моих требований, я пущу себе пулю в лоб. Но прежде я дам приказ канонирам, и мои пушки превратят ваш вертеп в развалины.
Вот список моих требований.
1. Немедленное возвращение на крейсер „Эдуард IV“ двух миллионов франков, выигранных у меня самым мошенническим образом.
2. Возвращение известных вам бумаг русскому дипломату Загорскому.
3. Освобождение русского подданного Платона Николаевича С. и передача его под покровительство дипломата Загорского.
Командующий бронепалубным крейсером „Эдуард IV“, капитан первого ранга Бартоломью Уилтшир».


Мсье Блан отложил в сторону письмо и поднял глаза на действительного статского советника. На губах его гуляла снисходительная усмешка.

– Это все ваши требования? – спросил он.

– Вам этого мало? – удивился Загорский. – Вы хотите, чтобы я расширил список?

– Валяйте, – произнес мсье Блан и залпом осушил стоявшую перед ним рюмку коньяка. – Расширьте список до десяти пунктов, вставьте туда требование о смещении князя Альбера или о переходе Монако под протекторат России. Шансов добиться их выполнения у вас будет столько же, то есть никаких.

– Вы полагаете, мы с капитаном блефуем? – нахмурился действительный статский советник.

– Не вы с капитаном, а вы один, – отвечал собеседник, наливая себе еще коньяка. – Капитан Уилтшир, вероятнее всего, даже не знает об этом письме. Или вы рассказали ему о русско-японском договоре?

– В письме нет ничего о договоре, там написано: «возвращение известных вам бумаг», – парировал Нестор Васильевич.

Камиль Блан только плечами пожал: вся эта история с письмом – лишь грубая и неумелая провокация, и он не намерен принимать ее всерьез.

Загорский сидел, в раздумье постукивая пальцами по столу. Потом взял листок, аккуратно сложил его, спрятал в конверт, а конверт – в карман. Посмотрел на мсье Блана.

– Вы, господин председатель морских купален, сделали смыслом своей жизни мошенничество и обман, – проговорил Загорский невесело. – Именно поэтому вы подозреваете в мошенничестве и все человечество. Однако это неверный взгляд, и я вам сейчас докажу всю иллюзорность вашего подхода к делу. Следуйте за мной.

С этими словами Нестор Васильевич поднялся с кресла и вышел из кабинета. Секунду поколебавшись, Камиль Блан последовал за ним. Загорский уверенным шагом миновал зал приемов, затем прихожую и вышел на террасу особняка мсье Блана. Прямо перед ним раскинулось море, и могучий крейсер «Эдуард IV», стоявший на рейде, было хорошо виден в лучах полуденного солнца.

– Как поживает ваш папаша? – спросил Загорский, не оглядываясь на хозяина дома, который стоял у него за спиной.

– Благодарю, неплохо, – отвечал недоумевающий Блан.

– Ну, это недолго будет продолжаться, – загадочно заметил Нестор Васильевич. – Вы видите крейсер?

– Да, – сказал Блан с некоторым сомнением в голосе.

– Обратите внимание на одну деталь: он стоит гораздо ближе к берегу, чем в предыдущие дни.

– Может быть, – мсье Блан смотрел на крейсер весьма хмуро.

– Как вы думаете, зачем он переместился? – спросил Загорский.

Мсье Блан промолчал.

– Не знаете? Так я вам скажу. Он подплыл поближе, чтобы избежать лишних жертв. Чтобы по казино можно было бы стрелять прямой наводкой.

– Вы блефуете, – сказал Камиль Блан, и усы его дернулись, как у бобра.

– Сейчас вы увидите, что нет.

Загорский вышел вперед и как-то странно засемафорил руками.

– Что вы делаете? – с некоторым испугом спросил мсье Блан. – Они все равно вас не разглядят.

Нестор Васильевич отвечал, что на корабле есть отличные бинокли с многократным увеличением. И действительно, судя по всему, на крейсере заметили сигнализацию Загорского, потому что корабль неожиданно стал разворачивать свои пушки вдоль борта. Прошло с полминуты. Загорский поднял руку и резко махнул ей вниз.

Спустя несколько секунд одна из пушек крейсера выпустили вдоль берега снаряд, который обрушился в море, подняв тучу брызг. До берега донесся грохот выстрела, от которого, казалось, задрожали фиговые деревья. Мсье Блан вздрогнул и инстинктивно пригнулся.

– Как видите, крейсер слушается моих команд, – заметил Загорский. – Однако мне кажется, что перспектива потерять казино вас не слишком напугала. Попробуем скорректировать огонь.

И он снова засемафорил. Пушки стали медленно разворачиваться в сторону берега. Но тут уже Блан не выдержал.

– Стойте! – закричал он. – Что вы делаете?!

– Я решил, что ждать двенадцать часов будет слишком долго, – очаровательно улыбнулся Загорский. – Я перевожу крейсер под свое непосредственное управление. И для начала попрошу их нанести удар по вашему дому. Прощайте, господин Блан, мне жаль, что мы так и не договорились.

И он, спустившись по ступенькам, двинулся прочь от дома.

– Нет! – закричал Блан, бросаясь следом за ним и хватая его за руку. – Подождите! Вы не сделаете этого, вы же не сумасшедший!

– Я – нет, а капитан Уилтшир буквально вне себя от горя, – отвечал действительный статский советник. – Какая ему разница, от чего погибнуть – от собственной пули или от приговора военно-полевого суда? От собственной пули оно, пожалуй, будет не так страшно и не так позорно.

И, отцепив от себя руки мсье Блана, двинулся дальше. Тот несколько секунд стоял, бессильно глядя ему в спину, потом крикнул:

– Стойте! Подождите! Я согласен!

Нестор Васильевич остановился и обернулся к Блану.

– Вы что-то сказали? Я вас не расслышал.

– Я согласен, – обреченно повторил Камиль Блан…

Спустя час на причале бледный от огорчения председатель Общества морских купален вручил розовому от радости капитану Уилтширу пузатый портфель.

– Тут ровно два миллиона франков, можете не пересчитывать, – процедил он, с ненавистью поглядывая на Загорского.

– Мы с капитаном верим вам на слово, – кивнул действительный статский советник, и Уилтшир, который уже расстегивал дрожащими руками замок, застыл на месте. – Теперь бумаги.

Камиль Блан передал Нестору Васильевичу два запечатанных конверта.

– Верим на слово, – улыбнулся Загорский и вскрыл сначала один, а затем и другой.

– Вы ведь, кажется, не хотели, чтобы конверт с договором вскрывали, – злобно проговорил мсье Блан.

– Я не хотел, чтобы его вскрывали вы, а мне можно, – сухо отвечал действительный статский советник, просматривая бумаги.

Видя это, открыл свой портфель и капитан Уилтшир. Обнаружив внутри толстые пачки ассигнаций, он немедленно застегнул его снова. Загорский тем временем перелистал все страницы договора, убедился, что это именно то, о чем шла речь и закрыл папку.

– Ну что ж, а теперь последнее требование – Платон Николаевич.

И действительный статский советник вопросительно глянул на мсье Блана. Тот улыбнулся как-то криво.

– Прямо здесь и сейчас это невозможно, – отвечал он.

Загорский нахмурился: не думает ли любезный председатель его обмануть?

– Ни в коем случае, – отвечал мсье Блан ядовито, – разве могу я обмануть человека, который так безоговорочно мне доверяет?

Несколько секунд Загорский испытующе сверлил его взглядом, потом повернулся к капитану.

– Что ж, мистер Уилтшир, пришла пора прощаться, – проговорил он. – Теперь вы знаете мою систему, но, как вы, очевидно, уже поняли, она не гарантирует выигрыша. Поэтому мой вам совет – никогда больше не садитесь за игорный стол, даже с друзьями. Азарт – ужасное чудовище, оно пожирает человека целиком.

– Да благословит вас Господь, мистер Загорский! – с жаром отвечал капитан Уилтшир и, прижимая к себе портфель, словно ребенка, сошел в свой капитанский катер.

Катер отошел от пирса и направился прямо к крейсеру, Загорский и Блан провожали его взглядами.

– Этот дурак боготворит вас, и не понимает, что вы его попросту использовали для собственных целей, – зло заметил председатель Общества морских купален.

Загорский пожал плечами: капитан Уилтшир помог свершиться доброму делу, ему не о чем жалеть и не в чем раскаиваться. Но, впрочем, это все только разговоры, без которых вполне можно обойтись. Итак, где Платон Николаевич?

– Следуйте за мной, – отвечал мсье Блан. – Экипаж брать не будем, тут недалеко.

И он пошел вдоль берега моря. Загорский двинулся следом за ним, одновременно посматривая по сторонам, не появились ли где-то поблизости подозрительно крепкие господа: мсье Блан отдал ему документы, но мсье Блан может ведь и захотеть вернуть их обратно. Впрочем, пока крейсер капитана Уилтшира стоит на рейде, председатель Общества морских купален вряд ли решится отнять бумаги у действительного статского советника. Сколько бы ни было у него прислужников, выстрел из корабельного орудия – такой аргумент, которому даже Блан не сможет ничего противопоставить.

Шли они, действительно, недолго – минут пятнадцать от силы. Полузаброшенная, еле заметная тропинка привела их к подножию горы, на вершине которой росла уютная оливковая роща. Рядом с горой расположился обширный участок земли, окруженный невысокой железной оградой.

– Что это? – спросил Загорский, останавливаясь перед воротами.

– Это кладбище, – деловито отвечал мсье Блан. – Пресловутое кладбище самоубийц Монте-Карло. Здесь упокоились те, кто проигрался в казино и вследствие этого окончательно разочаровался в жизни.

Он решительно толкнул незапертые ворота и вошел внутрь. По узкой тропинке, засыпанной гравием, они двинулись вглубь погоста. Здесь не было ничего, что отличает обычные кладбища – ни могильных холмиков, ни надгробий, ни памятников, только столбики с номерами. Дойдя почти до конца тропинки, мсье Блан остановился у столбика с номером 117.

– Вот, – сказал он, кивая на столбик.

Загорский поднял на него пламенеющий взор.

– Что – вот? – сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Здесь нашел вечное упокоение ваш Платон Николаевич, – и председатель с фальшивой грустью покачал головой. – Это был прекрасный молодой человек, хотя и не в меру алчный.

– Вы говорили, что нашли его, – глухо произнес Загорский.

– Да, мы нашли, но увы, нашли уже на кладбище… Вы знали, что у него была нервная болезнь?

– Нет, – отвечал Загорский, глядя на столбик.

– Не получив того, на что рассчитывал, он решил свести счеты с жизнью.

– И когда же это случилось?

– Три дня назад, – отвечал мсье Блан. И добавил каким-то странным голосом. – Мне очень жаль, что так вышло. Вы опоздали совсем немного.

Загорский стоял, не двигаясь, и глядя на столбик. Чайки, налетевшие с моря, вились в воздухе, кричали отчаянно, как бесприютные души тех, кто лежал здесь, засыпанный комьями земли. Солнце померкло над безымянными могилами, казалось, сам воздух потемнел от горя.

– Представляю, как будет огорчен его несчастный отец, – промолвил мсье Блан. – Такой удар! Ведь это его единственный сын.

– Замолчите, – сказал Загорский, подходя к столбику и касаясь его рукой.

С минуту он просто молча стоял, потом взглянул на председателя.

– Здесь нет ни имени, ни фамилии. Почему вы уверены, что это он?

– Конечно, мы не следим за всеми молодыми людьми, которые у нас тут играют, – развел руками мсье Блан. – Но это, как вы понимаете, особый случай. Тут ошибки быть не может, тут мы совершенно уверены.

– Вы совершенно уверены, – повторил действительный статский советник. Голос его звучал ровно, но как-то зловеще. – Но откуда вы можете быть уверены? Может быть, оттого, что сами его и убили?

Блан поглядел на Загорского, и в глазах его мелькнул страх.

– Нет-нет, – проговорил он торопливо, – об этом и речи быть не может. Я ведь бизнесмен, а не убийца. Он это сам… Мне донесли, что он был в отчаянии, он решил, что мы не купим его бумаги… Все эта проклятая нервная болезнь, черт бы ее побрал!

Однако действительный статский советник уже не слушал Блана – он медленно, но неотвратимо надвигался на него, а злополучный председатель только и мог, что пятиться к выходу с кладбища.

– Если это вы его убили, вы ответите за это, – негромко, но как-то ужасающе проговорил Загорский. – Ответите здесь и сейчас!

Блан все пятился и пятился, не отводя зачарованных глаз от ужасного противника.